Айви Эшер
Ковен возрожденных

Джону Скелли Все в этой книге – для тебя. Я скучаю по тебе.

Young Adult. Обратный гарем

THE LOST

SENTINEL

Ivy Asher

Found and Forged

Copyright ©2019 by Ivy Asher

Перевод с английского К. Григорьевой

В коллаже на обложке использована фотография:

© ShotPrime Studio / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

© Григорьева К., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

– Вот. Чувствуешь запах гнилой цветной капусты, смешанный с запахом прокисшего молока? – спрашивает Торрез. Его большая рука скользит по моей пояснице, а грудь касается плеча, когда он наклоняется ко мне.

Я стараюсь не отвлекаться на грязные мысли, которые проносятся в голове от его близости, и сосредотачиваюсь на вопросе. Делаю глубокий вдох, и в нос ударяет резкий, сильный запах гнили, так что все усилия не поморщиться становятся напрасными.

– Отлично, – понижает голос Торрез. – Непроницаемое выражение лица просто необходимо, особенно в присутствии других оборотней. Ты же не хочешь выдать, что ты почувствовала от них.

Я киваю и фокусируюсь на ламии, которого мы допрашиваем. У него такое выражение лица, будто он не слышит наш разговор и просто ждет следующего вопроса.

– Ты обещаешь не выслеживать следующего Стража или же помогать тому, кто захочет это сделать? – говорю я, прокручивая в голове список вопросов, которые мы задавали ламиям этого гнезда всю прошлую неделю.

– Я обещаю, что не трону ни одного Стража, – спокойно отвечает он, смотря мне в глаза, словно это поможет перебороть новую волну запашца гнилой цветной капусты и кислого молока, которыми только что пропитался воздух.

Качаю головой и стараюсь не слишком задумываться о лжи, которой он только что запятнал комнату. Молниеносным движением сжимаю рукоятку короткого меча и отрубаю ему голову. Мы с Торрезом оба отскакиваем назад, пытаясь избежать брызг крови, но это мало помогает.

Тело ламии падает на пол и превращается в пепел.

– Что ж, пора идти душ в третий раз, отмываться, – ворчу я, когда Торрез вытаскивает платок из заднего кармана и протягивает мне.

– М-м-м, душ… Могу предложить и более интересные способы провести там время, – сообщает Торрез, понижая голос до сексуального хрипа, от чего мои трусики становятся мокрыми.

Воспоминание о душе, который мы приняли вместе, навязчиво всплывает в памяти. Облизываю губы при мысли о сексуальной потасовке между нами, о новых трещинах, которые мы наверняка оставили в каменных стенах. Кто ж знал, что борьба за доминирование бывает такой горячей?

Взгляд Торреза падает на мои губы, и на лице появляется понимающая улыбка. Хватаю платок и вытираю ему физиономию. Отмечаю, что он побрился сегодня утром.

– Хочу, чтобы эти гладкие щеки оказались у меня между бедер, – говорю я, проводя пальцами по его сильной челюсти, потом ерошу короткие черные волосы.

Он хватает меня за талию.

– Могу это устроить.

Меня окутывает аромат сосны, а карие глаза Торреза пылают обещанием удовольствия.

– Чувствую запах твоего желания, Волк, – соблазнительно мурлычу я.

Он наклоняется и кусает меня за плечо.

– М-м-м, а я чувствую твое желание, Ведьма.

Стук отрывает меня от ощущения мягких губ Торреза на моей коже. Дверь открывается, и заходит Бастьен. Он смотрит на пепел на полу и кивает.

– Еще один?

– Да. И сколько всего в итоге? – спрашиваю я, борясь с дрожью, которая охватывает меня, когда Торрез слегка прикусывает мочку моего уха.

– Пятьдесят три. Что не так плохо, учитывая, как долго Адриэль охотился на Стражей и промывал мозги своему гнезду.

Я соглашаюсь с ним, но потом включаю голову. Пятьдесят три ламии, которые были готовы продолжить начатое Адриэлем дело… Это пятая часть гнезда, но, похоже, многие из них стали ламиями буквально в последние пару дней.

– А сколько осталось? – безучастно спрашиваю я.

Руки Торреза сползают с моих бедер, чтобы обхватить мою задницу. Паршивец намеренно мешает мне сосредоточиться на словах Бастьена, но я пока что держусь.

– Это был последний. На сегодня оставалось двадцать ламий, и вы уже всех допросили. У тебя получается все лучше и лучше, – делает мне комплимент Бастьен, постукивая себя по носу.

Улыбаюсь в ответ и с напряжением выдыхаю. Я рада, что покончила с выяснением, кто в этом гнезде все еще представляет угрозу.

– Сестры ждут тебя, – добавляет Бастьен и прислоняется к дверному косяку, убирая с лица свои длинные темно-каштановые локоны.

Пробегаю голодным взглядом по его точеному телу.

– Сначала мне нужно принять душ, а потом мы сможем все уладить.

– Я первый! – вскрикивает Бастьен, и в карих глазах появляются искорки веселья.

Торрез вскидывает голову и свирепо смотрит на ухмыляющегося парня.

– Кто не успел, тот опоздал, Волк, – подшучивает над ним Бастьен, и Торрез, запрокинув голову, раздраженно рычит.

Я хихикаю, а Бастьен дерзко подмигивает мне, отчего мой клитор ощущает прилив вожделения.

– Не начинай, Ведьма, – усмехается Торрез, и я поднимаю руки ладонями вверх в невинном жесте.

– Но это лучше, чем камень-ножницы-бумага, – заявляю я.

– Мне больше нравился такой подход. Все время забываю, что мы поменяли правила, – стонет Торрез, и я смеюсь еще сильнее.

– Тебе камень-ножницы нравились больше, потому что ты чаще выигрывал, – шутливо поясняет Бастьен. – И меня не волнует, что ты там говоришь про правила. Уверен, что ты каким-то образом чуял, что мы выбросим.

Торрез усмехается и качает головой.

– П-ф-ф, я просто хорош в этой игре, – самодовольно возражает он, а затем, убрав руку с моей задницы, изображает знак, обозначающий ножницы, потом дует на пальцы.

Я хлопаю его по груди и отодвигаюсь. Перешагиваю через кучку пепла и тянусь к протянутой Бастьеном руке.

– Ты поступил некрасиво, брат, – смеется Торрез.

– Перестань смотреть на меня щенячьими глазами, – ругается Бастьен, а затем начинает хохотать, когда Торрез по-детски выпячивает нижнюю губу. – Все честно.

– Бессердечный, – выдает Торрез и драматично хватается за грудь. – Позволь хотя бы наблюдать, если не даешь поиграть.

Я удивленно смотрю на Торреза. Его улыбка становится еще шире.

– Я знаю, что тебе понравится это, – дразнит он меня и приподнимает бровь.

Я пожимаю плечами, потому что не могу отрицать этого.

Моя ЖВ – Жадная Вагина – снова в игре.

Парни смеются, словно услышали мои мысли. Или, может, их позабавило отсутствие попыток отрицать слова Торреза. Бастьен выводит меня из покрытой пеплом комнаты, а Торрез следует прямо за нами, как довольный щенок.

Проходим мимо группы ламий, которые стараются держать максимально возможную дистанцию. Они ведут себя так, словно мы угроза и нас нужно бояться. Думаю, пепел, покрывающий мою одежду, не самое приятное зрелище для них, но мы убиваем ламий не просто так. Со дня на день мы уедем, и до этого нам нужно убедиться, что это гнездо больше не представляет угрозы ни для нас, ни для тех, кто здесь останется. Не все ламии враги нам.

На удивление, здешние обитатели, относительно лояльные к нам, отнеслись к оборотням Волкова почти как к членам семьи. Не знаю, связано ли это с тем, что они практически соотечественники и говорят на одном языке, или (скорее) дух товарищества основан на взаимной неприязни к кастерам и паладинам, американцам к тому же. Какой бы ни была причина, они ужились, и стая Волковых поклялась защищать гнездо после того, как все остальные уйдут.

А значит, хотя бы об этом мне не нужно беспокоиться, как и нести ответственность. И я благодарна Альфе, Федору, несмотря на то что он достал уже своей Брун. Клянусь, если я еще раз услышу, как он восхищается этой девахой, я просто сойду с ума. Сначала он нахваливал ее перед Торрезом, а теперь поет дифирамбы ее способностям всем моим Избранным. Чертовски сомнительный вкус, если хотите знать мое мнение.

– Винна, – эхом разносится по коридору позади нас, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Бэкета и Эноха.

– Есть успехи? – кричу им, пока они подходят к нам.

Они оба отрицательно качают головой, и я издаю раздраженный стон.

– Мы осмотрели его комнаты, библиотеку и все остальные места, где этот сумасшедший кровопийца мог бы хранить книги о Стражах, но ничего не нашли, – говорит Бэкет, и я, нахмурившись, оглядываю пещеру-коридор, как будто на стенах написаны подсказки.

– Он мог солгать, Винна, – пожав плечами, говорит Энох.

– Возможно, – наконец соглашаюсь я. – Но я не понимаю зачем, и он, казалось, так много знал.

– Скорее всего он просто играл с тобой. Его брат был Избранным, оттуда и вся информация. Мы не знаем, в какой момент Адриэль слетел с катушек. Возможно, он годами получал информацию из первых рук, – заявляет Бэкет.

Как бы мне ни было неприятно, надо признать, что он, вероятно, прав. Нет смысла переживать из-за книги, которой, вероятно, не существуют.

– Эта пещера огромная. Возможно, потребуется год, чтобы обыскать каждый уголок и каждую расселину. Скоро мы будем окружены Стражами. Уверена, они расскажут нам больше, чем любая книга, которую Адриэль мог спрятать в этом месте, – успокаивающе добавил Энох.

Бастьен выводит маленькие круги на тыльной стороне моей ладони большим пальцем, и нервы в моем животе оживают при мысли о других Стражах.

– Кстати об этом, когда мы выдвигаемся? – спрашивает Бэкет.

Бастьен больно сжимает мою руку, но, к счастью, он молчит. Если мне придется вернуться к спору о том, почему Энох и его ковен должны отправиться с нами в город Стражей, я ударю его, а затем на месяц лишу права участвовать в игре «Я первый». Ладно, может, вторую часть опущу, но точно ударю.

– Сегодня мы закончили допросы, так что отправляемся, как только все соберутся и будут готовы. Я проверю Сорика и дам вам знать.

Бэкет и Энох кивают в ту сторону, откуда только что пришли, намекая, что Сорик там. Бастьен тянет меня за руку, заставляя двигаться, и я стараюсь подавить разочарование из-за того, что не нашла никаких инструкций по эксплуатации Стражей. В качестве утешительного приза напоминаю себе о том, что мы с Бастьеном вроде бы собирались сделать.

Интересно, Торрез правда хочет понаблюдать или же он присоединится к веселью?

– Волк, – раздается голос Нокса, когда мы сворачиваем в коридор, ведущий в нашу комнату.

Мы все одновременно стонем и, обернувшись, видим мулата, бегущего по коридору трусцой.

Проклятье, он великолепен.

– Про тебя спрашивала какая-то Брун. Ей нужна помощь в организации патруля, – объясняет Нокс, и я рычу.

Торрез смеется, и я поворачиваюсь к нему.

– Мне снова надрать ей зад? Что ей вообще надо?

Парень вскидывает руки в примиряющем жесте.

– Ее прислал Федор. Чем быстрее мы со всем этим разберемся, тем быстрее сможем уехать, – напоминает он.

– Разберемся? Мне стоило оторвать ей голову, когда была такая возможность, – ворчу я и отворачиваюсь от Торреза, когда он пытается поцеловать меня в кончик носа.

– Передай ей, что приду через час… – Он смотрит на меня. – Чрез два часа. То есть найду ее, когда закончу, – говорит Торрез, и моя Жадная Вагина сжимается в возбужденном ожидании.

– Хорошо, – кивает Нокс. – А куда вы направляетесь? – спрашивает он небрежно, но блеск в глазах выдает его.

– Трахаться, – сообщает Бастьен и снова тянет меня по коридору.

Я смеюсь.

– Чур, первый, когда у нее появится свободная минутка, – кричит нам вслед Нокс.

Бастьен останавливается и закатывает глаза.

– Ты не можешь зарезервировать местечко. Все решается на месте и по обоюдному согласию. Таковы правила, – раздраженно объясняет Бастьен.

– Не понимаю, почему мы не могли и дальше играть в камень-ножницы-бумага, – ворчит Нокс. – Никаких сложных правил.

– Да! Вот об этом я и говорил, – встревает Торрез, шутливо пихнув Нокса локтем.

– Ну, я уверен, что кое-кто из присутствующих здесь вечно жульничал, – говорит Нокс, Бастьен показывает ему кулак.

Я хихикаю, потом взвизгиваю, когда Бастьен внезапно шлепает меня по заднице. Мы идем дальше по коридору. Нокс следует за нами, и взгляд Бастьена становится растерянным.

– Эй, ты куда? – спрашивает он Нокса.

– Ты вроде бы говорил, что все решается на месте. Так что я иду, чтобы заявить о своем желании и возможностях. – Нокс говорит это таким тоном, словно Бастьен идиот, который сам бы не догадался.

– Неплохо, – соглашается Бастьен, и мы все, ускорившись, несемся по коридору.

– Не отставай, – обернувшись, кричит Нокс Торрезу. – В любую секунду кто угодно может нам помешать, так что нужно торопиться. – Он произносит это, как командир группы спецназа в сериале, и мы подчиняемся.

Бастьен распахивает дверь в комнату и внезапно останавливается, заставляя нас врезаться в его широкую спину.

– Какого хрена… – начинаю я, но замолкаю, когда улыбающиеся сестрички отводят взгляд от рюкзаков, которые собирают вместо нас.

– Вы как вовремя, – сияет Берди, подлетает ко мне и выдергивает из мускулистого «бутерброда». – Нам нужно ненадолго отвлечь тебя, Винна. Помоги нам выбрать то, что, по твоему мнению, лучше всего подойдет для путешествия, а потом мы окончательно загрузим твой рюкзак.

Я с тоской оглядываюсь на парней, и Лила хихикает.

– Дорогая, у тебя будет еще полно времени на секс. Чем быстрее мы покончим со всем, тем лучше, – успокаивает она, и какое счастье, что я не покраснела.

– Вы трое прям как Капитан, – фыркает Нокс, а затем ныряет за дверь, чтобы увернуться от туристического ботинка, который Аделаида со смехом швыряет в него.

– Эти рюкзаки уже собраны, – сообщает Берди, указывая на четыре рюкзака у двери. – Не могли бы вы, мальчики, напрячь свои сильные мускулы, о которых всегда с восторгом говорит Винна, и донести их до машин? – Она хлопает ресницами, смотря на Торреза и Бастьена, и парни складываются пополам, как картонные открытки.

– Я все еще первый! – заявляет Бастьен, хватая два рюкзака и проходя мимо меня. Удостаиваюсь поцелуя в щечку, затем он слегка наклоняется, чтобы заглянуть мне в глаза. – Это всего лишь небольшая отсрочка, – сообщает он.

– Согласна, просто перерыв, – кричу ему в спину, когда он выходит из комнаты.

Торрез усмехается и качает головой.

– Жадная, жадная, жадная, – повторяет он, хватая два других рюкзака и поворачиваясь, чтобы последовать за Бастьеном.

– ЖВ навсегда-а-а, – кричу ему вслед и смеюсь, когда слышу, как его хохот эхом разносится по коридору.

– Должна признать, у тебя отменный вкус, – говорит мне Аделаида и ударяет рубашкой по заднице. Я протестующе вскрикиваю и отскакиваю подальше, подозревая, что она собирается повторить. – Торрез и Сиа такие милые, а ведь ты знаешь, как мы относимся к мальчикам, – говорит она, заталкивая рубашку-оружие в рюкзак.

– Ты фанатка их милых характеров или их внешней милоты? – поддразниваю Аделаиду и бросаю в нее носком. – Не думай, что я не замечала мечтательности в твоих глазах, когда ты пялилась на Сиа.

Она выдыхает в притворном возмущении.

– О да, да. Я знаю это выражение. Такое обычно можно увидеть, когда ты ешь вкусную булочку с корицей, запивая чашечкой чая со сливками, – поддразнивает Лила свою сестру, и я смеюсь.

– Как я и сказала, я всего лишь восхищаюсь отменным вкусом Винны, – оправдывается Аделаида, но ее хихиканье портит невинный вид, который она пытается принять. – И ведь не я строила глазки тому парню-оборотню, который на днях приносил продукты на кухню, не так ли, Лил? – вскользь бросает она.

– О-о-о, и кто же это? – спрашиваю я, набросившись на нее, как пиранья.

– Кажется, его зовут Артемий, – вступает в разговор Берди.

Лила заливается краской, и мне приходится бороться с собой, чтобы не расхохотаться.

– Подождите, – прошу я, запрыгивая на кровать и устраиваясь поудобнее. Откидываюсь на спинку и поправляю подушку под поясницей. – Так, готова, – объявляю я и восторженно улыбаюсь сестрицам. – Расскажите мне все!

Глава 2

Тихо стучу в дверь, тяжесть в моей груди делает все возможное, чтобы прогнать ощущение легкости и счастья от болтовни с сестричками. Их приезд был вызван неприятными обстоятельствами, но я так рада, что они здесь. Они успокаивают и заземляют каждого из нас так, как никто больше не умеет.

Я прислушиваюсь, но никто не отвечает, поэтому стучу сильнее.

– Входите, – наконец раздается голос Сорика.

Поворачиваю ручку и пытаюсь унять волнение, когда вхожу и обнаруживаю Сорика, сидящего рядом с Воном.

– Не помешала? – нерешительно спрашиваю я, рассматривая книгу, которую Сорик держит в руках, а затем и на него самого. Его длинные светлые волосы зачесаны назад, на лице заметна щетина. Он по-прежнему похож на викинга, но я вижу, что ситуация давит на него.

