Виктория Пономарёва
Моя бесконечность. Сгорая дотла

Глава 1

– Сколько лет ты ходишь в этих тряпках?

Девушка, которая не могла пройти мимо меня, чтобы не унизить, брезгливо коснулась моего растянутого джемпера.

– Фу! Как ты может это трогать, Майя? – Настя, ещё одна моя одноклассница, скорчила своё лицо, будто перед ней был не человек, а бродячая собака.

В принципе, такой меня все и считали. Я уже привыкла к такому отношению и старалась не обращать на них внимания, но все эти люди каждый раз что-то ломали во мне, превращая из некогда скромной девушки в кого-то другого.

– Действительно, только руки марать! – Майя отряхнула свои ладони, словно от пыли.

– Шавка! – крикнула Настя.

– Отвали, а то укушу! – грубо рявкнула я на надоедливых одноклассниц.

Обе подружки стали удаляться, не переставая бросать в мою сторону слова унижения. Ловить на себе брезгливые взгляды стало для меня обычным делом, но я лишь проглатывала горькую обиду, понимая, что ничего не смогу изменить. Я могла только огрызаться в ответ, но пользы это никакой не приносило. Я была изгоем в школе и во всём городе.

– Сучки тупые, – лишь бросила я в сторону одноклассниц и направилась к выходу из школы в заброшенный дом, в котором я проводила много времени со своим единственным другом. Мы с ним просто болтали и мечтали о том, что когда-нибудь выберемся из этой гнилой дыры.

– Опять к тебе приставали, да? – спросил меня Андрей, едва я переступила разрушенный порог.

– А бывает иначе? Сегодня хоть без побоев обошлось.

– Тебе нужно обо всё рассказать матери.

– Андрей, ты дебил?! Какая мать? Она сто пудов уже в отключке валяется, натрахавшись с очередным алкашом!

– Заяц…

Он с сочувствием на меня посмотрел. Андрей часто так называл меня, сокращая мою фамилию – Зайцева.

– Дай закурить, – попросила я его.

Он нехотя протянул мне пачку сигарет, и я глубоко затянулась, сев на прогнивший подоконник. В этом доме давно никто не жил после того, как схоронили последнюю его владелицу – древнюю старуху, у которой, видимо, не было наследников. А если и были, то этот полусгнивший дом им был не нужен. И этот дом стал моим укрытием после уроков, так как я до последнего не хотела возвращаться домой, где меня ждала пьяная мать. Или не ждала вовсе.

Я ненавидела свою жизнь, как и всех, кто меня окружал. За исключением Андрея. Ему было семнадцать, и он был старше меня на год. Он уже заканчивал школу, а мне предстояло мучиться ещё один год в школе без него, и я совершенно не представляла, как буду справляться одна, без поддержки Андрея и его общения со мной, когда он уедет учиться в областной центр. Наш городок был небольшим. Я даже городом его не считала, а большой деревней, где все друг друга знали и сплетничали. Крысятник, одним словом, прогнивший, зарывшийся в коррупции и сплетнях.

– Прекрати так часто курить, – голосом, полным недовольства, попросил Андрей. – Это вредно для твоего здоровья, к тому же тебе всего шестнадцать.

– В мамочку захотел поиграть? – грустно усмехнулась я. – Ну, давай. Я жду нотаций. Будешь таким же козлом, как и вся школьная дрянь.

Сам Андрей не курил, но всегда доставал сигареты для меня. Не знаю, как у него это получалось, ведь ему самому не было восемнадцати.

– Кать, прекрати разговаривать, как быдло.

– Я не как. Я такая и есть. И вообще, почему ты вдруг решил именно сегодня наставить меня на путь истинный?

– Просто… – Андрей вдруг покраснел и замялся.

– Просто всё у него, – проворчала я и бросила окурок к его ногам, потушив тлеющий огонёк вдребезги убитым кроссовком. – Я домой.

Мне совершенно туда не хотелось, но настроение скатилось ниже некуда, и всё, о чём я сейчас мечтала – зарыться в одеяло и поплакать.

***

Дома, как всегда, меня ждала спящая, пьяная в стельку мать и запах перегара. Как я это ненавидела. Именно из-за такой матери, как у меня, я подвергалась издёвкам в школе. Меня не любили из-за неё. Именно она стала причиной моих страданий.

– Хорошо, хоть левых мужиков нет, – с облегчением произнесла я и закрыла дверь на невнущающий доверия замок, и, не снимая обуви, отправилась в нашу комнату.

Наша квартира, то есть общага, находилась в старом двухэтажном бараке. Абсолютно никакого ремонта, старая мебель, которую я называла «рухлядью», окна с огромными щелями, которые зимой приходилось затыкать тряпками, чтобы совсем не замёрзнуть, и покрытый плесенью санузел. Мы жили с мамой вдвоём. У нас больше никого не было, и мама мало по малу воспитывала меня, как могла. Она не всегда находилась в таком состоянии, как сейчас. Когда она не пила, то работала уборщицей во многих организациях нашего города, чтобы побольше заработать. И мне нравилось то короткое время, когда она выходила из «загула». В такие, не часто случавшиеся мгновения, мы с ней часто разговаривали по вечерам, я делилась с ней, что чувствую себя изгоем в школе, да и вообще – везде. Она тихо плакала вместе со мной и просила прощения за то, что стала этому виной и никак не может повлиять на родителей моих обидчиков – мы были слишком никчемны для них.

Я бы не сказала, что сильно люблю её – нет. Я ненавидела её, когда она находилась в том состоянии, как сейчас, и когда устраивала из нашей небольшой комнаты притон алкашей. Но в остальные моменты я её любила. По-своему, но любила. Ведь она была моей мамой.

Скинув одежду, я наспех приняла душ, куда, как обычно, была большая очередь, а затем села за домашку. Училась я, кстати, неплохо. Это было важным для меня, так как я хотела поступить в институт на бесплатную форму обучения. Это было моим единственным способом вырваться в нормальную жизнь, ведь платить за меня мама не потянет, а для меня высшее образование было очень важным.

И только после этого я закуталась в одеяло на своей кровати и, давая волю слезам, заплакала, глядя на пьяную, спящую на диване мать. Я просто не могла показывать свою обиду на людях, не имела на это права. Потому что заклюют ещё сильнее. А мне и так было достаточно издевательств.

***

Утром я, как всегда, встала рано, чтобы успеть перед началом занятий встретиться с Андреем и наполнить свои лёгкие никотином. Наспех умывшись и собрав свои длинные волосы в небрежный хвост, я достала из косметички почти закончившуюся тоналку, чтобы хоть немного замазать свои ненавистные веснушки на носу, и убежала из дома, пока мама ещё спала.

Наше с Андреем место встречи всегда хмуро встречало нас, но в пасмурные дни – а в апреле их было немало – особенно нерадиво.

– Привет, Катюх! – Встретил меня Андрей, пришедший в этот дом первым.

– Привет.

Он небрежно поцеловал меня в щёку и протянул знакомую пачку сигарет. Я с наслаждение затянулась, выпуская наружу густые клубы дыма.

– Как же хочется свалить отсюда, ты даже не представляешь, как, – грустно протянула я, вспоминая, что за всю ночь мама так и не проснулась.

– Потерпи немного. Ещё годок. Не определилась, куда будешь поступать?

– Да куда меня возьмут? Не факт, что я смогу удачно сдать экзамены, чтобы поступить на бюджет. Кто меня возьмёт такую? – я горько усмехнулась, пытаясь подавить чувство жалости к себе.

– Какую? – удивился Андрей. – Ты умная девочка…

– И всё, – перебила я его. – Больше никакими хорошими качествами я не обладаю. Жить мне всё равно будет негде, и не на что.

– Тебе предоставят общежитие и стипендию.

– Я всю ночь думала об этом. Общежитие предоставят, но стипендии мне не хватит, даже если я буду питаться одним хлебом.

– А ты пессимистка, – улыбнулся Андрей. – Заяц, я ж переживаю за тебя, как ты тут без меня будешь справляться?

– Скоро урок начнётся. Идём.

Я перевела тему, так как и думать боялась о том, как мне придётся жить и справляться со всем этим дерьмом без моего лучшего друга. А обсуждая это с Андреем, боялась, что и вовсе впаду в панику.

Как только мы вошли с ним в школу, я набрала побольше воздуха в лёгкие, приготовившись к очередной атаке. И она не заставила себя ждать.

– Андрей, ты точно не ошибся с подругой?

Настя. Дерьмо из неё так и лилось через край. Даже не знаю, как в такой хрупкой девушке смогло уместиться столько гадостей.

– Насть, отвали, а? Достала, – закатил глаза Андрей.

Блондинка закусила пухлую губу и окинула моего друга с ног до головы голодным взглядом:

– Могу заменить её. На меня хоть смотреть приятнее будет, не то, что на эту нищенку.

Что могу сказать? Андрей – достаточно привлекательный парень: с густыми непослушными волосами, которые он не умел укладывать, но это и придавало ему некий шарм. Высокий, стройный, с очаровательной улыбкой и светящимися глазами… Многие девушки в нашей школе смотрели на него, облизываясь, но он, почему-то не обращал на них никого внимания. Странный. Мог бы встречаться с какой-нибудь красавицей. Но дружба со мной привлекала его больше, чем кто-либо.

– Мне не нужна рядом кукла вместо живого человека, – с ехидной ухмылкой ответил он Насте, и та, поправив свои идеально гладкие волосы, обиженно заморгала:

– Да пошёл ты! Уж лучше кукла, чем пугало.

– Для меня пугало – это ты, – нисколько не смущаясь, ответил ей Андрей.

Я прыснула со смеху, а мой друг в ту же секунду схлопотал пощёчину.

– Мда, сама нарвалась, сама обиделась, а я остался во всём виноват, – он усмехнулся и проводил взглядом удаляющуюся Настю.

– Больно? – сочувственно спросила я его.

– Главное, что всю её злобу я переманил на себя, а на тебя у неё уже не осталось сил, – сказал он, потирая свою щёку.

– Рыцарь, блин.

Я старалась не показывать свою радость из-за того, что Андрей вступился за меня, но мне было приятно.

***

Во время большой перемены мы с Андреем сидели в столовой за одним столом. Мы с ним были буквально «не разлей вода», как говорят в народе, и я была бесконечно благодарна своему другу, что он не стесняется нашей дружбы, а наоборот, будто гордился этим, и я не понимала, почему, но очень ценила это.

– Странно, что эти дуры почти не цепляют меня сегодня, – сказала я, провожая взглядом Настю и Майю, когда они прошли мимо. – Хотя ещё полдня впереди. Может, им надоело, и они успокоились?

– Угу, – жуя, кивнул Андрей. – Или это затифье певед бувей. – Он смешно прошепилявил, уминая макароны с котлетами.

– Сильная, значит, грядёт буря, – со смехом заметила я.

И тут случайно мой взгляд упал на дверь столовой, заметив, как в помещение вошёл он – объект моего обожания и страданий. Андрей проследил за мной взглядом и театрально закатил глаза:

– Земля теряет Катю. Приём.

– Да тише ты! – шикнула я.

– Да что ты всё думаешь о нём? Ты только посмотри на него.

И я посмотрела. Тим – самый красивый парень в нашей школе, и, естественно, он встречался с самой красивой девушкой – Майей. У неё были каштанового цвета волосы, которые струились аккуратными локонами чуть ниже плеч, и завораживающие зелёные глаза. В отличие от своей подруги Насти, Майя использовала косметику в малых количествах, и это её только красило. Ко всему этому девушка очень любила различного рода украшения – их на ней всегда было в избытке: браслеты, кольца, серьги… Но никогда она не выглядела с ними глупо и не напоминала безвкусную цыганку. Майя умела их правильно сочетать, отчего всегда выглядела стильно. Куда уж мне с моими шансами….

Она с Тимом встретилась неподалёку от нашего с Андреем стола, и они страстно поцеловались. Тим, не стесняясь, сжимал Майю за задницу, а та только была рада. Я знала, что он был моей недосягаемой мечтой, но всё равно продолжала пялиться на него и краснеть.

– Пошли отсюда, – вдруг Андрей потянул меня за руку.

– Почему? – воспротивилась я.

– Вот поэтому, – Андрей мягко вытер большим пальцем слезу, которая скатилась по моей щеке. – Они специально это делают.

– Делают что? – не поняла я его слов.

– Всё. На твоих глазах. Вот она – буря…

Глава 2

– Ну ты чего? – непривычно нежно спросил меня Андрей, когда мы сидели на скамейке возле школы после того, как друг насильно вывел меня из столовой. Из моих глаз, не переставая, текли слёзы, и Андрей в знак поддержки обнял меня. – Заяц, – он поднял моё лицо за подбородок и внимательно заглянул мне в глаза. – Тим тебе не пара. Он один из тех, кто падок на кукол вроде Майи и Насти.

– Я хочу быть такой же, как они! – в отчаянии крикнула я. – Хочу быть красивой, стильной, популярной, и чтобы на меня он тоже обращал внимание.

– Дура ты, Катька, – Андрей отстранился от меня. – Не понимаешь, что в тебе есть самое ценное качество – человечность. А в этих девушках его нет. И, поверь мне, это их не красит, по крайне мере, в моих глазах. И тебе совсем необязательно меняться.

– Почему ты так думаешь? – всхлипнула я.

– Потому что я вижу: тебе не нужны косметика, пластика, ботокс и всё остальное. Ты и без этого очень красивая девушка. К тому же у тебя большое и доброе сердце, хоть ты и пытаешься это скрыть. Своими выходками Настя с Майей искореняют в тебе свет и доброту. Ты тускнеешь, потому что близко к сердцу воспринимаешь их слова.

– Ты говоришь так, чтобы меня успокоить, – не поверила я своему другу. – Я вовсе не красивая. Я – замарашка в поношенной одежде. Ничтожество. Никто.

Я действительно так думала. Ведь все вокруг говорили мне об этом. Так было всегда, и я даже не помню, чтобы было иначе. Я была изгоем в школе, в классе. Издёвки и унижения преследовали меня повсюду. Даже учителя, прекрасно видя, как ужасно себя ведут мои одноклассники, закрывали на это глаза, потому что боялись их влиятельных родителей. Пару лет назад я пыталась обратиться к ним за помощью, умоляла, просила наказать моих обидчиков. А сейчас… Сейчас я никому ничего не рассказываю, кроме Андрея. Потому что только он меня понимает, защищает и всегда принимает мою сторону. Он не боится чужого мнения касательно нашей с ним дружбы. Он просто всегда радом.

– Неправда, – запротестовал он в ответ. – Между прочим, у тебя очень красивые голубые глаза. Словно бездонное небо. И губы… и лицо с твоими причудливыми веснушками. А твои волосы мне особенно нравятся.

Он протянул руку и обхватил ладонью мой небрежный хвост, провёл кончиками пальцев по всей его длине, а затем нехотя отпустил его, тяжело вздохнув. На секунду мне показалось, что он хочет что-то мне сказать, но промолчал. Я не стала с ним спорить. Пусть даже если он и лукавит, говоря мне все эти слова, всё равно приятно. Ведь больше никто никогда не говорил мне комплиментов, даже лживых и неискренних. А слова Андрея грели душу.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что они всё делают специально? – вспомнила я его слова, сказанные в столовой.

Андрей глубоко вздохнул и запустил в свои густые волосы обе руки:

– Кать, все в курсе, что ты по уши встрескалась в Тима. Вот и они с Майей и сосутся при тебе специально, напоказ, чтоб в очередной раз тебя помучить.

Моё сердце ушло в пятки, а в душе что-то перевернулось от страха.

– Как это… все в курсе? – не своим голосом спросила я.

– А ты думаешь, что со стороны не видно, как ты пялишься на него постоянно? Ты его буквально съедаешь взглядом.

Я вжала голову в плечи в тщетной попытке спрятаться ото всего мира. Если все на самом деле знают о моих чувствах к Тиму, то это действительно стыдно. Получается, что и Тим знает об этом. Какой позор. Мне вдруг захотелось исчезнуть, чтобы не видеть никого, не встречаться с насмешливыми взглядами, скрыться от унижения. Я думала, что моей самооценке падать больше некуда, но, как оказалось, есть. И я буквально ощущала, как превращаюсь в песчинку.

– Господи, какой позор, – я схватилась за голову. – Андрей, дай мне яду.

– Прекрати, Кать, – посмеялся он. – Поверь, что однажды ты встретишь достойного парня, который будет любить тебя. А Тим… Тим тебя недостоин.

– Ты шутишь?! Это я его недостойна. Где он, и где я…

Я понуро опустила голову. Тим был моей недосягаемой мечтой. Я влюблена в него с седьмого класса, а он всё это время меня не замечал. У него были идеальные черты лица: курносый нос, пухлы губы, которые часто расплывались в ослепительной улыбке, русые волосы, которые он всегда укладывал назад и всегда смеющиеся серо-зелёные глаза. Он всегда смешно шутил и являлся заводилой в нашем классе. Его даже прозвали Шутом. Он всегда стильно одевался, носил кожаные браслеты на загорелых руках, так как два раза в год отдыхал на море за границей. И вообще был моим идеалом. А теперь мне стыдно будет даже смотреть на него. И я ни разу не была на море…

Я заплакала. Я больше не могла строить из себя железобетонную статую, которой на всё наплевать. Я устала. Устала от своей никчемной жизни, от насмешек. От того, что у меня не было денег на красивую одежду и причёску. Мне хотелось жить как все. Спешить домой к вкусному ужину, где будут ждать нормальные родители с улыбкой и любовью. Быть популярной девушкой в школе, чтобы на меня засматривались парни… Но этому никогда не бывать. Я никогда не стану такой, как все.

– Ну хватит, Кать, – похлопал меня Андрей по плечу, когда прозвенел звонок на урок. Он задумчиво посмотрел на здание школы и вдруг предложил: – Не хочешь прогулять оставшиеся уроки?

– Ты спятил?! – не поверила я его словам.

Андрей шёл на золотую медаль. Она была ему очень нужна, ведь он хотел поступить в медицинский институт на бюджет, а тут вдруг предлагает прогулять уроки.

– Один раз можно, – хитро улыбнулся он.

– У тебя же экзамены на носу!

– Пофиг. Идём.

Андрей взял меня за руку и потащил прочь со школьного двора, расталкивая всех учеников, которые рьяно пытались пробраться наоборот внутрь, отдохнув на зелёной лужайке после большой перемены.

– Куда мы идём? – спросила я его, как только мы покинули территорию школы.

– Гулять, – просто ответил он.

***

– Сто лет на качелях не качалась! – я восторженно визжала, пока Андрей всё сильнее раскачивал меня, и я словно парила в воздухе, то приближаясь к пушистым облакам, то отдаляясь от них.

Наш городской парк был достопримечательностью города. Летом здесь было здорово: куча бесплатных аттракционов, палатки, где продавалось вкусное мороженое, сладкая вата, напитки и много всего вкусного. Здесь можно было покататься на лошади, покормить рыбок в небольшом пруду и послушать песнопения птиц, скрывшихся от людских глаз в кронах берёз и тополей. В самом центре парка находился огромный музыкальный фонтан, который по вечерам устраивал целое световое шоу, а его струи, выпущенные из многочисленных отверстий, устремлялись в самое небо.

Сейчас был только полдень. Почти всё население пребывало на своих рабочих местах, в школах и детских садах, поэтому парк не был наполнен людской суетой и почти полностью принадлежал нам с Андреем. Я от души насмеялась, мой друг угостил меня мороженым, и спустя несколько часов мы разошлись по домам.

– Спасибо тебе, Андрей, ты устроил мне сегодня настоящий праздник, – я поцеловала его в щёку, когда он проводил меня до дома. – Ты настоящий друг!

– Да. Друг, – задумчиво ответил он. – А ты замечательная подруга.

Он с братской нежностью поцеловал меня в макушку, а я мысленно поблагодарила Бога за то, что он подарил мне Андрея. Даже не знаю, чем я заслужила дружбу с ним.

Глава 3

Две недели спустя

Я медленно шла по немноголюдной улице и разговаривала с Андреем по телефону.

– Кать, майские праздники же, – виновато говорил он. – К нам куча родственников приехала, я не могу. Прости.

Я решила его позвать погулять вместе, так как в школе наступили длительные выходные, и мне было скучно проводить время в одиночестве. Отовсюду пахло кострами и шашлыком – мир, труд, май, как говорится. В этот праздник я ощущала себя ещё больше одинокой – в каждом дворе собирались семьи, ели шашлык и весело общались между собой. Мне же всё это было чуждо. Родственников у нас с мамой не было, да и купить даже несколько кусков мяса, чтобы пожарить его на природе, мы не могли себе позволить – тех грошей, что зарабатывала мама, едва ли хватало на коммунальные платежи и на хлеб с молоком. А я мечтала хотя бы раз по-настоящему ощутить атмосферу майских праздников, не заглядывая в чужие дворы и не давясь слюной от аппетитных ароматов.

Андрей никогда не приглашал меня к себе, и я за это на него совсем не обижалась: его мама относилась очень враждебно к нашей с ним дружбе, всячески пытаясь разлучить нас и навязать своему сыну «более подходящую партию». Ей было невдомёк, что между мной и Андреем существует просто дружба, и жениться мы не собирались, и каждый раз негодовала, когда видела нас вместе. И Андрею нередко от неё влетало за это.

