Полина Браун
Роскошь наизнанку

ЧАСТЬ 1

ПРОЛОГ. Дом у подножия тайн

Я рассказываю эту историю не как судья и не как пророк, а как тот, кто видел, как ломаются мосты между людьми, когда на карту поставлена жизнь одного человека.

В маленьком турецком городке, где улочки помнят шаги предков, а гул базара по вечерам заглушает одиночество домов, началась история, которую я теперь вынуждена поведать.

Мелек Хасан – молодая, полная надежд и одновременно измотанная отчаянием. Её мир сжимался до четырёх стен: у отца, Берата Хасана, обнаружили болезнь, требующую денег, которых в семье просто не было. Морщины заботы на лице Мелек были глубже, чем её юность. Когда все двери, казалось, захлопнулись, она сделала выбор, который для многих был бы немыслим: согласилась работать горничной в одном из тех домов, где богатство носит маску безупречности.

Особняк семьи Кая стоял как напоминание о другом мире – блестящий, охраняемый приличиями и правилами. Но под глянцевой кожей фасада я увидела трещины. В этих комнатах тайны шептались в коридорах, интриги ждали, чтобы разгореться, а прошлое носило свои счёты.

В центре этой теневой игры – Рузнар Кая: молодой человек, чьи противоречия притягивали и пугали. Он мог быть и ледяным, и пылающим, и в каждом его жесте угадывалась история, которую он не хотел рассказывать.

Я видела, как судьбы сталкиваются в тишине ночи, и знаю: в доме Кая для Мелек не будет простых дорог. Она пришла туда ради отца – ради спасения – и не подозревала, что плата за помощь может оказаться выше самой жизни.

Я лишь отмечаю начало этого пути. Дальше – только шаги по скрипящим полам и шёпоты, которые никто не хотел услышать.

ГЛАВА 1. Отчаяние и надежда

Я видела этот дом тогда, когда тишина засыпала его словно тяжёлым покрывалом, и знала: в таких вечерах правду слышно лучше, чем днём. Но не было в тишине ничего утешающего, когда Мелек вернулась из больницы и её шаги эхом ударили о знакомые, уже слишком маленькие для тревоги, стены.

– Отец, как ты? – почти шептала она, хотя знала ответ заранее. В её голосе было столько надежды, что она сама удивлялась: каким образом надежда ещё умещалась в таких усталых руках.

Берат сел у окна, где до этого всегда вязал, но иглы молчали. Он посмотрел на дочь и улыбнулся, и эта улыбка была горче всех лекарств: крепкая, солёная от слёз, от усталости, от того, что мужчина не умел просить помощи иначе.

– Доктор сказал, – начал он ровно, стараясь, как всегда, говорить спокойно, – нужна операция. Долго и дорого. Я не хочу, чтобы ты… чтобы ты переживала из-за меня.

Её губы задрожали. Мелек не могла сначала ничего сказать: слова застряли где-то между горлом и грудью.

Она вспомнила детство: отец, который в любую бурю умел сварить чай, который шуткой отгонял страхи, который однажды продал свой старый плащ, чтобы купить Мелек книгу. Теперь его руки были тоньше, чем раньше, лицо – с замысловатой сеткой морщин. Отчаяние падало на неё острым ножом.

– Нет, папа, – наконец вырвалось из неё. – Нет, мы не допустим… Я найду деньги. Я обещаю.

Он вытянул руку и коснулся её волос. В этом прикосновении было столько отцовской любви, столько простого, человеческого тепла, что Мелек почувствовала, как у неё ломается броня. Слёзы, тихие и горячие, пробежали по щекам.

– Ты не должна обещать невозможного, – прошептал он. – Но если ты хочешь сделать это ради меня – делай. Мне дорога не только жизнь, но и твоя честность. Я горжусь тобой.

Эти слова были как приговор и как благословение одновременно. Она знала, что не может ждать месяца, двух, пока состояние отца ухудшится. Деньги требовались сейчас – и мир, казалось, сжался до одной мысли: найти работу.

