Катерина Буза
Духи Океана. Проклятье луны

Пролог

Дом без неё стал пустым и тихим. Ария не ожидала, что всё изменится так внезапно. Звуки, атмосфера, даже вкус еды – всё стало чужим и неправильным.

Отец никогда прежде не возвращался из экспедиции без мамы.

– Когда она вернётся? – нерешительно спросила Ария.

Её разъедало тревожное предчувствие. Ей было страшно даже подходить к отцу. Из всего, что изменилось с его возвращением, он изменился больше всего.

Он стоял к ней спиной и не произносил ни слова. А стоило ему взглянуть ей в глаза – сердце Арии сжималось: его лицо стало мрачным и измученным, будто чужим.

Она колебалась, наблюдая, как он молча суёт вещи в походную сумку. Потом осторожно потянула его за край рубашки.

Отец обернулся так резко, что девочка испуганно отступила. Его взгляд был тяжёлым и непривычно жестоким. Она не понимала, что происходит.

– Что-то случилось? – пробормотала девочка неуверенно.

Он снова отвернулся, схватил сумку и ушёл.

Ария так и осталась стоять на месте, растерянно потирая пальцы. Она стояла бы ещё долго, если бы пожилой дворецкий Михей не положил ей ладонь на плечо и не увёл в гостиную.

Там уже сидел Рори. Он болтал ногами, до пола было ещё далеко. Когда Ария села рядом, он улыбнулся ей. Несколько молочных зубов уже выпали, и с веснушками по всему лицу он выглядел смешно и безмятежно. Это немного её успокоило.

Михей откашлялся, потер колени и сел напротив.

– Ребята, – начал он с трудом. – Мне нужно вам кое-что сказать.

Ария сразу всё поняла. Мама не вернётся.

Старик подбирал слова долго, слишком долго. У девочки будто заложило уши. Она сглотнула ком в горле и потянулась к руке брата.

Когда Михей наконец произнёс то, чего она боялась, Ария вскочила и потащила Рори за собой наверх.

Они заперлись в её комнате. Ария усадила брата на кровать. Он смотрел на неё с недоумением.

Через секунду его глаза наполнились слезами.

– Маму что, съели?!

Комната наполнилась его громкими рыданиями. Ария тоже хотела плакать, но прижалась к брату, стараясь его успокоить. В этом отчаянном утешении она чуть-чуть отвлеклась от собственного разбитого сердца.

– Ма-а-ама! – всхлипывал Рори.

В ту ночь они спали вместе. Брат устроился у неё под боком, а Ария лежала с открытыми глазами, глядя в потолок и не шевелясь.

С первыми лучами солнца она аккуратно выбралась из-под одеяла и побежала вниз. Сердце колотилось, пока она открывала дверь в родительскую спальню.

Она повторяла себе, что всё будет, как раньше: мама и папа будут вместе, будут улыбаться ей. Но на пороге она застыла. Кровать была аккуратно застелена, в комнате – тишина и пустота.

На плечо легла чья-то ладонь – она вздрогнула. Это был Михей. Он смотрел на неё с усталой грустью.

– Где папа? – тихо спросила Ария, поднимая на него разноцветные глаза.

– Он уехал, деточка, – с досадой ответил Михей.

На следующее утро всё повторилось. Она опять осторожно убрала руку Рори, чтобы не разбудить, и босиком пошлёпала по полу в спальню родителей.

Но комната становилась всё мрачнее и безжизненнее с каждым днём. Ария начала ненавидеть эту безупречно застеленную кровать.

На пятый день она с яростью разбросала подушки и скомкала простыни. На шестой – встала на колени перед дверью и зарыдала.

Михей подбежал, обеспокоенно наклоняясь к ней:

– Деточка… почему ты на полу?

Она лишь сильнее зарыдала. Только сейчас Ария по-настоящему осознала: родителей больше нет.

Она плакала почти так же громко, как Рори тогда, в её комнате.

– Когда папа… вернётся? – со всхлипом спросила она у Михея.

– Я не знаю, – с грустью ответил он. – Но я уверен: очень-очень скоро.

Но Ария не верила. Напротив, ей казалось, он больше никогда не вернётся.

И всё же на восьмой день отец появился. Так, по крайней мере, сказал Михей, разбудив её утром.

Она сразу кинулась вниз, в родительскую спальню. Пусто. Оказалось, отец ночевал в сарае. Но когда она прибежала туда – его и там уже не было.

Михей с трудом поспевал за ней и снова смотрел с тем же надоевшим ей сожалением:

– Боюсь, он снова ушёл в экспедицию.

Ария была ошеломлена.

Она вернулась в свою комнату. Рори сидел на кровати, сонно протирая глаза. Девочка села рядом и уставилась в стену. Она положила ладонь на грудь – там, где, казалось, росла дыра, разрывающая её изнутри.

Почему отец не захотел с ней увидеться?

Рори положил голову ей на плечо, и его лохматые русые волосы защекотали шею. Ария не сразу поняла, что по щеке катится слеза – она упала прямо на лицо брата. Он вздрогнул, отстранился и взглянул на неё с удивлением.

Его глаза тут же намокли.

– Ария-я… – захныкал он.

Она моргнула, прогоняя слёзы.

– Ну чего ты, дурачок? – с трудом проговорила она, сглатывая ком.

Но он заплакал ещё громче. И тогда до неё дошло: ей нельзя плакать.

Мамы больше нет. А папа… просто исчез. Теперь она отвечает за брата.

Через неделю Ария впервые взяла в руки лук. Нашла его в сарае – забытое отцом оружие. Снова и снова она запускала стрелы в цель. И когда одна из них наконец попала – пустота в груди вдруг на секунду отступила.

Она коснулась своей груди.

Нет, дыра была всё ещё там. Но она стреляла дальше, надеясь, что когда-нибудь сумеет её залатать.

Поздно ночью, вернувшись домой, она обнаружила заплаканного Рори на кровати.

Она легла рядом, тяжело вздохнув, и начала перебирать его волосы, рассказывая сказку. Рори прижался к ней, устроившись на плече.

– А ещё, – пробормотала она в полусне, – я стану лучшей лучницей.

– Что? – сонно отозвался он.

– Я научусь стрелять так метко, что отец будет в шоке, когда узнает, сколько пролесов я уничтожу.

Рори поднял голову и захныкал:

– Ария-я… я не хочу, чтобы тебя тоже съели!

– Никто меня не съест, дурачок, – она улыбнулась, потрепала его по голове и вернула к себе на плечо. – И я прослежу, чтобы никто не съел тебя. Понял?

Он кивнул, и Ария прикрыла глаза.

Лук стал её спасением.

И перед тем как провалиться в сон, в её голове промелькнула яркая мысль:

Раз отец не хочет видеть её – она заставит его.

Глава 1

Я думаю о том, как убью его.

Шум леса будто глохнет. Я сижу на ветке и натягиваю тетиву. Когда пролес появляется в поле зрения, мысленно придаю его уродливой морде другие черты. Стрела пронзает не голову чудовища, а его – Сахиила. Воображаю, как наконечник вонзается ему прямо между голубыми глазами.

Когда пролес падает замертво, а члены отряда радостно окликают меня, я задумчиво опускаю лук.

Нет. Это была бы слишком лёгкая смерть для него.

Спрыгиваю на землю к остальным, которые уже обступили труп. Рассеянно разглядываю растопыренные после смерти когти и клыкастую пасть.

Лекарь и разведчик волокут тушу в сторону, но я всё ещё смотрю на землю, на тёмно-красную лужу крови.

Если бы это был Сахиил, его кровь была бы синей.

Чья-то рука ложится мне на плечо, и я вздрагиваю.

– Ария! Быстрее, на дерево!

Это Лиам. В его голосе слышится тревога. Я слишком погрузилась в мысли – думала, это был последний пролес. Но слышу рычание. Оно близко. И монстров явно больше одного.

«Мне жаль, но твой отец пришёл на испытание лишь с одной целью».

Я цепляюсь за ветку, когда из кустов вырывается пролес. Я плохо спала и потеряла осторожность. Расстояние слишком маленькое. Я не успеваю защититься.

«Он пришёл, чтобы завалить тебя. Чтобы никто не присвоил тебе звание».

В ужасе смотрю на оскаленную пасть, уже готовую сомкнуться на горле.

Вдруг воздух рассекает лезвие. В лицо брызжет кровь. Голова пролеса падает к моим ногам.

– Чёрт возьми, Ария! Залезай быстрее! – кричит Лиам сбоку.

На этот раз я окончательно прихожу в себя. Всего несколько рывков – и я на верхушке. Натягиваю тетиву, прицеливаюсь. Следующий пролес падает. Потом ещё один. Стая движется к нам, лавируя между стволами.

Мы никогда не натыкались на такие большие группы. Мне нужно взять себя в руки.

Я быстро просчитываю их траекторию. Затем заправляю две ядовитые стрелы и задерживаю дыхание. Два пролеса бегут достаточно близко друг к другу. Отпускаю тетиву – оба падают одновременно. Лекарь, которому они угрожали, благодарно смотрит на меня.

Нельзя медлить ни секунды. Перепрыгиваю на другую ветку, снова натягиваю тетиву – ещё одно точное попадание.

Лиам на земле расправляется с тремя монстрами. Остаётся один. Внутри поднимается азарт.

Лиам подступает к последнему чудовищу, но я опережаю его. Запускаю две огненные стрелы. В тот момент, когда он замахивается мечом, стрелы достигают цели. Наконечники взрываются, и голова пролеса разлетается. Лиам останавливается, тяжело дыша, и смотрит на меня.

Я заставляю себя улыбнуться. Но, к моему удивлению, он не отвечает тем же.

***

Мы сдаём туши в Академию учёных, получаем монеты, расписываемся и уходим.

На улице члены отряда благодарят друг друга и обмениваются крепкими рукопожатиями. Когда подхожу к Лиаму, опускаю взгляд.

– Спасибо.

Соратники спасают друг друга каждый день. Но почему-то сейчас чувствую себя униженной.

Когда все расходятся, Лиам догоняет меня.

– Не думал, что скажу это, – начинает он. – Но сегодня ты допустила серьёзную ошибку.

Я краснею и избегаю его взгляда. Если даже Лиам, который обычно всё воспринимает легко, сейчас так говорит…

– Это было наше первое задание вместе, – продолжает он. – И я не сомневаюсь в твоём мастерстве. Я слышал о твоих успехах, и сегодня увидел их сам. Но, Ария… ты всегда была такой… сосредоточенной.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Мне страшно. Страшно увидеть в его глазах разочарование или упрёк. Но там только искреннее беспокойство.

Несколько секунд я борюсь с собой. Наконец, выдыхаю:

– Арию, которую ты знал, больше нет.

Он хмурится.

– Что произошло две недели назад?

Этот вопрос сбивает меня с толку.

– Я уехал сразу после того, как ты отказалась от испытания, так что мы не поговорили.

Я молчу. Он продолжает, нахмурившись сильнее:

– Теперь ты лучница второго типа. А сегодня чуть не погибла. И что это за трюк со стрелами? Твои припасы – это не игрушки. Лучники твоего уровня не должны так растрачивать ресурсы. Я не верю, что девушка, готовая к высшему рангу, теперь так ошибается. Что-то ты скрываешь.

Слова застревают в горле. Лиам ждёт, но потом вздыхает.

– Хоть ты и рассеянна, стреляешь ты всё равно блестяще, – наконец признаётся он. – Ещё пару успешных заданий, и тебе предложат повышение.

– Мне уже предлагали, – тихо отвечаю я.

Лиам замолкает, удивлённо приподнимая брови. Я поправляю лук на плече и смотрю на небо. Уже темно, и вдали над океаном вырисовывается луна. Не полная, но всё равно тревожит.

– Не сейчас, – добавляю задумчиво.

– Что?

– Я не могу сейчас стать лучницей третьего типа.

Я перевожу взгляд на Лиама. Он явно запутан. Мне не хочется пробивать его своими колючками. Но я больше не могу быть той Арией, которую он помнит.

– Мне нужно идти.

Разочарование в его глазах обжигает. Сердце едва выдерживает.

– В ближайшее время у меня нет экспедиций, – не сдаётся он. – Когда будешь готова поговорить, знаешь, где меня найти.

Он уходит, и я выдыхаю. Страшно, когда лёд внутри начинает таять. Лёд сдерживает боль, которая иначе разорвёт изнутри.

Я бросаю взгляд на луну и ускоряюсь.

Иду по знакомой тропинке. Я прихожу сюда через день. Приходила бы чаще, если бы дома не задавали вопросов.

Дворецкий открывает дверь с лёгким поклоном.

– Госпожа Ария…

Я прохожу мимо и плюхаюсь на диван в гостиной. Боевая форма всё ещё в грязи и крови пролесов. Мужчина морщится, но молчит.