Семья Логиновых не относилась к богачам в нашем городе, в отличие от семей Тима, Насти и Майи. Отец Андрея работал участковым, а мать – воспитателем в детском саду. Обычная среднестатистическая семья. Но даже они воспринимали меня отбросом общества, пытаясь всеми способами разрушить нашу дружбу.

– Я всё понимаю, Андрей, и совершенно не обижаюсь, – успокоила я его, но с трудом сдерживая ком в горле от досады.

– Честно?

– Честнее некуда.

– Заяц, я постараюсь выбраться к тебе, обещаю.

– Тебя совсем необязательно это делать, – сдавленным голосом сказала я и отключилась. Знала, что в любую секунду могу расплакаться, и не хотела этим огорчать Андрея, зная, что он не любит, когда я плачу.

Я с жалостью посмотрела на свой кнопочный телефон. У всех давно уже имелись модные смартфоны самого известного бренда, даже у Андрея, а я довольствовалась старым «тапком» с чёрно-белым экраном. Я жалкая. И ненавидела себя за это. Терпеть не могла своё жалкое существование. Сглотнув обиду, я повернула в сторону парка, как услышала за спиной знакомый до мурашек голос и замерла.

– Привет, – темноволосый парень с самым красивым лицом, которое только могла создать природа, возник передо мной из ниоткуда, и я была готова провалиться сквозь землю от неловкости. Его серые бездонные глаза проникали в самую глубь моей души, а пухлые губы манили для поцелуя. В нём было идеально всё: прямой, чуть вздёрнутый нос, густые ресницы, чёрные, как уголь, волосы, развевавшиеся на ветру… Тим. Я резко опустила взгляд, ощущая безграничную неловкость.

– Чего тебе надо? – грубо спросила я его и на ватных ногах продолжила шагать дальше.

Этот человек никогда не обращал на меня внимания. Меня будто не существовало для него, а сейчас он говорит мне «привет»? Что-то я не доверяю этому неожиданному знаку внимания с его стороны.

– Кать, постой, – Тим попытался ухватить меня за руку, но я резко выдернула её и отпрыгнула в сторону. То место, где он успел коснуться меня, вспыхнуло огнём, и в голове промелькнула мысль, что прикосновение его пальцев к моей коже было очень приятным.

– Не трогай меня! – крикнула я вопреки своему желанию. На самом же деле мне хотелось, чтобы он не просто трогал, а обнимал меня, целовал. Но это всего лишь мечты. Наверняка Настя с Майей что-то затеяли и подослали Тима ко мне. – Что тебе нужно? Мне в школе достаточно издевательств, теперь эти две дуры решили меня и на улице достать? Где они? – я осмотрелась.

– Катя, – Тим в недоумении вскинул брови, – нет здесь никого, кроме нас. И я не собираюсь над тобой издеваться.

– Да неужели? – сложила я руки на груди.

– Ну вспомни, я хоть раз сказал тебе плохое слово? Хоть раз тронул тебя?

– Нет. Я всегда была для тебя пустым местом. Ты не замечал меня. От слова совсем. А тут вдруг ты решил обратить на меня внимание. Странно, тебе не кажется?

– Да, возможно, это кажется странным, но я хочу с тобой подружиться, – Тим обессиленно опустил руки.

Меня словно молнией шибануло. Тимофей Никифоров, самый популярный ученик нашей школы, парень Майи! хочет со мной подружиться? Возможно, я и мечтала об этом, но всё складывается слишком хорошо. А «хорошо» и я – понятия несовместимые. Может быть, я сплю? Но, ущипнув себя за бедро и почувствовав боль, я поняла, что всё происходит на самом деле. Я недоверчиво посмотрела на Тима. Всегда уверенный в себе, с прямой осанкой и ослепительной улыбкой стоял сейчас передо мной, нелепо ссутулившись и с неуверенным взглядом.

– Не знаю, что за игру ты затеял, но разве ты забыл, что со мной нельзя дружить? Засмеют ведь. Ну, или ты мазохист.

– Но ведь Логинов дружит с тобой, и никто над ним не смеётся.

– Наша с Андреем дружба – это само собой разумеющееся. Мы с самого детства вместе. К тому же Андрею плевать, что о нём думают, в то время как остальных заботит лишь репутация.

– Но я бы хотел попробовать, – Тим не сдавался.

– Зачем это тебе? У тебя есть Майя, очень красивая девушка, и мне до неё как пешком до Китая.

– Ты другая и давно мне нравишься…

– Пфф, – я закатила глаза, чуть не рассмеявшись. Сколько раз я представляла себе, как Тим говорит мне эти слова, сколько раз в моём животе порхали бабочки, когда он просто проходил мимо. А сейчас всё это кажется абсурдным. – Иди домой, Тим. Как бы мне не схлопотать синяк из-за того, что я сейчас просто с тобой разговариваю.

– Если ты станешь моей девушкой, никто тебя не тронет.

– Кем?! – мои глаза чуть не выпали из орбит, а сердце предательски заколотилось. – Д-девушкой? – мне бы хотелось верить, что всё это правда, вот только это неправда.

Тим смущённо улыбнулся и кивнул, спрятав руки в карманы чёрных джинсов. Румянец, заливший его лицо, вроде был настоящим.

– Ну так что? Позволишь мне составить тебе компанию?

И я сдалась. Но только из-за того, что Тим мне очень сильно нравился. Последние несколько лет я мечтала об этом разговоре, и, хотя я и понимала, что это может оказаться ловушкой, но соблазн провести какое-то время рядом с объектом своего обожания, был слишком велик. И пусть потом я пожалею о принятом мной решении, но здесь и сейчас я была счастлива. Моя мечта осуществилась. Я согласно кивнула, и Тим, обрадовавшись, зашагал рядом со мной.

Мы обошли весь парк, потом повернули в сторону моста, соединявшего два берега нашей реки, что протекала через город. Мы мало разговаривали, так как у нас не было общих тем. Это с Андреем мы могли разговаривать обо всём и ни о чём, а с Тимом мы были будто чужие, хотя много лет учимся в одном классе. Поэтому наша прогулка почти целиком сопровождалась молчанием, которое изредка прерывалось на неловкие вздохи и бессмысленные фразы.

Мы остановились на мосту, когда солнце стало клониться к закату, разбрызгивая по поверхности воды алое отражение своих последних лучей. Казалось, что светило собирается скрыться под водой, и тем более завораживающим становился закат. Пахло тиной и сырой землёй, а из города ветер доносил слабый аромат праздника, тянувшегося к нам в виде дыма. Было тихо. Мы с Тимом стояли рядом, касаясь друг друга предплечьями.

– Почему ты сейчас здесь, со мной? – тихо спросила я его. – Все празднуют, а ты…

– Самое идеальное время побыть с тем, кто тебе действительно нравится, – его голос прозвучал, словно ручей, который нёс в себе растаявший снег ранней весной, и от кончиков моих пальцев до кончиков волос пробежали непрошенные мурашки. – Город практически пуст, и нам никто не помешает…

– И никто не увидит, – осознание больно ударило меня прямо в сердце. Даже если я действительно нравлюсь Тиму, то он боится выражать свои чувства напоказ. И это в очередной раз доказывает, что дружить со мной – стыдно и неприемлемо. Именно поэтому он подошёл ко мне именно сегодня, уверенный, что нас точно никто не увидит.

Он лишь вздохнул и взял меня за руку, будто догадался, о чём я думаю в данный момент.

– Ты очень красивая, Кать, правда.

Ты тоже. Но я ни за что ему об этом не скажу, как и о своих чувствах к нему. По крайней мере, не сейчас. Не сегодня.

– А как же Майя? – сорвалось с моего языка.

– А что Майя? Мы с ней просто друзья.

– Вы постоянно целуетесь.

– Друзья, которые целуются, – улыбнулся он.

– Всё равно это как-то странно. Как она отреагирует на то, что мы… дружим?

Тим потупил свой взгляд и убрал свою руку от моей.

– Слушай, Кать, – как-то невнятно сказал он. – Ты мне правда очень нравишься, только давай наша с тобой…хм… дружба останется пока только между нами.

Я горько усмехнулась:

– Конечно же, разве может быть иначе? Я же Катя Зайцева, и этим всё сказано. Дружба со мной сильно ударит по твоей репутации.

– Ты всё неправильно поняла, – поторопился Тим меня успокоить. – Давай пока присмотримся друг к другу, а, если наша дружба перерастёт во что-то большее, то… будет видно.

– Я тебя поняла, – быстро закивала я, пытаясь не показывать своего разочарования. Со мной либо не хотят дружить, либо хотят, но стесняются. Отвратительно. Ужасно. Мне бы бежать от Тима подальше, пока я из-за него не стала поводом очередной насмешки, но не могла. Слишком сильно меня тянуло к нему.

– Тебя проводить?

– Да, если несложно.

И мы направились в сторону моего дома, продолжая по большей части молчать. Лишь у входа в барак, где я жила, мы остановились, и Тим скромно и нежно прикоснулся губами к моей щеке. Лёгкий и безобидный поцелуй, похожий на прикосновение бабочки, взорвал внутри меня самый красочный и яркий фейерверк. Я приложила ладонь к месту поцелуя, замечая, как кружится моя голова.

– До встречи, Катя, – улыбнулся Тим и ушёл.

Всё произошло настолько неожиданно и оказалось таким волшебным, что мне сложно был поверить в происходящее. Тим признался, что я ему нравлюсь, мы гуляли с ним, и он меня поцеловал. Не знаю, был ли сейчас на свете человек счастливее меня, но впервые за долгое время во мне бушевала неимоверная радость и вера в то, что чудеса бывают. Я покружилась, счастливо смеясь, и вприпрыжку забежала в дом, полная уверенности, что теперь всё не будет, как раньше.

Глава 4

Сегодня был особенный день. Длинные выходные окончились, и я с нетерпением ждала, когда окажусь в школе. Я в принципе любила учиться и в школу ходила с удовольствием, несмотря на издевательства, которые мне приходилось терпеть почти каждый день. Но сегодня всё должно быть по-другому, ведь Тим признался мне, что я ему нравлюсь, и я верила, что всё должно измениться. Всё утро я рылась в своём шкафу в поиске приличной одежды и, когда я уже стала отчаиваться и смирилась, что поношенные джинсы и растянутая футболка – мой самый симпатичный наряд, мне на глаза попался скромный сарафан нежно-голубого цвета. Я даже не помнила, откуда он у меня вообще взялся, но меня озарила неимоверная радость. Словно давно умершая надежда ожила, и теперь я поверила, что всё на самом деле может сложиться хорошо. Может быть, этот сарафан мне в шкаф подкинула крёстная-фея? Хотелось бы верить, что она у меня есть, и сейчас решила намекнуть мне о своём существовании.

С предвкушением я надела на себя сарафан и с восхищением посмотрела на себя в зеркало. Он сидел идеально на тонких бретелях, подчёркивая мою грудь, но это не выглядело вызывающе, а наоборот – загадочно и притягательно. Одежда идеально села на мою талию, а пышная, воздушная юбка струилась почти до колен. Сняв с волос резинку, я встряхнула ими и взъерошила их пальцами, придавая тем самым небрежную укладку, которая вроде была в моде. Хотя я в этом мало что понимала. Мне даже косметику не захотелось наносить – я выглядела настолько вдохновляющей и очаровательной, что даже грамм краски мог испортить мой волшебный образ. Давно я не смотрела на себя с такой любовью! И почему раньше у меня не возникало желания преобразиться? Ведь я могу быть такой… красивой. Непривычно было думать о себе так, но я впервые почувствовала себя именно так.

Андрей прислал мне смс, что ждёт меня у подъезда, и я, накинув рюкзак на плечо и надев чёрные балетки, которые уже давно ждали своего звёздного часа, выскользнула из квартиры. Когда я вышла на улицу вся окрылённая и счастливая, солнце осветило моё лицо, и я прищурилась, а Андрей оторвал свой взгляд от телефона, дисплею которого улыбался, и замер, раскрыв рот. На нём была его любимая тёмно-синяя футболка с принтом, спортивные штаны с множеством карманов и белоснежные кроссовки, которые ему купили родители за неприличную сумму. Андрею безумно шёл спортивный стиль одежды, а вот брюки и рубашки были для него чужды. Когда ему приходилось надевать классические костюмы на различные школьные мероприятия, он злился и не мог дождаться момента, когда стянет с себя этот, цитата «наряд офисной крысы». Не зря Настя, да и ещё с десяток старшеклассниц пытаются завладеть его вниманием. Андрей был стильным и привлекательным парнем, но я видела в нём только друга.

Я хихикнула:

– И тебе привет! – указательным пальчиком я щёлкнула ему по подбородку, чтобы его нижняя челюсть не упала на землю. – Чего это ты так уставился на меня, словно призрака увидел?

– Ооооогггоооо! – медленно протянул он. – Что это с тобой?

– А что со мной? – я кокетливо покрутила плечиками.

– Ты сегодня очень… красивая!

Я шутливо нахмурилась, но Андрей сразу же поправился:

– Нет-нет! Ты всегда красивая, но сегодня… у меня нет слов! Расскажешь, что за повод?

– Я влюбилась, дурачок! – прощебетала я, потрепав ладонью его густую шевелюру. – И это взаимно! Ни за что не угадаешь, что это за парень!

Я начала весело кружиться вокруг своего друга, который неожиданно расплылся в улыбке:

– Ну, я могу предположить, что это…

– Да! Это Тим! – похлопала я в ладоши, не дождавшись ответа. Мне ведь так не терпелось рассказать единственному другу о том, как я счастлива.

– Кто?! – Андрей явно опешил.

– А ты о ком подумал? – остановилась я. – Ты ведь знаешь, что я давно к нему неравнодушна.

– А с чего ты вообще взяла, что твои чувства взаимны? Ведь он встречается с Майей.

– Андрюша, – обняла я его за шею. – В тот день, когда ты лопал шашлык со своими родственниками, я встретила Тима. Случайно. Мы долго гуляли, говорили о разном, а потом он мне признался, что я ему нравлюсь.

– Так стоп! – Андрей остановил меня и развернул к себе лицом. Он нахмурился, и между его бровей появилась маленькая морщинка. – Тим сказал, что ему нравишься ты?

– А что здесь такого? – обиженно спросила я. – Тоже считаешь, что никто не хочет смотреть в мою сторону? А вот и нет! Оказывается, что Тим ко мне неравнодушен.

– Кать, подожди. Ты уверена, что он сказал тебе именно это? Что ты ему нравишься?

– Ну я вроде не разучилась разговаривать и понимать по-русски.

– Быть этого не может. И ты ему поверила?

– А почему нет?! – моё настроение резко упало, и во мне вспыхнула ярость. – Я думала, что порадуешься за меня, а ты… ты… – в глазах предательски защипало.

– Неужели ты не понимаешь, Катя? – потряс Андрей меня за плечи, ухватив их своими цепкими пальцами. – Это же очередная игра, чтобы выставить тебя на посмешище.

– Нет, – я не хотела верить его словам, которые опустили меня с небес на землю. Он мог оказаться прав, но Тим был таким искренним… – Он не мог мне соврать.

– Ну конечно! А ты не спрашивала сама себя, почему он никогда не обращал на тебя никакого внимания, а тут вдруг решил подкатить?

– Но он ведь сказал… – мои мысли стали путаться. – И поцеловал…

– Ну надо же, – ухмыльнулся Андрей. – Даже поцеловал. Герой-любовник, блин.

– Почему ты так говоришь? Ты не хочешь, чтобы мы с ним были вместе? Боишься, что я стану меньше времени проводить с тобой? Это эгоистично с твоей стороны.

– Что ты такое говоришь, Кать! Если бы я был уверен в Тиме, как в себе, то только порадовался бы за тебя.

Андрей хотел показаться заботливым, но мне от него нужно было совсем не это. Он был моим единственным другом, который знал обо мне всё, всегда был на моей стороне, а теперь, когда я по-настоящему счастлива, он ведёт себя так, будто вовсе и не рад за меня. Это было намного обиднее, чем все издевательства Насти и Майи, взятые вместе. Мои плечи опустились, настроение снизошло на нет, и даже солнце, будто разделяя со мной мою угрюмость, спряталось за облаками, и вокруг всё потускнело.

– Идём в школу, а то опоздаем, – бросила я Андрею и поплелась по дороге, по которой мы шли бок о бок, но так больше не обмолвились и словом.

***

Ловить на себе презрительные и насмешливые взгляды – привычное для меня дело. Слушать сплетни про себя и обидные слова за спиной – в порядке вещей. Но сегодня, стоило мне перешагнуть порог школы, всё смолкло. Я шла по коридору в сторону своего класса в абсолютной тишине. Вдоль стен стояли ученики, каждый из которых занимался своим делом, но, как только я проходила мимо, все их взгляды устремлялись на меня. Каждый день, идя в школу, я мысленно настраивала себя не обращать внимания на колкости в мою сторону. Но сейчас, за целую минуту не услышав ни единого обидного слова, я опешила. Часто я представляла себя обычной ученицей, с кучей подруг, с которыми буду шептаться по углам и хихикать, когда мимо проходит парень-красавчик, когда центром насмешек буду не я, а кто-нибудь другой, и тогда моя жизнь, казалось, была бы идеальной. Я много раз мечтала, что однажды приду в школу и не буду бояться, что меня унизят, растопчут, высмеют… И даже не думала, что этот день когда-нибудь настанет.

Сегодня все молчали. И смотрели на меня пусть и не с восхищением, но с удивлением точно. Это из-за того, что я надела платье? Ну и что в этом такого? Многие девочки носят платья, почему я не могу? Но тут я мысленно ударила себя по лицу: вспомни-ка, дорогая, когда последний раз ты появлялась в школе в таком виде? Классе в четвёртом? Все уже привыкли видеть меня в грязной поношенной одежде, а сегодня я превзошла все ожидания.

Я замерла среди коридора и окинула всех вопрошающим взглядом. Ученики резко стали отворачиваться, делая вид, что вовсе меня и не заметили, и занялись своими делами. Ни единого оскорбления. Стало вдруг неловко и я вжала голову в плечи, зашагав дальше. Ощущала себя белой вороной. Вот до чего доводит привычка быть изгоем. Я не ощущала прилив сил из-за иного отношения к себе, а наоборот, мне было стыдно, что я посмела сделать что-то, чтобы стать другой. Ужасное чувство.

Рядом всё так же шёл Андрей, про существование которого я на мгновение забыла, и чувствовала его поддержку, хотя он не сказал ни слова. Я исподлобья посмотрела на него и заметила на его губах лёгкую улыбку. Он шёл с высоко поднятой головой, будто говорил: «Да, это я дружу с этой девчонкой, а не вы!» Но я не разделяла его радости. Я всё ещё была обижена на его слова о Тиме, которого я заметила у входа в кабинет. Он разговаривал с другими парнями из нашего класса и непринуждённо смеялся, показывая им что-то в своём телефоне. Я остановилась и разгладила ткань на талии. Моё сердце сделало кульбит, когда я вспомнила, как Тим поцеловал меня. Как он будет относиться ко мне после той нашей прогулки? И как отреагирует сейчас на моё появление? Так же, как и остальные, или снова сделает вид, что меня нет?

– Андрей, тебе пора, – бросила я другу. – Встретимся после уроков.

– Ну конечно, – недовольным тоном ответил он. – Когда есть он, зачем нужен я, верно?

Мне было невдомёк, почему он так ведёт себя, почему так скептически относится к нашим отношениям с Тимом, и почему на его лице вместо беспечной улыбки появилась гримаса отвращения. Я ничего не ответила на эту колкость, а лишь набрала в лёгкие побольше воздуха для храбрости и сделала несколько неуверенных шагов. Сейчас я и узнаю ответ на свои вопросы.

Проходя мимо объекта своей страсти, я тихо сказала ему: «Привет». И стала ждать ответной реакции. И она меня, если и не отправила в нокаут, то точно заставила мою душу покинуть тело, и она воспарила к небесам.

– Привет, Катя, – ответил он мне с очаровательной улыбкой. – Ты сегодня заставила их челюсти свалиться на пол, – Тим кивнул в сторону толпы, которая вернулась к изучению моего нового образа. Странно, что на горизонте ещё не появились Майя и Настя, которые точно смогли бы всё испортить. Но о них мне хотелось думать в последнюю очередь. – Почаще надевай платья, тебе очень идёт быть красивой.

Тим подмигнул мне, и меня захлестнула волна радости. Он заговорил со мной. При всех. Назвал меня красивой. Ещё никто никогда… хотя нет. Андрей мне тоже сделал сегодня комплимент, но это же Андрей, мой друг. От Тима это звучало иначе. Приятнее. И я, скрывая свою глупую улыбку, вошла в класс. Улыбка тут же померкла. Мышцы в теле сгруппировались, готовясь к атаке, которую я, как всегда, не смогу отразить. Я готова была отдать душу дьяволу, чтобы никогда в жизни не видеть этих высокомерных до неприличия, тупоголовых куриц. Настю с Майей.

