Кэтрин Болфинч
Сердце шута

Посвящается всем, кто еще не нашел свою любовь.

Возможно, это время дано для того, чтобы исцелиться. Обрести покой

Сердце – это стрела. Ему нужна цель для меткого попадания[1].

Ли Бардуго. Шестерка Воронов

Young Adult. Сердце мафии

Иллюстрация на переплете Mori

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © Mara Fribus, YoPixArt, Dean zangirolami, Black moon / Shutterstock.com / FOTODOM

© filkusto / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

© Кэтрин Болфинч, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Плейлист

Clavier – idea 10

Scorpions – Love is war

Егор Крид – Надо ли

STERVELL – Разбитые корабли

Баста – Акробаты разбитых надежд

Тринадцать карат, Три дня дождя – больше не буду

Welshly Arms – Legendary

Kristian Kostov – Beautiful Mess

Saint Mesa – Lion

Imagine Dragons – I’m So Sorry

Alex Clare – Too Close

Mainstream Moguls – On Another Love/All My Tears

lonely xo – Daylight (Oh I love it and I hate it at the same time)

Dotan – Numb

Егор Крид – Берегу

Дмитрий Колдун – Дай мне силу

ZOLOTO – Крылья

Пролог

Пыль летала в лучах солнечного света маленькими блестящими кристалликами, оседала в легких, облепляла горло и нос, заставляя задыхаться. Или, может, это кровь, стекающая горячими струйками по лицу, мешала дышать?

Мой взгляд приковался к фигуре Анабель, дрожащей в руках Томаса Санчеса. Ярость и злость захлестывали с такой силой, что, если бы не нож около моего горла, они все были бы уже мертвы. Потому что все это сопровождалось громким, бьющим по ушам, детским плачем. Я старался не смотреть на маленького Генри в переносной колыбельной в руках Лукаса.

Черт возьми, я бы убил их всех.

– Я уже сказал, что отпущу их, только если ты останешься, – вкрадчиво проговорил Лукас, а я задумался, почему в прошлый раз Тайфун оставил его всего лишь со сломанными пальцами, а не с пулей во лбу. – Перейди на мою сторону, Хорхе. Оставь попытки добраться до моего отца, до нашей семьи, и я отпущу девчонку, она уже тебя предала, так что ты теряешь? – Он небрежно качнул ребенка, из-за чего малыш заплакал еще громче. Я отвел взгляд от Анабель, ее лицо казалось таким бледным, таким безжизненным, что вызывало у меня чувство физической боли. Лукас Санчес смотрел пристально, давяще, пытаясь внушить страх, ужас, желание упасть на колени. И если Аарон не нуждался в доказательстве своей силы, то Лукасу только это и оставалось. И сейчас он даже не был похож на человека: темные рисунки тату перекатывались на выступающих мышцах, русые волосы в полном беспорядке торчали в разные стороны, взгляд казался безумным. Безумным и был. Никто в здравом уме не похищает детей и их матерей. Никто. Это кодекс, написанный кровью на, черт возьми, костях каждого босса. Но Лукас рушил все наши устои.

Я опустил голову вниз, пытаясь сделать судорожный вдох. Кости ломило, мышцы ныли, а голова шла кругом от обилия звуков, событий и решений, которые нужно принять. Мог ли я предать брата? Мог ли обменять жизнь Аарона на жизнь Анабель и маленького Генри?

Я не знал.

Но почему-то был уверен в том, что Аарон точно бы меня понял. Возможно, он поступил бы так же.

Я взглянул на хрупкую, кажущуюся крошечной в руках верзилы девушку. Ее страдания вызывали в сердце какое-то странное, непонятное чувство – боль, огромную, всепоглощающую боль за кого-то. Чувство, которое я думал, что не умел испытывать.

Ана всхлипнула, смотря на меня полными слез глазами. Я знал, о чем она сейчас молилась. Знал, как именно должен поступить, и жалел лишь об одном – о том, что так и не признался ей. Не сказал всего несколько слов, не произнес их вслух. Может, это и к лучшему. Не хотелось, чтобы она мучилась из-за голоса совести, который кричит о морали. Удивительно, что ей вообще находилось место в нашей жизни.

Я снова посмотрел на Лукаса затуманенным взглядом. Он в ожидании качал переноску Генри взад-вперед. До безумия сильно хотелось покачать так его оторванную голову, но вместо этого я с огромным усилием кивнул.

– Хорошо, – выдохнул я. В спину прилетел гулкий смешок, а лезвие ножа немного отстранилось от моей кожи.

– Не думал, что люди Тайфуна такие слабые, – хмыкнул Лукас, а мне захотелось стереть эту усмешку, приложить его лицом об это сраное бетонное покрытие ангара.

– Людям Тайфуна не нужно похищать детей, чтобы показать свою силу, – отозвался я, сплевывая кровь на пол. Холодный металл вновь коснулся шеи, делая небольшой надрез.

– Отведите девушку и ребенка назад, – качнул головой Санчес, а затем, передав Генри в руки какому-то ублюдку, шагнул ко мне.

– Хорхе! – воскликнула Ана, заставляя посмотреть в ее сторону. Ее бесконечно красивые глаза покраснели, на шее красовались синяки от пальцев, а вязаный кардиган, в котором она обычно ходила дома, оказался порван сразу в нескольких местах. Я коротко кивнул, поймав ее взгляд.

– Я люблю тебя, – прошептал я одними губами, надеясь, что никто из них не услышит этого признания. И даже она. Эти чувства я собирался держать в себе. И сейчас именно из-за них я поступал так, как поступал. Даже несмотря на то, что она сделала.

– Пошли. – Один из придурков Лукаса толкнул ее в спину, направляя к выходу, она вырвала переноску с ребенком из рук другого и, кинув на меня еще один затравленный взгляд, пошла вперед.

Больше всего на свете я надеялся на то, что она останется цела. Более того, я молился об этом. И пока Анабель удалялась из поля моего зрения, я смотрел ей вслед, думая, что на ее долю выпало слишком много испытаний, и мне до безумия не хотелось, чтобы она потеряла еще и меня. Но, кажется, у жизни были свои планы, потому что над моими она снова посмеялась, когда Лукас Санчес загородил собой все пространство ангара.

Его тонкие пальцы запутались в моих волосах, оттягивая голову назад.

– Ну что, каратель Тайфуна, нас ждет просто незабываемое время вместе, – хмыкнул он, присев на корточки передо мной, и в этот момент стало ясно, почему не меня называли монстром, а его. Я – только хороший бармен, всего лишь умевший добывать правду и чувствовать ложь. И я мог сдерживать внутреннюю тьму. А Лукас – тот, кто марает руки, потому что ему это нравится, потому что только так он может почувствовать себя собой. Человеческая жизнь для него ничего не значила, как и слово главы семьи.

Глава 1
Хорхе

Несколько месяцев назад

Ее крик был таким громким, что пугал до чертиков. Казалось, что здесь, в маленькой детской комнатушке, разверзлись врата ада. Я ничего не понимал, ничего не мог сделать. Только бесшумно плакал, надеясь, что скоро все закончится.

Хоть я и знал, что ничего не закончится. Никогда не заканчивалось. И это была правда, потому что каждый раз следом за криками следовал звонкий шум, заставляющий вздрагивать, и приглушенные звуки ударов, из-за которых приходилось утыкаться в подушку и делать вид, что я сплю.

Я распахнул веки, пытаясь отдышаться. Перед глазами застыл привычный потолок с потрескавшейся краской. В груди разливался страх, мешающий сделать хотя бы один нормальный вдох. Иногда кошмары навещали меня во снах, иногда они превращались в картины прошлого, которое я даже и не помнил, иногда они показывали возможные варианты будущего, а иногда это была лишь пустота. Неизменным оставалось только одно – страх. Эти видения каждый раз до дрожи пугали.

Рука сама дотянулась до пачки сигарет на тумбочке, я сел, свесив ноги с односпальной кровати на пол, и закурил.

Еще не забрезжил рассвет, а сна уже ощутимо не находилось, и я просто курил, игнорируя кружащий голову ужас и устремив взгляд в одну точку на полу. Серый дым взвивался в воздух вокруг меня, заполняя маленькую – ту самую – комнатку почти полностью удушающим запахом табака.

В крошечное и единственное окно виднелось все еще чернеющее небо, усыпанное звездами. Из-за набегающего холода по коже ползли мурашки, но я не обращал на это внимания.

Кошмары давно не навещали меня. Все изменилось несколько месяцев назад, когда убийца из прошлого Аарона Гонсалеса – моего босса, друга детства и почти брата, вновь объявился в городе, принявшись путать следы. Не секрет, мы все пережили тогда ад. Особенно Луиза Перес. Для нее это было особенно сложно – девушка потеряла из-за чьих-то предубеждений и безумия мать, а затем отца и сестру. И мне жаль, что красотке пришлось все это пережить. Никто не заслуживает боли и потерь.

Я беспокоился за Аарона, потому что его влюбленность в Луизу сначала казалась одержимостью. А я не мог потерять единственного родного мне человека. Единственного человека, которому я мог хоть немного доверять.

Кто же знал, что их взаимная поначалу неприязнь свяжет нас всех в одну большую мафиозную семью?

Теперь же почти каждую ночь я просыпался в холодном поту, пытаясь отдышаться и выкуривая несколько сигарет зараз в попытке почувствовать себя живым. Едкий дым обжигал горечью и теплотой, оседающими на языке, и эти ощущения правда помогали понять, что я все еще жив, что холод и тепло все еще могли касаться моей кожи, что я мог чувствовать что-то кроме всепоглощающей пустоты.

Рассвет всегда наступал неожиданно, так, словно я успевал лишь моргнуть. И когда солнечный свет застревал в серых от грязи коротких занавесках, я поднимался с кровати, оставляя сигарету в хрустальной пепельнице на прикроватной тумбе. И эта пепельница – единственное в этом месте, что связывало меня с действительностью, с жизнью, которая сейчас меня окружала.

Казалось кощунственным и мазохистским оставаться здесь из раза в раз, насиловать самого себя в попытке узнать хоть что-то, вспомнить. Наверняка любой здравомыслящий человек покрутил бы пальцем у виска на мои затеи и мысли, но кого это волновало?

Я шумно выдохнул, поднимаясь с кровати. День для меня всегда начинался странно, потому что наступал на пару-тройку часов раньше, чем для остальных. Не скажу, что мне не нравилось оставаться созерцателем и молчаливым наблюдателем, но иногда хотелось избавиться от этой привычки. Хотя сейчас, пока город ловил последние лучи осеннего солнца, не стоило менять сформировавшиеся устои. Может быть, все само по себе станет другим.

Тайфун ждал меня в участке к девяти. Иногда меня удивляло, почему он до сих пор оставался детективом, после всего произошедшего, после того, как все убедились в его принадлежности к миру мафии. Но потом я заходил в душный кабинет, смотрел на Аарона, сидящего за старым скрипучим столом, и все вопросы отпадали. Он все еще хотел убрать семью Санчес. И он все еще не мог оставить мечту о справедливости. Наверное, это единственное, в чем я не мог его поддержать. Я бы оставил все так, как есть. К счастью, я не Тайфун. Хотя, может быть, он, как и все мы, просто не знал, что делать с ответственностью, которая легла на плечи.

Я ненавидел завтракать, ненавидел запах кофейных зерен и теплые сливки, а еще щелчок тостера и горячий хлеб. Но почему-то каждое утро разбивал на раскаленную сковороду пару яиц, ставил турку на маленький огонь и ждал, пока на кофе появится пенка. Смотрел на незаправленную постель, грязно-оливковый цвет стен и желал как можно быстрее отсюда уйти.

Мать Аарона, Роза, приучила нас к тому, что завтрак – самая важная часть дня. Признаться, она многому нас научила за те крохи времени, которые были отведены ей на земле. Отец Аарона никогда не разрешал мне называть ее матерью, сам же Аарон втихую звал меня братом. Для него приказы редко имели вес. Наверное, боссами все же рождались, а не становились.

Пока завтрак дошел до готовности на плите, я оделся, достал из-под подушки пистолет, сунул несколько маленьких ножей в крепление на ремне и на ноге под брюками – вещи, без которых я не выходил из дома. Таковы реалии нашего мира, где ни я, ни кто-либо другой не мог быть в безопасности.

И без десяти девять я, оставив кофе недопитым, вышел в промозглое, но яркое ноябрьское утро, кутаясь в легкое пальто от холодной влажности. Я знал, что скоро снова вернусь в эту маленькую комнатку с желанием отыскать в ней ответы.

Полицейский участок ни капли не изменился за эти несколько месяцев. В нем все еще летала пыль, царила серость, слышался перестук клавиш и разрывающиеся от звонков телефоны все еще сопровождали каждый час работы отделения. Я, как обычно, ни с кем не здороваясь, прошел вглубь по узкому коридору, без стука открыл дверь в кабинет Тайфуна.

Брат находился за столом, внимательно читая какие-то документы и изредка хмуря брови, словно что-то не давало ему покоя. Аарон оставил пиджак на спинке кресла и сейчас сидел в привычной белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Настолько небрежный внешний вид мог говорить только об одном.

– Ты тут ночевал? – усмехнулся я, садясь в кресло напротив него и складывая ногу на ногу. Тайфун вперил в меня тяжелый взгляд и захлопнул папку, которую до этого пристально рассматривал.

– Пришлось, – буркнул он, потянувшись к пачке сигарет у ноутбука.

– Даже то убийство не заставляло тебя оставаться на ночь, неужели ты так сильно хочешь убрать Санчеса?

– Тогда я брал работу на дом, – отбрыкнулся Ар. – И, если помнишь, – а как я мог не запомнить то, что Лу похитили? – Счет шел на часы, дело само по себе раскручивалось. Сейчас же все по-другому, они очень хорошо заметают следы.

– И как красотка позволила тебе?

– Почему она должна позволять? – Я откровенно издевался, наслаждаясь озадаченностью, отражающейся на его лице.

– Потому что ты превратился в женатика, которому галстук выбирает прекрасная половинка.

– Я уже давно не ношу галстук, – непонимающе возразил парень, зажав сигарету губами. Жаль, под руками не оказалось камеры. Я бы оставил это фото на его памятнике.

– Насчет остального возражений нет?

– Я пока что не женат, – проворчал Аарон, откинувшись назад в кресле. Его карие глаза остановились на мне. – Иди к черту.