– Дядя скоро освободится? – безэмоционально спрашиваю я.

– Я сообщу о вас, госпожа. Может быть, желаете принять ванну?

Отказаться от ванной в доме правителя – преступление.

Погружаюсь в тёплую воду и вдыхаю приятные запахи масел и трав.

Но тело всё ещё напряжено. Перед глазами – чудовища, пасть возле горла, а в ушах – их рычание…

Морщусь. Лиам прав. Я была рассеянной. Пролесы куда опаснее, чем казались.

Но дело не в том, что я плохо стреляю. А в том, что пролесы больше не моя главная цель.

Переодеваюсь в чистую одежду и возвращаюсь в гостиную.

В коридоре останавливаюсь перед знакомым портретом. Мама, отец и мы с Рори. Я выделяюсь чёрными волосами. Они от дедушки, портретов которого нигде нет.

Помню, как мама смешила нас во время позирования. Художник ругался, но ей было всё равно.

Вздрагиваю от нахлынувшего образа уродливой морды пролеса. Иногда кажется, что быть убитым первородным – не так уж плохо. Ведь ты одурманен дымом и не чувствуешь страха.

– А вот и моя любимая племянница!

Я оборачиваюсь. Дядя уже здесь. Он целует меня в щёку и становится рядом.

– Какая счастливая семья, – вздыхает он.

Смотрю на отца. Каштановые волосы, свежее лицо и широкая улыбка. Я уже не помню его таким.

«Он пришёл, чтобы завалить тебя. Чтобы никто не присвоил тебе звание».

Хочется выбросить эти слова из головы.

– А если, – внезапно начинаю я, – в последний момент одурманенный человек приходит в себя?

Дядя хмурится. Я продолжаю:

– Представь: уже в пасти первородного, и вдруг всё осознаёшь.

– Звучит ужасно, – морщится он.

Но это не важно. Мама выжила после яда первородного и в итоге была напугана до смерти тем, что сама превращается в чудовище. Наверняка ей тогда было куда страшнее, чем мне сегодня.

Дядя мягко кладёт руку на плечо.

– Задание прошло не слишком гладко?

Я хочу соврать. Но молча качаю головой.

– Мне не стоило отправлять тебя на разведку накануне, – вздыхает он.

– Всё в порядке, – быстро отвечаю.

Он не верит.

– Жаль, что не нашли ни одной «рыбы», – говорю, чтобы сменить тему. – А сегодня пойдём на рыбалку? – спрашиваю с надеждой.

Дядя усмехается и убирает руку с моего плеча. Затем жестом показывает идти за ним, и мы устраиваемся на диване в гостиной. Он берет колоду карт со стола и раскладывает её.

– Ты вызываешься на рыбалки каждый день, Ария, – начинает дядя. Мне не нравится его тон. – Ты уверена, что идти на неё после тяжёлого задания – хорошая идея?

Я беру карты, которые он протягивает.

– Скоро полнолуние. Нужно расставить больше ловушек.

Дядя делает первый ход и харизматично улыбается:

– Мне невероятно повезло иметь такую настойчивую девушку в команде.

– Ты смягчаешь слово «яростная». – Я отбиваю его карту.

Если бы знал правду, сказал бы «мстительная».

– И всё же, дорогая, – он снова делает ход. – Тебе лучше отдохнуть сегодня. Ловушки – одно, но рыбёшка может появиться в любой момент… Поверь, на чеку нужно быть всегда.

Я недовольно поджимаю губы.

Мы продолжаем играть. При мысли, что вылазка может не состояться, настроение портится.

За две недели я выходила на «охоты» всего пять раз – и не встретила ни одного Духа.

Дядя замечает, как меняется моё лицо, и мягко говорит:

– Ловушки может ставить каждый. Но поймать и удержать «рыбку» – куда сложнее. Я верю, что у тебя получится.

Я пытаюсь улыбнуться, но выходит только слабая, болезненная гримаса.

– Послушай, – он становится серьёзнее. – Я не отказываюсь брать тебя на некоторые рыбалки потому, что считаю бесполезной. Наоборот! Ты – мой козырь. Когда будет серьёзная цель, ты пойдёшь первой.

Я невольно оживляюсь. Он подмигивает и одаривает своей фирменной обаятельной улыбкой.

– К тому же скоро полнолуние, – добавляет он, чуть мягче. – Сейчас нет смысла тратить силы на охоты. За неделю до полной луны Духи почти не показываются. Готовятся.

Мы замолкаем, услышав шаги. Стефан проходит мимо гостиной, бросает на нас холодный взгляд и фыркает, как всегда, когда видит меня здесь. Потом исчезает за стеной.

Я понижаю голос:

– Ты уверен, что можем говорить об этом в гостиной? Стефан всё слышит.

И я знаю – он всё пересказывает госпоже Витовских и Анне.

– И что? – дядя равнодушно пожимает плечами. – Мой сын должен учиться. Он должен быть готов к тому, что его ждёт.

Меня злит, что дядю обманывают люди, которых он считает близкими. Но сказать это вслух я не могу. Ирина Витовских – одна из старейших участниц охотников, его доверенное лицо. Интересно, как бы он отреагировал, узнав, что она связана с врагом – королём Духов?

Я лишь молча наблюдаю. Может, я и не говорю прямо, но задаю вопросы там, где он должен насторожиться.

Например, сейчас:

– Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Дядя громко смеётся. Он даже не подозревает, какая опасность подкрадывается к нему ближе всех.

– Если что – ты меня спасёшь, – подмигивает он.

Я смотрю на него долгим, задумчивым взглядом. Я правда переживаю за него. Ненависть к Духам сблизила нас так сильно, что я и представить не могла.

Мы играем дальше. В какой-то момент я, якобы небрежно, спрашиваю:

– А отец… в последнее время ходил на рыбалки?

Дядя снова смеётся, но теперь как-то натянуто.

– Ария-я… – тянет он с укоризной.

– Это просто вопрос.

– Который ты задаёшь почти каждый раз! – усмехается он. – Послушай… ты сама просила, чтобы Линос не знал, что ты теперь в команде. Я держу своё слово! Если ваши выходы совпадают, я не отправляю тебя. Но начинаю сомневаться: правда ли ты хочешь избежать встречи?

Я ничего не отвечаю и делаю вид, что сосредоточена на картах. Глупо было заводить эту тему. Дядя редко говорит об отце.

– Мне кажется, я понимаю, – говорит он тихо. – Ты хочешь знать, сколько «рыбок» у него на счету. Сколько ловушек он поставил. Сколько раз выходил за неделю…

Вдруг он кладёт руку на мою ладонь, опуская карты вниз, чтобы видеть моё лицо. Я вынуждена встретиться с его взглядом.

Я жалею о каждом своём вопросе.

– Зачем ты на самом деле стала охотницей? – прищуривается он.

Он знает, что я ненавижу Духов – этого ответа всегда хватало, чтобы попасть в команду. Никто из нас никогда не копал глубже.

Ответ ведь простой. По крайней мере, я думала так, пока он не произнёс этот вопрос вслух.

Отомстить Сахиилу.

Но я не могу сказать это. Не хочу думать о нём. О том, как он обманул меня. Как заставил довериться. Как наши губы…

Я сглатываю ком в горле, стараясь перехватить мысли, пока они не накроют с головой. Стоит вспомнить его имя, и всё остальное рушится лавиной.

– А ты? – спрашиваю вместо ответа.

Дядя медленно расплывается в улыбке. На щеках появляются ямочки. Он будто доволен мной, будто рад, что я уклоняюсь. Потом он откидывается на диван и снова берётся за карты.

«Мне жаль, но твой отец пришёл на испытание лишь с одной целью. Он пришёл, чтобы завалить тебя. Чтобы никто не присвоил тебе звание».

Слова Давида.

– Когда ты рассказал мне, – медленно произношу я, и дядя поднимает глаза, – зачем отец на самом деле был на испытании… Ты будто знал, почему я отказалась от третьего типа.

– Не знал. Но догадывался.

Я хмурюсь. Он вздыхает, колеблется, но всё же продолжает:

– Наш с Линосом отец… он был очень строгим. Я знаю это чувство – когда хочется что-то доказать.

Моё сердце бьётся быстрее. Дядя смотрит так, будто видит меня насквозь. Мне хочется закрыть эту тему, но он не останавливается:

– А когда наконец кажется, что доказал… оказывается, ты ошибался. И ничего не меняется.

Я замираю. Его мягкая, поддерживающая улыбка бесит до дрожи.

Я выдавливаю из себя смешок. Чтобы показать, что меня не задели его слова. Но звучит он слишком натянуто.

– Я не пытаюсь ничего ему доказать, – отвечаю почти твёрдо.

Дядя вскидывает руки, откидывается и возвращается к картам.

– Если бы пыталась, – не унимаюсь я, – приняла бы предложение стать лучницей третьего типа. Но мне это не нужно. Я охотница. Я буду ловить и убивать Духов. – В голосе закипает злость.

– Как скажешь, дорогая.

Вдруг хлопает входная дверь. В гостиной появляются отец и брат. Если отец здесь частый гость, то Рори – последний, кого я ожидала увидеть.

– Ария, – строго произносит отец. Я устало поднимаюсь. – Почему снова не отчиталась о задании?

Рори стоит позади. Его светло-русые волосы торчат в разные стороны, как птичье гнездо. Когда-нибудь мне придётся его постричь… если найду время. Веснушчатое лицо перекошено тревогой, и это раздражает.

– Я отнесла трупы учёным и забрала монеты, – безразлично отвечаю. – Ты должен был видеть мою подпись.

Отец словно вот-вот взорвётся, лицо у него багровеет.

– Ты знаешь, что лучники отчитываются мне. Мне сказали, что вы наткнулись на стаю… Я начал волноваться!

– Ты не можешь устраивать панику каждый раз, как я ухожу на задание.

– Вот именно, Линос, – вмешивается дядя. – А если бы она взяла третий тип… Теперь понимаю, почему ты тянул с испытанием…

Отец зло бросает на него взгляд и цедит сквозь зубы:

– Нужно было догадаться, что она опять пришла к тебе. И что вы тут делаете? Карты, как всегда?

Дядя мирно поднимает руки, кивая на стол с разложенной колодой.

Отец, конечно, подозревает многое. Ведь раньше я виделась с дядей всего пару раз в год, а теперь появляюсь почти ежедневно.

В этот момент входит дворецкий, слегка кланяясь.

– Господин Давид, срочные вести. Это касается чистоты воды.

Кодовая фраза. Духи.

Дядя сразу кивает. Я отчаянно ловлю его взгляд, молча спрашивая: Можно остаться? Но он смотрит на отца.

– Ария, – оборачивается тот, – возвращайся с братом домой. Мы с Давидом должны обсудить важные вопросы.

Я хмурюсь. Отец не может говорить со мной на равных, как Давид, и никогда всерьёз меня не воспринимает.

Испепеляю его взглядом, и от злости хочется сделать что-то неразумное. Прямо здесь и сейчас сказать, что знаю все его секреты. Сказать, что сама стала охотницей и вот-вот убью первого Духа. Сказать, что он меня недооценивает.

Но пока ещё слишком рано. Если он узнает сейчас, будет всячески мешать мне выходить на охоты, а значит, я никогда не добьюсь своей цели.

– Удачи, – бросаю я сухо и ухожу.

Глава 2

Рори робко бежит за мной, как хвостик. Какое-то время мы идём молча. Он то и дело искоса поглядывает на меня по дороге домой.

Людей вокруг становится всё меньше, пока мы не остаёмся вдвоём на знакомой тропинке, окружённой деревьями. Наш дом стоит на окраине – никто из нас никогда не хотел жить в центре.

– Зачем ты пришёл? – нарушаю тишину.

– Я переживал.

– Думал, я не справлюсь со стаей пролесов?

С дядей я позволила себе слабость, но больше никто не должен знать, как мне было страшно на самом деле.

Рори молчит. Я смотрю на него: на его веснушчатом лице застыло беспокойство. В последнее время он всегда смотрит на меня так – нахмуренно, настороженно, будто ждет, что я вот-вот сломаюсь.

И это раздражает. Он должен быть поглощён своими обычными делами: проскальзывать на занятия учёных, зачитываться скучными книгами по ботанике, изучать растения под своей любимой лупой… И сходить с ума по Духам Океана. Как бы я ни ненавидела его фанатичность, мне спокойнее, когда он ведёт себя привычно, а не следит за мной, как за хрупкой фигуркой.

– Тебе правда нравится играть с дядей в карты? – неожиданно спрашивает он.

– Ну, да.

Я понимаю его недоверие. Я стала другой, а мы всегда знали друг друга слишком хорошо. Но раньше он лгал мне, теперь – ему лгу я.

– Вообще-то, с ним весело, – добавляю я. – Когда он не занят делами города.

– Неужели?

– Может, после выпуска я повзрослела, и теперь мне нравятся все эти «скучные взрослые дела».