Глава 5

Они сидели за своей партой и листали какой-то журнал. Как всегда, в красивой одежде. Волосы Насти серебристого лунного цвета были заплетены во французскую косу, а шатенка Майя предпочитала завивать локоны. К тому же на последней всегда красовалось много украшений: кольца, серьги, браслеты, и выглядело это очень стильно. А вот её подруга предпочитала минимализм в аксессуарах – на шее тонкая золотая нить с каплей жемчуга на впадинке и смарт-часы на левой руке. Я мечтала о таких. Почти у всех учеников в школе были подобные.

– Вот такое платье я хочу себе на выпускной в следующем году! – хихикая, Настя тыкала пальцем на одну из страниц. – Мама мне сказала, что я буду самой красивой!

– Ого! Ты видела, какой у него ценник? – Майя повернула дисплей своего телефоне к Насте. – Оно же стоит целое состояние!

– Ну и что? Мои родители могут себе позволить.

Я закатила глаза как раз в тот момент, когда эти двое заметили меня. Не обращая внимания на их презрительные взгляды, которым они меня окинули, я села за свою парту и достала учебники.

– Эй, ты забыла расчесаться? – глумливо спросила Настя.

– Или у тебя дома нет расчёски? – подхватила эстафету Майя.

– А это платье? Оно из прошлого века?

– Нет, Насть, скорее из прошлого тысячелетия! Ха-ха-ха!

Ну вот. Опять началось. Из их словарного запаса можно напечатать целый словарь самых обидных выражений. Они у этих двоих никогда не заканчиваются. Складывалось впечатление, что каждый вечер вместо того, чтобы делать домашнее задание, они придумывают, как сильнее меня задеть и обидеть. И, чтобы не поддаваться на провокации, я открыла учебник по биологии и принялась повторять параграф, заданный на дом. Но не тут-то было! В покое меня никто не собирался оставлять. Настя хватила меня за волосы и злобно прошипела:

– Где же твой фирменный хвост? Неужели решила покрасоваться перед нашими мальчиками? Только зря: никто на тебя и не посмотрит.

– Пусти! – я поморщилась от боли. Я обладала густыми, длинными светло-русыми волосами, которые все, кому не лень, норовились потрепать. Настя с Майей не были исключением.

– А то что, Кикимора? – она с силой потянула за мои волосы так, что моя голова неестественно дёрнулась назад. Моему терпению пришёл конец. Я всё же вырвалась из мёртвой хватки и повернулась к своей обидчице, смотрящей на меня с надменностью.

– Слышишь ты! Дура губастая! Не смей меня трогать! Иначе я вырву твои нарощенные ресницы!

– Что ты сказала, нищенка?! – Настя снова попыталась вцепиться в мои волосы. Но я ловко увернулась.

– Что слышала! Заткни свой искусственный ротик и проваливай от меня!

Она фыркнула:

– Да таким, как ты, нужно на законодательном уровне запрещать даже смотреть на таких, как мы. Шавка блохастая. Иди поройся в мусорке, может, найдёшь себе тряпье поприличней. Вырядилась она. Фу! Мерзость.

– Мерзость – это вы обе! – выпалила я. Но ответить мне ничего не успели, так как в класс вошли остальные ученики вместе с учителем. Я нашла в толпе Тима и улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ и без раздумий сел рядом со мной.

– Ты не против? – громко спросил он.

– Н-нет…

Я зажмурилась, одновременно радуясь тому, что он не постеснялся сесть со мной, и готовясь к ужасному: Майя мне этого не простит. Да, здесь нет моей вины, что Тим решил поменять своё место дислокации, но ей плевать, кто прав, кто виноват, главное – найти причину лишний раз меня унизить. Но это будет только на перемене, а сейчас мне целый урок придётся наслаждаться теплом, которое исходило от тела Тима, сходить с ума от запаха его дорогих духов и…

– … а сегодня мы напишем небольшую проверочную работу по последним пройденным темам, – донеслась до меня фраза учителя.

И помочь Тиму решить его вариант проверочной работы. Он не был одним из лучших учеников, а так как в данный момент он сидел рядом со мной, я не могла бросить его в беде.

– Блин, я не был готов к самостоятельной, – Тим схватился за голову. – Подготовил только сегодняшний параграф.

Я снисходительно улыбнулась:

– Я тебе помогу. Тему хорошо усвоила, да и времени урока хватит, чтобы решить оба варианта.

– Правда? Спасибо тебе, Кать. Если я принесу домой ещё одну двойку, родители с меня шкуру сдерут.

– Не бойся, спасём мы твою шкуру, – прошептала я, а Тим положил свою ладонь поверх моей, заставив биться моё дыхание. Его прикосновение было приятным, тёплым и разгоняющим мурашки по моему телу.

– Крайнов! – рявкнула учительница – полная светловолосая женщина, проходя мимо нашей парты. – А чего это ты с Зайцевой уселся? Списать надумал? – она подозрительно прищурилась.

– Нет, Татьяна Ивановна, решил немного подтянуть биологию, а Катя благородно согласилась мне в этом помочь.

– Смотри у меня, глаз с тебя не сведу.

Как только Татьяна Ивановна отвернулась, в голову Тиму прилетел шарик из бумаги, и он повернулся назад. Я прислушалась к голосу с задней парты.

– Эй, Тим, ты с ума сошёл? – громкий шёпот Майи. – Сел с этой уродкой.

– Да пошла ты… – ответил ей Тим, и в моей душе зарделась радость. Они с Майей поругались? Он решил с ней расстаться? Может быть, он предложит мне стать егодевушкой?

Это, конечно, предел мечтаний, но три дня назад для меня и сам Тим был всего лишь недосягаемой мечтой, а теперь он у всех на виду улыбается мне и делает комплименты. На перемене мне точно несдобровать, но я старалась об этом не думать.

Нам раздали варианты самостоятельной, и я тихо шепнула Тиму:

– Делай вид, что что-то пишешь. Я закончу со своей работой и помогу тебе.

– Спасибо, – улыбнулся он в ответ.

Татьяна Ивановна действительно не сводила глаз с моего нового соседа по парте, и я стала соображать, как незаметно ему помочь. Быстро решив свой вариант, я прочитала задание Тима и стала писать на чистом листе ответы. Пнула его ногой под партой, и он, сообразив, стал переписывать на свой лист то, что писала я. Со стороны казалось, что мы оба просто делаем свою работу, ну или я надеялась на это. По крайней мере биологичка не сделала нам ни одного замечания.

Когда прозвенел звонок, и все сдали свои работы, я готовилась к новому нападению со стороны своих недоброжелательниц, но Тим не уходил из кабинета с остальными парнями, а продолжал сидеть за партой, глядя в телефон. Я достала учебник и тетрадь по алгебре, которая была следующей по расписанию, и тут надо мной нависли две тени.

– Тим, а ты не хочешь сходить прогуляться? – ядовито спросила его Майя.

– Нет, – невозмутимо ответил он.

– Тогда объясни мне, какого чёрта ты забыл здесь?

– Вообще-то, я здесь учусь.

Я прыснула со смеху. Эта разборка действительно выглядела смешно.

– Что смешного я сказала? – Майя толкнула меня на спинку стула. – Стала слишком смелой, когда самый крутой парень школы решил списать у тебя контрольную?

– Май, отстань от нас, – устало попросил её Тим. – Тебя, наверно Дэн ждёт из параллельного класса. Может быть, тебе пойти к нему.

– Тим, ты что? – опешила она.

– Ничего у них не было, – затараторила Настя.

– Да мне плевать. Я просто хочу, чтобы меня и Катю оставили в покое.

Вспыхнув, Настя с Майей вышли в коридор, не забыв одарить меня уничтожающим взглядом. Сейчас Тим меня защитил, но что будет, когда его не окажется рядом?

***

Всю перемену Настя выискивала взглядом единственного парня, который после каждого урока ошивается возле их кабинета в ожидании Зайцевой. Как она её ненавидела. Андрей был для Насти недосягаемой мечтой, и всё из-за этой Кати, кроме которой он ни на кого не обращает внимания. А Настя так старалась, доводила свою внешность до совершенства, только бы он заметил её.

– Ну надо же, нашёл себе компанию, чтобы меня позлить, – ругалась рядом Майя, всё ещё пребывавшая в шоке от того, что её парень сел на уроке рядом с объектом их с Настей ненависти.

– Не бери в голову. Он делает это специально. Не нужно было Дэну глазки строить.

– А вдруг он на неё запал?

Настя громко рассмеялась:

– На кого? На Зайцеву? Совсем рехнулась? На кой чёрт она сдалась Тиму?

– Ничего смешного. Андрей твой вон ни на шаг от неё не отходит.

– Это временно, – Настя нахмурилась. – Как же я её ненавижу. Хочу, чтобы она сдохла, – она сжала кулаки. – Я уже не знаю, как обратить его внимание на себя, вечно эта дворняжка с ним ошивается.

И тут она увидела густую шевелюру среди учеников и помахала рукой:

– Андрей!

Он остановился и посмотрел в её сторону:

– Чего тебе?

– Подожди!

Настя подбежала к нему и невинно захлопала глазками:

– А что это ты сегодня без своей подружки на перемене гуляешь? Неужели она нашла тебе замену?

– Замену? – не понял Андрей.

– Ну да. Тим Крайнов сел с ней сегодня за одну парту и мило с ней беседовал весь урок. Катька даже осталась вместе с ним в классе вместо того, чтобы выйти к тебе.

– Мне всё равно, – грубо бросил он и попытался уйти.

– А ты куда? Я могу составить тебе компанию. Хочешь, я в столовке сегодня с тобой за один стол сяду?

– Насть, ты когда-нибудь от меня отстанешь? – он не любил грубить девушкам, но стоявшая перед ним блондинка выводила его себя уже который раз. – Не нужна мне твоя компания, ясно? Пойми уже, наконец.

И, повернувшись к Насте спиной, поспешил удалиться, но она успела закричать ему, пока он не скрылся из вида:

– А чья компания тебе нужна? Этой нищей уродки? Да на что она сдалась тебе? Что в ней есть такого, чего нет во мне?

Андрей остановился, несколько секунд над чем-то подумал, затем повернулся и снова подошёл к Насте.

– Всё, что есть в Кате, в тебе нет ни капли. Вы с ней полные противоположности. И, представь себе, какой парадокс: ты её терпеть не можешь, но, если хочешь, чтобы я мог хотя бы выносить твоё присутствие рядом, тебе как минимум придётся стать такой, как она. Как ми-ни-мум.

Сказав это, он быстро затерялся в толпе, а Настя лишь крикнула:

– Ну и дурак!

– Ну что, Андрюша снова тебя опрокинул? – хихикнула за её спиной Майя.

– Не пойму, чему ты радуешься? – процедила та сквозь зубы.

– Я не радуюсь, – пожала Майя плечами. – Но смотри, как интересно получается: тебе нравится Андрей, а мне Тим. И оба они теперь скачут вокруг Катьки, как щенки.

Настя ехидно улыбнулась:

– Вот увидишь, настанет момент, когда я её так унижу, выставлю в таком свете, что к ней даже самый вонючий бомж не подойдёт.

И она верила своим словам, которые произнесла словно молитву. Это стало её целью. А своих целей Настя Сивова умела добиваться любыми путями.

Майя испуганно посмотрела на свою подругу, ведь она знала, что эта блондинка не боится ничего и никого. Майе было плевать на Зайцеву, но она боялась за Настю, которая может натворить что-то ужасное.

– А ты не боишься, что Андрей возненавидит тебя, если ты что-то сделаешь Катьке?

– Поверь мне, Май, после того, что я сделаю, он возненавидит не меня, а её.

Глава 6

Это были самые прекрасные две недели в моей жизни. Тим продолжал сидеть со мной за одной партой, а Майя ходила сама не своя, пожирая меня убийственными взглядами. Но самое главное – меня больше никто не травил, ведь я находилась под защитой самого крутого парня в школе. Я бы не сказала, что он делал что-то особенное, защищая меня. Вовсе нет. Тим никогда не держал меня за руку при всех, не целовал после того раза на мосту, а просто делил со мной одну парту и несколько раз проводил до дома после уроков. Этого оказалось достаточно, чтобы все перестали насмехаться надо мной. Ведь хватало одного взгляда Тима – и все затихали. Он был добр ко мне: носил мой рюкзак, угощал кофе, купленным в местной кофейне, и по утрам встречал меня широкой улыбкой и воздушным поцелуем в щёку.

Всё это, конечно, поначалу приводило меня в восторг. Я ощущала себя принцессой, а всё происходящее вокруг – сказкой. Но со временем мне стало этого мало. Я была без ума от Тима, каждый раз смотрела на него влюблёнными глазами и не могла налюбоваться на его прекрасный профиль, как он своими крепкими руками, пронизанными вздувшимися венами, касался своих волос, приводя в порядок свою причёску, и мечтала, как он касается этими руками меня… Я не чувствовала его любовь ко мне, хотя сама влюбилась по уши. Тим никогда не брал меня за руку, не обнимал за талию, он просто ходил рядом, как когда-то Андрей, а я хотела поцелуев, разговоров до утра, пусть даже и по телефону, когда не в силах попрощаться, и головокружительных чувств. А между нами было лишь едва заметное тепло, а иногда, когда рядом находилась Майя, повисало напряжение. И это самое напряжение по большей мере исходило от самого Тима, будто ему было некомфортно рядом со мной. Может быть, он всё ещё влюблён в неё? Тогда зачем ему нужна была я? Ведь он первый ко мне подошёл.

Часто я отгоняла от себя эти неприятные мысли, но с каждым днём, видя, что наши с Тимом отношения никоим образом не развиваются, не переходят на новый уровень, мысли о том, что меня используют, всё чаще стали меня посещать.

Андрей меня сторонился. Мы с ним перестали проводить время перед началом уроков в нашем месте, и мой друг перестал со мной разговаривать. Когда мы с ним пересекались на переменах, он старался как можно скорее уйти, и мне только оставалось догадываться, что с ним происходит. И в один из таких дней мне стало невыносимо грустно. С одной стороны, со мной был Тим, хотя я не понимала, какие именно у нас с ним отношения: он так и не предложил мне стать его девушкой, а наше с ним общение ограничивалось лишь сухим «привет», «как дела» и «до завтра». Все считали, что мы встречаемся, но мне начинало казаться, что для Тима наша «дружба» становилась в тягость.

Из-за этих непонятных отношений я начинала терять своего настоящего друга. Я даже не могла понять, почему Андрей так на меня разозлился. Он давно знал, как мне нравится Тим, а как только мы начали встречаться, он от меня отдалился. Я бы наоборот порадовалась за своего друга, если бы он влюбился, стал с кем-то встречаться. Так почему же он не мог порадоваться за меня?

Пятница. Впереди выходные, которые я так долго ждала: Тим предложил мне в субботу сходить в кино, и для меня это должно стать первым свиданием в моей жизни. Всю неделю я представляла, как мы сидим с ним на последнем ряду и целуемся, как Тим гладит меня по спине, шепчет ласковые слова, а я таю от его шёпота. Мне хотелось верить, что всё так и будет, и я очень рассчитывала, что после свидания всё обязательно изменится.

До окончания учебного года оставалось чуть меньше двух недель. Погода на улице давно уже стала летней, и учится не хотелось совсем. Каждую перемену ученики выбегали на улицу, лежали на постриженном газоне и улыбались тёплому солнцу, предвкушая, что скоро на целых три месяца про учёбу можно будет забыть. Я не была исключением. Ещё никогда я не ждала летних каникул так, как в этом году. Мы с Тимом сможем больше времени проводить вне школы, и, может быть, тогда он станет более смелым в отношении меня. Ему не нужно будет стесняться осуждающих взглядов, и мы сможем дать волю своим чувствам. Я грустила только об одном: Андрей уедет поступать, а потом учиться в другой город. И каким бы натянутым ни было наше общение, я должна с ним поговорить. Я не хочу, чтобы мы на целый год прекратили общение.

Да, я была уверена, что наша разлука продлится не больше года. Ведь в следующем году я тоже закончу школу и поступлю в тот же университет, что и Андрей. Мы с ним уже давно это спланировали, и я не собиралась менять свои планы. Даже ради Тима. Ведь несмотря ни на что Андрей мой друг и останется им навсегда, а что насчёт Тима, то наше с ним будущее покрыто густым туманом.

Я лежала на траве с закрытыми глазами, подложив руки под голову. За несколько жарких дней земля успела прогреться, и тёплая трава приятно касалась моих рук и ног. Настроение было отличным, и я сама себе улыбалась. Вокруг шептались и смеялись другие ученики, а я с улыбкой вспоминала, как мама вчера после смены положила на стол несколько денежных купюр и сказала, что я могу потратить их на своё усмотрение. До этого она две недели работала почти без выходных, убираясь в различных учреждениях в нашем городе, и смогла заработать немногим больше, чем обычно. Не описать словами, как я обрадовалась этим деньгам! Я была бесконечно счастлива.

Эти деньги я собиралась потратить сегодня, а именно – купить платье для завтрашнего свидания с Тимом. У меня давно не было новых вещей, и я радовалась, что сегодня впервые за долгое время смогу пойти в магазин и купить себе что-то красивое. Я, конечно, не смогу позволить себе приобрести что-то дорогое, но на вполне приличную одежду для свидания мне точно должно хватить той суммы, что мама оставила мне.

Неподалёку послышался громкий голос Майи, который отвлёк меня от приятных мыслей, и я открыла глаза, устремив свой взгляд в сторону, откуда слышался крик. И моё сердце ухнуло вниз. Рядом с ней стоял Тим, и они о чём-то бурно спорили. Их голоса были слышны, но разобрать слова с того расстояния, на котором я от них находилась, было сложно. До меня лишь долетали обрывки фраз:

– … не изменяла!.. внимания… улыбнулась… – кричала Майя.

– … только ложь… мне… достаточно! – так же громко отвечал ей Тим.

Все вокруг покосились на меня, и неприятное ощущение появилось в желудке. Меня вдруг затошнило. Между этими двумя всё искрило, их эмоции невидимым вихрем кружились в воздухе, и мне казалось, что я снова стала посмешищем для всех. Да, Майя и Тим не целовались, не флиртовали друг с другом, а ругались. Казалось бы, что это не должно меня волновать, но не может так искрить между теми, кто друг другу безразличен. Они либо ненавидят, либо очень сильно любят. И то, и другое было слишком опасным для меня. Ведь каждое из этих чувств порождает друг друга.

Сердце стучало где-то в пятке, кровь шумела в висках, а кислород перестал поступать в лёгкие в достаточном количестве. Я задыхалась, предчувствуя что-то очень неприятное для себя, но в глубине души надеялась, что этого не случится.

Когда оба замолчали и стали просто стоять и испепелять друг друга ненавидящими взглядами, мне на миг показалось, что они сейчас сорвутся со своих мест, бросятся в объятия и станут целоваться у всех на виду. Я замерла, наблюдая за ними, и стала морально готовиться к чему угодно. Ловила на себе любопытные взгляды, будто все ждали, как я отреагирую, а, когда Тим фыркнул, отвернулся от Майи и пошёл в мою сторону, уверена, я услышала несколько разочарованных стонов.

Все хотели зрелища, и оно вполне могло случиться. Никто бы не упустил возможности лишний раз посмеяться надо мной, поэтому я облегчённо выдохнула и постаралась улыбнуться подходящему ко мне Тиму, чтобы ни в коем случае не выдать ему своё состояние на грани истерики. Он опустился рядом, прошептав:

– Привет, детка.

Я даже ответить ничего не успела, как Тим обхватил рукой мою шею и, склонив голову, поцеловал меня, по-хозяйски вторгшись языком в мой рот. Тело сразу пронзил ток, по коже пробежали мурашки от этого приятного ощущения, и я подалась ему навстречу. Тим поцеловал меня. Не Майю, чего многие ожидали, а меня. Это был мой первый поцелуй, и он сразу оказался таким неприличным, что мне стало неловко от того, что на нас все смотрят. И онатоже. Тим потянул меня за волосы, откидывая мою голову назад, и я открыла глаза, ища ими Майю. И нашла. Её лицо перекосило от ревности, а моё сердце забарабанило о грудную клетку от переполнявшей меня радости. Подавись, сучка. Да, это твой бывший целует меня. Слаще мести и не придумаешь. Было неописуемо приятно, как та, кого я терпеть не могла, давилась своим ядом и ревностью.

Тим прервал наш поцелуй так же быстро, как и начал его. Облизал свои губы и улыбнулся:

– А ты целуешься очень даже неплохо.

– Правда? – опешила я. – А ведь это был мой первый поцелуй, – сказала и прикусила язык.

Мне почему-то стало стыдно. Мне шестнадцать, а я ещё ни разу не целовалась. Вот сейчас Тим посмеётся надо мной, и романтический момент будет разрушен. Но он стал серьёзным и шёпотом меня спросил:

– Первый поцелуй? Ты что… девственница?..

Я почувствовала, как моё лицо заливает краска. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что нас никто не слышит, я медленно кивнула и опустила свой взгляд. Наверняка у Тима было много девушек, и сейчас он думает, что неопытная ему вовсе и не нужна. Мой рай рухнет, и я вернусь на тот самый уровень, где надо мной все смеются, а парень моей мечты помирится с Майей и возглавит тех, кто продолжит надо мной измываться.

– Ты серьёзно? – недоверчиво спросил он меня.

– А что? – вскинула я брови и попыталась придать своему лицу маску равнодушия, хотя в груди разлилась обжигающая горечь.

– Да нет… просто…

– Что – просто?