– Он сидит напротив меня, – усмехнулся я, покачав головой. – Это расследование походит на одержимость, Ар, – более серьезно заметил я, устремив взгляд на Тайфуна. – Ты уже три месяца ищешь что-то на них, но все без толку. Может быть, пора взяться за другие методы?

– Это не одержимость, это цель, Хорхе.

– И Лу это одобряет? – Он только кивнул в ответ, глубоко затянулся, прикрыл глаза.

– Она тоже изучает архивы, – спустя время проговорил Аарон, скосив на меня взгляд. Черт возьми, я знал, что сейчас он проверял меня, мою лояльность к нему и к красотке, к семейному делу. Аарон, черт его дери, Гонсалес проверял меня на верность. А я в ответ на это громко рассмеялся, запрокинув голову. Я понятия не имел об их делах.

– Ты спятил, чертов придурок.

– Я не копаю под семью Санчес. – В его голосе не слышалось ни капли смеха. Наоборот, он был слишком серьезным, давящим и тяжелым. Это не безумие, не одержимость, а самая настоящая цель, как он и сказал. – Мы ищем следы той секты, Хорхе. Ищем тех, кто связал веру и криминал, тех, кто прикрывался именем Бога, пока невинные люди умирали из-за их безумия. Мы хотим найти тех, кто за всем этим стоит, – говорил Аарон, а я чувствовал, будто мир под ногами рушится.

– Почему ты не сказал? – Я вперил в друга серьезный взгляд, надеясь, что наше совместное прошлое все еще что-то значило.

– Луиза начала это расследование, – ответил он, выпуская кольца дыма в потолок. Маленькое пространство кабинета почти сразу стало еще удушливее. – Я и сам узнал примерно полтора месяца назад, она не хотела никого впутывать, но потом всплыло слишком много неувязок и неясных моментов, поэтому она рассказала все мне. – Я знал, что Аарон всецело доверял Луизе. И, если честно, не понимал, как можно вручить свою жизнь в чьи-то руки.

– Что за неувязки?

– Мы решили найти информацию о дочери Дэни, которая погибла из-за запрещенных веществ. – Я закашлялся от того, как резко втянул воздух, пропитанный табаком, в легкие.

– И при чем здесь секта?

– Не знаю, – признался он, отвернувшись к окну. Так что теперь я сверлил его спину взглядом и даже не знал, что должен думать и чувствовать. Черт возьми. Это походило на какое-то болото.

– Почему мы просто не можем жить дальше? – выдохнул я, потянувшись за сигаретами.

Еще три месяца назад мы поняли, что секта, которая вложила в ум Дэни идею мести, появилась около пятнадцати или двадцати лет назад не просто так. Именно в нашем городе, именно в тот момент, когда отец Луизы Перес – Фелипе – стал одним из сильнейших боссов на побережье, когда отец Аарона взялся за бизнес и когда семья Санчес переехала сюда. Город накрыла волна убийств, череда смертей от передоза и бытового насилия. Меня мучила вереница этих совпадений, тянущаяся из далекого прошлого.

– Потому что мы погрязли в этом чертовом наследии по самые уши. Нас оставили в полном дерьме, и только мы можем его разгрести, – серьезно ответил Аарон спустя несколько минут, повернувшись ко мне. – Луиза изучает полицейские архивы и медицинские записи за то время, пытаясь отыскать девушку, а я ищу тех, кто может быть связан с организацией.

– А я вам в качестве шута для разрядки обстановки? – фыркнул я, выдыхая дым прямо в Аарона.

– В качестве того, кому я доверяю.

– О, – я усмехнулся. – Наверное, именно поэтому ты мне ни черта не сказал!

– Я не сказал, потому что переживаю за тебя, придурок! – вспылил Аарон, а мне на секунду даже стало стыдно из-за того, что я снова нарывался. Почему-то этот момент вернул в то время, когда мы были подростками, я все время лез в драки, а Ар вытаскивал меня из них.

Я прикрыл глаза, успокаивая бурю в душе. Все-таки я тоже не сказал ему о том, чем занимался сам.

– Проехали, – буркнул я, затушив сигарету в пепельнице.

– Просто хочу, чтобы ты знал об этом расследовании…

– Зачем?

– Затем, что здесь может быть замешано что-то большее, чем просто секта. И я знаю, что ты лучший ищейка из всех. Ты умеешь искать. И ты ни разу меня не подводил, – сказал Аарон, и я был уверен, если он говорил это мне, это значило, что ему действительно нужна моя помощь.

Я кивнул в ответ. Я занимался примерно той же самой работой в архиве, что и Луиза. Разгадка их совместного прошлого поселила во мне мысль, что я тоже мог обрести спокойствие в своей душе, если бы нашел ответы. Меня терзали внутренние демоны, которые хотели принадлежности к миру, к своей собственной истории. Их необходимо было усмирить, найти имена тех, кто считался моими родителями. Мне нужно узнать о своих корнях, о том, кто я.

Глава 2
Анабель

Солнце клонилось к закату, пока я всматривалась в последние светлые лучи, держа руки сцепленными на животе. Что ждало меня дальше? За пределами старой маленькой квартирки, что осталась от человека, к которому я чувствовала что-то похожее на любовь и от которого ждала ребенка.

Мы с Луизой так и не узнали пол малыша. Прошло почти три месяца с тех пор, а я все еще не представляла, кто жил внутри меня. Наверное, так и проявлялся человеческий страх. Я боялась. Боялась не стать хорошей матерью, повторить судьбу своих родителей или родителей Генри, боялась причинить боль, так и не понять, что и как делать. Справляться со всем придется одной. Как однажды сказала Лу, Генри не явится волшебным спасителем, не поможет, не защитит.

Иногда мне казалось, что где-то в прошлом я сделала неправильный выбор. А потом понимала – вряд ли. Другой жизни я даже не могла представить. Просто не умела по-другому жить.

Лу заедет за мной ближе к восьми, я слишком долго и слезно упрашивала ее сходить со мной в ночной клуб. Да, почти на седьмом месяце беременности мне захотелось заглушить мысли музыкой. Хотя, по правде сказать, мне просто было нужно выбраться из квартиры, стены которой начали душить. До боли под ребрами хотелось исчезнуть, сбежать, сделать хоть что-то, чтобы не ощущать себя вечно скорбящей вдовой, отпустить, может быть, жить дальше.

Наверное, я бы так и простояла около окна до самого ее приезда – в привычном бежевом кардигане, который, кажется, не снимала никогда, в потертых старых джинсах и белых кедах, на все случаи жизни, как говорил Генри. Но малыш неожиданно толкнулся в животе, напоминая о том, ради чего я теперь жила.

Я не смогла стать хорошей дочерью, раз от меня отказались. Я не смогла стать хорошей женой, раз мой муж так и не смог меня полюбить и умер, когда рядом была его первая любовь. Так может, мне удастся стать хорошей матерью для одного-единственного существа.

Солнце скрылось за горизонтом, полностью растаяв в темно-синей пучине неба. Я сдвинулась с места, прикрыв глаза. Крошечный, как на ладони, город зажегся пересветом маленьких огоньков. Где-то там, внизу, кипела ночная жизнь. Там грабили и убивали, любили, ценили каждый миг жизни, проклинали судьбу и Бога, умирали, а потом находили силы жить дальше. Наверное, и я когда-нибудь их найду.

В полной тишине раздалась навязчивая трель дверного звонка. Я глянула на время. Только половина седьмого. Признаться, не хотелось открывать. Так же, как и идти куда-то. Но я знала, что нужно это сделать. Выйти из дома и оставить свои страхи в этой темной гостиной.

В коридоре пришлось включить свет, который показался слишком ярким для этого времени суток, я открыла дверь. На пороге замерла такая же яркая, как лампочка или солнечный свет, Луиза. При виде ее улыбки всегда хотелось улыбнуться в ответ. Иногда я даже думала, что из Лу мама вышла бы куда лучше, чем из меня. Но раз за разом я прогоняла эти мысли, понимая, что она моя единственная поддержка. Даже в таких безумных идеях, как сегодняшняя. Кто бы еще согласился пойти в клуб с беременной подругой?

– Ты умеешь удивлять, – саркастично проговорила девушка, заключая меня в объятия, а затем, немного присев, погладила мой живот. – Привет, мой любимый и славный малыш, скучал по мне? Надеюсь, ты не слишком издеваешься над мамой, да? – Обычно в такие моменты голос Луизы становился на пару тонов выше, даже ударяя по слуху, но почему-то это не раздражало. Я смутилась, чувствуя, как щеки немного загорелись.

– Это самый спокойный ребенок из всех существующих, – усмехнулась я.

– До поры до времени, – ответила Лу, выпрямляясь и возвращая в голос привычные уверенные нотки. – Почему ты до сих пор не готова?

– Я пойду так.

– Нет уж, – хмыкнула она, по-хозяйски войдя в квартиру. – Ты никуда не выбиралась очень давно, нельзя выходить в свет в той одежде, в которой спишь.

– Лу, не все должны блистать, излучая женскую энергию во все стороны.

– Не все, – согласилась она. – Но сегодня особенный день, а значит, мы наденем на тебя новые джинсы и толстовку на три размера больше. – Я коротко улыбнулась в ответ, радуясь, что Луиза не попыталась нарядить меня в ненавистные для меня платья и юбки.

Девушка легко подтолкнула меня в глубь комнаты, закрыла дверь на два замка – эта привычка появилась после того, как в ее квартиру залезли, и теперь только так Луиза могла чувствовать себя в относительной безопасности, если охраны не оказывалось рядом.

Мне было жаль, что ей пришлось пережить столько дерьма. Хотя не только Лу. Всех нас. Детей без детства, с жизнью, облаченной в страхи, кошмары и кровь, как в конфетную обертку. И здесь даже не знаешь, что лучше – жить без родителей совсем или с такими, какие были у Луизы или Аарона.

Мы сели на скрипучем диване в гостиной, Лу включила напольный светильник в углу. Иногда мне казалось, что она знала эту квартиру лучше меня. И тогда ревность все же колола где-то под ребрами, а потом я замечала то, как она улыбалась сообщению от Аарона, как смотрела на него и летела на встречи с ним, и укол ревности сменялся грустью. Мне бы тоже хотелось любить кого-то так сильно и, зачем скрывать, чтобы меня так любили. Но я не могла предать Генри и все, что нас с ним связывало. Я свыклась с мыслью, что останусь навечно с его призраком за спиной.

Луиза все же заставила меня надеть джинсы и толстовку, которые привезла с собой. Серая оверсайз кофта почти прятала мое положение, хотя я никогда и не стремилась его скрывать. Девушка рассказывала последние новости, не обошла стороной и Хорхе, в лице которого, кажется, обрела второго брата. После потери младшей сестры Марии она была сама не своя, вздрагивала от каждого шороха, много плакала и все чаще оставалась в комнате с видом на обрыв в доме Аарона. Не знаю, как она смогла пережить это. Они с сестрой не ладили, но Лу всегда относилась к семье с теплом. И мне хотелось думать, что моя единственная подруга не рыдала по ночам от боли, как я.

До клуба мы добирались почти в полной тишине, словно уже обсудили все темы в мире. Хотя, наверное, на самом деле, просто пытались делать вид, что мы не из разных миров. Я так и не смогла понять, зачем она возилась со мной. Луизе буквально принадлежал целый криминальный мир, я же была лишь его отголоском, песчинкой в огромной череде незаконных схем.

Я прикрыла глаза, давя привычную тошноту. Лу аккуратно вела машину, лавируя по узким улочкам, которые уже успели украсить желтые листья и небольшие лужи после недавнего дождя. Конец осени, как никогда раньше, вызывал апатию и желание запереться в доме. Уже очень долго я жила в ожидании чего-то. Чуда, горя, потери, счастья… самой жизни. И, наверное, пора было перестать ждать.

Луиза остановила машину, я открыла глаза, замечая место, в котором меньше всего хотела оказаться.

– Только не говори, что ты привезла меня в клуб Аарона и… – я запнулась, – Хорхе.

– Конечно я привезла тебя в их клуб, – фыркнула Луиза. – А куда я могла бы еще привести беременную девушку?

– О боже, – простонала я, съезжая вниз по сиденью. – Ты хочешь довести меня до греха. Или отчаяния.

– Это лишь мера безопасности, – пожала плечами она. – Теперь соберись, и идем. Не знаю, что вы не поделили с Хорхе, но сегодня он не испортит нам вечер. – Луиза вперила в меня тяжелый взгляд, затем вышла и, обогнув машину, открыла дверь с моей стороны: – Вылезай или я попрошу кого-нибудь тебя вытащить.

– Ты садистка, ты знаешь это?

– Конечно знаю. И откровенно этим пользуюсь. – Она обворожительно улыбнулась, как делала каждый раз, когда хотела казаться милой. Но вместо этого напоминала удава с ушками зайчика.

Внутри клуба по ушам громко долбила музыка, мелькал свет. Народу было не так уж и много – вечер вторника, закрытый клуб для «избранных», не особо приятные компании и их активные переговоры о «бизнесе». Не знаю, почему Аарон и Хорхе пустили эту дрянь в свой драгоценный клуб, если первый так сильно переживал из-за справедливости и закона, а второй… не знаю, что второй. Хорхе казался мне странным и непонятным, чем-то даже пугал. И находиться в его клубе тоже было не по себе. Но мы все равно танцевали, даже не думая продвигаться к бару или обращать внимание на вызывающие взгляды со стороны. Время от времени усаживались за столик в VIP-зоне, выпивая по безалкогольному коктейлю и расслабляясь на диванах, а затем снова шли танцевать. И, боже, я никогда бы не подумала, что в моем положении это вообще реально. Хотя до плавности Лу мне было далековато.

Танцпол постепенно заполняли люди, которых с каждой минутой становилось больше. Видимо, и в ночь со вторника на среду находились любители забыться. И, конечно, Лу привлекала внимание. Я знала, что она не любила клубы, изредка могла посещать по работе или, вот как сейчас, двигаться в такт музыке, но никогда не рвалась сюда намеренно. Как, впрочем, и я. Эта поездка скорее вызов самой себе. Я взяла себя на слабо, заставив хотя бы на один вечер забыться в ощущении реальной жизни.

