Папа Добрый
Паруса пустыни د صحرا کښتۍ

Глава 1. بیداری Пробуждение

Своё тело я ощутил не в самой удачной позе. Скрученное, скомканное, с переплетёнными в неудобных положениях руками и ногами. Складывалось впечатление, что меня откуда-то сбросили, и в таком виде я пролежал несколько часов. Саднило плечо, левая рука совсем затекла. В скулу что-то больно давило, резало острой гранью. Спина ощущала, как её греют солнечные лучи, нос улавливал еле различимый запах сырости. Во рту пересохло. Дул небольшой ветерок. Ровный, тёплый, со вкусом пыли.

Попробовал перевернуться на спину, и со второй попытки мне это удалось. Вытянул ноги. При помощи правой руки разогнул левую, уложил её вдоль тела. Смахнул с лица, врезавшиеся в кожу острые камушки.

Нельзя сказать, что это песок, скорее мелкая каменная крошка, фракцией не крупнее трёх миллиметров.

Пролежал минут десять, переждал, когда зубастый крокодил молочная кислота, перестанет грызть руку, поднялся на пятую точку, постарался осмотреть ближайшую территорию и себя.

На мне коричневые кожаные ботинки на толстой подошве, с высоким берцем на шнуровке. Штаны песочного цвета, с множеством накладных карманов, и такого же цвета куртка с капюшоном. К обилию карманов на ней, ещё добавлялось множество молей. На теле тёмно-зелёная футболка без рукавов, но майкой я бы её не назвал. Чёрный принт спереди خوب , но я знаю, что он означает. «Кхоб». Не знаю перевода, но прочёл без затруднения.

Ботинки и одежда не новые, но всё по размеру. Нигде не жмёт, не давит, движений не стесняет.

Сколько хватает глаза, вокруг пустыня, с почвой цвета охры, пробивающейся через рябь тёмно-красного мха и жёлтого лишайника.

Растительный покров не равномерный. Местами плотный, как ковёр, местами плешинами, а то и вовсе, голая почва. Однако, где присутствует мох и лишайник, неплохо задерживается влага. Это хорошо ощутимо здесь, на месте, где себя обнаружил. Свидетелем тому моя отсыревшая одежда, в тех местах, которыми я контактировал с землёй.

Задрал голову. Небо тяжёлое серое, с чуть заметным зелёным оттенком. Но что-то мне подсказывает, что я видел небо и других цветов.

Метрах в пяти от меня рюкзак. Цвет его определить не возможно, он сшит из разных лоскутов, и сейчас, лёжа у камней, буквально сливается с окружающим ландшафтом. Рюкзак пуст, ну, или практически пуст, это видно даже отсюда. И, скорее всего, это мой рюкзак.

Поднялся. И только сейчас сообразил, что я не знаю, где нахожусь. Не знаю, кто я. Не знаю собственного имени.

Проверил содержимое рюкзака.

На самом дне алюминиевая литровая фляжка с водой, нож в ножнах, с лезвием, сантиметров двенадцать, компас, лучевая зажигалка, блистер, с шестью крупными таблетками. На всех вещах, одна и та же надпись «Кхоб». Только на обратной стороне блистера ещё и инструкция.

Усиленный рацион.

Одна таблетка в сутки.

Способ применения:

Половину таблетки растворить в 300 миллилитрах кипятка

Тщательно размешать, и дать настояться 5 минут.

Еда значит. Круто. Вопрос, в чём заваривать?

По компасу сориентировался по сторонам света. Понял, что время послеобеденное, приблизительно часа четыре. К сожалению, пока не понимаю, сколько тут длятся сутки, и какое сейчас время года, если оно конечно вообще тут есть. Был ещё смысл определиться с широтой, не знаю откуда, но я это умею, но для того, одного солнца мало. Судя по ощущениям, гравитация на планете близка к стандартной, но это лишь косвенно указывает на её размер. Весь этот анализ всплывал откуда-то из подсознания, и казался неоспоримой догмой.

Логика подсказывала, что двигаться нужно на северо-восток, туда, где на горизонте виднелась какая-то возвышенность.

Идти пришлось долго. Как мне показалось, более трёх часов.

Поход не трудный, ландшафт позволял держать постоянную скорость, и первую половину пути я двигался под уклон.

Грунт мягкий, каменная крошка не засасывает шаг, как песок, но всё же, по твёрдой, утоптанной поверхности, можно передвигаться и быстрее. Мох глушит шаги, делает поступь практически бесшумной, а главное, не оставляет за мной следов.

Выбранный мною ориентир только увеличивался в размерах, и капризно отказывался приближаться.

За всё время пути, на небе образовалось одно единственное робкое облачко, но очень быстро превратилось в дымку, а после и вовсе, растворилось в сером небе.

А ещё, и это было неожиданностью, я обнаружил, что двигаюсь не на северо-восток, а на северо-запад. Планета вращается в непривычную для меня сторону.

По большому счёту, ландшафт ровный. Кое-где попадают камни, размером с кулак, да пару раз встретились каменные нагромождения, острыми зубьями торчащие из земли. Проплешины, метров пять в диаметре, и высотой под метр. Продукт многовековой эрозии.

Когда рельеф пошёл чуть в подъём, темп движения снизился. Но всё же, я добрался до намеченной цели. Думаю, за три часа, я преодолел километров двенадцать. Мелочь, в масштабах планеты, но вполне сносно для человека.

Минут десять я лежал на спине, закинув ноги на камень. Не знаю, кто меня этому научил, но откатившаяся из ног кровь, дала им возможность быстро отдохнуть.

Передо мной возвышалась отвесная каменная стена, с иссечёнными, рубленными временем и ветром краями. Не уверен, что имею понятие, как называется такое каменное образование, поэтому, так и буду звать его стеной. Так вот, метров на шесть-восемь, стена отвесно вздымалась вверх, и только потом, начинала крошиться каскадами, и обзаводилась глубокими расщелинами. Всё, что свалилось сверху, мусорной кучей валялось у подножья, острыми, огромными глыбами, некоторые из которых были в человеческий рост. Общая же высота стены достигала пятидесяти, может шестидесяти метров, а тянулась она, километра на два, в обе стороны от меня.

Неплохо было бы разжиться верёвкой, но, к сожалению, по пути сюда, я подобрал только два куска полиэтилена, каждый, приблизительно, площадью в квадратный метр.

Несмотря на отсутствие средств подъёма, пробуя штурм стены в нескольких местах, мне удалось взобраться наверх, и обосноваться на небольшом уступе, метрах в семи, над основанием стены.

Отсюда открывался замечательный вид на пройдённый мною путь. И сколько хватало глазу, пейзаж везде был одинаков и уныл. Каменистая, красно-коричневая пустыня, без единого кустика. Где-то очень далеко, по самой кромке горизонта, мне показалось, что земля шевелится, но я списал это на оптический обман.

Мне предстояло подняться ещё метра на два, до следующего уступа, где начиналась глубокая расщелина.

Поднявшись, я вновь взглянул на горизонт, но в этот раз, никакого шевеления не увидел. Постояв пару минут, двинулся в расщелину.

Метра через три, стенки её сузились, так что пришлось снять рюкзак и протискиваться бочком, цепляясь одеждой за камни, но буквально ещё через три метра, стены разошлись в стороны, и я оказался в сети витиеватых коридоров, с метр шириной. Заблудиться здесь было, как нефиг делать, так что я сразу попытался оставить метку на камне. Увы, нацарапать ничего не получилось. Тогда я выложил стрелку камнями, указывающую в сторону выхода.

Около двух часов я блуждал по лабиринтам, и наконец, выбрался на противоположную сторону скалистого образования. Попытался прикинуть, какая ширина у этой гряды, но выяснил это только на обратном пути, измерив свой маршрут шагами. Вышло, что около полукилометра.

Попытки подняться выше, не принесли ни какого результата. Сделать это безопасным способом было не возможно, а собственная шея мне была очень дорога.

В итоге, я выбрал себе место в расщелине, расстелил полиэтилен, так чтобы получилась лунка, прижав углы камнями, а сверху, приспособил второй, дыроватый кусок. Законы физики пока ещё никто не отменил, и ночь в пустыне должна быть прохладной, так что я очень надеялся на сбор утренней росы.

Разжевал половину таблетки, запил водой из фляжки.

Разгрёб камни, чтобы не давили в бока, пристроил рюкзак под голову, и стал дожидаться, когда мерное гудение ветерка, сморит меня, и я погружусь в сон.

За проделанный мною путь, мне не встретилась никакая растительность, кроме мха. Интересно, здесь есть деревья? Зачем зажигалка, если нечего поджечь?

А ещё, я не встретил никакой живности. Даже в пустыне, должны водиться какие-нибудь гады. Змеи, ящерицы, членистоногие, или как там называются, все эти насекомые переростки? Птиц, кстати, тоже нет.

Ночью в камнях темно, как в пещере, и вроде как, ветер усилился, порывистый стал, слышны были его завывания у краёв расщелин.

Утром, очень радовался своей вчерашней задумке. Конденсата удалось собрать целый стакан. Разжевал четверть таблетки, решил, что буду экономить, столько, сколько получится. Запил парой серьёзных глотков воды, пополнил до пробки фляжку.

Противоположный край скальника оказался даже более удобным для спуска, хотя здесь расщелина и была чуть выше. Но мне предстояло спускаться, а это всегда тяжелее, чем подниматься.

Решил продолжить движение в прежнем направлении, на северо-запад, выстраивая маршрут по крупным ориентирам.

Так я протопал два дня, преодолев около сотни километров.

Во время пути, справа от себя заметил какие-то столбы, которые принял за объекты цивилизации, а от того забрал западнее. Но очень скоро убедился, что вижу, абсолютно природные образования, которые настойчивая природа обтесала до состояния сталагмитов, или даже труб, ровного диаметра, что у основания, что на самой верхушке.

Ночью я повторил подвиг со сбором воды, и мне удалось собрать её даже больше чем в скалах. А ещё, я видел две луны. Одна побольше, вторая поменьше. А может, одна ближе, а другая дальше. Но вот двигались они почти одинаково, и та, что меньше, не догнала большую.

Если честно, я не отдавал себе отчёта, куда иду. Да и не думал на эту тему, просто понимал, что двигаясь, у меня гораздо больше шансов встретить признаки цивилизации, чем оставаясь на месте.

К вечеру второго дня пути я добрался до очередного нагромождения камней. Острые треугольные пики от одного метра до пяти, торчащие из земли небольшими группами, напоминали наконечники стрел, или даже острые зубы, растущие из кровоточащих дёсен.

В них я и решил укрыться на ночь.

Прошёл мимо первой группы, завернул за вторую. Словно грибы, камни вздымались небольшими семейками, держась друг от друга на расстоянии, но вскоре, группки стали смыкаться, и я очутился в каменном лесу.

Обогнув очередную скалу, наткнулся на настоящий предмет цивилизации и обомлел. Перед моим взором предстал, поросший мхом остов корабля.

Не металлическое судно, а вполне себе деревянное, ходящее когда-то под парусами.

Только сейчас до меня стало доходить, что вся эта пустыня, не что иное, как дно высохшего моря или океана. Оттого и живности никакой нет.

Это что же такое должно было случиться с планетой, что бы с её поверхности пропала вода?

Я направился к кораблю, с устойчивым желанием осмотреть эту невидаль. А ещё, что-то подсказывало, что здесь будет, чем поживиться.

Сократив расстояние до корабля вдвое, уже смог кое-что рассмотреть. Корабль лежал, накренившись на левый борт, ко мне носом. С этой стороны, он до самой палубы был занесён каменной крошкой, и завален сверху какими-то трубами, и материалом, похожим на брезент. Носовая часть корабля пробита скалистым зубом, глубоко врезавшимся в его нутро. По правому, задранному кверху борту, зияют пробоины, а из-под днища, которое, почему-то к низу только расширялось, торчат металлические конструкции, изломанной клюшкой упирающиеся в землю.

При ближайшем рассмотрении, шок только усилился. Металлоконструкции были из какого-то лёгкого сплава, аккуратно собранного болтовыми соединениями в конструкцию колёсной платформы, очевидно, предназначенную, для транспортировки судна. Осей, с рычажной подвеской, было три, но только на кормовой, мне удалось обнаружить колесо, прилично засыпанное грунтом

На ступицу одет перфорированный диск, от которого, закручиваясь спиралью, расходятся металлические ленты, обшитые снаружи толстым, миллиметров тридцать, пластиком. На противоположной стороне колеса, пластины крепятся к металлическому обручу. И вся эта конструкция, в мой рост высотой.

Амортизация рычага, скорее всего, осуществлялась за счёт пневмоцилиндров, по два на каждый. Крепились они к специальному уху на рычаге и к борту корабля.

Ещё, к первому и последнему мосту платформы, тянулись тонкие карданные передачи, приводящие в действие поворотный редуктор ступицы.

Протиснувшись через одну из пробоин, обнаружил, что конструкция транспортировочной платформы, плавно перетекает в каркас самого корабля, и является с ним неделимым целым, что только больше вызвало напряжение в моей голове, и наводило на не совсем разумные мысли. Получалось, что корабль не транспортировали на колёсах, а он на них двигался сам. Своим ходом.

Но удивлениям сегодня не было предела. Корабль не деревянный, он пластиковый. Вообще, всё то немногое, что я после обнаружил на корабле, было пластиковым. Пластиковые бочки, сундуки и ящики, канистры, мебель, стропы. Всё из пластика.

Борта корабля обшиты панелями, метров по девять длиной, и шириной полметра, толщиною в два пальца. Но при этом, как я разглядел в торце пробоины, панели внутри пористые. Точнее, ячеистые, на манер пчелиных сот.

Трубы, что придавили корабль сверху, как я понял, когда-то были его мачтами и реями, а брезент, скорее всего, парусами.

Не могу сказать, что я, вот так удачно наткнулся на какое-то сокровище, но, кое-что полезное, мне добыть удалось.

Я обнаружил синтетическую, а скорее, пластиковую верёвку, при сматывании которой в удобную связку, посчитал, что в ней оказалось около двадцати метров. Пластиковая мягкая фляжка, литра на полтора, пластиковая же ложка и кружка. Ещё нашёлся нож. Увесистый тесак, с лезвием сантиметров тридцать. Нет, нож не пластиковый, вполне себе из хорошей нержавеющей стали. И две серебряные монеты.

Кое-где, на полу трюмов мне встретились чёрные камни, которые при ближайшем рассмотрении, оказались углём. Несколько таких камней, на всякий случай, я завернул в полиэтилен, и прибрал в рюкзак.

К сожалению, котелок мне не встретился, но зато, в одном из трюмов, в ящиках отыскались сухофрукты. Финики, пересохшие до состояния камня. Но, после двадцати минут пребывания во рту, фрукт уже можно было разжевать. И такого сухого пайка, повезло наскрести килограмма два. Не панацея, но к ополовиненному запасу таблеток, отличное подспорье.

А ещё, обнаружил туалет. За узкой дверью нижней палубы, в крошечной кабинке метр на метр, в полу находилось отверстие, для выведения за борт продуктов жизнедеятельности человеческого организма. Эта находка только убедила меня, что это парусник по воде никогда не ходил.

Ночевать я устроился, получается, на второй палубе, если считать сверху, в гамаке, который мне удалось починить. Надо заметить, что спать сгорбленным неудобно, но кровати на судне обнаружено не было, а на земле, я уже належался вдоволь.

Ночью над головой громыхнуло, и, проснувшись от неожиданности, не сразу сообразил, что произошло. Выскочил на верхнюю палубу, и кожей лица ощутил, накрапывающий дождь.

На улице была темень. Обе луны надёжно укрывались грозовыми облаками, и, судя по тому, как приближались молнии, бьющие с небес в землю, гроза шла прямо на меня.

Спустившись вниз, выволок на поверхность сразу два пустых ящика не имеющих крышек, и уже изрядно подмоченный начинающимся дождём, поспешил обратно, под защиту палубы.

Несмотря на грохот грозы, беспокойно барабанившие капли быстро сморили меня, и очень скоро я опять уснул.

Утром дождя уже не было, и от бушевавшей всю ночь грозы, не осталось и следа.

Закинув в рот пару фиников, вновь отправился на разведку внутренностей корабля. Восходящее солнце неплохо освещало трюмы сквозь пробоины, давало возможность рассмотреть то, что не удалось вечером в закатном полумраке.

Так, мне удалось обнаружить ещё две полуторалитровые фляги, которые наполнил из предусмотрительно выставленных на палубу ящиков. Помимо образовавшегося запаса воды, объёмом в пять с половиной литров, я ещё и вдоволь напился, первый раз, за прошедшие несколько суток.

Обошёл окрестности вокруг корабля, и наткнулся на засыпанные крошкой оторванные колёса.

Картина трагедии, мне представлялась следующей.

Судно, случайно или нарочно, гонимое ветром, пыталось протиснуться сквозь торчащие камни. И надо признаться, углубилось в каменные торосы довольно далеко. Но в какой-то момент, проход оказался слишком узок. Судно ударилось правым бортом о скалу, колёса от удара вырвало, оно накренилось, упираясь в грунт рычагами. Его развернуло, отбросило на наклонные зубья камней. Корабль подпрыгнул, и со всего ходу оделся на острые пики. От резкой остановки и сумасшедшего давления в паруса, мачты согнулись у основания палубы, завалились по курсу, и судно навеки застыло в зубах каменного капкана.

В каюте капитана, а именно так я идентифицировал одно из помещений, открутил медную табличку над дверью « عادلانه باد ». Адилана Бад – так называлось судно, которое я обнаружил. Переводилось это, как Попутный Ветер. Не знаю, зачем я тогда скрутил эту табличку и сунул её в рюкзак, но в будущем, именно она окажет влияние на мою судьбу.

В обед я вновь двинулся в путь, придерживаясь прежнего направления.

По ночам старался укрываться в камнях, организовывал сбор конденсата, пополняя тем самым запасы воды, которую расходовал исключительно по расписанию, чтобы не вызвать обезвоживания. Столь же трепетно относился и к еде. Я не голодал, но и не страдал обжорством. Точнее всего, моё состояние можно было бы назвать пограничным. В одном шаге от начала упадка сил.

Однажды вечером мне повезло. В зубастых камнях, к которым стремился на ночлег, я обнаружил ящерицу. Коричневая, с тёмно-зелёными и чуть заметными жёлтыми поперечными полосами, она сидела на валуне, греясь в лучах закатного солнца.

Полчаса у меня ушло на борьбу с рептилией, которая упорно отказывалась покидать пределы камней. С бессчётной попытки, брошенный мною камень всё же угодил в голову ящерицы, и она закрутилась волчком, пытаясь укрыться от охотника под камень.

Найденным мною ножом, отсёк ящерице голову, прекратив её бессмысленные мучения.

Никаких познаний в области пригодности в пищу рептилий у меня не было, но на уровне инстинктов, я воспринимал её как добычу и еду. Возможно, это опрометчиво с моей стороны, но тогда я не думал, что мясо может быть ядовитым, или по иным причинам непригодно к употреблению.

Ящерица, наверное, не очень крупная. От головы до кончика хвоста она была не больше семидесяти сантиметров, а после того, как я её выпотрошил, весу в ней практически не осталось.

Вот и пригодился уголь, что я прихватил с корабля. Раздробив пару кусков, на более мелкие, ссыпал их в кучку и обложил камнями, сформировав очаг. Впервые опробовал действие лучевой зажигалки. Интересным оказался тот факт, что красный лучик, который я принял за лазер, оказался просто указателем, обозначающим место возгорания. Что бы зажечь угли, понадобилось вдавить кнопку глубже, до второго щелчка.

Один из угольков мгновенно раскраснелся и занялся неспешным танцующим язычком пламени, довольно перебрасывающим свой хоровод на соседей.

Порубленную на куски ящерицу обжарил на кончике ножа, изготовить шампур, просто было не из чего.

Первый кусочек, я съел полусырым, так как запах, издаваемый запекающейся корочки, буквально сводил с ума. Даже не знаю, с чем сравнить вкус, но мясо рептилии мне понравилось. Следующий кусочек, что прожарился гораздо лучше, оказался ещё вкуснее. В итоге, я за один присест умял граммов шестьсот мясной мякоти, и сразу почувствовал, что жизнь налаживается.

А утром, меня ждал дополнительный сюрприз. При выходе из камней, обнаружил причину упорства ящерицы. Кладка яиц. Девять рябых яичек, чуть крупнее перепелиного. Расколупав одно, обнаружил, что кладка совсем свежая, и внутри ещё не сформировалось эмбриона. Все девять, пошли мне в качестве завтрака, а запечённое вчера мясо, завёрнутое в полиэтилен, было аккуратно прибрано в рюкзак.

После обнаружения корабля, я упорно двигался к очередному ориентиру, белой полосе, что всё больше и больше выступала из-за горизонта. И чем больше я приближался, тем отчётливее становились горы. Высокие настолько, что некоторые их пики покрывались снежными шапками.

Горный массив тянулся от одного горизонта к другому, с юго-востока на северо-запад.

Был седьмой день моего похода, если считать от корабля, и второй, что я шёл вдоль горной цепи. Почти весь мой рюкзак был забит полиэтиленом, но это позволит мне держать литровую фляжку как неприкосновенный запас.

Весу во мне под сотню, так что несложный подсчёт говорит, что воды мне нужно около трёх литров в сутки. Но, я в пустыне и в постоянном движении, а мои возможности по сбору росы, особенно на первых этапах, не перекрывали и десятой части необходимой нормы. Поэтому, запас неумолимо таял. Только вчера, я вышел на уровень, позволяющий собирать необходимое для меня, минимальное количество влаги.

Периферийное зрение обнаружило нечто странное справа. Что-то, что выбивается из общей картины окружающего мира. Я даже остановился, и обернулся. На первый взгляд, ничего странного или подозрительного. За рухнувшими камнями, и редкими, отдельно стоящими пиками, возвышалась отвесная стена гор.

Я попятился назад, пристально всматриваясь в эту стену. Шаг, второй, третий, и буквально на мгновенье, по стене проскочила чёрная, извилистая, как молния, вертикальная полоса, а потом всё скрылось за каменным зубом десятиметровой высоты.

На полушаге вперёд, чёрная молния вновь пробежала по стене.

До скал метров триста. Обогнув торчащий пик, направился в то место, где только что видел нечто странное, чего сейчас никак не наблюдалось. Только когда до стены осталось метров сто, изображение дрогнуло, и поплыло верхом. Я даже головой потряс, пытаясь стряхнуть накатившую галлюцинацию. Но ничего не вышло. Глюк продолжался.

Перемещаясь из стороны в сторону, я разглядел очертание заострённой арки, так как только там, виденное мной на переднем плане, подрезало то, что изображала перспектива.

Подойдя вплотную, наткнулся на проход в скале. Не на пещеру, а именно проход, искусно замаскированный самой природой.

Широкий, метров пятнадцать и высотой под сорок, он выводил во внутреннее пространство, которое я тут же назвал гротом.

Перед проходом был небольшой подъём, а после него, земля уходила вниз с плавным перепадом по высоте в человеческий рост. Грот не был прямым, загибался вправо и расширялся, формируя пространство каплевидной формы.

Вдоль стен внутреннего двора грота в изобилии валялись мелкие камни, не крупнее человеческой головы, и никаких более увесистых обломков. Западная стена, была испещрена пещерами, крупными и мелкими, самая нижняя из которых, была на высоте трёх метров. Её я и выбрал первым объектом исследования.

Пещера была неглубокой. Пол её задирался кверху, и метров через пять круто уходил вправо, но не заканчивался темнотой, наоборот, стена освещалась отголосками дневного света. Сразу за поворотом, пол задирался ещё круче , так что приходилось опираться ещё и на руки, что бы не скользить по камням. На то, чтобы идти скрюченным, была ещё одна веская причина. Высота пещеры уменьшалась, и на самом конце подъёма, была не больше метра.

На четвереньках выполз в просторное внутреннее пространство с естественной каменной опорой в центре, напоминающей форму гриба. Правая стена была усеяна отверстиями наружу, от маленьких, размером с кулак, до крупных, сопоставимых с размерами окна. Через них-то и проникал свет в пещеру.

Внимательно осмотревшись, пришёл к выводу, что всё это природного происхождения, и человеческая рука не причастна к этой архитектуре.

Изучил коридоры, ведущие вглубь скалы. Большинство из них, через десять-пятнадцать метров оканчивались тупиком, и только два, тянулись значительно дальше. В любом случае, обследование прекращалось, как только я переставал видеть отголоски света позади себя, или в проходе встречалось ответвление. Изучать такие пространства без освещения и средств обозначения обратного пути, неоправданный риск. А единственная нить Ариадны, что была у меня с собой, была не длиннее двадцати метров.

Зато, обнаружился проход в ещё один грот, узкий, всего с двумя окошками наружу, но прилично заглублённый в скальную породу. А из него, узкий проход наверх, в расщелину, с ещё несколькими пещерками. Две мне очень понравились. Первая тем, что попасть в неё можно было только через узкий и невысокий лаз, передвигаясь на четвереньках. Лаз заканчивался небольшим гротом, в который откуда-то сверху, через щели, проникало немножечко света.

Вторая пещера, короткая, буквально четыре метра, с небольшим естественным углублением, заполненным водой, и мокрой стеной, по которой, собственно, эта вода и стекала в пещеру.

После, я обнаружил проход из расщелины, ведущий прямо во внутренний двор скрытого грота, минуя пещеры.

Обернувшись после спуска, в очередной раз поразился изобретательности природы. С пяти шагов, скрытый проход ничем себя не выдавал. Сваленные камни, небольшое углубление в скале, каких здесь десятки. Но, стоит войти в это углубление, повернуть налево, и уступ за уступом ты поднимешься к расщелине, укрытый от посторонних глаз, тонкой каменной стенкой.

Из дополнительных прелестей этого места, было то, что оно обитаемо. Оценив запасы угля, я убил трёх ящериц, нажарил мяса впрок, и, конечно же, вдоволь наелся и напился.

До вечера ходил по пустыне, разглядывая вход в замаскированное укрытие. Но ни со ста метров, не с пятисот, и даже с километра, разглядеть его было невозможно. Даже зная где он, я едва улавливал выдающие его признаки. Отличное место для тайного укрытия.

Глава 2. کښتۍ Парус

Подходил к концу четвёртый день моего странствия вдоль горного хребта. Всё это время я двигался строго на север, подпираемый самым его окончанием, которое неумолимо сходило на нет. Высоченные пики со снежными шапками давно остались позади, и справа от меня оставалась только полукилометровая неприступная стена, украшенная острыми рваными краями.

Запасы жареного мяса были съедены в первую очередь, и в ход вновь шли таблетки из усиленного рациона.

Впереди был бескрайний горизонт и столь же бескрайняя пустыня.

Вдруг, у самой кромки горизонтного марева, извиваясь неуверенной змейкой, дрогнул один из острых камней, чуть сдвинулся в сторону, пропал на фоне соседей, объявился вновь, и принялся расти. И чем больше он рос, тем больше понимал, что он ко мне приближается.

Наконец, отчётливо разглядел треугольный парус. А спустя минуту, ещё два, следовавшие за ним. Принялся кричать и размахивать руками, но с ужасом обнаружил, что паруса прекратили приближаться и теперь движутся в противоположную от горного хребта сторону.

Взобрался на валун, начал подпрыгивать и размахивать рюкзаком, и с облегчением в сердце прекратил это, только после того, как последний парус развернулся и направился в мою сторону. А через пару минут, за ним последовали и оставшиеся.

Спустился и побежал навстречу.

Через десять минут ко мне подкатили три трёхколёсных буера. Описали вокруг меня круг, спустили паруса и остановились.

На каждом было по два человека, хотя, назвать их людьми можно с исключительной натяжкой. Это были никто иные, как эльфы. По крайней мере, острые вытянутые ушки у них присутствовали.

И я бы оценил их, как представителей двух эльфийских видов, светлых и тёмных.

Первые были с вполне человеческим цветом кожи, хоть и значительно светлее, а вторые, имели выраженный фиолетовый оттенок. Два экипажа эльфов были светлыми, один тёмным.

– Как зовут тебя, странник? – поинтересовался один из тёмных.

Удивительно, но я понял всё, что спросил эльф, хотя предполагал, что неизбежно возникнет языковой барьер.

– Я не помню своего имени.

– Откуда ты идёшь, странник? – вновь поинтересовался эльф.

Поскольку я не знал, где нахожусь, и по большому счёту не ведал даже куда иду, не нашёл ничего лучше, как обернуться, и указать рукой, направление, где начался мой поход.

Именно в этот момент получил удар в затылок, и мир для меня потух.

Очнулся, скорее всего, от тряски. Транспорт, на котором мы двигались, словил камень переднем колесом, и судно подкинуло. Да, я намерено называю буер судном, потому что в дальнейшем, мне так и придётся это делать, ибо на планете всего два способа перемещения – пешком и на кораблях. Никаких вьючных животных нет. Так что, ни груз, ни свою собственную тушку, нельзя перевезти с континента на континент, не воспользовавшись кораблём.

Думаю, потихоньку уже можно вводить вас в курс дела, применяя местную терминологию, чтобы в дальнейшем, не тратить большого времени на описание.

И так, на планете есть континенты, оазисы жизни, с растительностью, животными, и некоторыми полезными ископаемыми. Точнее, это не континенты, а острова, огромные, но всё же далёкие от масштабов континента, хоть так и называются. Но к ним, к континентам, мы ещё вернёмся.

Вся остальная территория зовётся пустошью, а её отдельные локации разделены на моря. Да-да, как бы странно это не звучало, на моря.

И вот именно сейчас меня везут по Грам самандар. Тёплое море, ограниченное с востока дугой Лве Маредин шкхра, Великий Меридианный разлом, который, справедливости ради, действительно великий. Он тянется почти через половину планеты, практически от экватора и до полярных широт, прерываясь лишь в нескольких местах. Ширина его, впрочем, как и глубина, разная. Ширина где-то, всего километр, а где-то, больше пятидесяти. Самый глубокий участок разлома как раз напротив одного из континентов, о котором позже. Так вот там, поверхность треснула почти на два километра.

С запада Грам самандар ограничивает Да Дригне натхаа, Хребет Дракона, горный массив со снежными шапками тянущийся с юга на север на несколько тысяч километров. А за ним, с востока, Да Сеори самандар, Море Теней, ограниченное полукольцом Гхарди Накхвали, Западным разломом.

Вся эта территория, с горным хребтом, двумя морями и полукольцами разломов, называется Да Дригне Старги, Око Дракона. Всё, достаточно на этом местной географии, так как на самом деле, в тот момент, я всего этого и сам не знал.

Лежу я на самом носу буера. Руки и ноги, скованны пластиковыми стяжками. Грамотно стянуты. Ноги в лодыжках и над коленями, руки на запястьях, за спиной, ладонями навстречу друг другу. Не самая удобная упаковка для высвобождения и побега.

Буер, трёхколёсное однопалубное одномачтовое судно, с одним единственным косым парусом, но очень лёгкое и быстроходное. У него узкое треугольное основание, с широко расставленными задними колёсами, а палуба, очень часто, представляет из себя, пластиковую прочную решётку. Экипаж на буере два человека. Третьему, здесь уже очень трудно разместиться, и используют его, как правило, всего для трёх целей: разведка, охота, доставка экстренных сообщений. Полезной нагрузки буер берёт немного – мало места на палубе. Максимум, тушка какого-нибудь животного, пара ящиков, или как сейчас, моё бренное тело. Чтобы я не вывалился с палубы, меня закрепили специальными ремнями.

Буер ещё раз тряхнуло, и в этот раз я приложился головой о палубу.

– Тише, не дрова везёшь! – возмутился я.

– А это, как каптан решит. – предупредил эльф. – Если сочтёт нужным, то будешь дровами.

Как-то, такие далеко не дружеские перспективы не радовали. Но я всё же надеялся, что взяли меня так жёстко, просто из соображений безопасности, но на месте прибытия, высокое начальство разберётся.

Скорость буера поражала. Шёл он километров сорок, и это при бейдевинде, то есть при почти встречном ветре. Ловко лавировал не теряя хода, и практически не издавая звуков. Если бы не шум ветра, что трепал шкаторину, можно было бы сказать, что судно беззвучное.

Так меня везли часа четыре, и я изрядно затёк, особенно ноги, пережатые стяжками сразу в двух местах. Но вот второй эльф, дёрнул ручку редуктора, закреплённого на мачте, и парус спустился под собственным весом, накручиваясь на гик.

Мы остановились. К сожалению, лежал я так, что не мог видеть, куда мы прибыли, но вскоре, эта проблема разрешилась, и моё любопытство было удовлетворено в полном объёме.

Ремни отвязали и привычным движением ноги, меня спихнули с палубы. Попробовали поднять, но затёкшие конечности не удержали меня в вертикальном положении, и я рухнул на колени, на которых, признаюсь честно, стоял тоже с трудом. Передо мной бросили мой рюкзак.

– Каптан Рай! – приступил к докладу один из эльфов. – Обнаружили его в пустоши, на границе Грам самандар. Утверждает, что не помнит ничего.

– Далеко же ты зашёл, человек. – глубокомысленно заключил высокопоставленный эльф.

Одет он был в какой-то мундир, возможно даже военный, но единственным явным знаком различия у него был эполет, на левом плече. Ни пагон, ни нашивок, на одежде не было. Однако, все к нему обращались каптан, что как вы уже заметили, лишь одной недостающей буквой отличается от капитана. Возможно, это звание, а возможно, должность. И быть может, именно он капитан судна, перед которым я стою. В любом случае, было очевидно, что это главный распорядитель, при нынешнем положении дел.

Каптан Рай подал знак, и эльф, что выгрузил меня с палубы, быстро выпотрошил мой рюкзак.

Ещё одному светлому эльфу были переданы мои вещи, фляжки, компас, оба ножа, верёвка, зажигалка. Полиэтилен, просто выбросили на землю. А вот двух серебряных монет, я не увидел, хотя все остальные вещи из моих карманов, успешно перекочевали в рюкзак. Видать, эльфы те ещё крысы.

– Как долго ты был в пустоши? – спросил приятный, мурлыкающий голос, и из-за спины капитана появилась девушка, необыкновенной красоты.

Тёмная эльфа, с сочными, почти светящимися фиолетовыми глазами, и платиновым прямым волосом, спадающим до самой поясницы. Прямая, как по линеечки чёлка, с двумя длинными, закручивающимися спиралью локонами до самой груди. Чёрные, тонкие линии бровей, манящие искрящейся влагой губы.

Длинное, до самой земли платье, в нежных, сине-зелёных тонах бархата, и камзол женского кроя, небрежно накинутый на плечики. В изящной четырёхпалой руке, которая вовсе не выглядит ущербной, тонкой работы веер. Всё в этой молодой девушке говорит, о её благородном, аристократическом положении. Одежда, манеры, речь.

– Почти десять дней. – ответил я, полагая, что нет смысла делать из этого секрет.

– Ммм. – задумчиво протянула девушка, опахнув себя веером. – И с какого материка ты держишь путь?

– Материка? – переспросил и задумался.

Видать пауза моя затянулась. Получив тычка ногой в спину, я завалился к ногам леди, но тут же был поднят с комментариями.

– Отвечай, когда тебя спрашивают, собака.

– Ну, какая же он собака? – вступилась девушка, и приподняла мой подбородок сложенным веером. – Он человек, это же очевидно.

Кожу на горле защипало.

– Я не знаю, о чём Вы меня спрашиваете. Я даже имени своего не помню. – попытался объяснить я.

Леди подала знак, и тёмный эльф поднял с земли мой рюкзак, передал его девушке. Та заглянула внутрь, а потом небрежным движением откинула его. Но я успел заметить, как она спрятала в ладони маленькую медную табличку.

– Пойдёмте, леди Софи́к. – предложил капитан Рай, и подал даме согнутую в локте руку.

– Увидимся ещё, человек. – соблазнительно томно попрощалась леди Софи́к.

Софи́к, какое красивое имя.

Меня снова пнули в спину, разрезали стяжки на ногах, и погнали на корабль.

Совсем немного успел рассмотреть судно, но из того что увидел, пришёл к выводу, что оно сопоставимо по классу с тем, что обнаружил в камнях. Двухмачтовое, трёхосное, приблизительно такого же размера.

Меня заволокли на нижнюю палубу через откинутую между средней и задней осями аппарель, и, освободив руки, сунули в пластиковую клетку.

На моём подбородке обнаружился тонкий, неглубокий порез, оставленный веером. А эта леди не так уж и проста.

Теперь я спокойно мог осмотреться. В самой корме, посредине судна, были две узкие двери. Я догадался, что это туалеты, так как ровно такие же видел на Адилана Бад. Слева и справа от гальюнов, в специальных пеналах располагались пластиковые бочки, лежащие на боку, пробками в сторону трюма. А у самой стены, на стеллажах, и просто валом, хранились наполненные чем-то мешки.

Напротив туалета располагался ряд клеток. Они хоть и пластиковые, но крепки настолько, что без ножовки по металлу, о побеге не стоит и замышлять. Между передней и задней аппарелью, часть пространства от борта, отгорожена коробом, который, судя по всему, тянется до самой верхней палубы. Между коробами пространство плотно заставлено бочками, ящиками, штабелями мешков, оставляя лишь два узких прохода по краям этого склада.

В носовой части, ещё ряд клеток, с антресолью над ними, на которой уложен какой-то такелаж.

Пол между нижней и средней палубой не сплошной. Решётка, с ячейкой пять на пять сантиметров. Так что, оттуда прекрасно видно, что происходит внизу. А я, неплохо вижу, что происходит там. Там тоже, бочки, ящики, гамаки, и отдельное помещение, как я полагаю, камбуз. Вот только у него пол сплошной, и что внутри, наверняка сказать не могу.

Ну и ещё одно, через все палубы проходят мачты, надёжно закреплённые к основанию каркаса корабля. И судя по их цвету, это, скорее всего, алюминиевый сплав.

Сегодня меня никто не трогал. Ко мне никто не приближался и даже не разговаривал. А вечером подали миску какой-то еды, по консистенции и вкусу, похожей на манную кашу, и кружку воды. Хлеб в рационе пленного не предусматривался.

***

Утром я вступил в свои рабские права.

Ккхти гхлам, корабельный раб, так теперь я называюсь на местном языке.

Получив утреннюю кружку воды, сухарь, и пинка под зад, ещё десяток таких же, как я, выгнали из трюма на работы.

И как вы думаете, чем мы занимались? Мы собирали пластиковый мусор, разбросанный на очень обширной территории.

Чего тут только не было. Какие-то элементы непонятных конструкций, обломки пластиковой мебели, палки, панели, пластиковые тросы, канистры, коробки и ящики. Посуда, предметы домашнего обихода, упаковки средств гигиены, и прочие мелочи. Больше всего, конечно же, встречалась упаковка. Круглая, квадратная, большая и маленькая, всех мыслимых и не мыслимых цветов.

Всего, сбором мусора занимались три корабля, такого же класса, на какой угодил я.

Технология сбора проста. Пластиковый мешок и руки, вот и все средства. Набиваешь полный мешок, трамбуешь, набиваешь ещё, и желательно полный, под завязку, несёшь к кораблю. Но лучше сразу нести два мешка, чтобы не отхватить плетью по спине.

У корабля стоит агрегат, спущенный с палубы. Это огромная рушилка, в приёмник которой мусор забрасывают вместе с мешком. Аппарат приводится в действие двумя ручками с обеих сторон, раскручивающих редуктор и измельчающие валы.

На выходе, в подставленную под шнек бочку, высыпается мелкая пластиковая крошка. Бочку потом поднимут на борт лебёдкой, и ссыплют содержимое во внутренние карманы кораблей, через решётку в верхней палубе.

Почему не измельчать мусор прямо на палубе? Да всё просто, рушилка одна на три корабля.

Наши суда, называются биарами. По сути, они не транспортники, а вполне себе военные средства. Да, в государстве Салафар есть и огромные четырёхмачтовые пятиосные суда, полностью приспособленные для измельчения пластика, и транспортировки его крошки, но те ходят в сопровождении имперского флота. А каптан Рай, он гвардеец, военный наёмник одного из аристократических домов.

Зачем аристократам пластиковый мусор? Да всё просто, это источник дохода, но к этому вернёмся значительно позже. Всему своё время.

А пока, чтобы ккхти гхлам не разбежались, нас охраняют экипажи давиров, двухместных буеров, описывающих большие круги вокруг места сбора. Разговор с беглецами короткий. На каждом давире есть арбалетчик, который с удовольствием пустит болт вам в спину.

В обед нам позволили выпить кружку воды и полчаса отдохнуть, а после вновь погнали на сбор мусора.

Каптан Рай и леди Софи́к лениво наблюдали за происходящим с палубной надстройки, поглощая белое вино и фрукты, ведя какую-то светскую беседу. Специально обученный гхлам держал над леди Софи́к зонтик, прикрывая её от солнца.