– Все думают, что ты спишь с Логиновым.

На меня словно вылили ведро холодной воды. Про меня ходят такие сплетни? Что за бред? Мы с Андреем просто дружим. Господи, как же стыдно. Услышав звонок, созывающий всех на последний урок, я быстро сгребла в охапку свой рюкзак, поднялась на ватные от волнения ноги и резко ответила Тиму:

– Все эти сплетни – ложь.

Я сделала шаг вперёд, но Тим успел схватить меня за руку и непривычно ласково спросил:

– Наше свидание завтра в силе?

– С-свидание? – переспросила я, напрочь забыв о завтрашнем походе с ним в кино: поцелуй выбил из меня весь здравый смысл.

– Ну да, – осторожно подтвердил Тим, – кино. Помнишь?

– Ах, точно. Если ты не передумал, то, конечно, в силе.

– Я не передумал, – его голос прозвучал загадочно и интригующе.

– Ну тогда до завтра? – прошептала я неуверенно.

– До завтра.

Мы ещё целый урок сидели за одной партой, но и слова больше не обронили.

Глава 7

После последнего урока Тим, не обронив ни слова, выбежал из кабинета. Все эти сорок пять минут меня напрягало его молчание и загадочная задумчивость. Он стал каким-то отстранённым после нашего поцелуя и разговора, следующего за ним. Пытаясь разобраться, что же я сделала или сказала не так, я вышла из школы, но не успела я покинуть её территорию, как мне преградили путь. Я подняла взгляд. Передо мной стоял Андрей. Глаза его были покрасневшими, будто от слёз, и смотрели они на меня с такой болью, что у меня перехватило дыхание.

– Привет, Катя, – сказал мне мой друг. Или уже бывший друг?

– Ну надо же, – сказала я с горькой усмешкой вместо приветствия. – Ваше высочество соизволило ко мне подойти. Ну и чем я обязана?

– Ты с ним действительно встречаешься? – задал Андрей мне вопрос в лоб.

– С Тимом? Да, я с ним встречаюсь, – ответила я, гордо вздёрнув подбородок.

– И у вас с ним… ну… всё серьёзно?..

– А тебе то что, Логинов? Всю неделю нос от меня воротил, а теперь спрашиваешь меня о личной жизни?! – с обидой выпалила я. Я была зла на него и одновременно радовалась, что он, наконец, заговорил со мной.

– Ха! Личная жизнь. Скажешь тоже, – отвёл он в сторону глаза.

– Да, личная жизнь. А ты что-то имеешь против?

– Тебе всего шестнадцать, а ты уже бросаешься такими взрослыми словами.

– Зато в отличие от тебя я не веду себя как ребёнок.

– Взрослой стала, да? – Андрей впился в меня кровожадным взглядом. – Целуешься у всех на виду…

– Ах, ты об этом, – я улыбалась, но каждое его слово причиняло мне боль: столько презрения было в голосе Андрея, а ведь совсем недавно я считала его своим единственным другом. А теперь он меня осуждает, даже ненавидит. – А я разве не могу поцеловать своего парня?

– Парня?! Катя, разве ты не понимаешь, что Никифоров играет с тобой?

– Играет? Он поцеловал меня при всех!

– Странно, что до этого он ругался с Майей, не правда ли?

– При чём здесь она?!

– При том, что она его девушка! Не ты!

– Ты слепой? Я с ним встречаюсь, а не Майя! Я иду завтра в кино с Тимом, а не она!

Я подошла к Андрею вплотную и тихо произнесла, вытирая слёзы:

– Я влюблена в него, Андрей, как этого не поймёшь?

Он в ответ покачал головой и кончиками пальцем прикоснулся к моей щеке:

– А как насчёт Тима? Он влюблён в тебя?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я не знала, какие чувства испытывает ко мне Тим, и мне хотелось верить, что моя любовь к нему взаимна, но для меня оставалось загадкой, насколько быстро стучит его сердце рядом со мной.

– Ты не знаешь, Катя. А я знаю. Никифоров сделает тебе больно, и ты будешь страдать.

– Почему ты так говоришь? Неужели ты не рад за меня?

– А чему мне радоваться? – Андрей развёл руками. – Я не доверяю этому придурку, вот и всё. И не хочу, чтобы он причинил тебе боль. А он это обязательно сделает.

Мне было неприятно слышать эти слова. Тим мой. Вот только Андрей этого никак не может понять. И слушать дальше эту околесицу я не хотела.

– Прости, но мне пора, – я толкнула Андрея плечом.

– Прошу тебя, не наделай глупости, – прокричал он мне вслед. Но я ничего не ответила.

***

Да уж. Во мне совсем нет девичьих манер. Почему? Да потому что я как дура припёрлась к кинотеатру на полчаса раньше! Как маятник, слонялась туда-сюда и ругала себя, что не проявила должного терпения и не опоздала хотя бы на пару минут. С самого раннего утра, когда мама ушла на работу, я начала собираться и искала подходящий наряд, чтобы не упасть в грязь лицом перед своим парнем. Вчера после школы я поехала в магазин на автобусе и прикупила себе воздушное белое платье в секонд-хенде. На ночь я заплела себе косы, чтобы волосы были волнистыми, и мне казалось, что сегодня я выгляжу достаточно симпатично.

Тим подошёл сзади. Незаметно. Едва коснувшись рукой моего плеча. По телу сразу пробежала волна тока, и я обернулась. Какой же он был красивый: угольно-чёрные волосы гелем уложены назад, на губах играет пренебрежительная улыбка, дорогие часы на левой руке, модные джинсы, чёрный лонгслив и головокружительный парфюм с ванильно-древесными нотками, от которого у меня подкосились ноги. Тим был мальчиком-мечтой. Этаким эталоном красоты. Он словно сошёл с обложки модного журнала, поэтому в него было невозможно не влюбиться. Я явно ощущала контраст между нами, ведь мы с ним совершенно из разных миров. Перед ним я выглядела простушкой, и моё лицо вспыхнуло от стыда. Правильно ли я поступаю, встречаясь с ним? Почему Тим расстался с такой невероятно красивой Майей, которая была ему ровней, и стал встречаться со мной – обычной девушкой, у которой элементарно нет денег, чтобы купить стакан кофе в кофейне? Чем я привлекла его? Мне всё больше стало казаться, что я совершаю ошибку, но не могла бороться со своими чувствами. Тим здесь сейчас со мной. И я очень хочу насладиться этими моментами, что мы вместе. Может быть вскоре он поймёт, что я ему не пара, но мне так хотелось хоть на короткое время почувствовать себя Золушкой, которая встретила своего принца, что мне было плевать на то, что будет потом, и какие последствия меня поджидают. Главное, что сейчас я была счастлива.

– Привет, ты уже здесь? – в глазах Тима плясали смешинки, смутив меня ещё сильнее.

– Как видишь. И это неправильно, да? – опустив взгляд, прошептала я.

– Всё нормально. Просто я привык обычно ждать девушек, и мне совершенно непривычно, что ждут меня. Я поэтому и не спешил, так как был уверен, что минимум минут двадцать прожду тебя.

Провались ты, Катя, сквозь землю! Мысленно ругала я себя. Я очень ждала этого свидания, и не могла усидеть на месте, хотя я понимала, что для приличия нужно было опоздать хотя бы на пять минут. Мне стало ужасно стыдно. Опять. Ведь Тим мог подумать обо мне не очень лестно, а мне ох как хотелось понравиться ему. Но он вдруг обхватил двумя пальцами мой подбородок и всмотрелся в моё лицо:

– Ты что, расстроилась? – спросил он нежно. – Из-за чего? Что-то случилось?

– Наверное, я выгляжу глупо, – покачала я головой. – Не как все девушки…

– В том-то и дело, что ты – другая, Катя. Я вообще не понимаю, кто придумал этот дурацкий стереотип, что девушка обязательно должна опаздывать. Я считаю, что это бред. Так что не парься по этому поводу и давай сюда свою руку.

Тим раскрыл свою ладонь и протянул её мне. Я взглянула на неё и задала, как потом поняла, самый глупый вопрос в своей жизни:

– Зачем?

Брови Тима мгновенно взлетели вверх, и мне показалось, что он посмотрел на меня, как на глупого ребёнка.

– Как зачем? Мы же пара. Нам по статусу положено ходить за руки.

– Ах, да, точно! – нервно рассмеялась я. Дура, Катька! Какая же ты дура!

Я ругала себя за свою неопытность в отношениях, за растерянность, которая овладевает мной, стоит только Тиму оказаться рядом, и за то, что, испугавшись, слишком резко ухватила его ладонь. Тим даже рассмеялся, а мне хотелось раствориться в воздухе, чтобы никто не видел моего позора.

– Странная ты, Катя. Но милая, – сказал он и потянул меня ко входу в кинотеатр.

Да уж, милая. Сама милота, а вернее – стыдоба. Не удивлюсь, если Тим после моего позора на пушечный выстрел ко мне не подойдёт. Ну что я за дура такая? Я ни перед кем так не тушуюсь, как перед Тимом. С Андреем общение даётся мне легко, и рядом с ним я никогда не чувствовала себя так глупо. Даже Майе с Настей я всегда могла дать отпор, несмотря на то, что постоянно терплю их насмешки. Но с Тимом… С ним всё по-другому.

– Ну ты чего остановилась, Катя? Скоро начнётся наш сеанс, – поторопил он меня.

Я улыбнулась, заставив себя расслабиться и отбросив прочь все сомнения. Я нравлюсь Тиму, иначе и быть не может. Именно так я внушала себе сказку, которая на короткое время стала явью.

***

Ну вот. Кажется, что я снова покраснела. И всё потому, что Тим взял билеты на последний ряд. Как всем известно места здесь негласно предназначены для поцелуев. Хоть я и смутилась, но у моей души выросли крылья. Ведь я явно осознала, что сегодня меня, да и моего парня (это звучит так странно, но одновременно волнительно) вряд ли заинтересует сюжет романтической комедии. Так оно и вышло. С первых секунд, когда на большом экране стали показывать рекламу перед началом фильма, Тим взял меня за руку и сплёл наши пальцы. Ладони у него были тёплые, сильные и мягкие. Как мне показалось, что даже мягче моих. Мы часто смотрели друг на друга и улыбались, и в эти мгновения я понимала, что теряю голову от этого парня. Бабочки безостановочно порхали в животе и в какой-то миг мне показалось, будто они просачиваются сквозь кожу, и я словно слышала трепет их крыльев. Да я и сама в какой-то степени рассыпалась на тысячи бабочек от нежности, которая заполняла меня рядом с Тимом. Мне не верилось, что я вот так просто держу за руку парня своей мечты, что он смотрит на меня так, будто я самая красивая девушка на свете, Моё сознание почему-то голосом Андрея пыталось до меня достучаться, сказать, что всё складывается слишком прекрасно, и в полночь это волшебство испарится, а Тим превратится в тыкву, но я отмахивалась от него, как от назойливой мухи.

Я не вникала в смысл фильма, сюжеты которого мелькали на большом экране, а украдкой любовалась Тимом. Он тоже бросал на меня мимолётные взгляды и улыбался. И в какое-то мгновение он обнял меня за плечи и притянул к себе. Его дыхание обожгло моё лицо, и я закрыла глаза, предвкушая сладкий поцелуй. И Тим не заставил меня долго ждать. Сначала он едва коснулся моих губ, посылая по моему телу тысячи электрических разрядов, а затем жадно впился в них, словно давно жаждал этого. Я забыла обо всём на свете, мои мысли куда-то улетучились, и я думала только об одном – что я целуюсь с самым красивым и любимым парнем на всей планете. Он гладил мои руки, плечи, шею, и я стремительно рассыпалась на мелкую пыль от захлёбывающегося восторга. Впервые я почувствовала нечто необычное внизу живота – жар, быстро растекающийся по венам, впитывающийся в кожу. Он постепенно скапливался в груди, а затем горячим дыханием вырвался наружу. Мне не хватало кислорода. Я жадно вдыхала воздух, едва оторвавшись от губ Тима, и тут же принималась снова его целовать. Тим оттягивал мои волосы назад, открывая доступ к моей шее, и стал нежно посасывать мою кожу. Это было безумие. Взрывное, потрясающее разум сумасшествие. Я никогда не ощущала нечто подобное и самое страшное – мне это нравилось. Я понимала, к чему всё это может привести, но я хотела этого. Ведь мне очень нравится Тим, и я была совсем не против, чтобы он стал моим первым парнем. Во всех смыслах этого слова. Я знала, что многие мои одноклассницы уже "по-настоящему" взрослые, и пусть это звучит абсурдно и нелепо, но я была готова на этот шаг вместе с Тимом. Ведь тогда он станет моим настоящим парнем, и наша любовь – тоже.

Поцелуй плавно перерос в откровенные ласки. Моя голова закружилась, воздуха не хватало, а пальцы Тима оставляли на моей коже под одеждой горячие следы. На мгновение он оторвался о меня, посмотрел в сторону, и я проследила за его мимолётным взглядом. Кто-то смотрел на нас, и это похоже ещё сильнее разжигало в Тиме огонь, ведь он, довольно улыбнувшись и всё ещё косясь в сторону, вдруг предложил:

– Может, к чёрту этот фильм? Пойдём ко мне?

– К тебе? – переспросила я.

– Да, я тебя хочу, Катя. А ты меня?

– Хочешь меня? – как дура повторяла я сказанные Тимом слова.

– Да, – мне показалось, что я услышала в его голосе нотки раздражения, и это меня немного отрезвило.

– Почему ты злишься? Я сделала что-то не так?

Тим покачал головой и вернул на своё лицо нежную улыбку. Значит, мне всё-таки показалось.

– Я не злюсь, Катя, просто очень сильно хочу тебя.

Я не видела, что таится в его глазах, ведь в зале горел лишь приглушённый свет, но свет, который падал на его лицо от экрана, прекрасно освещал прекрасные губы Тима: припухшие, покрасневшие, идеальные… Мне хотелось их бесконечно целовать, ощущать их горячие прикосновения на своей коже, что я согласилась на важный шаг в своей жизни.

– Хорошо, – хрипло прошептала я, глядя на своего любимого парня из-под опущенных ресниц. Я была опьянена вихрем чувств, что закружили меня после таких глубоких поцелуев, я поверила Тиму, готовая отдать ему свою невинность, ведь он не равнодушен ко мне, так же, как и я к нему. Не может человек так убедительно врать о своих чувствах. Ведь не может?

– Тогда идём.

Тим не стал медлить, взял меня за руку, и мы стали покидать зал. Такси уже ждало нас у входа (понятия не имею, когда Тим успел его вызвать), и, быстро запрыгнув внутрь, мы уехали, так и не досмотрев кино. Всю дорогу я чувствовала себя спокойной, была уверена, что поступаю правильно, и знала, что никогда не пожалею об этом. Тим же всё это время нервничал. Дёргал ногой и стучал пальцами по коленке. Я даже улыбнулась, глядя на его напряжённый профиль. Будто это он собирался заняться "этим" впервые, а не я.

– Ты почему улыбаешься? – серьёзно спросил он меня.

– Скажи, Тим, а ты когда-нибудь был с девушкой? Ну ты понимаешь, о чём я.

Тим мягко рассмеялся:

– Сомневаешься в моём опыте?

– Нет, – нервно улыбнулась я, – просто ты нервничаешь сильнее меня.

– Это не нервы, детка! Это моё безудержное желание.

Таксист посмотрел на нас, хмурясь, явно понимая, что мы ещё несовершеннолетние, но ничего не сказал.

До дома Тима мы ехали ровно десять минут. Выйдя из машины, мы оказались возле высоких кованных ворот, которые скрывали то, что находилось за ними. Я часто проходила мимо этих ворот раньше, надеясь хоть краем глаза увидеть Тима. Но никогда не видела сам дом. Тим достал ключи из кармана, приложил так называемую "таблетку" к домофону, после чего раздался громкий писк, и ворота стали открываться сами по себе. Моему взору предстал двухэтажный особняк среди огромного двора, покрытого газонной травой. Перед особняком раскинулись несколько пышных кустов розы: и белые, и алые, и жёлтые, и кремовые… Мощёная дорожка, что вела от ворот к дому, с обеих сторон была украшена разноцветными бархотками. Слева находился небольшой прудик, обложенный декоративным камнем, а посередине пруда бил фонтанчик. Капли воды весело искрились на солнце, образуя маленькую радугу. Выглядело это сказочно красиво. Справа находилась зона отдыха, состоящая из зоны барбекю, беседки и плетёных качелей. Увиденное захватывало дух, и я не могла оторвать взгляд от раскинувшейся передо мной красоты.

Сам дом сильно контрастировал с придомовой территорией: он выглядел современно, но хмуро и напоминал некую геометрическую фигуру типа многоугольника. Я никогда и подумать не могла, что у дома может быть не четыре угла, а больше. Огромные окна в темно-коричневой раме будто поглощали в свой бездонный омут свет, который пытался в них проникнуть, и от этого становилось не по себе. Стены дома выглядели так, будто были выложены из чёрного неровного камня, хотя скорее всего это была декоративная обшивка.

– Насмотрелась? – ухмыльнулся Тим и жестом пригласил меня в дом.

– Да. Очень… красиво, – ответила я, борясь с двойственным чувством увиденного контраста.

– Тогда проходи.

Внутри так же, как и снаружи, всё было отделано по последнему писку моды: дорого, красиво, со вкусом. Но я не чувствовала здесь уюта и тепла. Холодные оттенки нас стенах и вовсе вызвали во мне дрожь, словно от холода, хотя на улице было достаточно тепло. Это место будто вытягивало из меня всю энергию, и мне захотелось развернуться и убежать отсюда подальше, но я этого не сделала. Чувства к Тиму оказались сильнее чувства страха и неизвестности.

– Красивый дом, – от моих слов буквально разило неискренностью, ведь несмотря на богатое убранство дома, восторга он во мне не вызывал. Тим это заметил.

– Да ладно тебе, можешь не притворяться. Даже я не ощущаю себя здесь комфортно, что уж говорить о чужом человеке. И вообще, кажется, мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать убранство. Не так ли?

Тим подошёл ко мне вплотную и на этот раз позволил себе забраться руками под подол моего платья и грубо погладить мои ягодицы. От непривычно приятного ощущения кожа покрылась мурашками, которые наперегонки неслись по спине, рукам и ногам. А после всё стало происходить так быстро, словно кто-то поставил на перемотку плёнку ближайшего часа моей жизни.

Я помнила всё обрывками: летящая на пол одежда; губы Тима, которыми он бесконечно касался моих губ, лица, шеи и плеч; громкий стук захлопнувшейся за моей спиной двери; холодные простыни, ласкающие мою спину; горячее дыхание; пальцы Тима внутри меня, а затем и он сам – большой, упругий, причиняющий боль. Боль меня отрезвила. Я вскрикнула и ногтями вцепилась в его плечи.

– Всё хорошо, малышка? – хрипло спросил Тим, на миг замерев.

– Немного больно, – сдерживая слёзы, ответила я. – Я думала, что этим приятно заниматься.

– Первый раз девушкам всегда больно, это нормально. Нужно просто немного потерпеть.

Я зажмурилась, а Тим продолжил двигаться во мне. Если честно, я не так представляла себе "первый раз". Не было нежности, трепета и тепла. Робких поцелуев и прикосновений. Одного воздуха на двоих. Всё происходило будто не со мной. Тим обнимал меня, но я не чувствовала себя в безопасности. Я даже не знала, предохраняемся ли мы… Надеялась на Тима, ведь у него опыта гораздо больше, в отличие от меня. Постепенно боль отступала, уступая место неописуемым ощущениям. Я перестала бояться и расслабилась, отдаваясь новым ощущениям и получая наслаждение от близости с любимым парнем.

Глава 8

Глава 8.

Я лежала на кровати и смотрела на высокий белый потолок. Улыбалась и была уверена, что эта улыбка со стороны похожа на безумную улыбку сумасшедшего. Почему? Потому что я была счастлива. Тим – самый крутой и красивый парень в школе, в городе, да и вообще – в мире. И он – мой. Теперь по-настоящему. После того, что между нами произошло, по-другому и быть не может. Мы не предохранялись, но Тим сказал, что у него всё под контролем, и я поверила. Наивно и безоговорочно.

Тим вышел из ванной, и кроме чёрного полотенца на бёдрах на нём ничего не было. По его плечам и груди стекали капли воды, он улыбался дисплею своего телефона, который держал в руках, и изредка что-то печатая. Я разглядывала его, затаив дыхание. Он словно Бог, сошедший на землю с Олимпа. Неподражаемый и великолепный. Совсем недавно я боялась даже смотреть в его сторону, а сейчас я лежу в его постели. Меня вдруг осенило, и я замерла. Вот ты идиотка, Катька! Такого же просто не может быть. Всё происходящее – плоть твоего воображения, и ничего больше. И, чтобы убедиться в этом наверняка, я ущипнула себя за бедро и… Осознание накрыло меня оглушающей волной. В ушах зазвенело, кровь в венах закипела и ринулась к моему лицу, на котором, я уверена, отобразился весь мой сущий стыд. Это действительно случилось! Я лишилась девственности с Тимом! Даже не знаю, радоваться мне этому или бить тревогу, но именно в этот момент всё, что мне захотелось сделать – с головой накрыться одеялом, что я и сделала.