Но батарейки, на которых держалась моя жизненная энергия, сели в ноль, поэтому мы вернулись за столик. Луиза тянула апельсиновый сок через трубочку, а я развалилась на диване, пытаясь отдышаться. Мне даже стало казаться, что этот вечер не такая уж и большая ошибка, но это ощущение длилось только до тех пор, пока рядом не замерло несколько фигур.

Лу нацепила на лицо маску высокомерия и отвращения ко всему происходящему. Обычно это срабатывало. Но сегодня, видимо, день, когда все шло наперекосяк.

Один парень нагло уселся рядом с Луизой, придвинув ее к стене. Второй опустился на диванчик рядом со мной. Так и хотелось рассмеяться им в лицо.

Черт, я ведь беременна!

– Это все, конечно, хорошо, но не мешайте дамам отдыхать, – перекрикивая музыку, произнесла Луиза. Парень усмехнулся, что-то сказав ей в ответ, и придвинулся ближе. Она нахмурилась и потянулась за сумочкой, в которой с некоторых пор носила пистолет.

Я повернулась к тому, что сидел рядом со мной. Он улыбнулся. Стало понятно, что ничего хорошего эта улыбка мне не принесет.

– Думаю, твой вечер будет намного интереснее со мной. – Его ладонь, вызывающая лишь отвращение, скользнула на мое колено, вторая рука легла на плечи. Я даже стала гадать, как сильно он удивится, когда увидит живот. Хотя с другой стороны, чертовски боялась этого. Кто знает, что у таких ублюдков, как эти, могло быть в голове.

– Мне интересно в компании моей подруги, – ответила я, сбросив его руки с себя. Именно из-за таких ситуаций я и не любила клубную и ночную жизнь. Ночь прекрасна в своем очаровании и таинстве и отвратна в преступлениях и монстрах, скрывающихся в тени. – Забери своего приятеля и скройся из поля нашего зрения.

– А я думал, в вашей компашке она все решает. – Он ткнул пальцем в Лу и снова сократил расстояние между нами. Еле ощутимый страх заклокотал где-то внутри, заставляя забыть о том, где и на чьей территории мы находились. Я уже подумывала воткнуть в него вилку. А потом прямо за спиной придурка появилась большая тень.

Черт возьми, я уже говорила, что в Хорхе было что-то страшное, отпугивающее и опасное, и сейчас это отчетливо виделось в серьезном взгляде, взъерошенных волосах, нахмуренных бровях и в том, как он стоял. В своем темно-сером костюме в полоску, с часами на цепочке, которая свисала из кармана, и переброшенном через шею галстуке он выглядел до ужаса уставшим, а все вокруг до жути его раздражающим. И под «все вокруг» я имела в виду и себя тоже.

– В их компашке все решаю я, – хмыкнул Хорхе лжелюбезным голосом, положив руку на плечо парня. Тот вздрогнул, когда рассмотрел стоящего перед собой.

– Понял, – коротко отозвался он и, кивнув другу, под пристальным взглядом Хорхе двинулся в другую сторону помещения.

Хорхе устало выдохнул, рассматривая две сгорбленные спины, затем повернулся к нам.

– Идем. – По его лицу скользнула тень. Мне даже стало стыдно за эту ситуацию и вообще за визит сюда.

Луизу, кажется, ничего не смущало. Признаться, ее мало что смущало. Вот и сейчас девушка легко поднялась из-за стола и двинулась вслед за Хорхе. Я пошла за ними, надеясь, что он уже забыл о моем существовании.

– Каким образом ты притащила беременную девушку в клуб? – спросил Хорхе, когда мы поднялись на второй этаж, где находились технические помещения и его кабинет. Здесь музыка уже не долбила по ушам, даже не заглушала разговоры.

– Ну вообще-то это была моя идея, – неуверенно встряла я, пока Луиза не успела ничего сказать.

– Боже… – Хорхе шумно выдохнул, провел ладонью по волосам. На секунду показалось, что он снова скажет, что от женщин одни проблемы и прочее, но он почему-то промолчал. И его молчание казалось громче музыки. – Теперь я понимаю, почему Ар так часто молится, – проговорил он наконец. Луиза громко рассмеялась. Я потупила взгляд, сложив руки перед собой, как провинившаяся школьница.

– Смирение – путь к просветлению, – нарочито серьезно произнесла Луиза, мило хлопнула ресницами, и я почти уверена, что с Хорхе это сработало. – Не сидеть же Ане всю жизнь дома.

– Мне плевать, где она будет сидеть, но если вы приходите в мой клуб, то не заставляйте меня распугивать посетителей. В конце концов, красотка, это и твои деньги тоже.

– Не ворчи, все ведь нормально.

– Я мог не заметить вас или просто не прийти, они бы просто так не отстали. – Он прищурился, схватив Лу за локоть. – Представляешь, что бы потом со мной сделал Ар?

Луиза выдернула руку.

– Скажи спасибо, что я пришла в этот клуб, а не в тот, что на другой стороне улицы, – прошипела Луиза. Хорхе еще сильнее нахмурился. Мы все знали, что другая сторона улицы – территория семьи Санчес. Парень вздохнул, затем кивнул каким-то своим мыслям.

– Нам надо поговорить, – он указал на кабинет, Луиза вошла в тесное пространство. Я собралась пойти за ней, но суровый взгляд Хорхе приковал меня к месту.

– Ты ждешь здесь, – зло выдал он, а затем просто захлопнул дверь перед моим носом.

Говнюк.

Так и хотелось спросить у него, что я такого сделала, чем заслужила такое отношение и почему он так себя вел. Неужели я настолько омерзительна и ужасна, что даже у такого человека, как он, вызывала негативные чувства?

Лу не было всего десять минут, за которые я успела обойти коридор несколько раз, словно это могло усмирить постоянные мысли и тревогу. Хорхе был слишком серьезен, когда звал ее на разговор. И я надеялась, что на пороге не стояла война. Хотя она объяснила бы поведение Хорхе.

Девушка вышла из кабинета, как обычно, стуча каблуками, с гордо поднятой головой. Взгляд зеленых глаз почти сразу нашел меня, выражение лица Луизы смягчилось.

– Мне срочно нужно уехать, – проговорила она, обхватив мои ладони своими. – Хорхе подвезет тебя до дома, он обещал быть послушным мальчиком и молчать.

– Я могу и сама добраться.

– Не сомневаюсь, но мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты доберешься до дома в целости и сохранности.

– Это с ним-то? – насмешливо фыркнула я.

– Это с ним-то, – раздалось уверенное рядом. Я зажмурилась, мечтая, чтобы все происходящее оказалось сном. Но, когда мои глаза вновь открылись, Хорхе стоял рядом, сложив руки на груди.

– Все будет в порядке, он обещал. – Луиза скосила на него взгляд, он кивнул. Я шумно выдохнула, обняла подругу на прощание и засеменила к выходу из клуба.

Ночной воздух щипал холодом за щеки и нос. Хорхе кутался в один лишь пиджак, я же забрала пальто из машины Лу, а затем юркнула на переднее сиденье рядом с парнем.

– Здесь никто не ездит, – выдал парень, я вздрогнула, уже откровенно злясь на его чертовы реплики, которые не имели ни капли значения.

– Ты обещал Луизе молчать всю дорогу.

– Пересядь назад.

– Хочешь загнать машину в мойку после поездки со мной? – спросила я, сложив руки на груди. Он непонимающе нахмурился, постучал пальцами по рулю. Наверняка боролся с желанием закурить.

– Что?

– Меня укачивает сзади, – я ткнула в живот и едва не усмехнулась от удовольствия, когда он закатил глаза и все же завел машину.

Всю остальную дорогу Хорхе действительно молчал, хотя то, как он сжимал пальцы и хмурился, говорило красноречивее любых слов. Не знаю, почему он относился так ко мне. И не знаю, что я сделала, но когда он остановился около моего подъезда, стало легче, будто с плеч сняли груз. Больше никогда в жизни я бы не хотела оставаться с ним один на один.

– Надеюсь, больше таких безумных идей от тебя не последует, – фыркнул он, все же достав сигарету. Я вылезла из машины, смиряясь с тем, что отношения между нами никогда не наладятся.

– Что я такого тебе сделала, Хорхе? – И, не дожидаясь ответа, захлопнула дверь, оставляя его желчь и ненависть или что там еще было при нем.

Глава 3
Хорхе

Полчаса назад

Луиза послушно зашла в кабинет, я закрыл дверь, вспоминая разговор с Аароном несколько дней назад. Черт возьми, я действительно сейчас должен был сказать красотке, что знаю о расследовании, которое она пыталась скрыть ото всех? Она ведь сдерет с меня шкуру, а потом сделает прикроватный коврик из нее.

– Зачем ты так с ней? – спросила Лу, кивнув в сторону двери. Должно быть, она говорила об Анабель. Я пожал плечами.

Честно, я и сам не знал, зачем я так с ней. Просто не мог смириться с тем, что она так близко. Не знаю почему. Может быть, потому что в чем-то наше детство оказалось схожим, а может, потому что она угрожала Лу и Аарону. Я не ответил бы на этот вопрос даже под страхом смерти.

– Сейчас речь не о ней, – отозвался я, так и оставаясь стоять около двери. – Ар рассказал мне о том, что вы ищете, и попросил помочь.

– Что он сделал? – воскликнула Луиза, в удивлении подняв брови. Я сложил руки на груди, потому что под тяжелым взглядом стало не совсем уютно. Мы, конечно, наладили общение. Получилось что-то вроде дружбы, но испытывать ее терпение на себе не хотелось. Она все-таки не вечно терпеливый Аарон.

– Не понимаю, почему ты сразу нам все не сказала?

– А вы бы рассказали мне о таком? Что, если все еще не умерло? Что, если это опасно? – Она повторила мой жест, сложив руки на груди. – Вы стали для меня семьей, ты вообще как еще один младший брат, который хотя бы не пытался меня убить, – фыркнула девушка, казалось, что это признание далось легко, но на самом деле никому из нас бы эти слова не дались легко.

Я согласно кивнул.

– Просто дело пошло быстрее, когда я за него взялся, – проговорил я. – Удалось установить личность той девушки, найти медицинские записи и заключение следствия.

– Еще немного, и я начну думать, что ты замешан в той схеме, – усмехнулась Луиза, сунув сигарету между губ. Щелкнула зажигалка, на секунду осветив красивое лицо. Лу присела на край кожаного черного дивана, молча выпуская клубы дыма в воздух. Черт возьми, они с Аароном были слишком похожи в такие моменты. Это даже пугало. Неужели в мире, полном страданий, ужасов и монстров, бывает и такое?

– Да, красотка, я в семь лет начал торговать детьми и оружием, – хмыкнул я.

– Не удивлена, – устало произнесла Лу. – Документы у Аарона?

– В участке.

– Хочу их увидеть. – Она снова выдохнула. – Подвезешь Ану домой?

– Ты доведешь меня до греха, – простонал я.

– Она беззащитна, и в ее животе растет человек, Хорхе, – выдала Луиза, прищурившись. Я тяжело вздохнул:

– Я безмерно счастлив.

– Просто ничего не говори, она ничего не скажет тебе, и вот вы счастливые избавляетесь друг от друга около ее подъезда.

– Ладно, ты умеешь быть убедительной и почему-то делать людей лучше, чем они есть.

Девушка улыбнулась, затушила сигарету в пепельнице и вышла из кабинета. Как я и ожидал, Анабель не очень понравилась новость об изменениях плана действий. Признаться, я до сих пор не понимал, почему красотка действует так на всех, словно сводит с ума. Не удивлюсь, если она ведьма и просто всех приворожила. А потом принесет всех нас в жертву на каком-нибудь кровавом ритуале.

Анабель двинулась к выходу из клуба, я шел за ней и реально собирался молчать. Я не привык доводить до истерик беременных девушек. Честно, у меня и опыта общения с беременными девушками никогда не было.

И я правда старался держать себя в руках. Правда старался молчать и игнорировать ее до самого дома. Черт бы меня побрал, но меня отрезвила только последняя брошенная ею фраза.

– Что я такого тебе сделала, Хорхе?

Ничего.

Она абсолютно ничего не сделала, а я вел себя как самый настоящий мудак. Просто потому, что мог себя так вести, не контролировал ни мысли, ни слова.

Признаться, то, как Ана переживала о ребенке, каждый раз заставляло мое сердце разбиваться. Хотя я думал, что во мне уже нет ничего, что могло бы пойти трещинами.

И, когда она выбежала из машины, хлопнув дверью, я захотел удавиться, но вместо этого закурил. Иногда мне казалось, что я сходил с ума от того, как сильно внутренности прогрызало желание узнать правду о себе. Иногда я мог думать только об этом, забывая, что у других людей тоже есть чувства. Я не думал о том, что своими словами мог обидеть ее или кого-то еще.

И сейчас просто сидел, смотрел вдаль, на то, как фонари освещали неровную дорогу, и курил, даже не открыв окно. Почему-то жизнь снова смешала все в один большой ком снега и скинула его на меня. Расследование Аарона и Луизы, мои собственные поиски, клуб и казино, семья Санчес, все чаще вставляющая палки в колеса и играющая нечестно на связях с мэрией, – все это сносило с ног. И плевать, что мы привыкли стоять крепко, вцепившись пальцами в землю, словно чертовы деревья. И мы жили так всю жизнь, мы не умели по-другому. Это наша рутина – гора проблем и дерьма, в котором мы купаемся, словно в море, а выбивает из колеи почему-то простой вопрос: «Что я такого сделала?»

Я приоткрыл окно, в которое тут же ударил холодный воздух, выкинул окурок и завел машину. Глаза метнулись к двери подъезда, за которой скрылась Анабель. Что-то внутри сжалось. Что, если мою мать жизнь так же оставила одну? Что, если бы кто-то был рядом и просто поддержал? Изменилась бы моя судьба? Изменился бы я? Пришлось бы мне заполнять внутреннюю пустоту сигаретным дымом, выпивкой, мимолетными связями и тайным желанием оказаться понятым, найти наконец настоящий дом?

Лу, как всегда, оказалась права. Анабель беззащитна, она в положении, о ней некому позаботиться. И не то чтобы я претендовал на эту роль. Мне не хотелось, чтобы этот ребенок переживал все то, что пришлось пережить нам.

Следующим утром я думал, что спятил, потому что машина остановилась около подъезда Анабель.

Когда я успел стать таким благородным? Когда во мне проснулся джентльмен, которому не плевать на других?