***

За вчерашний день мне удалось избежать телесных наказаний. Толи оттого, что я был под пристальным вниманием, толи в силу своего усердия. От работы действительно не отлынивал, и выполнял все данные мне указания. Совершать какие-то отчаянные безумства, типа не спланированного побега не хотелось. Я трудился и внимательно присматривался ко всему происходящему вокруг. Прислушивался к разговорам, как рабов, так и охраны.

Так, я заметил, что охраняющие нас эльфы смотрят не только внутрь мнимого периметра, но и наружу. Причём наружу бдят с не меньшим усердием. Плюс, на каждом корабле, в специальной корзине на вершине мачты, несут вахту матросы, и очень внимательно всматриваются в горизонт.

Значит, там что-то есть. Что-то такое, что может представлять настоящую угрозу. Вряд ли они столь пристально ждут приближения бури. Хотя, закоулки памяти говорят, что бури в пустыне не уступают по своей силе морским штормам.

На следующий, и ещё несколько дней за ним, леди Софи́к снисходила с небес на землю, и совершала небольшие променады, привлекая к себе хищные, животные взгляды. Несколько раз она порывалась приблизиться ко мне, но всякий раз оставляла эту попытку, то косясь на свою охрану, а то, и на не вовремя подошедшего каптана Рая, что старался не отпускать эльфу ни на шаг.

Однажды леди Софи́к почти удалось задуманное, но, она была вынуждена схитрить, сделала вид, что специально шла к этому клочку густого, мягкого мха. Разулась, и ступила босыми ногами на красно-коричневый ковёр, чуть приподняв подол платья.

Видел её приближение, и даже постарался двигаться навстречу, но мой путь преградил, матрос, предусмотрительно обнажив передо мной клинок.

Я смотрел на женские ноги, а леди Софи́к, поймавшая мой взгляд, лишь больше задрала подол, выставив напоказ икры. После потянулась на носках, задрав кверху и запрокинув за голову руки, прогнулась в спине, выпячивая грудь. Да, нижнего белья, судя по всему, леди Софи́к не носит.

– Куда пялишься, гхмал? – прорычал матрос, и от души заехал мне в лицо эфесом меча.

Будем знать, не стоит так откровенно смотреть на леди Софи́к, тем более, когда рядом находятся вооружённые люди её охраняющие.

В последний, четвёртый день нашего сбора мусора, я угодил в группу, так называемых, легкотрудников. Я и ещё один мужчина, кстати, он был чернокожий, собирали исключительно металл, который, нет-нет, да и встречался среди пластика. В основном, это была медь. Маленькие пластинки, обрезки трубки, кусочки проволоки. Иногда попадались и стальные железяки, болты и гайки. Всё это собиралось в разные пластиковые канистры, а потом выгружалось в трюме, в соответствующие ящики. Что-то мы подбирали сами, что-то нам отдавали остальные поисковики. Всего сборщиков мусора было около сорока человек, с трёх кораблей.

– Небо!!! – чуть ли не одновременно, закричали со всех трёх кораблей латалы.

Все пристально вгляделись в небеса, туда, в каком направлении указывали смотрящие.

Что-то огромное, даже на таком расстоянии, окружённое розовыми облаками, снижалось к поверхности. Через несколько минут, под небесным объектом образовалась туча, устремившаяся вниз.

С такого расстояния не возможно было разобрать, что происходит, но из огромного ящика, явно что-то сыпалось, и сыпалось долго, больше получаса. А потом чёрный ящик скрылся за облаками, а когда те рассеялись, в сине-зелёном небе не осталось и следа произошедшего явления.

– Сколько у нас ещё места? – спросил каптан у своего подчинённого.

– У нас ещё есть место, а у каптана Даара трюм и вовсе пуст.

– Мангари, полчаса на сборы! – скомандовал каптан Рай. – Выдвигаемся. До вечера покроем треть расстояния. Лата́лам просигналить давирам общий сбор.

Половины получаса на сбор не понадобилось. Уже через двадцать минут всё оборудование было поднято на суда, а гхламы сидели по клеткам. Где-то наверху затрещали лебёдки, и корабль тронулся, пошёл по пустоши.

Ход у корабля плавный, мягкий. Качает так, словно мы действительно идём по волнам. Поскрипывают металлом мачты, сообщая о нагрузке на паруса.

Жаль, что мне не удалось увидеть, как они поднимается. Дело в том, что на мачтах нет рей, да и самих парусов я не видел.

Больше всего этому походу радовались мы, сидящие в клетках. Нас накормили и оставили в покое, и как сказал один из соседей, до завтрашнего вечера нужно выспаться и восстановить силы, так как вряд ли мы доберёмся до места раньше. Одно из наших судов загружено под завязку, а это серьёзно замедляет ход.

– А может и дольше. – со знанием дела добавил другой.

Оказывается, то, что мы видели, не что иное, как сброс мусора, некими механизмами, что регулярно появляются в небе. Они не утруждают себя низким спуском, и открывают свои трюмы на высоте нескольких километров, разбрасывая пластик на огромной территории.

Но случается такое, что желающих поживиться настолько много, что приходится вставать в очередь, и ждать, когда конкуренты набьют полные трюмы. Это редкость. Как правило, места хватает всем. Но корабельные пушки при этом, на всякий случай, держат наготове.

Так и вышло. К горам пластика мы прибыли далеко после обеда и встали неким боевым построением, формирующим треугольник из корпусов кораблей.

Где-то вдали маячили мачты. Лата́л просигналил, и получив ответ, доложил каптану.

– Это наши соседи из Ланда Змака. Высылают парламентёра для заключения договора.

– Отлично, приготовьте встречу, но саваньерам боевая готовность.

Приблизительно через час, прибыли три давира с переговорщиком. Гостей пригласили в каюту капитана, или каптан кебан, как называли его местные.

Переговоры продлились не долго, полчаса, или что-то около того. Время от времени раздавался звонкий смех леди Софи́к, но это были единственные звуки, что покинули пределы капитанской каюты.

Как я понял, сторонам удалось полюбовно договориться, так как прослеживался военный паритет. Количество кораблей у соседей было больше, но вот по классу вооружённости на один корабль, они уступали.

Как объяснил мне чернокожий собрат по несчастью, количество пушек на кораблях можно определить по количеству мачт. У такого судна, как наше, в каждом борту по шесть пушек, и ещё две на верхней палубе между мачтами по каждому борту. Итого, восемь на сторону, и шестнадцать на весь корабль. У трёхмачтовых, добавлялось ещё по две пушки в борту и две на по́ртани дек, верхней палубе. В итоге, получалось двадцать четыре пушки. Одномачтовое судно на по́ртани дек пушек не имело вовсе, и обходилось только четырьмя бортовыми. И связано всё это было с объёмом трюмов, и возможностью хранения порохового запаса.

Очень многое зависело от боеприпаса. Большинство снарядов были стальными, так как этот металл частенько сваливают с небес, а вот медь, товар редкий и в малом количестве. Но снаряды из него бьют точнее, и урона наносят больше.

По этой причине, после боёв очень важно облазить корабль противника и разорить не только его запас снарядов и пороха, но ещё и выковырять то, что в него было выпущено. А застревает в пластике довольно много.

Как только окончились переговоры, а вместе с ними и мой ликбез, ремпы отворили, и нас выгнали на улицу.

До заката, мы просто стаскивали крупный пластик ближе к кораблям, не тратя время на его измельчение, иногда получали плетью, и выслушивали, какие мы тунеядцы, прохлаждающиеся на казённых харчах целые сутки.

Успеть в числе первых к новой свалке, огромное преимущество. Не нужно тратить огромное количество времени на сбор всевозможной мелочи, вроде стаканчиков и вилок с ложками. Выбираешь самое «вкусное», что покрупней. Промышленные ящики, крупную мебель, а то и вовсе, попадаются уже готовые, кем-то спрессованные брикеты. Хорошо, что такие при падении на землю разбиваются на увесистые фрагменты, и их можно сунуть в рушилку, но бывалые говорят, что иногда доводилось находить брикет метр на метр. Тяжёлый, плотный, крепкий настолько, что приходилось расстреливать его из пушки.

Утром рушилку спустили на землю, и мне как раз досталось стоять у редуктора.

Стоим, крутим ручки редуктора, по двое, с каждой стороны.

Если честно, собирать мусор мне нравилось больше. Чувствовал себя чуть свободнее, если можно так выразится. А тут, стоишь как на привязи, хоть и труд не тяжёлый. Редуктор с каким-то жутким передаточным числом, плюс внутри есть какая-то система маховика, значительно облегчающего работу агрегата. Главное, как следует раскрутить валы, а потом, уже и не остановишь, только успевай подавать.

Такими темпами, за сегодня и завтра, мы полностью наполним трюмы и двинемся к землям Салафар.

Салафар государство состоящее из двух островов. Один крупный, вытянутый с юго-востока на северо-запад. Стратегически удобная территория, с юго-запада прикрытая Лве Маредин шкхра. Второй значительно меньше, практически круглой формы, на север от первого острова, разделённый Ювалас паса, Эльфийским проходом. Источник серы, добываемой на этом острове в промышленных масштабах.

За то время, что я рабствую, сделал нужные выводы, по поводу своего побега.

Бежать днём – утопия. Нет не единого шанса. Пропасть среди мусорки, тоже не вариант. Проверка количества гхламов осуществляется трижды в сутки. Да и охраны, более чем достаточно, чтобы следить практически за каждым. Так что, пока сидим на попе ровно, и дожидаемся подходящего момента. Была у меня одна задумка.

А вот сегодня я покорно кручу ручку редуктора и разглядываю вооружение корабля. Пара пушек как раз над моей головой. И что-то мне подсказывает, что пушки эти выбиваются из мира парусных кораблей, бороздящих просторы пустыни. Нелепые они какие-то, не местные.

Во-первых, пушки не убираются в судно целиком. Длина их стволов, больше двух с половиной метров. Поэтому, в походном режиме стволы пушек задраны к небу, под углом, градусов семьдесят. Во-вторых, калибр, как мне думается, далеко не пушечный. Миллиметров тридцать, не больше. Я же справедливо полагал, что должно быть что-то, ну очень большого размера.

Ну да ладно, о пушках позже. Мне ещё доведётся познакомиться с ними поближе.

На следующий день, когда до заполнения трюма третьего корабля оставалось пара часов работы, латал на мачте скомандовал тревогу.

С запада, в нашу сторону направлялись два корабля. Их мачты только-только показались из-за горизонта. Шли корабли с попутным ветром и их паруса вырастали буквально на глазах. Биар и юза́л, двухмачтовый и одномачтовый, шли в полной боевой готовности, и даже мне, ничего не смыслящему в этом мире, было понятно, что ничего хорошего это не сулит.

Капитан Рай, отставив подзорную трубу, скомандовал боевую тревогу.

Нас даже подбирать никто не стал, оставили на свалке, не до нас было.

Распахнулись створки бойниц, опустились стволы пушек. Затрещали лебёдки, и я впервые увидел, как ставят паруса. Если подъём косых парусов меня не удивил, они просто скользили по тросам, тут же наполняясь ветром, то вот основные, стизы, раскрывались словно веера. Система тросов поднимала закреплённые на шарнирном соединении реи, а вслед за ними, разворачивались и сами паруса.

Впервые я увидел, насколько красиво выглядят наши корабли. Яркие, голубые веера стизов, раздутых ветром до состояния пузыря, и тёмно-синие треугольники криков, передних косых парусов.

Наши корабли хоть и были все одного класса, но конструктивные отличия имели. Два корабля были полностью идентичны по парусному вооружению. На носу по два крика, две мачты со стизами, по три на каждой мачте, и трапециевидный парус сзади, скрученный на гик вдоль продольной оси.

У флагмана, корабля каптана Рея, между первой и второй мачтами, был ещё набор косых парусов, именуемых остами. От того, это судно было чуть быстроходней своих собратьев, и могло идти к ветру под более острыми углами.

Наш капитан ругался, как сапожник, называя приближающихся черножопыми дикарями, отбросами человеческой расы. По его мнению, торы, как называлась чернокожая человеческая раса, не достойны ничего, кроме смерти и рабства.

Корабли уже покинули место нашей стоянки, и под всеми парусами шли к неприятелю, огибая мусорные кучи, как вдруг, из-за горизонта показались ещё три корабля, два биара и бриз, трёхмачтовый парусник. И последний, был крайне опасен.

Его конструкция предусматривала наличие курсовой пушки, более крупного калибра, и более дальнобойную, нежели те, что были на кораблях каптана Рая.

Наши давиры вырвались вперёд. Эти маленькие судёнышки, вовсе не бесполезны в бою, как могло бы показаться на первый взгляд. На каждом из них стоит отличный стрелок с арбалетом, практически снайпер, по местным понятиям. Эти стрелки с завидным мастерством умеют выцеливать высший командный состав и рулевых. К тому же, давиры очень манёвренны, и при должном умении, идя встречным курсом, способны подойти вплотную к кораблю противника, отойдя с его курса, перед самым носом, оставив на пути, пренеприятнейший сюрприз. Подожжённый бочонок с порохом.

Именно с такого манёвра и начался бой. Мина взорвалась под передней осью юза́ла, вырвав ему левый рычаг колеса. Судно накренилось, вспахало обломком конструкции землю, вгрызлось в неё и закрутилось, подставляя под удар правый борт. От резкой остановки, часть экипажа не удержалась на палубе и по инерции, вылетела с неё.

Тут же последовал орудийный залп с наших кораблей. А на палубе юза́ла стал обрываться и разлетаться в стороны такелаж, в борту появились пробоины. Похожее случилось и на биаре чернокожих.

Но торы не дрогнули. Юза́л ответил тремя уцелевшими орудиями, а вражеский биар сменил курс, расходясь бортами, и со всех стволов залепил одному из обидчиков.

В это же время, вдали грохнуло, и через пару секунд, борт одного из наших кораблей взорвался фонтаном пластиковой крошки. Это был прилёт снаряда курсовой пушки бриза. Мощное орудие.

Снова грохнули залпы наших кораблей, и бедный юза́л лишился ещё двух орудий. Пожалуй, это была единственная удачная с нашей стороны атака.

Враг отвечал, и не собирался сдавать позиций. Метким, а может и шальным выстрелом, пушка разнесла штурвал одному из наших кораблей. Он описал крутую дугу, и всем корпусом налетел на обездвиженный юза́л. Команды обменялись выстрелами из арбалетов, обнажили клинки, и ринулись друг на друга в абордажной схватке.

Во флагман прилетел ещё один заряд с бриза. Вновь брызнул фонтан пластика, и с палубы были сметены две пушки.

Теперь уже и подошедшие вражеские биары вступили в бой. И перевес по вооружению стал не в пользу капитана Рая.

Смертоносные снаряды пробивали борта судов, разрывали в клочья такелаж и тела людей.

При очередном попадании мощной пушки в биар каптана Рая, судно было пробито насквозь, и теперь, с противоположного от фронта борта, словно кровь из раны, из пробоины сыпалась пластиковая крошка.

Бриз противника принял влево, выходя бортом, и не дожидаясь параллельности курсов, грохнул правыми орудиями, а после, сразу двумя залпами крупного калибра.

На этом, судьба каптана Рая и его корабля была окончена. Внутри жахнул пороховой склад, и тут же судно занялось пламенем, чадя в небо чёрным едким дымом.

Сзади взвизгнула женщина, свидетельница случившегося ужаса.

Обернувшись, я увидел леди Софи́к, которую за руку волок стрелок давира.

Эх, момент побега был упущен. Не нужно было глазеть на происходящее, надо было бежать и прятаться, авось бы списали на боевые потери. Но теперь уже поздно шашкой махать.

И вот я смотрю, как стремительно увозят леди, которая бросила на меня прощальный взгляд. Горький, сожалеющий, будто она упустила момент сделать что-то важное.

Однако, бегство её не было продолжительным. Не знаю, что за стрелки́ на кораблях торов, но с полукилометра они без труда расстреляли давир с убегающими. Первый снаряд разорвал тело арбалетчика и мачту, у которой тот стоял. Второй разворотил нос и вырвал переднее рулевое колесо, а ещё два, просто угодили в корпус.

Юркое судёнышко клюнуло носом и несколько раз перевернулось, заматываясь в собственный парус.

Я бросился к месту крушения, сам не понимая, для чего это делаю.

Наверное, когда ты не помнишь, кто ты, и что здесь делаешь, это нормально, совершать глупости. А может, я бегу просто потому, что мне нравится эта девушка.

Парус спас аристократку. Не позволил ей вылететь и удариться о камни, как это случилось с рулевым.

Её бессознательное тело я выволок за ноги, но в этот момент был сбит с ног тем самым чернокожим, что делил со мной судьбу невольника. Упав на землю мы вцепились друг в друга, отвешивая взаимные зуботычины. Тор был крупнее меня, но долгое время в рабстве на голодном пайке, несколько уравнивало мои шансы. Тем не менее, я оказался под чернокожим, и тот довольно успешно начинал меня душить. Рука нащупала камень, и абсолютно бездумно, я саданул противнику в висок. Тор, обмяк, с его головы на меня потекла тонкая струйка крови.

С трудом откинул с себя мёртвое тело. С минуту вдыхал обжигающий воздух, но при попытке подняться, услышал не двусмысленное предупреждение.

– Даже не вздумай дёргаться!

А я и не думал. Молча стерпел пинок в рёбра, переворот своего тела на живот, заламывание и связывание рук.

Картина боя была удручающей. Чернокожие, по большому счёту, потеряли лишь одномачтовый юза́л, а вот на корабли Рая, без слёз смотреть было нельзя.

Потрёпанные корабли у торов были, биар зиял пробоинами левого борта, и обрушенными реями нескольких парусов. Остальные же вообще обошлись малой кровью. Мелкие повреждения такелажа, и полдесятка убитых, да столько же раненых.

Вообще, хоть без смертей и раненых не обойтись, обстрелы друг друга больше наносят вреда кораблям. Снаряды, это металлические болванки, железные или медные. Сами по себе они не взрываются, и только лишь оставляют дыры, да и то, если пробьют. Но вот попадание снаряда в пороховой склад, как правило, приводит к печальным последствиям. От того, порох стараются не держать в одном месте.

Как говорят сами ветроходы, обиднее всего, когда снаряд попадает в орудия. Не ремонтировать, не изготавливать, их никто не умеет. Нет таких мастеров и материалов. Так что, повреждённое оружие неизменно попадает в утиль.

В течение часа всех бывших гхламов эльфов отыскали и согнали в общий круг, усадив на землю. Только меня и леди Софи́к держали чуть в стороне.

Правда, за этот час я несколько раз был удостоен увесистого звездюля, просто за то, что по каким-то причинам, являюсь арестантом на особом положении.

Какой-то чёрный командир уже раздавал указания своим подчинённым, а те, набирая из толпы невольников необходимое количество людей, уводили их в сторону повреждённых кораблей.

Как я понял, из обрывков разговоров, донёсшихся до меня, за ближайшие пару дней, необходимо было выполнить ремонт кораблей. Донорами же станут один из биаров эльфов и юза́л торов.

Чернокожие были очень довольны результатом сражения. Пластиковая крошка их не интересовала. Они уже грабили трюмы, вынося серебро и ценности. Плюс, торы обзаведутся трофейным кораблём, который вполне реально поставить на ход, и снимут приличное количество пушек. Заменят свои повреждённые, и ещё останется про запас.

Конечно же, пушки можно за очень дорого продать, но только идиот способен продать оружие, которое тут же могут направить против него.

Торы вели себе очень вольготно, не боясь нападения, планируя задержаться на ремонт. Чуть позже их смелость была объяснена происходившим вокруг. Мимо нас то и дело проходили корабли чернокожих, и их количество у свежей кучи мусора только увеличивалось. Словно вороны слетались они к туше погибшего зверя, и сам мусор их не интересовал. Они сюда прибывали совсем с иными целями – им нужен был бой, трофеи и рабы.

Меня и леди Софи́к бесцеремонно поволокли на флагман, корабль Тофан, где, как тряпки бросили у дримасты, задней мачты, а после и вовсе, привязали к ней, усадив на палубе.

Только к вечеру леди Софи́к пришла в сознание. Сквозь замутнённый рассудок она смогла узнать меня.

– Если что, ты мой слуга. – прошептала она. – А где мой камзол?

Ответить я ничего не успел. Как только леди Софи́к заговорила, тут же позвали капитана.

Глава 3. تور کپتان Чернокожий капитан

Чернокожий капитан, каптан Рим, был настоящим морским волком, ну или волком пустоши, в соответствии с реалиями.

Чёрные, пронзающие насквозь лютые глаза, волевой подбородок, обрамлённый густой, аккуратно остриженной бородой. Высокий, широкоплечий, крепкий, не смотря на возраст, с огромными, словно кувалдами кулачищами.

Ботфорты, свободные шаровары с широким красным поясом, белая рубашка без пуговиц, распахнутая до средины груди, кожаный коричневый жилет, шляпа с загнутыми полями, и медной пряжкой, вместо кокарды.

Жестом он приказал отвязать леди Софи́к и поднять её на ноги.

– Каптан, – заворковала девушка. – к сожалению, не знаю Вашего имени. Скажите, что вы намерены с нами сделать?

При этих словах Софи́к коснулась руки капитана, словно просила у него защиты и спасения.

– Вы…

– Леди Софи́к. – прервала его девушка, представляясь и приседая в книксен.

– Леди. – капитан задумался. – Леди я обменяю у родственников за кругленькую сумму. У Вас же есть родственники?

– Конечно-конечно. – поспешила заверить Софи́к. – Я даже готова написать письмо своей родне, чтобы те не поднимали шума, и выплатили назначенный выкуп.

– За леди, я назначу выкуп. – продолжил капитан, чуть поморщившись, и абсолютно не уделив внимания словам девушки. – А этого беса я вздёрну на рее, за убийство тора.

– Каптан, это мой слуга. Он просто защищал свою госпожу. Вы должны пощадить его, и понять меня, как женщину. – голос её стал совсем медовым, она приблизилась к капитану, и даже положила свою изящную ручку ему на плечо.

– Слуга? Защищал? – буркнул капитан, а потом словно взорвался. – Должен?! Здесь только мне должны! По-моему, леди не понимает, где она оказалась. Здесь мне никто не указ.

Увесистая, звонкая, и сокрушительная пощёчина, сбила девушку с ног. Капитан не ограничивал себя в силе, и от удара леди Софи́к поплыла. Попыталась подняться, но вновь рухнула на палубу.

– Понять, как женщину?! Отлично, вот сейчас я тебя и пойму. А после! После отдам экипажу, чтобы между нами установилось полное взаимопонимание.

Он расхохотался. Схватил леди Софи́к за волосы, и поволок в свой кибан.

Очередная глупость с моей стороны. Начал дёргаться и вырываться, за что тут же получил по голове. А очнулся уже от того, что мне выворачивают руки.

Меня подвесили и принялись сечь. А чтобы процедура сея выглядела чуточку веселее, меня секли всякий раз, когда из-за двери каптан кибана доносились мольбы о пощаде и помощи.

Я не из выносливых героев, спасающих мир, и выживающих в эпицентре взрыва, и очень скоро, боль погасила моё сознание.

В моменте очередного прояснения рассудка, видел, как голую, с разбитым лицом Софи́к, волокли за волосы в офицерский кибан. Она даже не сопротивлялась. Просто, пыталась подняться на ноги, но такой возможности ей не давали. Словно тряпку её закинули в проём, и под дружный смех трёх мужских голосов, дверь захлопнулась. А меня снова принялись сечь, с усердием, не меньшим, чем в первый раз.

***

Клетка, в которой я себя обнаружил, была ужасно мала. В ней нельзя было вытянуться в полный рост, ни вдоль, ни поперёк, а подняться выше, чем стоя на коленях, было просто невозможно. К тому же, в этой клетке я был не один. Вместе со мной, в неё упаковали и леди Софи́к.

Выглядела она ужасно. Разбитые, с засохшей кровью губы. Левая сторона лица сплошная гематома. Всё тело в синяках и ссадинах. От платья остались одни лохмотья. Некогда пышный подол, теперь оторван, и из него девушка пытается смастерить некое подобие накидки, чтобы прикрыть грудь.

Молчком я придвинулся ближе. Леди Софи́к вздрогнула. Помог разорвать ткань, у девушки на это совсем не было сил. Кое-как, вдвоём, нам удалось смастерить завязки и прикрыть женскую наготу.

Голова страшно болела, а тело буквально горело свежими кровоточащими ранами. Было впору пожаловаться на судьбу, но глядя на девушку престыдился. По крайней мере, меня не били по лицу, и не насиловали.

На этом судне кашей рабов не кормили. Максимум, на что мы могли рассчитывать, это вода и сухарь, два раза в сутки, утром и вечером. Софи́к даже рта раскрыть не могла, не то, чтобы жевать. Да и вообще, пыталась отказаться от пищи. Пришлось размачивать сухарь в воде, и скармливать девушке, небольшие, размокшие комочки.

Как хорошо, что ни этим днём, ни следующей за ним ночью, нас не трогали.

Укладываясь спать, мы кое-как разместились по углам клетки, пытаясь соблюсти правила приличия, но скоро сдались, и пришли к наиболее удобному для обоих положению, позе двух ложек.

После суток неприкосновенности церемониться с нами перестали, и утром, наравне со всеми, отправили работать.

Серьёзно пострадавшие корабли были уже как следует обнесены, снято вооружение, и часть такелажа. Что-то пошло сразу в ремонт, что-то попало на склад корабельных плотников, как стратегический ремонтный запас, а что-то пойдёт на продажу. Трюмы очищены почти полностью, но кое-чем, ещё можно поживиться.

Капитан хоть и грозил вздёрнуть меня, но как человек прагматичный, решил, что материальные блага, ценнее морального удовлетворения. Собрался продать меня на чёрном континенте. Так что, для меня особо ничего не менялось. Из рабства в рабство.

А вот леди Софи́к ждала совсем иная участь. От выкупа чёрный капитан решил отказаться, заявив, что пленная эльфа, принесёт ему в борделе больше дохода.

Меня и леди Софи́к загнали внутрь разорённого корабля, велели искать по углам всевозможные мелочи. Может где что выпало, во время выноса, а может где торчит оружейный снаряд, или арбалетный болт, застрявший в бортах корабля.

Как и чем мы будем выковыривать находки, нашего охранника не интересовало. Он деловито опёрся на переборку, и огромным ножом, демонстративно нареза́л тонкие ломтики вяленого мяса, манерно закидывая их в рот.

Работали мы вяло. Каждое движение давалось через боль, но лично мне, находиться внутри корабля было комфортнее. Получасового развода в лучах восходящего солнца хватило, чтобы кожа на спине натянулась, как барабан, и шрамы нестерпимо заныли.

К тому же, охранник нас совершенно не трогал и не торопил. По-моему, его устраивало пребывание в прохладе трюмов корабля. Тем более, что совсем недавно, я отдал ему пару обнаруженных монет, серого металла, которые он тайком сунул в карман своих брюк.

Но такая лафа продлилась не долго. Наш корабль посетили два дюжих молодца, не совсем опрятного вида. Быстро переговорив с охранником, они поволокли на бывший камбуз леди Софи́к, не обращая внимания на её сопротивление.

Я ведь знаю, что у меня нет ни малейшего шанса противостоять трём здоровым мужикам, но и спокойно стоять, зная, что при мне будут насиловать женщину, тоже не могу. Очень надеюсь, что меня быстро вырубят.

Так и произошло. Стоило только мне схватить одного за рукав, как тут же, в морду прилетело сразу с двух сторон. С ног меня сбили мгновенно. Успел сосчитать только два пинка в корпус, а потом прилетевший в лицо сапог, выключил всё: звук, изображение, сознание.

***

Несколько дней мы двигались на юг. Из разговоров гхламов узнал, что удалось поставить на ход почти все повреждённые корабли, так что теперь, чернокожий капитан, неплохо разменявший свой юза́л на биар, только прирос техническим могуществом. Чего нельзя сказать о экипаже. Он понёс потери, и если раненые через какое-то время вернутся в строй, то мёртвых уже не вернуть никак. Потому-то он и намеревался вернуться на Тиара О́ча, для набора и пополнения команд.

Как я понял, в пустоши столкнулись два гвардейских формирования. И чернокожие и эльфы не относились к составу регулярной армии государства, и были наёмными военными какого-то богатого аристократического дома. Подобные стычки, вполне обычное явление. Однако, была одна большая разница, между рабством у эльфов и рабством у чернокожих. Первые, держали рабов для себя, используя их в физическом труде, или как слуг. Для вторых, это живой товар и источник дохода. Начисто отмороженные чернокожие, не соблюдали никаких законов и договорённостей, кроме законов Тиара О́ча. Издревле эта раса считала, что все белые созданы исключительно для того, чтобы служить чернокожим.

Потом, почти две недели мы двигались на запад. Иногда шли быстро, иногда не очень. Бывало, что шли по ночам, но в большинстве случаев, на ночь останавливались.

Работ мы никаких не выполняли, за что нам был урезан паёк. Та же кружка воды и сухарь, но теперь один раз в день.

Всего дважды меня поднимали на палубу, мести пыль. Вода, как понимаете, в пустоши на вес золота, так что, палубу не моют, а вот от пыли и песка, избавляют регулярно.

Неоднократно леди Софи́к уводили вечером в офицерский кибан, и возвращали глубокой ночью. Соседи по клеткам откровенно радовались этому событию, а вот мне было её жаль. Я единственный, кому она смотрела в глаза, перед тем, как её забирали. Взгляд молящий о помощи, но понимающий, что я мало могу чем-то помочь. И меня просто удерживали в клетке, приставляя лезвие клинка к груди сквозь решётку, чтобы я не выкинул какую-нибудь глупость.

***

До восхода солнца оставалось буквально полчаса. Восточный горизонт уже подёрнулся робкой полоской восходного свечения, но латал не видел приближения очередного дня. Накануне, он проиграл вахту в кости, и как результат, провёл на своём посту всю ночь. Перед самым рассветом его сморило, и он сейчас находился в грёзах, в которых его ублажала пышногрудая, любвеобильная служительница борделя. И покидать такие грёзы категорически не хотелось. Вот потому-то и не видел латал подкрадывающийся восход, не видел, бесшумно приблизившихся парусов давиров мутантов.

Я крепко спал. Просыпаться рано вообще не было смысла. Раньше обеда еду не принесут, а если вдруг погонят на работу, то поднимут без всяких любезностей, уж будьте уверены.

Спал бы и дальше, если бы не затёкшая рука, которую леди Софи́к использовала как подушку, беспардонно пристроив себе под голову. Постарался как можно тише извлечь конечность, дабы переложить поудобнее.

Нос корабля подпрыгнул от оглушительного взрыва. Со стеллажей посыпались бочки и ящики, заваливая клетки с людьми. Раздались стоны оглушённых, сверху посыпались проклятья и команды. На улице грохотало.

Правый борт одновременно в двух местах разорвало сокрушительными попаданиями. Первый снаряд вошёл рядом с бойницей двумя палубами выше, а вот второй угодил как раз под потолок нижней, пробив оба борта насквозь.

Брань и топот доносились отовсюду. Загрохотали бортовые пушки, но пока не наши, а те, что били по кораблям чёрных.

Ещё два удара сотрясли корабль почти одновременно. Первый угодил в район камбуза, второй в наш трюм, снеся несколько клетей, превратив в кровавый фарш их содержимое.

Снова ударил малый калибр, только теперь уже огрызались чернокожие.

Чем ближе звучали выстрелы противника, тем сокрушительнее и смертоноснее были попадания. Сквозь ячеистые полы верхних палуб, на нас лилась вода, перемешенная с кровью.

Леди Софи́к сжалась в комок, пыталась найти укрытие за моей спиной.

Под правым бортом ещё раз громыхнуло, вырвав ремп между второй и третьей осью. Корабль вновь сотрясся, зычно ухнул. Заскрипела мачта, сверху что-то посыпалось, отдаваясь гулкими ударами по палубе. Что-то тяжёлое садануло о корабль, накренив его на левый борт.

Сквозь стоны раненых, донеслись боевые кличи, зазвенела сталь, начался абордаж.

С каждой минутой звон стали усиливался и приближался. Вот уже через ячейки заваленного хламом пола палубы над нами, можно было разглядеть отчаянные попытки чернокожих, противостоять разъярённому противнику.

По лестнице спустился боец. Замер лишь на мгновенье, и вновь кинулся один на двух отступающих торов.

Но этого мгновения мне хватило, что бы понять, почему нападавших называли мутантами.

Вояка был под два метра ростом, с широченными плечами, мускулистым телом, и четырьмя руками. В каждой руке было по короткому кривому абордажному мечу.

Уверен, этот боец легко бы расправился с двумя чернокожими, но через проём вырванного ремпа ввалился ещё один мутант.

Торам не дали возможности сдаться. Их зарубили, словно в этом и была конечная цель.

Бой был скоротечным. Эффект неожиданности сыграл свою роль. Застигнутые врасплох торы не смогли оказать должного сопротивления. Очень скоро шум боя на нашем корабле окончательно стих, а позже, и снаружи всё успокоилось.

Всех гхламов вывели из трюма, усадили на землю под охрану арбалетчиков.

Опухшее, заспанное солнце карабкалось через горизонт, пронзая сине-зелёное небо острыми, длинными лучами.

К узникам, что в очередной раз перешли из одних рук в другие, в сопровождении четырёхруких вооружённых мутантов, подошёл их предводитель.

Капитан сразу выделялся среди своей охраны. Помимо внешних данных, а надо признать, как мужчина он был красив, и даже очень, его выдавала манера держаться. Сразу было видно, что это прирождённый авторитет и лидер, глядя на которого, начинаешь быть уверенным сразу в послезавтрашнем дне.

– Господа ккхти гхламы, – начал он. – позвольте представиться, меня зовут каптан Ошар Арам. Как видите, я мутант, как вся моя команда. Так что, не питайте напрасных иллюзий, я не дарую свободу. Вашу судьбу решат в Эман Топо. Но, как каптан, я вам гарантирую должное и достойное отношение к вам. Вас будут кормить, поить, давать возможность отдыхать. Раненым мы окажем медицинскую помощь. Не обессудьте, если во время пути вам придётся поработать.

Всё это Ошар Арам говорил не глядя в нашу сторону, вроде как всем рабам, кроме меня и леди Софи́к. Хотя сразу заприметил нашу парочку, как только подошёл. И нас трудно было не заметить. Мы и сидели, чуть обособленно, да и леди Софи́к, была единственной девушкой.

– Если у кого-то была обида на вашего прежнего хозяина, – продолжил капитан. – то прошу взглянуть туда.

Все рабы обернулись в указанном направлении.

На рее, висел каптан Рим, выпучив свои огромные демонические глаза.

– Всех накормить и распределить на работы. – приказал каптан Ошар, и только после подошёл к нам.

– Сударыня, прошу прощения за свой внешний вид, но биться в камзоле, как-то не с рук. – он поправил цветастую бандану, и подал леди руку, помогая подняться. – Каптан Ошар Арам. – ещё раз, но теперь персонально для девушки, представился он.

Честно говоря, капитану очень шёл его внешний вид. Каждая мышца его голого торса играла тенями загорелой кожи. Чувствовалась сокрушительная мощь и неудержимая энергия, молодого, здорового мужчины.

– Леди Софи́к Паяз. – представилась девушка, принимая помощь. – Не извиняйтесь, каптан. Как видите, я тоже далеко не в вечернем платье.

Софи́к поднялась, и, опираясь на руку капитана, удалилась вместе с ним, даже не удостоив меня взгляда.

Нас накормили. Накормили хорошо, почти досыта, и дали вдоволь напиться. Ну а после, повели на разграбление кораблей. Ничего нового, опустошить одни трюмы, набить другие. Правда вот, брали мы не всё подряд. Вода, продукты, снаряды, порох. Этому отдавалось предпочтение. Такелаж не трогали, а вооружение демонтировали матросы корабля Ааташ Фасан. Огненная гора, если дословно, такое имя носит этот корабль. Но я это название понял, как Вулкан.

Ааташ Фасан огромное судно. Кватар, четырёхмачтовый, пятиосный , с тремя ярусами парусов на передней и задней мачте, и четырьмя на средних. Плюс, между первой и второй, и между третьей и четвёртой мачтами, ставятся косые паруса крики, а сзади ещё трапециевидный парус шата. Но, помимо грузоподъёмности и хорошего хода, у кватара было ещё одно преимущество – четыре вертлюжные пушки крупного калибра. Две на носу, две на корме.

Именно эти пушки и разнесли корабли капитана Рима, расстреляв их как стоящие мишени с большого расстояния. А проворные и бесшумные давиры устроили диверсию, сбросив под корабли бочки с порохом. Давиров у Ошара было около тридцати, и его тактика ведения боя, показалась мне очень эффективной.

Клетка на борту Ааташ Фасан была, вот только использовалась она скорее, как карцер, а не как помещение, для содержания гхламов. На ночь нас пристёгивали к тросу, натянутому между основаниями первой и второй мачт, так что невольники имели возможность для небольшого перемещения, а главное, могли удобно расположиться на ночлег, а не горбиться и крючиться в клетке по четыре человека.

Меня держали отдельно, ближе к корме, и на ночь пристёгивали к клетке, но снаружи.

Леди Софи́к я увидел только через два дня, когда приносил бочонок воды в каптан кибан.

Девушка стояла рядом с капитаном у борта корабля. Они о чём-то мило беседовали, и она звонко смеялась капитанским шуткам.

Её привели в порядок, переодели, и даже в мужском брючном костюме, великого ей по размеру, и с двумя лишними рукавами, она выглядела превосходно. Ветер трепал её платиновые волосы, выбивающиеся из-под шляпы, которую она изящно придерживала пальчиками за край поля, а солнечный свет размывал края её точёного силуэта.

Я чуть остановился у лестницы, и сердце сжалось, когда рука капитана спустилась с талии девушки, а та, склонилась к нему головой, позволяя обнять покрепче.

Вечером того же дня, леди Софи́к появилась на нижней палубе, в сопровождении охранника.

По её просьбе меня отстегнули от клетки.

С собой она принесла кувшин с водой и блюдо, судя по всему, остатки того, к чему не притронулись за ужином капитан и офицеры. Я не привередничал. Отказываться от воды и пищи, это для книжных и киношных героев, а я не такой.

– Это всё, что я могу пока для тебя сделать. – прошептала леди Софи́к.

– Не беспокойся. – заверил я. – Со мной всё хорошо. По крайней мере, новые хозяева меня не бьют.

– Я сказала, что ты мой слуга. Вот только каптан Ошар, хочет, чтобы я рассчиталась тобой за наш проезд. Но нам идти ещё долго, думаю, мне удастся уговорить каптана, избрать иной вариант оплаты.

– Ну-ну, – подумал я. – видел я сегодня эти варианты.

– Помнишь, когда мы тебя подобрали?.. – вдруг сменила тему Софи́к.

– Пленили. – поправил я.

– Да-да, когда каптан Рай пленил тебя…

Ну, надо же, как интересно. Когда подобрали, то есть, почти облагодетельствовали, то они, а как пленили, то сразу вся ответственность на капитане Рае.

– Леди Софи́к, – отвлёк охранник. – Вам пора, каптан Ошар не велел задерживаться.

– Прости. – Софи́к коснулась моей руки. – Позже поговорим.

Более позднего разговора не случилось.

Судно взяло курс на юго-восток, чтобы выйти на маршрут торгового пути.

Государство четырёхруких мутантов, Эман Топо, находится в торговом договоре с Салафаром, государством эльфов, и их корабли не вступают в противостояние друг с другом. Более того, не редкость, когда военные корабли обоих государств патрулируют торговые маршруты, чтобы обеспечить безопасность одного из самых протяжённых путей, пересекающего треть планеты.

Меня пристроили к корабельному валлаку, это что-то вроде юнги. Работа у помощника помощника совсем не пыльная. Оба считаемся бестолочами, и ничего не выполнимого нам не поручают. Подметать, оттаскивать да подтаскивать, накрывать и убирать со стола, помогать пакхли на камбузе.

Я был рад этому назначению. От лежания возле клетки уже ныли бока, а эта работа позволяла размяться физически, а главное, занять мозг, который от безделья страдал больше всего.

Я слушал разговоры матросов, наблюдал за их действиями, путаясь во множественной специфической терминологии. В общих чертах мне удалось ознакомиться с устройством корабля, принципиальной схемой, так сказать, запомнить с десяток названий. Правда, абсолютно не уверен, что некоторые вещи понял правильно. Так, например, расай, кибал и навра, корабельные верёвки, так и не дались моему пониманию. Если с последней было более или менее понятно, это верёвка, участвующая в постановке парусов и проходящая через лебёдки и блоки, то первые две, не имели для меня никакого различия. Думаю, всё связано с тем, что один и тот же элемент такелажа имеет разное название, чтобы было проще определить, где он находится на судне.