– Зайка, что с тобой? – услышала я голос Тима прямо над собой и замерла, будто так он не заметит, что я здесь. – Солнце? С тобой всё хорошо? – он попытался стащить с меня одеяло, и у него это неплохо получалось. Неужели оно не защитит меня от него? Я же всё детство пряталась так от монстров, и они меня не находили, а тут всего лишь Тим…

– Кать, – снова позвал он меня и, наконец, сбросил с меня мой ненадёжный щит. – Ты чего спряталась?

– Я… мне… меня… – я прикрывала руками своё нагое тело, словно это как-то могло бы меня спасти.

– Тебе нужно в душ, малышка, – кивнул он на мою промежность. – У тебя там кровь.

Дьявол, затащи меня в ад! Как же стыдно. Как же стыдно.

– Можешь укутаться в одеяло, если тебе неловко.

– Да, я с удовольствием возьму его с собой в ванную, – из моего рта лился полнейший бред. Дура! Сколько раз я себя сегодня так назвала? Сто? Так вот ещё сто первый – дура!

Спотыкаясь и постоянно извиняясь, я, казалось, спустя целую вечность и под недоумённые взгляды Тима ввалилась в ванную. Запершись в душевой кабине, я включила тёплую воду, подставив струям своё лицо. Все недавние события кадрами мелькали перед моими глазами, снова и снова повторяясь. Постепенно стыд и неловкость отпускали меня. Тёплая вода успокаивала, расслабляла, и, наконец, до конца осознав то, что произошло, я широко улыбнулась и даже позволила себе тихо рассмеяться. Я взяла с полочки гель для душа и стала медленно наносить его на свою кожу. Меня окружил запах Тима – лайм и хвоя. Самый лучший запах в мире. Запах моего счастья. Он окутывал меня, дарил необычайное тепло, но вскоре моя эйфория была прервана стуком в дверь.

– Солнце, ты скоро?

– Ещё пару минут!

Невообразимо приятно, что Тим меня называет ласковыми словами. Мне хотелось пищать от радости и топать ногами.

– Я оставлю на вешалке твою одежду. Думаю, она тебе пригодится.

Я услышала, как Тим вошёл в ванную комнату, а затем так же быстро вышел. Я зажмурилась, увидев не только своё платье, но и нижнее бельё. Проклятье! Он держал всё это в своих руках. Уму непостижимо. Сколько ещё раз за сегодня я буду краснеть?

Найдя чистое полотенце, я просушила свои волосы и тело, быстро натянула на себя одежду и вышла из ванной. Тим уже одетый лежал на своей кровати и снова с кем-то переписывался. Увидев меня, он отбросил телефон в сторону, и подошёл ко мне. Протянул руку к моим влажным волосам, накручивая их на пальцы, и виноватым тоном сказал:

– Кать, ты меня извини, но… В общем, скоро мои родители приедут, и я бы не хотел, чтобы они застали здесь тебя… То есть, я имел ввиду, девушку… Ты бы не могла…

Я быстро закивала, понимая, что я должна покинуть этот дом как можно быстрее:

– Конечно, я уйду, Тим.

– И я не смогу тебя проводить. Сама понимаешь, нужно прибрать здесь всё, – он кивнул на кровать, где на простынях виднелись капли крови.

– Ой, давай я сама это уберу, – бросилась я к кровати, но Тим остановил меня.

– Не нужно, я сам всё сделаю, Катя.

– Мне так неловко. Извини.

– Всё нормально, Катя, завтра увидимся.

Я была готова заплакать. Как же всё по-дурацки получается! Но быстро схватила свою сумку и побежала прочь из дома, сгорая от стыда.

***

Андрей смотрел, как Катя уходила, сжимая и разжимая кулаки. Внутри свирепела буря после неприятного разговора, а злость кипела, бурлила, но нельзя было выпускать её наружу. Он и так терял Катю, а если позволит эмоциям взять над собою верх, то точно потеряет её навсегда. Глаза щипало от непрошенных слёз, грудь сдавило от отчаяния и боли, и всё, что мог сейчас сделать Андрей – смотреть на удаляющуюся фигуру любимой девушки. Почему она выбрала именно его – Тима Никифорова? Парня, который никогда не обращал на Катю внимания, смеялся над ней украдкой, а она, конечно же, не замечала этого, потому что слепо в него влюблена. И стоило Тиму поманить её пальцем, как она, не задумываясь, побежала за ним. А что Андрей? Ему осталось смять свои чувства и спрятать их как можно глубже в своём сердце, ведь он был уверен, что они никогда не дождутся взаимности.

Сколько раз Андрей пытался вспомнить тот самый миг, когда влюбился в Катю, но не мог. Ему казалось, что он всегда был в неё влюблён. Когда впервые познакомились в парке, будучи ещё дошкольниками; когда после линейки на День Знаний он подарил Кате букет, предназначенный учительнице; когда её впервые начали задирать девочки-одноклассницы. Он всегда был рядом. Смотрел в её чистые голубые глаза, часто наполненные слезами, и обещал себе, что, когда вырастет, сделает Катю самой счастливой на свете. Он был уверен, что женится на ней, у них будет настоящая любовь, и Катя больше никогда не заплачет. Звучит по-детски наивно, но Андрей из года в год повторял себе эти слова, не решаясь признаться Кате в чувствах. Боялся, потому что видел, что она воспринимает его только как друга и никем больше. А он всегда был рядом, даже когда Катя смотрела на него лишь с благодарностью, а на Тима – с восхищением. Андрей всё, что угодно готов был отдать за то, чтобы хоть раз поймать на себе такой же взгляд Кати, с которым она смотрит на объект своего воздыхания.

Может быть зря он до сих пор не признался ей в своих чувствах? Вдруг Катя смогла бы тоже его полюбить? Если бы… Может быть… Он не сделал этого, и теперь его заяц, такой ранимый, наивный и никому ненужный, кроме него, удаляется от него, чтобы быть в объятиях другого парня. И как же больно Андрею было это осознавать, будто в груди огромным железным мячом пробили дыру.

– Катя, – хрипло сорвалось её имя с его губ. – Он же причинит тебе боль.

В этом Андрей ни на секунду не сомневался, ведь он видел, что Тим просто её использует, и как только они с Майей помирятся, Катя станет ему не нужна. Вот только Зайцева и слушать ничего не хотела.

– Андрюш, а ты чего тут стоишь в одиночестве? – на руке вдруг кто-то повис, вытаскивая Андрея из раздумий. Он повернул голову и встретился взглядом с Настей. Быстро стряхнул её со своей руки и недовольно спросил:

– Тебе чего надо?

– Чтобы ты перестал пялиться на эту неудачницу и обратил внимание на того, кто твоего внимания достоин больше, чем она, – Настя кивнула в сторону дома, за углом которого уже скрылась Катя.

– Это ты сейчас про себя? – хмыкнул он.

– А ты видишь здесь кого-то ещё?

– Ну, например, твою подругу.

Настя посмотрела на Майю, которая стояла в стороне, и громко рассмеялась:

– Ты про Майку?! Не смеши меня! У неё вообще-то есть парень!

– Правда? – наигранно удивился Андрей. – А я-то думал, что они расстались.

– Они с Тимом никогда не расстанутся надолго, – Настя длинным ногтем игриво поцарапала Андрея за плечо.

– И она в этом уверена? – Андрей навострил уши, желая услышать подробности отношений Тима Никифорова и Майи Зотовой, но вид постарался придать как можно более равнодушный.

– Ну ей типа гадалка нагадала, что у них будет вечная любовь и всё такое.

– Гадалка? Ты сейчас серьёзно? – Андрей скептически на неё посмотрел. – Вы обе вообще рехнулись? – и покрутил у виска.

– Следи за своей речью, милашка, – Настя надула и без того надутые губы.

– Слушай, Насть, мне идти надо.

– Ну подожди, куда ты спешишь?

– Домой. Мне к экзаменам готовиться надо.

– Так я тебе и поверила. Побежишь сейчас к своей чокнутой и будешь виться у её ног, как преданная собачонка.

Андрей сделал шаг вперёд, подойдя к Насте вплотную. Как же она надоела ему со своей нескончаемой желчью, и ему до скрипа зубов хотелось заехать ей пару по лицу, но воспитание не позволяло ему этого сделать, поэтому он лишь злобно сказал:

– Не смей оскорблять Катю. Тебе до неё ещё расти и расти, – он развернулся, чтобы уйти.

– Андрей, подожди! – Настя схватила его рукав.

– Ну чего тебе ещё?

– Неужели я тебе совсем не нравлюсь?

– Неужели до тебя дошло?

Он отдёрнул свою руку и поспешил покинуть школьную территорию. Лишь издалека до него донеслась Настина гневная фраза, которая ещё очень много времени будет преследовать Андрея по пятам:

– Эта сука сдохнет собачьей смертью! А ты ещё пожалеешь, что выбрал её, а не меня!

Глава 9

На следующее утро я долго рассматривала себя в зеркале: я изменилась. Моё тело изменилось. Я уже не видела в отражении маленькую, наивную девочку – я видела взрослую девушку с круглившимися буквально за одну ночь формами. Нет, конечно! Я не стала сногсшибательной фотомоделью с большой грудью и упругой попой, но я стала другой. Стала женственнее и взрослее. Красивее. И счастливее. Тим вскружил мне голову, и я влюбилась в него сильнее, чем прежде. Я больше не хотела носить джинсы и кеды, завязывать несуразный хвост на голове и быть для всех серой мышью. Я стану другой. Только сейчас я поняла, что значит фраза: «любовь окрыляет». У меня действительно словно выросли крылья, и мне хотелось лететь всё выше и выше и кричать, чтобы все услышали: «Я влюбилась!» Предвкушение увидеть Тима вдохновляло, и я занялась своей причёской, макияжем и одеждой.

– Ты чего так рано сегодня встала, Катюш?

Мама тоже проснулась. В трезвом уме и светлой памяти. Я любила её такую. В таком состоянии она была очень внимательной ко мне, доброй и, кажется, даже любила меня.

– Так ты ещё и красоту наводишь! – тихо рассмеялась она и подошла поправить мне локон. – Неужели моя дочка влюбилась?

– Мама, – я залилась краской. – Ну…

– Скажи честно. Это Андрей?

Конечно же, мама знала Андрея и хорошо к нему относилась. Он часто бывал в нашем доме, и мама просто мечтала, что однажды мы поженимся. Жаль, что её мечте не суждено сбыться – мы с Андреем просто друзья. Или бывшие друзья. Не знаю. Во всяком случае мы не влюблены друг в друга.

Я закатила глаза:

– Нет, мам, я тебе миллион раз говорила, что кроме дружбы между мной и Андреем ничего не может быть.

– Жаль, он очень хороший мальчик. А в кого же ты тогда влюбилась?

– Мам! Хватит ко мне приставать! С чего ты взяла, что я влюбилась? Я просто хочу быть красивой.

– Ты у меня и так красивая.

– Но кроме тебя так никто не считает, увы.

– Ты про школу? – улыбка мгновенно сползла с её лица. – Тебя так и обижают, Кать?

Конечно же, мама знала о моей ситуации в школе, вот только никак не могла на неё повлиять. Она всего лишь пьяница в глазах окружающих, и никто не станет идти против важных людей в городе ради её дочери.

– Всякое бывает, – не стала скрывать я. – Но всё будет хорошо.

– Ещё год, Катюш, и потом ты уедешь в другой город, станешь студенткой и получишь замечательную профессию. Ты станешь счастливой, вот увидишь. Ой! – спохватилась она. – Мне пора бежать на работу. Сегодня мне придётся отмыть полы в администрации и много где ещё. Так что я буду поздно.

– Мам?

– Что, Катюш?

– Я люблю тебя, мам…

– И я тебя, девочка моя.

На её глазах проступили слёзы, и она поспешно ушла. Я знала, почему она заплакала – чувствует свою вину передо мной за то, что не смогла дать мне достойную жизнь. И несмотря ни на что, я её действительно любила. Да, я часто злилась, когда она выпивала, ругала её и ненавидела. Но и любила одновременно. Она моя мама. А мам любят не за что-то, а просто так. Она старается, я вижу, просто у неё не всё получается в этой жизни.

Я посмотрела на стены, на которых висели фотографии из маминой молодости. Она была очень красивой девушкой. Часто улыбалась и была источником яркого света, который озарял всё вокруг. Но потом с ней случился мой папа, и мама стала топить своё горе в вине. И сейчас внешне она мало напоминает ту красивую девушку, которая уже много лет украшает стены нашей квартирки. Я грустно вздохнула, нанесла на губы прозрачный блеск, поправила голубой сарафан и помчалась в школу. Я безумно соскучилась по Тиму, и мне ужасно хотелось его обнять.

***

В школу я шла вприпрыжку. Настроение зашкаливало, я была безумно влюблена и не могла дождаться встречи со своим парнем. На территорию школы я прибежала задолго до начала урока и не смогла не заметить, как странно на меня смотрят ученики, собравшиеся на лавочках. Я, конечно, привыкла к осуждающим взглядам, но сегодня все смотрели с улыбками и интригующим интересом, будто ждали от меня какого-то особенного поведения. Я замедлила шаг, и тут, словно из-под земли, передо мной вырос Андрей.

– Привет, заяц, – будничным тоном произнёс он, словно мы и не ссорились.

– Привет, Андрей.

Его волосы были как всегда растрёпаны, но это не портило его внешность, а наоборот.

– Слушай, Кать, – он взял меня за локоть и повёл в сторону. – Нам с тобой нужно поговорить.

– О чём?

– О нашей с тобой ссоре.

Я устало вздохнула:

– Андрей, я с тобой не ссорилась, это ты начал на меня дуться непонятно из-за чего.

– Просто я за тебя переживаю, заяц.

– И зря. Насчёт Тима ты ошибался. Он очень чуткий и внимательный парень, и я, кажется, ему действительно нравлюсь.

– Нравишься… – Задумчиво произнёс Андрей и отвел взгляд в сторону. – Кать, – вдруг обратился он ко мне со всей серьёзностью. – А ты не хочешь сегодня школу прогулять?

– Прогулять школу? – недоверчиво переспросила я. – Зачем? У тебя же экзамены скоро, тебе нельзя пропускать.

– Да плевать на эти экзамены, Кать! Нам с тобой поговорить нужно, да и в школу тебе сегодня нежелательно идти.

– Почему это?

Мой взгляд бегал по территории школы, выискивая Тима, но его не было видно. Наверное, ещё не пришёл.

– Я поговорить с тобой хочу. Это очень важно.

– А что тебе мешает поговорить до начала уроков? До первого, кстати, ещё целых двадцать минут.

– Просто этот разговор коснётся нас с тобой, и я хотел тебе кое в чём…

– Слушай, Андрей, – я положила руки ему на плечи. – Я на тебя не злюсь и вообще, давай между нами будет всё как прежде. Я не хочу терять такого друга, как ты.

– Ну и какого – такого? – с грустной усмешкой спросил он.

– Единственного. Доброго. Отзывчивого.

– Ясно.

– Что тебе ясно, Логинов?

Я не понимала, почему у Андрея были такие грустные глаза, будто его только что бросила девушка. Вот я была рада, что у нас с ним всё образумилось, а вот мой друг, кажется, нет.

– Ясно то, что ты меня…

– Подожди, – оборвала я его и приковала свой взгляд ко входу в школу.

Там, если меня не обманывало моё зрение, Тим шёл в обнимку с Майей. Они смеялись и разговаривали, и выглядело всё так, будто они и не расставались вовсе. Моё сердце замерло. Упало вниз и поднялось вверх. Обрыв. И я лечу куда-то в пропасть. Перед глазами всё потемнело, но я не хотела верить в то, что видела собственными глазами.

– Андрей, – прошептала я. – Что это?

Он проследил за моим взглядом и сказал:

– Не что, а кто.

– Ты видишь то же, что вижу я?

– А что ты видишь?

– Тима и Майю, – тут же ответила.

– Это они и есть.

– Он её что – целует?

– Кать, – Андрей развернул моё лицо к себе. – Я тебя сейчас прошу: не связывайся.

– Как это – не связывайся?! Он мой парень!

– Не твой он, слышишь? Не твой! Никогда им не был.

– Он звал меня на свидания!

– Да плевать! Это был лишь обман.

– Нет уж!

Я оттолкнула Андрея и пошла навстречу своему парню и Майе, с которой он без конца целовался. На меня все смотрели, но мне было плевать. Сейчас я этой выдре вырву космы, ударю её или убью. Но, когда я к ним подошла, то встретилась с равнодушием Тима и с издевательской улыбкой Майи.

– Чего тебе, убогая? – она не отпускала его руку.

– Какого чёрта происходит, Тим? – громко спросила я, чувствуя, как мной овладевает гнев.

– А что происходит? – удивлённо спросил он.

– Почему ты её целуешь?

– А кого он должен целовать, Зайцева? Неужели тебя? – рассмеялась Майя.

– Тим? – игнорируя одноклассницу, смотрела я на парня, который опустил свой взгляд вниз, а голос мой предательски дрогнул. Неужели он мною воспользовался и все его слова были ложью? Я не хотела в это верить, но выражение лица Тима говорило само за себя.

– Слушай, Зайцева, катись ты к чёрту и отстань уже от моего парня!

Но я не обращала на слова Майи, а безотрывно смотрела на Тима, ожидая, что сейчас он подойдёт и скажет мне, что всё хорошо, и он просто решил надо мной пошутить, что он любит меня и только меня. Но этого не происходило. Мои руки задрожали, и мне стоило огромных усилий сдержать слёзы, до которых всё равно нет никому дела. Тим меня обманул. Использовал и предал. Вырвал из груди моё сердце, растоптал его и выкинул. А я ведь влюбилась в него так сильно, что без раздумий отдала свою невинность этому ублюдку. Не осознавая своих действий, я сделала шаг к Тиму и ударила его по щеке с такой силой, что у меня заболела ладонь.

– Какой же ты сукин сын, Никифоров!!!

– Ты совсем чокнулась, идиотка?! – накинулась на меня Майя и вцепилась в мои волосы. – Кто тебе позволил бить моего парня?!

Я закричала от боли. Казалось, что Майя пытается вырвать мои волосы вместе с кожей, и всеми силами пыталась расцепить её пальцы. Несколько раз я ударила её по рукам, пока эта стерва обзывала меня последними словами и со всей силы дёргала меня за локоны. Я толкнула её, и мы упали на землю. Майя отпустила меня, и теперь я вцепилась в её волосы так же сильно, как и она в мои. Я хотела бить её, видеть, как её лицо разбито в кровь. Мой гнев стал неконтролируемым, и я села сверху на свою соперницу и с размаху ударила по её носу. Сучка закричала и схватилась руками за лицо. Меня тут же кто-то снял с неё и оттащил в сторону, а я рвалась назад, чтобы продолжить схватку.

– Катя, остановись, – просил меня Андрей, удерживая за талию. – Не делай глупостей, она того не стоит.

– Пусти! Я хочу размазать рожу этой твари по земле!

Я вырывалась, пока Андрей меня удерживал, а Тим подбежал к Майе, стал жалеть её, помог ей подняться и взял на руки. От этого зрелища меня чуть не стошнило.

– Зачем ты так со мной, Тим?! – отчаянно выкрикнула я, и слёзы покатились по моим щекам. Я больше не могла сдерживать себя, мне было больно и обидно, ведь меня впервые в жизни предал любимый человек.

Он ничего мне не ответил. Бросил на меня быстрый взгляд и обнял Майю. Я закрыла лицо руками и позволила себе заплакать. Как же больно любить. Как же больно быть преданным. Невозможно дышать, хочется кричать изо всех сил, пока голос не охрипнет. Хочется вырвать из груди сердце, чтобы не было так больно. Хочется… Хочется умереть.

– Заяц, – гладил меня Андрей по волосам. – Всё будет хорошо.

Он поцеловал меня в макушку, и я позволила себе прижаться к нему, позволила пожалеть себя, потому что одна я с этим не справлюсь. Андрей – единственный человек, который никогда меня не бросит и не предаст. И именно сейчас я больше всего хотела, чтобы он был рядом. И он был. Мой самый лучший друг. Моё крепкое дружеское плечо.

Глава 10

В кабинете директора работали кондиционеры, и в помещении было прохладно. Моё тело периодически содрогалось то ли от холода, то ли от страха – я не знала, что меня ждёт. Как же я здесь оказалась? Очень просто. Наша классная – Татьяна Владимировна, увидела, как я ударила Тима, а затем накинулась на Майю. Не говоря ни слова, она взяла меня за руку и привела в кабинет Веселовского Петра Алексеевича – директора нашей школы. Он задумчиво листал моё личное дело, пока я сидела напротив, щёлкая пальцами от волнения. Тишина, прерываемая лишь шуршанием бумаги, оглушала, и в моих ушах отчётливо зазвенело.

– Итак, Зайцева Екатерина Ивановна, как вы объясните мне то, что произошло между вами и Зотовой? Кажется, вы разбили ей нос?

Я молчала. А что мне ему сказать? Что мы с Майей подрались из-за парня? Нет уж. Наказания и очередного унижения мне всё равно не избежать, а впутывать директора в свою личную жизнь я не собиралась.