– О нет, совсем нет, – уверяет меня Сорик, закрывает книгу и одаривает теплой улыбкой.

Я улыбаюсь в ответ и сажусь рядом с Воном.

– Никого не привела с собой? – поддразнивает Сорик, и я усмехаюсь. – Знаешь, я удивлен, что парни выпустили тебя из виду.

– Сестры прогнали их всех, чтобы мы могли спокойно собрать вещи и поболтать на девчачьи темы, – с усмешкой объясняю я.

– Ах да, сестры – грозные противники, – заявляет Сорик; в его глазах читаются уважение и веселье.

– Это так, – смеюсь я. – Что вы читаете?

– Только начали «Очарованный кровью» Дина Кнуца, – говорит Сорик и поднимает книгу, чтобы я могла разглядеть обложку.

– Не читала. Интересная? – задаю я вопрос, избегая более глубоких тем, застревающих у меня в горле. Такое чувство, будто я проглотила слишком большой кусок и теперь мне нужна вода, чтобы протолкнуть его дальше.

– Очень. Это одна из моих любимых книг, я частенько ее перечитываю, – отвечает Сорик, с нежностью разглядывая книгу. – Я дам тебе почитать, как только мы закончим.

Притворно распахиваю глаза от удивления.

– Я польщена, что ты доверишь мне такое сокровище.

– Но если с ней что-то случится, ты ответишь.

– Конечно, конечно.

Раньше я не сильно доверяла Сорику, но за прошедшую неделю у меня появилась возможность узнать его получше. Он добрый и смешной, и в нем есть что-то такое, что меня успокаивает. Если бы я росла в таких же условиях, как и парни, Сорик был бы моим отцом. Сначала я не могла разобраться в своих чувствах, но чем больше я общалась с ним, наблюдала за ним, тем больше осознавала, насколько было бы невероятно расти в его тени.

Мы оба молчим, пока я наблюдаю за безмолвным свидетелем нашего шутливого разговора, Воном.

Он замер на стуле, как статуя, ожидая указаний. Вообще-то я и не надеялась, что в какой-то момент он повернется ко мне, посмотрит в глаза и снова увидит мир… увидит меня. К сожалению, я знакома только с этой версией своего отца. Это одновременно и утешение, пусть и странное, и полная хреновина, потому что я не хочу видеть его таким.

Я не спрашиваю, изменилось ли что-то в нем, потому что очевидно, что нет.

– Сестры закончили собираться, Торрез пошел к Брун, чтобы обсудить все, что ей нужно, перед нашим отъездом, – сообщаю я Сорику, чтобы прогнать внезапно накатившую грусть. Безуспешно пытаюсь не походить на обиженного ребенка.

Долбаная Брун.

Сорик понимающе улыбается, затем переводит взгляд на моего отца, и улыбка испаряется.

– Ты решила, что будем с ним делать? – спрашивает он, как будто это я должна решать.

Я ценю его попытки вовлечь меня, дать мне почувствовать, что у меня есть право голоса, но Сорик знает Вона лучше, чем я. Ему стоит спрашивать только себя.

– Я уже говорила… не думаю, что я подходящий человек, чтобы принимать такие решения…

– Ты его дочь, и ты самый подходящий человек, – вновь возражает Сорик.

Раздраженно выдыхаю и провожу пальцами по волосам.

– Сорик, перестань… пожалуйста, – умоляю я. – Я чувствую себя дерьмово из-за этого. Я знаю, что он мой отец, но я не знаю его. Я не знаю, что бы он почувствовал. В одно мгновение я рада, что Вон хотя бы жив, а в другое начинаю оплакивать его. Единственный человек в этой комнате, который знает его достаточно хорошо, чтобы принять решение, которое ему понравится, – это ты. Перестань перекладывать вес его будущего на мои плечи, это уже слишком.

Взгляд Сорика наполняется пониманием и сочувствием, но также я вижу в нем решимость.

– Ты узнаешь его, Винна…

– Не уверена в этом, – вздыхаю я. – Возможно, он никогда не очнется. Возможно, такое состояние – это все, что осталось для него… для меня… хотя ты надеешься на обратное.

– Даже если так, я помогу тебе узнать его, – заявляет Сорик, а я встаю со стула и начинаю расхаживать по комнате. С каждым шагом мои проблемы безжалостно наступают мне на пятки. Мы молчим, пока я пытаюсь хоть немного разобраться, и Сорик не торопит.

– Мне кажется неправильным оставлять его с Айдином и Эврином, – наконец произношу я, обойдя периметр комнаты несколько раз. – Я знаю также, что, по мнению сестричек, они лучше всех позаботятся о нем, но мне не нравится сама идея… – Я замолкаю, пытаясь подобрать нужные слова.

– Идея не брать его с собой? – подсказывает Сорик.

Я пожимаю плечами.

– Не знаю! Не могу представить, как он пойдет с нами, потому что мы сами без понятия, во что вообще ввязываемся, – наконец говорю я.

– Всегда можно прикрыть его спину, – качает головой Сорик.

– Да, – соглашаюсь я. – Но что, если все пойдет не так?

– Винна, ты Страж, запрашивающий доступ в город Стражей. Как ты думаешь, что именно может пойти не так?

Одариваю Сорика взглядом, в котором ясно читается «ой, да брось», и снова начинаю ходить по комнате.

– Понятия не имею, честно. Стражи не просто так прятались там все это время. Кто знает, как они отреагируют, когда я постучусь в дверь и спрошу: «А что у нас сегодня на ужин?»

Сорик усмехается и потирает лицо ладонями. За эту неделю он был источником поддержки для меня, но в этом маленьком жесте я замечаю усталость и беспокойство.

– Уверена, все пройдет хорошо, – отмахиваюсь я, опередив Сорика с вдохновляющим комментарием, который, как я чувствую, вертится у него на кончике языка.

Он улыбается, но улыбка не доходит до его глаз.

– Значит, решено, – заявляет Сорик. – Вон идет с нами. – Его глаза наполняются гордостью, но я отворачиваюсь, не считая, что так уж достойна похвалы.

Если бы он только знал, как много противоречий в моей голове касаемо всего этого, он бы наверняка подумал, что я самая ужасная дочь на свете.

– Так, давай еще раз пройдемся по плану, – прошу я, чтобы отогнать чувство неполноценности.

– Мы проедем так далеко, как только сможем, что займет пару дней, а потом у нас впереди, возможно, пара недель пешей прогулки. Я повернул назад, когда почувствовал барьер, но мне показалось, что само поселение находится в долине, окруженной горами.

Я киваю и запоминаю все, что он говорит мне. Пытаюсь представить картинку, но у меня не получается. Пробегаю взглядом по лицу Вона. Его глаза отстраненные и неподвижные, но они того же цвета, что и мои. Должно быть, Сорик подстриг ему темные волосы, потому что теперь они доходят до плеч и выглядят здоровыми и блестящими.

– Что ты думаешь… пап?

Слово «папа» все еще кажется мне чужим, но я стараюсь произносить его почаще, чтобы оно не звучало так жестко и странно. Я знаю, что он не ответит. Понятия не имею, зачем я вообще спросила, но мне кажется важным не относиться к нему так, будто его здесь нет, как будто у него нет своего мнения.

Киваю, словно он только что высказал свое согласие, и хлопаю в ладоши.

– Что ж, тогда сделаем это.

* * *

Эврин крепко обнимает меня, и я не могу сдержать смеха.

– У тебя получается все лучше и лучше, – поддразниваю я и смеюсь громче, видя, как румянец заливает его шею, когда я отстраняюсь. – Похоже, ты наконец готов надеть футболку с надписью «Люблю обнимашки», которую я приберегла для тебя.

– Дашь мне эту футболку, и я сожгу ее, – угрожает он, но при этих словах уголок губ дергается.

– Пф-ф-ф, – отмахиваюсь от угрозы. – Ты же знаешь, что будешь носить ее не снимая, спать в ней, и все такое.

Эврин разражается смехом и качает головой. Приятно снова слышать его смех. Все переживали утрату Кигана и Лахлана, но Айдину и Эврину пришлось особенно тяжело. Приятно увидеть легкость и веселье в его глазах.

– Видишь, ты не отрицаешь, – смеюсь я.

Айдин стоит и ждет своей очереди, пока мы с ребятами пробираемся вдоль шеренги любимых, обнимая и говоря ободряющую чушь, хоть мы и не знаем, насколько она правдива.

– Уверена, что нам не нужно поехать с вами? – уточняет Айдин в пятидесятый раз, заключая в крепкие объятия, которые отрывают меня от земли и укрепляют душу.

– Уверена. У тебя будет полно дел с Сильвой и Советом старейшин, – напоминаю я, и он съеживается от моих слов.

Все, включая близнецов, согласились, что Сильву нужно арестовать за то, что он пытал ламий. Никто на самом деле не знает, что сделают старейшины, но пусть они решают это самостоятельно. Сам Сильва не появился на конвейере объятий. Он заперт в комнате с круглосуточной охраной. Близнецы попрощались с ним чуть раньше, но у меня не было возможности спросить их, как все прошло.

– Мы позвоним, как только сможем, и все вам расскажем, – пытаюсь успокоить Айдина.

– Тебе определенно стоит это сделать, Бандитка. Мы будем ужасно нервничать, пока не убедимся, что с тобой все в порядке, – предупреждает меня Айдин, осторожно ставя меня на ноги.

– Люблю тебя, здоровяк, – говорю я, и мы оба давимся смехом.

Напоминаю себе, что это прощание лишь на время. Сбрасываю с себя плащ меланхолии, который против воли опустился на мои плечи, и двигаюсь к сестричкам.

– Позвони нам, если что-нибудь понадобится, – велит Берди. Я киваю и крепко прижимаю ее к себе. Хочу поблагодарить ее за то, что видит меня и любит такой, какая я есть, но тогда это будет слишком похоже на окончательное прощание, а я этого не хочу.

Перехожу к Лиле. Она обхватывает мое лицо ладонями и смотрит на меня с таким обожанием и нежностью, что мои глаза начинают слезиться.

– Мы гордимся тобой и не можем дождаться, когда ты вернешься домой. Уж мы-то никогда больше не выпустим тебя из виду.

Я смеюсь и благодарю ее взглядом за то, что она рассеяла болезненные эмоции, переполняющие меня.

Аделаида стоит последней. Она притягивает меня к себе и заключает в крепкие объятия.

– Позаботься о них, хорошо? – говорит она и кивает в сторону садящихся во внедорожники парней.

– Ценой своей жизни, – клянусь я, и она сжимает меня еще крепче.

– Мы любим тебя, дорогая Винна. Возвращайся домой, поняла?

Киваю и вытираю слезу, упавшую на щеку. Оглядываюсь на тех, кто значит для меня больше, чем я могу выразить словами. Я никогда не думала, что моя жизнь станет такой, что в ней появятся люди, которые будут для меня спасательным кругом. Но когда я смотрю на них, излучающих любовь и поддержку, я не могу понять, как мне так повезло. Я не осознавала, как многого мне не хватало, пока Лахлан и паладины не бросили меня в этот мир. Теперь я знаю, что такое семья: все эти люди и есть моя семья.

Аделаида отпускает меня, и я отхожу, мое сердце готово разорваться. Я нервничала из-за того, что там произойдет со Стражами, но внезапно мне кажется, что это не имеет большого значения. Что бы ни случилось в ближайшие пару недель, у меня есть семья, к которой я могу вернуться, и любовь семьи оберегает меня на каждом шагу. В этот момент я знаю, без тени сомнения, что все будет хорошо.

Спокойствие разливается по моему телу, и я в последний раз машу рукой, прежде чем забраться на заднее сиденье внедорожника и закрыть за собой дверь. Райкер оглядывается на меня с водительского места.

– Готова? – спрашивает он, и в его взгляде я читаю волнение.

– Теперь да, – отвечаю я, и он заводит двигатель.

Вален обнимает меня и притягивает к себе.

– Город Стражей, мы едем, – кричит Нокс, и все остальные подхватывают его крик, когда мы трогаемся с места.

Наше путешествие начинается.

Глава 3

Сабин убавляет громкость песни Lost Within от Fivefold. Скрипят тормоза, и звук усиливается из-за тишины в машине.

– Похоже, дальше не проехать, – объявляет Сабин, и я, подняв голову с плеча Сиа, открываю глаза. Нокс, чья голова лежала у меня на коленях, садится ровно, и я уже начинаю скучать по спокойствию, которое до сих пор царило в машине.

Пыль с грунтовой дороги, по которой мы ехали большую часть дня, медленно оседает. Некоторое время мы остаемся внутри машины и глядим на короткую желтеющую траву и небольшие холмы вдалеке, переходящие в невысокие горы.

– Почти как у нас дома, только здесь более сухо, – говорит Вален, и парни кивают в знак согласия.

Нокс открывает дверь, и свежий воздух проникает внутрь, прогоняя духоту. На улице не так уж и холодно, но я понимаю, что в горах температура будет ниже. Мы вылезаем из внедорожников и начинаем с наслаждением потягиваться. Несколько дней в машине – это вам не хухры-мухры. Вокруг раздаются стоны, и я начинаю хихикать – уж очень сексуально эти стоны звучат.

Мой взгляд падает на Торреза. Ловлю понимающую ухмылку и бесстыже пожимаю плечами.

– Чур, первый, – выкрикивает Сабин, и мы все поворачиваемся к нему.

– К чему ты это сказал? – растерянно спрашивает Сиа.

Сабин оглядывает всех нас.

– Эм-м, черт, не знаю. Когда Торрез так усмехается, я всегда занимаю очередь. Эта его ухмылка означает: «Я чувствую возбуждение».

Я разражаюсь смехом.

– Ага, ты следишь за его мимикой, – говорю я и смеюсь еще громче.

Торрез удивленно качает головой.

– Чего это вас разобрало?

Нокс поворачивается к Райкеру, его взгляд почти оскорбленный.

– Слушай, почему мы сами не догадались?

Вопрос вызывает у меня новый приступ смеха, от которого на глазах выступают слезы.

– Вы невыносимы, – выдавливаю я, а затем вскрикиваю, когда кто-то шлепает меня по заднице.

А, это Вален с нахальной улыбкой на лице.

– Мы просто хотим проводить с тобой больше времени.

– Эй, мы и так всегда вместе, – говорю я, потирая задницу. – У тебя, между прочим, рука тяжелая.

– И мы знаем, что тебе нравится наше внимание, – говорит Нокс, подходя ко мне. Он слегка тянет меня за волосы, пока я не запрокидываю голову достаточно, чтобы он мог наклониться и поцеловать меня.

– Верно, – признаю я, уткнувшись в его губы, а затем улыбаюсь, когда воздух наполняет его нарочитый стон.

– Вы не могли бы приостановить публичную демонстрацию чувств? В отличие от вас, некоторые не хотят жить в порнофильме, – ворчит Каллан, вылезая из своего внедорожника и тоже потягиваясь.

В ответ Нокс начинает издавать громкие непристойные звуки, что заставляет меня икать от смеха.

– Я припомню твои слова, когда ты найдешь девушку, с которой захочешь быть рядом все время, – насмехается Бэкет над своим панибратом, и Каллан качает головой.

– Такими темпами этого может никогда не случиться, – ворчливо признается он, а затем направляется к заднему сиденью машины и достает свой рюкзак.

Оставляю его слова висеть в воздухе. Есть нечто такое, к чему не стоит прикасаться, по крайней мере пока. Мне нужно поговорить с ним и Энохом, прояснить ситуацию, но я, если честно, не знаю, с чего начать. Поход в город Стражей, вероятно, не лучшее время для этого, особенно когда вокруг полно других парней и много незавершенного дерьма. Пока – нет. Пока мы все отвлечены новой целью, новой миссией, но мне интересно, как долго это может продлиться. Реальность в том, что парни испытывают неприязнь друг к другу, и это заставляет меня нервничать и сомневаться.

Чмокаю Нокса и беру свой рюкзак с заднего сиденья. Мы все ждем Сорика с Воном. Нэш подходит и встает рядом со мной, и Бастьен – он по другую сторону от меня – застывает. На секунду бросаю взгляд на Нэша. Подозреваю, что ему страсть как хочется вывести из себя моих Избранных. Я никогда до конца не понимала, какое у меня к нему отношение, и все это становится интересной головоломкой, которую хочется разгадать.

– Дальше идем пешком, – объявляет появившийся Сорик, и мы все киваем. – Нам надо найти подходящее место для ночлега. Подъем не слишком крутой, но если кому-то из вас по какой-либо причине понадобится остановиться, просто дайте знать тому, кто идет впереди. В прошлый раз я никого не встретил, но это не значит, что сейчас все будет так же. Наша группа… ее трудно не заметить, так что, если вы увидите или почувствуете что-то необычное, сообщите об этом.

Сорик поворачивается и идет к холмам, за ним, как автомат, шагает Вон. Сиа догоняет их, но внезапно останавливается и оглядывается на меня словно в замешательстве.

– Кажется, он хочет спросить у тебя разрешение, – шепчет мне Нэш. – Опомнился, что ты теперь его партнер.

Я тепло улыбаюсь Сиа – даю понять, что это нормально, если он пойдет с Сориком. Их дружба началась задолго до нашего знакомства, и с моей стороны никакой ревности. На самом деле я не всегда знаю, как управлять стаей Избранных, и в последнее время часто задаюсь вопросом, получают ли они все, что им нужно. Налаживать отношения с каждым из них сложно, и мы все усердно работаем над этим. Мне повезло, что мои Избранные стараются понять друг друга и укрепить связь.

Со Щитами сложнее. Избранные молча наблюдают за ними. Это началось с того самого момента, когда я заявила, что они идут с нами в город Стражей. Мои парни все еще недолюбливают Эноха и его ковен, и им совершенно не нравится их присутствие здесь. Однако они не высказывают свое недовольство и не собираются начать очередную драку. Надеюсь, что не собираются.

Им всем просто нужно больше времени, чтобы они смогли принять присутствие других и научились держать язык за зубами. Но пока что я боюсь, что перемирие закончится и все это дерьмо начнется снова.