Где-то, через неделю похода, я начал чуток разбираться в самых простых командах. Пару раз, раньше, чем это сделает матрос, правил парус, когда требовалось его подтянуть или ослабить, при корректировке курса. Получал за это одобрительные затрещины. Не злые, чуть насмешливые, словно они выдавались какому-то юнцу.

Тяжело было видеть леди Софи́к в компании капитана. Она флиртовала с ним без всякого стеснения, позволяла ему трогать себя, крепко обнимать.

Однажды я стал свидетелем, как леди Софи́к буквально за руку утащила капитана в кибан, а пятнадцатью минутами спустя, они вернулись на палубу, разгорячённые, возбуждённые, поправляющие собственные одежды, и очень, очень довольные.

Глава 4. حتی که تاسو وخورئ، د وتلو لاره شتون لري Даже если вас съели – выход есть

Как только я получил относительную свободу, и внимание ко мне перестало быть столь пристальным, начал готовиться к побегу, делая это как можно незаметнее.

Обзавёлся крохотным ножом, что тайком стянул с камбуза. Разжился мешком, набитым хламом, который подкладывал под голову в качестве подушки. Меня больше не пристёгивали к клети, но ночевал я по-прежнему на том же месте. Питался на камбузе, правда самый последний, довольствуясь тем, что осталось нетронутым после матросов. В принципе, на жизнь хватало.

Натаскал немного сухарей, пару горстей фиников, и с десяток потрясающих батончиков, не понятно из чего сделанных, но удивительно питательных. Круглый, сантиметра два в диаметре и с десяток сантиметров длиной, по вкусу напоминающий ири́с. Вязкий, тугой, липнущий к зубам. Внутри этой массы в обилии попадались кусочки сушёных фруктов и колотые орехи. Энергетическая бомба, ничем не уступающая тем таблеткам, что были у меня в самом начале моего пути.

Всё это рассовал по трюму, в обустроенные нычки, куда не совались матросы.

Готовлюсь я не спеша, стараюсь не привлекать внимания, чему сопутствует привычка матросов, не реагировать на моё присутствие.

Поскольку я не помню своего имени, многие зовут меня Зверьком, и я стараюсь поддерживать имидж пусть и смышлёного, но домашнего питомца. Их забавляет отправить меня за какой-нибудь вещицей, ввернув специфическое судовое название, а потом безудержно ржать, над моими попытками обнаружить искомое. Так половину дня, под дружный смех и колкие подначивания, я искал кисо́рь, которой оказалась дырка в полу гальюна. Был награждён половиной пачки галет, которую вечером, втихаря заначил в свой мешок.

Разговаривая с матросами, офицеры не опускаются до разговоров со мной, кое-что разъяснил для себя по поводу самой планеты и мироустройства.

Когда-то, в очень давние времена, планета была покрыта водой, и разумная жизнь процветала только на очень крупных островах, что до сих пор зовутся материками или континентами, и на архипелагах. Те в огромном количестве были разбросаны по морям и океанам. Но потом, что-то произошло, небо приобрело зелёный оттенок, а вода стала исчезать. За тысячу лет, а может и дольше, полностью иссохли водные просторы, и океанское дно оголилось. Где-то между Шмали бахар и Янби самандар, северным и южным морями, есть низменность, ещё сохранившая влагу, напоминающая вязкое, непроходимое болото. Такое же болото было и в центре восточного моря Кхтиз бахар и в Оч самандар, море, что к западу от земель Эман Топо.

В итоге, с уходом воды, морские суда встали на колёса.

Каждый из островов-континентов, отдельное государство, состоящее из княжеств, принадлежащих правящим домам. Схема правления практически везде одинаковая, выборная, только не по принципу демократии, а в порядке очереди. Сначала правит один дом, через пять лет другой, потом третий, и так далее.

Некоторые государства, как Салафар и Эман Топо́, условно дружат, или скорее, являются торговым союзом на взаимовыгодных условиях, с поддержкой общих интересов средствами военных флотов обоих государств.

Есть такие, что в отношении друг друга, исповедуют военный и торговый нейтралитет. То есть, не имеют официальных торговых союзов и не вступают в вооружённые конфликты. Яркий тому пример, всё то же эльфийское государство Салафар и их северные соседи, зелёнокожие троллы из Ланда Змака.

Но есть и те, что не хотят ни с кем дружить. Никого не признают, со всеми воюют, торговлю не ведут. Торы, чернокожая раса людей, обитающая на континенте Тиара О́ча, отличное тому доказательство.

Представители моего народа, люди, живут далеко на востоке. Очень далеко. Нужно полностью пересечь Кхтиз бахар, чтобы попасть на континент Инсаниат.

С людьми сало́ры, так называли сами себя четырёхрукие мутанты, особой дружбы не водили, но и откровенными врагами не были. А вот между людьми и эльфами, регулярно находились поводы для конфликтов.

Ещё были дворфы, живущие на севере Кхтиз бахара на континенте Маса.

На северо-восток от них, континент Арабан, населённый мутантами с внешностью волков, зовущих себя Арабанами. Дружбу ведут по обстоятельствам, с кем выгодно, с теми и дружат. А воюют, как правило, с кем-то против кого-то. Единственные, с кем арабаны не упустят момента схлестнуться в бою, это кошки Пе́шо с континента Млемур.

И посреди всего этого великолепия вольный континент Азад, с прилегающими к нему островами. Пристанище всех рас, рассадник пиратов, контрабандистов и наёмников, центр пересечения множества торговых путей.

Ну да ладно, не буду вас больше грузить местной географией. Вернёмся к плану побега.

И так, бежать днём, не удастся ни при каком раскладе. И судно на приличном ходу, и давиры шмурыгают кругом. Этим резвым бестиям абсолютно всё равно, в каком направление дует ветер. Они с успехом обойдут любое судно, даже не напрягаясь. Движутся быстро даже при малейшем ветерке, благо, штилей на планете практически не случается. Днём меня заметят, так или иначе, и поркой, я вряд ли отделаюсь.

Ночью побег тоже под вопросом. Ночью судно стоит, и экипаж прирастает ещё шестьюдесятью матросами давиров, да и ночные вахты, никто не отменял.

При прочих равных, надежды на ночной побег всё же больше. Правда, был один сдерживающий фактор, не зависящий от времени суток – леди Софи́к. Я не знал, как моё исчезновение отразится на отношении к ней со стороны капитана. Надеюсь, при столь близкой, явно постельной связи, её не подвергнут какому-нибудь дисциплинарному гонению, за поступок слуги. Хотя, уже давно понятно, что я плата за проезд, и всё, что можно было для меня сделать, леди Софи́к уже сделала.

Бежать буду сегодня. Матросы готовятся к усиленной ночной вахте. На небе будет две полных луны, да и местность тут относительно ровная, без неожиданных каменных торосов. Так что, будут идти всю ночь на малом ходу.

После отбоя, корчился в постановочных муках, делая вид, что страдаю животом.

Раз пять отметился в гальюне, пока нашему охраннику это не надоело, и он не перестал сопровождать меня взглядом. На шестой раз, покинул своё спальное место вместе с мешком. Пнул его, типа с психу, так, что тот отлетел в нужную мне сторону. Демонстративно выругался и хлопнул дверью.

Закрывать за собой дверь на засов не стал, не хочу, что бы запертая дверь сразу указала на способ побега.

В отверстие скинул мешок, а после и сам, протиснулся в него. Не удивляйтесь, прямоугольное отверстие едва вместило мои плечи, так что кряхтел я вполне естественно, как раз в стиле помещения, в котором находился. Попасть под колёса давиров не боялся. Они никогда не следуют за кормой. Нет у мутантов желания, что бы вывалившийся из гальюна сюрприз, разлетелся мокрыми брызгами прямо в лицо.

Вот так, распластавшись на земле, не получив никаких травм и увечий, пролежал минут двадцать. Поднялся, обернулся. А ведь это очень красиво, удаляющиеся паруса на фоне луны. Жаль, что луна маленькая и захватывает самый верх мачты, но всё равно, красиво.

Почесав в затылке, направился на поиски своего мешка.

Обнаружил быстро, буквально в ста метрах. Всё на месте, ничего не развалилось. Выкинул лишний хлам. Пошёл, предположительно на юго-восток. Как понял, мне нужно было держаться именно этого направления.

По идеи придерживаться торговых путей, некий смысл был, но аргументов против, было гораздо больше. С одной стороны, был маленький шанс, что подберёт какое-нибудь торговое или военное судно, но шансов снова угодить в рабство больше. Так что, сомнительное внутреннее предположение было отодвинуто на задний план, не получив большинства одобряющих голосов.

Торговый или военный корабль то же не спасение, если разобраться. Попаду к военным эльфам, считай в рабстве, ну а дальше по уже известному сценарию. Торгаши тоже могут обмануть, пообещают подбросить, а в порт прибудешь уже в кандалах. Даже наличие средств оплаты, которых у меня к тому же и нет, не гарантия свободы. Что мешает отнять у одинокого путника деньги, а потом продать его на невольничьем рынке? Да ничего.

Вот я и решил, двигаться на юго-восток, а потом на юг, пока не достигну Азада. Там, постараюсь не попасть в злые руки, осмотреться, и уже оттуда, попробую направиться в Инсаниат, нанявшись разнорабочим на корабль.

Несмотря на то, что Азад пиратская вотчина, контрабандистов там не меньше, и этим ребятам плевать, кто с кем дружит, а кто нет. На то они и контрабандисты, а иначе, как бы пираты сбывали награбленное?

Если я сразу встал на верный путь, который скорректирую с восходом, сбиться с пути не смогу. Впереди меня ждали такие ориентиры, в которые я скорее влипну, чем промахнусь. Западный разлом Гхарди Накхвали, вдоль которого мне необходимо будет пройти, чтобы как раз выйти к северо-восточным островам Азада.

Вот только там уже нужно вести себя очень осторожно. В непосредственной близости от материков, в пустоши обитают левары. По описанию, волки размером с телёнка.

Предстояло выбрать стратегию перемещения. Что не особо и сложно, при наличии всего двух вариантов – двигаться днём или ночью.

Начну с последнего. Ночью, суда, как правило, стоят, а это значит, что шансов быть застигнутым врасплох, практически нет. Вряд ли латал разглядит ночью одинокую фигуру путника, а вот я корабль увижу заранее. Ночью прохладнее, идти легче, и пить хочется меньше. Но сразу есть минус, значительный, сводящий на нет все преимущества. Возникают определённые проблемы со сбором росы.

У дневных переходов преимущество только одно, идеальная видимость. Но это спорно, так как видеть могут и меня.

Но, поскольку на данный момент запасов воды, да и средств её сбора у меня с собой нет, то и думать пока не о чем. Нужно максимально уйти с торгового пути и затеряться где-нибудь в камнях.

Через час пути меня привлёк негромкий шелест, и я пошёл на него. За одинокий камень зацепился приличного размера кусок тонкого пластика. После извлечения части его из песка, поразился размерам. Полтора метра на пять, единым куском, что не могло не радовать. Тут же поделил его пополам, аккуратно свернул, прибрал в мешок. Осмотрелся, ничего полезного в ночном мраке больше не было.

Утром нашёл место, где можно укрыться от посторонних глаз. Группа валунов вполне подходила для этой цели. Посчитал, что за ночь отошёл от торгового маршрута километров на двадцать, но самое главное, двигаюсь в нужном направлении.

Между камней спалось неплохо. Выбрал вполне удобное место, где почти всё время находился в тени. Плюс, небольшой сквознячок между ними приятно обдувал. К двенадцати часам чувствовал себя вполне бодрым, решил не засиживаться, и, умяв галеты, двинул дальше.

Если внимательно смотреть по сторонам, то пустошь не такая уж и пустынная, и следов жизнедеятельности человека в ней предостаточно. Через час пути обнаружил кусок верёвки, тут же переделал мешок в некое подобие рюкзака. Идти сразу стало удобнее. Лямки хоть и тёрли плечи, но это лучше, чем нести мешок в руках.

Куртки у меня давно не было. Она пропала сразу после того, как меня высекли на борту корабля чёрного капитана, пусть ему ничего не будет пухом. Поэтому, солнце нещадно жгло руки и плечи. Теперь обгорят и непременно облезут.

Ещё часа через полтора, обнаружился пластиковый ящик зелёного цвета. Большой, и к сожалению, пустой. А вот дальше, в тридцати минутах ходьбы, повстречался подарок судьбы. Трёхлитровая бутылка с пробкой, загнанная ветром и застрявшая между двух небольших камней.

Отвинтил пробку, принюхался. Ничем дурным, кроме самого пластика не пахнет. Лучшая находка за сегодняшний день.

Солнце упёрлось в край горизонта. Такое ощущение, что вижу его со спины. Будто село на самую кромку, отчего заметно расклячился зад, свесило ноги, и думает, стоит ли прыгать за грань. Надумало, но спрыгивать не стало, стекло яичным желтком, окрасив небо красными лучами.

Ещё раз убедился, двигаюсь верно. Отошёл от торгового пути достаточно далеко. С такого расстояния меня не заметят. Как слышал на судне, через два дня должны были сменить курс. Пусть судно идёт километров сорок, следовательно, за день проходит километров пятьсот, может шестьсот. Возьмём даже по минимуму. Мне на преодоление тысячи километров понадобится дней двадцать, и это в авральном режиме, что практически не возможно. Еды у меня дней на десять, если прям экономить. Если совсем ужаться, можно растянуть на двенадцать, но это будет на грани изнеможения. Но и это не беда, вода, вот основная проблема.

Пока шёл, размышлял и сам себя успокаивал. Всё-таки, пустошь не пустыня и влаги тут достаточно, о чём свидетельствует мох и лишайники. Откуда-то мне известно, что в пустыне количество осадков бывает от ничего, до пятисот миллиметров. Правда, это за год. Беда, мне не известно, сколько времени длиться год. Но с учётом того, что продолжительность суток для меня привычна, пусть в году будет четыреста дней, для ровного счёта. А количество осадков, усредним, пусть двести пятьдесят. Последнее делим на первое, получаем, где-то ноль шесть миллиметра в сутки. Дальше. Влажность в миллиметрах мерят неспроста, ибо потом исчисляют её в литрах. Тогда, вывод напрашивается сам собой, что количество воды слоем в один миллиметр на один квадратный метр, это как раз литр. Теперь идём дальше. У меня кусок пластика был где-то полтора на пять, а это семь с половиной квадратных метров. Я его располовинил для сбора. Предположим, минус потери, где-то подвернуть поджать, и с площади одной половинки в три целых семьдесят пять сотых метра, оставим три метра, чтобы не раскатывать губы. Получаем, три на ноль шесть, один и восемь литра. А мне нужно три. Но это уже хорошее начало, а пластик, поди найду, тем более уже был опыт, когда по утрам собирал необходимый мне минимум.

Зашагалось веселее, а необходимость выполнить кое-какие расчёты в уме, позволила отстраниться от подступающей хандры.

***

Крупных камней в поле зрения не оказалось, так что, ночевал на открытой местности.

Ночь прошла без приключений и ранний подъём позволил собрать приличное количество воды. Вышло, на глаз, чуть больше двух литров. Ну, теперь живём. Скромно, правда, но живём.

Сухари жевал прямо в пути. Старался идти размерено, выдерживая шаг. В общем, делал всё возможное, чтобы покрывать максимальное расстояние с наименьшими физическими потерями.

Очень трудно описывать те периоды, когда ничего не происходит. Заострять внимание на однообразном ландшафте, и повторяющихся пейзажах, нет никакого смысла, но и не упоминать об этом, никак нельзя. Сложится впечатление, что я на увеселительной прогулке, и всё мне даётся, как по мановению волшебной палочки. А это не так.

Тем не менее, переносимся сразу на четыре дня вперёд.

Вдали заметил явно рукотворный объект. Впрочем, я уже натыкался на нечто похожее, но убедился, что природа очень сносно эмитирует человеческое зодчество. И вновь, то, что выглядело рукотворным, к трудам человеческим не имело отношения, хоть и максимально этому соответствовало.

Из холмистой местности выделялся ровный каменный подиум, торчащий огромным треугольником в два каскада. Представьте себе некую каменную плиту, плавно выходящую одним из своих углов из-под основания холма, с практически прямолинейными гранями, под прямым углом друг к другу. Получается треугольник, с ровной поверхностью и сторонами, приблизительно сто на двести метров. Перед треугольником, по обеим его сторонам, массивная ступень, высотой по пояс, и шириной метра три. На площадке треугольника три каменные колонны разного диаметра и высоты. И это тоже не рукотворное. Ветер так облизал камни, что теперь они больше похожи на трубы, чем на что-то природное.

Стою как раз лицом к углу треугольника и ступеней. Напротив меня, так сказать, у вершины треугольника, самая низкая колонна. Слева, по короткой стороне площадки, у самого холма, колонна средней высоты, справа, по длинной стороне, так же у холма, самая высокая колонна.

Вся эта необычная композиция неплохо прикрыта соседствующими с ней небольшими каменными нагромождениями – каменными грибами и монахами.

Думаю, с маршрута это всё вообще разглядеть не возможно. Во-первых, далеко, во-вторых, все эти камни будут выглядеть как частокол, и не привлекут никакого внимания.

Взобравшись на чудо природы, осмотрел ровную площадку и двинулся дальше на холм. Просто хотел обозреть просторы с высоты.

Среди острых каменистых зубьев, замер, как вкопанный. Гулкий звук доносился откуда-то снизу, и удалялся. Словно камень, падающий вниз, бился о каменные стены колодца.

Даже стоя на месте, не сразу рассмотрел замаскированный лаз.

Пластиковая решётка была прикрыта небольшими камушками и частично заходила под валун.

Убрал камни, извлёк решётку. Лаз узкий, не шире дырки в гальюне. Вместо ступеней, выемки в стене колодца. Свалиться, практически не возможно, плечи цепляются, а стоит чуть отклониться назад, тут же спину подпирает стена. Спускаться очень неудобно. Но я упорно лезу вниз. Не знаю зачем, но чётко уверен, что спуститься просто необходимо.

Наконец я на дне. Глубина метров пятнадцать. Полная темень. На полу, чуть заметное пятнышко света.

Пошёл по часовой стрелки вдоль стены, аккуратно переставляя ноги и ощупывая одной рукой темноту перед собой. Угукнул. Помещение гулко отозвалось объёмным пространством. Не зычным эхом, а просто обозначило немалый размер.

Споткнулся. Точнее упёрся во что-то ногами.

На уровне бёдер нащупал прямоугольный предмет. Ящик. Наощупь отыскал застёжки, отпёр. Под самую крышку ящик забит круглыми железками одинакового размера. Взял несколько побрёл обратно, к пятну света. С трудом рассмотрел находку. Монеты белого металла. Возможно серебро.

Больше часа сидел в потёмках, ждал, когда привыкнут глаза. Безрезультатно.

Вновь побрёл к ящику.

Ценности монет я не знаю, поэтому две горсти распихал по карманам, больше брать не стал. Закрыл ящик, чтобы не вызвать лишних подозрений у здешних хозяев. Пошарил вокруг. Обнаружил ещё ящики и бочки, но открывать ничего не стал, справедливо предположив, что их содержимое, ненамного отличается, от того, что я обнаружил.

Решётку уложил на место, и прикрыл камнями. Как мне показалось, замаскировал не хуже, чем было.

Заночевал здесь же, а утром двинулся ближе к торговому пути. Думалось, что если проявить максимум осторожности, то возможно, мне удастся сесть на торговое судно, оплата за проезд у меня же теперь есть. А для пешего брожения, вполне подойдёт легенда, о побеге с пиратского судна, что в общем-то, не далеко было от правды. Но лучше сказать, что случайно выжил при нападении. От того и сохранилось немного монет, а то как-то очень будет подозрительным, что при бегстве, я ещё и серебра с собой прихватил.

Всего у меня оказалось двадцать три монеты. Каждая весом, наверное, граммов пять.

Через два дня, когда уже почти вернулся на корабельный маршрут, на откровенно ровные участки всё же выходить не стал. Держался кромки каменистых территорий, и столкнулся с тем, на что никак не рассчитывал.

Остов разграбленного биара. Разграбленного настолько, что с него были демонтированы мачты, рычаги и колёса. Остался только каркас и обшивка. Понятно, что поживиться на этом корабле будет нечем, не смотря на то, что это свежий остов.

Как говорили матросы-салоры, любой корабль, если он на колёсах, постараются отбуксировать. А если нет, всё равно найдутся желающие, и разберут его до последнего винтика.

Тем не менее, я полез на корабль и сделал это не зря. Обнаружил немного сухарей, что очень хорошо, так как я уже растягивал свой скудный запас, и пластиковую фляжку, с парой глотков воды, и огромный, в моём понимании, шмат вяленого мяса. По последнему, кстати, изрядно потоптались, да и покрылся он весь какими-то белёсыми разводами, но неприятного запаха пока не издавал. В офицерском кибане, среди разбросанного мусора, наткнулся на зажигалку. Жаль, что у меня её не было с собой в колодце.

Вокруг корабля, в окружении ненужного хлама, множество трупов. Большая часть из них зарублена, или с пробитием арбалетными болтами. Все они эльфы, светлые или тёмные.

По мелкому мусору и трупам, не трудно определить, откуда начался бой. Полоска «подсказок» тянулась на юг.

Как по хлебным крошкам, двинулся от одного трупа к другому, обыскивая тела.

Мародёр, скажете вы? Возможно. Но мёртвым их вещи без надобности, особенно те, что помогут выжить мне.

Чаще всего, в карманах попадались зажигалки, но набирать их целую горсть, не было смысла. У одного обнаружились игральные кости, у другого, кисет с табаком. Удалось обзавестись кортиком, ну или ножом, приличного размера. Снял с пояса одного из убитых.

У двоих обнаружились фляжки. Сами фляги брать не стал, а вот воду перелил в свой бутыль, прирос почти литром.

Глядя на следующий труп, даже протёр глаза, не хотелось верить в увиденное. Ветер трепал по камням длинные платиновые волосы.

Убеждая себя в том, что это случайность, или просто совпадение, я всё же насмелился осмотреть труп.

Леди Софи́к была жива, правда прибывала в бессознательном состоянии.

Обернувшись в сторону корабля, быстро сообразил, почему на неё не обратили внимания. До корабля было километра полтора, да и сама она была в мужской одежде. Погибший матрос, вывалившийся за борт, был никому не интересен.

Перевернул девушку, поднял ей голову, уложив на свои колени. Дышит, пульс есть, уже хорошо.

Попробовал напоить. Вода, естественно в горло почти не потекла, но, толи рвотный рефлекс, толи чувство того, что тело захлёбывается, вернуло леди Софи́к в сознание.

Она закашлялась, стала жадно глотать воздух. Увидела мою обгоревшую на солнце, заросшую щетиной рожу. Узнала и постаралась улыбнуться.

Дав немного девушке воды, объяснил, что нужно срочно уходить. Больше мне не верилось в чудеса и нечаянное спасение.

Шли очень медленно. Каждые метров триста останавливались, отдыхали. При падении девушка повредила ногу, плюс, её сильно тошнило. Хорошо, что не рвало. Рвота и диарея, прямой путь к обезвоживанию. На лицо был сильный ушиб бедра, вывих стопы, и сотрясение.

Как итог, за остаток дня отошли километра три, не больше.

До заката ещё было время, и я отправился изучать окрестности. Камни, до которых мы добрались, были не самым идеальным укрытием.

В километре на юго-восток, подыскал более подходящее место. Здесь среди десятка валунов была неглубокая расщелина, метр глубиной и шириной, и длиной метров семь. В ней не так сушит, как на поверхности, да и немаловажная тень. Но сюда перейдём завтра. Отсидимся пару дней. Думаю, два дня можем себе позволить.

Леди Софи́к не скрывала своей обеспокоенности моим отсутствием. Хотела отчитать, что отсутствовал дольше обещанного, и заставил волноваться, но, была она слишком слаба, что бы строить из себя хоть что-то угрожающее.

– Леди Софи́к. – прервал я её потуги. – Все разговоры давайте отложим на завтра.

Напоил девушку, скормил ей целый батончик, сам перебился сухарями. Помог стянуть сапог с опухшей ноги. Да, действительно обошлась вывихом.

На ночь пристроил к воспалённой стопе холодные камни.

– Софи́к. – прошептала девушка.

– Что?

– Зови меня просто Софи́к.

– Спи, Софи́к. В нашем положении, сон это единственное и лучшее лекарство.

На следующее утро перебрались к расщелине. Обустроились.

На припухшую ногу сапог не налез, так что, Софи́к прыгала на одной, опираясь на моё плечо. Её прыжки, чередовал с её несением. Брал на руки, нёс сотню метров, потом оба отдыхали.

В расщелине насобирал целую кучу прохладных камней, велел менять их, прикладывая к воспалённому месту, сам отправился на поиски чего-нибудь полезного.

– Пообещай, что не бросишь меня. – потребовала Софи́к, выронив на щеку слезинку.

– Не брошу. – заверил я, и оставил возле девушки запасы еды и воды.

За день описал приличный полукруг, удаляясь от расщелины километров на пять. Считаю, поход был более чем удачным. По количеству тонкого пластика, что по прежнему продолжал считать полиэтиленом, хоть это в корне и не верно, прирос втрое. Очень рассчитываю, что сбор воды теперь будет выходить на минимальные объёмы. Судя по тому, что в эльфе весу килограммов пятьдесят, её минимум, полтора литра. Ну, на крайний случай, буду ужиматься сам.

Вернулся перед самым закатом, разместил водяные фермы. Отчитал девушку, за то, что за весь день она не притронулась ни к еде, ни к воде.

Сели ужинать. В первую очередь расправлялись с мясом. Всё-таки, на такой жаре, вряд ли оно будет храниться больше недели.

– Ты так и не вспомнил, как тебя зовут? – поинтересовалась Софи́к.

– Неа. – ответил жуя, уже сомневаясь в пригодности мяса.

– И как же мне к тебе обращаться?

– Да как хочешь. Вряд ли это имеет большое значение. – я вдруг вспомнил, через что мы прошли на корабле чернокожих, и как весело утянула мимо меня каптана Ошара Софи́к. Видела, что смотрю, но прошла, как мимо мебели, как мимо пустого места.

Наверное, она прочла мои мысли, укрывшиеся за взглядом в её адрес. Взяла меня за руку.

– Так было нужно. – ответила она на мой немой вопрос.

– Что случилось потом? Тебе не влетело за мой побег?

– Конечно же нет. – Софи́к улыбнулась. – каптан Ошар передал меня на эльфийский корабль торгового каравана. Получил неплохую премию. Только вот на обратном пути, на нас напали чернокожие. Правда, помню только начало преследования. Я тогда ещё и сообразить не успела, что нужно укрыться в каюте или трюме, как одним из первых выстрелов был убит матрос. Падая, он ухватился за меня, и утянул за борт, вслед за собой. А потом я увидела тебя.

– Через пару дней, опухоль спадёт, нам придётся идти дальше. – предупредил я. – Оставаться на месте, верная погибель.

– Куда ты планируешь добраться?

– До человеческого континента.

– Мне туда нельзя. – поникла Софи́к. – Мы не очень ладим с вами.

– Уже знаю, но другого варианта нет.

– Пойдём на север. – предложила эльфа, вновь взяв меня за руку. – На этом маршруте много наших кораблей, в том числе и военных.

– Зачем мне на север? Снова в рабство? К торам или к эльфам?

– А зачем мне к людям?

– Я хочу добраться до Азада. У меня есть немного денег, быть может нам хватит этого, что бы потом разъехаться по домам. – предположил я.

– Мы не доберёмся до Азада. Это пиратская вольница. Или, что вероятнее всего, у континента нас разорвут левары.

– Мы можем расстаться здесь. Я разделю продукты и воду, отдам тебе часть серебра.

– Нет! – испугано выпалила эльфа и схватила меня за руку. – Не бросай меня.

Она подобрала короткую верёвку, которую я принёс из вылазки. Расстегнула и стянула с себя камзол, под которым ничего не было.

– Только свяжи мне руки. – попросила Софи́к.

Вид обнажённого женского тела разжигал внутри пожар, тем более, что тело это было желанным. Но я колебался в нерешительности, как подросток, смущённый неким недопониманием ситуации.

– Только не играй в благородство. – колючим голосом предупредила эльфа, а потом запела, зажурчала напевно и сладко, словно весенний ручеёк. – Я же вижу, что хочешь. И я хочу, ты мне нравишься. Возьми меня.

– Тогда зачем верёвка? – продолжил тупить я.

– Позволь мне обмануться. Всё же, ты человек, я эльфа. Я дочь одного из старших эльфийских домов, а ты, скорее всего простолюдин. Пусть в моём сознании будет хоть какой-то намёк, что я сделала это по принуждению.

Странно всё это. Но больше я не ломался, оправдывая обстоятельства женским капризом. Помог девушке избавиться от остатков одежды, стараясь не тревожить раненую ногу.

Руки связывать не стал. Символически обмотал верёвку вокруг скрещённых запястий, которые девушка сама протянула ко мне.

От поцелуев она не отказывалась, и тело её, довольно правдиво отзывалось на мои прикосновения.

Хватило меня лишь на пару минут. Сыграло всё, и долгое отсутствие женщины, и перевозбуждённость, как при первом в жизни сексе.

Софи́к недовольно и укоризненно взглянула мне в глаза. Обвила меня ногами, и подтолкнула, заставляя возобновить движения.

Пришлось стараться ещё несколько минут, пока и девушка не достигла желаемого результата.

Ощущения были весьма странные, смешанные. Не чувствовал себя насильником, скорее, ощущал, что мне вернули долг. Особенно после того, как рассмеялась Софи́к.

– Меня впервые одевают после постели. – пояснила она, видя моё недоумение. – Но мне это нравится. Это очень приятно, и от этого веет какой-то особой мужской силой и заботой. Надо будет повторить.

– Точно, контуженная. – подумал я.

***

– Я тут, что вспомнила. – как бы случайно, начала Софи́к.

Мы уже третий день в пути и она не в первый раз пытается завести подобный разговор.

– Когда каптан Рай тебя пленил, в твоём рюкзаке была небольшая медная табличка.

– Софи́к, хватит ходить кругами. Спроси прямо. – предложил я, немного раздражаясь.

– Ну, не злись, Найдёныш. – поскольку имени у меня не было, звать она меня стала именно так. – Мы, женщины, не умеем ставить вопросы ребром. Нам нужны диалоги, общение. Тем более с мужчиной, к которому питаем симпатию. А ты какой-то сухой, как пустошь.

– А ты! – я подхватил Софи́к на руки, и прокружил вокруг себя. – Ты много разговариваешь и расходуешь силы. А если вздумаешь дуться на меня, то непременно начнёшь лить слёзы, и потеряешь ещё и драгоценную влагу.

– Вот таким, ты мне нравишься больше. – эльфа улыбнулась, погладив меня по заросшей щеке.

– Ты хочешь знать, где я её нашёл?

Софи́к закивала, хлопая пышными ресницами.

– Скрутил её на корабле.

– Выходит, ты собственными глазами видел этот корабль? И какой он?

– Разбитый. – пожав плечами и скривив нижнюю губу, ответил я. – Разбитый и разграбленный.

– А каптан кибан? Что ты ещё видел внутри.

Снова пожал плечами, пытаясь вспомнить.

– Шкафы, большой стол, стул, похожий на трон. Мелочь всякую. А откуда такой интерес?

– Ну точно! – шлёпнула себя по лбу Софи́к. – Найдёныш, ты же не помнишь ни черта. Адилана Бад это один из трёх кораблей каптана Ома. Самого известного и удачливого пирата всех времён. На каждом его корабле была подсказка, о местах, где он укрыл сокровища. А в каждом из тайников, артефакт. Если сложить все три артефакта, то можно узнать путь к настоящим несметным богатствам. Легенды гласят, что там он собрал всё серебро, что награбил за пятьдесят лет. Это, наверное, тысяча тон, а может и больше. А ещё, если верить легендам, там храниться всё золото мира.

Я рассмеялся.

– Не возможно собрать всё золото мира.

– Не смейся, дурачок. – наиграно обиделась Софи́к. – Ты просто не помнишь, но золото не добывают на планете. Его здесь просто нет.

– Прям всё-всё золото собрал? – я не мог подавить улыбки.

– Не всё. – эльфа шлёпнула меня по плечу. – Конечно, у аристократов осталось немного золотых монет и украшений. Но всё это попрятано в фамильных за́мках. Говорят, этот чёртов капитан Ом, продал душу дьяволу. Ему просто достаточно было протянуть руку, как золото и серебро само шло к нему.

– Сказки. – уверено опроверг я. – Оба металла не подвержены магнитизму. Их нельзя притянуть.

– Не понимаю, о чём ты. – надулась Софи́к.

– Ладно-ладно, не дуйся. – попробовал приобнять девушку за талию, тут же получил по руке. – Верю. Так и что стало с этим пиратом? Убили?

– Держи себя в руках, человек. – прокомментировала мою попытку обнять эльфа. – А не знает никто. Десять лет назад, экипажи всех трёх кораблей просто исчезли, как будто и не было их никогда.

После она резко остановилась, и ловким движением развернула меня к себе.

– Давай искать сокровища вместе. – предложила она. Потом проведя ноготком по моей шее и груди, добавила. – Потерпи до вечера, и я с удовольствием отдамся в твои объятия.

Я вновь подставил плечо, и мы поковыляли дальше.

***

Продуктов у нас ровно на два дня. Два завтрака и два ужина. Остались только сухари.

Мы сидим и всматриваемся в горизонт, в ту его часть, откуда приближается парус. Это юза́л, лёгкое и быстроходное судно. На таких, как правило, ходят контрабандисты. Они не ставят перед собой цели захвата рабов или грузов, у них другие задачи.

А может, это торговцы, но тогда такие суда сбиваются в караваны, чтобы общей мощью отстаивать свои интересы. Пушки на верхней палубе никто не отменял.

И так, корабль уже близко, и стоит только нам выйти из-за группы небольших камней, как нас заметит латал, и тут же сообщит каптану судна.

Корабль по прежнему одинок. У него нет преследователей, нет сопровождения, разведки или ещё чего-то такого. Даже задранных кверху бортовых пушек не видно. Это однозначно торговый корабль.

Нас быстро заметили, чуть сменили курс, принялись травить шкоты, ослабляя ход судна.

Мы остановились, позволяя нас разглядеть. Я видел, как Софи́к беззвучно шевелит губами, словно читает какую-то молитву.

Корабль остановился напротив, метрах в тридцати.

– Кто вы? – поставленным командным голосом спросил зеленокожий рослый мужчина, лет пятидесяти.

– Нам повезло, это троллы, наши соседи. – шепнула мне Софи́к, а мужчине громко ответила. – Меня зовут, леди Софи́к Атиллай Паяз. Я дочь старшего дома высшего сословия. Внучка герцога Тагмара Атиллай Пояза, следующего правителя минлин Салафар.

– Рад, такому крайне необычному, знакомству, леди Софи́к. Меня зовут каптан Таур. Поднимайтесь же скорее на борт. Найдём место Вам и Вашему слуге. Расскажете, что произошло, и почему Вы стоите посреди пустоши.

Уже опустили ремп, и Софи́к буквально тащила меня за руку, но меня как ножом резануло. «Вашего слугу». Вот так, никого не спрашивая, мне уже определили место, просто по причине того, что она эльфа, а я человек.

– Прости, Софи́к. – я вырвал руку. – В эту сторону, нам не по пути.

– Да ты что? – удивилась Софи́к. – Бросишь меня после всего, что нас связывает?

– Прости. Мне действительно очень жаль, но я не хочу играть роль слуги. Думаю, здесь наши пути расходятся.

– Ах так! – глаза эльфы наполнились влагой. – Воспользовался положением девушки, и вот так спокойно её бросаешь?

– Я думаю, опасность больше тебе не грозит.

Софи́к влепила мне звонкую пощёчину, развернулась, демонстративно направилась к кораблю.

Матросы выбирали шкоты, ремп поднимался, паруса наполнялись ветром. Судно качнулось, и медленно тронулось вперёд.

На портан дек, у фальшборта, леди Софи́к исполнила реверанс, осыпая хвалами каптана Таура, позволила тому приобнять себя за талию, звонко рассмеялась, чему-то сказанному в её адрес. Бросила через плечо косой взгляд на меня, убедилась, что я это видел. Склонила голову на плечо капитана, и тот тут же обнял её, принялся поглаживать по волосам, успокаивая.

Я отвернулся, зашагал в свою сторону, отпуская леди Софи́к с огромной тяжестью в сердце.

– Я найду тебя! – послышался сквозь расстояние её голос.

Хотел обернуться, дёрнулся уже, но почти сдержался. Всё же, моего порыва хватило, чтобы самым краем зрения, различить фигурку Софи́к, тянущуюся через фальшборт кормы корабля.

Всё же, она очень странная, эта леди Софи́к.

Глава 5. هلک Валлак

– Ты так проспишь всё самое интересное. – разбудил меня смеющийся голос. – Проснёшься, а головы уже нет.

Действительно, спал я отвратительно. Всю ночь ворочался, не мог найти место, и задремал только под утро. Проспал рассвет. Так хотелось вчера нажраться, с тоски, и нажрался бы, если бы было чем.

Передо мной стояли двое бравых. Мутант, с четырьмя руками, держащий у моего горла абордажную саблю, и человек, целящийся из арбалета.

Одеты они были, кто во что, как форменные бандиты. На человеке куртка и штаны разного цвета, да и совсем не от одного костюма, даже по фасону. Цветной шейный шёлковый платок, натянутый на переносицу. На ногах ботфорты, с отвёрнутым голенищем. Салор в ботинках с берцем на шнуровке, в штанах, вроде моих, и голым торсом.

– А он смышлёный. – ухмыльнулся человек, смотри, какую водяную ферму развёл.

– Смышлёный. – согласился сало́р. – Рюкзачишко его проверь.

Пришлось лежать и не дёргаться. Приставленный к горлу клинок, совсем не располагал к резким и героическим движениям.

– Нет у него ничего. – сообщил человек, выпотрошив рюкзак.

– В карманах что есть, чтобы я сам не искал? – спросил у меня сало́р.

– Есть, зажигалка и денег немного. – ответил, сглатывая подкативший ком.

– Ну, так как, сам пойдёшь, или помочь? – вновь поинтересовался мутант.

– Сам. – тут же отозвался я. – Вещи забрать можно?

– Оставь, они тебе не понадобятся. – ответил человек, бросив мне в руки бутыль с остатками воды и тряпицу с сухарями.

Я ловко улёгся на носу давира, куда меня недвусмысленно подтолкнули.

– Смотри, а ему не впервой. – рассмеялся сало́р.

– Говорю же, смышлёный. – поддержал человек.

Никто кроме меня самого не виноват в том, что меня приняли под белые рученьки. Рассвет я проспал, а вот бдительный латал, как раз наоборот, нёс вахту, как и положено. Заметил блеск мокрого пластика в лучах восходящего светила. Доложил, и на землю спустили давир.

И вот я стою перед капитаном корабля, и не перестаю дивиться.

Капитан, а точнее капитанша, мелкая, метр шестьдесят ростом, двадцатилетняя соплячка, сошедшая с обложки комикса про пиратов. Ботинки с высоким берцем на шнуровке, штаны с накладными карманами, и очень низкой посадкой, обрубок камзола, прикрывающий только верхнюю часть тела, застёгнутый на единственную пуговицу в самом низу, и заправская пиратская треуголка, к которой, зачем-то приделаны кошачьи ушки. По-девичьи стройная, загорелая, с узкой талией, и чуть заметными кубиками пресса. Огненно рыжие волосы, выбивающиеся из-под треуголки, пухленькие губки, и большие карие глазищи, с еле-заметной красной окантовкой радужки.

Салор передал капитану зажигалку и монеты, что я добровольно принудительно извлёк из своих карманов.

– Хм. А тут не крысят. – подумал я.

– И как тебя звать, мил человек? – поинтересовалась капитан.

– Не помню. – завёл я старую пластинку. – Но какое-то время, меня звали Найдёнышь.

– Вот как? – деланно удивилась капитан. – А почему не Потеряшка? Ведь чтобы найтись, надо сначала потеряться.

– Наверное. – согласился я.

– И где тебя нашли? – допытывалась капитан.

– На границе Грам самандар.

– На севере или на юге?

– На севере.

– Далеко же тебя занесло. Так ты говоришь, что ничего не помнишь. Не имени, ни как попал на север Грам самандар, и даже не помнишь кто ты и что ты? – накидала она вопросов, очевидно догадываясь о масштабах проблемы. А может просто ляпнула, но угодила абсолютно во всё.