Он смотрит на меня с подозрением. Мы ведь всегда ненавидели семейные посиделки у дяди, сбегали играть в прятки по тайным коридорам. Никто из нас не пошёл бы туда добровольно, если бы не дни рождения членов семьи.

А теперь я бываю там почти каждый день. Пожалуй, мне нужны более веские причины, чем просто карты.

– Знаешь, – начинаю я, – он советуется со мной. И главное – прислушивается. Я… помогаю ему с делами Академии лучников.

Это неправда. Точнее, лишь часть правды. Дядя действительно слушает меня, но мы почти не говорим о делах города. Нас объединяет одно – ненависть к Духам.

Дома нас встречает Михей, наш пожилой дворецкий. Он поздравляет меня с успешной миссией и приглашает к ужину.

Мы едим вдвоём. Вдруг Рори произносит:

– Сегодня Анна снова заговорила со мной.

Я вскидываю взгляд. Анна – ещё одно имя, которое вызывает отвращение. Я ненавижу предателей, особенно тех, кто обманывал моего брата, втираясь к нему в доверие.

– Надеюсь, ты послал её куда подальше?

– Ты же знаешь, я так не умею, – он вздыхает, ковыряя вилкой еду.

– Тебя научить?

– Ария… – он укоризненно смотрит на меня.

Я закатываю глаза и молчу. Он продолжает, опустив взгляд:

– Она предложила провести меня на занятия третьекурсников. Это было заманчиво…

– И? – обрываю я нетерпеливо.

– Я… я согласился.

Я делаю глубокий вдох, чтобы не стукнуть его по голове.

– Но я дал понять, что больше ей не доверяю и что дружба закончена, – поспешно добавляет он. – Даже несмотря на то, что она просила прощения…

– Этого недостаточно! – восклицаю.

Он смотрит на меня исподлобья. Я замолкаю, понимая, что прозвучала слишком резко.

«Мне жаль».

Сахиил тоже извинился. Перед тем, как сбежать.

– Этого недостаточно, – повторяю я тише. – После того, что она сделала.

Рори хочет что-то спросить, но не решается. Я делаю ещё один вдох, чтобы вернуть контроль. Или хотя бы видимость контроля.

– Послушай, – говорю уже мягче. – Это не конец. Госпожа Витовских и Анна всё ещё хотят в Заокеанье. У них есть план, о котором мы ничего не знаем. А значит, он может быть любым. Понимаешь? Вдруг Анна снова вколет тебе снотворное и начнёт шантажировать меня?

– В обмен на что? Им нужен был Сахиил, а теперь…

– Ты меня не слушаешь, – обрываю строго. – Мы не знаем, чего от них ждать. После того, как Анна предала тебя… ты правда считаешь разумным снова попадаться на её уловки?

Он виновато опускает голову.

– Просто… мне не хочется верить, что она такая.

Я долго ищу слова. Рори подавленно трёт пальцы на руках. В конце концов, не выдерживаю и мягко касаюсь его плеча. Он тут же приникает ко мне, и я крепко обнимаю его.

– Можно я переночую у тебя? – шепчет он.

Я поджимаю губы. Ему уже шестнадцать, а он всё ещё едва ли может спать один после гибели мамы.

Отказывать ему в такой момент не хочется, но выбора нет – вылазки охотников проходят ночью.

– Я ужасно устала после задания. И вообще… ты уже не маленький. Хватит проситься ко мне.

Рори молчит. Я слышу только его медленное дыхание. Внутри всё сжимается от чувства вины. Наверное, я прозвучала как отец, ругающий его за мягкость.

Но иначе нельзя. Он должен повзрослеть.

И я не могу позволить ему узнать про охотников.

Он не вынесет правды – люди убивают его любимых Духов. И никогда больше не посмотрит на меня как раньше, если узнает, что теперь это моя цель тоже.

***

Ночью долго не могу уснуть. Постоянно всплывают уродливые морды пролесов, их рычание.

Когда, наконец, проваливаюсь в сон, темные морды превращаются в человеческие лица. Голубые глаза смотрят на меня с насмешливым оскалом.

Сахиил поднимает руку – и вся моя плоть пронзается острой болью. Я дрожу, не в силах пошевелиться. Он смеётся, и его блестящие клыки поблескивают во тьме. Дух управляет моей кровью.

Резкий звук вырывает из сна, и я вскакиваю. Несколько секунд сижу на кровати, тяжело дыша и до боли сжимая кулаки.

Чёртов Сахиил. Он приходит в каждый мой сон. И кошмары – не самые страшные из них.

Как же я хочу заставить его страдать. Пока я этого не сделаю, не смогу спать спокойно.

Вдруг замечаю листок на окне. Липкая стрела с запиской – знак от охотников. На губах расползается улыбка.

«Твоё желание исполняется. Жду на точке как можно скорее».

***

Дядя протягивает мне повязку.

– Закрой глаз.

Я нехотя подчиняюсь. Я единственная среди охотников, кому приходится носить такую повязку. Остальные закрывают лицо платками, чтобы каратели не смогли нас опознать, но мои разные глаза – слишком приметная особенность. С самого начала дядя настаивал, чтобы я её скрывала.

Я оставляю левый зелёный глаз: им вижу чуть лучше.

– Готова.

Сегодня нас всего трое: я, дядя и разведчик, который обнаружил местоположение Духа. Осознание того, что дядя доверяет мне настолько, что берёт с собой, так вдохновляет. Чем меньше команда, тем более гордо я себя чувствую.

Мы отправляемся от привычной точки – большого камня у входа в северный лес. Охотники обычно молчаливы, и порой я даже не знаю, с кем именно иду на задание. Редко удаётся узнать их только по глазам.

Раньше мы с дядей шли позади и успевали поговорить. В прошлый раз он начал рассказывать мне, что король Тенгиз делает с пленными людьми, но так и не закончил. Меня раздирает любопытство: я знаю лишь, что каратели с помощью магии крови заставляют людей подходить к берегу, а потом утаскивают их на дно или забирают в плен.

Но сегодня времени на разговоры нет. Мы идём быстро. Сердце стучит всё сильнее. Может, сегодня я убью своего первого Духа.

Внезапно нас окутывает туман. Он медленно стелется по воздуху, и становится трудно ориентироваться. Опускаю взгляд – ног уже не видно. Капли влаги собираются на тёмно-зелёной коже костюма.

Дядя останавливает меня, подняв руку, и прикладывает палец к губам. Я понимаю: это магия Духа. Грудь сдавливает страх. В сыром воздухе мы особенно уязвимы.

Разведчик оборачивается и кивает нам. Его силуэт почти растворяется в молочной пелене. Я смотрю на дядю и пытаюсь справиться с нарастающей паникой.

Он показывает жестом: наверх. Я тут же прыгаю, хватаюсь за ветку и поднимаюсь всё выше. Здесь, среди верхушек, туман немного рассеивается, и я осторожно вглядываюсь в пространство.

С высоты земля кажется укутанной белым ковром. Но я знаю, где ловушка. Все точки выбраны по точным ориентирам – специально для таких случаев.

Юг, на десять часов. Между двумя соснами. На верхушке одной – красная ленточка.

Я заправляю стрелу, натягиваю тетиву и задерживаю дыхание. Целиться в туман кажется глупым. Одно движение – и стрела пропадает в белой дымке.

В лесу эхом разносится болезненный вскрик. Я выдыхаю и нервно улыбаюсь. Попала!

Внизу тени быстро двигаются к месту ловушки – это дядя и разведчик. Туман медленно рассеивается.

Я спускаюсь по веткам. Руки дрожат от адреналина, и я с трудом удерживаюсь.

Когда туман почти исчезает, передо мной открывается вид, от которого перехватывает дыхание.

Девушка-Дух в капкане. Моя стрела пронзила её руку. Она без сознания, но дышит. На наконечнике был яд – она ещё долго не очнётся.

Я ошеломлённо рассматриваю её: вместо ушей – плавники, а кожа покрыта фиолетовой чешуёй. На ней странная лёгкая одежда, похожая на тонкий шёлк. Длинные чёрные волосы рассыпаны по земле. Нога зажата в капкане, но без шипов – серьёзных ран не будет.

Но разве это имеет значение?

– Твой шанс, дорогая, – шепчет дядя, пропуская меня вперёд.

Я сглатываю и заправляю новую стрелу. На этот раз – в голову. Сердце грохочет. Я всматриваюсь в её белоснежное лицо и представляю Сахиила.

Назойливые мысли мешают сосредоточиться.

Почему на ней такая лёгкая одежда? Разве каратели не защищаются бронёй? Почему она выглядит такой беззащитной? Почти… человечной.

Я зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох. Сахиил тоже казался безобидным – сначала. Никому из них нельзя доверять.

– Ария? – раздаётся сзади недовольный голос дяди.

Я открываю глаза, готовая выстрелить. Но в этот миг что-то происходит.

Воздух вокруг меняется. Туман вновь обволакивает пойманное существо. Я отступаю, растерянно оглядываясь. Силуэты дяди и разведчика исчезают. Я одна. Этот туман холоднее прежнего. Мой костюм медленно замерзает.

Слышится щелчок, затем скрип. Дух освобождается из капкана! Я поднимаю лук, пытаюсь выстрелить – но ничего не вижу.

Когда наконец готова отпустить тетиву, в дымке передо мной проступает тень.

Я замираю, дыхание перехватывает.

Сахиил. Он стоит прямо передо мной, держа девушку-Духа на руках.

В его голубых глазах – укор и разочарование. Через миг он растворяется в дымке.

Если бы не пустой капкан, я могла бы поклясться, что всё это было лишь видением.

Глава 3

– Какого черта, Ария?!

Дядя срывает с лица платок и зло поджимает губы, глядя на пустой капкан. Я молчу, ошарашенно моргаю.

Я ни разу не видела Сахиила с того самого момента на корабле.

– Дорогая, – голос Давида смягчается. – Ты в порядке?

Он подходит ближе и заглядывает мне в лицо. Я перевожу на него пустой взгляд.

– Мне очень жаль. Из-за меня… рыба сорвалась с крючка.

Он тяжело вздыхает, явно сдерживая разочарование. Я знаю, что подвела. Первая настоящая охота на Духа – и сразу провал.

Я поколебалась. Нельзя было колебаться.

– Пустяки, – дядя натягивает свою широкую, искусственную улыбку. Затем слегка толкает меня плечом: – Эй, зато ты попала! Первый выстрел – и такой точный.

Он прав. Обычно охотники не убивают сразу. Давид просил, чтобы первый выстрел был не смертельным. Потом он сам решает, кого взять в плен, а кого – прикончить.

Мне всё равно, что делают с пленными.

Разведчик снимает капкан, и мы двигаемся обратно. Я молчу и рассеянно смотрю себе под ноги.

Мысленно снова и снова возвращаюсь к его голубым глазам – к этому холодному, полному осуждения взгляду…

– Там больше никого не было, да? – внезапно спрашивает дядя.

Я вздрагиваю.

– Я никого не видела.

– Она была без сознания? Не могла ведь очнуться так быстро.

Дядя не сводит с меня внимательного взгляда.

– Да… – выходит неуверенно.

– Хм.

Он надолго замолкает. Потом продолжает, медленно:

– Значит, кто-то освободил её?

– Наверное… Но я… я никого не видела.

Давид кивает, задумчиво сжимая губы.

Я не могу рассказать ему про Сахиила. Не хочу подставлять Рори. И…

Сахиил – мой. Только я должна поймать его.

Я пытаюсь перевести разговор:

– Туман был другим. Плотнее… и холоднее.

Наконец дядя отводит от меня взгляд.

– Да, я тоже заметил. Вероятно, это был Дух из королевства Тенгиза. Они умеют замораживать воду.

Я хмурюсь. Я знала, что королевство Тенгиза скрыто в айсбергах, но не слышала о такой способности.

Одна мысль заставляет меня содрогнуться:

– Значит… они могут заморозить кровь?

– Могут. Но их цель не просто обездвижить. Им нужна власть.

Внезапно дядя останавливается, хватает меня за локоть и разворачивает к себе. Его лицо становится суровым, а голос опускается до угрожающего шёпота:

– Послушай, Ария. Эти существа непредсказуемы. Дашь слабину – они пробьют твою защиту. Насквозь.

От его тона по коже бегут мурашки. Впервые я замечаю сходство между дядей и отцом.

Он ослабляет хватку.

– Хочешь, расскажу историю? – Давид вздыхает. – Когда-то я тоже колебался. Знаешь, чем это закончилось?

Я молча мотаю головой.

– Тварь сбежала. А потом нашла меня. Я был с двумя ребятами: разведчиком и бойцом. В один миг мы все оказались под влиянием карателя. Но вместо того, чтобы просто убить нас… Он управлял мной. Заставил подойти к своим же друзьям. Заставил поднять нож.