– Как дела? – спрашивает Нэш, шагая рядом со мной.

Я пожимаю плечами и засовываю большие пальцы за лямки рюкзака на плечах.

– Все нормально, – отвечаю беззаботно.

Нэш фыркает, и я поворачиваюсь к нему, вопросительно поднимая брови.

– Что? Ты решил, что у меня не все нормально? – уточняю я, и он качает головой.

– Я ничего не решил. Я просто не понимаю, как ты справляешься со всем, что происходит.

– Так я справлялась? – уточняю я.

Нэш резко выдыхает.

– Похоже, да. Но я тут прикинул… Ты думала, что ты последняя в своем роде, и вот тебе пожалуйста – мы идем в город, где полно Стражей. У тебя умер дядя. А дядя твоих партнеров ненавидит тебя. Ему предстоит отправиться обратно в Утешение, чтобы предстать перед судом за преступления, которые он совершил. Твой отец путешествует вместе с нами, но он, прости, ни хера не соображает, куда идет и зачем. Все эти поиски непонятно чего могут привести нас всех к гибели. А у тебя… у тебя все нормально.

Невесело усмехаюсь, когда он подводит итог, и говорю:

– Я чувствую страх, неуверенность, грусть, сомнения, облегчение, радость и массу всего остального. Я – живой человек. Но прямо сейчас в этом приключении я окружена людьми, которых люблю и о которых беспокоюсь, так что… все нормально.

Всматриваюсь в лицо Нэша. Я была так занята разговорами с сестричками, сборами, моим отцом, партнерами, ламиями… У меня не было времени проведать Нэша и его ковен. Замечаю, как напряжены его глаза и поджаты губы, и понимаю, что вопрос о том, как я себя чувствую, больше относится к нему, чем ко мне.

– Как твои дела? – спрашиваю я и вижу, как он хмурится.

– Чертовски нервничаю, – признается он.

Ободряюще улыбаюсь ему и легонько толкаю плечом. Мы обходим старое бревно, лежащее посреди тропинки.

– Я могу как-то помочь? – спрашиваю я и даю ему время собраться.

– Что ты делаешь, когда чувствуешь постоянное беспокойство?

Задумываюсь об этом на минуту, а затем начинаю хохотать.

– Ты не слишком удивишься? Обычно мне нужно заняться чем-нибудь физическим: побегать, подраться, получить удар ножом для прочищения мозгов.

Нэш смеется, и следом раздается еще несколько смешков.

– Мы все не знаем, что нас ждет, – вмешивается в разговор Бастьен, чем удивляет меня. – Но ты не один. Мы разберемся со всем вместе.

По моему лицу расползается улыбка. Надо же, Бастьен утешает человека, который ему даже не нравится. Нэш кивает в ответ, и я вижу, как его плечи немного расслабляются. Я почти уверена, что слышу, как Бэкет бормочет что-то о «внеклассной ерунде», но игнорирую это и вместо этого наслаждаюсь крутостью сказанного.

– Уверена, мы прочувствуем весь спектр эмоций, пока дойдем до города Стражей. Просто знай, что мы рядом, если тебе нужно будет поднять настроение или что-то в этом роде, – добавляю я. – Не будем гадать, но, вероятно, мне самой потребуется то же самое.

Нэш всматривается в мое лицо, и слова повисают в воздухе.

– Я хочу сказать, что сейчас все нормально, но в любую минуту это может поменяться на «я схожу с ума», – признаюсь я, и Нэш разражается смехом. В его глазах читается благодарность.

Он отворачивается, и я оставляю его наедине со своими мыслями. Беру Бастьена за руку и переплетаю наши пальцы. Он такой горячий, когда становится таким чутким.

Усмешка Торреза заполняет тишину, и внезапно Сабин, Нокс, Райкер и Бастьен одновременно вскрикивают: «Я первый».

– Придурки, вы не можете красть мой прием! – возмущается Сабин.

– Наш прием, брат, – дразнит Нокс и уклоняется от удара.

– Ничего вам больше не буду рассказывать, – заявляет Сабин, но довольная улыбка, заигравшая на его лице, выдает парня с головой. – Тот, кто первым доберется до вершины холма, будет спать сегодня в палатке Винны! – внезапно кричит он и срывается с места.

Спустя две секунду я остаюсь в облаке пыли, а парни ворчат и смеются одновременно. Возможно, моя вагина более магическая, чем я навоображала. Кто бы мог подумать.

Глава 4

– Бред какой-то, – снова восклицает Нокс, когда я закидываю рюкзак в палатку.

Напоминаю себе сделать глубокий вдох и не наброситься на него с удушающим приемом, пока он не перестанет дуться.

– Сабин не уточнил, кто может победить, а кто нет, так что это честная игра, независимо от того, считаете ли вы это бредом или нет, – парирует Каллан, застегивая молнию на пологе палатки, которую он разделяет с Бэкетом, после того как бросил в нее рюкзак.

Энох ставит свой рюкзак рядом с моим, и я чувствую, как со всех сторон в него летят взгляды.

– Вообще-то это ничья, – в очередной раз говорит Энох, пока Нокс заносит свой рюкзачище. – Мы оба выиграли, значит, оба спим здесь, – добавляет он, застегивая молнию на моей палатке, и одна его бровь вызывающе приподнимается.

– Как бы весело ни было слушать бесконечный спор о дерьме, на которое мне наплевать, я хочу есть, – объявляю я и отправляюсь на поиски рюкзака с провизией.

У меня подкашиваются ноги, и моя усталость играет ключевую роль в неприятных эмоциях. И еще эта драма, которая началась, когда Энох и Нокс достигли того, что считалось вершиной холма, в одно и то же время. Хрупкое согласие между парнями рассыпалось в прах, и все старые раны, которые когда-либо мешали этим двум ковенам, открылись. Проблема в том, что я понимаю обе стороны, но нам нужно выяснить, как работать вместе и преодолеть все разногласия. Жаль, что у меня нет идей, как это сделать.

– Могу тебе чем-то помочь, партнер? – спрашивает Сиа с дерзкой улыбкой на губах и пониманием в глазах, когда я рычу на злаковый батончик, который никак не могу открыть.

Я слегка усмехаюсь.

– Расскажи мне, как работает принуждение. Потому что оно нужно мне, чтобы заставить их работать сообща, пока все это не закончится.

Он усмехается, качает головой и оборачивает через плечо в тот момент, когда между Нэшем и Райкером вспыхивает новая ссора.

– Да, но, к сожалению, у меня это плохо получается, – признается он, берет у меня долбаный батончик и сразу же открывает его.

Но прежде чем я успеваю откусить кусочек, спор за моей спиной разгорается сильнее. Я вздыхаю и моргаю, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз.

– Не думаю, что хоть кто-то из ламий справился бы с ними, – отмечает Сиа, и я съеживаюсь, когда они, выпендриваясь, начинают обзывать друг друга непотребными словами.

Кажется, что высокие деревья, окружающие место нашего ночлега, внезапно подкрадываются ближе, и крики ни хрена не помогают в разрешении спора.

– Хватит! – взрываюсь я, мой разочарованный голос, оттолкнувшись от стволов здешних дубов, возвращается ко мне.

Энох и Нокс спорят и спорят, не обращая внимания на то, насколько я устала от всего этого. Посылаю в них импульс магии Стража, что заставляет их отшатнуться друг от друга. Подействовало, как ведро воды на котов. Только после этого они наконец обращают на меня внимание – и в их взглядах читаются злость и растерянность.

– Пошли за мной, – командую я и ухожу из лагеря, прежде чем кто-то скажет хоть слово.

По хрусту веток у меня за спиной я могу сказать, что за мной пошли не только Энох и Нокс. Отлично. Пора выбить все это дерьмо из их мозгов. Нахожу большое открытое пространство и останавливаюсь посредине. Разворачиваюсь и замечаю озадаченные взгляды моих Избранных и Щитов.

– Мы понятия не имеем, во что ввязываемся, но даже если нас встретит кучка хиппи-стражей, обнимающихся с деревьями, вы все должны прекратить это дерьмо, – требую я. Разочарование закипает во мне и обрушивается на все вокруг. – Я долго старалась понять вас всех в надежде, что вы, взрослые, в общем-то, мужики, сможете все разрешить. Но, очевидно, этого не произойдет. Значит, будем действовать по-другому. – Я обвожу рукой поляну. – Деритесь, – предлагаю я, а затем отхожу, давая парням необходимое пространство.

– Что? – спрашивает Вален, а Торрез радостно вскрикивает и потирает ладони.

Я поворачиваюсь к Валену.

– Деритесь по-честному. Выбейте всю эту дурь друг из друга. Разрушьте тут все. Мне уже плевать, но что бы ни подпитывало ненависть и недоверие, избавьтесь от этого к чертовой матери, чтобы мы могли двигаться дальше.

Вален вскидывает брови.

– Не смотри на меня так. Вам всем не терпелось сделать это с нашей первой тренировки – отмутузить друг друга. Так что вперед. И я отказываюсь быть вашим рефери. – Окидываю взглядом Избранных. – Они – мои Щиты, – показываю на ребят Эноха. – Нравится вам это или нет, но мы все связаны. Можете кривиться сколько угодно, но этого не изменить. И я устала от ваших попыток заставить меня принять вашу сторону.

Качаю головой и перевожу взгляд на Бэкета и его друзей.

– Думаю, все происходит не просто так. Я доверяю своей магии и каждому из вас. Так что, пожалуйста, если охота, бейте друг друга в кровь, глядишь, станет легче, но когда прекратятся драки, прекратятся и пререкания, и всякая прочая чушь.

– У меня нет к ним претензий, я просто буду подзадоривать всех, – заявляет Торрез, отходя в сторону.

Сиа следует за ним, и они оба облокачиваются на дерево, ожидая, что будет дальше. Парни смотрят друг на друга, потом на меня, словно не знают, что делать. Я скрещиваю руки на груди и жду. Может, они наконец поймут, насколько все это нелепо, и мы сможем двинуться дальше.

Но как только эта светлая мысль приходит мне в голову, Нокс ударяет Эноха по лицу.

– Никакой магии, я выбью из тебя все дерьмо старым мальчишеским способом, – рычит мулат.

Энох усмехается.

– Мы оба знаем, кто лучший, когда речь заходит о рукопашной. Рад напомнить тебе об этом, если у тебя шило в заднице.

Энох снимает куртку и кидает ее Нэшу. Ребята расступаются, чтобы дать им больше пространства. Нокс стягивает футболку. Он наклоняется, чтобы снять обувь, и я с удовольствием изучаю мышцы его спины. Скинув ботинки, он выпрямляется и передает одежду Бастьену.

Нервы натягиваются все туже и туже. Возможно, эта драка все только усугубит. Возможно, они не выплеснут злость, а лишь распробуют кровь друг друга и буду жаждать ее как наркотик.

Да и пошло оно все… Я готова пойти на риск, потому что больше ничего не остается. Разговоры не помогают. Объяснения не помогают. Соперничество и гнев поселились между двумя ковенами слишком глубоко.

– Ни в коем случае не наносите друг другу серьезных увечий. Не кусаться, не бить в пах, не выдавливать глаза, не тянуть за волосы. Если противник теряет сознание, драка считается законченной. И после вы перестанете жить прошлым. Понятно? – рявкаю я.

Нокс и Энох кивают, сердито глядя друг на друга.

– Вперед, – объявляю я.

Парни с минуту оценивают друг друга. Нокс шире и на полголовы выше Эноха, но Эноха это совершенно не смущает. Они одновременно начинают кружить. Так кружат хищники, пытающиеся убедить соперника, что тот станет легкой добычей. Я чувствую исходящие от них ненависть и злость. Это давит на меня, гнетет, и я надеюсь, что, черт возьми, драка поможет им избавиться от негатива. Как и мне.

Они атакуют друг друга, но движения пока что размыты. Наносят удары, уклоняются и ищут подступ, что кажется даже красивым. Но потом все меняется. Энох хватает Нокса и швыряет его на землю. Остальные парни вздрагивают, раздается дружное «ох», но я не обольщаюсь скорой победой. Нокс мгновенно поднимается, перепрыгивает через вытянутые ноги Эноха и наносит противнику хук правой в лицо. Не ожидая такого изящного приема от здоровенного Нокса, я улыбаюсь. Надо запомнить и опробовать в будущем. На щеке Эноха появляется ссадина, но они продолжают драться – кровь для них не имеет значения. Под градом ударов Энох опускается на колени, и я удивлена, что парни в сторонке не кричат наставлений. Они напряженно наблюдают. Воспринимают драку всерьез. Ожидают результат.

Вдруг Нокс ревет от боли и хватается за бок. Мне чертовски трудно воспринимать насилие отстраненно, и я как будто чувствую его боль. Ловлю себя на том, что секунду смотрю на Эноха едва ли не с ненавистью, но потом напоминаю себе, зачем мы здесь и почему все так сложилось.

Энох пытается нанести Ноксу еще один удар по ребрам, но Нокс концентрируется и ударяет его локтем в голову. От удара Энох пошатнулся, и Нокс, увидев открывшуюся возможность, идет в атаку. Он бросается на соперника, сбивает его с ног, и они оба колошматят друг друга по физиономиям. Над глазом Нокса появляется ссадина, но у него преимущество, и он продолжает. Я вмешиваюсь, когда Энох перестает наносить ответные удары и пытается прикрыть голову от натиска Нокса.

Все, драка окончена. Нокс победил.

Хлопаю Нокса по плечу, но он не останавливается. Парни подбегают и оттаскивают его от Эноха. От того, что я вижу в глазах Нокса, у меня внутри все переворачивается. Успокаиваю себя тем, что Ноксу просто нужна минутка, чтобы выйти из боевого режима. Парень дал волю ненависти и ярости, и теперь его должно отпустить.

Проигравший Энох встает, собирается с мыслями и смотрит на меня. В его взгляде читается разочарование, но также и смирение. Я киваю ему, он вытирает кровь с лица и идет к палаткам. Когда он уходит, меня охватывает облегчение.

Благая мысль испаряется, когда я поворачиваюсь к Ноксу. Он все еще видит в Энохе соперника, врага. Эта драка определенно изменила Эноха, но точно ничего не изменила для Нокса.

Меня затопляют злость и разочарование. Я подхожу к своим Избранным и наблюдаю, как они поздравляют Нокса с победой.

– Кто-то еще хочет подраться? – спрашиваю я.

Каллан, Бэкет и Нэш стоят поодаль. Смотрю на них, потом перевожу взгляд на своих Избранных. Они все качают головами.

– Уверены? – уточняю я. – Потому это ваш последний шанс высказать друг другу свои претензии с помощью кулаков, – напоминаю я.

Никто не выходит вперед.

– Хорошо. Значит, моя очередь.

Глава 5

– Что? – восклицает Бастьен и еще несколько парней, пока я скидываю рубашку и остаюсь в спортивном топе.

– Эй, что ты делаешь? – спрашивает Бэкет, когда я сбрасываю обувь и стягиваю джинсы.

Что я делаю? Разминаю пальцы ног и подпрыгиваю на месте, чтобы разогреться.

Нокс озадаченно смотрит на меня.

– Что ты имеешь в виду под твоя очередь? – подает голос Бастьен, но я не отрываю взгляда от Нокса.

– Что? Вы думаете, только у вас есть претензии? Только вы настолько разозлены, что вам нужно подраться?

Подхожу к Ноксу, впитывая всю ярость и все желание подраться, исходящие от него.

– Винна, перестань, – начинает Сабин, но мой резкий взгляд останавливает его.

– Это касается только меня и Нокса. Не вмешивайся, прошу.

Сабин отшатывается, словно я ударила его. Понимаю, что его задели не сколько мои слова, сколько боль в моих глазах. Он смотрит на меня, затем отходит назад. Такая реакция Сабина сбивает с толку остальных. Я жду очередные возражения, но все молчат. В воздухе нарастает беспокойство.

– Я не буду с тобой драться, Киллерша. Ты знаешь, что я думаю на этот счет. – Я закатываю глаза и принимаю боевую стойку. – Ты мой партнер, и я не причиню тебе вреда, – настойчиво продолжает Нокс, когда я подхожу к нему.

– Не причинишь мне вреда? – сладким голосом спрашиваю я. – Я думала, мы это уже обсудили. Ты изводишь меня с тех пор, как у Эноха и его ковена появились руны.

В серых глазах Нокса шок, он всматривается в мое лицо так, словно не понимает, о чем я говорю. Я подавляю нахлынувший на меня поток боли, вспоминая все обвинения, которыми Нокс осыпал меня с тех пор, и позволяю своим кулакам расправиться с этой болью. Нокс испуганно делает шаг назад и блокирует мой удар. Первый удар получился нерешительным не потому, что я передумала выбить из него все дерьмо, а потому, что я не буду нападать на него по-настоящему, пока не буду уверена, что он собирается дать отпор.

Снова замахиваюсь и позволяю ему увернуться.

– Какого хрена, Киллерша? – спрашивает он, все еще не веря в реальность происходящего.

– С той самой минуты, как они появились около меня, ты дал понять, что мне нужно сделать выбор: ты или они. Ты знаешь, что я не могу так поступить, но продолжаешь давить, – рычу я.

Выполняю низкий разворот и бью Нокса по ногам. Он падает, но тут же вскакивает, разозлившись.

– Мы твои Избранные. Этого достаточно. А они только создают проблемы и портят то хорошее, что у нас есть, – рычит он в ответ.

– Нет, это делаешь ты, Нокс. Ты все портишь. – Подкрепляю свое заявление ударом ему в грудь.

Нокс отступает на несколько шагов и яростно смотрит на меня.

– Бэкет спас мне жизнь. Не знаю, что бы я делала, если бы его не было со мной в темнице Адриэля. Он был рядом, он поддерживал меня, тренировал, и все это несмотря на то что сотворила с его отцом.

Перестаю сдерживаться, и мы с Ноксом деремся уже не по-детски.

– Его отец предал собственных людей, он получил по заслугам, – парирует Нокс, и я наношу удары быстрее.