– Ну, я столько много не говорил, но в принципе, всё верно.

– И куда ты держишь путь?

– Думал добраться до Азада. У меня даже деньги за проезд есть. – я глянул на монеты, которые капитан ссыпала на бочку, и поправился. – Были.

– Куда-то конкретно? Мы идём в Азад Кхар. – капитан подала знак, и зелёный здоровяк со шрамом через всю левую половину лица сгрёб мои деньги. – Как раз хватает на проезд.

При этих словах, сзади кто-то хихикнул. Явно воспользовались моим неведением, и отжали всё, что у меня было под благовидным предлогом.

– Мы доставим тебя в Азад Кхар. С этого момента, ты гость на моём корабле. Меня зовут каптан Салари́н О’Ха́ши, а тебя я буду звать Хафзи Сара́к. Думаю, тебе ведь всё равно? – она улыбнулась, выставив напоказ белоснежную улыбку, с явно удлинёнными клыками.

Решение капитана было одобрено дружным хохотом, и даже у меня это имя вызвало улыбку. Хафзи Сарак дословно «память дырка», но это всё же лучше, чем Найдёныш или Потеряшка.

– Всё. – сменив тон, скомандовала каптан Салари́н. – Выбрать шкоты, паруса поднять. Полный ход. Курс на Азад Кхар.

Матросы тут же разбежались по местам, не дожидаясь повторения команды от мангари.

– Устала я. – выдавила капитан, снимая шляпу. – На травку хочу, козьего молочка попить.

В этот момент я заметил, что кошачьи ушки не остались на шляпе капитана, а всё так же, красовались в районе темечка. А когда она обернулась, то нашлось и объяснение столь низкой посадке штанов. Сзади девушка размахивала кошачьим хвостом.

Так вот вы какие, мутанты-кошки с континента Млемур.

Меня, как гостя, разместили в офицерском кибане, там как раз было одно местечко, и предоставили полную свободу перемещения по судну.

Малгари, корабль капитана Салари́н, был почти обычным биаром, но практически с первых минут моего знакомства с ним, мне понравился. Капитан, хоть и очень молодая, но всё же, женщина, терпеть не могла бардака, и от того, на судне царил практически идеальный порядок. Всё пребывало на тех местах, на каких и положено. При этом, нет ни малейшего намёка на то, что судном заправляет женщина. Всё очень строго и аскетично, ни каких излишеств. Шторочек, ковриков, бирюличек, и прочего. Паруса на судне, все без исключения, ярко-оранжевого цвета.

Технически, судно очень скоростное и проворное. Помимо носовых криков, оборудовано набором остов, и шатом на дава-масте.

Для сравнения, при одной и той же силе ветра, квата́р, четырёх мачтовый парусник, был в полтора раза медленнее одномачтового юза́ла, хотя значительно превосходил его по парусному вооружению. Тут всё просто. Классические суда, что ходят по морям и океанам, нивелируют свой вес за счёт плотности воды, от того и способны перевозить огромные массы в очень ограниченных объёмах. Всё это укладывается в принцип водоизмещения. И основным препятствием достижения высоких скоростей, опять же, является сама вода, и, в большей степени, её волнение. Ну, многие же смогут вспомнить, как легко можно переместить в воде, например, бревно, которое на берегу, просто неподъёмное.

На суше, дела обстоят иначе. Парусная вооружённость, как раз необходима для того, что бы сдвинуть значительные массы. Чем тяжелей сам корабль, чем больше его грузоподъёмность, тем больше ему требуется парусов.

Баланс здесь таков, что силы ветра всегда нужно чуть больше необходимого минимума, чтобы судно смогло двигаться с небольшим ускорением.

Думаю, принцип вы поняли, и простите мне, подобные экскурсы.

Так вот, вернёмся к нескольким цифрам, что бы в дальнейшем, легче было разбираться в вопросе.

Кватар, как самый тяжёлый и грузоподъёмный парусник, развивал скорость сорок-сорок два километра в час. Бризалы, трёх мачтовые суда, с дополнительным парусным вооружением, могли потягаться с биа́рами, и перемахивали значение в пятьдесят километров. Юза́лы, самые лёгкие из судов, при удачных стечениях обстоятельств, разгонялись до шестидесяти пяти, но обычно, выдавали стабильные шестьдесят. Ну, а давиры, даже против ветра шли быстрее кватаров, а при фордевинде, шустрили далеко за сотню.

Малга́ри шёл на юг под всеми парусами, выдавая сумасшедшие для своего класса шестьдесят один километр в час. Всё это благодаря попутному ветру и не полным трюмам, хотя нельзя сказать, что судно шло без добычи.

Каманда капитана Салари́н удачно размотала два корабля чернокожих, и серебра было взято столько, что команда может полгода не вылезать из кабаков и борделей.

Отдельно надо сказать о капитане. Складывалось такое впечатление, что команда не воспринимала её как женщину и, как малолетку. Ей беспрекословно подчинялись, внимали каждому слову. И это не только потому, что она превосходный командир и штурман, способная провести свой корабль там, где не отважится и самый отчаянный сорвиголова, но и потому что она, чертовски везучий, и удачливый капитан. Везение и удачливость, один из основных факторов, при выборе капитана. Никто не пойдёт на службу к тому, кто регулярно возвращается с пустыми карманами. Так что, удача и везение, поставлена во главу угла. Будь ты хоть трижды гениальный стратег, но если тебе, банально не повезёт с ветром, то из лихого хищника, ты легко можешь сам превратиться в добычу.

Это особенно важно, когда ты пират.

Да-да, не удивляйтесь, я попал на пиратское судно. Не к каперам, а к полноценным пиратам, живущим по закону Берегового братства. И каптан Салари́н О’Ха́ши, самый настоящий пиратский капитан, настоящего пиратского корабля.

Уже на следующий день я ужасно заскучал, и направился к капитану на приём.

– Каплан Салари́н, – начал я. – чувствую себя бесполезным балластом на Вашем корабле.

– Да без проблем. – тут же отозвалась она на мои слова. – Тебя никто не держит, можешь сигануть за борт.

Она сидела в своём массивном кресле, закинув босые ноги на край стола. В руках у неё была пилочка, которой она затачивала свои ноготки. Не подтачивала, а именно затачивала, заостряя их. В этом я смог убедиться, когда она, довольная результатом, рассматривала левую руку, растопырив пальцы. А ещё, я успел заметить, что на пальчиках, там, где должен быть папиллярный узор, у неё кожа более коричневого цвета, и слегка припухлая. Прям подушечки, как на лапах настоящей кошечки. Получается, что и на ступнях, у девушки нечто похожее. А я подумал, что она натоптала ноги по полу.

– Каптан Салари́н, я не об этом. Поручите мне какую-нибудь простецкую работу, не требующую особых знаний и умений. Очень не хочется быть бездельником.

Капитан убрала ноги со стола, поправила ноготок на мизинце, сделав пару финальных движений.

– Щётку в руках держать умеешь?

– А то. – обрадовался я. – На корабле салоров я помогал валлаку. Ну и вообще, я рукастый.

– Рукастый у нас мангари. – подметила капитан, намекая на её заместителя, салора, господина Санжи. – Вахтенный! Пригласи ко мне кашти. – чуть повысив голос, отдала команду за дверь.

Через минуту появился зеленокожий здоровяк со шрамом на лице.

– Господин Ваба, найдите нашему гостю какое-нибудь занятие, а то он утверждает, что ему скучно.

– Без проблем. – с улыбкой на лице, отозвался на распоряжение кашти.

Кашти, инженерная должность на корабле, если подходить глобально. По сути, господин Ваба является главным механиком, и отвечает за техническое состояние всего корабля. В его подчинении плотники, слесари, оружейники. Все те, кто ответственен за исправную работу узлов и механизмов.

Кратенько выяснив мой технический потенциал, господин Ваба водрузил на меня поясной ремень, на котором размещалось несколько инструментов, и страховочный строп, для работы на высоте. Приставил в пару к одному из техников, и мы полезли на мачту, проверять протяжку болтовых соединений.

Такая проверка постоянное и рутинное мероприятие. Техники, начинают проверять каждый болт на корабле, и когда пройдут по всем соединениям от носа до кормы, впору начинать проверку сначала.

Очень обрадовал тот факт, что большинство креплений унифицировано, и большого количества инструмента не требуется. Пара накидных ключей, пара сменных головок, трещотка.

Уже на третий день, члены команды окликали меня не иначе, как валлак. А сам я, вполне самостоятельно взбирался по вантам, перебираясь к местам работы.

– Ты бы присмотрелась к парню. – сказал тролл, стоящей за штурвалом, Салари́н. – Он смышлёный, быстро обучается. Из него бы вышел толк.

– Думаешь? – решила уточнить капитан.

– Ну, не был бы уверен, не предложил.

Наш капитан уверено вела судно и по ночам, подолгу оставаясь у штурвала, а утром её сменял мангари, от того-то, на четвёртые сутки пути, мы уже видели очертания Азад Кхара.

Убрав часть парусов, спокойно приближались к крутому берегу, различая свободное пространство между скоплениями кораблей. Большинство из них, кто ожидает погрузки или разгрузки, скучковались вокруг пирсов, остальные же, просто подошли максимально близко к берегу.

Азад Кхар стоит на высоком берегу. От поверхности пустоши, до городской стены нужно подниматься по каскадам крутых лестниц, на высоту, метров сто пятьдесят. Вдоль всего порта, на каменистых уступах, стоят каменные круглые башни, сверху которых, вращается стрела крана с противовесом. Снизу на причале, и наверху на кране, два человека с разноцветными флажками. Живо сигналят что-то друг другу. Груз с кораблей грузится в специальную сетку, поднимается кранами, кран разворачивается, и груз переносится за стену. Погрузка кораблей, соответственно проходит в обратной последовательности.

Так же стена неплохо ощетинилась мелкокалиберными пушками, но есть и три уступа, на которых можно без труда разглядеть пушки калибром побольше.

Самого города не видно. Он и высоко, да и за стеной, а вот часть континента, пока совсем не поджались к берегу, рассмотреть можно.

Континент, словно оазис в пустыне, будто вывалился сюда из другого мира или измерения. Зелёный, с сочно-зелёными полями, сельхоз угодьями, городами, и высоченными горами, накрытыми снежными шапками. Именно эти ледники обеспечивают материки водой. Крупных рек нет, но паутина из бесчисленного количества ручьёв, делает почвы плодородными. Все предгорные районы покрыты густыми лесами. Местное дерево называется банс. Оно пустотелое, но растёт очень быстро. Уже через тридцать суток, на месте спиленного, может расти новое, двадцати метров высотой.

Но больше всего, меня удивили странные вращающиеся конструкции, стоящие на высоком берегу. Огромные колонны, высотою метров тридцать, с закрученными вокруг них по спирали, несколькими лопастями. Колонны вращались под воздействием силы ветра, и очевидно, что-то вырабатывали, или приводили в движение.

Удивительно, но я догадывался, что скорее всего, это ветряки, вырабатывающие электричество. Более того, мне было известно, что такое электричество и где его применяют.

С нетерпением я ждал нашего прибытия в порт, предвкушая, что позволю себе свободные сутки, чтобы ознакомиться с городом.

Остаться без средств к существованию, я не боялся. Всегда можно подрядиться на разовые работы в порт, или на рынок. Принеси-подай, нужен везде, и во все времена. Не разбогатею, но на похлёбку и кусок хлеба заработаю.

Часть команды выскочила из опущенных ремпов. Капитан подвела судно практически вплотную к пирсу, и теперь оставалось немного докатить вручную. Как бы странно это ни было, но судно довольно легко перемещалось, при оказании воздействия, непосредственно на его колёса.

По переброшенному трапу, на борт Малгари поднялся портовый учётчик. Предстояло выяснить, что капитан корабля намерена выставить на продажу. Десятая часть этого, должна быть отчислена в казну города, а по сути, в карман губернатора. Что в принципе, не имело большого значения.

Десятая часть, надо сказать, это не так уж и мало. А иначе, не было бы контрабандистов. Эти проныры знали о таких злачных местах континентальных берегов, куда и всякий пеший не доберётся. Тихие, потаённые бухты, способные укрыть малое судно, были их излюбленными местами, для организации временных схронов, или торговли без посредников. Не очень-то хочется, отдавать десятину, лишая себя законного дохода.

Но пираты, как правило не заморачивались с подобным. Им проще было рассчитаться десятой частью, и знать, что в этой гавани, они всегда могут рассчитывать на поддержку и защиту.

Кстати, десятина взымалась не только в городах Азада, это была нормальная практика всех портовых городов.

– А пушки, госпожа Салари́н, – допытывался учётчик. – пушки продавать не намерены?

– Конечно же, нет. – улыбаясь, заверяла Салари́н О’Ха́ши. – Достаточно того, что я привезла четыре тонны меди в слитках и несколько ящиков столового серебра.

– Желаете продавать самостоятельно, или я могу сформировать лоты.

– Конечно лоты. А ещё лучше, реализовать всё у вас, за минусом вашего процента. Я не намерена торчать долго, дожидаясь, когда на лоты сыщется покупатель.

– Чем намерены получить оплату? – деловитость учётчика тут же подскочила до небес.

– Половину монетой, остальное по списку. – Салари́н протянула портовому служащему клочок бумаги.

– Всё сделаем в лучшем виде. – заверил учётчик, и на борт, по его команде поспешили грузчики.

Часть команды, а в общей сложности она была более сорока человек, готовилась сходить на берег, остальные же, заступали на вахту. Обслуживание и охрана корабля, никем не отменялась.

– И далеко ты собрался, господин Хафзи? – обратилась ко мне капитан.

– Ну, как? – действительно не понял я, поставленного вопроса.

– А разве тебя кто-то отпускал?

– Ну, как же, каптан Салари́н? У нас был уговор, за проезд я рассчитался.

– Совершенно верно. – согласилась капитан. – Уговор был, что я доставлю тебя в Азад Кхар. Уговор я выполнила.

Я округлил глаза, полагая, что это такая пиратская шутка, чтобы вдоволь поржать над гостем.

– Мы же договаривались. – вновь протянул я.

– Чёрт возьми. – рассмеялась Салари́н. – Я пират. Ну, о чём можно договариваться с пиратами? На цепь его. И не спускать глаз. – приказала капитан.

Меня оперативно скрутили, и заволокли в трюм, где за ногу, на длинную цепь, приковали к мачте.

Мечты о свободе вновь развеялись прахом.

***

– А ты, что здесь забыла, мелочь пустошная? – рявкнул здоровый мужичина, когда Салари́н, Санжи и Ваба, уселись за стол трактира.

Окрик его был столь не двусмысленным, что даже столово́й, что уже спешил принять заказ, предпочёл больше не торопиться, чтобы случайно не угодить под раздачу.

– Тебя забыла спросить, сморчок старый. – огрызнулась Салари́н.

– Вы только гляньте, и года не прошло, как она пищать научилась. – продолжил наезжать здоровяк в клетчатой юбке до колен.

Мужчина действительно очень выделялся среди гостей заведения. Вместо сапог он носил ботинки, из которых торчали полосатые гетры, поверх рубахи кожаный жилет, и самый главный атрибут – юбка. Наверное, для дворфа это нормально, но всё равно, слишком вызывающе среди такого контингента.

Венцом всего этого нелепия, был рыжий короткий ёжик головы, с выбритыми начисто висками, и густая лопата, столь же рыжей бороды.

– А ты, Ржавый, смотрю так и не освоил гигиенические процедуры. – уколола Салари́н и указала на юбку дворфа. – Всё так же продолжаешь просто проветривать хозяйство. Не в курсе, что есть вода?

Дворф саданул по столу с такой силой, что посуда на нём подпрыгнула, и часть её полетела на пол. Он поднялся, направился в сторону дерзкой девчонки.

Зал трактира затих. Никто даже не дышал.

Однако, девушка, смело направилась навстречу приближающейся угрозе. Хоть они и были, приблизительно, одного роста, в объёме дворф превосходил кошку, раз в пять, а то и больше.

И вот, два агрессора сошлись лицом к лицу, сверля друг друга пронзающими взглядами.

Первым не выдержал дворф. По его лицу начала расползаться улыбка, заставляя бороду топорщиться колючками во все стороны.

– Ну! – дворф распростёр в стороны руки.

Салари́н попробовала его обнять, но только лишь смерила руками размер его плечищ. А вот дворф, очень нежно, можно сказать по-отечески, обнял пиратку, прижал к себе, как родную.

– Ржавый, сколько же времени прошло? – пищала радостная Салари́н. – Я даже соскучиться успела.

– Да без малого год. – всё ещё тиская девчонку, выдохнул дворф. – Рассказывай, как сама, как корабль, вообще, какие дела вокруг?

Зал снова загудел разговорами.

Ржавый потянул Салари́н за свой стол, а та, махнула своим, присоединиться к компании бравого капитана.

Через три часа застолья, гудёжа о былых делах, и возлияния спиртного, Ржавый вернулся к разговору годичной давности.

– Ну что, ты так и не надумала? – спросил он у Салари́н.

– Не, Ржавый, не верю я в такие авантюры.

– Да я тебе точно говорю, в этот раз всё получится. Ну, посуди сама, пять шесть судов в сопровождении только одного кватара. Время выхода мне сообщат, у меня на Ма́се свой человек остался. Нам только твоего корабля не хватает. Добыча поровну. Ты только представь, сколько там меди. Хватит, чтобы все наши суда на брюхо уложить.

– Да не вывезем мы вдвоём против кватара. – сопротивлялась пьяненькая Салари́н.

– Не вдвоём. Нас будет трое.

– Кто третий? – Салари́н икнула, зажевав, не самого лучшего качества ром, щепотью квашеной капусты.

– Каптан И́тту.

– Так этот салор капер. – удивилась Саларин, как же он выступит против своих.

– А всё, не капер он больше. Ему теперь на родине… – Ржавый провёл ребром ладони по горлу.

– Ой, Ржавый, заманчиво всё это, но не на пьяную голову. Да и планы у меня другие.

– Да ты подумай. – настаивал дворф. – Надо успевать, пока про их маршрут другие не прознали. Как только найдут, как те мимо топи проходят, тут же охотников прибавится.

– А ты нашёл?

– Нет, но я знаю, что перехватывать их нужно между Кхтиз Далдал и Шарки Кхат.

– Я подумаю, но завтра. – Салари́н совсем склонилась к столу, вновь икнула. – Надо же, а ведь хотела козьего молочка попить.

А на завтра, юная капитан, проснулась только к обеду и помирала с похмелья. И если бы не капитан Ржавый, что прибыл на Малгари, то ещё не известно, как бы долго каптан Саларин приходила в себя.

– Мала́ ты ещё так жрать, на ровне с капитанами. – бурчал Ржавый, отпаивая кошку капустным рассолом.

– Расскажешь кому, глаза выцарапаю. – угрожала капитан, разгоняя по лбу растрёпанные волосы.

– Ладно. – выдохнул пират. – Так понимаю, раньше вечера от тебя ответа можно не ждать.

На камбузе, под каптан кибаном, чем-то настойчиво грохотали. Это господин Ваба вместе с коком, котом Ноем, поправляли корабельный ледник и раскладывали по стеллажам, доставленные продукты.

Весь офицерский состав корабля, в кибане которого я провёл несколько дней, годились в отцы своему капитану. И мангари, салор Санжи, и трол, кашти Ваба, да и пакхли, кот Ной, всем им было на вид, далеко за полтинник, и относились они к капитану очень неоднозначно. С одной стороны, беспрекословно подчинялись, и требовали того же от экипажа, а с другой, уж очень её опекали, иногда позволяя себе, явно отеческие выходки.

В каптан кибан вошёл Ваба. Он не стучал в дверь и не спрашивал разрешения, просто сообщил ещё с палубы, что входит. В любом случае, застать капитана в чём мать родила, у него бы не вышло. Кибан делится на две половины. Передняя, с большим столом и креслом капитана, это и кают компания, и кабинет, и офицерская столовая. А вот дальше, личное пространство. Кровать, шкаф с вещами, письменный стол. Вот туда уже, без стука ни-ни.

Но и туда кашти вошёл беспрепятственно, не услышав запретов.

– Вот, приложи. Полегче станет. – Ваба подал девчонке пакет с кусками льда.

– Как там погрузка? – простонала капитан, прикладывая лёд к больной головушке.

– Нормально всё. Справимся без тебя.

– Уже всё доставили?

– К вечеру подвезут последнее. Ты отдыхай.

– Что ж вы за мной вчера не уследили? – жалостливо попыталась капитан переложить ответственность за своё состояние на старших товарищей.

– Ну, так мы же тебе не указ. – повинился, и вернул шпильку кашти.

– Дура у вас каптан, а вы её слушаете.

– Это точно. – отозвался Ваба улыбаясь, а Салари́н продемонстрировала выдвигающиеся из пальцев заточенные ноготки.

Часов в пять меня вывели на палубу, проводили на надстройку, где меня ждала капитан и мангари.

– Господин Хафзи Сара́к, – начала каптан. – у меня к тебе деловое предложение.

– Разве можно о чём-то договариваться с пиратом? – тут же огрызнулся я, ожидая какого-нибудь воспитательного тычка.

Побоев не последовало.

– А он и правда, очень смышлёный. – улыбнулась Салари́н. – Мне на судно нужен валлак. Думаю, ты понимаешь, что я тебе предлагаю?

– Догадываюсь. Только вот, что мне это даст? Как-то я не вижу себя в роли пирата.

– Даст? – Салари́н деланно задумалась. – Во-первых, это даст тебе полноценную долю, во-вторых, договор между двумя пиратами, заключённый прилюдно, это уже фактически документ.

– А подумать, могу?

– Можешь, но в любом случае, дашь ты своё согласие, или нет, в этот поход ты отправляешься с нами. Сообщи, как надумаешь.

В этот момент к штурвалу поднялся Ной, в руках которого был пластиковый бидончик, и я увидел капитана в новой ипостаси. Её буквально заколотило как алкаша при виде полного стакана. Она практически вырвала из рук па́кхли бидон, сорвала с него крышку, и приложилась к горлышку. Глотки большие, жадные, и вскоре по подбородку девушки покатились струйки белого, жирного козьего молока.

Меня снова определили в команду Вабы, вооружили инструментом, и загнали на мачты.

Естественно, ни о каком побеге я пока не думал. И вовсе не потому что сидел высоко на мачте, просто бежать в порту было некуда. На пирсе полно людей, а на земле, есть шанс повстречаться с заблудшим леваром.

Утром следующего дня, когда каптан Салари́н получила всё, что заказывала по списку, и расчёт, за реализованную медь, корабль двинулся на север.

Ветер был боковой, так что, шли за счёт косых парусов. Не быстро, но шли.

Больше меня никто не приковывал на цепь. Кормили, как и остальных матросов интернациональной команды, а затрещины я получал исключительно по делу.

Команда корабля действительно разношёрстная. Треть, люди, а остальное, мутанты. Троллы, коих всего пятеро, и даже один дворф, наш главный оружейник.

Под командованием последнего проработал целый день. Изготавливал пороховые заряды.

Капитан Салари́н не покупала готовые пороховые пеллеты, а предпочитала готовить их сама, прямо на корабле. Для чего оружейник Баха, изготовил самодельный пресс.

Калиевую селитру, древесный уголь и серу, всегда можно было купить, за не очень большие деньги, к тому же, всем этим можно было разжиться на ограбленных кораблях. Единственная проблема, смола, которую добавляли в небольшом количестве, чтобы спрессованная пеллета не разваливалась. Такую смолу продавали в небольших канистрах, размером с трёхлитровую банку, с наглухо запаянной горловиной. Так что, бочонок был фактически одноразовый, и при вскрытии, буквально за пару дней, смола превращалась в камень.

Наука изготовления порохового заряда совсем не сложная, я её освоил, буквально, после первого объяснения. Весы и мешки с порошками, совочек, посуда для смешивания, и ложка, для набивания формы.

Семьдесят пять долей селитры, пятнадцать долей порошка древесного угля и десять серы, высыпать в посуду, тщательно перемешать, до получения порошка однородного цвета. Взвесить, вычесть вес ёмкости. На килограмм продукта влить одну мерную ложку смолы, снова перемешать, то получения однородных комочков. Забить получившейся массой форму пресса. Дальше, крутим кремальеру редуктора, пока поршень пресса не достигнет нужного положения, то бишь, до щелчка. Не хватает сил, не проблема, есть съёмный рычаг, позволяющий докручивать кремальеру до получения необходимого результата. Всё, открываем пресс, извлекаем пеллет, пороховой заряд готов.

Таких зарядов я наклепал за день два ящика.

На третий день нашего пути ветер сменился на попутный, но капитан уже увела судно значительно западнее, сойдя с маршрута торговых караванов.

Я попросил Вабу проводить меня к капитану. Субординация, ничего не попишешь.

– Чего пришёл? – спросила каптан Салари́н, не отрывая взгляда от карты.

– Пришёл сказать, что я подумал.

– Молодец, не останавливайся на достигнутом. – съязвила девушка. – Думать, тебе очень к лицу.

– Язва малолетняя. – подумал я, но вслух сообщил, что принимаю предложение капитана.

– Вот и умница. – капитан сделала небрежный жест, типа, брысь-брысь-брысь. – Ваба, выдай валлаку оружие.

Вот так, с моего вынужденного согласия и небрежного распоряжения капитана Салари́н, получив кожаный ремень и абордажную саблю, я стал пиратом.

Глава 6. د اور بپتسما Боевое крещение

– И чего вы тут устроили? – поинтересовалась капитан. – Вы мне ещё драку затейте.

– Ты смотри, что этот паршивец беспамятный натворил, – жаловался кашти. – Такую пружину загубил.

– Не ты ли мне говорил, что он смышлёный? Вот и разбирайся теперь сам. – осекла жалобы капитан.

А суть спора была в следующем: в трюме, в ящиках Вабы, я обнаружил несколько пружин, применение которым на корабле не встретил. Как человек ленивый, а точнее, не стремящийся к мартышкиному труду, я действительно порубил часть одной пружины на кольца. Благо, тут же в ящике была увесистая кувалда, что сошла за наковальню, зубило и молоток. Диаметр пружины как раз подходил на большинство болтов, причём, с небольшой натяжкой.

– Ваба, давай договоримся. – предложил я, пятясь от кашти. – Вот эти два болта, под гайки которых я подложил пружину, если за пять дней они не ослабнут, мы расходимся с большой любовью и уважением к друг другу. Если нет, высечешь меня этой же пружиной.

Ваба шлёпнул себя пружиной по ладони, злорадно улыбнулся.

– Пойдёт. – согласился он. – Ставлю бутылку рома, что через пять дней, буду сечь тебя на виду у всей команды.

– Это, Ваба, только давай, чтобы всё по чесноку. Чтобы никто к болтам и гайкам не лез, не подтягивал и не ослаблял.

Ваба наморщился, шумнул что-то троллу из нашей команды, а когда тот вернулся, растопил над свечой комочек сургуча, и опломбировал гайки. Капитан заверила пломбы отпечатком своего перстня.

– Ставлю бутылку вина, на то, что быть тебе битым. – сделала ставку капитан, чиркнув меня по подбородку острым ноготком.

Команда тут же оживилась, последовала примеру каптана и кашти.

А вот мангари, как я узнал позже, поставил на меня.

Надо же было попасть в такую ситуацию, и это всего на второй день, как я официально вступил в звание валлака. Самое днище корабельной иерархии, ниже которого только рабы.

Прошло два дня. И я и Ваба, утром и вечером проверяли сохранность пломб на гайках. Да и остальные члены команды, усердно бдели друг за другом, так как ставки разделились практически поровну.

Вечером судно застопорила ход, стравив все паруса.

Место остановки, мягко говоря странное. Вряд ли корабль остановился здесь для засады. Кругом каменистые плешины, слоями громоздящиеся друг на друга, образуя невысокие каскады, которые, впрочем, при должном умении, корабль неплохо преодолевает. Каменные острые зубья и монахи, стоят то одиноко, то собираются в причудливый хоровод. Где-то впереди по курсу топи Шмали бахар.

Я уже почти доделал свою работу, и уже спустился на средину давамаста, но и с этой высоты, мне хорошо было видно происходящее.

От кормы отвязали и поставили на землю давир, что всё это время болтался на ней на специальном держателе. Загрузили на него два увесистых ящика. Санжи уверено поймал ветер, а капитан повела быстроходное судно, куда-то в сторону топей.

Где-то там, есть тайный схрон, о котором, возможно, известно только каптану и мангари. Ну, или может и остальным двум офицерам, кашти и па́кхли. Впрочем, команда почти равнодушно отреагировала на это событие. Скорее всего, там прячут корабельную казну, и личные сбережения капитана и офицеров. А может, только капитана. Не знаю, как тут всё устроено. Но уверен, в одном, ни монеты из долей матросов, в этих ящиках нет. Каждый получил свою долю сразу же, как с капитаном рассчитался портовый учётчик.

Распределение долей, выглядит следующим образом: четверть добычи сразу отходит в кассу корабля, содержать судно, знаете ли, удовольствие не из дешёвых. Капитан получает пять долей, офицеры по три, старшие матросы по две, а остальные накты, включая и меня, валлака, по одной доле. Но даже всего одна доля, может быть целым состоянием.

Капитан и старпом вернулись только под утро, уставшие, и не выспавшиеся, особенно Салари́н. Ей ведь всю ночь пришлось провести у штурвала. Ящиков, как не трудно догадаться, с ними не было.

Подвязав давир на штатном креплении, они поднялись на борт, и капитан ещё минут сорок провела у штурвала, проводя корабль средь камней.

После, когда её сменил Санжи, она закимарила прям на скамье, свернувшись калачиком.

На ту беду я оказался как раз рядом, проверял крепление фальшборта.

– Господин Хафзи, а ну ка, поди сюда. – позвал мангари.

Поставив меня к штурвалу, Санжи указал направление, велел держать крепко, и никуда не рулить, удерживая прямолинейность хода. Сам же, словно пушинку, поднял четырьмя руками капитана, и спустился с ней с полуюта.

Управлять движением корабля оказалось несложно. Он послушно подчинялся штурвалу, и через какое-то короткое время, я даже позволил себе выполнить несколько плавных манёвров, огибая каменистые каскады.

Санжи вернулся через десять минут. Проверил направление хода, но отгонять меня от штурвала не стал. Присел на скамью у борта, принялся деловито наблюдать, давая некоторые подсказки. В результате, я простоял у штурвала около трёх часов, а мангари, даже подремал немного.

За последующие три дня, под присмотром Санжи, я ещё несколько раз вставал к штурвалу, внимательно следя, какие при этом отдаёт команды мангари. Иногда, при правке курса, требовалась небольшая корректировка постановки парусов, что-то нужно было выбрать, а что-то, наоборот, стравить.

Естественно, такую науку за пять дней не осилишь, и буквально через полчаса, как отходил от штурвала, начинал путаться, какие команды, и при каких условиях подаются.

***

Каптан Салари́н стояла у опломбированных болтов, деловито вращая на ладони кортик.

– Ну, что, господин Ваба, пять суток истекли. – справедливо заметила капитан, сковыривая с гаек сургуч.

Одному из матросов, человеку, что было абсолютно справедливо, так как троллы физически сильнее, был передан инструмент. Матрос попробовал подтянуть гайку, но лишь отрицательно покачал головой. Тогда сам Ваба, проделал то же самое, но и ему, гайка не поддалась.

Капитан сделала знак кашти.

– Двое за мной. – скомандовал Ваба, а часть команды, что ставила на меня, весело загудела, потирая руки.

Со склада вынесли ящик рома, но предупредили сразу, что любой, кто попадётся с запахом до вечера, оставшийся путь будет бежать следом за кормой.

Мой же законный выигрыш, я получил лично из рук Вабы и Салари́н.

– Паа ккхти ке кха рагхласт, накт мула́. – громко сказала капитан, передавая мне бутылку.

«Добро пожаловать на борт, матрос», – вот, что означали её слова.

Уже в этот же день, мы приступили к порче пружин и подкладыванию гроверов под гайки особо ответственных узлов и соединений. За пять последующих дней, мы укрепили гроверами больше двух тысяч гаек. Укрепили бы и больше, но вот пружин у нас столько не было, но всё что имели, пустили на благое дело.

***

Каждое утро мы начинали двигаться за пару часов до рассвета. Это утро не стало исключением, а потому, наше появление стало полной неожиданностью для эльфийского биара.

Капитан судна, конечно же, постарался поднять паруса, но для него момент бегства был упущен. Гружёный корабль набирал ход медленно, и меньше чем через час, одна из наших пушек по левому борту, сделала предупредительный выстрел.

Торговец сложил паруса, и ещё какое-то время двигался по инерции.

Капитан Салари́н стояла на надстройке, держа в руках заряженный арбалет.

Санжи аккуратно подвёл наше судно к носу корабля торговца. От нас были переброшены два трапа, по которым тут же устремилась абордажная команда.

Сопротивления нам не оказали. Абордажники со знанием дела выволокли всю команду на портан дек, разоружили, кого следовало разоружить, поставили в ряд на колени. На ногах остался только капитан. Даже пираты, готовы были следовать законам пустоши, и не опускались до того, чтобы ставить капитана на колени на собственном судне.

Команда маленькая, всего двенадцать человек. Судно совсем без вооружения. Трюмы забиты тканями.

Товар, безусловно, дорогой, но уж очень долго реализуемый, в силу своей особой специфичности. Уж лучше бы на месте тюков тканей были мешки и ящики со специями. О приближении такого товара порт узнавал задолго до подхода корабля. Особенно, при попутном ветре.

Так что этот лёгкий захват, скорей послужит развлечением, для заскучавшей команды Малгари́.

Капитан торгового судна, было сделал пару шагов вперёд, приняв Санжи за капитана, но вовремя остановился, видя, как салор отступил чуть в сторону, и подал руку девушке, помогая той, спуститься с высоты фальшборта.

– Кому обязан визитом? – требовательным тоном спросил капитан торгового судна.

– Каптан Салари́н О’Ха́ши.

От этого имени лицо эльфа перекосилось.

– Да будет Вам, каптан. Вы словно лимон съели. – подметила Салари́н. – Что, никогда не едали лимонов? А вот на моей родине их полно.

Подошёл Ваба, коротко отчитался о содержимом трюмов.

– И что, прям, вообще, ни монеты? – картинно удивилась кошка. – Да быть такого не может.

На палубу вынесли небольшой резной ларец, из настоящего дерева, и металлический ящик.

Ларец был наполнен аккуратно уложенными стопками серебряных монет, да и сам по себе, был красив, и представлял, художественную ценность. По мимо витиеватой резьбы, что выгодно контрастировала на фоне абсолютной безвкусицы пластиковой тары и упаковок, инкрустирован был медной, полированной до блеска, и залитой лаком проволокой, вставленной в резьбу словесной вязи. Маленький представитель чего-то сделанного с душой, а не отпечатанного на принтере.

Металлический ящик, хоть и лишён каких-либо художественных изысков, ещё большая ценность, чем деревянный ларец, Изделиями, полностью выполненными из металла, просто так не балуются. А от того, ровный, непроницаемый для огня и воды, прямоугольник размером с книгу, был заперт на встроенный замок. Одна невиданная ценность, хранила внутри себя другую, ещё более невиданную, и очевидно, безумно дорогую.

– Каптан, – обратилась Салари́н. – давайте Вы не будете строить из себя целку, и добровольно откроете ящик.

– У меня нет ключа. – не скрывая презрения, ответил эльф. – Мне заплатили за доставку груза.

– Ой ли?!

Ноготки каптана Салари́н превратили в лоскуты рубашку эльфа. Движение её было столь чётким, что на теле последнего не оказалось не единой царапины. Впрочем, лучше бы они были. А так, и рубаха на ремки, и следов борьбы за вверенное имущество, не предъявишь.

На груди капитана, на коричневом шнурке, висел заветный ключ.

Кашти Ваба сдёрнул предмет, отпёр ящик, из которого извлёк небольшую коробочку, пенал, обитый красным бархатом.

Внутри, искрясь и переливаясь перламутровым молоком, красовались жемчужные бусы. Редчайший, цены не имеющий товар, в современных реалиях.

Только на родине салора Санжа продолжали добывать жемчуг, выращивая раковины на специальных фермах.

И вот такой дорогущий предмет, теперь, абсолютно без боя, доставался молодой девушке-пирату, совсем по очень банальной причине.

Шёл себе, шёл, эльфийский торговый караван. Три торговых биара и сопровождающий их военный бриз. И вот, у одного из биаров заклинило колесо. Корабль потерял ход, его стало тянуть в сторону. Потребовалась остановка и ремонт. Однако, караван не стал останавливаться, посчитав, что повреждённое судно исправит неполадку и быстро нагонит. Но, увы, с ремонтом провозились до вечера, в ночь не пошли, а утром… А утром объявилась Салари́н О’Ха́ши.

Ну, разве это не удача для пиратского капитана? За стоимость этого ожерелья, можно купить корабль, причём не биар, и не бриз или бризалу, а целый кватар, с полным парусным и военным вооружением, и командой на сдачу.

– Тихо! – скомандовала Салари́н, картинно округлив глаза, чуть подалась вперёд, поднимая указательный палец, повела ушком. – Что это? Вы слышите? Видите?

Все, и команда Малга́ри, и пленённые притихли, насторожились, внимая образовавшейся тишине.

– Видите? Хвост. Но говорит, что кто-то здесь считает себя самым хитрожопым. Может это эльфийский каптан? Правда же, хвостик, это он?

Хвост изогнулся знаком вопроса.

– Господин Санжи, прикажите своим людям обыскать гальюн. – распорядилась Салари́н.

Четверо бравых парней быстро спустились на нижнюю палубу, затрещал пластик, и меньше чем через пять минут, на палубе стояли два ящика, почти под самую крышку набитые серебром.

Бесстыдно быстро, только что скрываемое на эльфийском корабле, перекочевало на Малга́ри. Туда же была перегружена часть тканей, но совсем немного. Салари́н заявила, что это ей на платки и платья. Картинно откланялась, выставляя вперёд ножку, сняла треуголку.

И весь грабёж мог бы закончиться тихо и мирно, если бы не попытка эльфийского капитана, напасть на Салари́н. Он только и успел, что скривить рожу в гневе, да поднять ногу для первого шага, как тут же был остановлен увесистым хуком с двух левых, от мангари Санжи.

Контуженное, бессознательное тело эльфа свалилось на палубу, со звуком мешка с овощами.

За всей этой бескровной вакханалией, что творилась на борту эльфийского судна, я смотрел с палубы нашего корабля. Теребил арбалет, и думал, о нашем капитане, совсем не однозначные мысли.

Бескровная победа, не то продуманная, не то выстроенная на голой удаче, но, безусловно, расчётливая, с каким-то глубинным смыслом. Салари́н никого не пленила, даже не изъяла личных вещей. Например, на руке капитана красовался шикарный перстень с красным камнем. А то, что мы выгребли столовое серебро и два серебряных подсвечника из каптан кибана, так то не в счёт. Команда эльфов на нас больше обидится за то, что мы выгребли у них всё спиртное. А груз? А что груз? Он или собственность капитана, или ещё чья-то, им-то чего печалиться? Вот капитан очнётся, пусть и переживает.

Не знаю, как на счёт того, что война это путь обмана, но вот пиратство, это точно путь изощрённой лжи. Я ведь даже и не понял сразу, что задумала наша капитан, когда отдала приказ пуститься в погоню за эльфийским караваном.

Подняв все имеющиеся паруса, мы направились на север, чётко по маршруту движения торговых караванов, а когда мачты, ограбленного нами судна глубоко нырнули за горизонт, капитан резко увела корабль на запад, оставляя накатанные пути позади.

Через пару часов, уверенно обходя отдельно стоящие скалы, многие из которых были выше наших мачт, корабль вновь взял курс на север.

Между скалами были большие расстояния, и не нужно думать, что они натыканы как частокол. Где-то километр, а где-то, обходя скалу, следующую было видно только на горизонте. Для меня эти скалы были почти одинаковы, ну, разве что несколько отличались причудливостью форм. А вот для капитана, они были какими-то вешками, ориентирами и знаками. Мне казалось, что она в буквальном смысле видит, блуждающие потоки ветра между ними. Впрочем, сменивший капитана Санжи, вёл корабль столь же уверено.

– Обходим бестолковый холм. – пояснил Ной, обративший внимание на то, что я слежу не только за движением корабля, но и за действиями рулевых.

На торговом маршруте было возвышение, с мягкими, плавными, почти незаметными подъёмами и спусками, распростёршееся на несколько десятков километров.

Неопытные капитаны частенько предпринимали попытки, преодолеть холм с ходу, но такое было по силам только юза́лам, да и те, перемахивали вершину скрипя мачтами при хорошем попутном ветре. Ни биары, ни остальные, более тяжёлые суда не могли взять эту высоту, а от того, были вынуждены огибать холм с запада.