Он замолкает. Мне не нужно слышать продолжение.

– Ты… ты убил их? – догадываюсь я.

– Да. Перерезал им горло. Своими руками.

Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Отвращение к Духам накатывает горячей волной. Я осторожно кладу руку дяде на плечо. Он закрывает глаза и качает головой.

– Тогда я выжил. Сбежал. И с тех пор мечтаю поймать эту тварь. Не просто убить, а заставить прочувствовать всё, что чувствовал я.

Я понимающе киваю. Всё это так похоже на то, что я сама хочу сделать с Сахиилом.

Давид впивается в меня взглядом, снова сжимая локоть:

– Если я говорю «убивать» – ты убиваешь. Поняла? Я не могу потерять тебя, Ария!

– Да, дядя.

Он отпускает меня, и мы продолжаем путь.

От его рассказа у меня горит кровь. Духи Океана – действительно чудовища.

Как можно быть настолько жестокими? Как можно так издеваться над людьми?!

Я не выдерживаю и спрашиваю:

– Ты помнишь, как он выглядел?

Давид отвечает сразу, словно этот образ въелся ему в память:

– Голубые глаза. Чёрные волнистые волосы. Чешуя, как у всех.

Я замираю. Лёд пробегает по позвоночнику. Это… не может быть.

– Похоже на многих Духов, – пытаюсь отмахнуться от тревожной догадки.

– Возможно… Но у него был сосуд с блестящей жидкостью на груди. Я больше ни у кого такого не видел.

***

Это был он.

Я луплю грушу в зале бойцов. Мысли клокочут внутри, сдавливают грудь, не дают дышать.

Я останавливаюсь, судорожно вдыхаю и окидываю взглядом пустой зал. Утром здесь почти никого: ученики на занятиях.

Убеждаюсь, что никто не смотрит, и снова поворачиваюсь к груше. Её очертания постепенно превращаются в фигуру Сахиила. Вспоминаю его рост. Его движения. Мы часто стояли так близко… Я помню всё до мельчайшей детали.

Он не просто предал меня.

Он заставил дядю убить своих товарищей.

Анна говорила, что он – лучший каратель после своего отца. Сколько жизней он ещё забрал? Сколько ещё чудовищного совершил?..

Я сжимаю кулаки.

Я целовала того, кто заставил дядю перерезать соратникам горло.

Как бы он отреагировал, если бы узнал?

Меня тошнит.

Замахиваюсь и наношу резкий удар. Если бы Сахиил стоял сейчас передо мной, я бы ударила прямо под подмышку – туда, где под кожей спрятаны жабры. Дядя учил.

Но я не смогу подобраться так близко. Не успею и моргнуть, как он остановит меня магией крови.

– Ты пытаешься защекотать грушу до смерти?

Я резко оборачиваюсь. Здесь же никого не было!

Передо мной стоит незнакомая девушка.

Высокая, с почти полностью выбритой головой. На груди – чёрный кулак на зелёном фоне, эмблема бойцов. Она явно старше большинства учеников.

– Мы знакомы? – холодно бросаю я.

Она протягивает руку:

– Кира.

– Значит, не знакомы.

Я отворачиваюсь и начинаю снимать бинты с рук. Она хмыкает, подходит ближе и с любопытством заглядывает мне в лицо:

– Ух ты… Разные глаза. Круто.

– Мне плевать, что ты думаешь.

Я направляюсь к выходу. Но, к моему раздражению, Кира идёт следом.

– Интересное движение. Ты будто целилась в подмышки…

Я останавливаюсь и прищуриваюсь. В её голосе странные нотки – то ли насмешка, то ли намёк. Она замолкает, и я не понимаю, что именно она пытается сказать.

Мой взгляд падает на грушу.

Я целовала того, кто заставил дядю убить своих…

На губах медленно появляется мрачная улыбка.

Кажется, я знаю, как подобраться к Сахиилу.

Глава 4

Не прощаясь с новой знакомой, я выскакиваю из зала и бегу по белому мосту через весь город.

Проверяющий Академии ученых странно поглядывает на меня, когда я, все еще загадочно улыбаясь, протягиваю ему свой пропуск.

Внутри пахнет травами и чем-то едким, почти химическим. Студентов в кабинетах немного – большинство сейчас на занятиях во дворе. Тем лучше.

Я прохожу в нужный коридор, оглядываюсь и убеждаюсь, что вокруг никого. Достаю из-под одежды цепочку с ключом и открываю деревянную дверь.

За ней – подвал, склад припасов для охотников. Я быстро спускаюсь вниз, едва не оступаясь на крутой лестнице. Выхожу в просторное, слабо освещённое помещение, наполненное едким запахом растений и ядов.

На посту оказывается та, с кем я меньше всего хотела пересекаться.

Госпожа Витовских. Она сидит за стойкой, отделяющей меня от полок с ядами. При виде меня в её серых глазах загорается то же самое недовольство нашей встречей.

– Ария. Пришла сменить меня? – сухо произносит она.

– Моя смена завтра. Мне нужно кое-что.

Она молчит, выжидающе уставившись на меня. Её осанка, как всегда, безупречно прямая.

– Мне нужны косточки винограда.

Женщина насмешливо вскидывает бровь.

– Проголодалась?

Моё лицо остаётся каменным. Она раздраженно поджимает тонкие губы.

– Ты лучница, а не учёная. Тебе выдают яд, а не ингредиенты.

– Я знаю. И понимаю, это редкий ингредиент. Но он мне нужен.

– Для чего?

Я закатываю глаза и указываю на раскрытый блокнот перед ней:

– Если вы посмотрите внимательнее, там всего две колонки: имя берущего и имя отдающего. Никакой ячейки «для чего», верно?

Ирина тяжело выдыхает и раздражённо поправляет свой светлый пучок. Морщины на лице становятся глубже. Она молчит, встаёт и идёт к дальним полкам. Вернувшись, кидает небольшой мешочек на стойку.

Я беру ручку и расписываюсь, затем Ирина делает то же самое. Когда тянусь к мешочку, она внезапно перехватывает мою руку.

– От моих вопросов ты можешь отмахнуться, но от вопросов Давида тебе не скрыться.

Я резко выдёргиваю ладонь.

– Давайте придерживаться нашего договора. Я не лезу в ваши дела, и жду того же от вас.

Не дожидаясь ответа, поднимаюсь по лестнице. Сердце бьётся чаще. Она права: дядя может заподозрить неладное. И, конечно, начнёт расспрашивать её, как только узнает, что я брала яд.

Но если мой план сработает – всё это больше не будет иметь значения.

На выходе из академии во дворе я замечаю знакомую светлую макушку.

Анна.

Что за день, чёрт возьми?

Она собирает грибы в ближайшем леске. Её однокурсники рядом ходят, согнувшись, и выглядят так, будто ищут что-то потерянное.

Я не видела Анну с той ночи на корабле. Её вид обжигает воспоминаниями. Несколько мгновений я стою, не в силах пошевелиться.

Если подумать… Она и Сахиил действительно похожи. Оба с милыми личиками и нежными манерами – пока не добьются своего.

«Мне жаль».

Ненавижу лицемеров.

Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу. Мне бы уйти. Только что сама напоминала госпоже Витовских о нашем договоре: не лезть в дела друг друга.

Она позволила мне стать охотницей, а я молчу о попытке их побега.

Я собираюсь отвернуться и уйти. Но ноги не слушаются.

Анна первая нарушила правила. Она общается с Рори.

Как я могу стоять в стороне?

Чёрт!

Я выхожу во двор. Анна, склонившись, внимательно обыскивает землю. Я гордо выпрямляюсь и громко говорю:

– Осторожнее, вдруг сорвёшь поганку.

Анна и несколько студентов удивлённо оборачиваются. Когда она узнаёт меня, её брови сердито сходятся на переносице.

Она выпрямляется, поправляет светлый хвост и медленно идёт ко мне. В её взгляде – вызов.

– Поганки тоже нужны, – уверенно поднимает на меня глаза. – В отличие от тебя, я понимаю, какие грибы полезны.

Я раздражённо щурюсь. Удивительно, как в таком миловидном лице может скрываться столько злости. Она ниже меня на голову, но не уступает ни на шаг.

– Верно! – делаю вид, что искренне удивлена. – Я совсем забыла, что ты учёная. Мне казалось, ты умеешь только играть роли и использовать людей ради своих целей.

Анна коротко хмыкает, но не отводит взгляда. Я наклоняюсь ближе и шепчу:

– Или вас тут этому учат?

– Чего ты хочешь, Ария? – холодно перебивает она.

– Забавно. Две недели назад я задавала тебе тот же вопрос. Помнишь? Когда вы с тётей…

– Хватит, – её голос становится напряжённее.

– Что? Я думала, тебя здесь ничего не держит.

Её ноздри раздуваются, а губы сжимаются в тонкую линию. Я с пугающим удовольствием замечаю, как её выводит из себя каждый мой укол. Возможно, мне стоило встретиться с ней раньше и отыграться за всё.

И всё же странное удовольствие захватывает слишком сильно. Я отвожу взгляд, чтобы не потерять контроль и не выдать свои мысли раньше времени.

– На твою жажду мести жалко смотреть, – вдруг тихо говорит она.

Её слова словно обливают меня ледяной водой. Я впиваюсь в неё взглядом, но в её глазах – ни капли страха. Только ровное спокойствие. Она действительно не видит во мне угрозу.

– Правда? – я стараюсь не сорваться. – Посмотрим, как ты заговоришь, когда я расскажу дяде о вашей маленькой затее.

Анна молчит. Лицо снова безмятежное. Это выводит из себя. Она явно контролирует эмоции куда лучше, чем я.

– Я пришла сказать тебе, – шиплю я. – Держись от Рори подальше. Поняла?

– Посмотрим, – спокойно отвечает она.

Меня трясёт. Я резко шагаю вперёд и подношу палец к её лицу:

– Нет, не посмотрим! Ты оставишь его в покое.

– Рори не против моей компании.

Кровь закипает. Лицо горит от злости.

– Если ты действительно такая умная, как думаешь, – цежу я, – послушайся. Единственное, что стоит между тобой и твоей тётей – я. И я могу утащить вас на самое дно.

Она злобно хмурится и, наконец, отводит взгляд. Невольно расплываюсь в мрачной улыбке. Чёрт. С усилием скрываю её и отступаю.

– Всего нехорошего, – бросаю я через плечо.

– Ты наслаждаешься этим, да?

Я останавливаюсь и оглядываюсь. Её губы растянуты в странной, почти жалостливой улыбке.

– Осторожнее, Ария, – говорит она тихо. – Чужие секреты – это власть. Но ты знаешь слишком мало, чтобы ею пользоваться.

Глава 5

Дома я закрываюсь в комнате и высыпаю содержимое мешочка на тумбочку. Скалкой размельчаю косточки винограда до состояния порошка.

Достаю единственную помаду и высыпаю туда половину. Остальное возвращаю в мешочек и вешаю на пояс – нужен запас, если всё пойдёт не по плану.

Глубоко вздыхаю и подхожу к зеркалу. Теперь эта идея кажется безумной. Я нервно усмехаюсь своему отражению.

– Ты совсем свихнулась… – шепчу я.

Но сразу вспоминаю, что сделал Сахиил с дядей. Он не просто каратель, он – монстр, настоящее чудовище. Я обязана его остановить.

Дрожащими пальцами наношу бордовую помаду. Она липкая из-за порошка, но цвет почти не меняется. Всё может сработать.

Поцеловать его.

Всего один поцелуй. Косточки винограда ядовиты для Духов.

Переодеваюсь в кожаный костюм лучников, хватаю лук и крадусь к выходу. Рори дома, но мне удаётся ускользнуть так, что он не замечает.

Сердце бьётся, как сумасшедшее. Чем дальше я от города, тем сильнее накатывают сомнения.

Ведь я иду прямо в ловушку!

Тишина леса давит. Я крепко сжимаю лук – костяшки пальцев белеют.

Это безумие. Настоящее безумие.

И всё же ноги сами приводят меня к знакомому месту. Шум воды становится всё громче. Замираю у края обрыва, открывающего вид на пещерный водопад внизу. Несколько мгновений он кажется нереальным.

Я думала, что когда стану охотницей, это место исчезнет для меня навсегда. Что Духи спрячут его от моих глаз, оберегая свои тайны.

Глубоко вдыхаю, пытаясь прогнать нарастающую панику. Наклоняюсь, смотрю вниз – дыхание перехватывает. Вода сияет голубым светом. Уже смеркается, но водопад всё равно манит своей красотой.

Воспоминания накатывают, как шторм.

Смотрю налево – там Сахиил протягивал мне руку. Там он держал меня, пока волна несла нас вниз. Я даже улыбнулась ему, а он создал из воды моё лицо…

Резко мотаю головой и отгоняю образы.