– Это не делает утрату Бэкета менее болезненной. Это не залечит раны, которые у него остались после того, что я сделала. – Нокс едва успевает увернуться от моего очередного удара. – Каллан тренировал меня так, как мне это было нужно. Благодаря ему и помощи его ковена я далеко продвинулась за короткий промежуток времени.

Нокс раздраженно хмыкает и отскакивает назад, чтобы избежать моего кулака.

– Нэш невероятно раздражает меня, согласна, но он заставляет меня смотреть на все под другим углом. Он заставляет меня думать, разрабатывать стратегии и разгадывать загадки, коих полно в том странном дерьме, которым мы все окружены.

Нокс ловит мой кулак и тянет на себя, пытаясь заставить потерять равновесие. Я разворачиваюсь к нему, как торнадо, чтобы ударить локтем. Он отклоняется назад, как будто передо мной чемпион по лимбо (кто не знает, это танец, при исполнении которого нужно выгибаться назад все ниже и ниже), и я не могу до него достать. Не уверена, что Нокс ответит, когда я включусь на полную, но судя по тому, как он умело уклоняется от моих ударов, драка у нас что надо. Он гибкий и быстрый. Его инстинкты безошибочны, и он хорошо считывает меня как противника.

– Энох намерен защитить меня. Он хочет, чтобы я была в безопасности, и ему не западло тренировать меня, чтобы я сама могла обеспечить себе безопасность.

– Он просто хочет использовать тебя. Он видит выгоду в тебе! – отрезает Нокс.

– Как и ты! – кричу я ответ, прекращаю атаку и смотрю ему в глаза. – Что ты сказал в ту ночь, когда я отметила вас? Тогда спасибо за апгрейд. Ты не раз говорил, что с моими метками твой ковен будет лучше, что теперь вы станете самыми лучшими паладинами.

– Это не то же самое, и ты это знаешь! – возражает он.

– Почему же? Ты думаешь, ты единственный, кто видит преимущества в том, что я даю, и при этом беспокоится обо мне? Они мои друзья, Нокс!

– А я твой партнер! – парирует он.

– Вот именно! Ты мой партнер. Ты мой Избранный. Я люблю тебя, но ты все равно не доверяешь мне. – Мой голос ломается, когда обвинение слетает с моих губ, и я ударяю себя кулаком в грудь, чтобы помочь своему сердцу собраться.

Нокс отшатывается, словно я ударила его.

– Я доверяю тебе.

– Нет, не доверяешь. Если бы доверял, ты бы не стал с такой легкостью отмахиваться от всех моих слов. Я говорила, что доверяю ребятам, что моя магия выбрала их по какой-то причине, и я не откажусь от них. Но ты решил, что знаешь лучше. Что ты больше доверяешь своему прошлому, чем мне.

Нокс со злостью смотрит на меня, но молчит. Я все еще чувствую напряжение в мышцах, но мы просто стоим и смотрим друг на друга.

– Ощущение при появлении рун – ничто по сравнению с болью от того, что я сомневаюсь в вас, сомневаюсь в том, что я для вас значу. Нокс, неужели ты ничего не понимаешь? – Перевожу взгляд на остальных. – Я знаю, что у вас есть свои причины, но вы должны перестать жить этим. Вы мои Избранные, они – мои Щиты. Мы все связаны. Перестаньте разрывать меня на части, доказывая, что моя магия ошиблась, когда отметила их. Просто доверьтесь мне… пожалуйста, – умоляю я; разочарование и поражение переполняют меня, и я говорю это «пожалуйста» шепотом.

Снова поворачиваюсь к Ноксу, но он смотрит в землю, борясь со своими мыслями. Замолкаю, давая ему время переварить услышанное. Холодный воздух пощипывает кожу, но я не осмеливаюсь пошевелиться. Этот момент кажется слишком хрупким, как будто малейшее движение или шум могут безвозвратно разрушить его. Нокс глубоко вздыхает и поднимает на меня взгляд. Он ничего не говорит, просто изучает мое лицо пару минут.

Мы оба смотрим друг на друга, молча выражая свою боль, сомнения, неуверенность. Его гневный взгляд сменяется печалью, и на мои глаза наворачиваются слезы.

– Ты в деле или нет? – шепотом спрашиваю я.

В последний раз, когда мы с Ноксом произносили эти слова, он бросал мне вызов. Это был вызов довериться моим Избранным, любить их, быть частью их команды несмотря ни на что.

Серые глаза теплеют.

– В деле, Винна, всегда в деле.

Я облегченно выдыхаю. Следующее, что я осознаю, – его губы на моих губах.

Чуткие пальцы в моих волосах, гибкое тело прижимается ко мне, он поглощает мою печаль, заменяя ее теплом и любовью.

Я чувствую вкус его извинений, когда он дразнит мой язык своим.

Я чувствую его притязания и обещания в том, как он обнимает меня.

Нокс поднимает меня, и я обхватываю его ногами за талию, не отрывая своих губ от его.

Он уносит меня, и я продолжаю целовать его, желая, чтобы он своими нежными губами стер все раны и боль.

Нокс ставит меня на ноги, и мы остаемся вдвоем, окруженные деревьями и камнями.

– Я люблю тебя, Винна, – шепчет он мне в губы, снимая с меня топ.

Его губы снова на моих. Они вкушают меня, соединяют нас. Они изливают самые дерзкие желания в мою душу.

– Я люблю тебя, Винна, – повторяет Нокс и покрывает поцелуями все мое тело. Стягивает с меня трусы и одновременно берет в рот твердый сосок.

Я шепчу его имя, как молитву, я наслаждаюсь теплом, что разливается по мне от его прикосновений. Он пробегает нежными пальцами по моим складочкам и стонет, когда чувствует, что я вся теку. Переходит к другому соску и кружит пальцем вокруг клитора. Нокс возбуждает меня и шепчет признания в любви, касаясь груди и шеи, потом возвращается к моим губам, и его поцелуи наполнены обожанием.

Я кончаю, когда его рот накрывает мой, а его пальцы продолжают свою игру. Он сжимает мой клитор и посасывает мою нижнюю губу, мы оба стонем от того, как это приятно. Потом он приподнимает меня и кладет свои большие руки мне под бедра.

– Я люблю тебя, Винна, – шепчет он, входя в меня. Мы оба начинаем тяжело дышать. Нокс задает темп, и я двигаю бедрами так, чтобы помочь ему попасть во все нужные места.

– Я люблю тебя, Нокс, – шепчу ему в губы.

Холодный воздух ласкает наши обнаженные тела и пытается украсть тепло, которое мы излучаем. Но нам точно не грозит замерзнуть.

Нокс прижимает меня спиной к стволу дереву, входя и выходя из меня. Я задыхаюсь и поощрительно хнычу. Признания в любви смешиваются со стонами и вздохами. Он опускает руку и снова играет с моим клитором, в то время как его губы опускаются к линии рун на моем плече. Когда он проводит по ним языком и посасывает, у меня не остается выбора, кроме как разлететься на триллион кусочков.

Я кричу, а его толчки становятся настойчивее и глубже. Нокс доводит меня до очередного оргазма, а затем, выкрикнув мое имя, кончает.

Мы оба пытаемся отдышаться, прижавшись лбами друг к другу.

– Прости, Винна. Меня затопили чувства, мне так жаль.

– Спасибо, – говорю я и прерываю его извинения мягким поцелуем. – Я знаю, что это не легко. Знаю, что прошу слишком много. Знаю, что люблю тебя и не хочу будущего без тебя в нем.

Нокс снова целует меня, его губы и язык полны страсти и извинения.

– Я постараюсь сработаться с твоими Щитами. Все мы. У нас получится, – обещает он, и мне приходится сморгнуть слезы, которые наворачиваются на глаза.

Он повторяет свое обещание, пока я не справляюсь с эмоциями и не киваю в ответ.

– Я всегда в деле, Киллерша, всегда.

Улыбаюсь ему и выдыхаю последние нотки обиды.

– Как и я, – шепчу горячо и прикусываю мочку его уха.

Нокс игриво рычит и двигает бедрами, напоминая, что он все еще во мне.

– Как думаешь, сколько у нас времени, прежде чем кто-то из парней не крикнет: «Я первый», появившись здесь? – спрашиваю я со смешком, внезапно почувствовав себя легче за все последние недели.

Нокс смеется и проводит носом по рунам на моем плече.

– Достаточно, чтобы во второй раз показать тебе, как мне жаль. Так ты в деле, Киллерша?

Я смеюсь и издаю стон, когда он прижимается к моим все еще раздвинутым бедрам.

– Разве нужно спрашивать? ЖВ навсегда-а-а, – кричу я в небо. – Давай проверим, насколько тебе жаль, – заявляю я, хихикая со стоном, когда Нокс проводит языком по моему твердому соску.

– Вызов принят, Киллерша. Вызов принят!

Глава 6

– Ставлю на клыки, – заявляет Бастьен.

Нэш, Каллан и Торрез кивают, соглашаясь с ним. Я закатываю глаза.

– Надеюсь, этого не будет.

– А что плохого в клыках? – восклицает Сиа, одаривая меня шутливо-возмущенным взглядом. – Прошлой ночью ты не жаловалась на них, – подразнивает он, и я подлетаю к нему, чтобы закрыть рот рукой. Он отпрыгивает, а остальные парни делают стенку, чтобы я не смогла до него дотянуться.

– Не будь ханжой, Винна. Никого из нас не смущает, что вы с Сиа делаете, когда убегаете перекусить, – говорит Вален, заключая последнее слово в воздушные кавычки.

Хлопаю его по руке и смеюсь, оставляя попытки добраться до Сиа.

– О, так у тебя не было бы проблем, если б мы целовались, а я бы набросилась на тебя с клыками? – весело спрашиваю я.

– Черт, если твои клыки подействуют на нас так же, как клыки Сиа на тебя, то я только за, – заявляет Райкер.

Смеюсь еще громче и издаю довольный вздох, думая об укусе Сиа. Парни разражаются смехом и хлопают по ладони Райкера, а затем Сиа.

– Не думаю, что это будут клыки… Может, скорость или что-то такое, – предполагает Нэш.

Сабин и Вален хмыкают в знак согласия.

– У нее уже есть руны и для того, и для другого. А новые руны должны давать новые преимущества, да? – спрашивает Нокс, и все поворачиваются ко мне, словно я знаю ответ.

– Что ж, дайте я смахну пыль с инструкции, которую скрывала от всех вас, и выясню это, – ворчу я, делая вид что открываю книгу и переворачиваю страницы. – О, вот оно, – щебечу невинно.

Парни снова фыркают, и только Сорик не вовлечен в наше веселье.

– Просто активируй руны, и мы узнаем, кто выиграл, – подначивает Энох. Улыбка на его лице становится шире, когда остальные соглашаются с ним.

– Чур, я первый, кого она укусит, если у нее появятся клыки, – выкрикивает Торрез, и я смеюсь. Сиа и Нокс дают Торрезу пять. – Тут нельзя медлить, парни, – подшучивает он, и они дружно ржут.

Я не могу сдержать довольную улыбку. Сегодня в нашей компании царит дух товарищества. Наконец‑то! С тех пор как Энох с Ноксом подрались, а потом подралась я с мулатом, прошло почти две недели. Потом тоже не все шло гладко, но парни действительно стараются улучшить ситуацию. И я начинаю привыкать к шуткам и поддразниваниям, которые все чаще и чаще происходят между Избранными и Щитами.

– Хорошо, но не вините меня, если я буду безумно счастлива, а вы все испытаете такой оргазм, что не сможете ходить.

– Ну, этим ты нас не напугаешь, – заявляет Вален.

– В любом случае, скоро привал, – бодренько добавляет Райкер.

– Мы все получим оргазмические укусы, или это эксклюзивное предложение? – спрашивает Каллан, слегка приподнимая руку, словно ожидая, что его позовут присоединиться.

Я смеюсь и активирую руны на плече, связанные с Сиа. Ничего не происходит. Провожу языком по зубам, но клыки остались такими же – слишком маленькими. Слишком. Точнее, никаких клыков у меня нет. Я стараюсь скрыть свое удивление. Вау, руны не дают мне того, чего я ожидала…

Ребята выжидающе смотрят на меня. Пожимаю плечами и широко улыбаюсь, чтобы они могли убедиться сами.

– Никаких клыков, – подтверждает Вален, наклоняясь и осматривая мои зубы.

Слышу разочарованные стоны и вздохи. Я тоже огорчена: уже, можно сказать, свыклась с мыслью о том, что у меня появятся симпатичные острые клыки.

– И что теперь? – интересуется Сабин, но я лишь пожимаю плечами.

– Если хочешь, могу просто так тебя укусить.

Перехожу на бег, чтобы проверить, появилась ли у меня скорость ламии. Активирую руны на ногах, чтобы перейти в режим гепарда, но скорость, увы, не выросла. Ни гепарда, ни ламию мне не обогнать.

Возвращаюсь к парням, стараясь скрыть разочарование. Они выглядят такими же озадаченными.

– Может, принуждение? Тоже функционально. Заставь нас сделать что-нибудь, – предлагает Бастьен.

Я смотрю ему в глаза.

– Та-дам. Ты больше никогда не будешь красть мою еду, – приказываю я.

Сиа протягивает мне яблоко, он явно хочет узнать, сработает ли мой приказ. С хрустом кусаю яблоко и втягиваю сок. Бастьен наклоняется и облизывает мою руку там, куда только что упали сладкие капли. Затем хватает меня за руку и быстро откусывает от моего яблока. Нахально подмигивает, и я сдерживаю себя, чтобы не наклониться и не слизать сок с его губ. Дерьмо, он такой горячий, когда крадет мою еду…

– Может, я сделала что-то неправильно? – спрашиваю Сиа.

– Возможно. Ты почувствовала силу в приказе, когда произносила?

– Не-а, – честно признаюсь я.

– Значит, возможно, это не принуждение.

– А что же тогда? Я не чувствую разницы, но руны же должны что-то делать.

– Может, не в этом случае, – предполагает Райкер. – Может, это метка партнера, а не усилитель способностей.

Я слегка падаю духом. Сиа обнимает меня и притягивает к себе.

– Ты так сильно хотела клыки? – тихо поддразнивает он.

Я усмехаюсь и обвиваю его талию.

– Да, хотела, а кто бы не хотел усилить оргазм укусом?

Сиа смеется, затем быстро чмокает меня в щеку. Я прижимаюсь к нему, желая большего.

– Не волнуйся, позже мы можем устроить войну укусов и вот тогда проверим наши возможности.

Моя улыбка из голодной становится хищной. Сиа смеется еще громче.

– ЖВ снова в игре, – хохочет Торрез.

– Ты знаешь это, Волк.

Отпускаю магию, заключенную в рунах, которые дал мне укус Сиа, и прогоняю разочарование: кажется, они ничего не дают.

– Может, стоит попробовать новые руны на ладонях? – спрашивает Райкер, и меня охватывает новый прилив вдохновения.

– Давайте на сегодня остановимся, – бросает через плечо Сорик и снимает рюкзак. – Кажется, приближается буря, и я хочу пройти вперед и посмотреть, есть ли более короткий путь к горе, чем тот, который я нашел в прошлый раз.

Смотрю на гору и прикидываю, сколько до нее идти.

– Сиа, Нэш, Тео и Энох, вы пойдете со мной. Тео, ты можешь превратиться в волка? Мы приближаемся, и я хочу убедиться, что мы не вляпаемся во что-нибудь неприятное, – решает Сорик.

Торрез кивает и начинает раздеваться. Это немедленно приводит к тому, что у меня текут слюнки, а некоторые парни стонут в шутливом неодобрении.

– Остальные разбейте лагерь и разложите костер. Сегодня будет очень холодно.

– Будет сделано, – одновременно говорят Бастьен и Вален.

– Винна, побудешь с Воном?

Я киваю и подхожу к отцу. За этот поход я уже пару раз следила за ним, так что просьба Сорика не должна смущать меня, но все же смущает.

Все кладут рюкзаки на землю, и Сорик уходит с парнями. Остальные начинают обустраивать лагерь. Я замечаю несколько больших валунов справа и решаю, что это подходящее место для нас с Воном, чтобы никто нам не мешал.

– Вон, пошли со мной, – командую я, и мы идем к камням. Стараюсь не обращать внимания на его мертвые глаза и не думать о том, что Вон как автомат делает то, что ему говорят. Странно, меня не беспокоит, когда им командует Сорик. Но когда мне приходится самой направлять его, реальность каждый раз наносит сокрушительный удар.

– Вон, сядь на камень, – говорю я, указывая на нужное место.

Сажусь рядом с ним и молча наблюдаю, как парни ставят палатки. Получается у них ловко и слаженно.

– Как прошел день? – спрашиваю Вона.

Он как обычно молчит.

– Сорик говорит, мы почти пришли. Это прекрасно, но и немного пугает, – признаюсь я. – Тебе это что-то напоминает? Я знаю, мама рассказывала Сорику об этом месте, так что, возможно, ты тоже о нем знаешь. Интересно, какие ориентиры она использовала, чтобы объяснить, как сюда добраться?

Осматриваю окружающие нас деревья. Ничего особенного, деревья как деревья. Никаких признаков того, что мы направляемся в особенное место. Как по мне, мы блуждаем в неизвестности, но Сорик говорит, что все нормально, мы идем куда надо.

Наверное, я выгляжу глупо, разговаривая с человеком, которого, по сути, здесь нет. Может быть, у Стражей найдется какой-нибудь способ помочь моему отцу?

Надежда слабая, но тем не менее она тлеет в моей груди. Даже если ничего не произойдет, если отец не выйдет из этого состояния, я все равно попытаюсь узнать его получше и дам ему возможность узнать меня. Думаю, если бы мы поменялись ролями, я бы хотела, чтобы кто-то проявлял такую же нежность и доброту по отношению ко мне.

Соскальзываю с валуна и опускаюсь на колени у ног Вона.