Был ещё вариант обхода с востока, но то было возможно, только если идёшь на юг. Почвы здесь становились каменистые, и каменные плиты в некоторых местах выстраивались настоящими каскадами. Нужно было точно знать, где проходить. Иначе, пустив корабль между двух выпирающих из земли плит, можно было оказаться на краю третьей, с метровым перепадом. Конечно, с такой ступени корабль соскочит, но вот подвеску можно было просадить до самого днища. И вот тут, преимущество было на стороне судов с большим количеством осей.

Но капитаны предпочитали западный обход, чтобы не калечить свои корабли о каменные преграды.

Можно, конечно, обойти, ещё больше забрав на восток, но это был или большой крюк, или необходимость постоянно лавировать между камней. В конце концов, за тысячу лет, все пути были опробованы, и торговый, был оптимальным.

Обходя холм с запада, на самом апексе этого объезда, был один единственный сюрприз. Край холма был круто обрезан и подпёрт скальными породами. Получалась такая каменная стена, метров пять высотой, закрывающая обзор, скрывающая происходящее за поворотом, и лишающая какого-либо манёвра на восток.

Мы же обходили эту дугу прилично западнее. Как я понял, на сегодня, в планы капитана не входило очередное нападение. Более того, ещё до захода солнца мы спустили паруса и поджались к скале.

– Вот так-то, господин Хафзи. – подмигнул мне Санжи, убедившись, что ход застопорен. – У нашего капитана чуйка на ветер, так что завтра пойдём отсюда с натянутыми как барабан парусами. Ты, кстати, зайди к капитану, она тебе какое-то поручение приготовила.

Господин Ваба и пара матросов отвязали давир, и ушли ещё глубже на запад, а я, дабы не томить капитана ожиданием, отправился в каптан кибан.

– Госпожа каптан. – постучал в косяк дверного проёма каюты.

Салари́н сидела на стуле за письменным столом, подвернув под себя босые ноги казачком.

– Входи, Хафзи. – пригласила она, складывая старую карту.

Я успел заметить, что на карте огромное количество правок и пометок, сделанных от руки.

Саларин указала на металлический ящик.

– Ваба говорит, что ты до безобразия головастый. Хочу организовать в своём кибане сейф. Но только не так, что бы до него нужно было добираться как до тайника, но и не у всех на виду. Ну, прояви таланты, докажи, что Ваба прав.

– Ага, – усмехнулся я. – а когда я это сделаю, Вы вздёрните меня на рее.

– Вовсе нет. – заверила капитан. – Я люблю помучить. Привяжу за кормой, и стану таскать по пустоши, пока до ушей не сотрёшься.

– Мне нужно осмотреться.

– Валяй. – отмахнулась капитан, перебралась на койку, принялась молча наблюдать.

Я осмотрел стены, ощупал потолок, заглянул под стол, стул и кровать. Сел на сундук. Прятать сейф было некуда. Оставался только платинный шкаф у кровати капитана, и шкаф у письменного стола, верхние дверцы которого были из прозрачного пластика, а на полках стояли книги.

Взял ящик, пристроил его на полку между книг.

– Сложнее всего искать то, что находится на виду. – сказал я. – Жаль, сильно выделяется.

Салари́н тут же поняла затею, указав на книгу, с которой можно снять переплёт. По размеру подходило почти идеально. Книги бумажные, а переплёты пластиковые, и находятся в отличном состоянии, хоть и видно, что уже потрёпаны временем.

«Да Ккхтио Насбул», гласило название, что можно было перевести, как «Устройство парусников».

Я забрал ящик и книгу, отправился в носовую часть нижней палубы, где у команды Вабы были склады, и что-то вроде маленькой мастерской.

Если я открою канистру со смолой, что бы приклеить обложку на ящик, то Ваба мне голову оторвёт, так что, нужно было придумывать что-то другое, вместо простого приклеивания обложки. И при должном усердии, решение нашлось. Отыскалась медная шпилька и ножовка по металлу, коловорот и сверло, нужного диаметра. Через пару часов, абсолютно ручной работы, на полке книжного шкафа красовался ящик, обёрнутый в книжный переплёт, закреплённый на аккуратные медные заклёпки.

– Можно мне забрать книгу? – спросил я у довольной Салари́н. – Всё равно, она теперь сильно выбивается из общей массы.

Капитан быстро пролистала слежавшиеся от времени страницы, проверяя, не завалялось ли среди них чего важного или личного, протянула книгу мне.

– Неужели читать будешь? – спросила она.

– Ну, а почему бы и нет. Интересно же.

– Ну-ну. – по-доброму улыбнулась она, царапнув мне подбородок.

Подметил, что подобный жест со стороны капитана никак не был связан с заигрыванием, а скорее, являлся символом искреннего одобрения.

– Кстати, – заметила она. – щетина тебе не идёт.

Последовал коронный жест брысь-брысь-брысь, и я удалился.

Вернулась команда Вабы, настрелявшая два десятка ящериц.

Оказывается, они в пустоши не такая уж и редкость, если знать, где они водятся. И чем ближе к топям, тем их больше, да и сами чешуйчатые крупнее.

Читать книгу приходилось на камбузе. Там подолгу засиживался Ной, освещая свою обитель спиртовой лампой.

С первых страниц книга увлекла, словно художественное произведение, несмотря на то, что, по сути, была техническим справочником и обучающим пособием. Плюс, очень полезные заметки на полях.

Сейчас я вам коротенько расскажу содержание, чтобы и вы, в двух словах, понимали устройство парусника.

Что? Испугались?

Конечно же, я не буду ничего этого делать. Просто в дальнейшем, не удивляйтесь моим действиям, и не задавайтесь вопросом, как так, человек без памяти, начал вдруг вести себя на судне, словно рыба в воде.

***

Чуйка нашего капитана не подвела. Сменившийся ветер наполнил паруса, и мы вновь двинулись на север, параллельно торговому пути.

Меня поставили к штурвалу, под присмотром Санжи.

– Мангари, вижу парус. – проорал латал. – Идёт пересекающимся курсом.

Приближающийся корабль был юза́лом, более быстроходным, и более манёвренным, нежели мы.

– Курс шмал-шмал-лабез. – скомандовал Санжи, и я докрутил штурвал.

Тут же мангари начал объяснять, что именно мы делаем. Задача была скрестить курсы, как можно больше, но не встать откровенно напротив борта противника носом. В таком случае мы бы лишили себя возможности вести огонь, а вот оппонент, с успехом мог бы разрядить в нас бортовые орудия. Судно нужно было выставить правильно, и ровно до того времени, пока более быстроходный юза́л не начнёт с нами ровняться.

Надо поймать тот момент, когда юза́л сможет доворачивать бортовое вооружение, и принять влево, резко сбрасывая ход. Обмена залпами при этом не избежать, но у нас преимущество по пушкам.

После, резко перекладываем руль на правый борт, пропуская противника вперёд, проходим у него за кормой, и разряжаем в неё полный залп с левого борта.

Всё это скорое пояснение Санжи сопроводил указаньями на местности, выдавая приблизительные ориентиры, где нужно провести тот, или иной манёвр.

При этом, покидать меня он не собирался, а от того, чувствовал я себя спокойно. И в какой-то степени, даже уверено.

Капитан тоже была рядом, стояла у фальшборта, смотрела на приближающийся корабль.

Но, до драки не дошло. На расстоянии эффективного выстрела юза́л выровнял курс, прошёл параллельно, и стал забирать на запад.

– Каптан! – крикнул латал. – Однако, это Ваш старый знакомец.

– Какой именно! – крикнула в ответ Салари́н. – У меня их немало.

– Одноглазый. – уточнил смотрящий. – Нам сигналят… Даже боюсь озвучивать.

Корабль чернокожих начал отдаляться.

– Латал, твою мать! Что сигналят?

– Да, как бы… – латал явно не осмеливался озвучить переданные сигналы.

– Латал! – пристрожилась Салари́н. – Если я к тебе…

– Да понял-понял. – матрос прервал угрозы капитана. – Я тебя, дура малолетняя, на херу вертел. – процитировал он.

Саларин сделала шаг в сторону вант.

– Каптан Салари́н! Это не я! Это оттуда! – поспешил оправдаться латал, и для пущей достоверности, указал рукой в сторону отдаляющегося корабля.

– Лево руля. Курс шмал. – скомандовала капитан.

Я молчком выполнил команду, но при этом вопрошающе глянул на Санжи.

– Что? – удивлённо глянула на меня Салари́н. – Я что, больная, гоняться за идиотом?

Пожал плечами, делая вид, что я тут команды только исполняю.

– Провокатор. – пояснил мангари. – Рассчитывал на то, что Салари́н погонится. Явно хотел завести нас в засаду.

Но наш капитан не планировала отпускать сквернословца безнаказанным. Она уже стояла у палубной пушки.

Прицелилась, спустила скобу.

Грохнул выстрел, и я увидел, как какое-то время, в направлении противника летит снаряд.

Капитан попала. Было видно, как дёрнулся рябью один из парусов.

Ущерб небольшой, но парус теперь придётся латать.

***

Капитан, хоть и поступила, как хороший стратег, не поддавшись на провокацию, всё равно повысила бдительность, и потребовала того же от остальных.

Пару часов после заката, вела судно сама, не доверяя это даже Санжи. В темноте, при освещении только лунами, очень легко нарваться на каменный торос, притаившийся в тени отдельно стоящих скал. При этом, она круто меняла направление движения, чтобы труднее было просчитать, где мы остановились на ночь.

Но нас всё равно нашли, спустя три дня. И в этот раз, боя было не избежать.

Нас нагнал тот самый юза́л с одноглазым капитаном. Шёл он быстро, вновь пересекающимся курсом, и манерничать вовсе не намеривался. Как только расстояние сократилось до километра, прозвучали первые взаимные выстрелы.

Первые снаряды угодили в паруса, как наши, так и вражеские. Целиться прямой наводкой с километра, это целое искусство.

Меня, как матроса технической службы, закрепили за канониром. Так что, я мало что видел из происходившего снаружи. Да и задача моя была не в том, чтобы подсматривать. Каждый раз после выстрела, в моих руках уже должен быть снаряд, а точнее, тридцатимиллиметровый патрон, и пеллет порохового заряда.

Пушки в этом мире картузного заряжания, но имеют встроенный механизм, для поджигания порохового заряда.

– Двойной заряд! – сквозь грохот скомандовал канонир.

После первого же залпа по трюму поволокся пороховой дым. Грохнуло ещё раз, и прилетело в ответ.

Пока ещё, прилёты в борт были случайностью, но как только подойдём друг к другу ближе, в трюме станет совсем не сладко.

– Ложись! – прозвучало со всех сторон от канониров.

Залёг. Прижался к палубе, стараясь не отсвечивать. В борт саданула сразу в трёх местах, полетели куски пластика.

– Патрон! Заряд!

Подал, потянулся за новыми.

– Есть один! – выкрикнул канонир, потянулся за новым снарядом, и на этом радость от его попадания прекратилась.

Тридцатимиллиметровый снаряд угодил в бойницу. Меня окатило горячей и липкой кровью, обдало вонью внутренностей, разорвавшегося на куски тела.

– К орудию! – проорал Баха, награждая меня животворящим пенделем.

Затвор пушки уже был открыт. Дрожащими руками, заправил патрон в ствол, дослал пороховой пеллет, потом ещё один, не знаю зачем, закрыл и заблокировал затвор.

Юза́л стремительно приближался. Паруса его изрядно потрёпаны, но из-за лёгкости корпуса, ход сохранился.

В голове картинками вспыхнули описания из книги. Сместил ствол ниже, целясь в кронштейн переднего левого колеса. Выждал, когда Малга́ри успокоится после кочки, выстрелил.

Попал как раз куда целился. Снаряд вырвал первый пневмоцилиндр полностью, второй пробил. Рычаг прогнулся в сочленении, задирая колесо. Вырвало рулевой привод. Судно клюнуло, налетело рычагом на камни. Накренилось ещё больше, уходя в незапланированный левый поворот, и упёрлось болтающимся рычагом в грунт, поднимая столбы каменного крошева. По палубе тут же скользнул незакреплённый груз, сбивая с ног матросов. Двое перевалились за борт. Один упал, второй уцепился за фальшборт, и угодил под выстрел. Оторванная от тела рука ещё какое-то время упорно не желала отпускать планширь.

Снова закрываю затвор. Мы начинаем описывать дугу вокруг противника. Вижу, как мой снаряд пробивает дыру, где-то под баком. С корабля противника вовсю огрызаются пушки главной палубы.

У нас уже есть потери, но пока все орудия целы, и огневой перевес на нашей стороне.

Но не может же быть так, что чернокожие пошли на явное самоубийство.

Ещё выстрел. Снова под бак, но уже с правого борта.

Слышу, как готовится абордажная команда, реагируя на команды своего командира.

– Огонь по орудиям! – орёт Баха.

Помню краткий ликбез, что когда-то мне давал главный оружейник. При такой команде, , если не указано конкретное орудие, бить нужно по орудию своего номера. Моя пушка четвёртая по счёту, значит и мне, бить нужно по четвёртой, по той, что у юза́ла в корме.

Выстрел.

Баха дёргает меня за куртку, рука у него, какая-то очень длинная. Только сейчас понимаю, что у меня на куртке болтается рука покойного канонира, уцепившаяся за ткань, в последнем рефлексе, а сам я, стою на коленях перед пушкой, опустившись в разодранные кишки.

Тут же подурнело. Вырвало.

– Ааа, дьявол! – прорычал Баха, сдвигая в сторону сапогом внутренности и мою рвоту. – Уберёшь потом тут всё! А сейчас марш наверх.

На лестнице оступился, повалился, опираясь на руки. Волосы обожгло, а на палубе, кого-то разорвало. Ноги пробежали до борта, ударились в него, упали. Вновь вырвало.

– Подъём, господин Хафзи. – две руки Санжи подняли меня за шкирку, поставили на ноги. – Все сопли потом. Будет ещё на это время.

Мы заходили на абордаж.

К сожалению, я не видел сейчас капитана, но знал, что именно она стоит у штурвала.

– Каптан! Кштиз! – проорал латал.

С востока к нам шли четыре корабля. Два бриза, два биара.

Матросы принялись ставить паруса, абордаж отменялся.

– За мной! – скомандовал манга́ри, протягивая мне арбалет и подсумок с болтами.

Мы вбежали на мостик.

Салари́н действительно находилась там, ловко управлялась со штурвалом, отдавала команды. В глазах огонь и азарт боя.

Наш правый борт грохнул очередным залпом, сметая с палубы чернокожих.

Гулко ухнуло на востоке. Это бризы разрядились с носовых орудий.

Один снаряд повредил нам две реи, второй угодил в мачту корабля противника, переломив её на третьей части высоты.

Салари́н смачно выматерилась, благодаря и проклиная целких канониров одновременно.

Матросы уже переставляли паруса на другой борт, как прозвучали очередные залпы, слившиеся воедино. Наши пушки окончательно превратили в решето левый борт юза́ла, а крупный калибр бризов, пробил нам очередной парус и вырвал переднее левое колесо вместе с рычагом.

При выстрелах я пригнулся, а когда поднялся, на надстройке корабля противника увидел того самого Одноглазого. Через всё его лицо, красовались четыре безобразных параллельных шрама. Не на секунду не возникло сомнений, по поводу их происхождения.

Одноглазый целился из арбалета, но я точно видел, что целится он не в меня.

Тяжёлая рука легла на моё плечо. Взвыла тетива, разрезая воздух.

Выпущенный болт угодил Одноглазому в пах.

– Вертелка не выросла. – прокомментировал свой выстрел Санжи.

Малга́ри двигался на запад, пытаясь уйти от погони. Но всё говорило о том, что она закончится предсказуемо. Если бризы сохраняли дистанцию, то биары настойчиво приближались, и, чтобы не предпринимала каптан Салари́н, они непременно догонят. Может, через час, может, через два, но догонят, как бы мы не старались выполнить ремонт на ходу.

Северный ветер бил в паруса, кренил судно на правый борт. Оторванная передняя ось, время от времени цепляла грунт, поднимала пыль, вырывала комья земли и подбрасывала вверх мелкие камни, притормаживая и без того не быстрый ход.

– Каптан! – заорал латал и указал рукой на запад.

Такой брани я от нашего капитана ещё не слышал.

С запада на нас надвигались два эльфийских кватара.

Глава 7. ازاد باد Попутный ветер

– Аааа, мать вашу! – после долгой матерной тирады, закричала на матросов Саларин. – Травить стизы! Крик, ост ставить на левый борт! Шевелитесь собаки, если жизнь дорога.

Палуба тут же взорвалась ожившим муравейником.

Легко раненые, кому уже была оказана помощь, переносили тяжёлых в трюм. Все остальные, и техники и абордажники, кинулись к лебёдкам и шкотам.

Капитан круто заложила на правый борт, пользуясь накопленной инерцией корабля. Малга́ри накренился, заскрипел мачтами, задирая раненую переднюю ось. Косые паруса вновь раздувались, ловя ветер, теперь уже с другого борта.

– Канониры к орудиям! – понял манёвр капитана Санжи. – Стрелять по осям и колёсам.

– Выбрать шкоты! – распоряжался Ваба.

Я опять спустился в трюм, Баха поставил меня за пушку.

– Сможешь повторить свой выстрел?

– Попробую. – я зарядил второй картуз.

– Ветер-ветерок, помоги нам прорваться. – бормотала Салари́н, направляя Малга́ри между кораблей чернокожих.

Санжи поморщился, но препятствовать действиям капитана не стал. Лишь поднял с палубы второй арбалет, зарядил, встал ближе к Салари́н.

Ветер трепал дыроватые паруса. Два были поставлены только на половину, и возможно, совсем не влияли на ход, но мы использовали всё парусное вооружение, что имели.

Уо-дри-стиз сорвало с нижних креплений, и теперь он больше походил на флюгер.

Ваба с матросами открепили шата, переставив его на левый борт, ослабили натяжку. Теперь и этот парус выполнял роль косого, позволил прибавить в ходе.

Сзади нас грохнули орудия эльфов. Салари́н невольно прижала уши, Санжи пригнулся.

Снаряды пролетели мимо, угодив в левый от нас биар. Нос его тут же расцвёл дырами. Мачта надломилась, начала заваливаться на правый борт.

Корабли чернокожих, только что намеревавшихся взять нас в клещи, приняли на борта, начали расходиться в стороны.

Грохнуло с бризов, и снова не по нам.

Левый биар замедлился, а от того, первый наш залп пришёлся по кораблю справа. Все шесть пушек били в переднюю ось. Залп получился что надо. Я даже видел, как кораблю не только вырвало колесо и рычаг, но как надломилось само крепление оси. Началась перезарядка, Баха уже подавал мне патрон и двойной картуз.

Вновь громыхнул эльфийский залп, догоняющего нас корабля, и снова по судну слева от нас. В ответ отозвались пушки бризов.

Наш левый борт жахнул залпом из всех орудий, но выстрел вышел менее результативным. Изрядно изрешетив брюхо биара, повредить смогли лишь среднее колесо. Оно забилось восьмёркой, и оторвалось, через десяток метров, запрыгав в сторону по камням.

Второй выстрел я успел сделать при максимально возможном довороте пушки. Снаряд прошёл выше заднего колеса, больно ужалив противника в корму.

– Первые номера! Двойным зарядом, по колёсам! Вторые! Одинарным, по оружейным дагарам! – прокричал Баха, подавая очередной заряд.

Я четвёртый, следовательно, ни какой самодеятельности, бью по бойницам своего порядка.

Принял снаряд, картуз, зарядил.

Пять минут прошли в условной тишине. Спереди и сзади грохотали крупные калибры. Чернокожие, явно не собирались отступать или сдаваться. А эльфы не желали упускать такой лакомый кусок.

Мы же сейчас, выступали в роле кролика, оказавшегося между двух волков, дерущихся за добычу. И не смотря на то, что наш кролик умело огрызался, единственным нашим спасением, было бегство. И мы бежали.

Малга́ри чуть клюнул правым бортом, оставив длинную борозду на земле, а потом резко перевалился на левый борт, забирая на север.

Всё это время Салари́н вела судно, сближаясь с правым бризом торов. Всем своим видом показывала, что намеревается поджаться как можно плотнее, чтобы лишить возможности второе судно вести огонь, ведь при таком сближении, огромная вероятность влепить снаряд в своих.

Метров за сто пятьдесят, капитан крутанула штурвал влево, а потом резко переложила в противоположную сторону, пройдя под самым бушпритом бриза.

То ли чернокожие не были готовы к такому, то ли нам опять благоволила удача, но весь наш борт абсолютно безнаказанно высадил полный заряд в левый борт противника, а нам лишь досталось в корму. Я слышал, как в очередной раз разразилась бранью Салари́н. Выстрел последних двух пушек сорвал с крепления наш давир, и тот закозлил в хаотичном беге, мечась из стороны в сторону.

От кормовых пушек бризов нас снова спас случай, а может, желание торов разменять боекомплект на более кусачего противника.

Ближний бриз, с которым мы еле разминулись, получил залп сразу с двух кватаров, и одно попадание пришлось чётко в надстройку. А залп, что пришёлся по нам, проломил фальшборт, и вынес несколько ящиков, хранящихся на баке.

Мы разошлись с бризами уже на полкилометра, как загрохотали бортовые орудия кватаров. Они поравнялись с биарами торов, и теперь доводили до ума, начатое нами. А мы бежали, что было сил. Бежали и старались не оглядываться, надеясь, что к торам и эльфам, с юга не пойдёт подкрепление.

У нас есть единственный путь к отступлению, и лежит он на юг. Разворачиваться и идти на север мы не можем. Там нас ждёт Шмали Кхата, отрезающий возможность уйти далеко в полярные широты, почти до самых земель Тиара Оча, где можно попытать счастье укрыться в камнях. Но это верная погибель, учитывая состояние нашего корабля.

Через пару часов ветер отозвался на мольбы капитана. Малга́ри шёл строго на юг по равнинному участку, и теперь не было нужды лавировать меж возвышенностей, как прежде, придерживаясь общего южного направления. Ни о каких активных манёврах не помышляли, стараясь держать прямолинейность хода. Состояние парусов, да и общее состояние корабля, как-то не располагали к манёвренному ходу, и оставляли желать лучшего. Путь наш лежал туда, где значительно теплее, да и зе́мли для каптана Салари́н, роднее.

Вырвавшись из сражения, наш персональный бой не закончился. Началась борьба за живучесть, если так можно сказать. Хвататься нужно было за всё подряд, и я так бы и поступил, но, умудрённые опытом, отцы командиры, быстро расставили приоритеты.

В первую голову Ваба бросил свою команду на то, что могло бы увеличить скорость нашего хода. Больше часа нам понадобилось, чтобы залатать дыры на пробитых парусах.

Уо-дри-стиз поправили в рекордный срок, за двадцать минут. Да, стиз пришлось сложить и полностью перевязать систему натяжных тросов через блоки, но работа спорилась.

Уо-дава-стиз пришлось демонтировать. Его правая рея была перебита почти посредине, и ремонту в полевых условиях не поддавалась.

Подняли лебёдку, навесив её на специальные кронштейны в конструкции мачты. Отвязали тросы управления, сложенный парус спустили на палубу. Потратили на это почти два часа.

Со следующим парусом ситуация решалась проще, хоть и не обещала скорого исправления повреждений. Тут так же была перебита рея, но для уо-дава-стиз запасная рея была.

Вновь пришлось снимать парус и менять рею в креплении, мешая работе остальных матросов. На то, чтобы спустить парус, открепить и заменить рею, поднять ремонтную конструкцию на место, и переложить управляющие шкоты, затратили без малого четыре часа. Так что, работы по латанию дыр завершали уже на закате.

Как результат, минус один основной, и не самый маленький парус, минус один косой носовой, и два косых между мачтами.

Их тоже можно было отремонтировать, но для этого требовался их демонтаж. Так что, ход мы, более или менее, сохранили, но были крайне уязвимы. Теперь нас настойчиво мог преследовать бриз, а бризала, так и вовсе, при должном упорстве могла нагнать. И во многом этому сопутствовало не только ослабленное парусное вооружение, но и сниженная управляемость.

Пока мы трудились над ремонтом парусов, остальная команда тоже не дремала.

Баха со своими канонирами демонтировал повреждённую пушку, и заменил её той, что предусмотрительно хранилась в нижнем трюме. Было желание выкинуть повреждённое орудие за борт, ибо признали его не ремонтно-пригодным, и облегчить судно смысл был, но капитан запретила, сказав, что продаст её на переплавку.

Заделали часть пробоин в бортах. Провели ревизию складов, навели порядок.

В этом бою мы понесли серьёзные потери. Пятеро убитых, и двое умерших, из числа тяжело раненых.

Баха, хоть и считался главным оружейником на судне, был ещё и местным врачевателем, единственным, кто хоть что-то знал о медицине. Но его квалификации не хватало, чтобы спасти всех.

Тем не менее, он остановил кровотечение, обработал и зашил матросу культю оторванной ноги. Второму извлёк болт из брюха. Это были двое, которым удалось сохранить жизнь. А ещё, были незначительные осколочные ранения, порезы, царапины и ушибы.

Капитан не жаловалась ни на исход боя, ни на состояние корабля.

Её прощальная речь с погибшими, была лаконична, сухо отражала действительность случившегося. Как говорится, всё по делу, без лишней воды.

– Сегодня, мы потеряли шестую часть нашей команды. – начала капитан. – Это моя вина. Как ваш каптан, только я ответственна за случившееся, и вы в праве мне высказать…

– Каптан Салари́н. – прервал один из матросов. – Если бы не ты, мы бы все сейчас остывали на земле, или болтались бы на реях. Любого, кто вознамерится тебе что-то предъявить, я собственноручно выкину за борт.

Команда загудела, поддерживая слова матроса, но Ваба жестом угомонил этот душевный порыв, намекнув, что перебивать капитана вовсе не следует.

– У нас слабый ход и некудышная управляемость. – продолжила Салари́н. – Нужно быть готовыми к тому, что будут ещё жертвы. Теперь, мы хорошая мишень и лакомая добыча. До Азад Кхара могут дойти не все, если мы вообще туда доберёмся.

Команда снова загудела, заверяя свою безграничную преданность капитану и намерение идти с ней до конца. Вновь пришлось вмешаться Вабе, выписав затрещину возбудителю праведных речей.

– Отец рассказывал, что когда на земле были океаны, моряков хоронили в воде. Сейчас у нас нет морей, только топи. Теперь мы придаём тела наших погибших товарищей пустоши. – закончила свою речь капитан.

Несмотря на усталость, спать сегодня совсем не хотелось.

Как только я оставался без дела, или, и того хуже, закрывал глаза, память тут же, вновь и вновь, прокручивала тот момент, как снаряд разрывает канонира, прямо на моих глазах. По позвоночнику пробегает мороз, и сознание, колючим ледяным наваждением, всё твердит и твердит, что ровно такое же может произойти и со мной. Ком у горла, холодный пот на висках. Тошнота.

Если бы не две кружки браги, что были выпиты за упокой погибших, было бы совсем хреново. Но, нужно было дожить до утра.

Ремонтируя фальшборт на надстройке, невольно стал свидетелем разговора капитана с Санжи.

– Нужно срочно уходить с маршрутов, но ветер ещё несколько дней будет шмал-лабе́з, а уйти хочется ближе к топям. – сообщила Салари́н.

– Может, попробуем пройти по краю Гхарди Накхвали? Что говорит старая карта? – Санжи стоял у открытой кафедры, что установлена перед штурвалом.

– Там большая плотность скал и камней, грунт каскадами, совсем потеряем в скорости. Нам нужен серьёзный ремонт. Ты же знаешь, что наш козырь, скорость и манёвренность, а Малга́ри сейчас не в лучшей форме. – при этих словах капитан погладила штурвал, обращаясь к кораблю. – Ты потерпи мой мальчик. Вот доберёмся до Азада, ни каких денег не пожалею на твой ремонт.

– Простите, госпожа каптан Салари́н, – осмелился вмешаться я. – надеюсь, что не зря читаю Вашу книгу, и думаю, мне известно, где можно взять необходимые запчасти.

И Салари́н и Санжи, взглянули на меня совсем не однозначно. С одной стороны, моё появление для них не было неожиданностью. Я только что шумел рядом с ними ножовкой и трещотками. С другой, они словно вопрошали, а кто это тут разговорился.

– Где? – спросила капитан.

И вот тут я замямлил, ибо действительно не мог назвать ни само место, ни его координаты.

– Я не знаю где. – начал оправдываться, подбирая, как мне казалось, более убедительные слова. – Вы же помните, я Хафзи Сара́к, но я бы мог показать это место.

Капитан и Санжи переглянулись, и последний, схватив меня за шкирку, как нашкодившего кошака, поставил перед кафедрой.

Раньше мне не доводилось заглядывать внутрь этого устройства, но при первом же взгляде, мой, было начавшийся вопрос «А где?», погас сам собою.

В углублении кафедры, под прозрачным пластиком, закреплена карта, на которой, подсвеченная небольшим пятнышком света, стоит крохотная фигурка парусника. И его положение и направление, полностью соответствует нашим реалиям. Вопрос мой тут же изменился.

– Меня подобрали на севере Грам самандар. Это где?

Санжи указал.

Быстро сориентировавшись в направлениях, ткнул в приблизительное место.

– Точнее сказать не могу, я шёл пешком, но хорошо помню местность. Думаю, легко узнаю эти камни.

– Камни? – переспросила Салари́н.

– Ну, да. – чуть оживился я. – Там разбитый биар. Он буквально нанизан на камни. Разграблен, конечно, но насколько понимаю, с него забрали то, что легко могли унести.

– Корабль, говоришь? – усомнился в моих словах Санжи.

– Биар. Адилана Бад, кажется. – добавил я.

Теперь насторожилась Салари́н. Ушки её навострились, развернулись в мою сторону, а бровь изогнулась удивлённой галкой.

– Адилана Бад? Ты ничего не путаешь?

Я закивал и замотал головой одновременно, не зная, как толком ответить на оба вопроса.

– Точно. Не путаю. – утвердил, пытаясь выглядеть уверенным. – У меня даже была табличка с этого корабля. Скрутил из каптан киба́на.

– Таблички у тебя, конечно же, нет. – Салари́н не спрашивала. Для неё этот факт был абсолютной очевидностью.

Но, всё говорило о том, что лучше бы эта табличка была. Это бы в мгновенье подтвердило правдивость моих слов.

– Какое-то время, медная пластинка была у леди Софи́к. – будто ища свидетелей своему алиби, вспомнил я.

– Это кто ещё такая, леди Софи́к? – больше с пренебрежением, чем с интересом, спросила капитан.

– Тёмная эльфа. Какая-то там дочь, какого-то дома, внучка какого-то правителя.

– Да ты страшный человек, господин Хафзи. – рассмеялся мангари. – Такие знакомства водишь.

– Да там… – я отмахнулся, не желая вдаваться во все перипетии моего знакомства с Софи́к.

– Ну, что, поверим господину Хафзи? – спросила Салари́н у Санжи.

– Грам самандар. – поморщился тот в раздумьях. – Почти непроходимое место. Давай попробуем. По крайней мере, от крупных судов это море нас укроет.

***

Три дня мы шли до границ Грам самандар, пока слева не появились северные очертания Да Дригне натхаа. Временами мне казалось, что я узнаю места, в которых собирал мусор, но вряд ли это было правдой.

Днём корабль полностью переходил под командование Санжи, а Салари́н отсыпалась в своей постели, уступая мангари штурвал после ночной вахты. На пару часов и я попадал к штурвалу. Всё же и Санжи необходимо было время, на небольшие перерывы.

Таким образом, мы шли без остановок и днём и ночью.

Утром шестого дня вышли на предполагаемое место поисков.

Получилось, что я почти не промахнулся, указывая точку на карте.

Неожиданной для меня стала реакция капитана на этот корабль.

Она ходила по его палубам, поглаживала борта и переборки, и я готов поклясться, что в какой-то момент, видел, скатившуюся по щеке капитана слезу.

Она долго пробыла в каптан кибане в полном одиночестве. Потом, вместе с Вабой они чем-то грохотали. Как я понял, Салари́н отыскала тайник капитана, а здоровяк тролл, вскрывал половицы, чтобы до него добраться.

Три дня у нас ушло на полную починку. Но теперь, красавец Малга́ри, вновь был на ходу. Вновь рвался покорять просторы планеты. Всё, что нам было необходимо, мы смогли отыскать на мёртвом корабле. И не просто отыскали, а даже умудрились сделать небольшой резерв по запчастям.

Нет, запасное колесо мы с собой не брали. Потеря одного на трёх осях, это ещё не гибель корабля, да и вообще, таскать с собой полные трюмы запчастей не станешь, так как всего не предусмотришь. Но идея неплоха. Ведь как показали недавние события, мы поимели практически всё из того, что с нами могло произойти. От потери парусов, до перебитых рей и вырванного вместе с рычагом колеса.

Сам себе я признался, что давно уже не задаюсь вопросом, кто я и кем был до потери памяти. Мне нравился наш корабль, который теперь я знал, практически, вдоль и поперёк. Мне казалось, что он помнит все мои прикосновения. Помнит, где, и что я ремонтировал. Казалось, я начал понимать и слышать его. Вот этот скрип. Протяжный, с небольшим глухим щелчком в конце, словно корабль просит посмотреть, наладить. А вот этот, вроде такой же скрип пластика о пластик, но он словно утреннее приветствие, и я точно знаю, что ремонта здесь не требуется.

Я попробовал вкус ветра. Мне нравится жизнь в движении. Единственное, что меня смущает, это статус пирата. Может, было бы спокойнее, если бы я был на корабле контрабандистов.

Почему-то эта стезя мне нравилась больше. Она так же не была лишена романтики, и казалась менее кровожадной. Ведь, кто такие пираты? Пустошные отморозки, хоть я такого и не заприметил за командой Малга́ри. Достаточно просто быль сорвиголовой, проявить себя в бою, и следовать за своим капитаном, и всё, добро пожаловать в команду. А вот контрабандист, совсем другое дело. Это вездесущий проныра, изворотливый торгаш, нутром чувствующий выгоду. Знающий множество скрытых маршрутов, тайных, тихих бухт и гротов. Водящий нужные знакомства с нужными людьми.

Нет, контрабандистом просто так не стать. Там только свои, проверенные люди. Оттого-то и ходят они на лёгких быстроходных судах, с командой восемь-десять человек. Все свои. Давние друзья, или даже родственники.

***

Сегодня мы праздновали возвращение корабля в строй.

После ремонта прошло два дня, и всё это время мы двигались на юг, вдоль горного хребта, проводя ходовые испытания, так сказать. Не знаю, почему эту местность считали трудно проходимой, но лично мы, неслись здесь под всеми парусами. Даже я, вставая к штурвалу, неплохо управлялся, лишь слегка подруливая.

Я уже был на хорошем веселе, когда к празднованиям присоединилась капитан.

– Хафзи! – обратилась она ко мне, постучав гардой клинка по мачте, привлекла общее внимание. – Господин Хафзи, будем честными, если бы не твоя находка, вряд ли бы мы имели шанс дойти до Азада. Так что, проси, что хочешь.

– Прям всё, что угодно могу просить? – переспросил я под затухающий гомон команды. Ну, всем же интересно, что попросит матрос у капитана.

– Валяй. – подтвердила капитан.

– Каптан Салари́н, прошу твоей руки и сердца. – сообщил я, щерясь, как идиот, и начиная осознавать, что возможно, произнёс последние слова своей жизни.

Наступила гробовая тишина. Даже ветер затих в парусах.

Салари́н приблизилась ко мне вплотную. В её руке до сих пор был клинок, а она сама, прожигала меня своим карим взглядом. Жгла так, что внутри всё кипело и выворачивалось на изнанку. В пору было с шумом проглотить подступивший к горлу ком, и броситься за борт, не дожидаясь, когда команда меня вздёрнет на рее.

– А вертелка выросла? – Спросила капитан, похлопав плоскостью клинка по моим штанам.

Всё. Глотать не могу. Хочу, но глотательный рефлекс приказал долго жить. Смотрю в глаза капитана, и не вижу в нём ни намёка на шутку.

– Да нет там ничего путного. – выручил Ваба. – Так, с детьми в песочнице мериться.

– Ну, тогда, приходи, как подрастёшь. – сообщила Салари́н, возвращая кортик в ножны. – Проверять не стану, поверю кашти на слово.

Команда разразилась неудержимым хохотом.

Ну вот, теперь с подачи Вабы, придётся терпеть подколы по поводу малоразмерности хозяйства, хотя там всё в полном порядке, с учётом статистической погрешности.

Гулянка продолжилась с той же интенсивностью и непринуждённостью, будто ничего не произошло.

Через полчаса, когда капитан удалилась в свой кибан, испытывая безудержное желание извиниться, предал себе максимально трезвый вид, и насмелился зайти к капитану.

– Каптан, позволите? – я постучал в дверной косяк при входе.

– Ну, какой ты настойчивый.

– Каптан. Каптан Салари́н, я прошу прощения за своё поведение. Ляпнул, не подумав. Простите, я дурак.

– Не подумав? – Салари́н прищурила глазки. – Жаль. Я считала, это обдуманное решение. Впрочем, не винись. Ты далеко не дурак, и можешь себе позволить подобное. Вот только на будущее, не стоит отпускать подобные шуточки в адрес женщины. Даже, если она портовая шлюха.

– Каптан Салари́н…

– Всё. Инцидент исчерпан. Говори, что надумал?

– У меня, наверное, странная просьба. Вы можете меня высадить чуть севернее того места, где подобрали, а дней через пять подобрать снова?

– Действительно, странная просьба. – Салари́н задумалась. – Давай честно, ты там что-то припрятал?

– Вроде того. – признался я, не вдаваясь в подробности.

– Что-то очень личное, или то, чем бы ты мог поделиться?

– То, чем мог бы поделиться.

– Будем договариваться? – улыбнулась капитан.

– Я пират. Разве можно о чём-то договариваться с пиратом? – улыбнулся в ответ, возвращая старую шпильку.

– Озвучь условия.

– Еды и воды на неделю, забрать через пять дней, доставить в Азад Кхар, – растянул улыбку от уха до уха. – и предоставить свободу.

– А что потом? – капитан заметно погрустнела.

– Потом? Потом будем посмотреть. Ещё сам толком не знаю, но что-то мне подсказывает, что мы ещё не раз встретимся в пустоши.

Мы оба замолчали на какое-то время, будто сожалея, о предстоящем расставании.

– Буду отращивать вертелку. – попробовал отшутиться. – Не могу же я игнорировать распоряжение своего каптана.

– Это верно. – улыбнулась шутке Салари́н. – Узнаю, что не отрастил, на борт не пущу.

***

Моя просьба, хоть и не особо нравилась капитану, но сильно не выбивалась из её личных планов. В любом случае, тот скромный хабар, что лежал в нашем трюме, подталкивал капитана на плановые скитания по пустоши, в поисках подходящей жертвы. При этом, она не раз говорила, что неплохо бы было пощипать чернокожих. Наверное, была некая обида, за то, что они сумели загнать её в капкан.

Но, в этих широтах торов не водилось, и нашей жертвой стал одинокий юза́л анубисов, который на свою беду решил проскочить севернее островов Азада.

Будь наши курсы не встречными, мы бы не угнались за юза́лом.

Бить торговца в борта, сомнительное мероприятие. Ведь то, ради чего пират затевает охоту, находится в трюмах, а какой нормальный, станет портить товар, который вот-вот, станет своим?

Уж не знаю, как Салари́н определила на таком расстоянии, что корабль принадлежит анубисам, но, со словами: «Давно я этих собак за хвост не таскала» – выдала красочно сдобренные матом распоряжения.

Первый же наш залп прошёлся по парусам торговца, оставив в них аккуратные дыры. Туда же последовал второй и третий, и только после этого, судно анубисов поубавило ходовую прыть. Но вырвавшись на оперативный простор, принялось активно маневрировать. Впрочем, на таком расстоянии от манёвров толк был не большой.

Когда между кораблями осталось метров двести, вся собачья команда высыпала на палубу.

Настроены они были крайне агрессивно, что вовсе не удивительно, в стезе происходящих событий, и было абсолютно понятно, что сдаваться они не намерены.

Салари́н смотрела на противника с сожалеющей обречённостью.

Думаю, её бы очень устроил вариант исхода, как с эльфийским кораблём, но, видать во время пиратского рейда сценарии не повторяются.

– Господин Хафзи, а Ваша прошение руки и сердца ещё в силе? – окликнула меня каптан.

Я начал что-то жестикулировать, подбирая слова, но ответить не успел.