– Катя, – Пётр Алексеевич устало вздохнул и подошёл к окну. – Я понимаю, как тяжело вам приходится уживаться со своими одноклассницами. В вашем возрасте происходит формирование личности, и многие начинают вести себя агрессивно. Смею предположить, что сегодня вы стали заложницей ситуации, но вам необходимо сдерживать свои порывы. Те люди, с которыми у вас конфликт, имеют значимое положение в нашем городе и воевать с ними – то же самое, что пытаться наполнить сосуд с пробитым дном. Бесполезно.

– Я достаточно взрослая, чтобы понимать это, – шмыгнув носом, ответила я.

– Так докажите это своими действиями, Катя. Покажите, что вы выше этого.

– Какими действиями? Не обращать внимания на то, как меня оскорбляют и унижают? Нет уж. Я не собираюсь этого терпеть.

– Чем меньше вы обращаете внимание на них, тем меньше – они нас вас, – директор невозмутимо пожал плечами.

– Пётр Алексеевич, – вздохнула я раздражённо. – Я могу идти?

Продолжать этот бессмысленный разговор я не хотела, всё равно он никуда не приведёт. Эти ванильные высказывания типа: "Забей на своих обидчиков, и вскоре они забудут про тебя" совершенно не относились к моему случаю. Эти две грымзы – Настя и Майя – давно выбрали меня своей грушей для битья, и они не остановятся, пока не сорвут меня с цепей и не выпотрошат. А я не собираюсь молчать и терпеть. Да, я нахожусь в низшем звене общества, у меня нет денег на дорогие шмотки и гаджеты. Нет крутых родителей, которые смогут меня при любых оценках пропихнуть в престижный ВУЗ. Но у меня есть достоинство, и я в силах постоять за себя. Я надломана, но не сломлена. И я ещё покажу этим курицам, кто такая Катя Зайцева.

– Идите, Катя, – тихо ответил директор, и я, не поблагодарив его и не попрощавшись, схватила рюкзак и выбежала вон из кабинета.

В коридоре было тихо – уже начался первый урок. Ни секунды не раздумывая, я решила прогулять сегодняшний учебный день. Настроение было ужасным, как и внешний вид. Кстати, о нём. Я встала у большого зеркала в пол, висевшего напротив раздевалки и с отвращением посмотрела на себя: от той милой девушки, что спешила сегодня в школу, не осталось и следа. Коленки испачканы грязью и травой, сбоку платье порвано по шву, на щеке ссадина, а на левом виске не хватало клока волос. Видок был удручающим, ничего не сказать, и я смотрела на своё отражение, не моргая, упиваясь собственной ничтожной внешностью. Как бы я ни боролась, как бы ни пыталась доказать свою значимость в этом мире – никому не было до меня дела. Всё становится только хуже. И в тот момент я думала, что хуже уже не может быть, но тогда я не знала, как сильно я ошибалась.

– Вот ты где, – рядом с моим отражением появилось взъерошенное отражение Андрея, и я устало на него посмотрела.

– Ты чего не на уроке?

– Ждал, когда ты выйдешь из кабинета директора, но стоило мне на секунду отлучиться, как ты тут же испарилась.

– Ну вот я здесь, – мой голос звучал отрешённо, словно это и не я говорила вовсе. Вернее, это была другая я. Уставшая. Взрослая. Злая.

Удивительно, как предательство может мгновенно изменить человека. Я многое вытерпела, многое перенесла и со многим смирилась. Но принять предательство от любимого человека я не могу. Это выше моих сил. Мои крылья безжалостно отрезали и выкинули. Остались лишь незаживающие раны.

– Что тебе П.В.А. сказал?

П.В.А. – так сокращённо все называли нашего директора. Уж не знаю, догадывался ли он сам, что является носителем такой клички, но мне всегда казалось забавным, что несколько лет назад кто-то из старшеклассников мастерски сопоставил первые буквы инициалов директора и буквально приклеил к нему эту аббревиатуру известного клея.

– Прилип со своими нравоучениями, а я свалила. Больно надо слушать эту лабуду, которую он заливает. Слушай, Андрей, у тебя есть сигареты?

– Ты опять? – недовольно закатил глаза Логинов.

– Снова. Так у тебя есть?

– До конца уроков сможешь потерпеть?

– Нет. Дай мне пачку, и я уйду. Никакие камни я грызть сегодня не собираюсь.

– Какие камни? – не понял меня Андрей.

– Сказала же – никакие.

– Ты о чём?

– Ну что же до тебя сегодня так долго всё доходит? – раздражённо проворчала я. – Гранит сегодня я грызть не собираюсь, ясно? Прогулять хочу.

– А! Ты об этом? – рассмеялся Логинов.

– Нет, я о том!

– Идём вместе, заодно расскажешь, что у тебя стряслось.

Я равнодушно пожала плечами и пошла к выходу.

– И ты мне даже ничего не скажешь? – Андрей плёлся следом и, сказать честно, немного меня раздражал. Меня сейчас много чего раздражало. Мне хотелось побыть наедине, искурить пару сигарет и подумать над тем, что со мной произошло за последние несколько дней. – Даже не пожуришь за прогул перед экзаменами?

– Ну что я должна, по-твоему, тебе сказать? Что именно сейчас мне плевать на твои экзамены? Да. Какой сегодня чудесный день? Нет. Он ни фига не чудесный. Он ужасный, отвратительный, самый худший день в моей жизни! И я тебя пожалуйста прошу, не испорть его ещё больше. Просто помолчи. Ясно? И так чувствую себя паршиво, а тут ещё ты…

Я не заметила, как расплакалась. А Андрей просто взял меня за руку, притянул к себе и начал успокаивающе гладить по голове. Во мне что-то оборвалось. Я вцепилась в его белую футболку и стала громко рыдать. Рыдания быстро переросли в неконтролируемые всхлипы, и очнулась от этого состояния я только тогда, когда Андрей подхватил меня на руки и понёс в тот самый старый дом, усадил на подоконник и сел рядом. Протянул пачку сигарет, зажигалку, я дрожащими пальцами подкурила и глубоко затянулась. Никотин мгновенно разлился по венам, и я понемногу успокоилась. Мы сидели в тишине несколько минут, пока меня не прорвало:

– Я устала, Андрей, – смотря в дыру на прогнившем полу, шептала я. – Я так устала ото всего этого дерьма, что хоть в петлю лезь.

– Не говори глупостей, Кать. Обращать внимание на этих придурков – последнее дело.

– И ты туда же, – с горечью усмехнулась я. – Но, как бы мне не хотелось это признавать, ты был прав. Во всём был прав.

– Ты про Никифорова?

– Про него самого.

Логинов прислонился затылком к пошарпанной стене и прикрыл глаза.

– Самое смешное, что где-то в глубине души я чувствовала, что ты прав, но мне так хотелось верить в обратное. Я так надеялась…

– Надеялась на что? – Андрей вдруг отпрыгнул от меня и посмотрел прямо в глаза. Так глубоко, что мне стало не по себе. – На то, что вдруг ни с того ни с сего этот придурок тебя заметит?! Полюбит как ненормальный? Да с чего бы, а?! Какая же ты наивная, Зайцева…

Я бросила сигарету и вновь зарыдала, закрыв лицо руками. Было горько слышать правду. Гнусную, ненавистную правду, чёрт бы её побрал!

– Ну что, что ты в нём нашла, а? – продолжал Логинов. – Смазливое личико и всё? Или тебя привлекли его деньги? Что, Катя, ответь!

– Не знаю я, ясно тебе?! – выпалила я в ответ так, что закашлялась. – Влюбилась! Влюбилась!

– Ну и куда привела тебя эта чёртова любовь? К очередному унижению? Они же теперь вместе с этой дурой смеются над тобой! А ты сидишь тут и плачешь! Ну что теперь из-за него убиваться-то?! Ну повстречались пару недель, поцеловались. Всё. На этом шуры-муры закончились! Выкинь его из головы! Был и был. Чёрт с ним.

– Я переспала с ним! – громко выкрикнула я прежде, чем успела подумать. И в эту же секунду поняла, что сделала я это зря.

Андрей замер. Уголки его губ опустились, радужки глаз покраснели, а голос осип. Он переспросил меня тихо, осторожно и одновременно с надеждой, будто хотел убедиться, что ему послышалось:

– Что… что вы с ним… сделали?..

– Он стал моим первым парнем, – обречённо произнесла я и опустила взгляд.

Услышав грохот и рваные крики Андрея, я так и не подняла глаза. Лишь больно закусила губу и заскулила от стыда перед лучшим другом, который хотел меня уберечь от того, что произошло, а я наплевала на него. Передо мной на пол с грохотом упала дверь, которая и так еле держалась на одной петле, и я вздрогнула. Испугалась. Реакция Андрея была для меня неожиданной. Я даже подумать не могла, что он так разозлится.

– Я пришибу этого урода!!! Слышишь? Я убью его!!!

Он продолжал громить всё вокруг и, кажется, плакать. Я набралась сил, подошла к нему и попыталась остановить, пока он не разбил до конца свои и так залитые кровью руки.

– Отойди от меня! – рявкнул он, и я отшатнулась. Сейчас передо мной стоял не мой Андрей. Вечно добрый и ласково улыбающийся. В одно мгновение он превратился в лютого зверя, готового накинуться на меня и растерзать. – Как ты могла, а?! – захлёбываясь собственными рыданиями спросил он.

– Прости, – зачем-то сказала я. – Прости меня, что не послушала, – умоляла.

Андрей, оскалившись, громко засмеялся, и мне стало по-настоящему страшно. Я его не узнавала. И не понимала, почему он так реагирует.

– Прости! Ха-ха-ха!

Он схватился за живот и смеялся до тех пор, пока не заплакал. Опустился передо мной на колени и жалобно так проскулил:

– Зачем, заяц? Зачем?

– Я… я не знаю. Думала, что после этого он точно будет со мной.

Андрей вдруг поднялся и резко сгрёб меня в охапку.

– Глупый… глупый мой заяц…

Я зарылась пальцами в его густые волосы и стало легче. Не знаю почему, но меня вдруг охватило чувство, что рядом с этим человеком я в безопасности. Что он никогда. Никогда меня не предаст и не оставит.

– Вот вы где.

Рядом с нами внезапно оказался Тим. Весь такой с иголочки, как всегда идеальный. Руки в карманах дорогих брюк, а на губах еле заметная ухмылка. Андрей напрягся. Убрал руки с моей талии и медленно повернулся.

– Какого хрена тебе здесь нужно? – процедил он сквозь зубы и сжал кулаки, с которых на пол капала кровь.

– Мне нужно с Катей поговорить, – с пренебрежением глядя на его окровавленные руки, невозмутимо ответил Тим.

– Слышь ты, ублюдок, чтобы я никогда, слышишь, мать твою, никогда больше не слышал её имя, произносимое твоим грязным ртом.

– Исчезни, Логинов, – спокойно произнёс Никифоров. – Дай мне с ней поговорить.

– При мне будешь говорить.

– Это личное…

– Я тебе сейчас твоё личное знаешь куда засуну?

– Тихо ты, не горячись, Логинов. Кать, давай поговорим?

– Иди с Зотовой разговаривай, – ответила я гнусавым от слёз голосом.

– Кать…

– Ты не слышал, что тебе сказали, придурок?

– Кать, прости меня, – не обращая внимания на Андрея, продолжал Тим, – я не хотел, чтобы так всё вышло. Просто мы с Майей поссорились, и я…

Он не успел договорить – кулак Андрея влетел ему прямо в скулу. Тим упал, рыча и выкрикивая ругательства. Из его носа хлынула кровь.

– Герой, да?! – Андрей поднял его за грудки и ударил о стену спиной. Он был выше и сильнее Тима, поэтому это не составило ему труда. – Думал, что своими извинениями загладишь свою чёртову вину? Ты глубоко ошибаешься.

– Андрей, оставь его.

У меня больше не было сил смотреть на всё это: на кровь, на раны, на Тима… Это было слишком больно. Логинов вопросительно на меня посмотрел.

– Он того не стоит, – ответила я на его удивлённый взгляд. – А ты катись к чёрту, – обратилась я к Тиму. Видеть тебя не хочу. Противно.

Говорила, а сердце разрывалось на части. Из него любовь не так просто выкинуть. Она ещё долго будет терзать меня, мучить, издеваться, приносить боль, но со временем это пройдёт, должно пройти. А сейчас я просто должна бороться.

Андрей отпустил Тима, и тот, пошатываясь, вышел из дома, задирая голову, чтобы остановить кровь.

– Заяц, – Логинов подошёл ко мне, но я не позволила ему к себе прикоснуться.

– Не надо, не трогай, – я выставила руки перед своей грудью. – Спасибо, что заступился, но сейчас мне нужно побыть одной.

– Извини, если что сделал не так.

– Спасибо, что заступился, – я вышла на улицу вслед за Тимом и направилась в противоположную от него сторону. – Потом, Андрей, всё потом…

***

Катя медленно отдалялась, а Андрей смотрел на её спину, не моргая. Если бы она не вмешалась, он бы размазал Никифорова по стенке, уничтожил бы его только за то, что он посмел обидеть его девочку. Логинов не чувствовал физической боли, потому её перекрывала боль душевная. Его заяц ничего не понимает, не видит, что он к ней чувствует, а он ведь…

– Я люблю тебя, заяц…

Но Катя этого уже не слышала. Она была слишком далеко. Но Андрею было так важно произнести это вслух, что он даже выдохнул с облегчением, сказав эту фразу. Он не знал, сможет ли когда-нибудь признаться в этом Кате, но себе он признался давно в том, что всегда будет любить только её и никого больше…

Глава 11

Три недели спустя.

Учебный год неумолимо подходил к концу, а я каждый день молилась, чтобы время шло как можно медленнее. Андрей сдавал экзамены, а я готовилась к жизни без него. Я, словно от наркотика, стала зависима от Андрея, от общения с ним, его защиты и покровительства. Я продолжала быть изгоем в школе, а он стал моим защитником. Я стала осознавать, как много он для меня значит. Он был единственным человеком, не считая мамы, который видел во мне не замарашку Катю, а красивую, добрую девушку, и он не уставал мне об этом напоминать. Рядом с ним мне было спокойно, комфортно и просто хорошо. Когда в школе я пересекалась с виноватым взглядом Тима, Андрей обнимал меня и пытался отвлечь, а я страдала. Страдала от своей несчастной любви. Впервые в жизни меня так подло предали, и впервые мне было так больно. Я могла стерпеть любые нападки моих недоподружек, любое унижение, но то, как поступил со мной Тим, равнозначно тому, если бы меня похоронили заживо. Но как бы я на него ни злилась, как бы ненавидела, я постоянно ругала себя за то, что с таким трепетом вспоминала те мгновения, что мы были вместе.

Он был таким внимательным, таким нежным, а сейчас он, как ни в чём не бывало, при каждом удобном случае целуется с Майей, заигрывает с ней, даже не догадываясь о том, что наносит очередную рану моему и так уже изуродованному сердцу. Наверное, я никогда больше не смогу так полюбить, и от этих мыслей становилось тошно. Мне хотелось любви – настоящей, искренней, чтобы аж до дрожи, но кто полюбит девушку в старой и местами рваной одежде? Девушку, у которой мать с алкогольной зависимостью? Кто полюбит меня?

– Не смотри на них, – отвлёк меня Андрей, когда я без стеснения пожирала взглядом поцелуй моего любимого парня с Зотовой. – Это не стоит твоего внимания и слёз.

– Легко тебе говорить, – устало вздохнула я.

– Знала бы, как нелегко…

– О чём ты?

– Да так. Не бери в голову. Встретимся после уроков в нашем месте?

Я согласно кивнула, и мы разошлись в разные стороны – по своим кабинетам. Но дорогу в наш класс мне перекрыла Настя, безразлично рассматривающая свой маникюр:

– Скоро твой рыцарь уедет, и некому будет приглядывать за нашей псиной.

– Отвали, а? – устало попросила я. В последнее время она не давала мне прохода. Её бесило, что Андрей не обращает на неё внимания, и она отыгрывалась на мне.

– Как скажешь! – усмехнулась она и отошла в сторону. Я даже удивилась, как легко она исполнила мою просьбу.

Но нет. Так просто она никогда не уступала. Через мгновение я спотыкаюсь о её ногу и всем своим телом падаю на пол в кабинете. Все одноклассники, находившиеся там в этот момент, разразились диким хохотом. Глубоко вздохнув, я поднялась на ноги и, сжав челюсти, посмотрела на Настю:

– Как же я мечтаю расквасить твоё губастенькое личико.

Послышались сдержанные смешки.

– Заткнись, тварь! – Настя меня толкнула.

– И не подумаю, уродина, – спокойно отреагировала я.

Настя мёртвой хваткой вцепилась в мои волосы и, судя по боли, которую я испытала, вырвала небольшой клок.

– Да что же вы прицепились к моим волосам?! – я накинулась на неё в ответ.

– Это не волосы, а секущееся недоразумение!

– А ну разошлись обе!

В класс вошли Майя с Тимом и последний бросился нас разнимать. И вполне успешно.

– А эта сучка всё никак не успокоится, – с омерзением прошипела Майя.

– Уверен, что Настя первая начала, – сказал Тим. – Вы Катю скоро так без волос оставите.

Он грубо оттолкнул от меня блондинку, и я, не собираясь дальше драться, быстро села за свою парту.

– Ты вообще на чьей стороне? – взвизгнула на Тима Настя.

– На нейтральной. Тошнит уже от ваших драк.

– Тимочка, ты чего такое говоришь? – Майя испуганно смотрела на своего парня, пока она располагался рядом со мной.

– Не против? – безучастно спросил он меня, выкладывая на парту тетради и учебники.

Я опешила. Ощущать исходящее тепло от его тела было невыносимо, но я быстро взяла себя в руки.

– Вообще-то я предпочитаю сидеть одна.

Тим вопросительно на меня посмотрел.

– Просто тебе пофиг на то, что я чувствую, а мне на перемене придётся терпеть нападки твоей девушки-истерички, – я сказала это громко, чтобы та, к кому это относилось, услышала.

– Что ты сказала, тварь? – взбесилась Майя.

– У тебя со слухом проблемы?

– Хватит! – зло прокричал Тим. – Как же вы надоели все!

– А чего это вдруг ты стал заступаться за эту ущербную? – язвительно спросила Настя.

– Её Катя зовут, – тихо ответил Тим. – Так, для справки, если ты не знаешь имени своей одноклассницы, с которой учишься уже десять лет.

На этом перепалка закончилась. В класс вошла математичка, и все вокруг замолчали. Только до конца урока мою спину прожигал ядовитый взгляд…

***

Мне было пять или шесть лет, когда отец ушёл от нас с мамой. Я, конечно, мало его помню, если не сказать, что не помню совсем. Мама мало что рассказывала мне о нём, несмотря на все мои уговоры. Я даже не знала причину, по которой он бросил нас. Но с тех пор мама начала пить. Будучи маленькой девочкой, я наблюдала, как сильно она менялась. И уже в первом классе я стала терпеть издёвки, которые продолжаются до сих пор. Всё началось с неприязни окружения к моей матери, а затем всё смешалось в кучу. Но мне ничего не оставалось, как смириться с этим и продолжать жить, насколько это было возможным. Мало кто поймёт, что мне пришлось пережить. Я ненавидела всех вокруг, мне казалось, что даже учителя относились ко мне с отвращением или же из-за своего бессилия перед сложившейся ситуацией они делали вид, что ничего не замечают.

А ведь я кричала о помощи. Первые несколько лет я стучала в глухую стену под названием «учитель», но меня никто не замечал. Да кто я такая, чтобы обращать внимание на мои бесконечные истерики? Да, отличница. Да, на хорошем счету в школе. Над тобой издеваются? Не преувеличивай, девочка. У тебя переходный возраст, поэтому ты всё утрируешь. А ситуация всё усугублялась… Силой накормить меня снегом из ближайшего сугроба? Пожалуйста. Сыпать грязными словами на мою маму и на меня заодно? Получите, распишитесь. Смеяться над моей немодной одеждой? Да хоть миллион раз за день. А я ведь обычная школьница, как и все. Вот только мне не повезло родиться в благополучной семье. И я за это я отдуваюсь с самого детства.

Эти мысли кружили в моей голове, пока я сидела в туалете нашей маленькой квартирке и держала в руках тест на беременность, на котором отчётливо виднелись две красные полоски. Вчера я вспомнила, что у меня задержка на целых четыре дня, а такого со мной никогда не случалось. Я сразу же решила проверить свои догадки. И к великому сожалению я оказалась беременна. Мой первый опыт половой жизни оказался катастрофически ужасным. И в данный момент я совершенно не знала, что мне делать дальше. У меня впереди были грандиозные планы: окончить школу с золотой медалью, поступить в медицинский и стать первоклассным врачом. А тут это…

Я не плакала, не истерила, а просто упивалась своей безысходностью. Я старалась трезво оценивать сложившуюся ситуацию, нервно кусая ногти. Услышав, как мама хлопнула входной дверью, уходя на работу, я вышла из туалета. Решение проблемы у меня было только одно – рассказать Тиму. Он тоже к этому причастен, и расхлёбывать это мы будем вместе.

Какова была бы моя жизнь, если бы папа не ушёл от нас тогда? Попала бы я в такую ситуацию, в которой нахожусь сейчас? Я не знала ответы на эти вопросы. Всё произошло так, и с этим нужно разбираться.