– Пап, подними левую ногу и положи ступню мне на колени. – Он выполняет мою просьбу, и я начинаю расшнуровывать его туристический ботинок. Стянув ботинок, снимаю толстый носок и проверяю, нет ли у него на ногах волдырей от долгой ходьбы. Сорик показал мне, как это делается во время нашего первого привала на ночь. Я совершенно не задумывалась о том, что, если бы у Вона был волдырь или что-то еще, он бы не смог нам об этом сказать. Но теперь я это знаю, и мы регулярно проверяем его.

С минуту растираю ему ступню, а затем применяю магию исцеления, чтобы залечить пятку, которая немного покраснела после сегодняшнего перехода.

– Так на чем мы остановились? – спрашиваю я и задумчиво наклоняю голову. – Ах да, Бет решила, что настала пора уехать из Нью-Мексико. Мы с Лайкен не знали, что Бет уже выбрала Неваду, поэтому по очереди крутили потрепанный старый глобус, который она нашла на гаражной распродаже. Серьезно, эта штука едва держалась на штыре, но это не помешало нам раскрутить ее, закрыть глаза и ткнуть пальцем в какую-нибудь точку. Куда бы наш палец ни упал, мы решили, что отправимся именно туда. По правилам тот, кто выбирал, должен был рассказать историю о том, какой будет наша жизнь в новом доме.

Я надела на него носок и ботинок и перешла ко второй ноге.

– Один раз Лайкен попала в середину океана. Я была уверена, что она расскажет историю о русалках, но мне следовало догадаться, что малышка Лайк никогда не пойдет по предсказуемому пути. Она поведала историю о подводном городе, и эта история казалась такой реальной, что, клянусь, я почувствовал запах соли в воздухе. Она целую неделю рассказывала мне об этом, и я была очарована.

Я грустно усмехаюсь, воспоминания захватили меня.

– История приняла странный оборот, когда город рухнул. Нам пришлось стать каннибалами, чтобы выжить, но, уверяю, даже это не помешало мне с головой окунуться в тот фантастический мир, который она создала, и жить там. Именно тогда я поняла, что Лайкен обладает особым даром. Она могла заставить увидеть вещи в неожиданном ракурсе. Она всю свою жизнь делала это…

Я задумчиво улыбаюсь, продолжая рассказывать отцу о своей жизни и о своей сестре.

– Возможности Лайкен были безграничны. – Я на мгновение замолкаю, снова погружаясь в воспоминания. – Я все еще слышу ее в своих снах, – признаюсь я. – Не часто, но все же. А мама разговаривает с тобой? – спрашиваю я и ловлю себя на том, что изучаю его лицо, несмотря на то что оно ничего не выражает. – Иногда у меня возникает желание расспросить Сорика о ней, но я не решаюсь, потому что не хочу расстраивать его.

Между нами висит непробиваемая тишина, и все вопросы, которые у меня есть о моей матери, об отце и о Сорике, остаются невысказанными. Солнце опускается все ниже. Серые облака над нами приобретают фиолетовый оттенок, когда на смену вечеру приходит ночь.

– Пап, ты не замерз?

Я встаю, чтобы найти куртку, но замираю, когда он поворачивает голову в мою сторону. Отсутствующий взгляд не исчез, но я никогда не видела, чтобы он двигался без специального указания. Наблюдаю за ним несколько минут, и мое сердце постепенно приходит в норму. Больше ничего не происходит.

Подхожу к нему с другой стороны, чтобы посмотреть, сделает ли он это снова.

– Пап, ты не замерз?

В этот раз он не пошевелился. Сидит и смотрит на деревья, словно каким-то образом они взяли его в плен. Воображаю, что его сознание запуталось в ветвях, и если он будет смотреть на них достаточно долго, то найдет способ выбраться.

– Боксерша! – зовет Бастьен, выдергивая меня из тревожных мыслей. – Пора ужинать.

Машу ему и снова перевожу взгляд на отца.

– Пап, вставай и иди за мной.

Он следует за мной, и я стараюсь не бросать на него настороженных взглядов через плечо, пока мы молча возвращаемся в лагерь. Не могу объяснить, что произошло, но мне нужно быть более внимательной к нему. Возможно, такое уже было, просто я не замечала. Делаю мысленную пометку спросить у Сорика, когда он вернется.

Во мне начинает нарастать чувство вино, и я пытаюсь подавить его. Я не хотела держать Вона на расстоянии вытянутой руки. Понятия не имею, как справиться с этой ситуацией. Я… я вроде бы и рядом с ним, но близко не подхожу. И я не могу объяснить, что заставляет меня держаться поодаль.

Бросаю извиняющуюся улыбку Вону. Улыбка отражается от его каменного лица и падает на землю. Смиренно выдыхаю и молча клянусь сделать для него больше. Веду отца к костру, который уже ярко полыхает на поляне. Приказываю ему сесть и наблюдаю за ним еще несколько секунд. Чувство вины и беспокойства пробирает меня до костей.

Встречаюсь взглядом с Райкером, и он приветственно раскрывает объятия. Подхожу к нему, и как только его руки обхватывают меня, я чувствую, что часть моего беспокойства улетучивается. Райкер прижимается губами к моей макушке, и я цепляюсь за него, как за спасательный круг, которым он и является.

– Ты в порядке? – спрашивает он, поглаживая меня по спине.

Я выдыхаю ему в грудь.

– Да, просто мои глаза, а точнее, желание увидеть то, чего нет, играют со мной злую шутку.

– Садись, – Райкер подвигает мне складной стул. Сам он опускается у моих ног и развязывает шнурки на моих ботинках.

– Райкер, – возражаю я.

– Пищалочка, – мягко говорит он. – Позволь позаботиться о тебе. Не будь такой упрямой. Тем более мы оба знаем, ты любишь, когда я использую свою магию.

Он подмигивает, и я не могу сдержать смешок.

Откидываюсь на спинку стула и пробегаю жадным взглядом по его лицу. Светлые волосы стали длиннее, чем были при нашей первой встрече, и я протягиваю руку и провожу по ним пальцами. Райкер улыбается мне, и от его пухлых губ и счастливых голубых глаз у меня в животе порхают бабочки. Он снимает с меня ботинок, носок и начинает растирать мою ногу. Не могу сдержать стон, когда он прикасается к больному месту своими волшебными руками.

Райкер улыбается.

– Люблю этот звук, – дразнит он, а затем массирует другое натертое место.

– Люблю тебя, – отвечаю я и прижимаюсь к его губам в требовательном поцелуе.

Райкер с радостью отвечает, затем отстраняется и принимается восстанавливать меня. Мы не разговариваем. Просто наслаждаемся присутствием друг друга, и это действует как бальзам, отгоняя все страхи и напряжение, связанные с нашим приключением. Он смотрит на меня, и его улыбка наполнена нежностью и неподдельной привязанностью.

– Не переживай, Пищалочка, я рядом.

– Я тоже, – улыбаюсь ему в ответ.

Райкер массирует мои ноги, и я прогоняю все эмоции или мысли, которые не позволяли мне ценить своего партнера. Сосредоточиться на том, как сильно я его люблю. Мне определенно повезло.

Глава 7

Я резко просыпаюсь. Сердце бешено стучит в груди, дыхание прерывистое. Кладу руку на грудь Валена, но он крепко спит. Молча сажусь, активирую руны на ухе и прислушиваюсь. Тишина… Отключаю руны и вылезаю из объятий Валена. Стараясь не разбудить его, надеваю ботинки и тихо открываю палатку. И тут же раскрываю рот от удивления. Все вокруг покрыто снегом. Костер все еще горит, я подхожу к нему и протягиваю руки к теплу. Снег уже прекратился, но тонкий слой не растаял. Раньше я видела снег только на фотографиях. Смотрю на изменившийся пейзаж широко раскрытыми от восхищения глазами.

– Не спится? – Низкий голос Торреза окутывает меня, как теплое одеяло, я поворачиваюсь, когда он подходит ко мне.

– Что-то разбудило меня. Сколько сейчас?

– Начало четвертого. Этим что-то был Вален? – хитро улыбаясь, спрашивает Торрез.

Я хихикаю, и при этом изо рта у меня вырывается белый пар.

– Нет, он спит в палатке, но что-то вырвало меня из сна.

– Кошмар? – Карие глаза внимательное изучают мое лицо.

– Не думаю. – Я пожимаю плечами. – Сейчас твоя очередь дежурить?

– Только что оттрубил. Сейчас очередь Райкера.

Я потираю руки, чтобы быстрее согреться. Как же холодно. Торрез обнимает меня и притягивает к себе.

– Давай согрею, – говорит он.

– Что ж, спасибо, добрый человек. А то у меня такое чувство, что все внутри скоро станет ледяным.

Торрез усмехается и сжимает меня крепче.

– Знаешь, я довольно горяч.

– О-о-о, я это уже поняла, – смеюсь я.

– Почему ты без куртки? – спрашивает он, потирая мою спину.

– Я думала только нос высунуть, чтобы избавиться от беспокойства. Кроме того, – хлопаю его по груди тыльной стороной ладони, – ты и сам без куртки. Где потерял?

– Зачем она мне, если я практически ходячий обогреватель? И я как раз тоже собирался избавиться от беспокойства, – сообщает он.

– Эм-м-м… А Сабин знает, что ты дрочишь в палатке, пока он спит? – допускаю я дерзость и вскрикиваю, когда Торрез шлепает меня по заднице, изображая возмущение.

– Вообще-то я собирался побегать, грязная Ведьма. Но не стесняйся, добавь образ, как я дрочу, в свой банк фантазий.

– Я так и сделаю, спасибо, – говорю с преувеличенной благодарностью.

– Хочешь со мной? – спрашивает он.

– О… Как я могу отказаться от такого зрелища. Мастурбирующий волк – это что-то.

Торрез снова шлепает меня и кусает за шею.

– Я имел в виду побегать, а не подрочить, Ведьма. Хотя, может, и второе, если ты правильно разыграешь карты.

Он отодвигается от меня и приподнимает брови, глаза игриво сверкают. Холодный воздух тут же дает о себе знать, и по спине пробегает дрожь.

– Здесь холодно, – жалуюсь я.

– Как только начнешь двигаться, согреешься. Но, боюсь, ты предпочтешь залезть в палатку к кому-нибудь под бок. Вы, Ведьмы, такие неженки. Всё боитесь, что сломаете коготки.

Торрез игриво улыбается, и в его улыбке я читаю вызов. Не сводя с меня глаз, он начинает стягивать футболку. Пару мгновений я наслаждаюсь открывшимся видом, чувствуя, как меня захлестывает адреналин.

– Ладно, Волк. Но кто первый добежит до деревьев, будет сверху, – кричу я, вскакивая.

Снег скрипит под ботинками, и я слишком поздно понимаю, что не завязала их. Дерьмово… надеюсь они не слетят – совсем не хочется бежать босиком по снегу.

– Ты жульничаешь! – кричит мне в спину Торрез, и я шикаю на него:

– Ты всех разбудишь.

Прибавляю ходу. Торрез тихо ругается, пытаясь снять ботинки и штаны, – одежда ему мешает. Согласна, это жульничество с моей стороны, но я незаметно подключаю руны, чтобы еще больше ускориться. Втягиваю холодный воздух в легкие и почти уверена, что к тому времени, как я добегу до деревьев, они покроются ледяной коркой. Ну и холодрыга! Хочу оглянуться и посмотреть, не начал ли Торрез превращаться, но подавляю это желание. Нет уж, моя задача добежать первой, а деревья уже совсем рядом.

Бегу на полной скорости и мысленно уже праздную свою победу. Активирую руны для улучшения слуха, и ночь превращается в настоящий праздник ощущений. Зрение обостряется, нос улавливает всевозможные новые запахи. Звуки, издаваемые мелкими животными, перепуганными нашей гонкой, немного смешат.

Достигаю деревьев, но не могу и не хочу останавливаться. Торрез уже, конечно же, давно сменил облик, и его четыре лапы намного проворнее моих двух ног. Продолжаю бежать, надеясь, что ботинки с развязанными шнурками не подведут меня. Ночь тихая, и снежный покров поглощает звуки. Странное дело, бег по лесу – довольно шумная забава, но топот моих ног, отрывистое дыхание и треск веток не нарушают покой, царящий среди деревьев.

Легкие с благодарностью втягивают холодный воздух. Ледяное прикосновение ветра становится бальзамом для моего согревшегося тела. Волосы развеваются за спиной, как плащ, и я улыбаюсь. Беспокойство, копившееся у меня в животе по мере приближения к городу Стражей, отступает. Мне чертовски нравится бежать по ночному лесу. Не сомневаюсь, что Торрез испытывает то же самое.

К счастью, ботинки все еще на мне, но это уже не так важно. Скоро я их сброшу. Скоро мой партнер окажется внутри меня, будет стонать мое имя и наслаждаться моим телом. Прямо сейчас только это имеет значение. Стресс, связанный с нашим походом и с моими личными ожиданиями, окончательно спадает. Я становлюсь просто девушкой, играющей в кошки-мышки с парнем, которого она любит.

Эта мысль проносится у меня в голове как раз в тот момент, когда я слышу, как лапы Волка отрываются от заснеженной земли. Я замедляюсь и отскакиваю. Серое тело проносится надо мной и опускается там, где я находилась секунду назад. Ага! – ликую я и бросаюсь на Волка. Он рычит на меня, и я рычу в ответ.

– Давай, давай, постарайся, Белолапый, – дразню я, и мы оба, упав на землю, превращаемся в клубок шерсти, волос, клыков, зубов, когтей и мышц. Каждый пытается подчинить себе другого, но ни один из нас не одерживает верх надолго. Волк, рыча, впивается мне в плечо, а я кусаю его за ухо. Отступаем, чтобы снова наброситься друга на друга, и наш феерический танец повторяется.

Мой партнер почти добивается своего, делает выпад, но в эту минуту ботинок все-таки слетает с моей ноги. Летит вверх, затем падает и сильно бьет его по затылку. Волк ошеломленно мотает головой и отряхивается, как собака. Комья снега и грязи летят во все стороны. Кульбит моего ботинка вызывает у меня приступ смеха, и Волк недовольно фыркает, что смешит меня еще больше.

Все меняется очень быстро. Только что надо мной нависал огромный серый Волк, а в следующее мгновение на его месте уже стоит голый Торрез.

– Черт, у тебя куча рун, благодаря которым ты вооружена до зубов. Какого черта заставлять ботинки делать за тебя грязную работу? – ворчит он, потирая затылок.

Я сгибаюсь пополам от хохота.

– Он просто полетел, а потом – бам…

– Тебе смешно? Я, между прочим, получил тяжелым ботинком по башке, – возмущается он, но искорки смеха уже появились в его глазах.

– Не беспокойся, я никому не расскажу, что великого Матео Торреза сразил мой ботинок, – говорю я, борясь с очередным приступом смеха.

– О, а что бы ты сказала? – спрашивает он, и его пальцы блуждают по моему телу в поисках мест, где можно пощекотать.

– Что ты готовился к схватке, но никак не ожидал появления чихуахуа!

Взвизгиваю, когда его пальцы впиваются в мой живот, заставляя меня извиваться.

– Ты не посмеешь! Наглая интриганка! – Торрез играет на моем теле, как на хорошо знакомом ему инструменте, выжимая из него все что можно, чтобы рассмешить. Ой, я же боюсь щекотки!

– А что такого? Чихуахуа очень свирепые собаки, так что тебе будут сочувствовать! – кричу я и дотягиваюсь до единственного места на шее Торреза, которое тоже чувствительно к щекотке.

Он визжит, как фанат «Мстителей», случайно заглянувший в ресторан, где гуляет вся актерская команда, и я теряю самообладание. Пронзительный визг настолько далек от мужественности Волка, хищника, насколько это вообще возможно. Да это щенок какой-то!

Торрезу удается пригвоздить меня к земле, что в моем ослабленном от смеха состоянии сделать проще простого. Самой мне кажется, что я гогочу, как гусь, и это заставляет меня смеяться еще сильнее.

– Ты такая красивая, когда лежишь подо мной, – отмечает Торрез.

Жар приливает к животу, и я стараюсь унять смех.

– Только в эту минуту? – язвлю я, бессовестно напрашиваясь на комплименты.

Торрез наклоняется и прикусывает мою шею, его волчий рык звучит одобрительно. Щенок исчез. Я наслаждаюсь тем, как рычание отдается в моей груди. Отключаю все свои руны, чтобы быть самой собой.

– Ладно, ты прекрасна всегда. Ты восхитительная, когда смеешься, и восхитительна, когда выкрикиваешь мое имя.

Он прижимается ко мне, и я хихикаю, затем переворачиваю его на спину.

– Кажется, это я выиграла гонку, так что я сверху.

Торрез не согласен, и я снова прижата к земле.

– Кажется, ты жульничала, поэтому ты дисквалифицирована.

– Эй, Волк, не моя вина, что ботинок слетел. Так получилось. А потом, дамам надо уступать.

Он удивленно фыркает.

– Только если дама правильно разыграет свои карты, забыла?

– Что ж, тогда флеш-рояль, – хихикаю я, вспомнив самый выигрышный расклад в покере. – Согласен?

Я занимаю позицию наверху, наклоняюсь и втягиваю нижнюю губу Торреза.

Он завладевает моими губами в ответ.

– Вполне, – выдыхает он между поцелуями, спеша раздеть меня.

Стряхиваю с ноги второй ботинок, а то мало ли что еще произойдет. Моя одежда промокла и перепачкалась, и я не чувствую холода, когда остаюсь нагишом.

Торрез прижимается ко мне. Он горячий, как обогреватель, и я почти что мурлычу от наслаждения.

– М-м-м, блек-джек, – воркую я, когда он начинает посасывать мой сосок и играет с другим, зажав его большим и указательным пальцами.

Торрез отстраняется и смотрит мне в глаза, его взгляд полон смеха.

– Что, прости?

– О, я подумала, что, может быть, стоит объявить выигрыш в карточной игре… На всякий случай, если мне все еще нужно будет правильно разыграть свои карты.