– Тогда придётся сразиться, иначе, нечего будет просить. Где Ваше оружие, господин Хафзи? Эти собаки дерутся, как сущее демоны.

Только сейчас сообразил, что стою как на параде, будто я не участник событий, а сторонний наблюдатель.

Рука вытянула абордажную саблю из ножен.

Нам даже не пришлось идти в атаку. Вообще, первое впечатление, что на абордаж берут нас. Собаки кинулись на нашу палубу, как только были переброшены трапы, и мне пришлось держать оборону у узкой правой лестницы, ведущей на надстройку.

На моё удивление, клинком владеть я умел, словно этот навык был встроен куда-то в подсознание. Не особо отдавая себе отчёт, я доверился телу, которое, довольно сносно парировало удары анубиса, и даже, ухитрялась совершать контр выпады.

Не то, что бы я был искусным фехтовальщиком, но, клинка из рук не ронял, и способен был удерживать позицию, правда, при поддержке ещё двух товарищей по команде.

Собаки же были воинами от Бога. По крайней мере, бога сабельного боя, это точно. Всего один матрос спокойно выдерживал натиск нас троих. Не давил нас, но и не сдавал собственных позиций. И не смотря на то, что нас больше тридцати, а их всего восемь, бой так и замер возле трапов, тремя небольшими полукругами. А главная печаль, что среди нас уже были потери.

– Хафзи! К капитану! – абсолютно отчётливо раздалось с центра палубы.

Кричал Санжи. Я лишь успел бросить в его сторону мимолётный взгляд, и тут же попятился к лестнице.

Салор сейчас находился в самой гуще событий, но тоже, начинал отходить в сторону кормы.

Взбежав по лестнице, обнаружил сразу двух анубисов, обступающих с флангов Салари́н.

Кошка не намеревалась отступать или сдаваться, и лишь финтила саблей и кортиком.

Успел в самый нужный момент. Увидав меня, каптан отступила, и мы оказались спина к спине.

– Ну, зачем ты всё это затеял, собака? – прошипела Салари́н. – Тебе не жаль своих людей?

– Честь. – отозвался капитан анубисов. – Хотим подороже продать свои жизни.

– Дурак! Я бы с удовольствием приняла оплату серебром.

Клинки сошлись в лязге металла, выводя звенящие трели.

С огромным трудом мне удалось отбить замысловатую тройку ударов, после чего ощутил неприятное жжение в области правого бока.

Не смертельно, просто глубокий порез, который в адреналиновой горячке, даже не доставляет должных болевых ощущений.

Сердце бьётся дробью, в ушах шумит кровь, лёгкие интенсивно выжигают кислород из атмосферы.

Ещё серия выпадов. Нас пытаются закружить, разбить нашу оборону.

Пронзительным характерным звуком тетива рассекает пространство, и тяжёлый болт проламывает череп собачьего капитана. И пока я соображаю, что произошло, Салари́н наносит рубящий удар по второму противнику, заставляя того блокировать и уходить в мою сторону.

Клинок вошёл в тело без сопротивления. По-моему, мясо на шампур насаживается с бо́льшим усилием.

Анубис дёрнулся, схватился за мой клинок, совсем не обращая внимание, что режет себе руку, сжал его. Капитан вонзила кортик матросу в печень, а из его груди, вылез кончик клинка Санжи.

– Долго возитесь. – отрезал салор, заряжая свободными руками арбалет.

Сделал мне жест вернуться на палубу, и прямо с надстройки высадил болт в ближайшего к лестнице анубиса.

Собак оставалось всего пятеро. Теперь они уже не теснили, а лишь старались протянуть подольше, уходя в оборону. Но и наши, не робкого десятка, не смотря на ранения, не давали анубисам возможности объединиться.

Вскоре пал ещё один, ну а потом, один за другим и оставшиеся.

Мы потеряли троих, и половина, включая меня, имели ранения разной степени тяжести.

Те, кто имел реально серьёзные повреждения, сейчас занимались оказанием помощи друг другу, остальные, даже без перевязки, присоединились к тем, кто занялся переносом трофеев.

Перетаскивать пришлось долго, так как тащили всё подряд. Мёртвой команде уже ничего не нужно, а вот живым, сгодится всё.

Основной костяк добычи, и главный эталон всех мерил, это, конечно же, серебро. Которого, справедливости ради надо отметить, в трюме корабля было, как в хорошем хранилище какого-нибудь портового города. Идея о торговцах отвалилась сама собой. Конечно же, специи, эксклюзивное право обладание которыми принадлежало Арабану, могли принести внушительный доход, но не в таком же количестве. Всё-таки, специи не медь. Да и опять же, какой торговый маршрут будет проходить у самых берегов Азада?

Основной покупатель специй, Эман Топо́. Но для торговли между этим континентом и Арабаном, есть короткие маршруты через Бараан самандар, так что полная глупость идти на безоружном корабле мимо пиратской вольницы.

Вывод напрашивался сам собой – серебро условно краденое. Вряд ли, кто-то очень отважный вынес хранилище какого-нибудь форта, скорее, это чей-то схрон.

Кто-то, когда-то, устроил в пустоши тайник, например того, как устроила себе тайник каптан Салари́н. Но со временем, кто-то более хитрожопый и наблюдательный, тайник этот обнаружил, и справедливо решил, что имеет право на его присвоение. Ведь клад принадлежит не тому, кто спрятал, а тому, кто нашёл. Всё сходилось. Малый быстроходный корабль, минимальный экипаж, с минимальным количеством посвящённых.

Эту идею Салари́н проверила в первую очередь. В своём тайнике она предусмотрительно маркировала тару. А потому, после поднятия крышки одного из ящиков, от сердца отлегло. Серебро не было из тайника капитана.

После серебряных тяжестей взялись за продукты, воду, ром, вино и несколько канистр со спиртом.

Трюмы стали полны, приятно радуя глаз, образовавшейся теснотой.

Салари́н тоже вернулась не с пустыми руками, обзаведясь личным трофеем из каптан кибана, если не считать нескольких тубусов с картами.

Уже на ходу, она просматривала свой трофей, перелистывая страницы толстенной книги.

«Ларгхун нарай тарих». «История древнего мира». На этой книге зацепился и мой взгляд, что не ушло от внимания капитана.

– Оставайся, и я дам почитать. – улыбнулась Салари́н.

– О чём книга?

– О временах, когда землю покрывали океаны. Ты, например, знаешь, что средняя глубина была сто пятьдесят метров? Хотя, откуда тебе, ты же Хафзи Сара́к.

На корабле анубисов поставили разодранные паруса, заклинили штурвал, и пустили его в свободный ход.

– Если ни во что не упрётся, и не переменится ветер, – размышлял Ваба. – упадёт в Шарки Кхат.

– Переменится. – уверенно заявила капитан.

Вечером собрали счётную комиссию. Это такой пиратский ритуал, говорящий о том, что пришло время делить добычу.

Комиссия традиционно состояла из пяти человек – капитана, одного офицера, в нашем случае это был кашти Ваба, и трёх матросов, выбранных командой, которым выражалось всеобщее доверие.

Подсчёт имущества продолжался больше двух часов.

Арифметика получалась следующая.

Всего, серебром было насчитано сто две тысячи сто сорок четыре сата. Сат, это одна серебряная монета. По количеству долей, коих получалось пятьдесят шесть, на каждую получалось тысяча восемьсот двадцать четыре сата. Поскольку среди добычи были бесценные жемчужные бусы, четверть добычи капитан передала в общий котёл и отказалась от своих законных пяти долей. А это значило, что к каждой доле прибавлялось ещё по сто семьдесят восемь сат. Комиссия сочла такое решение справедливым.

Всё остальное, что предполагалось продать, за минусом портового сбора, могло ещё потянуть на сотню другую к каждой доле. Следовательно, каждая доля составляла около двух тысяч.

Соответственно, это моя зарплата за наш рейд. Старшие матросы получат по четыре тысячи, офицеры по шесть.

Долю погибших матросов передадут их семьям. А долю тех, у кого нет родственников, обычно делят между командой и какую-то часть передают в специальный негласный фонд.

В каждом порту есть таверна, где на средства фонда всегда подадут миску супа и ломоть хлеба ветеранам-калекам, кто растратил части своих тел в нелёгком пиратском деле, и теперь не может выходить в пустошь, или полноценно заработать себе на жизнь.

Две тысячи сат, положенных мне исходя из доли добычи, очень большая сумма. Если бы в моей голове не блуждали шальные мысли, этих средств мне бы хватило на год безбедного существования.

Я пошёл к капитану. Была необходимость обсудить смену моих планов.

Салари́н выслушала мою просьбу, которая, вполне её устраивала и никак не нарушала собственных планов, хоть и вносила некие коррективы. Думаю, в пользу капитана.

Во-первых, я просил выдать мне только тысячу сат, а остальное, оставить у капитана на ответственном хранении. Во-вторых, свободу своего перемещения я планировал решить сам, так что, подбирать меня в пустоши, необходимость отпадала.

Взамен я попросил всего две вещи: замолвить за меня словечко в порту, чтобы меня не разули в первый же день, и возможность забрать с собой книгу о кораблях.

– Без проблем. – согласилась капитан, сразу со всеми пунктами.

Я видел, что она не очень охотно со мной расстаётся, и счёл её бездушный ответ, некоей защитной реакцией, словно разговор ей был неприятен, и она старалась от него отмахнуться. Казалось, она сейчас должна надуть губы, и всем видом показать, что обижена. Но уж нет, я тоже не пальцем деланный, и прекрасно помню, как добровольно-принудительно оказался членом команды.

– Не забудь. – окликнула она меня перед дверью. – Ты должен мне половину своего клада. У нас договор.

– Я помню. – постарался улыбнуться, хоть и видел, что меня провожают, как предателя. – Буду отдавать небольшими частями, чтобы чаще видеться.

Капитан не ответила, но посветлела лицом.

***

Хоть мы и прибыли в порт вечером на исходе следующего дня, покидать корабль я не спешил. До завтрашнего утра, я всё ещё член команды, а от того не халтурил, и принимал активное участие в жизни корабля.

Азад Кхар, как и в первый мой визит, казался неприступной крепостью на вершине горы, но теперь, выглядел иначе. Теперь не настолько недосягаем, и вид его суровых стен больше похож на морщинки мудрого и справедливого богатыря-исполина, а не на злого стража, который в любой момент готов раздавить крохотного представителя рода человеческого.

Утром, с надстройки каптан Салари́н провожала убывающую на материк команду.

Сегодня на ней была свободная белая сорочка, заправленная в штаны, и ветер легко раздувал просторные рукава лёгкого материала. Трепал рыжий девичий волос, задирал широкий воротник с кружевной оторочкой. Лучи восходящего светила пробивали воздушный ситец, как арбалетный болт бумагу, являя чёткий силуэт, безупречно сложенной фигуры.

Я хотел помахать капитану на прощанье, но она прикрыла лицо рукой, словно собралась поправить шляпу, а потом и вовсе отвернулась, отошла от борта, и пропала из виду.

Пару минут я ждал её возвращения, но меня дёрнули за рукав матросы, и я пошёл вместе с ними, влекомый продолжительной лестницей, к вратам града на вершине скалы.

Глава 8. د کپتان حافظې سوراخ Каптан Хафзи Сарак

Азад Кхар мой первый город, что довелось посетить в этом мире, меня поразил. Поразил всем, чем только мог, а точнее, всем тем, что предстало перед моим взором.

Поскольку был я здесь абсолютно неместный, впрочем, каким был бы и в любом другом месте на планете, в решении моих вопросов мне мог помочь только собственный язык, ибо никаких полезных знакомств я не водил, да и водить, до этого времени физически не мог. Хотя, нет. Одно, вероятно очень даже полезное, в том числе и физическое знакомство, у меня было. Но вряд ли мне помогут упоминания о моих контактах с внучкой какого-то там эльфийского правителе, тем более в этих землях. Не думалось мне, что эльфы здесь в чести.

Тем не менее, за время моего короткого пребывания в Азад Кхаре, всё же довелось повстречать парочку эльфов. Взгляды наши друг на друга были колючими и обоюдно недружелюбными.

Деловая часть города располагалась на внушительного размера каменном плато, что местами нависало серьёзными выступами над скалистым берегом. Строения здесь были сплошь каменные, а с учётом того, что и основание тоже каменное, улицы казались мощёными бетоном. Трактиры, таверны, доходные дома, бордели, жались поближе друг к другу, словно намерено старались сократить для своих гостей время на перемещение от одного здания к другому. Из окон последних, кстати, доносились задорные девичьи визги и смех.

Лавки, небольшие мастерские, казармы городского гарнизона, скучились ближе к городским стенам и смотровым башням. В обе стороны от плато, компактно занимая пространство по узкой и относительно ровной полоске вдоль обрывистого берега, расположились мануфактуры, крупные мастерские, артели пищевой промышленности.

Прогуливаясь по промышленной части города, я обнаружил практически всё, что нужно для его жизни, или даже небольшого государства. Была тут и мельница, совмещённая с пекарней, цех по изготовлению той замечательной смеси, что на вид так напоминала манку, а по вкусу гречку.

В полуоткрытом здании, напоминающем ангар, стояли станки, явно ткацкой направленности. Дальше какое-то подобие столярной мастерской, с целой батареей пиролизных печей, а потом и вовсе, большое, многоэтапное производство по переработке пластика.

Внутрь не ходил, да и не стремился, полагая, что вряд ли меня туда пустят. Впрочем, от чего-то мне было и так известно, чем тут занимаются.

Кстати, те спиралевидные трубы, что видны с пустоши за долго до того, как можно разглядеть сам город, действительно, электрические ветряки, которые, собственно, снабжают энергией предприятия и город.

Обработка металлов, да и вообще, всё, что с ними связано, с противоположной стороны Азад Кхара, и на небольшом удалении от него.

Жилые районы в несколько улиц растянулись замысловатыми каскадами вглубь континента, всё выше и выше взбираясь на подъём. Поначалу добротные, каменные дома, в два этажа, постепенно сменились одноэтажными, а после и вовсе, домиками из пластиковых панелей, пёстрыми несушками, гнездящихся в местах, где поровнее.

За пластиковыми коморками потянулись разноцветные ленты полей, переползающих за вершину холма, а совсем в дали, вырастая из-за горизонта, белоснежными шапками подпирали небо горы.

Отдельная, мощёная камнем дорога, вела к скале, что одиноким исполином возвышалась над городом, да и над всем побережьем. На верху скалы настоящая крепость. Не средневековый замок, а вполне себе укреплённая усадьба, выстроенная по всем канонам фортификации.

Дом здешнего губернатора.

Прогулялся и сюда. Попал под пристальное внимание охраны. Но люди оказались совсем не грубыми. После пары дежурных вопросов, даже посоветовали место для безопасного и комфортного ночлега.

Оказалось, усадьба губернатора, далеко не режимный объект. Вход на территорию вполне вероятен, нужно лишь сообщить заранее о цели визита, ну и естественно, сдать оружие.

Губернатор, он ведь не только глава города, и по совместительству владелец порта, гарнизона и части предприятий и флота, но ещё и главный законодатель и судья. По отзывам охраны, мужик жутко суровый, но до неприличия справедливый.

Будь ты хоть трижды голубых кровей, но обманывать простой люд не смей. Затеяно всё это, в большей степени для дисциплины. Давши слово – держись. Особенно, если это слово договор, пусть даже и устный.

Хотя, если по уму разобраться, половина города пираты. Кто действующие, а кто и на заслуженном покое, по тем или иным причинам, или соображениям.

Вон тот вон дом, например, с сине-зелёной крышей, в тон здешнего неба, что стоит чуть сторонясь города, усадьба местного пустошного демона, пирата, по имени Ржавый. Поговаривают, знался с самим Омом. И не просто знался, а практически в лучших друзьях ходил.

Но нет нынче Ржавого в усадьбе, в походе он. А дом, чин по чину под надёжным охранением.

Целый день проходил по городу. Всё было интересно. Почти всё в новинку. Вот вроде про некоторые вещи известно, как про ветряки, например, а всё равно, словно в первый раз вижу.

Подался в таверну. Посоветовали. Кормят там получше, чем в трактире, да и контингент посолиднее. Деловитее, что ли. Капитаны, мангари, да люд торговый.

Таверна «да Адмирал вазан», «Висящий адмирал», по-нашему, вместе со зданиями схожей направленности, выстроившимися подковой, формирует некую полукруглую каменную площадь, усеянную горохом босоногой детворы, разного возраста и разной степени ногаты. Все чумазые, но жутко довольные. Промышляют попрошайничеством, посыльными на побегушках, да карманным промыслом. Так что, деньги при них лучше не светить.

Над входом в таверну висит чучело, разодетое в адмиральский мундир. Так вот она в чём игра слов. Висящий, это в смысле повешенный, вздёрнутый. Видать, очень ненавистен был местным этот вояка, коле его увековечили в чучеле и названии.

Заказал мясо на рёбрах и кружку пива. Настоящее, пенное, с терпким ячменным вкусом. Это вам не корабельное пойло, что по сути своей брага, но горделиво зовётся ромом. Пиво, это ж напиток богов.

Здесь же, в таверне, сыскал полезное знакомство.

Договорились, что завтра утром посмотрим подержанный давир. Можно было бы и сегодня, но владелец сослался на подпитие, заверив, что подъём по лестнице не вывезет, а остаться на ночь в порту, это гарантированный загул на несколько дней.

Ну не беда. Завтра, так завтра.

Сытый, довольный, и самое главное, без физических травм и увечий, заслушался стонами, вырывающимися на улицу из окон борделя.

Но в это заведение мы не ногой. Спасибо охране у дома губернатора, кое-что разъяснили.

В первом постоялом дворе меня не приняли. Напрямую сказали, что рожей не вышел. Уж не знаю, в разрез с чем не шла моя рожа, но спорить не стал, пошёл в тот, что чуть дальше, и в сторону казарм.

Приличное заведение, надо заметить.

Комната досталась чистая, уютная, с минимальным набором всего необходимого, и с шикарным видом на пустошь.

– Ночевать одни желаете? – поинтересовалась служка, провожавшая меня на этаж.

Так-то намёк был понятен без дополнительных вводных, и я с аппетитом взглянул на саму служку. Маленькая, ладненькая, интересненькая, а главное, подходящая для взаимопонимания возрастом.

Служка уловила мой взгляд, и сразу же отрицательно помотала головой, дав кое-какие разъяснения.

– У нас все женщины хорошие, не из бордельных, вдовушки в основном. Я приведу нескольких, чтобы на вкус угадать. Только и Вы поймите, они в своём праве отказать. О цене договаривайтесь сами. Так приводить?

– Приводи. – согласился я.

Наверное, это очень забавно смотрится со стороны, когда понравившаяся тебе барышня, что пришла к тебе подзаработать по средствам древнейшей профессии, воротит нос.

Так уж получилось, что понравившейся мне вдовушке, я совсем не приглянулся. А жаль, больно ладненькая была. Пришлось довольствоваться той, что была менее привередливой, но про которую ничего худого тоже сказать не могу. Только что блондинка, и коротко стриженная. Такая, мальчуковая, можно сказать причёска. Но, зато, собеседник прекрасный. Мне же беспамятному, всё на свете интересно. Слушатель я благодарный, и женщина быстро припала на уши, самозабвенно повествуя, как тут, что устроено, и чем народ дышит.

В общем, осталась барышня на всю ночь, одаривая меня женским вниманием, добром и лаской, за что и была вознаграждена полновесным са́том, чему безмерно радовалась. Вот такая она, вдовья доля.

***

Осмотр подержанного давира позволил мне сбить ценник аж на двадцать сат.

Выражение – не бит, не крашен, один владелец, – это не про моё приобретение. И бит, и крашен, и видно, что прошёл не через одни руки. Но, парус цел, механизмы исправны, подвеска рабочая.

Тут же взялся за обкатку своего транспорта.

Ручками откатил давир подальше от порта, застопорил управление, чтобы в сторону не вильнуло, принялся ловить ветер, благо, его тут в достатке. Материк высокий, так что вдоль берега дует исправно.

Начинать нужно с малого, и давир в этом плане самое, что нужно. Один парус, три верёвки.

Как сказано в книге, выставил гик под нужным углом к ветру, так, чтобы при постановке паруса, ветер его просто обтекал, не мешая подъёму. Ветер дует справа, значит гик разворачиваем к левому борту. Затрещал лебёдкой, парус пошёл к верху, затрепался на ветру, зашелестел краем.

Теперь, ветер сам постарается наполнить парус, и нужно ему только помочь, чтобы тот запузатился по ходу движения. Пошевелил гик, стравливая один шкот и выбирая второй, поймал положение, в котором парус раздулся. Давир мягко тронулся, чуть качнувшись в подветренную сторону. Выбрал парус на максимум, натянув его передний край, отрегулировал оттяжку гика, задравшегося чуть к верху. Подтянул угол паруса на гике. Зафиксировал шкоты, чтобы положение паруса не менялось относительно корпуса.

Разблокировал управление, попробовал поиграться с курсами. Понравилось, что при быстром ходе давира, управление остаётся вполне понятным и интуитивным.

Управляется судёнышко обыкновенным румпелем, связанным с рычагом переднего колеса системой тросиков. Вот повёл судно чуть в сторону, парус к гудению переднего края, добавил звуки хлопков заднего. Ага, значит угол не позволяет ветру наполнять парус полностью. Переложил на противоположный борт, парус вновь раздулся, приятно зашелестел, хлопки пропали.

Поёрзав влево-вправо, быстро сообразил, что в пределах пятнадцати градусов в обе стороны, могу спокойно маневрировать, объезжая препятствия, почти без изменения скорости.

Обогнул береговой выступ. Здесь ветер был чуточку сильнее. Мачта скрипнула, правое заднее колесо несколько раз обозначило намерение оторваться от земли. Застопорил руль, предварительно выбрав безопасное направление, подтянул угол паруса и оттяжку гика. Пузо на парусе стало меньше, крен исчез, зазвенели колдунчики, а судёнышко даже пошло быстрее.

Надо будет ещё раз перечитать, что там говорит книга, по поводу наполненности парусов.

Двигался быстро, под собственным парусом, да ещё и против ветра, испытывая непередаваемый щенячий восторг. Скорость, наверное километров сорок, а то, может и больше. Дух захватывает.

Через пару часов заприметил деревянные конструкции у берега, направился к ним, попутно испробовав новую технику хода. Ветер теперь дул в правый борт, и требовалась корректировка положения паруса, чтобы избавиться от явного крена.

Несколько неудобно, в одиночку, но понимая законы физики, больших сложностей не вызывает.

Деревянной постройкой, на самом деле, оказалась постройка из пластиковых труб, служащая причалом для пары кораблей.

Наверху берега, небольшое укрепление с парой пушек, к которому, попеременно сменяя друг друга, ведут, то пластиковая лестница, то каменные ступени, выдолбленные в породе. Тут же конструкция крановой стрелы, с опущенным до самого низа гаком.

На причале никто не встречает, да и вообще, кораблей тут нет. Так, десяток давиров стоят пристёгнутые к какой-то коновязи.

Стравил парус, дёрнул ручку тормоза. Остановился практически профессионально, докатив руками давир всего пару метров. Судно пристегнул, подвязал парус. В момент спуска, он как-то сам аккуратно складывается по обе стороны гика. Конструкция видать старая, на новых парус накручивается на гик. Но, зато нет нужды каждый раз цеплять оттяжку.

Подхватил свой рюкзачок, подался наверх.

Поднявшись до фортификационного сооружения, вывалив язык, изогнулся в три погибели, упираясь руками в колени.

Местный охранник добро улыбнулся, и указал в сторону бочонка.

Вот интересная штука. Вода на континенте не дефицит, пей пока с ушей не побежит, и никто худого слова не скажет, а вот вынести воду в порт, это уже за деньги.

Напился, перевёл дух.

Взору открылся небольшой посёлок. Добротный такой, с парой некрупных предприятий, ветряком и полусотней домов. Всё компактно, но очень уютно. Накатанная колёсами дорога, с пластиковым тротуаром по одной стороне. Ближе к «будке» охраны, казарма, и небольшой трактир.

Побродил, посмотрел чем живёт народ. Всё как в городе, только масштабы не те. А вот цены, чуточку интереснее, чем в Азад Кхаре. Для меня интереснее.

Отыскал мастерскую, приобрёл набор трещоток и сменных головок, коловорот, три сверла ходового диаметра, четыре болта, поштучно, и вместительный ящик. Моё-то судёнышко никак не оборудовано ни запаской, ни набором инструментов. Голая палуба да парус, даже рюкзак прибрать некуда. Дважды чуть с ним не расстался, пока сюда добрался.

Отобедал в трактире, и с приобретённым барахлом пошёл на причал.

Подобрал место на палубе для ящика, перед мачтой в сторону носа. Просверлил отверстия, закрепил болтами. Получился хороший корабельный сундук, санд называется. Вместительный. Инструмент вошёл, рюкзак, ещё есть место под провизию и пару канистр воды.

Пошёл в обратную сторону. Теперь уже ветер дует слева и сзади, так что, настройка паруса совсем иная. Теперь он максимально свободный, надутый как пузырь.

Ну, не совсем пузырь конечно, мера оказывается тоже нужна, чтобы не перевернуться, но всё можно отрегулировать шкотами. Тут ещё нюанс в том, что на борту, кроме меня иного веса-то и нет, а судёнышко само по себе лёгкое, то и дело стремится на взлёт пойти.

Первые четыре часа моих самостоятельных хождений под парусом, оставили уйму позитивных эмоций. Давир парил и душа пела.

Вернувшись в Азад Кхар, сдал свой парусник под охрану. С этим делом в порту чётко. Заплатил, и можешь даже замки не вешать. Будь спокоен, никто не прикоснётся.

В таверне «да Адмирал вазан» встретился с бывшими сокомандниками.

Капитан Салари́н сидела за отдельным столом, скучала, колупая вилкой в салате.

Решил поздороваться, но девушка одарила меня таким взглядом, что ноги к полу пристыли. Взгляд колючий, пронзающий, и даже презрительный. Зыркнула, как на предателя, а потом и вовсе отвернулась, словно знать не знает.

Не могу понять, чем я так её обидел? Насрать, вроде не сказал, да и не должен ничего, по большому счёту. Может, что личное? Так я готов, расставить все точки над нужной буквой, да вот только барышня, однозначно даёт понять, что разговора не будет.

За соседним столом Санжи и Ваба. Эти поприветствовали, слегка приподняв руку.

Заняты сейчас, деловито проводят собеседование. Оно и понятно, команда нуждается в пополнении, и попасть на Малга́ри желающих хоть отбавляй.

***

По итогу, первые три дня своей свободной жизни провёл в Азад Кхаре. Занимался кое-какими расчётами, модернизацией своего давира, пополнением запасов для предстоящей поездки, и тренировкой, ладить с ветром.

Теперь на моей палубе, без ущерба для моего движения по ней, было закреплено три ящика, в которых аккуратно были прибраны необходимые мне вещи. К инструментам добавились несколько мешков, блоков, три вязки верёвки, две по пятьдесят и одна в сто метров. Спиртовая лампа, зажигалка, и походный кухонный набор: кружка, ложка, несколько тарелок, алюминиевый котелок на два литра, со специальной приспособой, как раз для спиртовой лампы, пара ножей. Канистра с десятью литрами спирта, две упаковки замечательной муки для каши, упаковка сухофруктов, шестьдесят литров воды в трёх канистрах.

Собрал немудрёную аптечку. В основном, перевязочный материал.

Да и сам я прибарахлился. Приобрёл штаны с карманами, пару светлых рубах, куртку. Широкий кожаный ремень, на солидной такой, брутальной застёжке. На него сразу водрузил абордажную саблю, её у меня не забрали после увольнения с Малга́ри, и фляжку под воду.

Помолясь и благословясь, утром четвёртого дня, вышел в пустошь, с остатком богачеств в сорок один сат.

Карты у меня были совсем нечета тем, что на корабле Салари́н. Простенькие, без каких-либо пометок и уточнений. Возможно, даже не вполне и точные, ибо северный и южный полюса, словно белые дыры в моей биографии, будто там нет ничего.

Не буду вас утомлять подробностями моего перемещения по пустоши, ибо нутром чувствую, вы уже сообразили, куда я направился. Да-да, к тем странным камням-колоннам и потаённому хранилищу, что было мною случайно обнаружено, не столь уж и продолжительное время назад.

Не могу сказать, что сразу вышел к цели. Промахнулся, и прилично. Сначала долго елозил с востока на запад и обратно, а когда сообразил, забрал прилично восточнее, так что заметил круглый камень почти у самого горизонта.

Тут беда не в моём географическом кретинизме, а скорее в однообразии окружающей картинке. Намеренно двигался прилично восточнее торговых маршрутов, причём эти приличия выходили далеко за рамки пятидесяти километров.

А рельеф здесь был очень даже не скучный. Каменные торосы, то дружными, то разрозненными семейками, исполинские монахи в причудливых головных уборах, и острые, слегка изогнутые каменные клыки, пробившиеся из-под земли. Только, опять же, не думайте, что всё это нагромождено друг на друга, как хлам в чулане. Нет, от одного изыска до другого, по полкилометра, а то и по нескольку. Вот только это облик здешнего ландшафта, от одного горизонта, до другого.

Ну и опять же, общий рельеф здесь более холмистый, да кое-где попадаются каменные каскады. Холмы не то, чтобы высокие, скорее наоборот, но уж очень затяжные. Едешь вроде по земле, а качка как на заправском море. То вверх, то вниз, то вниз, то вверх.

В общем, два полных дня и ещё, до обеда третьего ушли на поиски.

Припрятав за монахом свой давир, затянул тормоз, и от греха подальше, подложил под колёса камни. Нет смысла дразнить судьбу, тем более, что шуточки у неё крайне изощрённые, а тут у меня и еда и вода.

Два часа сидел болванчиком на валуне, осматриваясь по сторонам. Мало ли, вдруг, какой супостат объявится, а я, как раз свою тушку в лаз пропихиваю.

Выждал время, вооружившись лампой, полез внутрь тайника.

Ну, что могу сказать по поводу тайника? Не тайник это вовсе, это просто какой-то стратегический арсенал на маленькую армию.

По стенам обнаружил спиртовые лампы. Они хоть и опустели за много лет бездействия, но в проблему это не превратилось. Спирт в канистрах здесь был в достатке.

Как бы я был благодарен, если бы в этом складе была опись имущества. Просто предоставил бы вам её на обозрение, и всё. Но в двух словах, здесь было всё, кроме воды.

Ящики с патронами, порох в картузах, порох в бочонках, отдельно селитра, сера и порошок древесного угля. Пресс для изготовления картузов. Бочонки со смолой. Пластиковые панели, верёвки разной толщины, лебёдки, блоки, от одного, до нескольких шкивов. Ящики с болтами гайками и шайбами. В общем – всё-всё-всё.

Здесь даже винный погребок обнаружился. Кулюторный, по всем канонам хранения напитка. В прохладном закутке, с аккуратными ячейками, и ровными рядами бутылочных горлышек. На глаз, штук эдак двести.

А теперь внимание! Та-дам! Первый из двух правильных вопросов. Как это всё сюда заволокли?

Спрашивали? Отвечаю.

Есть технический коридор, ведущий куда-то далеко в сторону, с плавным подъёмом. В коридоре тележка на рельсах, а заканчивается он, квадратным просторным помещением, потолок которого явная крышка, но открыть которую я не сумел.

Ну, чего медлите со вторым вопросом? Вы же помните, что в прошлый раз я нашарил ящик с серебром. Давайте дружно! А где же сокровища?!

Везде. Их тут полно. Ящиков с серебром, полсотни. Каждый доверху, а весят столько, что я их даже приподнять не могу. Серебро в монетах, серебро в слитках, столовое серебро. Вилки, ложки, ножи, кубки, блюда, разносы и прочая столовая утварь. Серебряные подсвечники и канделябры. Серебряные украшения.

А забегая наперёд, грузоподъёмность моего судна, килограмм четыреста, без потерь для хода и управляемости, и килограммов сто, на нём уже загружено.

Особое внимание двум ящичкам с ручками. По сравнению с теми, в коих серебро, эти просто малявки, объёмом литров на десять.

В них явно что-то очень вкусненькое. Так и есть. Золото. Монеты и украшения. Сокровища дракона в миниатюре.

Каждый ящик весит килограмм двадцать. Один точно заберу.

Вылез наружу покушать, да покумекать, что из всего увиденного действительно стоит забрать?

Поднимал сокровища мешком, так чтобы было по силам, и тот не застревал в лазе.

«Подарочная шкатулка» что раньше была с золотом, сразу нашла себе место на моей палубе, а точнее, в одном из ящиков. Почему-то решил, что какое-то количество картузов, мне не помешает, хотя стрелять, у меня ровным счётом не из чего. Две канистры спирта прихватил. Несколько упаковок с мукой местной каши, две бутылки вина, завернул в запасную одежду, чтобы не побились. Остальное добрал серебром. Причём сразу укомплектовался и столовым, аж на три персоны.

Замаскировал лаз, и дождавшись утра, двинул на юг.

Общий путь от тайника к тайному гроту в Да Дригне натхаа, занял шесть дней.

Во-первых, не всегда попутный ветер, во-вторых, двигался не вдоль хребта, а опять намеренно забрал прилично восточнее, расширяя свои знания о территориях.

В принципе, всё прошло без приключений, за исключением одного прецедента.

Засмотрелся в небо. Узрел момент появление мусоровоза с самого начала. Небо посерело, заволоклось скорей туманом, чем облаками. Потом он сгустился, свернулся комками, образовывая тяжёлые свинцовые тучи. А после средь них проявилось огромное, прямоугольное чёрное брюхо. Принялось снижаться, удаляясь к горизонту, и уже там, почти на грани видимости, разверзлось, исторгая содержимое своей утробы.

И вот вроде вижу диво дивное, нечто выбивающееся, противоречащее здешнему миру, а воспринимаю всё как должное. Мол, всегда так было, есть и будет. И потомки наши, ещё не одну тысячу раз будут наблюдать подобное, а потом собирать выброшенный мусор, да тащить его в переработку.

Засмотрелся так, что чуть не разбился, начисто забыв, что за дорогой нужно следить. Еле успел вильнуть между двух каменных грибов, и влетел на двухметровый трамплин. Перепугался, от неожиданности, резко сбросил парус, затянул тормоза. Спешился, чтобы осмотреться.

Между двух каменных колон, высотою метров восемь-девять, расстояние аккурат под давир, может чуть больше. Уверен, юза́л здесь не по ширине, не по высоте не пройдёт. Наверху колон откровенные грибные шляпы, что скособочились и упёрлись друг в друга, образовав форменную арку, а от того, наверное, до сих пор и не рухнули.

В обе стороны, от колон, тянется каменный уступ, метра два высотой. Ну, во всяком случае, выше моего роста. Ровный, словно ножом прорезанный. И только между камнями, то ли ветром нанесло, то ли так и было изначально, хоть и крутой, но бугор, по которому и спуститься, и при должной скорости, подняться можно.

Долго запечатлевал в памяти доступные ориентиры. Место прямо сказочное, если вдруг придётся уходить от погони.

На карте отметить не смог, только лишь приблизительно сориентировался, где нахожусь. Так, в районе того, что пальцем закрыл. Надо такой же тумбочкой обзаводиться, что на корабле была.

Свой потаённый грот обнаружил без особых проблем, хоть до самого последнего момента, было ощущение, что еду в стену. А чтобы мне не промахнуться с местом, существовал ориентир, который, как бы мне очень хотелось думать, известен только мне. Настоящий перст указующий, на который, с какой стороны не глянь, отовсюду вполне однозначный жест сжатого кулака и отставленного среднего пальца.

Давир легко поднялся на возвышение перед гротом, а потом столь же легко скатился в его внутренний двор.

Все закладки, что я оставил в нескольких местах, были не тронутыми, и я успокоился. Появись тут кто после моего визита, непременно бы оставил след, а так, по всему выходит, что я единственный знающий об этом месте. Уж больно привлекательным оно было, и безумно неприступным могло бы стать, после незначительных фортификационных мероприятий.

Я проверил обе каверны с окнами, поднялся через расщелину наверх, и теперь уже с лампою в руках, осмотрел грот, что выбрал под собственный тайник.

В невысоком пространстве, где стоять можно было только сильно пригнув голову, было несколько тупиковых ответвлений, но в общем, грот полностью удовлетворял моим задумкам. А главное, я легко могу замаскировать вход в эту пещеру.

До конца дня перетаскивал награбленное, шмурыгая туда-сюда по узким расщелинам.

Вымотанный, но удовлетворённый проделанной работой, с улыбкой блаженного разместился в верхней каверне.

С ужасом обнаружил, что лежать на холодных камнях, крайне сомнительное, и грозящее здоровью удовольствие. Но фантазии быстро обрисовали мне перспективы уютной обстановки, от которых стало чуточку теплее и в спине и на сердце.

А вообще, представлялось мне следующее. Перевезти обнаруженный склад в моё тайное убежище, по крайней мере, перевезти всё серебро и золото. Возможно, перепрятать и остальные ценности, такие как спирт, продукты, вино. Что-то мне подсказывало, что мой тайник надёжнее, ибо его создавала природа.

То, что сотворил человек, так или иначе, может быть отражено в каких-нибудь документах и устных упоминаниях. Мол, был некий капитан, который там-то и там-то, заныкал сокровища. А следовательно, почему бы не поискать? И поищут, и при должном усердии найдут. Я же нашёл.

А дальше, фантазии заводили меня на человеческий материк, где я видел себя в рядах самых богатеев. Живущего в каком-нибудь особняке, или даже крепости. С собственной маленькой армией, и, наверное, бескрайними виноградниками. Почему-то именно виноградным плантатором я себя представлял.

В губернаторы города не метил, хотя, собственное поселение верноподданных, меня вполне устраивало. А ещё, мне виделся собственный порт, и форт, на береговом уступе.

А потом, фантазии и вовсе сделали меня владельцем собственного цветущего острова, которого, до сих пор, никто не обнаружил. Маленького, уютного, с буйной растительностью, но в то же время, неприступного, для тех, кто пожелает потревожить покой его владельца.

***

После трёх ходок, что я совершил от одного тайника к другому, на что у меня ушло полтора месяца, всерьёз задумался о новом судне. Но, мне не нравились готовые варианты, так как даже на юза́ле, минимальный экипаж должен составлять шесть человек, а отбирать надёжных, я не умею. Да никто и не пойдёт с неизвестным капитаном. А даже если пойдёт, то меня грохнут сразу же, как только я прибуду к тайнику.

Но у меня была идея, и я поставил себе целью, её реализовать.

Маршруты моих путешествий, были далеко не прямолинейными. Каждый раз я откланялся в сторону, расширяя ареал моих познаний, и даже вносил правки в карту.

Время от времени останавливался, подбирая, нужные, в моём понимании предметы.

Таким образом я обзавёлся пёстрой разнокалиберной тарой, и теперь, содержимое моей сокровищницы не валялось на полу, а аккуратно было разобрано по ящикам хранения. К сожалению, ящики из подземелья не проходили в лаз, и я вынужден был покупать тару, или подбирать её в пустоши.

Кстати, очень полезным оказалось и то, что в подземелье оказались две пластиковые бочки, на двести литров каждая, доверху набитые разменной монетой. Очень похожи на алюминиевый кругляш, и более ходовые при незначительных покупках, нежели саты. Например, литр воды на вынос, стоит один сут, так зовётся эта монетка. Выходит, что на один сат, я должен набрать сразу сто литров. А если мне столько не нужно? Или упаковка с десятью килограммами каши. От пятидесяти, до семидесяти сут. В общем, деньги для мелочей у меня появились в избытке, ибо каждый раз светить кошель с серебром, это привлечение лишнего внимания. Тем более, что я ничего не продаю, а деньги у меня всегда имеются.

Пару раз пришлось скрываться от кораблей в камнях. Не то, что бы я ощущал от них угрозу, но так, на всякий случай. Проворный давир быстро скрывался за неровностями рельефа, и преследовать меня, никто не порывался.

В Азад Кхар я больше не ходил, и швартовался в посёлке, где почти с таким же успехом, мог приобрести, что мне нужно. Тем более, запросы мои были не велики.

Однако, в этот раз мои потребности заставили владельца мастерской несколько призадуматься.

Ножовку по металлу и десяток полотен к ней, организовали без проблем. Но, помимо этого, я просил промышленную лебёдку, метров тридцать толстого стропа, и реечно-винтовой домкрат, с высотой подъёма, не меньше метра.

– Гору двигать собрался? – шутя, поинтересовался хозяин мастерской.

Пришлось соврать, что наткнулся на небольшой разлом между камней, где обнаружил старый разбитый корабль, и вот теперь, собираюсь разобрать его, да сдать на запчасти и переработку.