У меня есть цель. Отвлекаться нельзя.

Пальцами касаюсь губ. Бордовая краска остаётся на коже. Всё должно сработать.

Но что теперь? Звать его? Спуститься вниз?

Я обречённо выдыхаю и закрываю лицо руками. Какая же это глупая идея…

Но я должна сделать хоть что-то!

– Здесь кто-нибудь… – откашливаюсь, голос предательски дрожит. Пробую снова, громче и твёрже: – Здесь кто-нибудь есть?!

Тишина.

Гениально, Ария.

Жду ещё несколько минут. Затем ругаю себя за глупость и поворачиваюсь, чтобы уйти.

Но слышу всплеск воды и замираю.

– Как ты смеешь приходить сюда? – доносится низкий мужской голос.

Сахиил.

Я не могу пошевелиться. Первый инстинкт – бежать. Со всех ног, как можно дальше… от него.

Но я должна остаться. На ватных ногах возвращаюсь к обрыву и смотрю вниз. Он сидит под выступом. Видны только оголённые ноги с голубовато-фиолетовой чешуёй.

В его голосе злость и разочарование. Не могу поверить, что он смеет так со мной разговаривать! После всего, что он со мной сделал!

Я не знаю, что сказать. Кажется немыслимым, что я снова слышу его голос.

Он рядом – и это не сон.

– Рада, что ты наконец-то снял свою дружелюбную маску, – выдавливаю я.

Он презрительно смеётся.

– У меня много масок, но дружелюбной среди них нет, – отвечает он сухо. – Я относился к тебе искренне. К сожалению, это в прошлом.

Сердце пропускает удар. Это я должна была говорить ему такие слова. Меня накрывает злость, обида и унижение. Какая же я была наивная, думая, что он будет оправдываться.

Вместо этого он разговаривает так, будто я – предатель.

Я хочу закончить этот позор как можно скорее.

– Может, хотя бы выйдешь и посмотришь мне в глаза? – произношу сквозь зубы.

– Нет.

Я стискиваю губы.

– Теперь ты охотница, – продолжает он с осуждением. – Надеюсь, у тебя хватит ума не стрелять, как ты выстрелила в мою соплеменницу. Помнишь?

Кулаки сжимаются. Я бы с радостью спрыгнула вниз и вонзила стрелу прямо ему в лоб. Но мы оба знаем: он остановит меня магией крови.

– Ты действительно убила бы её, Ария?

Я молчу. План рушится прямо на глазах.

Он даже не приближается. Даже не хочет видеть моё лицо.

После всего, что он сделал, он смеет осуждать меня.

От обиды глаза наполняются слезами, но я зажмуриваюсь и сдерживаюсь. Глупо было надеяться, что удастся отравить его поцелуем. Теперь мы враги.

Хватит. Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

Шорох снизу заставляет остановиться. Медленно оглядываюсь.

Сахиил поднялся. Он смотрит на меня своими светлыми голубыми глазами.

Выдерживать это невозможно. Но я не могу отвести взгляд.

Молчание кажется бесконечным. Напряжение так и искрит в воздухе.

– У тебя мешки под глазами, – неожиданно говорит он. – Плохо спишь?

Это последняя капля.

– Иди к чёрту! – срываюсь я. Голос хрипнет, но я ору ещё сильнее: – Я ненавижу тебя!

Сахиил молчит и испепеляет меня взглядом. Я задыхаюсь от ярости.

Затем он резко прыгает в воду, исчезая на глубине.

Вот и всё.

Я падаю на землю и закрываю лицо руками. Одна слеза предательски катится по щеке. Я зажимаю рот, чтобы не выдать всхлипы.

Тело дрожит.

Проходит несколько минут, прежде чем мне удаётся взять себя в руки.

Я вытираю лицо и поднимаюсь на ноги. Плевать на его осуждение, плевать, что он скрылся! Я всё равно убью его…

Внезапно вода начинает мерцать.

– Прошу, не злись на Сахиила, Ария.

Мелодичный женский голос разносится вокруг, как музыка. Я вздрагиваю и нервно осматриваюсь, но никого нет.

– У него острая реакция на месть и ненависть, – продолжает голос.

– Марилла? – бормочу я.

Она смеётся звонко и мягко.

– Как ты догадалась?

Я мотаю головой, будто пытаясь избавиться от наваждения:

– Убирайтесь из моей головы, королева!

– Я и не влезаю.

– Тогда почему я слышу вас?!

– Потому что я говорю с тобой, – спокойно отвечает она.

– Если покажетесь – я выстрелю! Слышите?!

Она вновь смеётся. Я поднимаю лук, натягиваю тетиву и целюсь в воду. Сердце бешено стучит.

– Я так рада этой беседе, Ария. Я давно мечтала о ней.

– Отлично! – срываюсь я. – Тогда знайте: наш разговор окончен!

Я отступаю, не спуская глаз с воды. К моему удивлению, она молчит.

Когда я наконец ухожу достаточно далеко, выдыхаю и убираю лук. Морской ветер успокаивает, а вдали уже виднеется Башня лучников. Я радостно ускоряю шаг.

Что за безумный вечер? Со мной говорила сама королева Духов…

– Зови меня просто Марилла, Ария.

Я вздрагиваю от её голоса со стороны океана. Снова никого вокруг.

– Вы преследуете меня?! – вновь поднимаю лук.

– Не совсем, – слышится её мягкая усмешка. – А можно?

Я растерянно моргаю, но продолжаю идти, держа лук наготове.

– На самом деле, я рискую, находясь так близко к берегу, – говорит она.

– Охотники поймают вас. Вы сами загоняете себя в ловушку.

– Охотники, каратели, пролесы… Так много опасностей.

– Хватит! – рявкаю я, останавливаясь. – Я знаю, что это вы послали Сахиила втереться в доверие к нам с Рори. Вы оба лжёте! Ни одному вашему слову нельзя верить.

– А если я скажу, что просила его найти только тебя, а не Рори?

Я замираю, но быстро беру себя в руки.

– Всё равно. Вы использовали меня в своих целях.

– Сахиил не рассказывал тебе про охотников. Ты сама начала задавать вопросы. Ты сама хотела узнать правду.

– С меня довольно!

Я ускоряюсь и стараюсь уйти как можно дальше от берега. Но голос продолжает:

– В моём королевстве нет карателей. Это всё дела Тенгиза, отца Сахиила.

Голос становится тише. И всё же я слышу её слова:

– Ты правда веришь, что я убиваю людей, будучи наполовину человеком?

Я резко разворачиваюсь к океану:

– Не смейте сравнивать себя с человеком! Вам больше ста пятидесяти лет, вы правите морями! В вас нет ничего человеческого!

Она долго молчит. Потом тихо отвечает:

– В тебе говорит ненависть Линоса.

Я возмущённо выдыхаю:

– Вы ничего не знаете о моём отце! Ничего!

– Заблуждаешься. Я знаю больше, чем ты думаешь. Я была первой, кого он встретил из моего народа.

Я замираю, тупо глядя на воду.

– Всё верно, – продолжает она. – Мы встречались не один раз. Он хотел мира между нашими народами.

Гнев затмевает удивление.

– Врёте! Как же вы отчаялись, раз выдумываете такое про моего отца!

Я решительно ухожу. Но её слова всё же долетают до меня:

– Спроси у дяди и у отца, почему нигде не осталось портретов твоего деда.

Я останавливаюсь, бросаю последний взгляд на океан через плечо… затем отбрасываю сомнения и иду прочь.

Глава 6

Следующий день проходит словно в трансе. Я просыпаюсь рано, хотя ночью мне ещё предстоит дежурство в городе.

Я всё время в мыслях, не могу ни на чём сосредоточиться. Ем – и бездумно смотрю перед собой. Сижу на смене в подвале охотников – снова безжизненно залипаю в одну точку.

После смены пытаюсь отвлечься, лазая по деревьям, но мысли догоняют меня, не дают ни секунды отдыха.

Спроси у дяди и отца, почему нигде не осталось портретов твоего дедушки.

Что это, чёрт возьми, значит? Весь прошлый вечер кажется каким-то безумным сном. Сахиил, Марилла…

В обед я задумчиво жую кусок хлеба и безэмоционально смотрю в стену. Михей бросает на меня подозрительный взгляд.

– Нет аппетита? – осторожно спрашивает он.

Я перевожу на него рассеянный взгляд. Он старый. Достаточно старый, чтобы помнить дедушку. Наверняка он видел его живым.

– Я просто объелась, спасибо.

Михей обеспокоенно смотрит на меня. Может, не лучшая идея – спрашивать напрямую, но я устала искать обходные пути.

– Послушай… ты ведь знал моего дедушку?

Он озадаченно моргает. На его морщинистом лице мелькает странная эмоция, но он отворачивается и начинает раскладывать посуду.

– Конечно. Вообще-то, я был в его первом отряде… Я был лекарем.

– Серьёзно? Я не знала!

– Это было очень давно.

Михей оборачивается ко мне через плечо и вздыхает:

– Твой дедушка был целеустремлённым. Прирождённым лидером. Все его уважали. Помню, как всего через несколько лет после того, как мы освободили территорию от пролесов, он основал Анавиос. Тогда это было всего лишь небольшое убежище для тех, кто выжил. Но у него была мечта. Он сразу открыл Академии – использовал всё, что мог найти. А мы… мы были его ближайшими помощниками.

Я изумлённо смотрю на старика. Михей был в том самом отряде, который заложил основу города. Он столько лет работал у нас дома дворецким, а я узнаю об этом только сейчас!

– Ты ведь герой, – бормочу я. – Один из тех, благодаря кому у нас появилась возможность жить.

Михей тихо смеётся. Но мне совсем не смешно.

– Почему ни ты, ни отец никогда не рассказывали мне об этом? Ты заслуживаешь гораздо большего, чем мыть чужую посуду!

– Меня всё устраивает, деточка.

Это никак не укладывается в голове. В «Истории Анавиоса» не упомянуто ни одного имени. А отец говорил, что дедушка, автор этой книги, был тщеславным…

Неужели он просто присвоил всю славу себе?

Михей замечает моё недовольное выражение, тяжело вздыхает и садится напротив.

– Ария… Я – единственный, кто остался в живых из того отряда. И выжил я только благодаря твоему отцу.

Он протягивает дрожащую ладонь и накрывает мою.

– Пролесы отняли у меня сына. Но твой отец… стал мне как сын. А ты и Рори – внуки, которых у меня никогда не было.

Я слабо улыбаюсь. Михей давно стал частью семьи. Но, как и все в нашей семье, он что-то скрывает.

– Скажи мне, – тихо прошу я. – Почему нигде нет портретов дедушки?

Старик вздрагивает и тут же отдёргивает руку. Я удивлённо вскидываю брови.

Не может быть… Значит, Марилла действительно дала мне верный след.

От его реакции внутри разливается горькая обида. И это тот, который только что говорил, что мы для него семья…

– Я… – он заикается и долго не может подобрать слов. – Что… что ты имеешь в виду?

Зря я спросила. Он расскажет всё отцу. Отец заподозрит, что я что-то узнала.

– Просто мысль, – спокойно говорю. – Он столько всего сделал, а портретов нигде нет.

Я поднимаюсь, беру кружку и наливаю компот. Косо смотрю на Михея: он хмурится, уставившись в стол и обдумывая мой вопрос.

В этот момент в дом врывается Рори.

– Привет, – бросает он на ходу, стягивая ботинки.

– Я иду убираться! – Михей вскакивает и спешно уходит.

Мы с Рори переглядываемся. Когда Михей скрывается на лестнице, брат плюхается на стул и спрашивает:

– Что с ним?

– Без понятия.

Я сажусь рядом и делаю глоток компота. Теперь совсем нет настроения.

Что такого в портретах дедушки, чёрт возьми?

– Слушай… – медленно начинает Рори, рассеянно почесывая ухо. – Ты ведь не ходишь на рыбалку?

Я замираю. Кружка застывает в воздухе.

– Что?

– Тебе это не понравится, но Анна сегодня опять ко мне подходила. Она сказала, что хочет позвать тебя на рыбалку.

Я резко ставлю кружку на стол. Рори вздрагивает.

– Вот же… – начинаю я, но вовремя замолкаю.

Значит, она хочет войны. Думает, я не расскажу дяде, потому что тогда она раскроет Рори, что я охотница.

– Я ей сказал, что ты в жизни не пойдёшь на рыбалку, – продолжает он, всё ещё бросая испуганные взгляды на кружку. – Но она всё равно попросила передать.

В его глазах тревога – как и каждый день последние две недели. Он ничего не понимает и просто беспокоится за меня… Думает, я всё ещё страдаю из-за разбитого Сахиилом сердца.

При одном воспоминании о нём колет в груди. Я не страдаю из-за него. Я просто хочу его убить!

Неважно. Я не дам Анне рассказать брату, что я охотница. Надо действовать иначе.