Он смеется, переворачивает меня и встает на колени, чтобы пососать мой клитор. Лижет, посасывает и дразнит, пока я не превращаюсь в мяукающее существо. Его возбужденное рычание посылает мне восхитительные вибрации, и я мгновенно оказываюсь на грани оргазма. Чувствую себя на самых сексуальных американских горках в истории.

Наконец он доводит меня до самого пика, делает паузу, чтобы усилить предвкушение, а затем заставляет задыхаться и кричать.

– Бридж! – кричу я, переживая оргазм, и это на самом деле страстная благодарность.

Торрез двигается вверх, осыпая мое тело поцелуями. Он смотрит мне в глаза и утыкается носом в мой нос.

– Выигрыш есть, теперь можно насытиться, – усмехается он и глубоко входит в меня.

Я разрываюсь между смехом и стоном, пока он ритмично двигается. Кончика моего носа касается снежинка, я открываю глаза и обнаруживаю, что снова пошел снег. Крупные хлопья лениво падают на землю, как будто у них в запасе все время мира.

– Джин Рамми! – вскрикиваю, когда Торрез задевает ту самую чувствительную точку внутри меня. Мы оба смеемся и снова легко теряемся в ощущениях друг друга.

– Ты была создана для меня, дерзкая Ведьма, – заявляет он, подчеркивая сказанное глубокими толчками.

– Отличная работа, Lobo Gris[1].

– Lobo Gris? Серьезно?

– Тебе подойдет это прозвище, – говорю я и щиплю себя за соски, когда он ускоряется. – Белолапый и испанский были моими козырями.

– Кто вообще такой, этот Белолапый? – Торрез издает стон, близкий к оргазму, но сдерживает его.

– «Танцующий с волками», – подсказываю я, но на его лице читается недоумение. – В Гугле написано, это кино.

– Ясно, – говорит он и отталкивает мою руку, чтобы взять в рот сосок.

Я издаю стон и запускаю пальцы в его влажные черные волосы.

– Думаю, теперь, когда я израсходовала все волчьи клички, я могла бы перейти к унизительным ласкательным именам. Как тебе Фифи[2]?

Торрез рычит и смотрит на меня, не прекращая фрикций.

– Я чувствую примерно то же, что и ты, если бы закончила прямо сейчас. Я чувствую, как ты уже начинаешь пульсировать вокруг меня. Хочешь, назови меня Фифи, но смотри, как бы от этого твой оргазм не испарился, – игриво угрожает он, и я свирепо смотрю на него.

Потом закрываю рот и запрокидываю голову, чтобы потеряться в ощущениях его тела на моем. То, как он двигается во мне, кажется таким правильным, и это чертовски приятно.

Еще один оргазм накрывает меня, как снежная буря, и я кричу:

– Уно!

Торрез вжимается в меня и замирает, его оргазм – это смесь моего имени и смеха.

– Я люблю тебя, Фифи, – поддразниваю я, пока мы оба таем в блаженстве оргазма.

Смеюсь, когда он выходит из меня и тут же ставит меня на четвереньки.

– Как тебе такой Фифи? – спрашивает он, затем снова входит в меня и заставляет забыть глупое прозвище.

Глава 8

Внутреннее беспокойство стало для меня привычным. Мы все чувствуем, что город совсем рядом. С утра идем всего пару часов, но никто не переговаривается и не обменивается шутками, как обычно. Все молчат. Все смотрят по сторонам, прислушиваются. И с каждым шагом ожидание давит на нас все сильнее.

Никто не знает, что произойдет. Сорик сказал, что пошел назад, когда почувствовал барьер. Никто не останавливал его и не следил за ним. Скорее всего, его не заметили.

Я жду, что город Стражей может появиться в любой момент, и нам крикнут: «Стой, кто идет». Но ничего не происходит. И от этого «ничего» я становлюсь все более напряженной.

И вот наконец… Мы поднялись на очередной холм и наконец обнаружили его. Не почувствовали, а именно обнаружили – светящийся барьер, тянущийся на многие мили. По словам Сорика, город находится где-то посередине долины. Мы все знали, что почти пришли, но судя по тому, как все замерли, никто из нас не ожидал, что мы доберемся до города сегодня.

Теперь я чувствую притяжение барьера. Понятия не имею, что это значит, но определенно скоро узнаю. Перевожу взгляд на ребят. Уверена, они все ощущают то же самое. Медленно мы спускаемся с холма к барьеру. Бросаю взгляд на отца и вновь задаюсь вопросом, здесь ли он. Подействовал ли на него барьер так же, как на нас? Он вообще заметил его?

Осматриваю окрестности в поисках любого движения. Мы останавливаемся в десяти футах от барьера и некоторое время просто смотрим.

– Все почувствовали… – начинает Вален.

Громкие «да» прерывают его еще до того, как он успевает озвучить вопрос.

– Кто-то еще хочет коснуться этого… этого… – Бэкет не находит определения, и от растерянности и восхищения в его голосе мне хочется рассмеяться.

– Меня никогда так не привлекало магическое явление… за исключением Винны, конечно, – с благоговением произносит Сиа, и я польщена.

Сама я чувствую себя как рыбка Дори, когда она находит Пусю и заявляет, что Пуся теперь ее. Я просто хочу потереться об эту мерцающую штуку, назвать ее своим сияющим Пусей и объявить, что мы связаны навсегда.

– Интересно, что же в нем такого притягательного? – задает вопрос Райкер, и все снова надолго замолкают, уставившись на переливы мириадов цветов.

– Такое ощущение, что это… Не знаю… может быть, ему чего-то не хватает, – говорит наконец Бастьен.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Вален.

– Не знаю, как объяснить… он словно отчаянно чего-то желает и тянется к этому.

– Как ключ к замку, – шепчу я.

Слова Бастьена не сразу доходят до меня, но постепенно я понимаю, что он имел в виду. Барьер не кричит жизнерадостно: «Давайте все вместе порезвимся в счастье и неге». Это больше похоже на мольбу о помощи.

– Чем больше я смотрю на это, тем сильнее у меня мурашки по коже. Так что, ребята, что бы мы ни собирались сделать, давайте уж сделаем это прямо сейчас, – заявляет Энох.

Я моргаю пару раз. Я никого не вижу по ту сторону барьера, и вроде бы для нас нет никакой угрозы.

– Итак, кто-нибудь считает, что мы должны сделать следующий шаг? – уточняю я.

Никто не отвечает сразу, парни изучают барьер, смотрят друг на друга, а затем на меня.

– А для чего мы вообще сюда шли? – первым нарушает тишину Сабин. – И пусть это странно прозвучит, но ты самая сильная из нас по части магии, Винна, и ты должна пойти первой.

– Я считаю это рискованным, – говорит Нокс, – но все же согласен с Сабином. Прощупать барьер можешь только ты, Винна. Но мы всегда рядом, – добавляет он, и его улыбка согревает меня до глубины души.

Делаю глубокий вдох и снова поворачиваюсь к барьеру. Парни правы – я из них самая сильная в этом плане. Магия против магии. Не скрою, часть меня боится, что эта штука может сработать как гигантская мухобойка и просто испепелит меня, стоит ее коснуться. Что ж, остается надеяться на силу Стража, а еще больше на то, что по каким-то неведомым мне обстоятельствам я не превращусь в курицу-гриль в золотисто-коричневой хрустящей корочке.

Мысленно говорю себе, что ничего не произойдет. Протягиваю руку и делаю все возможное, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица. «У меня все под контролем», – написано на моей физиономии. Подхожу к барьеру еще ближе и смотрю на него.

Внезапно я чувствую себя совершенно неподготовленной.

Мы шли сюда пешком несколько недель, мы строили планы, что будем делать, когда доберемся сюда. И вот наконец мы здесь, и все это кажется нереальным. Кажется сном, из которого я могу вынырнуть в любой момент.

Снова делаю глубокий вдох и стряхиваю с себя неуверенность. Поднимаю руку и… замираю.

Да что со мной не так?

Вращаю плечами, касаюсь барьера кончиком пальца и сразу же с писком отдергиваю руку. Меня охватывают ужас и волнение. Жду, что сейчас мое тело будет объято пламенем, но когда этого не происходит, поворачиваюсь к ребятам и широко улыбаюсь.

– Ура, мы не умрем!

Бастьен и Торрез качают головой, и я замечаю веселье в их глазах. Ну да, конечно, она не сгорела заживо – чем не повод для счастья. А слабо было придерживаться плана «испытай барьер с помощью магии», с которым мы все вроде бы согласились?

Слабо, думаю я и неожиданно для себя погружаюсь в мерцающую радугу.

Крики протеста раздаются у меня за спиной, но я не оглядываюсь. Ничего, встретимся на другой стороне. Никакой магии с моей стороны – я просто иду и иду. Меня охватывает ощущение плотной прохлады, чувство такое, будто я пробираюсь под водой. Не выдержав, бросаю взгляд через плечо и вижу, что ребята о чем-то спорят, но не слышу ни звука.

По губам Нокса читаю «да пошло оно все», и он шагает в барьер. Мулат морщится, словно не уверен, чего ожидать дальше, но, как и со мной, с ним ничего не происходит.

Затем и остальные по очереди входят в переливающееся поле.

У нас были разные теории о барьере и о том, как его преодолеть. Первоначальный план состоял в том, чтобы каким-то образом установить контакт, а затем действовать дальше. Мы полагали, что контакт поможет определить, является ли этот барьер враждебным или оборонительным. Похоже, подтвердилась теория Сорика. Она заключалась в том, что, возможно, барьер распознает магию Стража, то есть мою, и отреагирует соответствующим образом. Возможно, через барьер когда-то могли переходить только Стражи… Да, но почему он не остановил моих ребят? Потому что они связаны со мной?

А моя мама, она тоже переходила барьер?

Выхожу с другой стороны и вступаю в тень горы. И растерянно останавливаюсь. Гора? Какая гора? Снаружи казалось, что тут редкие деревья и ровная земля.

– Ты издеваешься? – рычит на меня Торрез, когда оказывается рядом со мной.

Я поворачиваюсь, готовая заверить его, что все в порядке, но сердитое выражение на лицах остальных заставляет меня заткнуться.

Дерьмо.

– Виновата, – тихо признаюсь я, зная, что, если бы кто-то из них осмелился действовать не по сценарию, как только что сделала я, я бы и сама была в ярости.

– Меньше всего мне хочется быть похожим на какого-нибудь долбаного пещерного человека, но, Винна, ты не можешь просто так выкидывать такое дерьмо! – продолжает рычать Торрез. – То пренебрежение, которое ты только что продемонстрировала ко всем нам, это совсем не круто. Мы думали, что ты подействуешь на эту штуку своей магией, а ты просто шагнула в нее.

– Я знаю. Я словно сорока – увидела блестяшку и полетела к ней. Мне жаль, – говорю я.

Торрез замолкает, не сумев подобрать возражения.

– И правильно, что жаль, – наконец говорит он.

– Правда. Такое дерьмо больше не повторится, – клянусь я, и парни скептически хмыкают.

Торрез проводит пальцами по волосам и разочарованно выдыхает.

– Честно говоря, я думал, что она будет защищаться. Прям даже и не знаю, что теперь делать, – шепчет он Сабину.

– Чувак, позже ты сможешь наказать ее всеми возможными способами, – заговорщицки подмигиваю Сабин, и моя вагина дает понять, что ей нравится, как это звучит.

Торрез качает головой.

– Больше никакой отсебятины, Ведьма, – снова зудит он.

Я прикладываю руку к сердцу и соглашаюсь:

– Больше никакой отсебятины.

Мое сомнительное заявление, похоже, успокоило всех, и внимание быстро переключается с меня на окрестности.

– Нам еще топать и топать, – замечает Райкер, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть большую гору.

– А я-то думал, что нас ждет большой город, и, может быть, в честь нас устроят парад и все такое, – говорит Бэкет, чем вызывает у меня смешок.

– Что, если здесь никого и ничего нет? – спрашивает Нокс, и этот вопрос мгновенно стирает веселье с моего лица. – Я хотел сказать, мы все думали, что по эту сторону барьера будут другие люди, но что, если это не так? Что, если барьер теперь никого и ничего не защищает?

Эта мысль кружит над нами, как противное насекомое, от которого хочется отмахнуться. Пробегаю взглядом по траве, деревьям и кустарникам, окружающим нас.

– Нет, такая мысль мне не приходит в голову, – признаюсь я.

– Как и мне, – одновременно говорят Бастьен и Вален.

– Что ж, единственный способ выяснить это – или подняться в гору, или обойти ее, – предлагает Энох, и мы дружно запрокидываем головы.

Да это не гора, а Джомолунгма какая-то… Мы все стонем и рычим от досады. Никто из нас понятия не имел, что нас ожидает, но, признаться, мы все же надеялись, что, когда перейдем барьер, нам больше не придется тащиться пешком.

– Кто за то, чтобы обойти? – говорит Сорик и поднимает руку.

Никто не возражает, в гору переть неохота. Сорик молча поворачивает направо, и мы идем вслед за ним.

– Как думаете, если здесь кто-то есть, как быстро мы попадем на их радары? – задает вопрос Каллан.

И в этот самый момент меня охватывает жар, словно вопрос Каллана каким-то образом активировал мои руны. Они начинают светиться, что сбивает меня с толку. Ощущение кажется знакомым, но я не могу его объяснить.

– Эм-м-м… что-то происходит, – говорю я, и в этот же момент раздается хор голосов:

– Вы все это чувствуете?

Магия накапливается во мне, словно я скороварка, и я знаю, что в любой момент она может вырваться наружу и что-то такое сотворить. Так было, когда я впервые пересекла магический барьер и оказалась на территории Лахлана. Моя магия просто… поглотила его. Подозреваю, что сейчас произойдет то же самое, если не хуже.

Вздрагиваю от нарастающей внутри силы, и мои глаза встречаются с обеспокоенным взглядом Сиа. Он открывает рот, чтобы что-то сказать мне, но в голове шумит, и я не могу разобрать его слова. Внезапно руны Сиа загораются, и это выглядит так, как будто кто-то просто щелкнул выключателем. То же самое происходит с другими моими Избранными. Их сияние ослепляет, и я пытаюсь отвернуться и прикрыть глаза, но не могу пошевелиться. Я борюсь с собственной магией, и как раз в тот момент, когда становится почти больно, она вспыхивает ярчайшей вспышкой, словно взорвалась бомба. Мой крик теряется в грохочущем звуке, источником которого являюсь я сама, то есть моя магия. Свет не расходится рябью, а устремляется к барьеру и ударяет в него. Внезапно я понимаю, что создаю новый барьер. У меня нет времени пугаться, когда магия одновременно вырывается из моих Избранных. Я не вижу, что случилось с Сориком, моим отцом или ковеном Эноха. Я ослеплена светом, который мои Избранные вливают в меня и который я вливаю в барьер.

То, что раньше казалось непонятным или неработающим, теперь кажется правильным и завершенным. В моей груди поселяется удовлетворение, и внезапно моя магия успокаивается.

Мне требуется несколько секунд, чтобы отдышаться. Я как раз собираюсь мысленно похвалить себя за то, что не свалилась в обморок, когда вижу, что мои Избранные лежат на земле. Меня охватывает паника. Реальность резко вырывает меня из состояния покоя и даже гордости собой, которым я только что наслаждалась. Подбегаю к Сабину – он ближе всех ко мне – и склоняюсь над ним. Страх сжимает грудь, потому что я не могу помочь всем сразу.

Они в порядке, Винна. Просто без сознания. Они живы.

Повторяю это снова и снова, как мантру. Рассеянно замечаю, что круг бриллиантиков, недавно появившийся на моей ладони, все еще светится, но не обращаю на это внимания, поскольку потребность прикоснуться к каждому из моих парней и физически убедиться, что с ними все в порядке, пересиливает все остальное в моем сознании.

– Что, во имя «Близких контактов третьей степени»[3], только что произошло? – спрашивает Каллан. Его взгляд прикован к барьеру, через который пульсирует свет.

– Если здесь кто-то есть, благодаря этому световому шоу они узнают, что мы вошли, – заявляет Бэкет, и я замечаю раздражение в его голосе.

– Все целы? – подбегая, уточняет Нэш.

Он методично осматривает моих Избранных, а я пытаюсь не сойти с ума. Снова и снова твержу: «Они очнутся, с ними все в порядке». Стараюсь утихомирить панику, потому что Бэкет прав: моя магия сообщила, что мы здесь.

Гребаная непредсказуемая магия!

– Нам надо уходить. Если здесь кто-нибудь есть поблизости, то, возможно, Бэкет получит парад, о котором мечтал, но есть также шанс, что нас захотят убить, – говорю я.

– Каллан, ты видишь какие-нибудь мало-мальски приличные оборонительные позиции? – тут же спрашивает Энох.

Каллан начинает осматривать окрестности критичным взглядом.

– Мы можем подняться выше и посмотреть, есть ли там укрытие, которое не позволит нам стать легкой добычей.

Киваю в знак согласия и взваливаю Сабина на спину.

– Каждому из нас придется нести кого-то из моих Избранных. Пошли! – кричу я и поворачиваюсь к отцу. – Пап, ты понесешь Райкера и проследишь, чтобы ему никто не навредил.

Вон не реагирует на мои указания, но когда Энох и Каллан закидывают на него парня, он удерживает его.

Активирую руны, чтобы выдержать вес Сабина. Он выше меня и мышцы у него накачанные, но я не думала, что он может оказаться таким тяжелым. Может быть, это из-за нескольких недель ходьбы или из-за того, что моя магия подсела, но я чувствую дрожь, когда держу его.

Сорик берет Сиа, Нэш – Бастьена, Бэкет – Валена, Каллан подхватывает Торреза, а Энох – Нокса.

– За мной, – командует Каллан, и мы идем к густо растущим деревьям.

Сосредотачиваюсь на том, чтобы удержать Сабина на плечах. Адреналин и паника помогают мне. Размышляю, стоит ли мне задействовать какие-либо другие руны, чтобы вовремя заметить опасность. Но меня останавливает мысль о том, что произойдет, если я истощу себя, пытаясь сделать слишком много.