Хозяин понимающе кивнул, и сообщил, что домкрат и лебёдку, придётся подождать, два-три дня.

Пришлось ждать, ничего не поделаешь.

***

Как только вышел из посёлка, за мною увязались два давира. Отстали так, чтобы я маячил на горизонте. Выходит, хозяин мастерской не совсем надёжный человек, и преследование нацелено, на обнаружение и отъём моей находки. Другого разумного объяснения, я не видел.

Обогнув одинокую скалу, что маячила парусом к югу от моего маршрута, я сменил направление на противоположное, и поравнявшись с преследователями на встречном курсе, помахал им ручкой. Мол, спасибо за сопровождение, но в вашем присмотре я не нуждаюсь. А потом ещё под вечер, но уже значительно севернее, почти у подножия Да Дригне натхаа, пару часов провёл в импровизированной засаде.

Здесь можно было вкатиться в такую удобную низину, что по пятнадцать километров на восток и запад паруса давира даже не будет видно за складкой местности.

Убедился, преследования нет.

С парусами и ветром, за это время, ладить я научился очень сносно. Крутые манёвры мне конечно ещё не давались, да и сноровка была не на высоте, и в экстренных ситуациях, что со мной случались не так уж и часто, я ещё совершал глупости. Но, запланированные заранее смены направления движения, не были для меня трудностью.

Все дни похожи друг на друга. Утром плотный завтрак, приготовленный на спиртовой лампе, дневной переход по максимуму, насколько позволяет направление и сила ветра, остановка, за пару часов до заката, ужин, проверка основных узлов, крепкий сон. Дышится в пустоши, просто замечательно, а от того, и сны исключительно хорошие.

Иногда, очень редко, во сне вижу какую-то муть. Как будто перед глазами летают какие-то тексты. Много. Что-то вроде некоего тезиса, или определения, и объёмного описания к нему. Машу руками, и парящие тексты разлетаются в пустоте пространства.

При попутном ветре, через полтора дня пути, оказался у упокоенного Адилана Бад. На ближайшее время, это точка моей дислокации и временная база.

Ручонки просто рвались в бой и судорожно тянулись к инструментам. Решил не расстраивать себя подавлением порыва безудержного энтузиазма, приступил в этот же день.

Но не думайте, что я решил починить корабль. Нет, я построю себе новый. Такой, которым смогу управлять в одиночку.

Для тех, кто переживает, что сейчас я в подробностях и с рвением начну рассказывать, как крутил болты, и займу ваше внимание на неделю другую, заявляю – выдыхайте. Такого не будет.

Но и без некоторых нюансов, не обойдёмся. А иначе, вы скажете, что всё это рояль в кустах, и я такой умненький, что догадался до того, до чего не дошли умом другие. Сразу огорчу. Дошли и давно. И саму идею я подсмотрел в книге, подаренной мне капитаном Салари́н. Более того, в книге была не только идея, но и часть чертежей и схем, по устройству таких судов.

Итак. Остаток дня я посветил тому, что вынес из корабля абсолютно всё. Образовалась кучка мусора, но появился и небольшой задел под организованный склад запчастей и материалов.

А теперь, начинайте отсчитывать время, что я затратил на изготовление корабля.

День ушёл на то, чтобы высвободить все стропы, шкоты, верёвки и канаты, которые я перемерял, скручивал, и прибирал между камнями. На складе появились первые демонтированные блоки.

Два дня затрачено на то, чтобы откопать остатки парусов. Отделить реи от мачт, отбуксировать их лебёдкой чуть в сторону, снять с них навесное оборудование.

Четыре дня было потрачено на разбор надстройки, фальшбортов и верхней палубы.

При этом я не только раскручивал крепления, но и сразу сортировал материалы, а болты и гайки, складывал в отведённые для них ящики.

За сим, у меня почти полностью опустели канистры с водой, и я потратил полный день на поездку в грот, где слава Богу, вода была в неограниченном доступе и абсолютно бесплатно.

После, целый день пришлось провести на камбузе, ибо под дождём пластик был ну очень скользкий, да и вообще, вымокнуть до трусов, жутко не хотелось. Но предлагаю, эти два дня в расчёт не брать, чтобы не нарушать чистоты эксперимента.

Три дня на разбор средней палубы с камбузом, и три дня на нижний трюм с гальюнами. И это только на то, что бы избавить каркас от пластика.

А вот дальше, стало интереснее. Отделил носовую часть судна, чуть раньше средней оси. Теперь, камень, на который наткнулся корабль, не препятствовал тому, чтобы откатить корму.

Но убирать я её не спешил, хоть в дальнейшем, мне всё равно предстоит выкатить корабль на новую площадку.

Итак, чуть сдёрнув лебёдкой корму назад, принялся разбирать сам каркас, с несчётным количеством болтовых соединений. Предстояло разобрать все ярусы кроме нижнего, так как с ним, можно работать модульно.

В общем, суть вот в чём. Есть центральный лонжерон, что служит несущей основой всего судна. На биаре, таких лонжеронов два, и идут они параллельно. Слева и справа, модульная вставная секция, расширяющая судно и только потом, бортовые модули с кронштейнами крепления колёсных рычагов и прочим техническим функционалом. Так вот, уширивающие элементы, мне не нужны, нужна только середина и борта. Для моих целей, этого более чем достаточно.

Далее, началась методичная и кропотливая работа с одним и тем же набором операций. Вход пошли все имеющиеся инструменты, включая домкрат и лебёдки. Пусть метал каркаса и какой-то лёгкий сплав, но корячить его приходилось одному. Так что, трудился я как пчёлка, не покладая рук, и после двух недель ударных работ, любовался результатом.

Передо мной стоял скелет корабля, воздвигнутого на колёса.

Две оси, при этом, поворотная только задняя, ибо передняя, не так уж и давно, стала донором для Малга́ри. Вдаваться в подробности устройства рулевого управления, не стану. В двух словах, там всё можно разобрать, подпилить и соединить втулками.

Часть каркаса пришлось переделать до неузнаваемости, в чём очень пригодились ножовка и коловорот. Зато, теперь, отчётливо просматривается общий силуэт корабля, включая надстройку, возвышающуюся на половину корпуса. В носовой части, два стандартных, но несколько доработанных, поворотных крепления, для пушки, калибром тридцать миллиметров. Да, я решил, что оружие у меня непременно будет. Пушка будет вращаться по кругу, чему было подтверждении в виде исправно работающего кронштейна крепления.

Потом была поездка в посёлок. Когда я работал, жрал в три горла, и запасы кашки быстро убывали. Чтобы не оказаться у разбитого корыта, и не впасть в беспробудное горе, туда и обратно обернулся за шесть дней, даже, чуть меньше. Уж очень не хотелось, вернуться и обнаружить опустевшую верфь. Так что, никаких новых маршрутов. Наезженными путями и по кротчайшим направлениям.

Яхта моя была там, где я её оставил.

Три дня на то, чтобы переместить давамасту , обрезать её до нужного размера, подготовить седло крепления, и задрать вертикально, за несколько приёмов, уперев каркас судна, кормой в скалу. Потом ещё день, чтобы окончательно раскрепить мачту.

Неделя на обшивку корпуса, обустройство внутреннего пространства и расстановку оборудования.

Уже с установленной мачтой, лишился возможности перекатывать яхту, а полностью обшитый корпус, вынудил меня это делать только при помощи лебёдки. Но выкатывать её на оперативный простор требовалось, ибо я боялся, что после укладки парусов, и полного снаряжения, я даже лебёдкой не сдвину судно с места.

Готовый результат радовал глаз. В корме стойка штурвала, кафедра с картой, потом, спроектированная мной консоль, куда я вывел лебёдки управления основным парусом. Справа, всё, что касается постановки и уборки самих парусов, коих у меня будет два. Слева управление настройкой основного паруса. Теперь, оттяжку гика и натяжение гика-шкота, я смогу делать, практически не вставая с места.

Кстати, о вставании. Мне так понравилось ездить на давире сидя, что я предусмотрел откидное кресло перед штурвалом.

За консолью управления, перед самой мачтой, два инструментальных шкафа, что я смастерил из двух ящиков, поставив их вертикально и снабдив полками.

Слева от мачты вход в гальюн, справа, вход в каптан кибан, который начинается с отсеков продовольственного склада, совмещённого сразу с камбузом, а за ними, через переборку, спальня.

Тут уже и потолок становится наклонным, опускаясь к баку, да и воровать много полезного пространства не хотелось.

Ради симметрии, разместил по бортам две кровати. Никакого капитанского кабинета, выделять не стал. Ликом мы ещё не вышли, чтобы по кабинетам заседать. Наша ипостась, стоять у штурвала.

На баке предусмотрен оружейный склад, и ещё пара трюмов, прикрытых крышками. Мало ли, что погрузить придётся. Для всего остального, в корме, прям в конструкцию бортов, встроены ящики для хранения всякого, и крепления для канистр.

Но вернёмся к нашим подсчётам. Ещё день ушёл на установку гика, подводку всех тросов управления, и заправку самого паруса, который переделал из трапециевидного шата. Кстати, не забудем день на переделку.

И последний день, на установку крика. Но поскольку этот парус ставится непосредственно на борт, то с ним всё значительно проще. Подъёмный механизм, шкоты, и набор кнехтов по бортам.

Вишенкой на торт, стала таблица с названием корабля. Я решил, что старому Адилана Бад, понравится в новом теле. Тем более, как вы лодку назовёте, так она и поплывёт.

И вот, три метра шириной, одиннадцать метров, вместе с бушпритом, длиной, и немногим более двух, в самой высокой части надстройки, высотой, красавец, или красавица, яхта всё-таки же, «Попутный Ветер», стояла на колёсах, в ожидании своих первых ходовых испытаний.

И свой первый поход, я совершу сразу в Азад Кхар.

Глава 9. زوړ سمندري غل Старый пират

Яхта вышла просто огонь. Вот что значит, собирать по инструкции, в которой какой-то хороший человек, оставил нужные правки и пометки на полях.

Руля слушалась великолепно, хоть разница в управлении с биаром была ощутима. Всё же, у того поворотными являются обе оси. Руление было, как бы это сказать, более острым, но только потому что осуществлялось задней осью. Зато сам ход, был очень плавный. Колёса остались стандартные, и честно, на мой взгляд, великоваты для такого судна, но был и ощутимый плюс, подвеска совсем не ощущала веса. И тяги двух парусов, было более чем достаточно. Конечно, скоростей давира может и не достичь, но факт того, что юза́л за мной не угонится, просто не оспорим.

С того момента, как я обогнул северный остров Азада, восточный ветер стал для меня попутным, и после настройки парусов, они раздулись деловитыми пузанами, чуть креня яхту на левый борт.

В Азад Кхаре меня не было больше двух месяцев, но я был уверен, что порядки в нём ничуть не изменились.

За пару часов до того, как вдали стали просматриваться очертания города, паруса захлопали, от неожиданной смены ветра, но быстрая правка установки парусов в нужный угол атаки, позволила продолжить движение без существенных потерь в скорости. Основной принцип работы ветра, я уловил ещё на Малга́ри. Стизы нужны при попутном ветре, у них большая площадь, в которую и толкают воздушные массы, а вот косые паруса, являются движителем при боковых и встречных потоках. Тут главное поймать ветер, и выбрать правильный угол, чтобы паруса раздулись вперёд. Тогда, огибая их спереди, ветер создаст тягу за счёт более высокого давления позади паруса, и судно пойдёт, практически, против ветра. Смысл науки понятен, а всё остальное, это опыт и практика.

Вскоре, обнаружилась и причина перемены ветра. Разворачивая стизы, в мою сторону приближался Малга́ри. Его мандариновые паруса вряд ли можно было спутать с другим судном. Очень надеялся увидать за штурвалом Салари́н, но её там не оказалось. Зато, господин Санжи узнал меня, ведь мы разошлись буквально в десяти метрах друг от друга, махнул руками в приветственном жесте, и я, отсалютовал ему в ответ.

Прибыв в порт, что по своему обыкновенью, встречал сдержанным радушием, не выходящим за рамки дежурных норм, поставил свою яхту на рейд, метрах в ста пятидесяти от пирса. Пронаблюдал картину, как редкое судно осматривают с высоты причальных сооружений.

– Это где же ты такое старьё откопал? – поинтересовался портовый учётчик, не забыв уточнить, нет ли у меня чего на продажу.

– Наследство. – сухо ответил я, чтобы не распространяться о реальном происхождении судна. – За охрану сколько?

– Такса стандартная, два сата в сутки.

Рассчитался за день сегодняшний и грядущий, подался наверх, закидывая рюкзак на плечо.

Если раньше, я посещал таверну «да Адмирал вазан» как обычный гражданский, то сегодня, входил в неё, как полновесный капитан.

Контингент тут был всё тот же, впрочем, как разговоры и меню. По этой причине оперативный столово́й, и начал с вопроса, что я буду пить, а уж потом, поинтересовался гастрономическими предпочтениями гостя.

Выбор мой пал на молочного поросёнка, безумно хотел мяса, много свежих овощей, и сразу три кружки душистого пива, от которого начал хмелеть, ещё на стадии вкушения аромата.

Через столово́го пригласил к себе за стол хозяина заведения. Попробовал начать разговор издалека, но сообразил, что хозяин не сторонник пустого трёпа. Здоровый тролл, помятый и потрёпанный годами жизни, жёстко, но очень чётко задал вектор разговора.

– Парень, я тебе не девица, чтобы кругами вокруг меня ходить. – сказал, как отрезал, вытирая руки о фартук. – Есть что сказать – говори, нет – доедай и проваливай.

– Мне необходимо передать сообщение для каптан Салари́н.

– Сат. – не поморщившись, назначил цену тролл.

– Господин Гохан, а это не перебор?

– Ну, нет, так нет. – ответил хозяин и принялся вставать.

– Хорошо. Мне нужна бумага и письменные принадлежности.

И что же написать в сообщении, как начать? «Дорогая кап…». Какая она мне дорогая?

Опять же, нужно изложить суть дела, да так, что бы было непонятно другим. Вдруг, кто не честен на руку, и прочтёт сообщение.

Госпожа, каптан Салари́н – начал я. – Да не. Ну, дурость какая-то. Надо было как-то проще. Каптан Салари́н, например, или совсем уж просто, Салари́н. Теперь придётся и фамилию дописывать.

«Госпожа, каптан Салари́н О’Ха́ши, у меня перед Вами остались неисполненные обязательства. Хотел бы договориться о встречи, дабы закрыть этот вопрос.

Хафзи Сарак.»

Как-то так получилось.

После, попробовал узнать у Гохана, не продаст ли кто из пиратов пушку? Но судя по тому, как на меня посмотрел тролл, понял, что подобными вопросами выставляю себя далеко не в лучшем свете. И дабы ещё глубже не впасть в пучину позора, допил пиво и спешно удалился.

Вечер и ночь провёл на яхте, тем более, что туда доставили часть моего заказа. Но, конечно же, это не главное. Червячок сомнения, что кто-то позарится на мою ласточку, точил исправно и истово, и я предпочёл перебздеть.

Мне доставили три матраца, несколько комплектов постельного белья, фаркоп для крепления давира. Пока же, моё первое, а теперь вспомогательное, транспортное средство, каталось за мной, накрепко привязанное верёвкой.

Воду купил на причале. Здесь всегда стояли наполненные бочки, из которых можно было набрать канистрами, или обменять уже полные на пустые.

Думал, что творю очередную глупость, когда принялся пристально пялиться на учётчика, но иных вариантов не видел, ибо полезных связей не водил, а оставлять затею в подвешенном состоянии не хотелось.

Через десять минут он не выдержал, и выдал.

– Говори, не ссы.

– Пушка, калибр тридцать миллиметров.

Не знаю, как так вышло, но мой визави понял всё правильно. Он продавец, я покупатель.

– Через десять дней. Бухту передачи укажу, когда получу деньги.

– А что тебе мешает, грохнуть меня, после получения платы?

– Ты не понял, я гарант. Продавец, он тоже ссыт, что ты на встречу явишься со стволами.

– А вдруг ты в сговоре?

– Зачем? Чтобы это стало моей последней сделкой? И кто тогда станет работать с Тобиасом? Я получу свои десять процентов, и сделка будет чистой, как всегда. Если ты или продавцы нарушат условия сделки, вашей ноги в этом городе больше не будет, уж я об этом позабочусь.

Прикинув все за и против, и логичность суждений Тобиаса, я согласился.

– Сколько?

Учётчик показал растопыренную пятерню. Понятно, что речь идёт не о пяти са́тах, и даже не о пяти сотнях. И я аж присвистнул, намекая, что цена для меня неожиданная. Пять тысяч сат, это двадцать пять килограмм серебра. Да уж, оружие тут явно в цене.

– Снаряды, порох, картузы? – уточнил Тобиас.

– Не, пока только пушка.

Ну что же, по большому счёту, меня всё устраивало, шок от ценообразования я пережил, и у меня было время подготовиться.

Утром приобрёл арбалет, и сотню болтов к нему, принял на борт оставшийся заказ, и со спокойной душой ушёл в пустошь, отмеряя время до возвращения.

Двигался торговым маршрутом. Ровная местность, позволяла держать высокую скорость. С пути ушёл лишь когда на горизонте забрезжили размытые очертания парусов. Резко взяв на восток, через три часа уже петлял меж торосов и монахов, да объезжал причудливые каменные образования, обточенные тысячелетними ветрами.

Некоторые, словно колья, вздымались из земли. Сразу несколько, почти одинаковой толщины и высоты, с одинаковым промежутком между друг другом, стояли ровным строем, как фрагмент гигантской каменной клети, перегораживали пространство. Одни, перед своим подножьем имели кучи каменной крошки, осыпавшейся сверху, за долгие годы борьбы с ветрами. Иные, в своём основании имели величественные каменные каскады, что таращились по сторонам острыми углами. Они будто взобрались на вершину рукотворной пирамиды, дабы осмотреться.

Пейзаж и уныл, и завораживающий одновременно. Красив, и безобразен. Угнетающий и воодушевляющий.

Я двигался на север, чтобы как можно плотнее набить свои трюмы, и перевезти содержимое одного тайника в другой. Теперь за раз я осилю гораздо больше, и возможно, пересмотрю свои планы. Может и не стоит класть все яйца в одну корзину.

***

Доподлинно известно, что каптан Омо́н Офри́, с самого своего появления в Береговом братстве, сыскал себе славу покорителя женских сердец. Не было ни одной благородной дамы, средь знати городов Азада, что не капитулировала бы пред его обезоруживающим взглядом бездонных чёрных глаз, в которых проворные бесенята, горстями рассыпали жгучие обольстительные искры. Его манеры, грамотная, витиеватая речь, пронзающий взгляд, топили женские сердца, растворяли в желаниях, погружая их в самые смелые порочные фантазии.

Четырёхрукий мутант, с фигурой атлета, роскошной, чёрной как смоль шевелюрой, спадавшей вьющимися локонами до плеч, в общениях с прекрасным полом всегда был галантен и учтив. Его неизменно спокойная речь, завораживала слух, лаская женские ушки, а еле уловимые, словно случайные прикосновения, ровно тогда, когда это нужно, и ровно там, где этого требовал момент, будоражили женскую кровь. Его манера одеваться, держать осанку, выдавали в нём благородное происхождение.

Но, тем не менее, он был пиратом. Отважным, и весьма удачливым. Владельцем роскошной бризалы рубинового цвета, ходящей под белоснежными парусами.

Тридцатилетний капитан, был отличной партией для любой дочери, местных землевладельцев, промышленников, и богатейших аристократов. Да что там говорить, многие губернаторы считали его отличной партией для своих дочерей, если таковые у них имелись.

Дочери купцов и торговцев, с завистью смотрели на наследниц аристократических домов, томно вздыхая, о недостижимости своих мечтаний. Но они заблуждались. Омо́н Офри́ прекрасно знал о своих талантах, и той животной тяге, что питала к нему слабая, но, безусловно, прекрасная половина любой расы.

Не обходил вниманием капитан и тех, кто, конечно же, в большей степени радел за дочь, но и сам поглядывал на капитана, будучи замужем. Немалое количество, благороднейших дам, в тайне от своих супругов, сдружились с молодым красавцем телом, а от того, власть над ними становилась, буквально, безразмерной. Омо́н получал не только воздыхательницу, но и рычаги воздействия, как на неё саму, так и на супруга, а главное, на капитал очарованной особы.

Омо́н остановился у самого трапа, пропуская вперёд губернатора Шапа́ра. Повернулся, и проворным движение вложил в свою руку изящную ладонь леди Рабэ́ль, поздней, и от того, горячо любимой, дочери губернатора.

– Вы, позволите? – с тоном шелеста лёгкого ветра, спросил Омо́н, подставляя для девушки предплечье правой верхней руки.

В этот момент, большой палец, скользнул по тыльной стороне её кисти, оставив ощущение еле заметного касания, чуть побеспокоившего рецепторы нежной кожи. Сердце пропустило всего один удар, а запястье девушки только успело лечь на предложенную руку, как пальцы мужчины коснувшись оголённой девичьей поясницы, нашли надёжное место на талии, ровно там, где гипюровый растительный узор, закрывал от прямого контакта, её изящную девичью фигуру.

Рабэ́ль Шапа́р, в свои двадцать пять лет, выглядела на удивление молодо, немногим старше, чем её шестнадцатилетняя двоюродная сестра. Густые, цвета шоколада волосы, собраны в толстый хвост, подвязанный ярко-синей лентой в нескольких местах. Чёткие росчерки бровей, чуть поднимающиеся к вискам, пышные ресницы, наполовину скрывающие густую синеву её глаз. Маленький прямой носик, столь же очаровательные маленькие ушки, чуть заострённые кверху, выдавали в ней наличие эльфийской крови. Красные губы, которых она, только что, коснулась своим языком, искрились на солнце оставшейся после него влагой.

Её насыщено-синее гипюровое платье, вторившее цвету глаз, плотными, замысловатыми растительными орнаментами, прикрывало все прелести молодого женского тела, что по своей форме не далеко ушло от песочных часов. Два синих узорных клина, спереди и сзади, виноградными гроздями прикрывали небольшую часть спины и живота, а потом, пышной листвой рассыпались по бёдрам, всё больше и больше редея к подолу.

– Вы, тоже это заметили, леди Рабэ́ль? – спросил Омо́н, призывая сосредоточиться.

Его палец описал дугу по оголённой коже поясницы, и след от него, тут же подёрнулся встревоженными, и взволнованными пупырышками.

Девушка замерла, парализованная и вопросом, и ощущением.

– Что, заметила? – робко переспросила она.

– Время остановилось, чтобы полюбоваться Вашей красотой.

Она засмущалась, и отвела взгляд.

При всей своей природной обворожительности, до этого возраста, девушка была лишена любого иного мужского внимания, кроме отцовской заботы. Даже её юная двоюродная сестра, имела в своём окружении с десяток ухажёров, которые, справедливости ради отметим, позволяли себе, то и дело, бросать украдчивые плотоядные взгляды, в сторону старшей красотки сестры. Поэтому, столь близкий контакт, с красивым и галантным мужчиной, коим был Омо́н Офри́, вызывал в ней такую бурю новых, и в какой-то степени, пикантных эмоций.

Но всё это не продукт её воспитания, а скорее медвежья услуга, оказанная родным тятенькой, что столь ревностно оберегал своё дитя, подыскивая наиболее выгодный вариант.

Старый пират, Фад Шапа́р, давно ушедший на заслуженный отдых, более не бороздил просторы пустошей, нагоняя трепет на торговые караваны. Теперь он губернатор небольшого городка, с населением около шестисот человек, который он сам же и основал у подножья мраморных гор, на самой южной оконечности минлин Инсаниат. Дав ему соответствующее имя «Мармар Кхар», новоиспечённый губернатор развёл бурную деятельность, окружив городок обширными выпасными лугами для коз, и плантациями виноградников.

Сыр из козьего молока, вино, и добыча мрамора, приносили ему такой доход, что он всерьёз задумывался о том, что мог бы заняться этим и раньше, и не рисковать собственной жизнью. Но это было не совсем так. Именно его имя, что некогда гремело наравне с именем Ома, сейчас гарантировало безопасность его гавани и городу. Берег здесь совсем не высок, по меркам пустоши, даже не является серьёзным препятствием, а город, начинается уже в полукилометре от береговой линии.

Бросив взгляд, на белоснежный, режущий глаз своей ослепительной чистотой городок, каптан Омо́н, проводил свою спутницу по трапу на палубу корабля.

Яна́т, его трёхмачтовая красавица, расправив паруса, величаво двинулась на восток, послушно подчиняясь штурвалу, за который, с позволения капитана, встал сам губернатор, седовласый пожилой мужчина.

Фад Шапа́р, в свои семьдесят, мог дать фору доброй части мужчин. Телом он был крепок, а его пиратский стержень, выкованный в многочисленных сражениях, закалённый всеми ветрами планеты, служил несгибаемой осью, не только его телу и осанке, но и лихой харизме, до сих пор популярной среди женщин. Возраст его выдавали только седые волосы, приглаженные на голове и туго затянутые сзади в пучок, да обветренное лицо, покрытое неглубокими морщинами, придающие мужчине особый шарм. Этакого мудреца, на «ты» разговаривающего с самой судьбой.

Спустя полчаса, когда на надстройке, которая на бриза́ле значительно крупнее и просторнее, нежели на биаре, накрыли стол, старый пират передал штурвал рулевому.

Стол был сервирован серебряными приборами, изобиловал мясом, фруктами и дорогим красным вином.

Капитан Омо́н, любезно помог присесть за стол леди Рабэ́ль, и не менее очаровательной леди Анне, спутнице господина Шапа́ра.

Как уже было сказано выше, Фад Шапа́р, не смотря на свой возраст, всё ещё пользовался популярностью среди женщин, в том числе, и молодых. Леди Анна, как раз была одной из таких. Будучи дочерью губернатора соседнего поселения, несколько лет назад, она, как это требовал этикет гостеприимства и добрососедства, имела удовольствие, быть представленной старому пирату. Спустя год, женщина стала частой гостьей, в доме губернатора Шапа́ра, а после и вовсе, всерьёз увлеклась мужчиной, не взирая, на двукратную разницу в возрасте.

Теперь же, леди Анна, на правах официальной невесты сопровождала своего возлюбленного, отсчитывая дни до даты, после которой, сможет назвать себя Анной Шапа́р, и страстно желая, подарить своему будущему мужу наследника, о котором он так мечтает. Длинноногая, высокая блондинка, ничуть не смущалась того, что на её стройной фигуре, уже вполне ощутимо выделялся животик.

Омо́н заботливо пододвинул стул леди Анны, и сам наполнил её серебряный бокал соком, намекнув тем самым, что прекрасно понимает положение женщины.

– Можешь меня поздравить, мой юный друг. – начал Фад, наполняя кубки вином. – Очень скоро, я вновь стану отцом.

– Мои поздравления, Вам. – Омо́н чуть приподнял кубок в сторону губернатора. – И Вам, леди Анна. – такой же жест последовал и в её адрес.

– Но ещё раньше, я впервые стану мужем. – продолжил Шапа́р. – К сожалению, мама Рабэ́ль умерла при родах, так и не успев выйти за меня. Второй раз, я, подобную ошибку, совершать не намерен. Так что, буду рад видеть тебя на своей свадьбе, мой дорогой друг.

– С огромным удовольствием, Фад. – Омо́н поклонился. – Особенно, если Ваша дочь, будет моей спутницей на этом мероприятии.

– Безусловно. Она и никто иной. – заверил старый пират.

– Мы бы хотели, – вмешалась в разговор леди Анна, беря будущего супруга за руку. – чтобы твоё знакомство с Рабэ́ль, переросло в нечто большее. – и Фад Шапа́р, кивком подтвердил её слова.

Щёки Рабэ́ль покрылись румянцем, она вновь отвела в сторону застенчивый взгляд.

Омо́н Офри́, до этого момента бывал в доме губернатора Мармар Кхара не единожды, и совсем не подозревал, что затеянная им авантюра, примет столь серьёзный оборот.

Как яркий представитель молодого поколения пиратства, он, естественно, был взращён на старых пиратских легендах, о некогда грандиозных и кровопролитных сражениях, и захваченных несметных сокровищах, старшим поколением представителей его профессии. Да, какое-то, очень поверхностное уважение он испытывал, но ни какого особого пиетета, перед старыми пиратами у него не было. А вот серебро, которому не нужны были вокруг себя никакие легенды, внушало уважение молодому капитану, одним лишь фактом своего существования. И чем больше серебра было у Омо́на, тем больше он проникался уважением к самому себе.

Для реализации его коварного плана, который он вынашивал долгое время, ему требовались подельники, которых Омо́н нашёл в лице двух молодых каптанов, Салари́н О’Ха́ши и Гита Моо́ра. Задуманная авантюра, стоила любых свеч. Помимо серьёзной добычи, что собой являла казна Мармар Кхара, у капитана Омо́на был ещё и личный вызов, в лице дочери губернатора, слава о красоте которой, слыла далеко за пределами Инсаниата. Взятие этой крепости, стало бы дополнительным приятным подарком, покорителю женских сердец. Но так было раньше.

Теперь же, в душе Омона бушевало пламя, разрывающее его изнутри. Впервые, в схватке сошлись честь и совесть, спокойно существовавшие до этого момента порознь, и никак не мешавшие друг другу.

Чистота, невинность, изящество и красота леди Рабэ́ль, пушечным залпом пробили такие бреши в сердце молодого капитана, что теперь оно стремительно шло ко дну, погружаясь, в до селе не ведомое чувство. Более он не мог себе позволить обманывать Фада и леди Рабэ́ль, и искренне радовался, что девушка питает к нему чувства, а её отец, не коем образом не препятствует, и даже наоборот, всячески способствует отношениям двух молодых людей.

Теперь совесть грызла и сжигала изнутри, дёргая за нужные струны души, вынуждала сменить приоритеты.

Но с другой стороны существовал договор, заключённый задолго до этих перемен. Договор между тремя пиратами, обязывал Омо́на довести дело до конца. Так, требовала честь. Пиратская, возможно извращённая, но всё же честь. Слово, данное капитаном, перед двумя отважными людьми, как и он сам.

Ничего уже не изменить. И отбытие Яна́т, по сути сигнал к действию. К действию, отмена которого невозможна.

Так что, мысли капитана Омо́на, в большей степени были заняты проработкой плана, как максимально сухим выйти из этой мутной водицы. По сути, его план изначально был рассчитан на то, что на его участие в предстоящей авантюре, ничто не укажет. Но познакомившись с Фадом Шапа́ром поближе, Омо́н Офри́ понял, что старый пират, по изощрённости своего ума, легко может дать фору молодому капитану, и постарается просчитать все варианты, не взирая, на сложившееся доверие.

Омо́н ещё не знает, что само проведение, устроит всё так, что ему удастся выйти из положения, с ничтожно малыми потерями для собственной чести и достоинства.

Как только Яна́т покинула бухту, специальный человечек отправился на север, где его появление, могло означать только одно – подготовку к штурму.

Глава 10. د تړون سرغړونه Нарушение договора

Через четыре часа, в тихой, неприметной бухте, скрываемой от посторонних глаз высокой песчаной грядой, появился гонец, с вполне конкретным донесением.

Сборный отряд десанта, что уже прибывал в полной готовности, тут же выдвинулся в сторону Мармар Кхара, чтобы до темноты, успеть занять, заранее разведанные позиции.

Подготовка этого захвата планомерно прорабатывалась в течение года.

Первую половину этого срока велась разведка, устанавливались важные и ответственные люди, составлялся чёткий план города, и особенно, устройства дома губернатора. Каждый раз, на схеме дома появлялись новые помещения, а на плане города, отмечались нужные дома.

Во второй половине, в город, под видом простого жителя, был внедрён человек, который, не вызывал никаких подозрений. Он планомерно подыскивал и подготавливал места лёжки для сорока-пятидесяти человек. Прорабатывал пути скрытного подхода.

Тот куш, который должен был достаться пиратам, предполагал подобные долгие приготовления, тем более, что большей частью первой фазы занимался непосредственно сам Омо́н Офри́.

Салари́н О’Ха́ши и Гит Моо́р, должны были выступить в роле штурмовиков, и основных захватчиков награбленного.

По мнению Омо́на, старый Фад Шапа́р, наткнулся на один из кораблей капитана Ома, и отыскал его корабельную казну. Так что, в сокровищнице Мармар Кхара, должно было находиться, около двухсот тон серебра.

Конечно, два биара, коими управляли Салари́н и Гит, в лучшем случая могли увезти тон по пятьдесят, но и то, это был такой улов, о котором стоило бы помечтать.

Пиратский договор предполагал следующий вариант раздела добычи. Каждая штурмовая команда, дабы не перекладывать ответственность друг на друга, и не гнушаться предстоящей работы, выносит на свой корабль столько серебра, сколько позволит увезти корабль, и ветер, что будет присутствовать на тот момент.

Потом, каждая команда, оставляет себе три пятых награбленного, а по одной пятой, передаёт на корабли партнёров.

Поскольку, сам Омо́н в налёте участия принимать не будет, у него совершенно иная задача, то ему как раз и достанется всего одна пятая, из того, что в итоге вынесут штурмовые команды. Пираты сочли подобное решение приемлемым.

Каптан Омо́н уже выполнил большую часть своих обязанностей по договору, и теперь его Яна́т везла губернатора и часть его гарнизона к восточным берегам материка, где завтра утром, начнётся славная охота на свирепых леваров.

С наступлением сумерек, первые лёжки оживились, и пираты ворвались в два немудрённых укрепления на берегу, позволив своим кораблям, беспрепятственно войти в бухту. В это же время, стараясь не создавать лишнего шума, пираты захватывали дома начальника гарнизона, офицерского состава, и саму усадьбу губернатора.

Не смотря на то, что изначальный план не предполагал жестокости, без жертв не обошлось. Хоть эффект неожиданности и одновременности атаки с нескольких направлений возымел должное действие, без откровенных смельчаков обойтись не довелось. Так что, по паре напрасных жертв с обоих сторон, всё же случилось.

Ворвавшись в дом губернатора, команда Гита умело блокировала, обезоружила и связала охрану, согнала всех слуг в одно большое помещение в подвале. Команда Салари́н, приволокла связанного, изрядно напуганного, и слегка побитого казначея, с кляпом во рту, и ключами от хранилища.

Сокровищница была вскрыта, и разочарованию пиратов не было предела.

Гит матерился на семи языках сразу, проклиная тот день, когда связался с…

Своевременная зуботычина от Салари́н, остановила Гита от произнесения имени своего подельника.

Брызжа гневной бранью, Гит пинал стены и двери, а после, подался наверх, где придался столь любимому, и привычному для него делу – разграблению дома.

Салари́н последовала за ним, не столько, чтобы присоединиться, сколько уберечь подельника, от очередной глупости.

В кабинете губернатора Гит тут же принялся взламывать запертые шкафчики и ящики стола. Салари́н же, уверенной и грациозной кошачьей походкой, проследовала к книжному шкафу.

Она намеренно выбрала этот объект, так как ровно в таком же шкафу на её корабле, был организован вполне толковый тайник, а ещё, её внимание привлёк маленький кораблик. Модель парусной бризалы, сантиметров пятнадцать длиной, запаянная в прямоугольник прозрачного пластика.

– Я возьму себе это? – показала Салари́н кораблик, видя, как Гит, извлекает из стола золотые украшения. – Как личный сувенир. На память о неудачной операции.

– Валяй. – чуть скосив взгляд, согласился пират.

После, каптан Салари́н оставила своего товарища и вернулась к руководству погрузкой кораблей, в то время как команда Гита, ещё и успевала найти время, пограбить дома местной знати.

Как только погрузка была завершена, Гит отбыл на своём корабле на запад, чтобы уйти в тайную бухту, куда позже придёт Салари́н, а потом и каптан Омо́н.

Малга́ри почти до восхода солнца стоял в бухте, и убыл на юг, на глазах у первых проснувшихся горожан. Это тоже было частью задуманного плана, чтобы сбить возможные поиски с толку.

Конечно, многое пошло не по плану, включая объем добытого, но основное условие, всё же было соблюдено. Пираты воздержались от тотального разграбления горожан, и только знати досталось от несносного характера Гита. В остальном же, для многих, проснувшихся этим утром, неприятным события случившейся ночи стали не самыми лучшими новостями.

Малга́ри уходил на юг, когда горизонт только-только обозначился тонкой полоской восходного свечения, а от того, никто не мог различить мандариновых парусов этого судна.

***

Через три дня, когда Яна́т вернулась в бухту Мармар Кхара, уже никакие результаты успешной охоты, не могли хоть как-то сгладить впечатления от увиденного ужаса.

Фад Шапа́р рвал и метал, потрясая кулаками, рассылал во все стороны проклятия, клялся всеми ветрами, что не пустит случившееся на самотёк. Обещал жестоко покарать всех, кто имеет отношение к случившемуся.

И не думайте, что губернатор горевал по поводу опустевшего хранилища. Вовсе нет. Как раз это, его беспокоило меньше всего. Он сокрушался, по поводу исчезновения племянницы.

– Фад, – Омо́н попробовал успокоить губернатора. – мы оба люди суровой профессии, давайте взглянем на случившееся без эмоций.

– Да какие могут быть эмоции? – продолжал гневную тираду старый пират. – Всех! Слышишь? Всех найду. От капитанов до последнего матроса. Выпущу кишки, и заставлю смотреть, как буду скармливать их лева́рам. У меня ещё есть друзья, способные присоединиться к моему поиску.

– У вас уже есть тот, кто согласен в нём участвовать. – заявил Омо́н. – Только, не стоит пороть горячку. Понимаю, что мои слова, сейчас придутся совсем не к месту, но случившееся, вполне было ожидаемо.

Фад сурово повёл бровью, ожидая пояснений.

– Многие полагают, что вы отыскали корабельную казну Бакхты, бризалы каптана Ома. По легендам, там было больше двухсот тон серебра, не считая иных сокровищ. Не трудно предположить, что всё это перекочевало в хранилище вашего города. Только вот, нападающие, оказались недалёкого ума.

В этот момент, Омо́н впервые осознал, собственную, грубейшую ошибку, кою не видел раньше, ослеплённый, как ему казалось, лёгкой добычей.

– Нужно быть круглым идиотом, – продолжил он. – или совсем не знать Вашего имени, чтобы полагать, что все сокровища будут собраны в одном месте. Как я понимаю, куш, что достался при грабеже, никак не соответствует ожиданиям разбойников.

– Что-то около восьми тон. – пояснил губернатор.

– Ну, тогда нет поводов для беспокойства. – Омо́н посветлел лицом. – Думаю, очень скоро появится человек с требованиями. Полагаю, ваша племянница заложница, и очень скоро, за неё назначат выкуп.

– Не вижу повода для радости. – отрезал губернатор. – Это вовсе не гарантия её безопасности, особенно, если дело провернули черномазые. А даже если это и не так, то я всем напомню, что бывает с теми, кто вдруг решил подержать каптана Фада за яйца.

Омо́на очень устраивала ситуация, что Фад уже назначил виновных, и на самого Омо́на не упало и тени подозрения. Но, вместе с осознанием этого, перед капитаном всё больше и больше, разверзалась бездна. И она, вскоре навсегда разлучит его с Рабэ́ль.

В груди защемило, словно кто-то втиснул руку меж рёбер, и пытается сдавить сердце.

– Фад, я обещаю, что найду Вашу племянницу.

– Найди её, сынок. – Фад по-отечески положил руку на плечо капитана. – Найди, и я заплачу тебе за её спасение такую цену, которую ты назначишь сам.

Вот вроде, всё складывалось как нельзя лучше. Достаточно только добраться до своих друзей, покутить с ними неделю другую, а потом спокойно вернуть племянницу, запросив любую сумму. Но нет. Омо́н был загнан в ловушку, которую выстроил для себя сам.

Если он вернёт племянницу, не предъявив трупы похитителей, Фад ни за что не поверит, в такую удачу капитана. И скорее всего, это натолкнёт губернатора на правильные выводы. Если даже, Омо́н и представит какие-нибудь доказательства, мало ли трупов можно организовать в пустоши, то остаётся сама похищенная племянница, видевшая своих похитителей в лицо. А следовательно, придётся назвать имена. При любом варианте, Рабэ́ль возненавидит капитана, и ему, скорее всего, придётся провести остаток жизни в бегах.

Посидев ещё какое-то незначительное время в удобном глубоком кресле приёмной губернатора, Омо́н мысленно попрощался с леди Рабэ́ль, осознав всю глубину собственной трагедии, которую, собственно говоря, сам же и учинил. Впервые в его молодой, и пока ещё не очень продолжительной жизни, он пережил острую душевную боль, и от обиды, на собственную глупость, и от злобы на самого себя. Глаза покрылись предательской влагой.