Я пытал и убивал людей, а сейчас почему-то не мог постучать в дверь девушки, у которой не осталось никого, кроме Лу, чтобы просто поддержать. У меня не было никакого любовного интереса. Да и вообще никакого интереса не было, если честно. Я не знал, зачем все это затеял и для чего. Идея вмиг показалась идиотской. Я просто поддался каким-то своим минутным слабостям, пожалел ее, подумал, что она не справится. Но на самом деле никто не заслуживал жалости. Анабель уже справилась, уже смогла пережить все. И я – человек, которого она явно не хотела видеть. Я лишний в этом чертовом солнечном дне в конце ноября.

И когда я собирался уйти, дверь открылась.

Черт.

Жизнь явно прикалывалась надо мной, как я каждый раз подначивал Аарона.

Анабель растерянно замерла на пороге, и я замер в точно такой же позе.

– Что ты здесь забыл? – спросила девушка, сложив руки на груди, а я заметил несколько кистей для рисования в ее пальцах. Я чертов сталкер. Точно придурок.

– Мимо проходил.

– И случайно оказался около моей двери? – Она вопросительно выгнула бровь, кисти мазнули по светлой футболке, оставив несколько разноцветных пятен на плече. И я не придумал ничего лучше, чем тупо ткнуть в них.

– Ты испачкалась.

– И ты пришел, чтобы сказать мне об этом?

Я поправил волосы, чувствуя, как вся уверенность куда-то улетучилась. Боже, а она ведь мне даже никогда не нравилась!

– Слушай, – начал я. Шумный вздох сорвался с моих губ, но я все равно ничего не сказал. Было ошибкой приходить сюда. Ночные кошмары и маленькая старая комната сделали из меня настоящую тряпку. Я развернулся, чтобы уйти, ничего не объясняя.

Анабель снова выставила меня полным придурком. Хотя даже не она, а я сам себя показал идиотом.

– Хорхе, – окликнула Ана. Я обернулся, мечтая, чтобы подо мной разверзся пол, принимая в жаркие объятия адского огня. – Если ты хотел извиниться, то обычно начинают со слов «прости меня, я был не прав», – усмехнулась девушка. Я нахмурился, теперь желая, чтобы и под ней открылись врата ада. Хотя там ее бы приняли за свою.

– Вот еще. – Все, что я смог придумать. Слишком сильно хотелось убраться отсюда, сесть в машину и поехать в клуб. Там от меня точно будет больше пользы.

– Ладно, ладно, – рассмеялась она мне в спину. И это было даже непривычно, я никогда не слышал, как Анабель смеется, потому что большую часть времени она либо плакала, либо ворчала, либо называла меня придурком. – Если серьезно, чего ты хотел?

– Кажется, ты собиралась куда-то уходить, – попытался увести тему в другую сторону. Не особо хотелось говорить о причинах моего появления здесь.

– Я услышала шум за дверью.

– Просто подумал, что нам не обязательно быть врагами.

– А мы ими были?

– Мне казалось, что ты хотела засунуть проблемы мне в задницу, – пожал плечами я. Анабель отвела взгляд, едва заметно вздрогнула, когда я сделал шаг к ней. – Только не говори, что ты меня боишься, – выдохнул я.

– Ну…

– О боже.

– У тебя зловещая аура, – воскликнула девушка, удивленно вскинув брови и примирительно подняв руки, словно пыталась оправдаться.

– Наверное, это потому что я не очень хороший человек? – саркастично усмехнулся я. Анабель подняла подбородок, но так ничего и не сказала. Не знаю, задело ли меня то, что она не стала ни подтверждать, ни отрицать этот факт. Может быть, хоть в чьих-то глазах хотелось выглядеть хорошим. В отражении зеркала я давно этого человека не видел. Только тьму, которая пожирала мою душу и всех тех, кто был рядом. Иногда я думал, что даже Аарон сторонится меня из-за моей темной стороны. Признаться, он и на десять процентов не был так жесток, как я. И я не знал, почему вдруг подумал о чьем-то ребенке, который еще даже не успел родиться.

– Не хочешь войти? – внезапно спросила она, пошире открыв дверь. Теперь пришел мой черед удивляться.

– А ты не пустишь мне пулю в лоб?

– А ты мне? – вернула любезность девушка, отступив внутрь квартиры.

– Буду очень стараться, – улыбнулся я, оказываясь в тесном темном коридоре. Анабель прошла дальше, туда, где мелькал короткими переливами солнечный свет, я не стал задерживаться, скинув пиджак прямо на пол.

Коридор вел в маленькую светлую гостиную в серых тонах: около стены стоял потрепанный диван, в углу небольшой стол и пара стульев, слева полукруглая арка вела на кухню, а справа находилась дверь, скорее всего, в спальню. Было видно, что тут давно никто не делал ремонт: старая и давно уставшая от жизни мебель, выцветшие обои и занавески на окнах. Но почему-то казалось, что все здесь обставлено с любовью, теплотой и ожиданием лучшей жизни. Не то что в квартире, которая досталась мне.

Но все внимание привлекал к себе мольберт, на котором стояла почти дорисованная картина: девушка около моря в свободном белом платье. Я засмотрелся, разглядывая теплые, солнечные тона – этого явно не хватало в почти зимних вечерах. Анабель, заметив мое внимание, отвернула мольберт к окну, будто пыталась скрыть что-то сокровенное и важное.

– Ты ведь понимаешь, что я все еще вижу картину в отражении? – хмыкнул я, усаживаясь на диван. Девушка покраснела, поставила кисти в стакан с водой, а затем сложила руки на груди. – Не знал, что ты рисуешь, – так же, как и не знал, зачем она все же пригласила меня войти.

– Это помогает отвлечься от мыслей, – пожала плечами Анабель. Сейчас она даже не была похожа на себя обычную. Я снова чувствовал себя сталкером, который влез куда не нужно. – Зачем ты пришел?

– Я ведь уже сказал.

– Я не верю. – Она подняла глаза. Внутри что-то больно кольнуло. Неужели я настолько плохой человек, что она, выросшая в жестокости, не верила в то, что я просто не хотел быть с ней врагами? Что у меня в кои-то веки проснулась совесть?

– Я просто устал, Анабель, – признался я. – Вокруг меня и так слишком много тьмы, слишком много боли и предателей, – она вздрогнула, словно ожидала чего угодно, но не честности. И чем я думал, придя сюда? – Я не должен был приходить, – как и говорить все это. Я поднялся с дивана. Черт возьми, я идиот. Сдалась ей моя честность? Она похоронила мужа три месяца назад, а потом узнала о беременности. Да и вообще вышла замуж только несколько лет назад, толком даже не зная человека, с которым собиралась построить семью.

Я метнулся в коридор, даже не взглянув на девушку. Хотелось придушить самого себя. Какие из нас друзья?

Лучше бы я, как и обещал Луизе, молчал.

Пора заклеить себе рот скотчем, потому что оттуда слишком часто вырывалось всякое дерьмо, которое потом тоже приходится разгребать.

Глава 4
Хорхе

Я выдохнул, спешно забираясь в машину. По стеклу начал барабанить дождь, смешивая капли в дорожки-узоры, стекающие вниз. Что ж, погода вполне соответствовала состоянию.

Я все еще чувствовал себя сталкером и идиотом. И все еще не понимал, на кой черт приперся к ней домой. Вряд ли, чтобы обзавестись новым другом. И вряд ли, как уже думал, преследуя романтический интерес.

Ладно, может быть, я не такой уж и плохой человек. Хотелось бы в это верить, но я не привык обманываться. Я знал себя, свою темную сторону и то, что творилось внутри меня. Все равно не смог бы заполнить сосущую пустоту под ребрами мнимым и, скорее всего, надуманным желанием исправить то, чего уже никогда нельзя будет исправить.

Машина, рыкнув мотором, двинулась вперед, а я смотрел на дорогу и думал, что лучше не сворачивать с привычного жизненного пути. У меня было несколько проблем, которые нужно решить. Именно ими я и собирался заняться: поиском своих корней, информации о секте и клубом.

И реальнее из всех этих задач была работа в клубе, куда я и поехал.

В это время в нем еще никого не было, и в такие моменты казалось, что жизнь замерла. Не играла музыка, по танцполу не кружили накаченные во всех возможных смыслах посетители, не мигал свет. Огромное помещение, которое по ночам забивалось почти полностью, сейчас отражало эхом от стен каждый мой шаг. Мне нравилось торчать здесь с вечера и до самого закрытия, то есть почти до рассвета. Так создавалась видимость жизни. Будто мои дни не пустое проживание выделенного мне на земле времени, а вполне сносное существование.

Я знал, почему это происходило. У меня не нашлось бы ни единой цели для того, чтобы жить. Я не мог с такой одержимостью, как Ар, расследовать убийства, убирать конкурентов, вести дела и бежать домой к красотке. И это не потому, что у меня своей красотки не было.

Я поднялся на второй этаж, все еще ругая себя за беспечность и идиотские затеи, открыл дверь, а затем замер на пороге.

– Что за черт?!

– Твои оскорбления когда-нибудь выйдут на новый уровень? – хмыкнул Аарон, сидя на диване. Я устало выдохнул, пройдя внутрь. Тайфун неотрывно наблюдал за каждым моим шагом, видимо, пытаясь понять, почему я такой неразговорчивый.

– Что ты здесь забыл?

– Пришел проведать.

– С чего такая доброта?

– И долго ты будешь дуться?

– Пока ты не научишься рассказывать мне важные вещи! – воскликнул я, со звоном поставив бокал на стол. Аарон сжал кулак, прикрыл глаза, словно сдерживал целую тонну ругательств.

Дверь открылась, отвлекая нас от разглядывания друг друга. На пороге оказался Матиас Перес – младший брат Луизы. Он точно так же, как я минутой назад, замер на пороге.

– Ругаетесь, как женатая парочка, – фыркнул он, по-хозяйски заняв место рядом с Аароном.

– Я уже жалею, что вы появились в моем клубе.

– Это и мой клуб, – напомнил Аарон. Я вперил в него серьезный взгляд, затем откупорил бутылку виски и достал еще один бокал.

– Не буду говорить о том, что ты здесь почти не появляешься.

– Зато я здесь каждый вечер, – встрял Матиас, принимая из моих рук стакан с янтарной жидкостью.

И я, и Аарон одновременно посмотрели на парня, который почти и не изменился за эти три месяца. Разве что теней на его лице стало больше. Ноша главы семьи обошла его стороной, но вот несколько смертей подряд и разлад в отношениях с Луизой все же отпечатались на его душе. И вряд ли когда-нибудь он станет прежним беззаботным мальчишкой, каким был, когда мы впервые встретились.

– Так и что за важный разговор, Ар? – перевел тему я, желая скорее от них избавиться и поехать домой. Сегодня не осталось ни настроения, ни сил для наших обычных посиделок с виски, сигарами и обсуждениями всего. Мне хотелось вернуться в маленькую комнатку и снова погрузиться в кошмар.

– Скоро Дэни перевезут в другую тюрьму. Возможно, даже сегодня ночью, никто не знает деталей, кроме спецгруппы. – Его лицо приобрело какое-то жестокое выражение. И если бы я не знал его, то у меня побежали бы мурашки. Аарон Гонсалес умел переключаться между режимами существования с такой скоростью, что любой человек позавидовал бы. Хотя завидовать тут совсем нечему.

– И ты хочешь?.. – неуверенно спросил Матиас. Аарон повернулся к нему, с силой сжимая стакан с виски.

– Ты уверен? – Я подошел ближе. Хотелось уберечь его от такой участи. Я ведь знал, как ему тяжело каждый раз принимать подобные решения, вершить судьбы, словно Бог, управлять жизнями других. По правде сказать, иногда мы забывали, кто из нас должен играть роль старшего брата.

– Я не знаю, – выдохнул он, устало откинувшись на спинку дивана. – У нас все готово, мне нужно только дать знак.

– И ты сомневаешься? – встрял Матиас. Наверное, если этого не сделает Аарон, то Матиас точно сунется в пучину мести. Ему уже нечего терять. А Луиза не скажет ни единого слова против.

Все же мы не садисты, которым нравится убивать. Да, я мог быть чрезмерно жесток, выплескивать злость на других людей. Аарон мог хладнокровно планировать убийства, отдавать распоряжения чистильщикам. Матиас тоже без сожаления мог выстрелить в кого угодно. Но, черт возьми, все мы тоже были людьми, и пачкать руки в крови всегда было тяжело. Даже если из-за этого человека мы потеряли все.

Аарон не ответил. Матиас, раздраженно выдохнув, выскочил из кабинета. Для него это дело имело слишком много личного. Намного больше, чем у Аарона. Матиас, как и Луиза, потерял из-за Дэни все. И семью, и положение, и смысл жизни. И если красотка смогла его найти, то Матиас все еще барахтался где-то в открытом море подобно маленькой лодке.

– Столько смертей, Хорхе, – вдруг прошептал Аарон. Я опустился рядом с ним. – Дочери Дэни было всего шестнадцать, когда до нее добрались торгаши. Шестнадцать, понимаешь? Иногда мне кажется, что мы никогда не сможем отмыться от всех грехов, что на нас висят.

– Не мы ее убили.

– Но наше существование, наши дела, – возразил он.

– Это могла сделать любая другая семья, почему ты думаешь на нашу?

– Я уже не знаю, что думать, – проговорил он. – Ты бы не убил за меня? Я бы не убил за тебя или Лу? Может быть, я вовсе не готов занимать место отца? – Происходило что-то важное. Воздух стал тягучим, тяжелым, сложным. Или это лишь иллюзия, но Аарон редко обнажал душу. Еще реже сомневался в себе, в своем положении или действиях. – Может быть, проще оставить его в руках полиции? Не слишком ли простое наказание – смерть?

Я знал одно. Из-за Дэни мы лишились матери. Из-за Дэни Лу лишилась матери, отца и сестры. И из-за его сумасшествия мы не могли выбраться из безумия и перестать лихорадочно биться о стены в поиске ответов.

– Ты никогда не сомневался. – Я положил руку на его плечо. Аарон легко кивнул. – Лучшего главу нельзя придумать, Ар. Ты ни разу не оступился, чтобы потерять место в участке, не подставил никого из своих. И ты лучший брат, который у меня только мог быть. Я тоже не знаю, что делать с Дэни, но сейчас важно остановить Матиаса, пока малыш не наделал делов. Вот чего, а этого нам Лу точно не простит, – проговорил я. Он прикрыл глаза, затем одним глотком опрокинул в себя виски, поднялся с дивана.