Дерьмо.

Я не совсем понимаю, во что мы ввязались. Семеро выведены из строя, и нам нужна любая помощь. В конце концов активирую все руны на своем теле, которые не являются оружием. Мой слух обостряется, цвета исчезают, и, когда зрение меняется, все становится более детализированным. Я глубоко вдыхаю запах земли и деревьев. И тут замечаю странное. Как будто нити, идущие от моего тела, тянутся в глубь горы, помогая мне ориентироваться на местности. Это что-то новенькое. С каждым шагом я чувствую себя лучше, сильнее, обновленнее.

Ладно, изучу это позже.

Мы идем около двадцати минут, углубляясь в густой лес, когда я чувствую кое-что.

За нами наблюдают.

Глава 9

Я чувствую на себе взгляды, активирую магию, но все равно не могу понять источник. По рукам пробегают мурашки, и я резко останавливаюсь. Хочу предупредить остальных, но тут что-то падает с неба и приземляется в пятнадцати футах от нас. В нас летят земля и камни. Парни начинают кричать, когда сверху продолжают падать новые загадочные предметы. Ухватываю взглядом перья на очередном «снаряде», но тут мое зрение затуманивается облаком грязи, когда «снаряд» врезается в землю.

Мы действуем быстро. Опускаем Избранных на землю и образуем вокруг них защитный круг. Кричу Вону, чтобы он тоже встал в центр круга, но он не слышит меня из-за всего этого хаоса. Сорик подбегает к нему и прямо в ухо отдает команду. Чувствую облегчение, когда Вон кладет Райкера на землю и ложится на него сверху. Вот так.

Горло сжимается при виде того, как мой отец защищает одного из моих Избранных, возможно, ценой своей жизни. Не знаю, что я буду делать, если со всеми ними что-то случится, и часть меня хочет лечь на отца, чтобы защитить его.

Отбрасываю прочь беспокойство – оно непродуктивно. Вместо него напитываю себя яростной потребностью уберечь своих близких. Снова обращаюсь к своему низменному «я», которое жаждет крови и требует, чтобы никто даже не думал посягнуть на то, что принадлежит мне.

Призываю длинный меч и хлопаю по рукояти, чтобы вместо одного меча стало два. Слышу, как позади меня Энох делает то же самое. Бэкет призывает булавы. Каллан уже сжимает метательные ножи, а Нэш вооружился короткими мечами. В руках Сорика тоже материализуются короткие мечи, и я создаю предупреждающе яркий желто-оранжевый защитный барьер вокруг того места, где мои Избранные лежат без сознания. Отгоняю мимолетную мысль, что они, конечно же, разозлятся из-за того, что пропустили драку. Возвожу еще один барьер – пурпурную защиту, усиливающую то, что уже имеется.

В густом, пропитанном грязью воздухе появляются фигуры, и мы быстро понимаем, что окружены. У кого-то из них есть крылья, но большинство выглядят точно так же, как мы. Преобладают мужчины, но есть пара женщин. Все одеты в черную броню, но она скорее кожаная, а не металлическая. Они медленно приближаются к нам, и я могу разглядеть сквозь дымку светящиеся шары в руках одних и оружие в руках других.

Стражи.

На некоторых видны черные отметины, похожие на мои, и я, несмотря на опасность, испытываю странное чувство.

Я действительно не последняя.

Осматриваю этих людей, желая узнать побольше, но пока что с болью осознаю одно – они к нам не слишком дружелюбны.

Охренеть, они умеют летать…

Это приводит меня в восторг, но я заставляю себя успокоиться и восстанавливаю боевой настрой.

Сейчас не время и не место, Винна.

Круг сужается. От них веет высокомерием. Идут, как боги, ожидающие безоговорочного поклонения. По спине пробегает тревожная дрожь, и я бросаю взгляд на Сорика и ребят Эноха. Нас шестеро, и мы должны любой ценой защитить моих Избранных.

– Вы вторглись на чужую территорию, за что поплатитесь жизнью по приказу Суверена Финеллы. Расскажите, кто вы и откуда, иначе будете немедленно уничтожены, – объявляет мужчина передо мной, крепко сжимающий копье в руках.

Осматриваю Стражей.

– То есть ваш Суверен не убьет нас, если мы расскажем, откуда мы? – спрашиваю я, не понимая, зачем им знать подробности, если им все равно было приказано нас уничтожить.

– Кто вы и как сюда проникли? – раздается женский голос. Я не могу разобрать, кто именно это сказал, но, кажется, звук был справа от меня.

Мы молча оцениваем ситуацию.

– Это ваш последний шанс. Кто вы и как попали сюда? – требует ответа тот же молодой женский голос, и жесткости в нем с избытком.

– Мы просто зашли, – туманно отвечает Сорик.

– Это невозможно, – говорит другой Страж-мужчина, и воздух наполняется смехом. Он выходит из тумана, и мои глаза широко распахиваются, хоть я и стараюсь оставаться спокойной и собранной.

У него есть гребаные крылья!

Мужчина выглядит как какой-нибудь ангел смерти из журнала GQ. Отмечаю его безупречную белую кожу, черные волосы, такие же длинные, как у меня, и яркие глаза темного цвета. Ухмылка на губах выглядит так, будто это его неизменный любимый аксессуар. Если, конечно, не считать мускулов. Стараюсь не глазеть на массивные серо-коричневые крылья за его спиной, пока он оценивающе разглядывает меня.

– Вы правда думаете, что мы поверим, будто вы взяли и прошли через непроницаемый барьер? – усмехается он и переводит пренебрежительный взгляд на моих парней.

– Если бы ваш барьер был таким уж непроницаемым, мы бы с вами сейчас не разговаривали, – говорю я. – И… ваш барьер показался мне довольно дружелюбным по отношению к Стражам, так что, если это не то, чего вы ожидали, вам действительно стоит обратить внимание на защиту, – добавляю я.

– За пределами барьера нет Стражей, – язвительно замечает женщина, и я поворачиваюсь к ней.

– Тогда кто мы, по-вашему? Кто, если на нас метки Стражей и если мы деремся как Стражи…

Выдерживаю паузу и слегка кручу мечами, чтобы подчеркнуть свою мысль.

Кажется, они испытывают неловкость. Снова раздается смех, но теперь скорее растерянный, и чувак с крыльями подходит ближе, остальные тоже приближаются.

– Я вижу только одного Стража, окруженного большим количеством недостойных магии. Чем ты их привлекла, котенок?

Его ухмылка становится оскорбительно насмешливой, его приятели хихикают.

Ах так… Свирепо смотрю на них, и мой мирный настрой быстро переходит в ярость.

Наклоняю голову и крепче сжимаю рукоятки.

– Эй ты, крылатый и надменный. Тебе стоит беспокоится не о том, чем я их привлекла, а о том, что я сейчас сделаю с тобой.

– Нам еще раз спросить, как вы сюда попали? – снова требует женщина Страж с красивыми светло-каштановыми волосами.

– Да вашу ж мать, как мы сюда попали? – рявкаю я. – Вы лучше меня знаете, как работает ваш барьер, кто может пройти сквозь него, а кто нет. Хватит уже, вы видите, кто мы. Если вопрос исчерпан, закройте рты и действуйте.

Есть большая вероятность, что я слабее местных Стражей, но я готова это выяснить прямо сейчас.

Мужчина, у которого тоже светло-каштановые волосы, наполняет магией белый шар в своей руке.

– Посмотрим, как быстро ты раздвинешь ноги, девочка. Но не волнуйся, сначала я разберусь с ними, а потом разберусь и с тобой, – заявляет он.

Отвращение и разочарование захлестывают меня.

– Думаю, переговоры окончены, – говорит Бэкет. – Ты как, Винна?

Я мгновенно оцениваю количество Стражей, окружающих нас, и киваю ему. Мы атакуем без предупреждения, и я вижу удивление на их лицах, прежде чем оно сменяется злостью.

Несусь прямо к крылатому ублюдку. В меня летят шары всех цветов радуги. Они, кажется, думают, что если смогут вырубить меня первой, то остальные станут легкой добычей. Понятия не имею, с чем мы столкнулись, но знаю наверняка, что никто из нас легко не сдастся. Мои руны создают щиты, которые легко отбрасывают атакующую магию Стражей. У кого-то из них в глазах вспыхивает паника, и это подстегивает еще больше. Мне неизвестно, на что они способны, но неизвестность, по опыту, всегда работает в мою пользу – по крайней мере, не дает расслабляться.

Нападаю на Стража, вставшего у меня на пути с топором. Он замахивается, и я отклоняюсь назад как раз вовремя, чтобы уберечь голову. Мой клинок полосует ему бок. Разворачиваясь, я тут же наношу удар мечом сверху вниз по его спине. Призываю другой меч, но меня перехватывают еще двое, прежде чем я наконец добираюсь до этого парня с крыльями. Удивительно, но он просто стоит и ждет, когда я нападу, клянусь, возбужденное предвкушение исходит от каждого дюйма его тела.

Вокруг меня звучит саундтрек битвы. Оружие лязгает, ударяясь друг о друга, воздух оглашают воинственные кличи. Жажда крови еще больше закипает в груди, и я чувствую всеми фибрами души, что от исхода драчки зависит не только моя жизнь, но и жизнь всех, кто связан со мной.

Передо мной всплывает лицо Бастьена, когда я отбиваю меч гребаного ангела смерти. Вижу улыбку Валена, от которой у меня все внутри загорается, – разворачиваюсь и наношу удар локтем в бок крылатому монстру. Мысль о прикосновениях Нокса придает мне сил, и я рассекаю бедро соперника. Уклоняюсь от удара в правое плечо и сосредотачиваюсь на признании, которое всегда ждет меня в голубых глазах Райкера.

Отпускаю магию своего длинного меча и подхожу ближе, призвав метательные ножи. Голос Сабина, произносящий слова любви, снова и снова звучит у меня в голове, пока я наношу удары заносчивому ублюдку. Просовываю клинок ему под крыло, и крик боли этого существа заглушается призрачным ощущением присутствия Торреза, когда он обнимает меня и шепчет мне на ухо: «Моя».

Но что-то вдруг меняется. Я опускаю взгляд и вижу рукоять длинного кинжала, торчащую из моего живота. Смотрю в довольные глаза крылатого придурка, который только что удачно пырнул меня, и улыбаюсь. Он думает, что победил? Ха!

– Тебе стоит придумать что-нибудь получше, – говорю я, призываю короткий меч и полосую его по руке. Чувствую прикосновение пальцев Сиа к своим волосам, и мне кажется, что он отводит прядки в сторону, чтобы поцеловать свою метку на моем плече.

Каждый из них доверился мне. Они приняли меня такой, какая я есть, и все они носят мои руны с любовью и преданностью. Я их, а они мои. Так что этому придурку я ни за что не проиграю.

Он рывком вытаскивает клинок из моего живота, и я сдерживаю крик боли. Ну нет, не доставлю ему такого удовольствия! Поднимаю ногу, чтобы оттолкнуть ублюдка, но от крика позади меня кровь стынет в жилах.

– Энох, сзади!

Испуганное предупреждение Нэша звучит, как пушечный выстрел. Я пытаюсь обернуться, но меня останавливает вспышка фиолетовой магии и отбрасывает назад. Пролетаю по воздуху и приземляюсь на что-то большое и довольно-таки упругое, иначе можно было бы расшибиться в лепешку, от удара голова кружится так сильно, что я не могу встать. Пытаюсь проморгаться и понять, что, черт возьми, только что произошло.

Вокруг лежат тела, в том числе здешних Стражей. С ужасом ищу глазами своих Избранных. Барьер вокруг них, по счастью, цел, и я облегченно выдыхаю. Подо мной раздается стон, и я обнаруживаю, что окутана крыльями. Ну и ну… Скатываюсь с парня, которого только что пыталась убить, и кое-как поднимаюсь на ноги.

Мною овладевает страх. Лихорадочно ищу Эноха и остальных, и страх разрастается еще больше. Сорик рядом с Избранными и моим отцом. Он окидывает меня обеспокоенным взглядом и, кажется, немного расслабляется, но когда его взгляд останавливается на моем животе, лицо белеет. Опускаю глаза и вижу, что рубашка пропиталась кровью. Стягиваю ее через голову и с силой прижимаю к животу. Не обращая внимания на боль, пробираюсь сквозь тела, лежащие на земле, в поисках своих Щитов.

Наконец замечаю Эноха и бегу к нему. Он со стоном перекатывается на спину и кашляет.

– Твою ж мать, ты цел? – спрашиваю я, опускаясь на колени.

– Да, – хрипит он, но облегчение застревает у меня в горле.

– Энох… какого черта? – удивленно шепчу я.

Наклоняюсь, чтобы изучить новые руны на его горле. Узнаю четыре из них, но появилась еще одна: полумесяц, а прямо под ним – другой, поменьше. Через оба полумесяца проходит черная вертикальная линия, и на нижнем ее конце – три точки.

Энох прикрывает новую руну рукой, будто пытается защитить.

– Откуда у тебя это?

– От меня, – раздает жесткий голос девушки позади меня.

Поднимаюсь и быстро оборачиваюсь. Ага, так и есть, у нее такие же отметины на горле.

– Ты кто такая? – спрашиваю я, разглядывая ее доспехи и длинные спутанные рыжие волосы. Похоже, она моя ровесница, но я не уверена.

– Вопрос в другом – кто ты? Какого черта ты принесла грязь за барьер?

Энох, покачиваясь, встает на ноги, и она переводит полный отвращения взгляд с меня на него. Карие глаза обводят руны на его горле, и я вижу, как в ней закипает ярость и обжигает ее изнутри. Реальность того, что, твою мать, произошло, взрывается в моей голове, как бомба, и я в шоке смотрю на девицу. Ее челюсть дергается от гнева, но она ничего не предпринимает. Ищу Каллана, Нэша и Бэкета, чтобы убедиться. Первым замечаю Нэша, когда он медленно поднимается на ноги, и пять рун на его горле все подтверждают.

Кем бы ни была эта рыжая цыпочка, она отметила ребят, которые до сих пор были моими Щитами, как своих Избранных. Судя по злобе в ее глазах, она тоже совершенно не в восторге от этого.

Ну и хрен с ней.

Глава 10

Остальные потихоньку оправляются от шока, вызванного ударом магии, и начинают вставать. Чем больше Стражей приходят в себя, тем большую угрозу я снова ощущаю. Рыжеволосая сидит на земле напротив меня и сердито смотрит в одну точку, как будто в ожидании чего-то. Постепенно я понимаю: она ждет подкрепления.

Мы не были уверены в том, что произойдет, если мы найдем город Стражей. Понимание, признание, ответы на все наши вопросы или что-то другое?

Какое там понимание. Стражи очухались и готовятся к новой битве. Что ж, я думаю, мы-таки получили гребаный ответ.

Открываю хранилище в душе, где держу всю свою ненависть и отторжение. Призываю возмущение и оскорбленные чувства выплеснуться наружу. Меня переполняют гнев и боль – я уже не в силах выносить всю эту чушь. Руны на теле загораются в ответ, и я подпитываю их свечение разочарованием и злобой. Эта нечесаная сука думает, что она такая крутая? Что она может обливать грязью моих друзей и мою семью и нападать на нас без последствий? Ей стоит подумать еще раз.

Делаю шаг вперед, внутри меня бушует магия – требует возмездия. Замечаю злобный взгляд рыжеволосой. Крылатый мудак, с которым я сражалась, стоит за ее спиной. Магия внутри меня ревет. Я готова сровнять с землей всех и каждого, кто тронет нас. Как же они меня достали!

– Я пришла сюда за ответами, надеялась встретить таких же, как я. – Мой голос наполнен отвращением. – Но вы, похоже, ничего не знаете ни про честь, ни про порядочность. Все ясно, я не найду здесь, что ищу. Мы уйдем, а вы можете жить как жили. Но если вы попытаетесь остановить нас, я убью всех до единого, и тогда после этого мы уйдем. Меня устраивают оба варианта.

Крылатый Страж неожиданно улыбнулся, словно его повеселила моя угроза, но все же он не смог скрыть беспокойства в глазах. Рыжая тварь, отметившая моих ребят, стала осматриваться по сторонам, видимо, пытаясь оценить, какой ущерб я могу нанести, прежде чем они остановят меня. Ее взгляд останавливается на мне, и мы мгновение смотрим друг на друга.

– Ты понятия не имеешь, с кем связываешься, – предупреждаю я.

Тут я замечаю, что мои Избранные выходят из бессознательного состояния. Меня охватывает облегчение. Райкер приходит в себя последним. Он отдает приказ Вону подняться, вылезает из-под него и присоединяется к своим товарищам, чтобы оценить, что за хрень творится вокруг. Парни не произносят ни слова и очень быстро загораются.

Стараюсь сдержать удивление, когда их руны засветились фиолетовым. Понятия не имею, как им удалось это сделать. Отмахиваюсь от замешательства и чувствую, как меня захлестывает приток силы. Каждый из моих парней готовится к тому, что должно произойти.

Негостеприимные Стражи с каждой секундой выглядят все более неуверенными. Они бросают взгляды на рыжеволосую девушку и крылатого чувака. Эти двое, должно быть, главные у них, и я быстро составляю план действий с приоритетными целями.

Рыжая изучает моих Избранных и, кажется, теряет уверенность.

– Ладно, вы можете уйти, если поклянетесь никому не рассказывать об этом месте, – заявляет она.

– Сурин, нет! – возражает крылатый мудак, но одним движением руки она заставляет его замолчать.

Она поворачивается ко мне.

– Но им, – девица указывает на Нэша, Каллана, Эноха и Бэкета, – придется остаться, чтобы мы разобрались с ними.

Мои Щиты возмущены этим заявлением, но я пока просто наблюдаю за ней.

– Не тебе решать, уходят они или остаются, – бросаю сквозь зубы.