До школы я шла будто в тумане, в тысячный раз прокручивая в голове слова, которые собиралась сказать Тиму. Его я увидела на поляне перед школой – он мило ворковал с Майей. Набравшись смелости, я подошла к ним.

– Тим, – окликнула я его, – нам нужно поговорить.

– Чего тебе надо? – закатив глаза, спросила Зотова.

– Тебя зовут Тим? – гневно спросила я её. Майя в ответ скривила лицо.

– О чём ты хочешь поговорить? – нехотя задал мне вопрос Никифоров.

– Наедине.

– Он от меня ничего не скрывает.

Майя злилась. Я вопросительно посмотрела на парня, а он лишь пожал плечами.

– Тим, это личное, – настаивала я.

– Что может быть личного между тобой и моим парнем? – взъелась Майя. – Говори при мне!

Я молчала, быстро смахивая с лица едва проступившие слёзы.

– Ладно, идём поговорим, – сдался Тим.

– Сидеть! – рявкнула на него Майя и посмотрела на меня. – Либо ты говоришь с ним при мне, либо катись к чёрту!

Мне бы уйти и ничего не сказать, чтобы моя проблема не стала достоянием всей школы, но я настолько была в безысходном состоянии, что не нашла ничего лучше, чем сказать:

– Тим, я не знаю, что мне делать… Я…

Глотая унижение и обиду, я протянула ему тест.

– Что это? – Тим испуганно посмотрел на протянутую ему полоску.

– При чём здесь тест на беременность? – гневно спросила меня Майя.

Никифоров растерянно посмотрел на свою девушку:

– Беременность?! – он мгновенно побледнел.

– Да, Тим, – прошептала я, – и мне страшно…

Майя взбеленилась и набросилась на меня:

– Как это понимать, стерва ты тупорылая?! Объясни мне, Тим, почему с этой фигнёй она пришла именно к тебе?

Парень молчал, явно пребывая в шоке, и Майя решила взять ситуацию в свои руки:

– Ах ты, тварь! – она ударила меня по лицу, и я пошатнулась. – Решила моему парню навязать своего не рождённого выродка?

Она толкнула меня, и я упала в лужу, образовавшуюся после вчерашнего дождя. Как только я попыталась встать, Майя схватила меня за волосы, поднимая вверх мою голову, затем резко отпустила, ударяя меня в грязь лицом. Я почувствовала резкую боль в носу и громко закричала. Но никто не спешил мне на помощь.

– Сдохни ты, тварь!

Майя бросила передо мной тест, позоря меня перед всей школой. Я медленно села на колени, громко рыдая и опустив голову. Это всё. Точка невозврата. Конец моему терпению. Я больше не хочу бороться и отстаивать свою честь. Что-то надломилось во мне. Я сдалась. Больше не могу. Я больше так не могу! Грязная вода струями стекала по моему лицу, опустошая мою душу. Предательство номер два. Тим молчал, не заступался за меня и не собирался брать на себя ответственность. Он просто ушёл вместе со своей девушкой, не сказав мне ни слова. Я разочаровалась в любви. Я полюбила ублюдка, не способного взять ответственность за свои действия. Он умер для меня окончательно. Его больше нет. И моей любви к нему тоже нет. И меня – нет.

– Катя! – откуда-то издалека я услышала голос Андрея. – Катя!

Он начал поднимать меня, и я встала, боясь посмотреть ему в глаза. Через несколько секунд я осмотрелась – все смотрели на меня с жалостью и презрением.

– Ну что опять с тобой произошло? – спрашивал меня мой самый лучший и единственный друг.

– Уйди, – зло ответила я.

Мне было стыдно перед ним. Перед всеми. В то же время я ненавидела находящихся здесь за то, что они всё видели и ничего не сделали. Я, наконец, посмотрела на Андрея. Не знаю, что он увидел в моём взгляде, но его брови сдвинулись, соединяясь в большой вертикальной морщинке.

– Заяц, ты чего?

– Господи, Катя, что с тобой произошло?!

Передо мной внезапно нарисовалась наша классная и попыталась взять меня за руку. Я отшатнулась от неё. Во мне сейчас рухнул целый мир, и волна предательства смыла из меня всё человеческое. А тут ещё она… Не доверяла я учителям.

– Не подходите ко мне, – я боязливо отходила всё дальше от Ирины Владимировны.

– Девочка моя, я же могу помочь, – со слезами на глазах прошептала она.

– Уже помогли. Все вы. Сволочи.

Я развернулась и побежала прочь, и лишь успела заметить, как Андрей поднял из лужи мой положительный тест на беременность…

Глава 12

Прибежав домой, я схватила ножницы и поспешила в душ. Всем своим нутром я хотела кричать и кричать от отчаяния. Любимый человек ещё раз меня предал, да так унизительно, что хотелось раствориться в воздухе и никогда больше не существовать. Включив горячую воду, я посмотрела на себя в запотевшее зеркало, из которого на меня смотрела грязная и униженная девушка, успевшая всего за час постареть на несколько лет… Заплакав от жалости к себе, я поднесла ножницы к своим волосам и дрожащей рукой неровно отрезала их на несколько сантиметров выше плеч. Мокрые локоны камнем упали на покрытый плесенью кафель, утаскивая за собой мою разорванную в клочья душу. Плакать не хотелось. Только кричать.

– Больше никто… и никогда… – с горечью шептала я.

Я опустила взгляд на густой ком волос, вспоминая, сколько физической боли они мне принесли, и нерешительно провела руками по неаккуратной короткой причёске. Затем стянула мокрую одежду, бросив её на пол к отстриженным волосам, вылила на ладонь гель для душа и стала тщательно растирать им свою кожу. Пока смывала с себя всю грязь, в которой меня успела извалять Майя, я судорожно искала решение ситуации, в которой оказалась из-за Тима и своей неразумной любви к нему.

Денег на аборт у меня не было, рожать мне сейчас тоже ни к чему – сама живу в нищете, куда уж мне ребёнка… Оставался только один выход, на который мне пришлось себя морально готовить. Главное – чтобы этот способ принёс нужный результат.

Обернувшись в полотенце, я вышла из душа, не торопясь высушила волосы и переоделась в чистую одежду. Не знаю, для чего я проделала весь этот ритуал, но в момент совершения чего-то ужасного я хотела быть чистой. Потому что после мне и так будет сложно отмыть от себя грязь, которой пропитаюсь насквозь. Проведя рукой по ещё плоскому животу, я прошептала лишь одно слово:

– Прости…

В последний раз вытерев слёзы с лица растянутым и выцветшим рукавом худи, я вышла из квартиры и поднялась на крышу. С крыши двухэтажного барака до земли казалось не так высоко, но я надеялась, что этого расстояния будет достаточно. Так я стояла несколько минут и задумчиво смотрела вниз. Ветер играл с моими уже короткими волосами, и, несмотря на тёплую погоду, он пронизывал меня до мозга костей, отчего я невольно поёживалась. Не скрою, что мне было страшно, но то, что я задумала, было отчаянной мерой и единственным, что может меня спасти. Именно так я думала на тот момент.

Наконец, решившись, я зажмурила глаза и, слегка оттолкнувшись от крыши, начала падать вниз. Мне казалось, что приземлиться нужно точно на ноги. Всё моё тело сгруппировалось, дыхание остановилось, а через несколько секунд я почувствовала ужасную боль в левой ноге. Сначала я не поняла, где именно: болело всё. Я просто корчилась на земле и кричала, что есть мочи, пытаясь хоть как-то уменьшить эту адскую боль с помощью выплеска адреналина. Вскоре рядом послышались тяжёлые быстрые шаги и громкий возглас Андрея, склонившегося надо мной:

– Заяц! Что ты наделала?!

Посмотрев на его лицо затуманенным взглядом, я стала терять сознание, пока не провалилась в пустоту…

***

Мне ничего не снилось. Совершенно. Мне просто было холодно, одиноко и пусто внутри. Не знаю, как долго я пребывала в таком состоянии, но, когда я очнулась, не смогла открыть глаз. Я слышала, что происходит вокруг, но ничего не видела. В голове крутился только вопрос: у меня получилось? Надеюсь, что да. Иначе, я не знаю, что мне делать дальше.

– Я уверен, что это был не суицид, – в моё сознание прорвался глухой голос Андрея, и я задержала дыхание.

– А что же, по-твоему это было? – приятный женский голос смешался с голосом Логинова.

– Всё, что угодно: игра, несчастный случай, но только не то, о чём вы говорите. Катя не могла наложить на себя руки.

С большим усилием я открыла глаза. Стоило догадаться, что я находилась в больнице. Передо мной сидела красивая женщина и с явным беспокойством смотрела на меня. Её тёмные волосы были собраны в высокий хвост, а голубые глаза источали доброту и заботу. Я узнала её. Эвелина Никифорова – мама Тима. Мне стало жутко стыдно, что я лежу перед ней в таком виде, хотя какая теперь разница? Тим не представит меня перед ней, как свою девушку, поэтому необязательно было ей нравиться.

– Очнулась, – тихо сказала Эвелина, и ко мне неожиданно бросилась моя мама.

– Катюша, девочка моя… Зачем ты это сделала?

Мама плакала и гладила меня по волосам. Она так жалобно причитала, что у меня в горле встал ком из слёз, но я изо всех сил старалась не заплакать. Андрей стоял рядом и смотрел на меня покрасневшими глазами. Неужели он тоже плакал? Конечно, дура, он испугался за тебя. Судя по тому, как быстро он оказался рядом со мной после прыжка, он всё видел. Как же стыдно, что я заставила нервничать двух самых дорогих мне людей, но в моей ситуации прыжок был единственным выходом. Главное, чтобы он принёс результат.

Было невыносимо наблюдать за Андреем и мамой. Их лица были мрачными, обеспокоенными, и от этого мне стало ещё паршивее, чем было. Никакие издевательства Майи и Насти не сравнятся с тем, что я чувствовала сейчас. Я умоляюще посмотрела на Эвелину, и она, поняв мою безмолвную просьбу, взглянула на присутствующих:

– Можете оставить нас с Катей наедине? Мне нужно поговорить с пациенткой.

Без каких-либо возражений Андрей и мама вышли из палаты. Вздохнув, Эвелина поднялась с моей кровати и открыла историю болезни. Наверно, мою. Быстро пробежала глазами по страницам и вздохнула:

– Итак, что мы имеем? У тебя открытый перелом голени, поэтому тебе была проведена операция. Мной, – уточнила она. От слова операция меня затошнило. – В больнице ты находишься уже три дня, и мы уже стали переживать, что…

– Я всё ещё беременна? – перебила я её. Меня не интересовало, что со мной произошло, мне нужно было знать одно: у меня получилось или нет. В любом случае доктора в курсе моего положения.

– Катя, – ахнула Эвелина. – Неужели ты прыгнула только ради того, чтобы избавиться от… плода?

– Ответьте на вопрос, – требовательно попросила я.

Мой голос был слаб, но я старалась говорить, как можно жёстче. Я не хотела, чтобы от меня что-то скрывали и не договаривали. Эвелина снова села на край моей кровати и, как мне показалось, с искренним сочувствием ответила:

– Во время прыжка выкидыша не произошло, если ты об этом. Я сразу догадалась, почему ты это сделала.

– Чёрт, – выругалась я и прикрыла глаза.

Новость заставила меня испустить громкий возглас разочарования. Ничего не вышло! Мой чёртов план не сработал! И что теперь делать? Мама с ума сойдёт, когда узнает о моём положении. Снова начнёт пить… Мне придётся бросить школу и забыть о своих мечтах стать врачом. Вся моя жизнь полетит коту под хвост… Чёртов Тим! Долбанная собачья жизнь! Глупая я! Какая же я глупая!

– Ты говорила с отцом ребёнка? – осторожно спросила Никифорова.

Я резко открыла глаза, понимая, что прямо передо мной сидит бабушка этого самого ребёнка и даже не подозревает об этом. Ну и дурацкая ситуация получилась!

– Да, – не стала я врать.

– И что?

– Именно из-за этого разговора я сейчас нахожусь здесь, в больнице, со сломанной ногой, получив перелом вместо планируемого выкидыша.

– И как Андрей мог допустить такое? – Эвелина покачала головой. – А ведь он так переживает за тебя. Никогда бы не подумала, что он заставит пойти тебя на такой шаг…

Женщина взяла меня за руку. И с чего она взяла, что я беременна от Андрея? Почему все вокруг думают, что мы с ним спим? Мы просто дружим… Я снова застонала. Так тесно общаемся, что все вокруг думают, что мы пара. Какой ужас. Убейте меня кто-нибудь. Я даже поцелуя с ним представить не могу, а чтобы переспать… Фу! Ужасные! Дурацкие мысли! К горлу снова подступила тошнота.

– Это не Андрей, – чувствуя, как слёзы всё же протолкнулись наружу, призналась я.

– Не Андрей?! – Эвелина явно удивилась.

– Что же мне теперь делать? – зарыдала я и закрыла лицо руками. Я задыхалась от безысходности, ревела, как умалишённая, жалея, что вообще связалась с этим придурком Тимом. И какого лешего я вообще в него влюбилась?

– Катя, скажи мне, кто отец ребёнка, – строго потребовала Эвелина.

Но в ответ я лишь покачала головой, не зная, как сказать правду этой женщине. Я не боялась её реакции, мне просто было стыдно.

– Мам, это я…

Я не сразу осмелилась повернуть голову в сторону двери, откуда донёсся голос Тима. Но я переборола себя, успокоилась и посмотрела в глаза этому бессовестному и чёрствому человеку, но его удручённый взгляд заставил моё сердце сжаться в комок. Какого чёрта этот орган до сих пор любит его? Тим сделал мне больно. Вместе с Майей бросил в меня моё же достоинство, которое я столько лет так бережно хранила. Разбил вдребезги мне сердце, которым я любила его вопреки…

Эвелина резко повернулась в его сторону и мгновенно побледнела.

– Что – ты, сынок?

– Это я отец Катиного ребёнка.

– Повтори, что ты сейчас сказал? – не веря словам сына, женщина подошла к нему. – Это правда, Катя? – не глядя на меня, спросила она.

Я не осмелилась ответить сразу. Только когда Тим кивнул, разрешая мне открыть правду, я еле слышно сказала:

– Да.

И зажмурилась. Ждала, что сейчас в меня полетят обидные, но до боли привычные слова. Обидные и жестокие, унизительные и отвратительные. Но этого не произошло. Вместо этого Эвелина стала кричать на сына:

– Тимофей, что ты натворил?! Почему ты сразу не сказал мне, а довёл девочку до такого состояния?! Вы же ещё совсем дети, – всхлипнула она и закрыла лицо руками.

– Кать, прости, что повёл себя, как идиот, там, у школы, – виновато произнёс Тим, и я, не сдержавшись, заплакала. – Я просто был в шоке от этой новости, да ещё и Майя…

Мне нечего было ему сказать. Да и не нужно было. Слова здесь были излишни.

– Я должна рассказать об этом твой маме, – обратилась ко мне Эвелина.

– Нет! Прошу не надо!

– Но…

– Ей не нужно этого знать. – И, понизив голос, я добавила: – она может снова сорваться и…

Продолжать было не нужно. Все и так всё поняли.

– Хорошо, – понимающе кивнув, согласилась Эвелина. – Катя, я могу тебе помочь, если ты окончательно всё решила. Вернее, если вы решили. – Она посмотрела на Тима.

– Как помочь, мам? – спросил её Никифоров.

– Прервать беременность.

На её слова я горько усмехнулась:

– Думаете, если бы у меня были деньги, я решилась прыгнуть с крыши?

– Катя! – Эвелина всплеснула руками. – Неужели ты думаешь, что я возьму с тебя деньги, если мой сын – вина тому, что с тобой произошло? Я, конечно, против данного метода, но в сложившейся ситуации… Ты же понимаешь, что сейчас эта беременность… она… как бы сказать… Ни к чему. Но и ты, девочка, должна понимать всю меру ответственности за своё будущее. После аборта у тебя будет мало шансов забеременеть в дальнейшем, и я хочу, чтобы ты об этом знала.

– Разве у меня есть выбор?

Я обречённо вздохнула. Ведь моей мечтой всегда было учиться, а для этого в моей жизни нет места ребёнку.

– Стыдно в этом признаваться, но я не хочу и не буду тебя отговаривать, – совестно произнесла Эвелина. – Вы ещё дети, и вам нужно думать о своём будущем.

В палату ворвался Андрей. По его озлобленному взгляду я поняла, что он слышал весь разговор, и сейчас, играя желваками и то и дело сжимая кулаки, он смотрел на Тима так, будто собирался убить его.

– Доволен, придурок?! – прошипел он. – Вот до чего ты её довёл, урод! Мало тебе было твоих потаскух, ты ещё и Катю замарал… Ещё раз я увижу тебя рядом с ней – начищу тебе твою симпатичную мордашку так, что мать родная не узнает.

– Молодой человек, следите за своими словами, – строго отчитала Андрея Эвелина.

– Извините, – неискренне сказал он. – Просто ваш сын…

– Я знаю, что он сделал, но и девушки в таких случаях должны думать о последствиях.

Андрей ничего не ответил, а лишь бросил на неё яростный взгляд.

– Тимофей, идём, – женщина вывела сына из палаты, который на прощанье ещё раз произнёс: – прости меня, Катя.

Мне совершенно не нравилось, что здесь происходило. Казалось, что все во всём винят меня. А, может, они и правы. Нечего мне было соваться туда, где мне не место. Радовало только одно: мне помогут избавиться от ребёнка. Бесплатно и быстро.

Когда мы остались с Андреем вдвоём, он пододвинул стул к моей кровати и ласково спросил:

– Ты как, заяц?

– Паршиво…

– Что она тебе сказала? Мамашка этого придурка?

– Что у меня перелом ноги.

– Да в курсе я! Я о другом спрашиваю! У этого ублюдка хоть хватило смелости признаться?

– Да, – равнодушно ответила я, глядя в потолок.

– И?

– Скоро я избавлюсь от ребёнка.

– И ты так спокойно об этом говоришь…

– А как, по-твоему, я должна говорить?

Я встретилась с ним взглядом, и мне стало совсем плохо: в глазах Андрея было столько печали и боли, что мне стало не по себе. Неужели он так сильно за меня переживает? С чего бы это?

– А как же потом? – осторожно спросил он.

– Что – потом?

– Ну… в будущем…

– Плевать я хотела на будущее. Может, я сдохну, не дожив до того самого будущего, когда захочу иметь детей.

– Типун тебе на язык.

– Я не хочу оставаться здесь без тебя, – неожиданно даже для себя произнесла я. – Я не знаю, как я буду справляться.

– Всего год, заяц, – Андрей сжал мою ладонь. – А потом мы снова будем вместе.

Я улыбнулась сквозь слёзы:

– За этот год ты найдёшь себе красивую девушку, полюбишь её, и я стану тебе не нужна. Она будет ревновать тебя ко мне, и ты…

– Не говори глупостей. Я буду приезжать к тебе каждые выходные и каждые каникулы. И никто мне кроме тебя не нужен.

– И как это понимать? – я затаила дыхание. На секунду мне показалось, что Андрей хочет в чём-то мне признаться – столько решительности и тепла было в его глазах, но он резко перевёл тему разговора:

– Зачем ты отрезала свои волосы?

Я сглотнула ком, стоящий в горле, кончиками пальцев проведя по коротким прядям.

– Я стала уродиной, да?

Андрей улыбнулся своей очаровательной улыбкой, и я поняла, какой же дурой я была, когда бегала за Тимом. Ведь рядом всегда был заботливый и тёплый, как плед, Андрей, которому я всегда была нужна. Поняла, почему Настя не оставляет его в покое. Ведь такие, как Логинов, на дороге не валяются. В нашей школе таких парней можно пересчитать на пальцах одной руки, а я слепая дура!

– Глупая. Никакая причёска, да и вообще ничто в этом мире не способно испортить твою красоту.

– Но с ними было лучше, не ври! – шутливо прищурилась я, на мгновение забыв о своих проблемах.

– Это неважно, – вдруг серьёзно произнёс Андрей. – Главное, чтобы с тобой всё было хорошо…

Глава 13

Спустя неделю я отходила после второй операции – аборта. В свои шестнадцать мне всё равно тяжело было осознавать, что я убила своего ребёнка, которого зачала по своей же глупости. Но я доверилась парню, который почему-то пренебрёг защитой со мной, хотя я была у него не первой девушкой. Меня очень поразила реакция матери Тима: она не осталась ко мне равнодушной, а помогла. Если бы я знала, насколько эта женщина будет добра ко мне, то ни за что бы не стала прыгать с крыши, а сразу же пришла к ней просить о помощи. Но я так привыкла, что никто не считает меня за человека, что постоянно издеваются надо мной и глумятся, что я даже мысли не допускала рассказать обо всё родителям Тима. И, как оказалось, зря. Теперь мне предстоит всё лето провести в гипсе и с костылями, и эта перспектива меня абсолютно не радовала.

Также меня огорчал тот факт, что я уже никогда не смогу стать матерью. Да, шансы, конечно, есть, но они настолько малы, что смысла надеяться не было. И, чтобы не показывать свою слабость, мне приходится делать вид, что мне всё равно, но в душе я так переживала о том, что так и останусь никому не нужной одиночкой, что мне становилось страшно.