– Почему ты до сих пор позволяешь ей с тобой говорить? – раздражённо спрашиваю я.

– Ария, она сама подходит! Что я могу сделать?

– Тебе нужно наконец дать ей отпор, Рори! Ты слишком мягкий. Из-за этого она думает, что ты не против её компании!

Рори сердито прищуривается.

– Откуда ты знаешь, что она так думает?

– Я… просто предположила.

– Ты что, разговаривала с ней про меня?

Я устало выдыхаю и тру переносицу. Рори хмурится всё сильнее.

– Можешь не отвечать, – сухо бросает он.

– Послушай…

– Не хочу.

Я возмущённо смотрю на него. Он перебил меня слишком резко. И снова:

– Ты считаешь, я не могу справиться с проблемами сам, да?

– Конечно, нет! Что за бред?

– Я не знаю, сколько раз мне нужно повторить: я. уже. не. маленький!

– Причём тут это?! – закатываю глаза я.

– Ты всё время всё решаешь за меня! Прямо как отец!

Это выбивает меня из колеи. Я застываю с открытым ртом. Рори смущённо отводит взгляд. Затем, когда его губа начинает дрожать, он резко вскакивает и убегает наверх.

Я рычу, хватаю кружку и со всей силы швыряю её в стену. Компот медленно стекает по стене.

Придя в себя, я громко ругаюсь и выбегаю из дома.

Глава 7

Дядя озабоченно поглядывает на меня. Я трясу ногой и кусаю губы, стараясь не обращать внимания на его беспокойство. Отбиваю его карту.

Уже несколько раундов мы просто молча играем. Кажется, дядя ждет, что я что-то скажу. В конце концов он не выдерживает:

– У меня есть идея! Как насчет того, чтобы пойти пострелять вместе?

Я удивленно поднимаю глаза.

– Ты серьёзно?

– Конечно! – он громко смеется и небрежно отбрасывает карты в сторону. – Думаю, нам не помешает немного размяться. Честно говоря, карты мне уже надоели.

– И мне! – радостно соглашаюсь.

Дядя правда предложил мне пострелять вместе? Отец никогда не хотел тренироваться со мной.

Давид улыбается и жестом зовет идти. Мы берем оружие и выходим.

Пока идём через город к лесу, проходящие люди кланяются ему. Немного неловко идти рядом с правителем. Но именно поэтому мы и придумали карты: возможность спокойно общаться, не привлекая лишнего внимания.

Хотя какая, в сущности, разница? Я ведь его племянница.

Город остается позади, шум голосов стихает. Его сменяет пение птиц и легкий ветер, приятно обдувающий кожу. Взгляд цепляется за океан, и я сразу вспоминаю вчерашний вечер.

Улыбка исчезает.

Я вздыхаю и решаюсь спросить:

– Как умер дедушка?

Дядя удивленно смотрит на меня.

Отец говорил, что его убили пролесы. То же самое он рассказывал о смерти мамы. И солгал.

– Его убили Духи, – наконец признается Давид.

Почему-то я выдыхаю с облегчением. Хочется обнять его – я так благодарна, что он говорит честно.

Мы выходим в чащу. На ветках здесь и там висят белые тряпочки – видно, кто-то уже тренировался до нас.

– Извини, что поле не профессиональное, – улыбается дядя. – Не могу позволить себе тренироваться в городе. А то вдруг кто-то увидит, как ты уделываешь меня.

Он подталкивает меня бедром, и я смеюсь. От своего искреннего смеха даже теряюсь – я отвыкла от него.

Мы достаем луки и выбираем мишени. Давид стреляет первым. Его стрела легко пронзает одну из тряпок на верхних ветках.

– Дедушку убили каратели? – уточняю я.

– Да, – кивает он.

Он выпускает еще одну стрелу, снова точно попадая в цель. Похоже, он стреляет без особого интереса: держит лук небрежно и наблюдает за выстрелами с безразличием. Древесина лука потускнела, как у Рори.

Дядя смотрит на меня и кивает. Я натягиваю тетиву и выпускаю стрелу почти без прицеливания. Мишени слишком легкие, но внутри все равно вспыхивает радость: как непривычно тренироваться просто ради удовольствия.

Тем более, с кем-то из семьи.

– Знаешь, – вдруг говорю я. – Мне известно, что Гнев Духов – это чушь.

Я не вижу лица дяди и, если честно, не хочу. Отпускаю тетиву, и стрела вонзается в очередную мишень.

– Кто тебе это рассказал? – голос дяди звучит ровно.

Я оборачиваюсь. Он спокойно улыбается, встретившись со мной взглядом.

– Ты не отрицаешь, – замечаю я.

– Я не твой отец, чтобы всё отрицать, – усмехается он.

Я жду продолжения, но он молчит. Потом внезапно спрашивает:

– Знаешь, как папа учил нас с Линосом стрелять?

Неожиданно он достает из кармана зеленое яблоко, жестом показывает мне прицелиться, а потом резко подбрасывает фрукт в воздух.

Через секунду моя стрела пронзает яблоко.

– Восхитительно! – восклицает дядя. – Я потратил годы, чтобы научиться стрелять так метко, как ты.

Он достает ещё одно яблоко и протягивает мне. Я бросаю его. Дядя попадает, но не так быстро, как я.

– Да, – задумчиво говорит он. – Твой отец тоже попадал всего через несколько попыток. Всегда быстрее, всегда точнее.

Я бросаю на него косой взгляд. Он погружается в воспоминания. По мрачной тени на лице понятно: они не особо радостные.

Мне приходит в голову идея. Я поднимаю с земли яблоко, достаю из него стрелу и ставлю фрукт себе на голову.

– А так дедушка учил вас стрелять? – поддразниваю я.

Дядя смеётся – заразительно и искренне. Я не удерживаюсь и улыбаюсь в ответ.

– Нет, – отвечает он, поднимая лук.

Он прицеливается и попадает точно в цель.

– В яблочко, – шучу я, когда фрукт падает с головы.

– Ты даже не дрогнула, – удивляется он.

Я только хмыкаю.

Почему-то вспоминаются посиделки на день рождения Рори. Тогда дядя говорил, что никогда не хотел быть лучником. Я равняюсь с ним и спрашиваю:

– Почему дедушка не разрешил тебе стать разведчиком?

Давид распахивает глаза. По-настоящему удивленно – не так, как обычно.

– Ты говорил об этом на дне рождения Рори, – напоминаю я. – Может, это личное. Мне просто любопытно. Ведь разведчики – не самое опасное звание, разве нет?

Он невесело ухмыляется.

– Ты, как и Линос, недооцениваешь их.

– Нет-нет, я…

– Всё в порядке, Ария. Я понимаю, что ты имеешь в виду. В тот день я сравнивал себя с Рори… с тем, что его отец, как и мой, не позволил осуществить мечту. Но я немного лукавил.

– В каком смысле? – хмурюсь я.

– Понимаешь… – Давид тяжело вздыхает. – Есть огромная разница между нами. Линос запрещает Рори стать ученым, потому что боится за его жизнь. А папа… папа просто хотел, чтобы мы все шли по его стопам. Вот и всё.

Я молча киваю. Давид явно не хочет углубляться в эти истории. Его лицо кривится, как у отца, когда я упоминаю дедушку.

– Это ваш папа, – спрашиваю я, чтобы сменить тему, – придумал историю о том, что Дух Океана наслала на людей пролесов? Из-за погибшего возлюбленного.

Дядя недовольно хмурится. Как будто сама мысль о том, что дедушка мог распускать такие слухи, возмущает его. Мне становится неловко. Но спустя несколько секунд он отвечает:

– Мы не знаем, кто это придумал. Но это был не он.

– Люди обвиняют Духов во всём. А ведь та женщина не разрушала деревни цунами. Её отравили, и она превратилась в первородного.

Давид озадаченно смотрит на меня. Что-то в его взгляде заставляет меня пожалеть о сказанном. Неужели он не знал, что первородные – это бывшие Духи?

Он скрывает растерянность и спокойно спрашивает:

– Это тебе тоже старушка рассказала?

– Да, – вру я.

Он кивает, но в глазах остается сомнение. Кажется, он мне не верит.

Кто тянул меня за язык?! Я была уверена, что он знает эту часть истории.

Вдруг дядя кладёт руку мне на плечо и заглядывает в глаза.

– Хочу рассказать тебе кое-что важное. Твой дедушка иногда сотрудничал с Духами.

Я ошарашенно открываю рот.

– Да, – продолжает Давид. – В самом начале, когда он только расчистил территорию от монстров. Многие Духи Океана десятилетиями не появлялись здесь. Мы думали, они бросили людей, но, видимо, они боялись яда первородного. Папа нашёл тех, кто согласился помочь. Они лечили раненых, а взамен собирали растения и пользовались нашими лабораториями.

Еще лет пятьдесят назад в Анавиосе были Духи? Это невозможно! Дядя чуть сильнее сжимает мне плечо, заставляя встретиться взглядом.

– А потом появился слух, – мрачно продолжает он. – Что Духи виноваты в появлении пролесов. После этого они перестали помогать. Тогда же появились каратели. «Гнев духов» оказался реальным, но совсем не в том смысле, как думали люди. Каратели убивали всех, кто когда-то работал с папой. Они считали эту землю проклятой. Теперь я понимаю, почему…

Давид тяжело вздыхает и отходит. Я потрясённо смотрю вниз.

Вот почему нигде не написано, что Михей был в первых отрядах дедушки. Иначе бы каратели нашли его.

– После того как папу убили, – продолжает он, – нужен был кто-то, кто займёт его место. Папа готовил Линоса, но тот отказался. Считал себя виноватым в его смерти.

– Но ведь это не он распустил слух, – хмурюсь я.

– Линос упрямый, как осёл, – горько усмехается Давид. – Ему ничего не докажешь. В ту ночь они с папой поссорились. Кажется… Линос ударил его. Потом сбежал, и в тот же вечер пришли каратели.

Я обхватываю себя руками. По коже бегут мурашки. Сколько ещё мне предстоит узнать о своей семье?

– Но это не конец, Ария. Война всё ещё продолжается.

– И мы победим, – уверенно говорю я.

Дядя расплывается в гордой улыбке.

***

После тренировки я провожаю его до особняка. На прощание он целует меня в щёку и растрепывает волосы. Когда дверь закрывается, я остаюсь стоять.

Спроси у дяди и отца, почему нигде не осталось портретов твоего дедушки.

Если я спрошу у Давида, он ответит честно. Но я больше не буду играть по правилам Духов. Мне не нужны их игры.

Я должна доверять своей семье.

Решительно отворачиваюсь и иду к дому. Но через несколько шагов я останавливаюсь. Вспоминаю реакцию Михея. Он, наверное, уже рассказал отцу о моём вопросе.

– Чёрт, – вырывается у меня.

Отец наверняка устроит мне допрос.

Раздражённо тру переносицу. Придётся всё-таки задать вопрос дяде первой, чтобы быть готовой.

Чёртова Марилла. Не нужно было мне её слушать.

Возвращаюсь к особняку. Дворецкий впускает меня, и я поднимаюсь на второй этаж, к кабинету дяди.

Но, подходя к двери, слышу странный шум. Нахмурившись, ускоряюсь и врываюсь.

Дядя лежит на полу среди обломков стола.

А над ним нависает Дух Океана.

Мы застываем. Она смотрит на меня так же ошарашенно, как и я на неё.

У неё острые плавники вместо ушей, ярко-голубые глаза и длинные чёрные волосы. Почти вся бледная кожа, не закрытая панцирной бронёй, покрыта синей чешуёй. Она стоит в боевой стойке, с ледяными когтями на руках.

Это Дух из королевства Тенгиза.

Через секунду я выхожу из оцепенения.

Выхватываю лук, целюсь в голову и выпускаю стрелу.

Она уворачивается. Стрела пронзает её волосы и застревает в стене. На её лице – удивление. Она смотрит на меня и делает несколько жестов.

– Я не знаю ваш чёртов рыбий язык! – кричу я и выпускаю ещё одну стрелу.

Она снова уворачивается, но на этот раз я раню её по щеке. Она словно больше озадачена моим отказом общаться, чем боем.

Понимая, что я не остановлюсь, она вытягивает воду из склянки и создаёт водную петлю. Петля резко обвивает мою ногу и тянет вперёд.

Я падаю на спину. Дух бросается к дяде и замахивается когтями. Времени мало.

Я хватаю нож с пояса и с размаху бросаю. Лезвие вонзается в её ногу. Она шипит от боли.

Пользуясь моментом, я вскакиваю и стреляю. Стрела почти достигает головы, но она сбивает её когтями. Некоторые ломаются, но она тут же создаёт новые магией.

Чёрт! Достаю кинжал, готовлюсь к ближнему бою. Надо обойти её сзади. Она следит за мной, её рука тянется к склянке.