– Моя магия считает иначе. Разве ты не заметила мои метки на них?

– Тогда у твоей и моей магии возникнут проблемы. Вообще-то я отметила их первой.

Подхожу к Эноху, поднимаю его руку, и руны на его пальце подтверждают мое заявление. Все это попахивает спором в начальной школе, но если эта цыпочка думает, что я оставлю ребят, то она глубоко заблуждается.

Пристально смотрю на эту Сурин. В ее карих глазах светится беспокойство. Она смотрит на руку Эноха, на мои метки на ней, и вдруг ее плечи расслабляются. Она переводит взгляд с руки Эноха на мою.

Дерьмо.

– Так они Щиты… не Избранные, – говорит она, и высокомерное отвращение возвращается в тон ее голоса. – И даже не полноценные Щиты, ведь ты не закончила обращение.

Ее заявление дает понять несколько вещей. Первая, Адриэль не солгал, когда посеял во мне зернышко мудрости относительно Щитов. Вторая, вот причина, почему на мне нет таких же рун, как на Щитах. И третья, мы облажались. Могу ли я убить Стража, которая только что отметила Эноха и его ковен? Это навредит ребятам? Я никогда не спрашивала Сорика, что с ним было, когда Гриер умерла. Мне казалось неправильным расспрашивать его о таком ради собственного любопытства. Очевидно, Энох и остальные не умрут, но будет ли что-то другое? Они, конечно, не Избранные, и даже Щиты не полноценные, но все же.

– Похоже нам придется сразиться. Победитель забирает их, – предлагаю я.

– Хорошая попытка, – выплевывает крылатый Страж, делая шаг ко мне. – Но этот вопрос решит Суверен. Только у него есть полномочие принять это решение, – объявляет он, бросая на рыжую цыпочку сердитый взгляд, словно предостерегая от последствий, если она возразит.

– Это тот же Суверен, который приказал вам убить нас? – спрашиваю я с притворной нежностью, одновременно посылая вспышку магии и заставляя ее пульсировать: пусть понимают, что это угроза.

Сурин и крылатый придурок ничего не говорят, но я принимаю их молчание за подтверждение.

– Ладно, я пас насчет битвы. Передайте вашему Суверену мои благодарности за теплый прием.

Отворачиваюсь от Стражей и подхожу к парням. Пытаюсь, сохраняя спокойствие, убедиться, что все они целы, да и вообще мне хочется быть ближе к ним. Ожидаю, что Каллан, Бэкет, Нэш и Энох последуют за мной, но Энох колеблется, словно не уверен, как поступить правильно.

Крылатый страж одаривает меня очередной фирменной ухмылочкой.

– Кажется, мы не с того начали. Ну, раньше никто не переходил через барьер, не говоря уже о том, чтобы сигнализировать о своем прибытии так, как это сделали вы. Уверен, ты понимаешь, почему мы перешли к обороне.

Он выдержал паузу, наверное, ожидая моего «да». Но я молчу.

Новая попытка.

– Эм-м-м, с вашим появлением произошло нечто большее, чем мы изначально предполагали, – продолжает он, указывая на Эноха и Нэша. – Ты сказала, что искала ответы. И… могу с уверенностью сказать, что теперь и мы тоже будем их искать. Давайте забудем неудачное знакомство. Только так мы придем к соглашению…

– Неудачное знакомство? – усмехаюсь я. – Ты имеешь в виду попытку нашего убийства?

Высокомерный придурок снова улыбается, как будто ему это кажется забавным.

– Ну, чисто технически ты напала первой, – самодовольно поправляет он меня.

Я молчу, но выражение моего лица говорит само за себя.

– Меня зовут Ори, – наконец представляется он. – Это – Сурин, – чувак указывает на рыжеволосую девушку с новыми для нее метками на шее. – А ты?.. – спрашивает он, ослепляя меня улыбкой, которая, я уверена, обычно дает ему то, чего он хочет.

Меня нисколько не удивляет, что он не представил остальных. С таким самомнением этот перец не видит дальше собственного носа. Пробегаю взглядом по его закованному в черную броню телу, по черным волосам, подчеркивающим белизну кожи, и темно-фиолетовым глазам. Затем изучаю Сурин и других Стражей, стоящих по стойке «смирно», ну, за исключением раненых. Интересно будет посмотреть на их Суверена, но это от нас не уйдет.

Ори ухмыляется, словно мое молчание – это именно то, что его устраивает. Возможно, из-за неудачного опыта прошлого, когда, называя свое полное имя, я давала кому-то чрезмерную информацию о себе, я не решаюсь раскрываться перед ними.

– Я – Страж. Это мои Избранные, а остальные мои Щиты, – расплывчато отвечаю я. Про Сорика ничего не говорю, пусть сами гадают, если хотят.

– Стра-аж, – подначивает Ори, прищурившись.

– Может, в следующий раз начнешь с вежливого дерьма, а не с драки, и тогда узнаешь имена, – отрезаю я, устав от этого хождения взад вперед.

Я очень хочу уйти, но метки Избранных на моих Щитах внесли коррективы в этот план. Если они не хотят отпускать нас, что ж, мы можем пробить себе дорогу. Но даже если мы выберемся отсюда невредимыми, выйдут ли Стражи за барьер вслед за нами? При любом раскладе остается слишком много вопросов.

Смотрю туда, откуда мы пришли, и замечаю, как сжалась хватка Сурин на рукояти ее катаны. Я напрягаюсь, пытаясь понять, какой план лучший. Сразиться и рискнуть? Но тогда кто-то из нас может пострадать, если не хуже. Пойти с ними? Возможно, результат будет таким же, в смысле хреновым.

Активирую руны у себя за ухом.

– Парни, что нам делать? Вероятно, мы можем пробиться отсюда с боем. Или мы можем пойти с ними и надеяться на лучшее. Но, может, нарвемся на худшее.

– Если мы попробуем уйти, они вызовут подкрепление, и у нас будут проблемы, – отвечает Сабин.

– А если пойдем с ними, то окажемся в меньшинстве, и у нас тоже будут проблемы, – возражает Вален.

– Может, если мы сделаем, как они хотят, нам удастся завоевать их расположение. Я хочу сказать, если оба варианта провальные, то мы хотя бы можем попытаться умаслить их, – предлагает Райкер.

– Простите меня, – говорю я.

– Ты не виновата, Боксерша. Мы все надеялись на лучшее, – заверяет меня Бастьен.

– Не хочу быть тем парнем, который всегда настроен на лучшее, пока его не убьют, но, может, пернатый ублюдок прав, и мы просто не с того начали, – добавляет Вален, а я улыбаюсь, услышав подходящее прозвище для Ори. Пернатый ублюдок, хм.

– Ладно, тогда идем с ними? – уточняю я, чтобы убедиться, что мы все заодно.

Дружное «да» звенит в голове. Я отключаю руны и поворачиваюсь к Сорику и своим Щитам.

– Вы не против, если мы продолжим наше сотрудничество с новыми знакомыми?

Мгновение они обдумывают мой вопрос.

– Меня устроит все, что сохранит нам жизнь, – отвечает Бэкет, и остальные соглашаются с ним.

– Твоя мама была уравновешенной и милосердной. Думаю, что среди ее сородичей мы сможем узнать больше, чем демонстрирует наша нынешняя компания, – добавляет Сорик.

Я оставляю «давай на это надеяться» при себе и поворачиваюсь обратно к пернатому ублюдку и рыжей ворчунье.

– Ладно, ведите нас к своему Суверену, – уступаю я.

Сильно надеюсь, что мы переживем любое дерьмо, которое они могут швырнуть в нас.

– Хорошо, тогда… – Ори хлопает в ладоши и расправляет свои массивные серо-коричневые крылья.

Еще один Страж в его группе, у которого тоже есть крылья, делает то же самое.

Есть ли руны, дающие крылья?

Отгоняю свое любопытство по этому поводу, как старушка выгоняет кошек из дома метлой. Я не завидую этому придурку. К черту крылья. Снова вытаскиваю свою внутреннюю метлу, когда вспоминаю старое шоу о бессмертных, которое смотрела Бет. Нет, мы не можем просто отрубить ему голову и надеяться, что у нас от этого вырастут крылья.

Стражи взлетают в небо, как ракеты. Все, черт возьми. Даже те, у кого нет крыльев, играючи отрываются от земли.

Как они это делают?

Ори наконец замечает, что мы не взмыли в воздух вслед за остальными. Он выглядит удивленным, когда приспускается.

– Вы не летаете? – внезапно спрашивает, словно его только что озарило, и в моей голове проносится мстительный образ, как эти зазнайки, сбитые, падают на землю.

– Не-а, – беззаботно пожимаю я плечами. – Вы уж летите вперед и сообщите о нашем скором прибытии своему Суверену. Встретимся на месте, – предлагаю я.

Сомневаюсь, что они настолько тупы, но попробовать стоит.

Сурин закатывает глаза.

– Кажется, предстоит долгая дорога, – обращается она к Стражам, которые все еще находятся на земле. Сама она выглядит оскорбленной тем, что ей придется топать ножками.

– Сообщите Кворуму, что здесь произошло и что мы в пути, – распоряжается она. – Ори, спускайся, ты тоже пойдешь с нами.

Пернатый кивает, описывает лихой круг, словно хочет нас подразнить, и приземляется. Я наблюдаю за его траекторией, мне не терпится узнать, как он это делает.

– Это Элементальная магия, – раздается в голове голос Сабина, словно он прочитал мои мысли.

Поворачиваюсь к нему.

– Какого хрена? Как они делают это с помощью Элементальной магии? – спрашиваю я.

– Они управляют воздухом. Это очень сложно и утомительно. И истощит любого кастера быстрее, чем это сделает хитрожопая ламия, – объясняет Сабин. – Я честно не знаю, как они после этого способны стоять, не говоря уже об участие в битве.

Смотрю в небо и больше не вижу Стражей. Ори что-то говорит, но я не обращаю внимание.

– И ты скрывал это от меня? – обвиняю я, но Сабин только фыркает в ответ. – Каллану тоже надеру задницу за это. Хочешь сказать, что все это время я могла бы спокойно летать?

– Кастеры крайне редко этим пользуются, потому что для полета требуется слишком много магии. Прости, но мне и в голову не пришло, что вообще-то ты как Страж имеешь в запасе больше магии, а значит, можешь спокойно летать и не убить себя.

Я улыбаюсь и качаю головой.

– Как только вернемся домой, отправимся в летную школу, – заявляю я, и на лице Сабина появляется улыбка.

– Что вы там застряли? – рявкает Сурин. – Пошли уже.

Это отвлекает мое внимание от Сабина, и я наблюдаю, как рыжая обводит взглядом меня, а затем мою группу. Ее лицо искажается от явного отвращения. Я отвечаю ей тем же. К черту эту надменную сучку.

– Лучше поторопиться, нам и так придется идти весь остаток дня, – язвительно сообщает она и делает указующий жест, словно не сомневается, что я пойду первая.

Едва сдерживаю стон, услышав о продолжительности прогулки. При таких нагрузках никакие кардиотренировки не нужны.

– Если ты думаешь, что я повернусь к тебе спиной, то ты полная идиотка. Показывай дорогу, – говорю я, повторяя ее жест.

Она прищуривается, но делает шаг, затем еще один.

– Ладно, Страж, скоро ты поймешь, что нас не так-то легко взять на понты.

Проглатываю намек на то, что они лучше нас, но молчу. Мне плевать, что они думают обо мне. Мне нужно разобраться с этим дерьмом, свалившимся на мои Щиты, и отчалить отсюда.

Итак, Сурин идет впереди, за ней одиннадцать других Стражей. Черт, мне казалось, что их было меньше. Все молчат. Активирую мысленную связь с моими Избранными, когда становится ясно, что холодный прием и не думает теплеть.

– Как вы? – спрашиваю я, снова забеспокоившись о том, что случилось ранее.

– Нормально, просто пытаемся понять, какого хрена произошло, – откликается Райкер.

– Мы все засветились как гребаные светильники, а затем вы попадали как кирпичики. Кто-то из вас серьезно пострадал физически? – спрашивая, я чувствую, как напряжение исходит от каждой клеточки моего тела.

– Нет, все норм. Но я в этот момент чувствовал, будто ты тянешь за нити моей магии, – говорит Вален, и я слышу, как остальные соглашаются с ним.

Стражи то и дело посматривают через плечо, чтобы проследить за нами. Тоже мне тюремщики. Энох и его ковен перешептываются, и мне нужно обсудить с ними, что они обо всем этом думают. Я оборачиваюсь, и Сорик одаривает меня улыбкой, а потом, словно заметив беспокойство на моем лице, поднимает большие пальцы вверх. Я улыбаюсь в ответ и возвращаюсь к разговору с Избранными.

– Все дело в барьере. Нечто подобное было с барьером Лахлана, только тогда никто не потерял сознание, но и я не была связана с ними, как с вами. Хотя… хотя я всех сбила с ног, – рассказываю я, вспомнив, как сбила с ног ковен Лахлана, когда моя магия укрепила их барьер.

– Как долго вы сражались, прежде чем мы пришли в себя? – спрашивает Нокс, и я слышу в его голосе нотки злобы и разочарования.

– Недолго. Они показались спустя где-то двадцать минут после того, как мы решили, что в движущуюся цель попасть сложнее. Прошло минут десять, прежде чем магия этой цыпочки Сурин распространилась на парней.

Я даже не пытаюсь подавить раздражение, которое испытываю, пересказывая эту информацию, а Райкер протягивает руку и успокаивающе поглаживает меня по пояснице.

– А что скажешь про этого крылатого чувака? – интересуется Торрез, а я поднимаю глаза и вижу, что Ори пялится на нас.

– Пока ничего, – отвечаю я.

– Я хочу крылья, – заявляет Нокс, и я смеюсь.

– Шикарно было бы, – соглашаюсь с ним.

– Почему у мудаков всегда лучшие игрушки? – обиженно добавляет Нокс, и я хихикаю.

– Мне интересно, какая руна отвечает за это. Ты сможешь забрать эту силу, как у старейшины Ковки? – подначивает Бастьен.

Замолкаю, обдумывая его вопрос. Я могу это сделать?

– Может, дело не в руне, – замечает Сабин. – Может, он родился с крыльями.

– Не знаю, может, и родился. Во всяком случае, мы в их глазах низшие существа, недостойные магии. У меня сложилось впечатление, что они не очень высокого мнения о тех, кто тоже наделен некоторыми способностями. И я сильно сомневаюсь, что они будут рады взаимодействию с другими суперами, – говорю я. – Особенно бескрылыми.

Сабин рассеянно кивает.

– Но, возможно, все наоборот, – тут же добавляю я. – Не удивлюсь, если в этих краях приветствуется инцест. У этого чувака явно не все в порядке с головой. – Киваю в сторону Ори, и из груди Торреза вырывается рычание.

Несколько Стражей останавливаются и встревоженно смотрят на него.

– Скажи своей шавке держать угрозы при себе, – жестко приказывает Сурин.

– Еще раз назовешь его шавкой, и я отрежу тебе язык, – парирую я.

Она поворачивается ко мне и хватается за катану. В моих ладонях тут же появляются короткие мечи, и я шагаю к ней. Избранные и Щиты призывают собственное оружие и занимают оборонительные позиции вокруг меня.

Твою мать, мне бы сейчас очень пригодилась эта летательная руна.

– Сурин! – кричит Ори. – Стой!

Она направляет катану на него.

– Не тебе мне приказывать, – цедит сквозь зубы.

– Да, но сейчас я Голос, выбранный Сувереном, поэтому в нынешней ситуации я выше тебя. Ты уберешь оружие и будешь молчать, пока Суверен не укажет иначе.

Они дырявят друг на друга взглядами, и я пытаюсь не сильно осуждать себя за то удовольствие, которое получаю, наблюдая за стычкой между ними.

Сурин уходит, а Ори смотрит ей вслед с недовольным видом.

– Кажется, твоя девушка тебя недолюбливает, – говорит ему Бастьен.

Ори бросает на него сердитый взгляд и идет следом за Сурин.

– Думаю, мы все больше сближаемся с ними, – невозмутимо говорит Вален.

Я закрываю рот, чтобы сдержать смех, но безуспешно. Изо всех сил пытаюсь взять себя в руки, но чем больше пытаюсь, тем сильнее смеюсь. Пара Стражей с осуждением смотрят на меня. Уверена, я выгляжу как чокнутая. Хорошо. Может, если они будут считать нас сумасшедшими, они не станут нападать на нас.

Мое хихиканье постепенно становится заразительным, и все ребята начинают хохотать. Чем больше они смеются, тем больше смеюсь я. Бессмысленно страдать от приступа веселья посреди всего того дерьма, которое происходит, но мне все равно.

Ори оглядывается на нас через плечо, и я не могу прочесть выражение его лица.

О да, мы все больше сближаемся с ними.

Глава 11

Торрез рычит на меня, когда я выскакиваю из защитного круга, который образовали мои Избранные. Оглядываюсь и посылаю ему воздушный поцелуй, потом направляюсь поговорить с Калланом и остальными.

Мы идем уже несколько часов и по большей части молчим, погруженные в размышления. Похоже, приступ хохота высосал из нас последние остатки энергии. В тишине мое терпение все больше истощается. Я планировала поговорить с Энохом и его ковеном, когда мы останемся одни (будет ли вообще такое?), но острая необходимость обсудить новые руны ребят не дает мне откладывать разговор.

Бэкет поднимает взгляд и слегка улыбается, когда я чуть отстаю и ровняюсь с ними. Отвечаю такой же улыбкой, отметая сомнения. Я все еще ожидаю, что у него снова вспыхнет ненависть ко мне, и не понимаю, как реагировать на то, что ничего такого не происходит. Нам нужно поговорить об этом, но желательно наедине, но пока такой возможности нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Серый волк на испанском. – Здесь и далее прим. пер.

Вернуться

2

 Название компании, выпускающей мастурбаторы для мужчин.

Вернуться

3

 Культовый фильм 1977 года Стивена Спилберга.

Вернуться