– Ты прав, – коротко выдал Аарон. – Спасибо.

– А когда было так, что я не прав? – усмехнулся я. – Жду благодарность на счет в виде денег.

– У нас один счет на двоих, придурок, – хмыкнул он, выходя из кабинета.

– Это не значит, что ты можешь оставить меня без денег! – крикнул я ему вслед, а затем все вокруг окунулось в звенящую тишину. Она буквально сводила с ума. И я не нашел ничего лучше, чем уйти. Сегодня здесь могут справиться и без меня.

Я спешно покинул клуб, замечая, что ни машины Аарона, ни Матиаса на парковке уже не было. Дождь закончился, оставив после себя прохладу, запах мокрой земли и соленый морской ветер. Небо расчистилось, рассыпав мириады звезд по темному полотну, которое, впрочем, исчезло, когда я забрался в салон. Я так и не понял, куда собирался поехать и зачем. Просто тронулся вперед и надеялся, что тронулся не головой.

В обычное такое время я бы поехал с Аароном, мы нашли бы Матиаса, остудили его пыл и пошли бы в бар, оставив все эти решения на более удачный день. По правде сказать, я не знал, зачем этим вечером мы собрались втроем. Матиас Перес находился на испытательном сроке, если это можно было так назвать. Доверия к нему все еще не было. Даже у Луизы.

Я остановил машину около пляжа, вышел и закурил. Из-за холодной температуры темнота быстрее опустилась на город, и теперь только разбивающиеся о берег волны переливались в свете уличных фонарей. Остальная же часть моря больше походила на бездну, которая поглощала и свет, и звуки.

Песок проваливался под ногами, а я продолжал идти, выдыхая едкий дым в воздух и думая. Не о чем-то конкретном, а просто перебирая мысль за мыслью, как библиотечные карточки.

Может быть, поэтому набежавшая прямо на черные туфли волна осталась незамеченной.

– Никогда не видела тебя таким рассеянным. – Голос раздался совсем рядом, а я вздрогнул от неожиданности, даже не услышав шагов. Кажется, за всеми этими событиями терял хватку.

Я повернулся, рассматривая Анабель в пальто и теплом сером шарфе поверх головы. Ветер трепал выбившиеся вперед темные пряди, будто играл с ними, но она, кажется, этого не замечала.

– Что ты здесь делаешь в такой час? – спросил я, снова возвращая внимание на море. Ана встала рядом, будто несколько часов назад не призналась в том, что боится меня.

– Иногда у меня бессонница, и я выхожу погулять.

– И тебя ведь совсем не волнует, что гулять по ночам в нашем городе с твоей принадлежностью к мафии – отстойная идея? – саркастично выдал я, пытаясь заглушить дурные мысли.

– Меня никто не знает. – Она пожала плечами. Я затянулся. Девушка повернулась ко мне, вынуждая посмотреть на нее в ответ. Легкая улыбка легла на ее тонкие губы. – Но если ты будешь так часто мелькать рядом, то кто-то непременно подумает неладное.

– Ты беспечна, Анабель.

– А ты пессимистичен.

– Это неправда.

– Правда, – кольнула она. – Ты убежал, как только понял, что сказал слишком много.

– Я убежал, потому что не обязан объясняться.

– Я бы тоже убежала. Иногда мне кажется, что никто из нас не умеет быть нормальным, общаться, любить.

– Аарон любит Лу, – возразил я, даже не понимая зачем. Анабель кивнула.

– Но через что им для этого пришлось пройти? Судьба ткнула их в собственные чувства, как нашкодивших щенков.

– Им бы понравилось то, что ты назвала их щенками.

– Я этого не говорила! – возмутилась Ана, с трудом развернувшись ко мне. Тонкие ручки – совсем маленькие – покоились на животе, будто она всегда была готова прикрыть существо, которое еще даже не появилось на свет. И это она говорила о том, что такие как мы не умеют любить? Хотя… моя мать была такой как мы. И она явно не умела любить. Как и отец.

Я задумался, оставляя ее реплику без ответа. Снова засмотрелся, как синие волны разбивались прямо под нашими ногами. Удивительно, но почему-то это приносило умиротворение. Может быть, мне стоило переехать на пляж, чтобы заглушить кошмары и призраков прошлого?

– Почему вы все время курите? – внезапно прервала тишину девушка. Я усмехнулся, держа в пальцах почти полностью истлевшую сигарету.

– А почему ты рисуешь? – задал я встречный вопрос. Анабель внезапно смутилась, и, я уверен, если бы не темнота, окружающая нас, то я бы заметил румянец на ее щеках. – Это помогает избавиться от мыслей, прочистить голову, сосредоточиться. Из меня паршивый художник, а вот курильщик – в самый раз, – рассмеялся я. – Детский лепет, как по мне, но когда ты позволяешь кому-то курить рядом из мафиозного мира, это многое значит. Я бы ни за что не стал курить рядом с Санчесом, к примеру. А Ар и Лу часто курят одну сигарету на двоих.

– Ты курил при мне, – как бы невзначай заметила девушка, сложив руки на груди.

– Как я уже говорил, я тебе не враг, – пожал плечами я. Анабель вздрогнула и поежилась, я кивнул в сторону выхода с пляжа. – Идем, я тебя подвезу, – она молча направилась к машине, я шел следом, наблюдая за неуклюжей поступью девушки. Наверное, тяжело, когда внутри тебя кто-то растет. Кто-то кроме внутренних демонов и больного рассудка.

Уже около машины телефон зазвонил, разрывая тишину между нами и шелест волн. Я ответил, заметив на экране имя Аарона.

– Дэни мертв, – выдал он даже без приветствия, а я почувствовал, как противные мурашки нехорошего предчувствия пробежали по спине. – Я так и не нашел Матиаса, и прихвостни Санчеса накрыли наш склад, – невидимая дверь захлопнулась. И, кажется, вела она в ад.

– Все в порядке? – спросила Ана, заметив перемену. Я коротко кивнул, хотя все совсем не в чертовом порядке. Все медленно катилось в хаос. А предостережения Луизы теперь мигали в голове предупредительной сиреной.

Глава 5
Хорхе

Я подвез Анабель, проводил взглядом до самого подъезда, а затем рванул к складам, вдавливая педаль газа в пол так сильно, как только мог. Кажется, машина даже не ожидала такого напора. Но сейчас это последнее, о чем я переживал.

Склады с товаром. Пропавший Матиас. Убитый Дэни. Тайфун в одиночестве с ворохом проблем. И, черт возьми, я, гуляющий с девчонкой по пляжу. Отличный вечер.

Машина, взвизгнув шинами от резкого торможения, остановилась около целой вереницы ангаров. Объятых дымом ангаров.

Я едва сдержал ругательства, которые вертелись на языке, вылетев на улицу и осматриваясь по сторонам.

Аарон стоял около своей машины, отблеск пламени играл на его лице в полной темноте, делая его поистине жутким. Не знаю, кто из нас сейчас был настоящим порождением зла, но настолько серьезный Ар пугал даже меня.

Я остановился рядом с ним. Он не сказал ни слова, продолжая курить и безучастно смотреть на то, как огонь пожирал нашу работу и деньги.

– От пожара прикурил? – хмыкнул я, сложив руки на груди.

– Что ты несешь, Хорхе? – устало отозвался он.

– В службу спасения звонили?

– За кого ты меня принимаешь? – возмутился парень. – Конечно, всех эвакуировали, из пострадавших только мои поседевшие волосы и деньги.

– А Матиас?

– Тут уже не до него немного.

– Дэни?

– Мертвым не поможешь, – пожал плечами друг, выбрасывая сигарету, а затем закуривая новую. Я толкнул его в плечо, заставляя отлипнуть от капота внедорожника. Аарон вскинул брови, вопросительно разглядывая меня.

– Ладно, – согласился я. Ночь обещала быть длинной. – С чего ты взял, что это Санчес?

– Их машины видели здесь, – фыркнул он. – Да и кто еще мог сделать такое напоказ? Они любят огненные шоу.

– Займемся ими позже. – Я взял сигарету из его рук и сделал несколько глубоких затяжек.

– Найдем мальца, пока не нашел кто-нибудь другой. – Аарон отошел от машины, кинул размытый взгляд мне за спину, туда, где бушевало пламя. – Ты поведешь, – он опустил тяжелую ладонь на мое плечо.

– И куда рулить, босс? – усмехнулся я, выбрасывая окурок. Аарон сел на переднее сиденье, я залез в салон следом за ним.

– В дом на холме. Луиза сегодня тоже там.

– Так нас ждет семейная встреча?

– Надеюсь, нет, – мрачно отозвался Аарон, устремив взгляд в окно. Я завел машину и еще раз посмотрел на нашу горящую жизнь.

– Кто-то облегчил муки твоей совести.

– Он ни черта не облегчил. Мы все равно ничего не знаем о дочери Дэни, о веществах, которыми ее накачивали, и кто это делал, как не знаем ничего о проклятой секте, и Дэни нам уже не расскажет.

– Я ведь нашел имя, дату рождения и все существующие о ней записи. Тебе нужно порыться в архивах с уликами и найти образцы того, что нашли при ней, а там дело за малым, ты же знаешь, что все семьи в городе маркируют свой товар, – проговорил я.

– Нет никаких улик, Хорхе, – обреченно выдал парень, устало склонив голову на стекло. – Дэни уничтожил все, даже свидетельство о рождении девочки. Чудо, что ты смог найти.

– Боже, храни католиков, – хмыкнул я. Аарон вперил в меня серьезный взгляд. – Не смотри так, я нашел записи о ее крещении в церкви на холме.

– Тебе не кажется, что церкви на холме слишком много в последнее время?

– Объективно, да. Учитывая и то, что мать Луизы посещала ее, твоя…

– Наша, – перебил Аарон.

– Наша, – исправился я, – тоже ходила туда на службы, и Мария. И все они мертвы. Это странно, да. Надо поспрашивать там. Или потребовать архивы.

Аарон ничего не ответил, я был уверен, что он согласился с моими доводами.

Уже через несколько минут мы поднимались по ступенькам к дому семьи Перес, пока на темное небо набегали густые облака. Кажется, собирался очередной дождь.

Дверь открылась даже раньше, чем мы успели постучать. На пороге возник поникший Матиас с растрепанными волосами, будто наше появление подняло его из постели, но он явно нас ожидал.

Аарон буквально подлетел к нему, толкнув в грудь так, что парень стукнулся о стену в коридоре спиной.

– Твоих рук дело? – прорычал Тайфун, не выпуская Матиаса из хватки. Он дернулся.

– О чем ты?

– Дэни мертв, это ты устроил? – спросил он. Я уперся плечом в стену рядом, наблюдая за перепалкой. Я знал, что Аарон ничего не сделает брату любимой женщины. Даже если Матиас виноват в убийстве Дэни. В конце концов, для Дэни и так был подписан смертный приговор.

– При чем здесь я?

– Ты ушел из клуба, я не мог найти тебя четыре часа, Матиас! – громко отозвался Аарон. – Потом семья Санчес поджигает наши склады, а у Дэни волшебным образом кровавая улыбка от уха до уха, как прикажешь понимать?!

– Как хочешь, так и понимай, я здесь ни при чем!

– Ты так же говорил, когда Лу пропала, – упрекнул Тайфун, прижав парня к стене еще сильнее. Я подошел ближе.

– Матиас, мы не собираемся убивать тебя, если это сделал ты, то просто скажи. Важнее оградить всех нас от последствий!

– Что здесь происходит?!

Черт.

Мы втроем синхронно обернулись на удивленно-недовольный восклик Луизы. Аарон тут же отпустил Матиаса.

– Все в порядке, – подал голос тот, поправив свитер. Лу сложила руки на груди, по очереди разглядывая нас. Я чувствовал себя нашкодившим школьником, которого отчитывают на перемене.

– А теперь мы сядем, и вы расскажете мне, что, черт возьми, происходит. – Она направилась в гостиную, кутаясь в широкий вязаный кардиган, похожий на те, что постоянно носила Анабель. Луиза зажгла небольшой светильник. Матиас и Аарон расселись в разные углы дивана, как обиженные друг на друга коты. Луиза нырнула под бок Аарона, словно это естественное их положение. И я бы не соврал, если бы сказал, что рад за него.

– Дэни мертв, – выдал Аарон без прикрас и долгих прелюдий. В воцарившейся тишине выдох Луизы показался слишком громким.

– Товар уничтожен.

– И в убийстве мы подозреваем Матиаса, – добавил я, растянув губы в усмешке. Парень кинул на меня какой-то непонятный взгляд, а затем посмотрел на сестру.

– Я поехал домой сразу после ухода из клуба. Я хотел его убить, но не стал, да и не смог. Ублюдка ведь охраняют так, будто он святой Грааль, а не чертов маньяк, – ядовито выплюнул Матиас. Аарон еще несколько секунд внимательно рассматривал его, а затем, положив руку на бедро Лу, откинулся на спинку дивана, запрокинув голову.

– Паршиво.

– Да, и снова мы, и снова в заднице, – усмехнулся я, поднимаясь из кресла и ослабляя узел галстука. Около дивана теперь стоял барный столик, который Матиас вытащил из кабинета отца. Я налил виски в стакан, залпом опрокинул содержимое, подлил еще, пытаясь не думать о том, как разгребать все, что на нас свалилось.

Мы так и не сомкнули глаз до самого рассвета, который снова наступил неожиданно. Сначала мы долго молчали, обдумывая произошедшее, потом наперебой строили теории заговора, выкуривая сигарету за сигаретой. Кажется, этой ночью адреналина в нашей крови было так много, что мы смогли бы жить на одном только этом чувстве еще парочку дней. Но бодрость все же заканчивалась. В желудке плескался кофе, разбавленный виски. Алкоголь, правда, уже успел выветриться. А вот аромат кофе, сигаретного дыма и мятной жвачки окутал гостиную, как мягкое покрывало обнимает уставшее тело.

Я был рад впервые за долгое время избавиться от кошмаров, провести ночь, не просыпаясь в холодном поту и с криком в ушах. Но повод для этого, конечно, был ужасным. И я не знал, что из этого лучше.