Она начала звонить ещё на следующий день, прижимая телефон к уху, пока на кухне стояли кружки с застывшим чаем. Первое объявление – кафе на углу, где устраивали уборщиков. Она представилась, её голос дрожал:

– Добрый день, меня зовут Мелек Хасан. Я ищу работу, могу работать с утра и до вечера. Есть ли у вас свободное место?

На другом конце провода послышался вздох, затем вежливый, но безжалостный ответ:

– Спасибо, но сейчас у нас полностью укомплектовано. Мы берём лишь с опытом. Извините.

«С опытом», – думала Мелек, будто это слово могло вытеснить из её памяти всё прочее. Опыт, которого у неё не было, стоял между ней и отцом как высокое, холодное окно.

Она шла в лавку одежды – маленькая, с покосившейся вывеской и хозяйкой, которая знала всех в городе. Вживую просить было ещё тяжелее: глаза человека, перед которым стоишь, смотрят прямо в тебя, и это неподдельное измерение честности.

– Я могу подметать полы, протирать пыль с полок, – сказала Мелек, – могу готовить, подавать чай посетителям, работать по ночам.

Хозяйка покачала головой, пальцы всё так же листали ленточки.

– Простите, девочка, но я плачу мало и не могу обещать стабильности. Ты лучше поищи в другом месте, – ответила она мягко, но твёрдо.

Каждое «нет» обжигало. Каждая вежливая отговорка была как ещё одна мелкая плита на её спине. Она стала терпеть унижения, опрыскивания по телефону, встречи, на которых ей предлагали меньше, чем нужно было на билет в больницу. Люди спрашивали о рекомендациях, о бумагах, о прошлом, которого у неё почти не было – только отец, дом и вечная нужда.

Вечером, когда свет в комнате отца стал тускнеть, телефон опять зазвонил. Мелек уже почти перестала надеяться, но голос на том конце провода – чужой звонок судьбы – заставил её сердце прыгнуть:

– Алло? – сказала она, поднимая трубку.

На другой стороне была ровная, спокойная интонация, привычная для тех, кто использует голос как инструмент власти.

– Добрый вечер. Вы подавали заявление о работе? – спросил голос, не представившись. – Мы ищем помощницу по хозяйству в особняк Кая. Есть ли у вас опыт?

Она опустила взгляд на пальцы, которые снова начали дрожать. В голове мелькали все отказы и овации пустоты.

– Немного… Я убиралась у себя дома, – ответила Мелек честно. – Но я быстро учусь. Мне очень нужна эта работа. Прошу вас, дайте мне шанс.

На секунду тишина. Потом голос стал чуть мягче, но не терял дальнего оттенка.

– Понимаю. Оплата – достойная. Требуется полная отдача и полная конфиденциальность. Вопросов о семье Кая задавать нельзя. Начало – завтра утром. Вы сможете приехать сами?

Она слышала, как отец в комнате за её спиной тихо кашлянул. Цена молчания была понятна: таинственный человек не раскрывал деталей, но говорил об оплате и срочности. Это звучало как сделка на грани приличия.

– Да, – выговорила она, не раздумывая долго. – Я приду. Спасибо вам огромное.

Когда звонок оборвался, в комнату снова вернулась тишина, но уже другая – та, где решение отбрасывало тень на всё будущее.

Я видела её тогда: маленькую фигуру у окна, с зажатым в руке телефоном и расплывающимся от слёз взглядом. Она согласилась ради отца. И она не знала, что за фасадом богатства скрывается не только удобство, но и лабиринт, из которого не так просто будет выбраться.

ГЛАВА 2. Золотая клетка

Мелек пришла в дом Кая тогда, когда ранний свет ещё играючи скользил по каплям хрусталя люстр, и знала: впервые попадаешь в мир, где каждая вещь учит уважению к форме.

Особняк встретил Мелек не шёпотом, а строгим оркестром порядков – полированный мрамор, коридоры в тёплых тонах, картины, в которых мир казался вычищенным от шума. Её глаза задерживались на деталях: безупречные ковры, зеркала в золочёных рамах, и запах – смесь свежей пыли от полировки и тонкого душистого мыла, которым здесь казалось мыли не только вещи, но и поступки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.