Я делаю ложный выпад влево, и она выпускает ледяные дротики. Я резко ухожу направо, обхожу её и прижимаю лезвие к горлу.

К моему удивлению, карательница вскидывает руки и кричит:

– Нет!

В этот момент в комнату врывается дворецкий. Я отвлекаюсь.

Дух отталкивает меня и подбегает к окну. Там она бросает мне последний странный взгляд – и исчезает.

Несколько секунд уходит на то, чтобы восстановить бешеное дыхание.

Дворецкий подбегает к дяде и трясёт его за плечи. Я быстро опускаюсь рядом.

Наконец, он медленно приходит в себя. Его взгляд фокусируется, и он тянет ко мне руку. Я крепко сжимаю её.

–Ария… – шепчет дядя. – Ты спасла мне жизнь.

Глава 8

Я не могу вернуться домой. Не после того, что произошло у дяди. И не сейчас, когда я всё ещё не знаю ответа на чёртов вопрос Мариллы.

До ночного дежурства осталось совсем немного времени: уже поздно, и вокруг сгущается темнота. Пока иду к Башне лучников, перед глазами всплывает лицо карательницы, которая чуть не убила дядю.

Я снова поколебалась. Лезвие было так близко к её шее. Я должна была вонзить его! Но не сделала этого.

Что со мной не так?

Внутри Академии необычно тихо и мрачно. Свечи в деревянных лампах на потолке потушены. Никого, кроме проверяющего пропуск у входа. Я подхожу к двери, ведущей на верхушку башни, затем оглядываюсь. Ни единой души. Достаю цепочку из-под одежды. Среди множества ключей есть один, не связанный с охотниками.

Я украла его у отца.

Закрыв за собой дверь, останавливаюсь перед факелом на стене. Достаю кресало и кремень, ударяю их друг о друга. Связка соломы, пропитанная смолой, тут же вспыхивает.

Снимаю факел с держателя и поднимаюсь по бесконечным ступеням. Без света здесь легко сорваться.

Перед дверью на балкон оставляю факел в другом держателе: мне не нужно привлекать внимание. Не хочу потерять единственное место, где ощущаю хоть какое-то спокойствие.

Меня сразу обдаёт резкий северный ветер. Обхватываю себя руками, закрываю за собой дверь и облокачиваюсь на перила.

Вид с Башни каждый раз завораживает. В последнее время я поднимаюсь сюда слишком часто. Необъятные просторы заставляют забыть обо всём. А именно это мне и нужно.

Я зачарованно вглядываюсь в горы на севере и в бескрайние леса. Океан в темноте кажется зловещим. Смотря на него с высоты, я чувствую себя такой крошечной и беззащитной.

Может ли человеческая жизнь сравниться с чем-то настолько громадным?

Звёзды отражаются в воде, небо сливается с её чёрной гладью. Всё впереди кажется бездонной чёрной дырой. Луна почти полная. Её отражение дрожит на поверхности.

Я вздыхаю и закрываю лицо руками.

Всего шесть дней до полнолуния. Давид говорит, что жертвы бывают всегда, несмотря на все ловушки и усилия.

Как нам победить тех, кто настолько сильнее нас?

Я не смогла справиться даже с одной карательницей. Что мне делать с целой армией?!

Пытаюсь успокоить себя: Давид знает, что делает. Он и отец пережили множество полнолуний.

Но теперь всё изменилось. Сын Тенгиза ненавидит меня, а королева Духов пытается посеять сомнения в моей душе… Я не знаю, чего от них ждать.

Отбрасываю эти мысли и вытаскиваю из стены кирпич. Внутри – тайник, где я спрятала увеличительное стекло. Беру его и внимательно осматриваю лес и воду.

Мой взгляд упирается в огромную стену, отделяющую нас от Заокеанья. Интересно, что там сейчас? Больше ста лет никто не совался туда.

Неужели госпожа Витовских правда думает, что те, кто бросил нас здесь умирать, будут рады «нежданным гостям»?

Вдруг что-то привлекает внимание. Я опускаю стекло и прищуриваюсь. По берегу быстро идёт юноша с коричневой сумкой за плечами. И лохматыми светло-русыми волосами…

– Вы должно быть шутите, – шепчу я.

Подрываюсь и бегу вниз. Спускаюсь так быстро, что врезаюсь в стены. Когда выбегаю на поляну за городом, в лёгких почти не остаётся воздуха. Но я не останавливаюсь.

Рори идёт быстро, не оборачиваясь. Между нами остаётся всего несколько сотен метров.

– Остановись сейчас же! – кричу я.

Он вздрагивает, оборачивается и испуганно моргает. Я подбегаю и хватаю его за ухо.

– Куда это ты собрался?!

– Ай, Ария! Отпусти!

– Отвечай на вопрос!

Брат резко толкает меня, и мне приходится отпустить его.

– Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты так делаешь! – обиженно трет он ухо. – Ты обещала, что больше не будешь!

– А ты обещал мне, что не будешь ходить на север! Что ты здесь делаешь?!

Если бы он пошёл через лес, мог бы угодить в капканы для Духов. Да, мы специально делаем их не такими опасными, но всё равно!

Я готова лопнуть от ярости.

– Я просто гуляю, – бурчит Рори, отводя взгляд.

Я снова тянусь к его уху, но он уворачивается.

– Отстань, Ария!

– Ты идёшь домой. Сейчас же.

Мне удаётся схватить его за руку. Я тяну, но он упирается. Делаю глубокий вдох, сдерживаясь из последних сил.

Я не сплю, думаю о карателях, о Сахииле, о секретах отца, а теперь ещё и Рори…

Рывком поворачиваю его к себе и заставляю посмотреть мне в глаза.

– Ты встречаешься с ним? – мой голос едва слышен.

– Я…

– Ты идёшь к Сахиилу, да или нет?

– Да.

Рука сама замахивается, я едва успеваю остановиться. Ладонь застывает в нескольких миллиметрах от его лица. Я сжимаю её в кулак, но Рори всё понимает.

Повисает гнетущая тишина.

– Ты хотела ударить меня? – он смотрит на меня с ужасом.

– Ты не понимаешь, – меня начинает трясти. – Он убийца, Рори.

Он всё ещё смотрит на меня так, будто видит впервые. Я глубоко вдыхаю, пытаясь взять себя в руки. Я ничего не докажу. Это пустая трата сил.

– Я на дежурстве, – говорю жёстко. – Вы – несовершеннолетний житель, вышедший за пределы Анавиоса после наступления темноты. Вернитесь немедленно.

Рори лишь качает головой. Потом поправляет сумку на плече и идёт в сторону города, толкнув меня плечом.

– Если ты ещё раз встретишься с ним, – кричу ему вслед, – клянусь, я убью его.

Он останавливается, но не оборачивается.

– Оказывается, ты не так уж хороша в обещаниях, Ария.

И уходит.

Я прищуриваюсь. Жду, пока он не скроется за воротами города.

Кладу руку на мешочек с порошком из косточек винограда и бордовой помадой.

Может, я не всегда держу свои обещания. Но это… я выполню любой ценой.

***

Кажется, из моих ноздрей идёт дым. Мне никогда не удастся заставить Рори держаться подальше от Сахиила. Значит, остаётся только одно.

Он ждёт его сегодня. Он точно придёт.

И на этот раз я не дам ему уйти.

Наконец, показывается обрыв, и тишину ночного леса нарушает шум водопада. Я делаю глубокий вдох, прежде чем подойти ближе. Если хочу, чтобы всё получилось, нужно держать себя в руках.

Когда наконец удаётся совладать с бешенством и дрожью, я делаю шаг вперёд и смотрю вниз. Никого. Только мерцающая вода и таинственный водопад.

Сглатываю ком в горле.

– Сахиил, – зову я. – Это Ария.

Я уверена, он меня слышит. Рори должен был вызвать его. Значит, он неподалёку.

С трудом заставляю себя продолжить:

– Я… я пришла извиниться.

Лицо перекашивает от отвращения. Это ложь, и звучит она отвратительно. Я кусаю губу. Ну же, Ария!

– Я совершила ошибку, став охотницей. Я узнала кое-что, с чем больше не могу мириться.

Что-то в воде движется. Сердце бешено колотится. Держу на лице натянутое раскаяние.

Черная макушка появляется на поверхности. Сахиил выныривает и поднимает голову. Капли воды стекают с его волос, сверкая, как его глаза.

– Спасибо, что пришёл, – выдавливаю я. – Я боялась, ты не появишься.

Он не отводит от меня взгляда. Слова застревают в горле. Я не могу говорить, когда он так смотрит. Теперь, когда он здесь… я не уверена, что справлюсь.

К счастью, он отворачивается и выходит из воды. Я быстро набираю дыхание. Нужно действовать.

– Что ты узнала? – спрашивает Сахиил.

– Ты сам учил меня не говорить важные вещи у воды.

Он прищуривается. На нём чёрная броня, похожая на кожу и чешую. Закрывает всё, кроме головы, кистей рук и ступней.

Сахиил вскидывает руку, и волна поднимает его. Он тут же оказывается передо мной. Я ахаю и невольно отступаю.

Дура, держи себя в руках!

– Надеюсь, ты понимаешь, что тебе лучше не нападать, – говорит он спокойно.

– Я… понимаю.

Мы стоим близко. Но этого мало. Я собираюсь с духом, делаю шаг к нему. Голова кружится от страха. Он напрягается, но пока не обездвиживает меня.

Я поднимаю голову и встречаюсь с его глазами.

– Я так рада тебя видеть, – шепчу сбивчиво.

Он на секунду вскидывает брови. Я ещё сокращаю расстояние. Оно должно быть минимальным, чтобы успеть.

Сахиил напряжённо хмурится. Но я всё ещё могу двигаться.

– Мы слишком близко к воде, – вдруг говорит он. – Нужно уйти в лес.

Сейчас!

Я поднимаюсь на цыпочки и целую его. Его губы мокрые и мягкие. Отстраняюсь, облизывая свои. На языке остаётся солёный привкус.

Он ошеломлённо моргает.

Я отступаю на шаг. Яд подействует через минуту.

Мне нужно продержаться совсем немного. Интересно, что Сахиил сделает со мной? Я готова к ударам, к магии…

Но он делает то, чего я меньше всего жду.

Вдруг он хватает меня за талию и прижимает к себе, жадно приникая к губам. Поцелуй горячий, отчаянный. Я слишком растеряна, чтобы сопротивляться.

Хуже всего, тело невольно отзывается.

Я обвиваю его шею и поддаюсь ближе. Сердце вырывается из груди. Когда наши языки касаются, я окончательно теряю силы и растворяюсь в его объятиях.

И всё же разум возвращается. Он получит слишком много яда. Умрёт у меня на руках.

И я больше не могу убеждать себя, что он не достоин такой быстрой смерти.

Пытаюсь отстраниться, но он лишь целует меня настойчивее. Тогда я собираю все силы и резко отталкиваю его. Он растерянно моргает. Его губы опухли, а в глазах – знакомое томное выражение.

– Ты с ума сошёл?! – ору я. – Я думала, ты ненавидишь меня!

– Что? Я никогда не говорил этого.

– Ты не должен был меня целовать!

Его лицо меняется. Сахиил отпускает меня, отходит назад.

– Почему? – голос у него глухой.

Я хватаюсь за голову.

– Потому что в помаде был яд из косточек винограда! Я хотела, чтобы ты потерял сознание, и я взяла тебя в плен… А ты… Ты идиот!

Он молчит несколько секунд, а потом вдруг откидывает голову и громко смеётся.

– Лучше не целуй меня снова, – говорит Сахиил мягко.

Я смотрю в ужасе: яд уже действует. Чёрные линии расползаются по его коже, по шее и лицу. Глаза закатываются.

– А то я снова поддамся, – шепчет он.

Он пошатывается и падает в обрыв. Слышится всплеск. Сахиил медленно погружается и исчезает в воде.

Я делаю хриплый вдох, опускаясь на колени.

Кажется, я выполнила своё обещание.

Я убила его.

Но почему мне так больно?

Глава 9

Я убила Сахиила.

Дух, который предал меня и разбил мне сердце, наконец мёртв. Я лишила жизни одного из самых жестоких карателей. Того, кто магией крови заставил дядю убить своих же людей.

Того, кто целовал меня с такой жадностью…

Хватит!

Я не жалею.

Я сделала то, что должна была. Так, как могла. Сахиил доверился мне так же, как я когда-то доверилась ему. Теперь он заплатил за всё, что натворил.

Всю ночь я дежурю, сторожа город. В какой-то момент мечтаю, чтобы появился пролес – кто угодно, лишь бы отвлечься от терзающих мыслей.

Но ночь пугающе спокойна. Только невыносимая тишина, заставляющая снова и снова прокручивать всё произошедшее. Несколько других дозорных пытаются заговорить со мной, и мне так плохо, что я даже отвечаю.