Любой может сказать, что мне рано переживать, что вся жизнь ещё впереди… Но я не могу утверждать, какой именно будет моя жизнь, и будет ли она вообще. Я не понимала, для чего я пришла в этот мир, зачем родилась? Каково моё предназначение? Просто для того, чтобы потешать высокомерных и эгоистичных людей? Так себе предназначение. Да и роль мученицы меня тоже не особо устраивала. Кто-то скажет, что нужно брать жизнь в свои руки и начать менять её, избавлять от ненужных мест и людей, менять мышление и приоритеты. Но что может сделать шестнадцатилетний подросток, у которого нет опоры в виде родителей, поддержки в виде хороших друзей?

Как я могу менять свою чёртову жизнь, если я даже не знаю, с чего начать и в каком направлении мне двигаться? Да, у меня есть планы по поступлению в ВУЗ, и я уже определилась с профессией, но всё это мне кажется недостижимой мечтой, будто этому не суждено сбыться. Одиночкам очень тяжело в этом мире бороться за место под солнцем. И даже несмотря на то, что у меня есть, я всё равно ощущаю себя одинокой. Да, у меня ещё есть Андрей, который почти клянётся мне в вечной преданности. Совсем недавно я начала понимать, что я для него не просто друг, хоть он и не говорил мне об этом. Я вижу. И виню себя, что не замечала этого раньше, не ценила так сильно, как стоило бы. Возможно, что в таком случае со мной не произошло бы всего этого дерьма. Но и Андрея рядом со мной скоро не будет, и мне придётся в одиночку справляться с травлей в школе без какой-либо защиты и поддержки. Не будет больше откровенных разговоров в нашем месте, и всё без него станет пустым и ненужным. И мне придётся прятать эту маленькую хрупкую девочку глубоко внутри, надев маску ледяной и безразличной, чтобы никто не уничтожил меня окончательно.

И всё же одна крохотная мечта, которая словно солнечный луч проникала сквозь чёрную тучу, давала мне надежду на счастье, которое ждёт меня где-то…

***

Лето проходило быстро, даже несмотря на то, что из-за перелома я вела далеко не активный образ жизни. Хотя здесь нужно преклонить голову перед Андреем – он кучу времени проводил со мной. Мы слушали музыку, читали книги, выходили на недолгие прогулки. Я ловко научилась ходить с костылями, так что прогулки не были для меня чем-то каторжным.

Андрей. Я им гордилась. После успешной сдачи экзаменов он без проблем поступил в медицинский, куда через год планировала поступить и я. Его мечта уже начала осуществляться, и я была уверена, что он добьётся успеха. Он часто говорил мне, что будет счастлив на сто процентов, когда мы с ним будем учиться в одном ВУЗе, нужно только подождать.

Всё шло хорошо. Я уже смирилась с его отъездом, настроила себя морально ходить в школу без него, но… Обязательно что-то должно произойти, чтобы моя жизнь пошла под откос.

За несколько дней до начала учебного года во время очередного запоя у мамы остановилось сердце. До самых похорон я выпала из реальности и всё помню, словно в тумане. Мир оказался не без добрых людей, и каждый житель нашего небольшого городка помог чем смог. И в финансовом плане тоже, ведь хоронить маму мне было не на что. Ирина Владимировна – моя классная – помогла всё организовать, за что я была ей очень благодарна. Она даже приютила меня к себе на время, пока готовились документы на принятие меня в детский дом, ведь мне было всего шестнадцать лет, а родных, кроме мамы, у меня не было.

Сказать, что я была разбита – ничего не сказать. Я постоянно плакала и просила Андрея забрать меня с собой. Понимала, что эта идея безумна, но тогда мной управляло сильнейшее отчаяние, и я просто не понимала, куда мне деться и как жить дальше.

Тот день, когда Андрею пора было уезжать, настал слишком быстро. К тому времени мне уже сняли гипс, но нога всё ещё болела, и я ходила, прихрамывая. Но я не могла не проводить своего друга и не попрощаться с ним. Я всё ещё жила с Ириной Владимировной и перед вокзалом решила зайти в нашу с мамой квартиру, чтобы забрать некоторые вещи и деньги, которые остались от мамы. Она хранила небольшой свёрток в шкафу, и эти деньги были мне необходимы. Напоследок я всё внимательно осмотрела, запоминала, даже всплакнула. Я чувствовала, что больше не вернусь сюда. И пусть моя жизнь не была безоблачной, но здесь мы с мамой жили в своём мире и были по-своему счастливы.

Когда я добралась до вокзала, сразу увидела Андрея, высматривающего меня в толпе. Рядом с ним стояли родители, и его мама недовольно хмыкнула, когда я бросилась ему в объятия.

– Заяц, – крепко обнял он меня и вдохнул запах моих волос.

– Я хочу поехать с тобой, – не сдержавшись, заплакала я. Моё сердце разрывалось от тоски, и мне хотелось выть волком. Так мне было плохо.

– Не сходи с ума, Кать…

– Не хочу здесь оставаться. Не хочу в детдом. Это же больше, чем на год. Я не смогу поступить вовремя.

– Кать, послушай меня, – Андрей обхватил моё лицо своими большими ладонями. – Я тебя не брошу, обещаю. Буду приезжать к тебе, навещать, писать и звонить. Нужно просто немного потерпеть. Знаю, как тебе тяжело, знаю, заяц. Когда всё закончится, мы будем вместе. Навсегда. Обещаю.

– Я не верю тебе, – замотала я головой.

Большими пальцами он смахнул слёзы с моих щёк и прислонился своим лбом к моему, одновременно заправляя мне за уши пряди моих не отросших волос. Через его плечо я увидела хищный и неодобрительный взгляд его матери. Она никогда меня не любила и запрещала своему сыну общаться со мной. Представляю, как омерзительно ей видеть наше трогательное прощание.

– Обещай мне ещё раз, – тихо попросила я. – Обещай, что найдёшь меня, даже если потеряешь. Что никогда не бросишь…

– Обещаю, Катюш. Обещаю.

***

Поезд медленно тронулся, и мы с Андреем, не отрываясь, смотрели друг на друга заплаканными глазами. Я бежала по перрону, а он махал мне из открытого окна. Не взирая на боль в ноге, я бежала вслед за набирающим скорость поездом. Андрей расплывался в моих наполненных слезами глазах и вскоре исчез, а я всё бежала и без устали кричала его имя.

Никто из нас ещё не знал, как долго продлится наша разлука, и увидимся ли мы ещё в этой жизни. И я не знала, через что мне придётся пройти, чтобы обрести своё счастье. И никто не знал, как закончится моя жизнь. Мы просто оба были уверены, что нужно просто дождаться выходных…

Глава 14

10 лет спустя.

– Кэт, ну ты чего копаешься? – моя подруга Мари, как всегда поторапливала меня на работу. – Мы вообще-то опаздываем на съёмки!

– Успеем, прекрати нервничать, – я сделала последний взмах кистью по лицу и выскочила из квартиры вслед за подругой. Как только я запрыгнула на пассажирское сиденье, Мари тут же тронулась с места, и на первом же повороте попали мы в пробку.

– Ну вот! Конечно же, мы попали в пробки! Девять баллов, Кать! – она разъярённо бросила свой телефон на панель моей новенькой машины. – Говорила же тебе, что нужно раньше выходить из дома!

– Маш, ну ты чего распереживалась? Без нас не начнут.

– Ага, зато Натали ой-ой как мозги нам промоет!

– Ничего она не промоет.

– Легко тебе говорить. Она же твоя мама.

– Неродная, – поправила я её.

– Этот факт ничего не меняет, – Маша ударила по рулю, когда снова остановилась на красный свет.

– Эй! – я бросила на подругу гневный взгляд. – То, что ты сегодня за рулём, не даёт тебе право бить мою малышку!

Маша пропустила мимо ушей моё замечание и молча достала из сумочки тонкую сигарету. Я последовала её примеру. Закурив, я задумчиво посмотрела в окно. Пробка и правда была безнадёжной, и мы действительно рисковали сильно опоздать. Натали – наша начальница – не любила тех, кто появляется на работе не вовремя, но на нас с Машей был высокий спрос, и мы приносили неплохой доход, поэтому часто наша непунктуальность не оставалась без внимания.

Десять лет… Прошло десять грёбанных лет с того дня, как я последний раз видела Андрея, но все эти долгие годы не было и дня, чтобы я не вспоминала его, и никак не могла его простить. Не взирая на все свои обещания, он так и не приехал тогда на выходные, и на следующие, и через месяц тоже. Я волком выла в стенах детдома и страдала от предательства единственного лучшего друга. Я ничего не знала о нём, у меня даже не было связи с ним, так как мой телефон почему-то сразу у меня забрали, сказав, что он мне ни к чему, хотя многие детдомовские ребята пользовались своими мобильниками без ограничений. Даже здесь меня ущемляли, и я не понимала, почему. И через два месяца нахождения в этом адском месте, два месяца неведения, я решила сбежать. Я не знала куда и зачем, просто мне было жизненно необходимо покинуть тот ненавистный город, и было совершенно неважно, что будет со мной, и куда меня приведёт побег. Но одно я знала я точно: хуже уже не будет.

Быстро собрав свои вещи, которых у меня было немного, и деньги, оставшиеся после смерти мамы, поздно ночью я, сбежав, покинула детский дом и пешком отправилась на вокзал. Моим первым решением было уехать в город, где сейчас учится Андрей, но, подумав, я испугалась, что буду там ему не нужна. Ведь не спроста же он прекратил со мной общение. Возможно, у него появилась девушка, и я ему только помешаю. Поэтому приняла чёткое решение ехать в Москву. Думала, что устроюсь работать официанткой или уборщицей, сниму недорогую комнатку и как-нибудь доживу до восемнадцати лет. Сейчас я усмехаюсь своей наивности и глупому решению. Ведь если бы не чудо, а именно так я называю встречу с Натали, то я бы точно не выжила в холодной и равнодушной столице.

– Ну вот как с такими пробками можно бросить курить? – возмутилась Маша и тем самым вытащила меня из воспоминаний. Я посмотрела на неё и улыбнулась.

Маша или Мари – моя лучшая подруга. Мы познакомились три года назад на съёмках и сразу подружились. Она была младше меня на два года, и её жизнь была ничем не лучше моей. Мы были очень похожи. У нас обеих голубые глаза, длинные светлые волосы и, что уж греха таить, мы были просто красотками. Связывало нас ещё и то, что обе мы жили в детдоме, только в отличие от меня, прожившей там всего два месяца, Маша прожила там всю свою жизнь с рождения и до совершеннолетия. Мы знали друг о друге всё, и даже больше. Часто ночами мы разговаривали, по очереди рассказывая всё о своих жизнях, поэтому часто просыпали и опаздывали на работу.

Я посмотрела в маленькое зеркальце и поправила свои волосы. С того самого дня, когда я их отрезала, я больше не стриглась, и за все эти годы они отросли и были очень длинными. Я обожала свои волосы, ухаживала за ними и каждый месяц тратила на них баснословную сумму, чтобы они были блестящими и гладкими. Ведь теперь никто не выдирал мне клоки и не таскал за волосы….

Через полчаса мы всё же прилично продвинулись по пути к работе, которая находилась в спальном районе на окраине столицы. А через час мы с Машей вошли в трёхэтажное здание, на входе в которое висела вывеска: «Опасно! Посторонним вход воспрещён!» На самом деле ничего опасного здесь не было. Просто то, чем мы здесь занимались, не должно стать достоянием общественности. Не знаю уж, чем прикрывалась Натали, но связей у неё было много, а проблем с нашим видом деятельности мало. Не успела за нами захлопнуться дверь, на нас налетела разъярённая Натали:

– Двадцать минут! Ровно столько вы заставили нас ждать! – она измерила нас недовольным взглядом.

– Нат, мы попали в пробку, – попыталась оправдаться Мари, но это было бесполезным.

– Значит, нужно было раньше выезжать!

Маша зыркнула на меня взглядом хищника, и мне стало смешно. Я никогда не относилась серьёзно к брани Натали, а моя подруга вечно перед ней тушевалась.

– Чтобы через пять минут были готовы! Обе!

Натали – эффектная брюнетка с коротко стриженными волосами – развернулась на каблуках и быстро потопала в свой кабинет. Мы с Мари вздохнули, закатили глаза и разбрелись по своим комнатам, чтобы сменить одежду на более откровенную. Чем же я занимаюсь, спросите вы? Ничем таким, чем стоит гордиться. Я – порноактриса, так же, как и Маша, и как с десяток других девушек, работающих на Натали и ей подобных. Мне не нравится эта работа. Зачем тогда я работаю в порно индустрии? Ответ очень прост: в благодарность за подаренную жизнь…

***

В нашем здании было несколько оборудованных комнат, и каждая "пара" снималась отдельно. Съёмки проходили не каждый день, а два-три раза в неделю. По началу мне было сложно адаптироваться к такому виду работы, но со временем я привыкла, и теперь воспринимаю свою работу обычным делом, которое приносит достаточно высокий доход. Нет, я не с шестнадцати лет начала заниматься этим, когда сбежала из детдома. Когда я на последние деньги приехала в Москву, я просто буквально потерялась в этом огромном городе. Блуждала по незнакомым улицам и восхищалась красивыми домами, ведь здесь даже обычные жилые новостройки выглядели иначе и завораживали взгляд. Ночевать мне было негде, и несколько дней я просто слонялась по подъездам. Они хоть как-то спасали меня от холодных осенних ночей. Мои скромные запасы еды закончились уже через два дня, а купить что-то поесть у меня не было денег. Целыми днями я обивала пороги различных кафе и ресторанов в поисках работы, но, узнав мой возраст, все наотрез отказывались меня принимать. Я не знала, что мне делать и как жить дальше. Я уже смирилась с тем, что меня ждёт голодная смерть или я замёрзну однажды ночью. У меня не было телефона, чтобы позвонить Андрею и выяснить, почему он бросил меня, да и номера его у меня не было, и я не помнила его наизусть. Казалось, только он может меня спасти, но одно осеннее и промозглое утро всё изменило. Моя жизнь изменилась…

Одним из голодных и тоскливых вечеров мне удалось пробраться в подъезд одной из элитных новостроек и поспать на диване, что стоял прямо в фойе. Тогда мне очень повезло, так как собиралась гроза, и порывы ветра пробирали меня до мозга костей. Внутри было тепло и, несмотря на голод, от которого меня постоянно тошнило и кружилась голова, я быстро уснула, свернувшись калачиком на дорогой коже. Впервые я спала так крепко, не видя снов. А утром я проснулась от того, что кто-то толкает меня в плечо. Открыв глаза, я резко встала и, проморгавшись, увидела перед собой молодую женщину лет тридцати с небольшим. Её иссиня-чёрные волосы были коротко острижены и аккуратно уложены в модную причёску. На лице яркий макияж, на теле – дорогая одежда. Женщина смотрела на меня, вздёрнув бровь и вопросительно глядя. Я привыкла, что меня часто выгоняют из подъездов, поэтому поднялась на ноги и быстро залепетала, готовясь к очередной волне оскорблений и благого мата, с которыми обычно меня встречали по утрам жильцы домов:

– Я сейчас уйду. Извините.

– Стой! – приказала мне незнакомка. – Сначала скажи, почему ты здесь спишь?

Я стыдливо опустила взгляд и решила сказать правду. Нет смысла врать.

– Мне временно негде жить.

– Ты сбежала из дома? – продолжала допытываться девушка. – Или тебя выгнали?

– Если быть точнее, то из детского дома. Сбежала.

Молодая женщина склонила голову и прищурилась:

– Из детского дома, говоришь?

– Угу.

– Так, пойдём, – она потянула меня за руку к лифту, и я, испугавшись, что сейчас она сдаст меня полиции или, что ещё хуже, вернёт обратно в детдом, попыталась вырваться. Но хватка у брюнетки была такой крепкой, что мои усилия оказались бесполезны.

– Куда вы меня ведёте?! – испуганно кричала я.

– Не бойся, я тебя не съем.

Мы поднялись на тринадцатый этаж, и из лифта мы сразу же вошли в огромных размеров квартиру. Мой рот открылся от той красоты, которая предстала передо мной. Большая, нет, просто огромнейшая гостиная была обставлена дорогой мебелью. В самом центре стоял большой белый диван, напротив, на стене, висела огромная плазма. На полочках и на полу стояли различные статуэтки от маленьких до больших размеров. На одной из стен висел большой портрет хозяйки квартиры, размером от потолка до пола. С таким же диким восторгом я рассматривала остальные комнаты. Помимо гостиной в квартире были ещё две спальни, кухня и ванная комната. Конечно же, от убранства и дорогих вещей я была в шоке. Я никогда ещё не видела такой роскоши. Даже особняк Тима в сравнении с этой квартирой казался ничтожной лачугой.

– Так как, говоришь тебя зовут? – спросила брюнетка, заваривая мне чай на кухне.

– Катя, – тихо ответила, скромно вжимаясь в тяжёлый дубовый (как я потом узнала) стул.

– А меня можешь звать Натали. Ну давай, рассказывай, – села она напротив меня с чашкой кофе.

– Что рассказывать?

– О том, что произошло. Ведь не просто так ты по подъездам слоняешься.

Несколько минут я сомневалась, стоит ли мне рассказывать о своём побеге из детдома совершенно незнакомому человеку. Но Натали взяла меня за руку и по-доброму так сказала:

– Я не кусаюсь, Катя. И не желаю причинить тебе вред. Просто хочу узнать твою историю и, возможно, помочь.

– Хорошо.

Я отпила горячий чай и начала свой рассказ. Не знаю, почему, но слова лились из меня водопадом, превращаясь в озеро моей несчастливой истории. Я то плакала, то злилась, то начинала истерично смеяться. Но Натали слушала меня очень внимательно и лишь изредка задавала мне уточняющие вопросы. Когда я закончила свой рассказ, часы уже показывали полдень. Я никогда никому так долго не изливала душу, но женщина напротив меня почему-то вызывала доверие.

– Теперь всё ясно, – Натали встала из-за стола, прихватив наши чашки, а затем отправив их в посудомоечную машину.

– Что вам ясно? – испугалась я. Вдруг она меня сейчас сдаст обратно в этот дурдом? И нет. Я не ошиблась с названием этого места. Я ненавидела это грязное пристанище для детей-сирот.

– Ты в курсе, что твоя фотография мелькает по новостям круглые сутки? Тебя ищут.

– И кто же меня ищет? – спросила я с надеждой. Вдруг это Андрей? Но надежда угасла ровно через секунду.

– Как кто? Воспитатели из детского дома. Наверняка им за тебя нехило перепало.

– Я не хочу туда возвращаться! – взмолилась я. – Позвольте мне уйти! Рано или поздно я найду работу и налажу свою жизнь. Честно-пречестно!

– Не выживешь ты одна в Москве, – серьёзно посмотрела на меня Натали. – Тебе повезло, что до сих пор тебя не поймали на улице и не отправили на панель. Но рано или поздно это или что-то подобное с тобой случится.

Натали задумчиво на меня посмотрела и вдруг предложила:

– Не хочешь остаться жить со мной?

– Как это?.. – я растерянно вжалась в стул. Её предложение было очень необычным и заманчивым одновременно.

– Ну вот так. Я тебя удочерю.

Я опешила. Ущипнула себя. Ещё раз ущипнула. Больно. Разве может такое быть? Меня хочет удочерить такая шикарная, красивая женщина? С шикарной хатой чуть ли не в центре столицы? С кучей бабла? Это всё бред… Так не бывает. Бесплатный сыр все знают, где находится.

– Я решу все формальности, у меня много связей. Нужно лишь твоё согласие. Насильно заставлять тебя не буду, – она выжидающе на меня посмотрела.

– Разве от такого отказываются? – спросила я её, и мой вопрос был чисто риторическим.

Натали улыбнулась:

– Всё здесь, – она обвела взглядом квартиру, – будет твоё так же, как и моё. Но. Даже не вздумай воровать. Я тебя из-под земли достану, если ты хоть пылинку отсюда вынесешь. Будешь хорошей девочкой – у тебя будет всё: престижная школа, колледж или ВУЗ.

– Но ведь это всё не просто так, верно?

– Верно, – не стала она уходить от ответа, и я насторожилась. – После окончания учёбы поработаешь на меня несколько лет. А потом будешь свободна, как ветер в поле.

– И что же это за работа?

– Узнаешь об этом позже. Сейчас тебе это ни к чему.

А мне было уже неинтересно. Меня волновало только одно: у меня теперь будет просто обалденная квартира, и я ни в чём не буду нуждаться. А остальное… Плевать, какая меня ждёт работа. Главное, что теперь мне не придётся слоняться по улице и искать кусок хлеба, чтобы не сдохнуть. Натали с виду приличная мадам, у меня нет причин ей не доверять. Поэтому я, не раздумывая, согласилась.

– Ну вот и славно, – довольно прощебетала Натали. – А сейчас мне пора бежать. Если голодна, в холодильнике полно еды. Бери всё, что захочется. Твоя комната рядом с моей. Завтра поедем с тобой за новыми шмотками. Вернусь поздно вечером и, надеюсь, ты будешь здесь и не вынесешь мне полквартиры.

– Я никуда не уйду, – уверенно заявила я.

– Тогда до вечера.