А сейчас я стоял на кухне в доме Матиаса и Лу и варил кофе. Запах свежемолотых кофейных зерен разносился повсюду, заставляя задыхаться посильнее дыма от сигарет. В окне виднелся просыпающийся город с рассыпанными по холмам домиками, поблескивало вдалеке море, уходящее за горизонт, и я смотрел на эту картину, пытаясь впитать в себя утреннюю тишину и спокойствие, как делал каждое утро. Вот только в квартире, доставшейся от родителей, окно выходило на кусок неба и чертовы крыши трущоб. Вся моя жизнь, казалось, была трущобами, из которых я все никак не мог найти выхода. И, стоя здесь, в этой просторной, просто огромной кухне, я чувствовал себя таким маленьким, что не мог подобрать приличных слов, чтобы описать это.

Аарон бесшумно появился рядом, копируя мою позу, сложил руки на груди и тоже уставился в окно.

– Ты уверен, что тебя не убьет пятая кружка кофе?

– Ты уверен, что тебя не убьет эмоциональность?

– Хватит юлить, придурок, – фыркнул Ар. – Пожар потушили. Мы встряли на охренеть какие деньги, друг.

– Доброе утро всегда должно начинаться с хороших новостей, – хмыкнул я, потянувшись убрать кофе с огня. – Может быть, это знак.

– Думаешь, пора?

– Да, Ар, давно пора избавиться от этого наследия твоего отца. И убрать уже мудака Карлоса Санчеса. Он слишком часто вставляет нам палки в колеса, много убытков уже от его самодеятельности.

– Ты прав. – Парень поставил еще одну кружку на столешницу. – Я уже дал распоряжение в участке. Скоро Карлос обо всем узнает, поэтому будь готов к неожиданностям, – предупредил он, пока я разливал кофе по кружкам. Пар взвивался в воздух, где-то в отдалении красотка цокала каблуками при полном параде, а щебетание птиц доносилось из открытых окон в коридоре. Обычное утро понедельника. Обычный день для того, чтобы снова подставить жизнь под удар. Вот только я не думал, чем нам все это обернется, и когда Лу оказалась на кухне с просьбой, я едва не подавился кофе и не проглотил собственный язык.

Глава 6
Анабель

Шесть часов назад

Хорхе подвез меня до самого подъезда, скупо попрощался, и его машина, взвизгнув шинами, скрылась в темноте. Парень находился в своих мыслях так глубоко, что я не стала расспрашивать. Но, кажется, происходило что-то страшное. И, конечно, меня в это ни за что в жизни бы не посвятили. Не тот уровень доступа, мозгов, да и, чего скрывать, многие все еще переживали, что я могу переметнуться на другую сторону. И, по правде сказать, я и сама не знала, пусты их домыслы или нет. У всех есть цена. И, хоть мне не нужны деньги, есть куча других способов заставить человека что-либо сделать. Я все еще помнила слова Лукаса Санчеса о моем ребенке как о возможном способе шантажа.

Я вошла в квартиру, выбрасывая эти мысли. Кому может понадобиться двадцатилетняя беременная вдова, у которой нет доступа никуда, кроме этой квартиры? Смешно. Хотя было забавно думать так о своей важности. Может быть, где-то я бы пригодилась. Я не чувствовала ни неловкости, ни неправильности. Мне бы точно не помешали друзья. Кто-то, кроме Луизы. Она замечательная, но не всегда ведь будет со мной возиться.

Я скинула промокшие, грязные от песка кеды в коридоре. Ноги жутко отекли, поэтому, даже не включая свет, рухнула на диван в гостиной, пытаясь отдышаться.

В темноте все мысли казались ярче, острее, живее и… больнее. Мне было стыдно перед ней. Иногда я чувствовала себя маленьким ребенком, который ничего не умеет и просто следует за эмоциями, а Лу в нашем тандеме взрослая, мудрая и непоколебимая скала, которая снисходительно закрывала глаза на мои слова и выходки.

Боже, как я вообще могла ее проклясть? И как она простила? Чем я заслужила такую подругу?

Я прикрыла глаза. Вспомнился вечер, задумчивый Хорхе на берегу. Небо, усыпанное звездами. Тишина, нарушаемая лишь тихими волнами после шторма. Влажный из-за дождя песок и какое-то едва уловимое спокойствие. Я надеялась лишь на то, что ко мне не приставили никого для слежки. В моем случае это ведь означало бы не охрану. В моем случае это означало бы глубокие подозрения. А о Хорхе ходит достаточно много слухов. Все знают, какую работу он иногда выполняет для Тайфуна, и все знают о его методах допроса.

Черт.

Я поморщилась, надеясь, что ошибалась. Мне бы не хотелось пойти ко дну. И не хотелось бы потерять то, что с трудом удалось собрать заново.

Я поднялась с дивана, держа в голове лишь одну картинку. Отчего-то захотелось порисовать, избавиться от мыслей. И я не стала себе в этом отказывать. Достала мольберт, поставила чистый холст. Сейчас девушка на закате казалась неуместной, неправильной.

В последние месяцы я почти не рисовала. С животом было не особо удобно стоять около мольберта, да и вообще подолгу находиться на ногах. Хотя не сказала бы, что живот стал большим. Мне казался маленьким и аккуратным, словно внутри меня находился не ребенок, а кнопочка. Крохотное существо с огромными шоколадными глазами, аккуратным носиком и пухлыми губками. Почему-то именно так я представляла себе ребенка. Мне было не важно, мальчик это или девочка. Это ведь ничего бы не изменило. Мы с Генри не загадывали, не мечтали, даже не особо планировали. Это просто случилось, словно судьба дала нам шанс… дала мне шанс справиться.

Кисти марались в акриловых красках, а затем расползались широкими мазками по белому полотну холста, складываясь в темное небо, в морской берег, подсвеченный холодным лунным светом в борьбе с теплым отражением фонарей на песке, где волны играли причудливыми линиями.

Я забылась, позволяя картине оживать под моими пальцами, а воображению и памяти творить невесть что прямо перед моими глазами. Это правда очищало от мыслей, от боли, от скорби и стыда. И очнулась я только, когда отдернула кисть от холста, как ладонь от горячего чайника.

На темном полотне стал вырисовываться силуэт. Мужская фигура, окутанная легким шлейфом почти прозрачного дыма.

Черт возьми.

Неожиданно зазвонил телефон, заставив вздрогнуть. Я бросила кисточку в стакан с водой, вытерла руки от краски специальным полотенцем и вытащила из кармана телефон. Сердце запнулось, лицо залила краска, я спешно отвернула мольберт к окну, словно звонивший мог увидеть творящееся вокруг, заглянуть в душу и увидеть то, чего я сама бы не хотела замечать.

– Привет, Мартина, – ответила я, прижав телефон плечом к уху и надеясь, что мой голос не дрожал от неловкости. И почему тетя Генри всегда звонила в такие неловкие, неудобные моменты, будто чувствовала, что именно в эту секунду у нее есть отличный шанс смутить собеседника?

Ладно, я и сама со своим смущением прекрасно справлялась.

Я вернулась на диван.

– Привет, моя дорогая, – раздалось жизнерадостное с той стороны. Меня всегда удивляло, как легко Мартина относилась к жизни, происходящему вокруг. Как смогла взять беспризорного племянника на воспитание и ни разу ничего не сказать ему по этому поводу. Она даже не упрекнула Генри в неблагодарности в моменты, когда он был очень далек от праведной жизни и закона. Странно, что она не вляпалась в дела мафии, ведь ее племянник буквально обручился с этим миром. И отдал за него жизнь. Как у нее хватало сил звонить мне каждое воскресенье, чтобы поинтересоваться о самочувствии?

Я никогда не находила ответа на эти вопросы. И сейчас, когда на холсте, который действительно отражался в окне, был изображен чей-то силуэт, становилось стыдно. Как я могла так быстро начать жить заново? Прошло всего три месяца со смерти Генри. Три месяца. Этого не хватит для того, чтобы оплакать потерю, а я заводила новых друзей и хотела жить дальше. А заслуживала ли я этого? Могла ли позволить себе улыбаться, беспечно рисовать, ходить в чертовы клубы и пререкаться с Хорхе, когда Генри этого уже никогда не сможет сделать?

Я, не сдержавшись, всхлипнула.

– Ты снова плачешь, маленькая? – спросила женщина ласковым голосом. Я видела ее лишь один раз, на нашей свадьбе, и ей всегда удавалось создать тепло вокруг себя, какое-то едва заметное спокойствие и тишину. Вот и сейчас от одного лишь вопроса стало еще тошнее, будто я предавала Генри, Мартину и весь остальной мир. Хотя ничего даже не сделала.

– Все такое странное. – Я шмыгнула, пытаясь остановить слезы. – И я не знаю, станет ли оно когда-нибудь нормальным. Я не знаю, что делать, как поступать и как жить.

– Ана, я ведь говорила тебе, что все обязательно пройдет, все закончится. Я скоро приеду к тебе, хочу, чтобы мы вместе с твоей подругой подготовили все для малыша или малышки. – Она говорила, а я чувствовала, как буря в душе постепенно угасала, словно огромный пожар кто-то с усилием заливал водой. – Когда ты идешь к своему врачу?

– Завтра. – Я утерла нос рукавом кофты, взглянула на время. – Точнее, уже сегодня. – Мартина на том конце провода легко рассмеялась, вызывая этим улыбку и у меня. – Что-то я совсем расклеилась.

– Это нормально, дорогая, – заверила она. На заднем фоне слышались переливы джаза, я была почти уверена, что сейчас Мартина сидела на своей крохотной кухне где-то в Италии, пила белое вино и курила излюбленные тонкие сигареты. И я бы не удивилась, если бы узнала, что у нее новый любовник. – Иди спать, Ана, скоро увидимся, и я не дам тебе плакать.

– Спасибо, Мартина, жду этого момента, – улыбнулась я, отключила телефон и расплылась пятном по дивану, устремив взгляд на отражение картины в окне. И почему я так распереживалась из-за какого-то рисунка? Это всего лишь холст и краски. Всего лишь один почти зимний вечер.

Последняя ноябрьская ночь. Осталось всего несколько часов до момента, когда ожидание чуда станет почти осязаемым.

Малыш внутри толкнулся, будто подтверждая мои мысли. Я накрыла живот рукой, нежно погладила, пытаясь выразить всю ту любовь, на которую была способна. Уверенность в том, что в итоге все будет хорошо, почему-то укрепилась. Сейчас этот малыш – смысл моей жизни. Впервые за двадцать лет, которые я прожила на земле, у меня появился смысл.

Я поднялась с дивана, хотелось оставить на нем же и свои переживания, но вместо этого я вошла в спальню, не включая свет, боясь, что так могу увидеть то, что видеть не хотела. В темноте всегда прятать проще. И себя, и призраков прошлого, и мысли.

Обычно я подолгу не могла уснуть, думая о будущем и жизни. Куда я могла двигаться дальше? Должна ли? Я никогда не находила ответы на эти вопросы, а потом все же проваливалась в сон, и утром эти мысли уже не имели значения. Правда, сегодняшняя ночь стала исключением, я заснула почти сразу, как голова коснулась подушки. А когда прозвенел будильник, еле поднялась с кровати, пытаясь урвать еще несколько минут драгоценного сна. Хотелось остаться дома, особенно после взгляда в окно, за которым накрапывал очередной дождь.

Но я обещала Мартине, обещала Лу и, в конце концов, обещала себе, что буду делать такие неважные и простые дела, как это. Просто поход к врачу. Возможность узнать, кто появится на свет всего через несколько недель.

В дверь позвонили, я двинулась в коридор, натягивая на себя толстовку на несколько размеров больше. Я ожидала увидеть на пороге Луизу, как мы и договаривались. Хотя я до последнего надеялась, что она не придет, забудет или просто забьет на то, чтобы постоянно со мной таскаться. Я ожидала увидеть привычную добродушную улыбку и глаза с прищуром, но я никак не думала увидеть там Хорхе.

Черт возьми, мир явно решил надо мной поиздеваться. Сердце зашлось в бешеном ритме, словно я увидела привидение, а не обычного человека. Да какой из него обычный человек?! Хорхе на пороге мог означать только то, что мне, вероятно, снова не доверяли.

И я не придумала ничего лучше, чем просто захлопнуть дверь. Прямо перед его носом.

О боже.

Видимо, правильно говорят, что у беременных мозг отключается. Иначе с чего я бы в трезвом уме стала закрывать дверь перед вторым по положению человеком в мафии?

Но почему-то ни отборной ругани, ни угроз из-за двери не слышалось. Кажется, Хорхе вообще смеялся. Хотя что смешного можно найти в этой ситуации? Он точно ненормальный.

Я выдохнула и, взявшись за ручку, осторожно выглянула в подъезд. Хорхе насмешливо смотрел на меня. А я ничего не понимала.

– Пока ты снова не захлопнула дверь, – вместо приветствия проговорил парень. – Луиза попросила куда-то тебя подвезти.

– А где она? – недоверчиво поинтересовалась я. Хорхе удивленно поднял брови и сунул руки в карманы брюк.

– Ночью произошло кое-что, сейчас Луиза нужна Тайфуну, – уклончиво отозвался парень, отвел взгляд в сторону. Нехорошее предчувствие закралось в голову, я шагнула назад.

– И ты здесь, потому что вы подозреваете меня в чем-то? – спросила я, собираясь спрятаться в квартире. Хорхе вновь непонимающе уставился на меня. Секунда, он удивленно раскрыл глаза и громко рассмеялся. Только вот ничего смешного я в этом не увидела. Опять.

– Неужели я настолько ужасен в твоих глазах? – улыбнулся он, а вокруг карих глаз пролегли маленькие мимические морщинки, делая его взгляд каким-то простым и даже добрым.

– Тайфун в порядке? – перевела тему я, отступая в глубь коридора и открывая дверь. Хорхе остался на месте, наблюдая за тем, как я собирала сумку.

– Да, никто не пострадал, – отозвался он. Я кивнула, жалея о том, что придется разделить момент и эмоции от важного события с ним, а не с Лу или Мартиной. Не потому что Хорхе плохой или неправильный, просто это казалось странным. Конечно, ничто не сравнилось бы с тем, если бы мы с Генри были вместе. Но я не дала этим мыслям проникнуть в голову, иначе это точно довело бы меня до слез.

– Отлично, – сказала я, выходя из квартиры. – Тогда ты будешь рад узнать, что мы едем к врачу. – Я повернулась к Хорхе, мило улыбнулась, наблюдая за тем, как из его вида пропадает все веселье.