Но их слова глушатся, звучат будто издалека. Всё, что я слышу, – это голос Сахиила:

Лучше не целуй меня снова.

Чувствую его губы. Мои будто всё ещё горят. Стоит дать слабину мыслям – и я снова там, перед ним, а он притягивает меня к себе… прежде чем замертво упасть в воду.

Наконец наступает рассвет. Другие лучники и бойцы приходят на смену.

Мне совсем не хочется возвращаться домой. Я не смогу встретиться с Рори, а сил на разговор с отцом точно нет.

Поэтому я сворачиваю в сторону опушки. Мне нужно движение. Прыгаю с ветки на ветку, как всегда, когда пытаюсь убежать от мыслей. Это ненадолго помогает.

В какой-то момент изнеможение и недосып берут своё. Спрыгиваю с дерева, чтобы передохнуть, и, прислонившись к стволу, засыпаю почти мгновенно – прямо на земле.

Мне снятся смутные, тревожные сны.

Где-то далеко звучит голос Мариллы: Спроси, почему нигде нет портретов твоего дедушки…

Перед глазами появляются голубые глаза Сахиила.

– Ты убила меня, – говорит он.

Эти слова словно иглы впиваются в кожу.

Он качается, его глаза чернеют, как и вся кожа. В следующее мгновение он тянет меня за собой в обрыв. Я погружаюсь в воду и не могу пошевелиться. Просто тону, не в силах спасти себя.

Сквозь толщу воды различаю женское лицо. Оно дрожит, неясное. Кажется, у неё короткие каштановые волосы и карие глаза. Она улыбается.

Это мама.

Женщина тянет ко мне руки, но я почти на глубине. Отчаянно пытаюсь всплыть, но руки и ноги не слушаются.

– Мама! – кричу я.

Крик тонет в волнах, кислорода больше нет. Когда снова поднимаю взгляд, лицо матери меняется. Я не могу различить черты. Только каштановые волосы становятся длинными чёрными прядями.

Я знаю – это не она. Не та женщина, что родила и растила меня.

И всё же я тянусь к ней. Она хватает меня и вытягивает из воды. Но прежде чем я подниму голову и разгляжу её, кто-то резко и больно перехватывает меня.

Слышатся пронзительные крики, и я просыпаюсь с судорожным вдохом.

Солнце уже высоко, пробивается сквозь ветви. Я морщусь от света и пытаюсь пошевелиться – спина ноет. Спать на земле, прислонившись к дереву, не лучшая идея.

Одежда и руки все в земле. Отряхиваюсь, медленно поднимаюсь и растягиваю онемевшие мышцы.

«Весёлая» ночка, нечего сказать.

Самое весёлое – сегодня выходной, а значит, Рори может быть дома. Про отца даже думать не хочется.

Нет. Я не вернусь – не сейчас.

Живот предательски урчит. Нужно придумать, где достать еду.

Пойти к дяде? Разве что пробраться так, чтобы он не заметил. Если встречусь с ним… Как я скажу ему, что сделала? Он сразу поймёт, что что-то не так. Я не смогу соврать.

Неважно, что я действовала без его разрешения и ведома. Вряд ли он бы разозлился. Но он знает, что значит жажда мести.

Я получила свою. Но вместе с ней забрала его.

Устало тру глаза. Я найду в себе силы встретиться со всеми: с дядей, отцом, Рори… Но не сегодня. Не сейчас.

Мне нужно место, не связанное с Духами, семьёй, охотниками…

И кажется, я знаю одно.

***

Это безумие. Осознаю это, когда дом Лиама показывается вдали. Не могу поверить, что снова поддалась очередной безумной идее из своей головы.

Надеюсь, его нет дома.

Во дворе меня встречают деревянные тренировочные манекены пролесов.

Останавливаюсь перед дверью, поднимаю дрожащую руку и стучу.

Один раз. Надеюсь, что даже если он дома, то не услышит, и я смогу уйти, сохранив лицо.

Но слышу быстрые шаги. Прикрываю глаза, тяжело вдыхаю. Натягиваю спокойную маску. Даже успеваю подготовить фразу, которую скажу Лиаму.

Но когда дверь открывается, я замираю и забываю все слова.

На пороге – та самая бритая девушка из зала бойцов.

– Ого! – Она удивлённо распахивает глаза, как и я.

Затем на её лице появляется широкая улыбка:

– Разноглазая грубиянка. Я тебя помню.

Я моргаю, не зная, что сказать. Забыла, как её зовут. Что-то на «М»?..

– Я Кира, – усмехается она.

Ах да. Почти угадала. Я протягиваю ей исцарапанную ладонь:

– Ария.

– Надо же, у неё есть имя, – насмешливо говорит она, но руку всё же жмёт. – Постой… мне кажется, я слышала про тебя…

Договорить она не успевает: за её спиной появляется Лиам.

– Ария? – он удивлённо вскидывает брови. – Ты всё-таки пришла!

Чувствую себя неловко. Они странно разглядывают меня. Я, наверное, выгляжу ужасно: взлохмаченная, уставшая, с землёй на одежде.

– Всё в порядке? – хмурится Лиам.

Как хочется ответить «нет» и расплакаться. Рассказать всё.

Но я не могу. Не сейчас, не здесь.

– Я, наверное, не вовремя, – бормочу. – Встретимся позже.

Разворачиваюсь, но Лиам хватает меня за плечо.

– Погоди! Пообедай с нами. Мы как раз садимся.

Живот предательски урчит, и я краснею. Встречаюсь взглядом с Кирой. Думаю, она не хочет, чтобы я оставалась. Но к моему удивлению, она дружелюбно подмигивает.

Слишком поздно отступать.

В ванной мою руки, осторожно смотрю на своё отражение.

Как Лиам вообще впустил меня? Мешки под глазами, бледное, грязное лицо, листья в волосах.

Просить ванну – уже слишком. Но я как могу умываюсь, убираю грязь водой из каменной чаши. Распутываю волосы пальцами и собираю их в хвост.

Вдруг стук в дверь. Лиам.

– Держи. – Он протягивает мне стопку одежды.

– Не стоит. Спасибо.

Хоть и ужасно хочется переодеться во что-то чистое…

– Я знаю, каково это – вернуться после тяжёлого задания, – вдруг говорит он. – Можешь принять ванну и надеть это.

Молчу несколько секунд, ошарашенная. Он прочитал мои мысли? Потом понимаю, как глупо выгляжу, хватаю одежду. Пытаюсь пошутить:

– Не боишься, что я забуду вернуть?

Как тот плащ, которым он накрыл меня возле океана будто вечность назад.

– Это вещи Киры, – смеётся Лиам.

Я тут же протягиваю их обратно:

– Не надо, спасибо!

– Да забей, – ухмыляется он. – Кира рассказала мне о вашем странном знакомстве. А я сказал, что ты колючая, но добрая.

Я закатываю глаза. Он фыркает.

– Ладно, поговорим за столом. Не спеши.

Лиам подмигивает и уходит. Я быстро принимаю ванну и переодеваюсь. Вещи Киры сидят почти идеально: белая рубашка, коричневые брюки. Мне неловко, но уже поздно что-то менять.

Спускаясь, слышу их смех. Они дурачатся и целуются. Я замираю, не зная, что делать, и просто наблюдаю.

Они кажутся нормальными. Настоящими. Никто из них не стал бы травить помаду, чтобы убить другого.

Когда их поцелуй становится страстнее, я неловко кашляю. Мне всё равно, что они целуются.

Но я не могу больше думать о губах Сахиила.

Они оборачиваются и улыбаются.

– Садись! – Лиам радостно машет рукой.

На столе картошка, овощи и… мясо. Я едва не пускаю слюни. Мясо дорогое – но бойцы зарабатывают больше всех званий.

Я пытаюсь есть медленно, но не могу сдержаться. Впиваюсь в еду, пока Кира и Лиам смеются надо мной.

– Простите, – краснею я.

– Расслабься, – смеётся Кира.

– Да, ты бы видела меня после экспедиций, – поддерживает Лиам.

– Он тогда как голодный зверь, – хихикает Кира, толкая его.

Я стараюсь усмехнуться, но они снова дурачатся друг с другом и не смотрят на меня. От скуки засматриваюсь на их прически: короткие ёжики выглядят почти одинаково, только волосы Лиама – рыжеватые.

Внезапно он обращается ко мне:

– Так что, сложное задание? Когда ты пришла, на тебе лица не было.

– Что-то вроде того, – отвечаю я, отводя взгляд.

– Ты ведь отчиталась в своей Академии? – непривычно нервно спрашивает боец. – Твой отец в прошлый раз доставал меня вопросами, где ты и что было на нашем задании.

Я закатываю глаза. Лиам пытается перевести всё в шутку, но, очевидно, он всё ещё напряжён:

– Я, конечно, не против поболтать с руководителем лучников…

– Точно, ты же его дочь, – встревает Кира. – И племянница правителя.

Киваю. Девушка странно рассматривает меня. Я жду, пока она спросит ещё что-нибудь, но та лишь продолжает блуждать по мне задумчивым взглядом.

– Ну-у, – пытаюсь перевести тему я, – как давно вы встречаетесь?

Это срабатывает: они тут же поворачиваются друг к другу влюблённо.

– Семнадцать дней! – одновременно восклицают они.

– Я без ума от неё, – широко улыбается Лиам. – Пока я был на экспедиции, так соскучился!

– И я!

Они целуются, и я сдерживаю вздох. И всё же стоит признать: это гораздо лучше, чем думать об охотниках и карателях.

И Сахииле.

– А ты, Ария? – неожиданно спрашивает Кира с улыбкой. – Ты сейчас ослеплена любовью?

– О-о, – не даёт мне ответить Лиам. – У Арии такая репутация… Все парни боятся, что она их убьёт.

Я вздрагиваю и замираю. Но Лиам продолжает невозмутимо улыбаться:

– Оторвёт им голову. Как самка богомола после спаривания. Богомола, не кузнечика. Я помню, – он подмигивает мне.

У меня бешено стучит сердце. С огромным трудом заставляю себя слабо улыбнуться. Кира смеётся и толкает меня в плечо:

– Ну и ну, это правда, Ария?

Они смотрят на меня в ожидании, с безмятежными улыбками. Я облизываю пересохшие губы и спокойно отвечаю:

– Недавно я убила того, кто просто поцеловал меня.

Повисает тишина.

Затем они переглядываются – и одновременно разражаются громким хохотом. Кира смахивает слезу:

– Просто пушка, Ария! Мы с тобой точно поладим!

– Пушка? – хмурюсь я.

Вдруг Лиам перестаёт смеяться и легонько толкает Киру под столом. Я подозрительно прищуриваюсь. Девушка откашливается и выпрямляется:

– Ох, точно. Я опять забыла. Это означает “круто” в том месте, откуда я.

Я вскидываю бровь в ожидании пояснений. Кира вздыхает:

– Я родилась на севере. Полтора месяца назад мы с родителями работали на ферме, когда на нас напали пролесы. Мне удалось сбежать, но они… – Она морщится и не договаривает. На глазах выступают слёзы. Лиам ласково обнимает её и прижимает к себе.

– Мне жаль, – отзываюсь я искренне.

Кира шмыгает носом, натягивает слабую улыбку:

– В лесу меня нашёл ваш отряд. Мне хотелось помогать другим, как это делают они, так что я осталась в Анавиосе и поступила на бойца. – Она целует Лиама в щёку. – И один боец стал любовью всей моей жизни.

Они снова погружаются в нежности. Я молчу и пользуюсь моментом, чтобы съесть ещё один кусок мяса. Когда они вновь обращают на меня внимание, я пытаюсь поддержать разговор:

– Поэтому ты выглядишь старше обычных студентов.

– Да, мне двадцать семь, – отзывается девушка.

Я не сдерживаю усмешку, и Лиам тут же вскидывает палец:

– Только без шуток про нашу разницу в возрасте. Встречаться с женщиной старше – лучшее, что могло со мной произойти!

На этот раз смеются все, даже я. Это даётся тяжело, но я позволяю себе отвлечься. Мне хорошо здесь, с ними. Они беззаботны, дружелюбны. Кажутся немного безумной парочкой, которой всё ни по чём.

Разве не идеально?

Я спрашиваю Киру, как ей живётся в Анавиосе, нравится ли ей здесь. Разговор идёт непринуждённо, спокойно, местами весело.

В какой-то момент я понимаю: я давно не была так расслаблена. Это кажется почти нереальным.

И когда я в очередной раз искренне смеюсь и подношу чашку чая к губам, раздаётся резкий, настойчивый стук. Вся расслабленность мгновенно испаряется.

Лиам открывает дверь.

За ней – реальность, от которой я пыталась сбежать.

На пороге стоит отец. По его разгневанному лицу ясно: пора возвращаться в ад, который я сама же и создала.