– Красотка точно за что-то пытается мне отомстить.

– Или мне, – в тон ему отозвалась я, мы переглянулись и тихо рассмеялись.

Всю дорогу в машине мы молчали, Хорхе зашел со мной в здание больницы, кинул обеспокоенный взгляд, когда я заходила в кабинет, но ничего не сказал. Я тоже молчала. Да и что можно сказать в момент, когда абсолютно чужой человек провожает тебя беременную до больницы? Спасибо? Это смешно.

В кабинете, как и много раз до этого, царила полнейшая тишина. Все та же женщина улыбалась мне, задавала кучу вопросов, осматривала. А я убегала мыслями глубоко в себя, пытаясь не думать о будущем, о своих возможностях и жизни. Ведь что может беременная вдова без образования, работы и на пожизненном обеспечении мафии? Я никогда не думала о том, чтобы убежать и бросить здесь все. Я ничего не умела. Большую часть жизни я провела в детском доме, а вторую часть на кухне семьи Перес и замужем. Что я могла? И что могла дать ребенку?

Когда Генри был жив, я не думала об этом, ведь мы были вместе. И справились бы. Но теперь я одна. Одна перед лицом всех этих трудностей родительства. Как я смогу воспитать человека?

Врач говорила что-то еще, даже назвала пол ребенка, но я уже не слушала. Мне впервые по-настоящему стало страшно. И когда я вышла в коридор, наткнувшись там на Хорхе, я не смогла сдержать слез. Здесь должен сидеть Генри, он должен волноваться, улыбаться и засыпать меня вопросами. Почему в моей жизни все так неправильно?

– Все в порядке? – Хорхе подлетел ко мне, обеспокоенно оглядывая заплаканное лицо. Я кивнула, чувствуя его ладони на своих щеках. Мы стояли посреди больничного коридора, я плакала, а он молча ждал, пока истерика сойдет на нет, непривычно бережно стирая мои слезы.

– У меня будет сын, – прошептала я, вперив взгляд в пуговицы на его рубашке.

– Это ведь здорово. – В голосе слышалась улыбка. Не обычно насмешливая, а теплая, словно возня со мной и просьбы Лу трогали что-то в его душе.

Я подняла взгляд.

– Я не смогу быть матерью, – призналась я, зажмурившись от своих собственных слов. Глубоко внутри я ругала себя за слабость, за то, что сказала эти слова ему, и за то, что призналась.

Хорхе не ответил, порывисто обнял меня, будто проявление эмоций было для него чуждым явлением. Признаться честно, такие порывы и для меня казались странными, но сейчас отчего-то необходимыми. Я не видела в этом ничего романтического. Рядом с Хорхе правда чувствовалась едва заметная поддержка, словно все проблемы и мысли убегали. Пусть мы и почти не были знакомы. Может быть, я просто устала мерить людей по количеству дней, в которых знаю их имена.

– Помнишь, ты спросила меня, что ты такого сделала? – прошептал он, я молча кивнула. Хорхе так и не выпустил меня из кольца своих рук. – Абсолютно ничего. То есть это здесь ни при чем, – встряхнул волосами парень. – То, как ты защищаешь своего ребенка, то, как живешь ради него. Это причиняет мне боль, буквально разрывает изнутри. Моей матери было все равно, а ты живешь так, будто ребенок – единственная причина, которая держит тебя в этом мире, – слишком тихо проговорил он. – Ты не можешь быть плохой матерью, Ана.

– Это и есть единственная причина, по которой я живу. – Я отстранилась, боясь даже смотреть на него. Хорхе сунул руки в карманы брюк, но ничего не ответил. Я двинулась к выходу на улицу, сжимая в руках несколько бумаг и снимков.

Хорхе плелся позади. И я надеялась, что он не начнет этот разговор снова, потому что он и так слишком многое обо мне узнал. И, словно читая мои мысли, мы в абсолютной тишине сели в машину. И зачем только я поддалась на уговоры и все-таки поехала? Зачем рассказала Хорхе о переживаниях и позволила себя утешить? Хотелось убежать и спрятаться или стереть ему память.

И я ругала саму себя в мыслях, пока Хорхе заводил машину, выезжал с парковки и заворачивал на нужные улицы. Вот только мы не успели далеко уехать. Раздался громкий хлопок, за которым последовал хруст стекла. Я вздрогнула, ощущая, как страх сковывает мышцы, и машинально пригнулась.

– Черт, – выругался Хорхе и достал пистолет, но не успел ничего сделать. Разбилось еще одно окно.

О боже, боже, боже.

Я едва могла дышать, от страха легкие сжимались, сердце стучало даже в ушах, я не знала, что думать и делать. Хотелось сбежать и спрятаться. Наверное, если бы я не знала банальных вещей, то уже выбежала бы из машины, но я продолжала сидеть в ожидании самого страшного.

Руки сами по себе опустились на живот, малыш легонько толкнулся, а я, едва сдержав слезы ужаса, прикрыла глаза.

Еще несколько выстрелов раздалось совсем рядом. Я не боялась умереть, но до ужаса боялась потерять ребенка.

Внизу живота затянуло, я с ужасом огляделась вокруг. Осознание пришло как-то резко и совсем нежданно. Хотелось вернуть время вспять. Именно этого мне сейчас так не хватало.

Глава 7
Хорхе

В нас стреляли. Черт возьми, в машину, в которой я вез беременную девушку, стреляли.

Я огляделся, рассматривая местность. Удачное место для засады: узкая улочка с односторонним движением, откуда только одна дорога – вперед. Почти нежилой квартал, ни одного прохожего и ни одной возможности для маневра.

Чертов Тайфун ведь предупреждал, что Карлос Санчес начнет действовать. Правда, я не думал, что так быстро. Неужели до него уже дошла информация о подозрениях полиции?

Еще один выстрел прилетел в дверь около Анабель, она отшатнулась вбок, почти легла на меня, прикрыв руками голову. Никогда в жизни я так не радовался тому, что отец Аарона был параноиком и заказывал машины с усиленным корпусом.

Ана вскрикнула, метнула в меня полный ужаса взгляд, в ее глазах застыли слезы. Сердце ухнуло вниз, а разум кричал о том, что я не мог ее подвести, не мог проиграть в этой битве. Сердце колотилось в груди. Раньше я никогда не боялся бури, всегда бежал впереди Аарона, прикрывая его спину, сердце и прочие органы, но сейчас стало страшно.

Я высунулся из окна машины, надеясь, что это отвлечет стреляющих. По меньшей мере их было двое: один на крыше, второй прятался за углом в переулке.

Если когда-нибудь я узнаю, кто именно это был, если найду их, то буду долго и больно пытать.

Я выстрелил в того, что прятался за углом. Не знаю, попал ли, но около уха тут же просвистела пуля. Я спрятался в машине, оглянулся на побледневшую девушку. Казалось, она была на грани обморока.

Как, черт возьми, они узнали о том, где мы будем проезжать?

Адреналин в крови зашкаливал, и если бы в моей машине не сидела Анабель, наверное, я бы, как обычно, рискнул всем. И жизнью, и положением, уничтожил бы всех на месте, но сейчас важнее было убраться отсюда. Обеспечить Анабель безопасность. Я еще раз выстрелил, высунув руку в окно, и вдавил газ в пол.

Машина, взвизгнув шинами, оставила на асфальте черные полосы и рванула вперед. Вслед донеслась целая очередь выстрелов, я упорно давил на газ, унося нас подальше от кошмара наяву.

Буквально за поворотом все стихло. Значит, целью было запугать, а не убить.

Я сбавил скорость, повернулся к Анабель. Она крупно дрожала, обхватив себя руками. Ее взгляд устремился в пустоту, кажется, девушка не до конца понимала, что произошло. Признаться честно, я и сам не понимал.

Анабель медленно опустила руки к животу, дыхание стало чаще, взгляд забегал.

– Ты в порядке? – тихо спросил я, Анабель лихорадочно повернулась, вцепилась пальцами в ткань моего пиджака на предплечье, сжала губы в тонкую линию. Нехорошее предчувствие закралось внутрь, когда ее и так огромные глаза стали еще больше.

– Кажется, я рожаю, – произнесла она, подавшись вперед.

– Разве еще не рано?

Наверное, мы все еще не отошли от шока. Анабель перевела взгляд вниз, на ноги, затем скривилась, а я заметил мокрое пятно на ее джинсах и небольшие разводы крови.

Черт, кровь – это ведь всегда очень плохо, да?

Никогда в жизни я не чувствовал себя таким тупым.

– Хорхе, я рожаю! – крикнула она, опустив ладони на живот. Я поехал быстрее, и, кажется, в этот момент адреналина в крови стало намного больше, чем во время перестрелки. К ним я хотя бы привык.

– Если честно, Анабель, ты выбрала самого ужасного доктора для того, чтобы рожать. Я ведь упаду в обморок, как только увижу. – Я неопределенно повел рукой, даже не зная, что имел в виду. Ладони дрожали, а я молился всем возможным богам о том, чтобы успеть доехать до больницы. Наверное, если бы что-то случилось с ней или с ребенком, я не смог бы себе простить. Это ведь моя вина. Я не заметил засады, я не заметил очевидного и подверг ее риску. Девушку, которая никак не относилась к моему миру, которая попала в него случайно и совсем не знала, как прятаться от пуль и переживать за свою жизнь.

Анабель тяжело дышала, каждый ее вздох казался отсчетом до неминуемого конца. Моего конца. Я давил на газ, чувствуя себя ненормальным. Страх крепко держал за горло, не желая отпускать. Он так прочно обосновался в моем теле, что дрожь уже стала привычным состоянием.

Я переводил взгляд с Аны на дорогу и обратно, пытаясь объезжать места, в которых тоже могли случиться неожиданности, из-за этого путь стал почти в два раза длиннее.

– Только, пожалуйста, не рожай в машине, здесь же совсем ничего стерильного.

– Я была бы рада, если бы ты сказал это ребенку, который решил вылезти из меня, – отбрыкнулась она, с силой сжав ручку на двери. – Я не смогу засунуть его обратно ради твоего спокойствия, уж прости.

– Ради моего спокойствия лучше бы мы остались дома, – проворчал я, останавливая машину на парковке. Анабель серьезно посмотрела на меня, затем тихо застонала и открыла дверь.

Я выпрыгнул из машины, обогнул ее и оказался у Анабель, поддерживая под локоть.

– Ненавижу то, что уже второй раз за день я унижаюсь перед тобой, – проговорила девушка, но, пошатнувшись, все же взялась за мою руку.

– Нет ничего унизительного в этом, – отозвался я, помогая ей идти. Анабель с трудом переставляла ноги, иногда останавливалась и делала глубокий вдох. Аккуратные черты лица искажались от боли. Только утром она переживала о том, что проходит это все не со своим мужем, переживала, что будет плохой матерью, а сейчас все ее страхи становились реальностью. И рядом снова не было никого. Только я. Самая худшая для этого компания.

Мы зашли внутрь, Анабель тяжело дышала, став еще бледнее. Я был уверен, что еще немного, и она просто упадет.

Боже. Мне будто отключили мозг.

Почти сразу же вокруг нас создалась суматоха, несколько медсестер оказалось рядом. Анабель что-то тихо говорила одной из них, другая косилась на меня слишком подозрительно, будто это я рожал. Хотя, наверное, даже при всей своей бледности Анабель выглядела намного увереннее, чем я. И откуда у нее столько спокойствия? Меня одного волновала рожающая на два месяца раньше срока девушка?

– Папочка, успокойтесь, она в хороших руках. – Я даже не сразу понял, что медсестра обращалась ко мне. Папочка? Какой я, к черту, папочка?

– Но…

– Не переживайте, такое случается. Мы сделаем все возможное, чтобы и она, и ребенок были в порядке, – перебила меня она.

– Ну, конечно, вы сделаете все. Не просто же так вам отваливают круглую сумму за каждый прием, – фыркнул я и, отвернувшись от нее, уселся на небольшой диванчик в коридоре.

Папочка.

Я откинул голову и прикрыл глаза. Это даже звучало смешно. Какой отец бы подверг мать своего ребенка такой опасности? Кто бы вообще в здравом уме затащил любимую женщину в мир мафии?

Да и я никогда не примерял на себя эти роли. Знал, что и отцовство, и семейная жизнь обойдут меня стороной. Я могу быть только вот так, на расстоянии.

Я пытался не переживать, но роды на седьмом месяце, да еще и в таких условиях могли закончиться совсем нехорошо. Лу бы мне никогда этого не простила. Да и я сам себя бы не простил. Как можно было довести девушку до такого состояния всего за несколько дней нормального общения? Наверное, пора заканчивать с нервотрепками.

Телефон зазвонил, заставляя вздрогнуть. Я потянулся к карману брюк.

Аарон.

И как объяснить ему все, что произошло за пару часов? Я вздохнул, поднялся с дивана, вышел на улицу, ответил и закурил.

– Почему ты до сих пор не у меня? – устало спросил он.

– У меня тут роды, – хмыкнул я, затягиваясь. Кажется, до этого момента я даже не понимал, насколько сильно мне требовалась сигарета.

– Что?

– Кажется, Санчес уже обо всем знает, – отозвался я. – Мы ехали обратно, когда в нас немного постреляли, Анабель перенервничала, ну и теперь я в больнице, а она рожает.

– Черт, – прошептал Аарон, и я был уверен, что сейчас он провел ладонью по лицу. – Тебя хоть раз можно попросить что-нибудь сделать, чтобы это не привело в больницу?!

– Ты говоришь так, будто я специально лезу под пули.

– Зная тебя, я бы не удивился. – Он усмехнулся. Я поднял голову. Небо все еще было затянуто тучами, в воздухе стоял запах мокрой земли. Я глубоко вдохнул. – Ты не ранен?

– Нет, больше испугался того, что девчонка родит прямо в моей машине.

– Если бы ты рассказал мне о том, что принимал роды, я бы не удивился, – рассмеялся Аарон.

– Вот тебе смешно, а я чуть не умер от страха!

– Тетя Генри скоро приедет, поэтому Анабель будет не одна, и Лу, как закончит с подсчетом, тоже будет там.

– Я подожду здесь.

– Уверен?

– Всегда думал, что ты быстрее окажешься в такой ситуации, – признался я.

– Это карма, друг, – усмехнулся Ар на том конце провода. – Но теперь мы знаем, что Карлос начал открыто наступать, а это что-то да значит.

– Нельзя оставлять просто так.

– Его дело передали в прокуратуру, кажется, суд все же будет.

– Иногда меня бесит твоя правильность, – фыркнул я. – Проще и быстрее было бы всадить в него несколько пуль.

– Я бы с радостью, но у меня нет людей, которых не жаль пустить в расход, если что-то пойдет не так.

– Ладно, ты прав, – согласился я, чувствуя, как вселенская усталость опускалась на плечи. Я не спал нормально уже несколько суток, а после всех потрясений спать хотелось еще сильнее. – Пойду проверю, все ли там в порядке.

– Мне уже стоит возвращать твои шутки о женатиках?

– Она похоронила мужа три месяца назад, – ненавязчиво напомнил я.

– И это ты говоришь мне о правильности? – Аарон театрально вздохнул.

Захотелось послать его к черту, но я и так слишком часто это делал.

– Просто напиши мне, когда Лу соберется приехать. – Он ответил тихое «хорошо», мы попрощались, а я вернулся в холл больницы. Ночью казалось, что этот день не может стать хуже, чем он был, но почему-то он все же таким стал.

Я смотрел на происходящее вокруг и думал, как повернется жизнь Анабель. Теперь на ее руках будет маленькое существо, которое требовало намного большего, чем могли дать нам наши родители. Я знал, что Ана росла в приюте, что страх перед будущим вынудил ее пойти работать на семью Перес. Наверное, в обычных условиях она никогда бы не оказалась так близко к криминалу, никогда бы не родила ребенка в двадцать и не побывала под пулями.

Иногда хотелось обратиться к небесам, как часто делал Аарон, и спросить, чем мы все заслужили такую судьбу, но я этого не делал, потому что боялся получить ответ.

Не знаю, сколько прошло времени, кажется, в момент я вообще задремал, потому что очнулся только тогда, когда медсестра легонько тронула меня за плечо. Я резко сел, напугав бедную девушку. Неужели я действительно такой страшный? Не могло же отражение в зеркале обманывать так сильно?

– Поздравляю, папочка, у вас мальчик, – улыбнулась она, взяв себя в руки.

– А с Анабель что? – спросил я, поднимаясь с кресла. Ноги затекли, но я продолжал вглядываться в ее светлое лицо, боясь услышать что-то неутешительное и ужасное.

– Все в порядке, бедняжка перенервничала, пришлось вколоть ей успокоительное, так что она спит, – проговорила девушка, осторожно коснувшись моего плеча. Я посмотрел на тонкую руку, лежащую на ткани пиджака, и она тут же отдернула ладонь, будто я мог убить ее за одно только касание.

– Я хочу их увидеть, – припечатал я, поправив волосы. Медсестра выпучила глаза, будто я сказал самую тупую вещь на планете. Даже если и так, то я часто это делал. Говорить тупые вещи вообще было моим хобби.

– Но… вам нельзя.

– Как нельзя? – переспросил я, прищурившись. – Обрабатывайте спиртом хоть снаружи и внутри, но пустите. Не заставляйте напоминать об очевидных вещах! – возмутился я. – Вы сами назвали меня папочкой, почему я не могу увидеть ребенка и его мать?! – Что я творю? О боже, пора реально заклеить себе рот скотчем. Хорошо, что Аарон этого не видел. Хорошо, что этого не видел никто.

Девушка шумно выдохнула, но кивнула.

– Но оружие вам придется оставить, – пискнула она, я раздраженно цокнул:

– Нет уж, милая, закрой свои прекрасные глазки и сделай вид, что ничего не видела. – Я поправил пистолет в кобуре, спрятал ножи под пиджаком и кивнул в сторону. Плевать, как я выглядел в глазах других людей, когда преследовал свои интересы.

Глава 8
Анабель

Голова ужасно гудела, когда я смогла открыть глаза. Я даже не понимала, где нахожусь. Чувство было такое, будто я плыву глубоко под водой, а все звуки доходят с опозданием. До слуха донеслось тихое кряхтение, сопение, чей-то непривычно ласковый, полный тепла голос.

Я попыталась выстроить в памяти цепочку событий, которые привели меня сюда. Медленно перед глазами появлялся прием у врача, Хорхе, то, как он меня обнимал, его слова.

Ты защищаешь своего ребенка, живешь ради него. Это причиняет мне боль, буквально разрывает изнутри. Моей матери было все равно, а ты живешь так, будто это единственная причина, которая держит тебя в этом мире.

Черт, что с ребенком?

Если бы я могла резко сесть, то сделала бы это. В реальности же получилось только поднять голову и обессиленно опустить обратно. Сил не находилось. Слишком сложно было даже поднять веки, и я все пыталась сползти с постели, пока сердце заходилось в бешеном ритме от страха за ребенка. Я думала, что уже пережила ад в тех нескольких минутах отчаяния и ужаса, но настоящий ад ждал меня в эти секунды, когда мозг не работал, тело не слушалось, а неизвестность пугала.

– Ты очнулась, – облегченно заметил тихий голос, я замерла, а взгляд нашел обеспокоенные карие глаза, оглядел нахмуренные брови. Хорхе внимательно рассматривал меня, затем осторожно помог подняться на подушках. Третий раз. Уже трижды он видел меня в самых унизительных моментах.

– Что с ребенком? – едва слышно спросила я, хотя даже не думала, что могу звучать настолько глухо. Хорхе улыбнулся и, отвернувшись от меня, наклонился к небольшой колыбели.

– Пойдем к маме, малыш, – нежно сказал он, поправив одеяльце. А я вытаращилась на него как сумасшедшая. Я не могла подумать, что в этом опасном мужчине может быть что-то настолько теплое.

Хорхе аккуратно положил ребенка мне на руки, придерживая головку. Я смотрела на маленький курносый носик, на большие карие глаза. Он словно вышел из моих снов и фантазий. Точно такой, каким я его представляла.

Я стала матерью?

Не так я представляла себе свои двадцать лет.

– С днем рождения, милый, – прошептала я, едва сдерживая слезы и ласково касаясь пальцами маленькой щечки.

– Он пришел с началом зимы. – Хорхе замер непривычно близко, разглядывая то меня, то малыша. Я посмотрела на парня, он выглядел растерянным и уставшим. Видимо, торчал здесь довольно давно. И, пожалуй, еще никто такого для меня не делал.

– Как тебя сюда пустили? – поинтересовалась я.

Хорхе загадочно улыбнулся:

– Когда у тебя в руках пистолет, тебе открыты все двери.

– Ты доставал пистолет в роддоме?!

– За кого ты меня принимаешь? – лжеобиженно спросил он. – Всего лишь показал.

– О боже… – Я прикрыла глаза от смущения и осознания этого позора.

– Зато все вокруг тебя ходили на цыпочках, и Генри был в надежных руках, – пожал плечами он.

– Ты назвал моего ребенка Генри?!

– Подумал, ты будешь не против.

– Если бы у меня были силы, я бы пристрелила тебя, Хорхе.

– Тогда хорошо, что у тебя их нет.

– Когда я смогу уйти?

– Вы все еще под наблюдением, из тебя вышел человек примерно, – он опустил взгляд на наручные часы, – сутки назад. Он, конечно, в порядке, родился здоровеньким, но лучше переждать и не рисковать, – выдал Хорхе так, словно готовился к этому вопросу.

Я кивнула, прислушиваясь к ощущениям и только сейчас понимая, как сильно болела каждая мышца в теле. Но вместе с этим чувствовалась неожиданная легкость. Теперь малыш, который должен находиться внутри меня, лежал у меня на руках, мирно посапывая. Так, будто его не волновало ничего в этом мире. А я пыталась совладать с чувствами и жуткой усталостью, что накрывала даже сейчас, после долгого сна. Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось в моей душе. Казалось, что вместо сердца внутри меня поселился маленький мальчик с аккуратным носиком и пухлыми щечками.

Я глянула на сына и в этот момент поняла, о чем говорили многие матери. Это безусловная, чистая, огромная любовь, которая способна вынести абсолютно все. Теперь я была в этом уверена, теперь я понимала, что мой смысл жизни не надуман, что он реален, и я держу его в руках. Это заставляло мою душу кровоточить. Я бы хотела, чтобы меня хоть кто-то любил так сильно, как я любила своего ребенка. Малыша, которого увидела впервые.

Кровать неожиданно прогнулась под чьим-то весом. Я шмыгнула носом, отвернулась, пытаясь скрыться от слишком навязчивых, внимательных глаз Хорхе. Иногда мне казалось, что он мог видеть людей насквозь, читать их мысли.

– Прости, – неожиданно горько произнес парень. Я ожидала от него все что угодно – шутки, сарказм, очередную глупость, но никак не ожидала горечь и стыд.

– За что? – непонимающе спросила я, бегая взглядом от него к Генри и обратно. Хорхе, правда, выглядел не очень: под глазами пролегли темные круги, воротник белой рубашки запачкался, верхние пуговицы были расстегнуты, рукава закатаны до локтей, а пиджак висел на стуле в углу. – Сколько ты здесь уже торчишь?

– Мне уйти? – снова нацепив маску шута, поинтересовался он, собираясь подняться с кровати. Я вцепилась в его ладонь.

– За что ты просишь прощения? И сколько ты уже здесь сидишь?

– Если бы не я, ты бы спокойно ходила беременная еще пару месяцев, – пожал плечами он, спрятав от меня взгляд. Я тяжело вздохнула.

– Ты правда думаешь, что это из-за тебя?

– Анабель, в нас стреляли, ты перенервничала…

– Ну не ты же в меня стрелял.

– Почему ты говоришь словами Аарона? – В его голосе слышалась усталость. Я покачала головой. Все уже так сильно смешалось между собой, что трудно было отделить свое от чужого и наоборот.

– Потому что он глава.

– Ему бы польстило.

– Мы говорим не об Аароне сейчас, – строго произнесла я, замечая, что все еще держала его руку. Хорхе вновь посмотрел на меня. – Когда ты спал последний раз? – Он зажмурился, затем открыл глаза.

– Думаю, пару дней назад.

– Что?

– Кто-то должен был наблюдать за малышом, я не мог оставить его в одиночестве с этими неприветливыми женщинами! – театрально воскликнул Хорхе. – Ты бы видела их хищные лица!

– Хорхе, – осадила я. – Ты не думал, что их смущало оружие? – Я кивнула на пистолет в кобуре на груди.

– Не думаю, что это проблема.

– Не все люди спят с пушками под подушкой.

– Разве? – притворно удивился он, растянувшись на кровати, словно довольный кот. Я невольно засмотрелась на чуть смуглую кожу, выраженные скулы и хитрый взгляд. – Тогда они счастливчики. – Хорхе уставился в потолок, а я смотрела на него, пока в моих руках спал ребенок, которого я родила от другого мужчины. Моя жизнь точно сошла с ума. – Луиза приедет немного позже, ей нужно было посчитать убытки, а тетя Мартина уже в поезде.

Я зажмурилась. Надеюсь, он не разговаривал с Мартиной. Хотя, думаю, они подружились бы. Она тоже вставляла в каждую свою реплику неуместные, глупые шутки, но в этом и крылось ее очарование.

Неужели я только что признала Хорхе очаровательным?

– Не переживай ты так, – хмыкнул он. – Луиза звонила ей, не я.

– Я не переживаю.

– Да, конечно, – фыркнул он. – У тебя на лице написан ужас. Даже когда в нас стреляли, такого страха, как сейчас, не было.

– Очень смешно, – зевнув, отозвалась я. Сознание снова просилось в темноту. Хорхе молча поднялся, взял Генри на руки и переложил в маленькую кроватку.

– Отдыхай. – Хорхе снял пиджак со спинки стула и направился в сторону двери. Я наблюдала за тем, как он уходил, а что-то внутри меня противилось этому, будто мир приобретал какие-то новые краски, когда он шутил или подначивал меня.

– Посиди со мной еще немного, – пискнула я, надеясь, что он не услышал мой восклик, но Хорхе повернулся без тени смеха и веселья.

– Как ты себя чувствуешь? – Он сел в изножье кровати, пытаясь не задеть меня, и я поджала под себя ноги. – Все еще боишься меня? – выгнув бровь, задал еще один вопрос Хорхе. Я заглянула в его глаза, пытаясь отыскать внутри себя страх, неловкость или хотя бы нежелание находиться рядом. Но ничего из этого там не нашла.

– Ты ведь сказал, что не враг мне. – Произнося эти слова, я знала, что это не ложь. Я в это верила. Хотела верить. – Я убрала ноги, чтобы ты нормально сел, идиот, – фыркнула я. Хорхе рассмеялся и опустился на локоть, с мягкой улыбкой рассматривая меня так бесстыдно, так по-свойски, что захотелось спрятаться, но я уставилась на него в ответ.

– Ты точно не хочешь спать?

– Хочу, – призналась я, еще раз зевнув. – Но не хочу оставаться одна. Никогда не думала, что моя жизнь так круто развернется.

– Никто об этом не думает, а жизнь умеет и любит удивлять, – задумчиво отозвался он. – Я тоже не думал, что буду переживать о том, чтобы девушка не родила в моей машине.

– Конечно, ведь более вероятно было то, что она в ней залетит, – всплеснула руками я. Хорхе снисходительно улыбнулся, задержал взгляд на моем лице, затем отвернулся к стене, а я глянула вниз, замечая на себе легкую больничную сорочку, прозрачную сорочку.

Щеки залила краска, а мне хотелось провалиться под землю от стыда. Конечно, почему бы не засветить грудь едва знакомому парню через день после родов. Я натянула одеяло почти до подбородка. Черт. Я даже не хотела думать, во что превратилась моя фигура. Не сказать, что я о ней переживала, но все же…

Я взглянула на люльку, в которой спал Генри, что-то в груди сжалось от теплоты и всеобъемлющего чувства любви.

Кажется, я все же начинала жить.

– Я рад, что ты в порядке, – неожиданно сказал Хорхе, привлекая внимание.

– Спасибо, – прошептала я, потянувшись вперед. И придерживая одеяло одной рукой, коснулась грубых пальцев Хорхе своими, вымещая в одном касании все, что хотела сказать, но почему-то не могла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цитата из книги «Шестерка Воронов» Ли Бардуго (пер. Анастасии Харченко).

Вернуться