– Я, с Вашего позволения, пойду. – промолвил капитан, и в голосе его звучала обречённость.

– Найди её, сынок. – ещё раз попросил Фад.

Дойдя до дверей, Омо́н остановился, замер на мгновенье, и резко развернулся на каблуках.

– Губернатор, у меня к вам личная просьба. Пообещайте, что Рабэ́ль, никогда не узнает правду.

Фад неподдельно удивился.

– Как я могу обещать, если не знаю, о чем речь?

Несмотря на то, что в самый последний момент, Омо́н решил признаться, духа, и внутреннего стержня, чтобы рассказать всю правду, у него не хватило. Но даже этого признания было достаточно, чтобы через секунду, лежать на полу приёмной в луже собственной крови, ибо о мастерстве, и скорости, с которой старый пират владел клинком, ходили легенды.

– Я причастен к исчезновению Вашей племянницы.

Всё. Это оказалось законченным предложением Омо́на, ибо джеб, которым ему чётко под нос зарядил губернатор, капитан Яна́ты даже не заметил.

В сознание он вернулся сидя в кресле. Омо́н не был связан, и даже оружие, оставалось при нём.

Губернатор ещё пару раз прошёл от стены до стены, а потом сел в кресло напротив.

– Ну, что, сынок, рассказывай по порядку, как давно следишь и шпионишь, и что случилось, что всё вышло из-под контроля? Особо можешь не разлагаться на подробности, в принципе, твоя схема мне уже понятна, но я послушаю твою версию.

– Год назад. – начал капитан. – Внедрил человека, который разведывал, что да как. Сам втирался в доверие. Понял, что вы из старого теста, и не храните серебро в одном месте. – дальше Омо́н придумал на ходу, но удачно попав в точку, сильно сожалел, что подобные мысли, не посетили его раньше. – требовалось время, чтобы узнать, где расположены тайники за пределами города.

Фад верил Омо́ну, глядя на его отрешённый взгляд, и в какой-то степени даже радовался просчётам пирата, в сам Офри́, повествуя, внутренне недоумевал, почему столь очевидные мысли не пришли в его голову раньше.

– И сколько обнаружил? – уточнил губернатор.

Омо́н молча показал два пальца.

– Я планировал одновременный захват сразу всех тайников, а потому не торопился. Мне требовались помощники, три, может четыре капитана. Так что сами понимаете, что знают трое, знает и свинья. Но в моих планах было только серебро.

– Сейчас ты мне скажешь, что кто-то из тех, с кем ты делился соображениями, могли тебя опередить?

– Наверное, да. Во всяком случае, всё на это указывает.

– И ты сейчас назовёшь мне эти имена?

Омо́н отрицательно помотал головой.

– Нет. Мне не хотелось бы называть тех, кто к этому непричастен.

Губернатор, позвонил в колокольчик.

Явился слуга. Получил распоряжение, и вскоре вернулся с бутылкой вина и двумя бокалами. За время образовавшейся паузы, не было произнесено ни слова. Впрочем, в мертвенной же тишине, была открыта бутылка, и разлито вино по посуде.

– Конечно, наличие имён, значительно упрощает поиск. – задумчиво заключил губернатор.

– Фад, я верну Вам племянницу. Только обещайте, что не расскажете Рабэ́ль о моей роли в случившемся.

– Выходит, я не ошибся в тебе. – сказал старый пират, протягивая бокал Омо́ну.

В этот момент, какая-либо связь с реальностью в сознании капитана оборвалась. Он понял, что неожиданно оказался в каком-то лихом водовороте, хитро закрученным вокруг него. И возможно, главный режиссёр здесь далеко не сам Омо́н Офри́.

– Ты до сих пор не понял? – губернатор прищурился.

Омон смотрел на старого пирата, как мальчишка на учителя, испытывая стыд за то, что не может решить простую задачу.

– А я всё думал, как же проверить тебя на вшивость. Но ты молодец, сам всё устроил. Думаешь, Рабэ́ль до сих пор в девках, потому что у неё отец тиран? Вовсе нет. Она конечно красавица, но двести тон серебра, гораздо красивее. И ты, пришёл ко мне, ровно по тем же причинам, только путь выбрал, более изощрённый. Только вот сломалось что-то. И сейчас, ты думаешь о своём добром имени в глазах Рабэ́ль, а не о собственной смерти, что может случиться в любой момент. Откуда я это знаю? Да сам прошёл через такое. Мать Рабэ́ль перевернула всю мою жизнь с ног на голову.

Омон держал бокал в руках, и ему нечего было сказать. Губернатор сказал всё за него.

– Ты догадываешься, у кого она? – спросил Фад.

– Думаю, да.

– Верни племянницу, сынок. Серебро пусть оставят себе, как награду за дерзость. Рабэ́ль ничего не узнает.

Омо́н поставил бокал на край стола, даже не пригубив, и молча побрёл в сторону двери. Он уже взялся за ручку, как губернатор окликнул его.

– Выше нос, сынок. Двери моего дома для тебя открыты. Я не вижу для своей дочери, более лучшего кандидата, чем ты.

– И как я вам обоим буду смотреть в глаза?

– Как и раньше. Ты пират, она дочь пирата, и не забывай об этом.

***

На место встречи, что было организовано среди камней юго-западной оконечности Шарки Кхат, Малга́ри прибыл всего на сутки раньше, чем там появился капитан Омо́н.

Среди камней уже был разбит лагерь, а одно из направлений возможного подхода, было надёжно прикрыто бортом корабля каптана Гита, пушки которого находились в боевом положении.

Салари́н ждали с нетерпением. Поскольку она играла роль отвлекающего, Малга́ри почти сутки шёл на юг, а после, описав большую петлю вокруг Далдал Инсаниат, двинулся на северо-запад. И за то время, что ему пришлось провести в пути, команда Гита успела изрядно заскучать.

К тому же, сам Гит сильно нервничал, хоть и старался не выказывать этого при команде. Ему не терпелось разделить добычу, и спешно куда-нибудь свалить. Салари́н и Омо́н знакомы давно, и можно даже сказать, что они дружны, а вот Гит, он просто знакомый капитан, что подвязался под их авантюру. Не было ни каких гарантий, что объединившись, два капитана не сольют третьего. Да и сумма захваченного, мягко говоря, не устраивала.

Команда Гита, как основной расхититель, вынесла больше пяти с половиной тон, следовательно, доля капитана около трёх триста. Плюс доля от награбленного Салари́н , а это всего, около пятисот килограмм. Ну, и драгоценности, что вынесли из домов мармаркхарских богатеев, в пересчёте на продажную стоимость, дадут небольшой прибыток. Но всё это, казалось такой мелочью, в сравнении с предполагаемой добычей. Естественно, в этой неудаче, Гит винил Омо́на.

Сводную комиссию решили собрать, не дожидаясь появления Омо́на, тем более, что планом такое было оговорено, и договор подразумевал, что доля третьего капитана может быть передана на хранение Салари́н.

Комиссия скрупулёзно пересчитала и перевесила добычу, подвела итоги. Доля Омо́на была перегружена на Малга́ри, и корабли утром спокойно бы разошлись, если бы ни одно вечернее происшествие.

Находясь на юте, Салари́н отчётливо услыхала женский визг. Причём, это был вполне конкретный звук, вовсе не похожий на тот, как если бы визжала девица, нанятая для развлечения команды в дальнем походе. Визжали от страха, и скорее всего, боялись за собственную жизнь и честь.

Буквально сразу же после истошных звуков, из каптан кибана выскочил Гит, чертыхаясь, и прикрывая расцарапанное лицо.

– Сучка. – выкрикнул он. – Это только начало. Я тебя теперь перед всей командой разложу.

Салари́н спокойно спустилась на землю, столь же спокойно поднялась на палубу корабля Гита, и, не спрашивая ни чьего разрешения, вошла в каптан кибан.

Забившись в угол за кроватью, сидела молодая девушка, точнее говоря, даже девочка, тщетно старающаяся, развязать зубами, путы рук.

– И кто ты будешь? – спросила Салари́н, вынимая из ножен кортик.

– Поуока Шапа́р.

Бровь кошки приподнялась. Фамилия не могла быть совпадением.

– Я племянница Фада Шапа́ра, губернатора Мармар Кхара.

– Поздравляю. – протянула Салари́н. – Только вот потрудись объяснить, что ты тут делаешь?

– А это ты спроси у того, что выскочил сейчас с расцарапанной рожей.

– Спрошу. Но хотелось бы и тебя послушать.

Салари́н поставила девушку на ноги, разрезала верёвку.

– Да нечего слушать. Этот урод, говорил, что будет требовать выкуп за меня. А сегодня, вдруг решил, что нашёл мне иное применение. – затараторила девушка, освобождая от верёвки ноги.

Была девушка боса, волос растрёпан, а на ночной сорочке, имелись следы, её отчаянного сопротивления.

– За мной. – скомандовала Салари́н.

– И куда это вы собрались? – остановил девушек Гит.

– Ты спрашиваешь? – возмутилась Салари́н. – А может, ты объяснишь, что племянница губернатора делает на твоём корабле?

– Решила прокатиться. – пошутил Гит, и был единственным, кто счёл шутку смешной. – Это мой трофей. Мой собственный.

– Твой? Собственный? – Салари́н уже посчитала количество матросов на палубе, и краем глаза заметила, как на её собственном корабле, Санжи, Ваба и ещё несколько матросов, спешат к лестнице.

– Вы кинули нас! – заявил Гит, специально повысив тон, дабы привлечь внимание своей команды.

– Кинули? А ну ка, потрудись объяснить.

– Омо́н обещал сотню тон, а что мы вынесли? Несчастные крохи? За это мы рисковали жизнями?

Команда зароптала, соглашаясь с капитаном.

– Послушай сюда, придурок малахольный. – Салари́н приблизилась к капитану. – Не мы ли с тобой были в хранилище? Или ты хочешь сказать, что Омо́н крыса, и обнёс его раньше нас?

– Всё равно. Это мой трофей, и я буду требовать за неё выкуп.

Народу на палубе прибывало. Теперь уже и добрая треть Малга́ри была здесь.

– Твой трофей? – Салари́н показала клыки. – Может ты забыл, но по договору, нет ничего твоего и моего. Я позволила себе взять модельный кораблик, на что спросила твоего согласия. А у тебя, смотрю, новый перстень красуется на пальце. Думаешь, я не видела, что ты доставал из ящика стола? Интересно команда знает, что ты закрысил несколько тысяч?

По команде Гита прокатился гул неодобрения.

– Выкуп ты собрался требовать? И какова наша доля?

– Я… Я… – межевался Гит, подбирая слова.

– Ты, только что, пытался её изнасиловать. – Салари́н указала на Поуоку.

– Делов-то, не убудет от неё. – ощерился Гит, и попятился.

– Она ещё ребёнок. Скажи, ты такой мудак с рождения, или переболел чем? Или ты не намеревался вернуть девочку живой? – от таких слов и возможных перспектив, Поуока осунулась и побледнела, а Салари́н, с ещё большим усилием напирала на Гита. – Ты разве не понимаешь, что только за твою попытку, каптан Фад Шапа́р, скормит тебе твои собственные яйца?

– Я хотел…

– Кинуть ты нас хотел. – прервала кошка. – Я, каптан Салари́н О’Ха́ши, обвиняю тебя Гит Моо́р, в нарушении договора заключённого между тремя капитанами. В попытке присвоения общего неразделённого имущества, и приговариваю к наказанию, предусмотренному договором.

Гит успел выхватить клинок, и даже полосонуть по тому месту, где только что стояла Салари́н, но это ему нисколько не помогло. Кошка успела поднырнуть под удар ещё в момент замаха и оказаться сзади, а когда сабля со свистом рассекла воздух, левая рука, с выпущенными ногтями-лезвиями, уже надёжно обхватила гортань капитана, а правая, погружала острую сталь кортика, прямо в печень.

Пара матросов Гита дёрнулись на помощь своему капитану, но были остановлены, направленными на них арбалетами.

– Кто считает, что я не права, пусть скажет мне это прямо сейчас! – потребовала Салари́н, когда бездыханное тело Гита обмякло, и рухнуло на палубу. – Да, мы пираты, но не отморозки. Мы считаем себя людьми опасной, но благородной профессии. В конце концов, у нас есть кодекс, и мы не воруем детей.

Толпа погудела немного, но ничего противозаконного в действиях каптана Салари́н не нашла, а следовательно, и не возражала.

– Предлагаю вам, – она обратилась к людям покойного Гита. – выбрать себе достойного капитана, и завтра утром, отчалить с миром.

– А девка? – всё-таки последовал вопрос одного из матросов.

– Девку я верну старому пирату. – заверила Салари́н. – Или среди вас есть смельчаки, кто сделает это сам?

– Вообще-то, я уже не ребёнок. – изображая обиженку, заявила Поуока, когда Салари́н уводила её на свой корабль.

– Молчи, дура. – не разжимая губ, приказала капитан. – А то, не ровен час, раздвинутыми ногами будешь доказывать свою взрослую состоятельность.

Жить Поуоке предстояло в кибане капитана, но её сразу же предупредили, что она всего лишь гостья, и обложили кучей запретов.

– Это пустошь, и бежать тут некуда, так что, не вздумай глупить. – предупредила Салари́н. – на палубу, одна не ногой, нечего матросам душу травить.

– А как же ты? – удивилась такому повороту Поуока. – Ты же женщина, и очень красивая.

– Я их капитан, и этим всё сказано.

– Круто. – восхитилась девчонка. – Я бы тоже хотела командовать толпой мужиков.

Салари́н одарила свою гостью таким тяжёлым взглядом, что желание трепаться, на какое-то время пропало.

– В шкафу платья, подбери себе что-нибудь по размеру. Лишней обуви нет, прости, походишь босиком. Захочешь в гальюн, позовёшь меня, Санжи или Вабу. Запомнила? Санжи и Ваба.

Девушка кивнула, а в дверь каюты постучали.

Ваба принёс полведра воды.

– Это, кстати Ваба, наш кашти, прошу любить и жаловать.

– Леди. – Ваба учтиво оттянул краешек банданы, эмитируя подъём шляпы, и чуть склонил голову.

– Извини, душ не предусмотрен. – продолжила Салари́н, доставая ушат из-под кровати. – Полотенца в шкафу. Через час ужин, так что, будь готова.

Ночь Салари́н провела на полубаке, и на всякий случай усилила вахту. Соседствующий рядом корабль без капитана, располагал к мероприятиям повышенной бдительности. Часов до трёх, через оружейные бойницы, был виден свет от ламп, и слышны обрывки споров. Команда выбирала капитана.

Салари́н же думала о том, как вернуть губернаторскую племянницу, без риска для собственной шеи?

Само ограбление, Фад Шапа́р может и спустит на тормозах, приняв это как дерзкий вызов со стороны молодого поколения, но, похищение племянницы, простит вряд ли.

Возможно, Омо́н уже пострадал, за необдуманный поступок идиота Гита, но это можно будет понять, только после того, как Омо́н не вернётся до назначенного срока. А следовательно, ломать голову догадками, можно было ещё четыре дня.

К счастью, ждать, так долго не пришлось.

К вечеру следующего дня, в условленное место прибыл Офри́.

Он, вкратце рассказал, о случившемся в доме губернатора.

– Понимаешь, я ведь трус. – заявил Омо́н. – Я ведь практически сдал вас, а мне при этом никто не угрожал.

– Ты не трус. – опровергла Салари́н. – Ты влюблённый дурачок, которого более умный и опытный игрок, обвёл вокруг пальца.

Омо́н скривил такую гримасу, что, мол Салари́н не права, и он сам распорядитель собственной судьбы.

– Да-да, мой дорогой друг, ты навсегда для нас потерян. Фад нашёл лучшего телохранителя для своей дочери, и преданного слугу для себя. Стоит ему только намекнуть на то, что ты больше не увидишь Рабэ́ль, и ты пойдёшь в пекло, чтобы заслужить возможность встречи.

Омо́н злился, понимая, что Салари́н права, но категорически отказывался с этим соглашаться.

– Это любовь, Омо́н. Ради любви люди слепнут, глохнут, отказываются от реальности, продают всех и вся, и жертвуют собой. Не ты первый, не ты последний. Мой тебе совет, женись как можно быстрее, пока старый пират не передумал. – при последних словах Салари́н рассмеялась.

– Ты-то куда? Советчица. – улыбнулся салор, намекая на юный возраст самоназванного знатока любовных перипетий.

– Я женщина. – последним аргументом, вколотила крайний гвоздь в крышку свободы Омо́на Салари́н.

Предстояло состряпать план, как вернуть девчонку её дяде, не разрушив до конца, и без того треснувшие отношения, между будущими зятем и тестем.

Вернуть Поуоку прямо сейчас, Омо́н никак не мог. Это сразу бы выдало его прямую связь с налётчиками.

Понятно, имена возможных грабителей известны, и не смотря на то, что капитаны не задерживаются подолгу на одном месте, вычислить причастных к похищению, труд не великий. Выходит, нужно выждать какое-то время, хотя бы месячишко. Но вот беда, катать с собой девчонку, подвергая неоправданному риску, нет никакого желания. Значит, её нужно где-то подержать это время.

Кто вернёт племянницу?

Салари́н считала, что Фад Шапа́р полностью раскусил Омо́на, и теперь играет собственную партию. Как только капитан Яна́т привезёт девчонку домой, ничто не будет препятствием, чтобы спросить с Омо́на за его дерзость, и заставить выдать имя похитителя. Своим другом, Салари́н дорожила.

Однако, и сама не рискнула бы войти теперь в бухту Мармар Кхара. Никакой пощады Фадом Шапа́ром обещано не было.

Нужно было в обязательном порядке повинится за содеянное, но сделать это как-то издалека, с безопасного расстояния, так сказать. А девчонку и покаяние, передать с курьером. Не из пиратов, дабы не воспалить праведный гнев заново. Лучше всего, подключить к этому делу контрабандистов. Но тоже, вариант сомнительный. Они хоть и ребята вне грабежей и политики, но, крайне скользкие типчики. Припрячут девку, и будут требовать выкуп уже с пиратов.

В общем, над последним пунктом плана, нужно было ещё поразмыслить.

Под покровом ночи, Салари́н повела свой корабль на северо-запад. Очень неплохо вышло, что Поуока на палубу вечером не выходила, а из окон каюты, Яна́т не было видно. Да и сама беседа проходила на корабле Омо́на.

***

Знаешь, кого я сегодня видел? – завешивая интригу, спросил Санжи, приветствуя своего капитана.

Она, как истинная кошка, могла спать в любом месте и в любой позе, не зависимо от времени суток. Засыпала моментально, и столь же мгновенно просыпалась, и была бодра, как только открывала глаза. Но, опять же, как истинная кошка, не могла обойтись без того, чтобы как следует растянуть гибкое тело.

Дверь её каюты была не заперта, и она без всякого стеснения, оставаясь в длинной сорочке, сначала склонилась до самого пола, а потом опустилась в горизонтальный шпагат.

Санжи бросил косой взгляд, лишённый малейшего намёка на мужскую оценку пластичности девичьего тела, продолжил разливать кофе из турки, которую только что принёс Ной.

– Ну, скажи, что я красотка. – попросила Салари́н, тянясь к носкам ног.

– Безусловно. – сухо признал факт мангари. – Был бы моложе, приударил.

– А если бы я была постарше? – допытывалась Салари́н, поднимаясь с пола.

– А зачем мне старуха? – улыбнулся Санжи. – Я рассматриваю вариант, только в котором сам молод. Ты не оденешься?

Санжи укоризненно взглянул на капитана, которая, к этому моменту уже взгромоздилась на стул, подвернув под себя ноги казачком.

– Зачем? – Салари́н схватила чашку с кофе.

– Ты взрослая девушка, я мужчина, который прекрасно знает, что у тебя под сорочкой ничего нет.

– Ой, не заводи старую пластинку. – заныла Салари́н. – Ты иногда становишься невыносимым, как отец. Ты знаешь меня с пяти лет, что ты там не видел.

– Я буду возвращаться к этому каждый раз, пока ты не поймёшь, что ты капитан, а я твой подчинённый.

– Ой, началось. – Салари́н отставила чашку, пошла одеваться. Дверь при этом, осталась открытой.

Санжи поднялся, прикрыл дверь, и из-за неё раздался довольный смешок.

– Так, и кого же ты там видел? – вдруг вспомнила вернувшаяся капитан.

– Твоего ненаглядного знакомца, по поводу которого, ты несколько дней переживала.

Капитан тут же сообразила, о ком идёт речь.

– И вовсе он не мой, и вовсе не ненаглядный.

– Как скажешь. – Санжи прекрасно знал своего капитана, и нарочно сдался без боя.

– Ну, если только чуточку. – согласилась кошка, отхлебнув горячего напитка. – Да и то, так. – она отмахнулась рукой. – Испытываю симпатию. Ни как к мужчине, а как к человеку в целом.

– Как скажешь. – вновь не стал спорить салор.

Минут пять Салари́н молчала, потягивая кофе, всё ждала, когда Санжи продолжит сам, но тот, с абсолютно безучастным лицом, молчал в ответ.

Наконец, когда в чашке показалось дно, а хвост, предательски забил по ножке стула, Салари́н сдалась.

– И что? Что там господин Хафзи Сара́к? Вы говорили?

– Нет. Пронёсся мимо нас на каком-то маленьком судёнышке при крутом бейдевинде, что аж пыль из-под колёс. Что-то мне подсказывает, что его лодчонка, может ходить куда быстрее, чем самый проворный юза́л.

– Надо же, как интересно. – Салари́н задумалась. – Надо бы встретиться с ним.

– Надо. – поддержал Санжи.

– Я не в этом смысле. – хихикнула капитан, и толкнула мангари под столом босой ногой.

– Как скажешь.

Чтобы не стоять в порту без дела, а каких-то серьёзных мероприятий в ближайшее время не намечалось, и отойти от того потрясения, что было связано с последней авантюрой, Малга́ри вели на северо-северо-запад, поближе к топям, где команда планировала провернуть пару ночных вылазок по местам ночёвок чернокожих.

Подобные рейды, Салари́н выполняла не в первый раз, и помимо той брани, что со стороны торов в свой адрес она заслужила, её называли ночной дьяволицей, как раз за талант бесшумно атаковать в темноте.

Глава 11. لیک Письмо

На четвёртую ночь своего похода, команда Малга́ри уже наткнулась на место стоянки корабля торов.

Не первая ночёвка, но на предыдущей, был значительный численный перевес, и по этой причине, каптан Салари́н не отважилась отправлять своих людей даже на диверсию.

Сегодня же, удача благоволила. Одинокий биар чернокожих стоял в непосредственной близости к границам топи, бортом развёрнутый к узкому проходу, тянущемуся между двумя низинами. Восточные топи Шмали бахар капитан Салари́н знала, как свои пальцы. Знала каждую болотину и проходы между ними. И только по одному положению судна, могла приблизительно понимать, каким курсом вознамерился пройти корабль.

Сегодняшняя добыча, заночевала на пути к Тиара О́ча. В этом Салари́н нисколько не сомневалась. Проход, что так ревностно взял под стволы корабль торов, мог провести судно по юго-западной оконечности топи, сократив время пути на пару дней.

Так же, косвенным доказательством того, что чёрные направляются домой, было положение рычагов подвески, которые изрядно просели, под весом заполненных трюмов.

Беззаботные торы, о хромоте дисциплины которых, был наслышан весь свет, вновь подтвердили факт того, что собраны и организованы они исключительно в бою и во время грабежа. Всё остальное время это высокопрофессиональное скопище раздолбаев.

Добрая часть команды находилась на суше, жгла костёр, пьянствовала, готовила мясо на огне. Даже вахтенный лата́л прикладывался к бутылке, в слабом свете дальней луны.

Это было любимое время чернокожих моряков. Они уже шли домой, трюмы были полны награбленным, схваток и сражений на какое-то время не предвиделось, а потому, они с азартом придавались своему любимому развлечению – пьянству.

Слышался смех захмелевших голосов, обрывки героических рассказов, о недавно произошедшем захвате, и отчётливая брань, доносящаяся из корабля. Гневная тирада, сопровождающаяся явными пинками по живому телу, утверждала, что пустошная жаба потерпит и до утра.

Толстый намёк на то, что в корабле есть пленённые троллы. Только их называли пустошными жабами, из-за цвета их кожи.

В сражении, каждый тролл стоит двоих бойцов, чему яркое доказательство кашти Ваба, а следовательно, добыча досталась ценой немалых потерь среди команды чернокожих, что облегчало задачу Салари́н.

– Как конфетку отобрать. – заключила она, после возвращения из разведки.

Подойдя почти в плотную абсолютно бесшумно, ведь треть команды капитана были коты, с дистанции не больше ста шагов, по команде, сразу с трёх направлений, были произведены арбалетные выстрелы.

Первыми пали вахтенные. Лата́л, два тора на юте и один на полубаке, что кимарил, устроившись на основании бушприта. Ещё восемь выстрелов, проредили людей у костра.

Захмелевшая команда даже не сразу и сообразила, что происходит, и дала, таким образом, противнику время перезарядиться. Когда же прозвучала тревога, коты-диверсанты произвели ещё по одному выстрелу, а подоспевшая команда Санжи, уже встречала выскакивающих из ремпов торов. Схватка была не долгой и боевые потери Малга́ри ограничились только двумя легко ранеными, отделавшимися порезами.

Пленных троллов оказалось семеро. Все они были крайне благодарны, за своё избавление от власти чернокожих, но, особых иллюзий по поводу своего счастливого будущего не питали. Вырисовывающиеся не радужные перспективы, в лапах пиратов, тоже не сулили ничего хорошего.

Однако, великим проведением, сегодняшняя ночь была назначена ночью чудес, и осуществления самых смелых надежд.

– Господа, – обратилась к троллам Салари́н, после того, как их освободили от оков, и поставили перед ней в строй. – среди вас есть те, кто может встать у штурвала?

После несмелых переглядываний, один из троллов признался, что мог бы управлять кораблём, но исключительно в рамках известного ему пути. К сожалению, читать карты он не умеет.

– Этого более чем достаточно. – сообщила Салари́н. – Завтра утром, ведите корабль на солнце. В принципе, до обеда можете направлять судно по нему, только не разбейте судно о камни. После обеда, следуйте на север. Таким образом, вы выйдите на торговый маршрут. Мы оставим вам часть продуктов и воды. А сейчас, господа, потрудитесь принять участие в переносе содержимого трюмов на мой корабль.

Вскоре, к захваченному судну подошёл Малга́ри, и за четыре часа с одного корабля на другой, был перенесён груз, и демонтированные пушки, которых, кстати, уже был не комплект.

Один из троллов пожелал примкнуть к пиратам, но Салари́н отказала ему.

– Вы все простые матросы, поверь, вам и всемером будет нелегко поладить с биаром, так что, не бросай своих товарищей.

Тролл с упоением внял словам молодой девушки.

– Как Вас зовут, госпожа? Я буду в каждом порту рассказывать эту историю, и прославлять имя справедливого капитана.

– Я пират. – Салари́н улыбнулась. – Пират и справедливость, два понятия, идущие расходящимися курсами. Но имени своего я не скрываю. Меня зовут, каптан Салари́н О’Ха́ши.

Под покровом ночи Салари́н увела свой корабль на север, умело лавируя между болотистыми участками. Утром, её сменил Санжи, а она, по своему кошачьему обыкновению, завалилась спать, и проспала до обеда.

Неплохой куш, что был собран с корабля торов, обещал доход не менее восьмидесяти тысяч, после реализации награбленного. И ещё, тысяч на двадцать в серебряном эквиваленте, не считая пушек, команда оставляла на нужды собственного судна. В основном, это продукты и боеприпасы. Но, несмотря на достойный улов, Салари́н намеревалась посетить ещё одно место ночных стоянок, и только после этого, взять курс на Азад Кхар.

Ещё днём, лата́л Малга́ри разглядел на самой кромке горизонта юза́л торов. Началось преследование, при котором Малга́ри то отставал, скрываясь за линией горизонта, то нагонял юза́л вновь, восстанавливая визуальный контакт, и сверялся с его курсом.

Юза́л был явно увлечён погоней. Скорее всего, он так же обнаружил подходящую добычу, но нападать не спешил. Прощупывал жертву, заставлял отклониться от намеченного маршрута.

Очевидно, что атака произойдёт вечером, на заходе солнца, когда команда преследуемых поймёт, что не смогла оторваться, и будет вынуждена сбросить ход на ночь, или остановится вовсе.

Излюбленная тактика торов, нападать на закате, вновь дала свои результаты.

Эльфийский биар, оснащённый только двумя палубными вертлюжными пушками малого калибра, служащие не столько для обороны, сколько для разгона леваров, не оказал достойного сопротивления. За сорок минут юза́л нагнал биар, атаковал, и принудил застопорить ход.

Под покровом ночи, коты Салари́н, возглавляемые ею же, приблизились к кораблям эльфов и торов.

Как всегда ни какого передового охранения на ночь, и даже не усиленная вахта.

Почти бесшумный щелчок арбалетной тетивы, и лата́л опустился вглубь своей корзины.

Босые ноги диверсантов бесшумно пробежали по мягкому мху, доставив их под самый корпус юза́ла чернокожих.

Команда корабля эльфов, включая офицеров, была надёжно связана и усажена на землю между двумя кораблями. Охранявшие их четверо торов, вели себя развязано, отпускали шуточки, угрозы и сквернословия в адрес пленённых. В последнем, кстати, чернокожим не было равных.

Четыре болта навечно успокоили напрасный трёп, и команда Салари́н, разделившись на два практически бесшумных ручейка, просочилась в оба корабля одновременно.

В ход пошли острые кортики, и большинство торов встретили смерть во сне, а те, кто в этот момент всё же прибывал в сознании, встретили свой, не менее стремительный конец, глянув смерти в лицо.

Поднимаясь к юту, пал последний часовой, коего едва удалось поймать, чтобы мёртвая тушка не грохнула о палубу.

Из каптан кибана доносился разговор, и Салари́н остановилась у открытой двери.

– Корабль? Нет, вы заблуждаетесь, капитан, это теперь мой корабль. – произнёс сухой, треснувший хрипотой голос. – Поди ка сюда, голубушка.

Салари́н чуть не вздрогнула, приняв эти слова в свой адрес.

– Присядь. Да не бойся, я не кусаюсь.

Салари́н пригнулась к палубе, и заглянула внутрь, через самый краешек дверного проёма.

Полноватый, в приличных годах мужчина со слащавым лицом, был нарочито вежлив, что бесило Салари́н не меньше, чем его надменный, властный вид. На своё колено он усаживал молоденькую эльфу, на вид, лет на пять старше Салари́н. Пред ним стоял дорого одетый мужчина, лица которого капитан не видела, но без труда разглядела эльфийские уши. А ещё, она предположила, что мужчина годится в отцы этой особе, уж сильно была заметна разница в возрасте, даже со спины. Перепутать взрослого эльфа с юнцом, было категорически не возможно.

Руки эльфа были связаны за спиной, а чтобы тот не проявлял особой прыти, сзади его придерживал чернокожий, упирая кортик в спину.

– Давай ка, милочка, ещё раз, вдвоём, объясним твоему дорожайшему супругу, что я предлагаю ему просто отличнейший вариант нашего дальнейшего сотрудничества.

Но девушка молчала, тресясь от страха, сидя на колене чернокожего. По её щёкам катились слёзы.

– Но у меня нет таких денег. – возразил эльф. – То, что Вы предлагаете, не приемлемо.

– Да брось. – усмехнулся разбойник. – Каких-то жалких сто тысяч. Будь у меня такая красотка-жена, я бы не пожалел и миллиона. Трюмы корабля полны кофе, на твоём континенте это очень дорогой продукт. Думаю, стоимость груза потянет не меньше чем на тридцать тысяч.

– Но, вы запросили сто. – возмутился эльф.

– Тише-тише, любезнейший, сбавь спесь. Продай корабль. Разве я должен тебя учить, как зарабатывать деньги?

– Но этого всё равно не достаточно. – бился супруг молодой дамы. – Я торговец, все мои средства вложены в товар. Уйдёт немало времени, пока я соберу необходимую сумму. Мне нужны гарантии, безопасности моей жены.

– Ну, гарантии… – чернокожий потянул паузу. – Гарантии укладываются в те временные рамки, которые я тебе обозначил.

Чернокожий провёл рукой по оголённому плечу девушки, наградив её пристальным, плотоядным взглядом.

– У тебя двадцать дней, чтобы собрать нужную сумму. Продай, займи, укради. Мне всё равно, как ты добудешь сто тысяч. А пока ты ищешь, девушка побудет у меня, как гарант твоего благоразумия. Не успеешь, что ж, через двадцать дней я с ней позабавлюсь. А после отдам на потеху команде. Так что, ты напрямую заинтересован быть расторопнее, если не хочешь, чтобы она вернулась к тебе, дырявая, как дуршлаг. Ты, ведь не хочешь?

– Нет. – сухо ответил эльф.

– А ты, моя дорогая? – и разбойник бесцеремонно положил ладонь на девичью ногу, поглаживая выше колена. – Если у тебя иное желание, так я могу тебя прямо сегодня познакомить со своей командой.

Девушка вообще не была в состоянии что-либо отвечать. Да и скорее всего, была напугана настолько, что вряд ли отдавала полного отчёта происходящему.

– Знакомство отменяется. – сообщила Салари́н, метнув в сторону чернокожего заточенную до состояния бритвы монету.

Глазница бандита тут же взорвалась фонтаном крови, окатив лицо и руку девушки.

Чернокожий, рефлекторно схватился за рану, но вскоре повалился на пол, где и остался, в весьма несвойственной, для живого человека позе.

Второго чернокожего, метким выстрелом в голову убил из арбалета Ной.

Салари́н, хотела сначала опуститься в кресло чернокожего капитана, но не стала, обнаружив в нём пятно свежей крови. Заняв другое, не менее удобное, она пригласила эльфа присесть напротив. Испуганную же девушку, поставила рядом с собой, оценив умелым понимающим взглядом.

Однако, и эльф, и его супруга, безотрывно смотрели, на подоспевшего к этому моменту Санжи.

– Меня зовут каптан Салари́н О’Ха́ши. – представилась молодая особа. – Не нужно благодарить и представляться, для вас ситуация не изменилась.

Готовый потерн вымогателя, что уже был, столь умело, составлен чёрным капитаном, Салари́н, из своих рук выпускать не хотела.

– И так, господин эльф, сумма прежняя, условия те же. Место, где Вы передадите деньги, Вам объявят завтра. Меня интересуют только монеты и слитки.

Эльф скривился от ненависти и негодования.

– Да бросьте. – усмехнулась Салари́н. – Вы даже не успели сообразить, какая метаморфоза вдруг случилась. Не дуйте губы, и постарайтесь увидеть в этом хорошее.

– И что хорошее в этом можно видеть? – осклабился эльф.

– Ну как же? – Салари́н развела руками и рассмеялась. – Я женщина, и никак не смогу испортить Вашу супругу. К тому же, из чувства женской солидарности, я не отдам её на растерзание команде, но это очень не точно. Всё, слышите, всё будет зависеть от того, насколько точно Вы исполните свою часть нашего договора.

– А мы успели с Вами договориться? – вдруг решил дерзить эльф, очевидно не видя в двадцатилетней девчонке серьёзной угрозы.

– Санжи. – скомандовала Салари́н.

Мангари в одно ловкое движение сгрёб эльфу в охапку, и словно невесомого котёнка, вынес из каптан кибана.

– Двадцать дней, господин эльф. Время пошло. И советую поторопиться, через пару дней начнётся буря.

После этого, небрежным движением босой ноги, Салари́н перевернула труп чёрного капитана, нагнулась, и без всякого промедления, извлекла заточенную монету, порывшись в глазнице покойного.

– Не люблю разбрасываться серебром. – заявила она, демонстрируя орудие убийства и окровавленные пальцы.

Через час, два корабля, Малга́ри и захваченный пиратами юза́л, скрылись в темноте ночи, эльф освободил свою команду, проклиная, всё, что можно проклясть.

Ему ничего не оставалось делать, как думать о том, где взять необходимую сумму. Увы, как бы не жаждал эльф отмщения, шанс того, что можно вернуть супругу силовым путём, стремился к нулю. Прямого обмена пиратский план не учитывал, а от того, всегда оставался шанс, стать вечно зависимым от требований пиратов.

***

Через два дня, как и предсказывала Салари́н, разразилась песчаная буря, затянувшаяся на двое суток. Малга́ри переждал её в небольшой низине, всего в одном дневном переходе от Азад Кхара. Меня же эта ненастье застало на половине пути к городу, от чего, я естественно, не успел на встречу с Тобиасом, к назначенному сроку. Но на моё счастье, и его поставщика задержала всё та же буря, которая, казалось, бушевала на половине планеты, а от того, никакого конфликта интересов не возникло.

Приняв у меня четыре слитка серебра, по пять килограмм каждый, три тысячи монетами, и две столовым серебром, учётчик указал место на карте, где у подножья береговых скал, была припрятана пушка. Кстати, столовое серебро очень удачный способ расчёта, так как помимо самого металла, присутствует и процент стоимости конечного продукта, имеющего определённую цену.

Место, что было мне указано, находилось в ста километрах на запад от Азад Кхара. Но туда я отправился не на яхте, а на скоростном давире.

Отыскать закладку не составило труда, и уже через три часа, с момента передачи денег, я промчал мимо пирса, показывая Тобиасу, задранный вверх большой палец. Сделка состоялась. Теперь, он передаст мои деньги продавцу, за вычетом своей доли. Все здоровы, все довольны. Я не знаю продавца, продавец не знает покупателя.

Время до вечера было потрачено с умом и пользой. Долго кряхтел, временами даже ругался, но всё же, я вкорячил пушку в крепления вертлюги. А это, для справки, больше ста килограмм на собственном пупу.

После установки, отошёл в пустошь километров на пятьдесят, где произвёл десяток выстрелов по камням. Дальнобойность пушки, и её точность на дистанции до километра, мне понравилась.

Вернувшись, полностью удовлетворённый результатом, я направился в таверну «да Адмирал вазан», где планировал набить брюхо, и отметить стрельбы парой кружек тёмного пива, после чего, не исключалась возможность, посетить какую-нибудь вдовушку.

Присел за свободный стол, звонко щёлкнул по нему серебряным сатом, привлекая внимание столово́го. Сделал заказ, и с удивлением обнаружил, что ко мне идёт сам Гохан, владелец заведения.

– Тебе сообщение. – он протянул серый лист бумаги, сложенный втрое, скреплённый сургучом с печатью. Это было письмо от Салари́н.

Тут же вскрыл сообщение, даже не притронувшись к пиву, которое подал Гохан.

«Дорогой Хафзи Сарак»– начиналось письмо.

Я оторвался от прочтения, смакуя это слово – «Дорогой». Безусловно, оно не имело ценового эквивалента, и вовсе не означало чего-то двусмысленного, но мне очень нравилось, что возможно, девушка не держит на меня зла или обиды.

«Дорогой Хафзи Сарак. Рада, что дела твои, после того, как покинул мою команду, идут в гору. Наслышана, о твоём приобретении. Поговаривают судно очень быстроходное.

Хочу предложить тебе одно поручение, в качестве исполнения твоего обязательства. Необходимо перевести пассажира в Мармар Кхар. Это как раз Инсаниат, материк людей. Если на организацию твоего путешествия понадобятся средства, тебе их дадут в том объёме, который ты назовёшь. Пассажир ждёт тебя в доме Ржавого. Думаю, ты уже знаешь кто это такой, и его усадьбу отыщешь без проблем. Там же, тебе вручат письмо для губернатора Фада Шапа́ра. Пожалуйста, передай это письмо адресату.

Если ты откажешься, не переживай, я пойму, и отыщу другого курьера.

Каптан Салари́н О’Ха́ши»

Ну, как вам сказать, что я почувствовал после прочтения записки? Смешенные чувства, конечно. С одной стороны, мне очень льстило, что Салари́н обратилась с просьбой именно ко мне. С другой, я прекрасно понимал, что эту просьбу выполню условно бесплатно. Но всё же, позитива было больше. Возможно, при следующей очной встречи, капитан не станет воротить от меня нос, и мне удастся с ней заговорить.

Расправившись с заказом, я направился к вдовушке, которая ещё в прошлый раз, шепнула, где её можно найти.

Утром, ещё раз перечитал письмо, и вместо того, что бы свернуть в сторону порта, направился вверх по холму, к усадьбе Ржавого.

У ворот меня встретила охрана. Сколько бы я не пялился на них, они не произносили ни звука, и минут через пять наших гляделок друг на друга, до меня дошло, что первым открыть рот должен именно я.

– Я к Ржавому, по поручению каптан Салари́н.

Один из охранников нырнул в калитку, а после вернулся оттуда с мажордомом, которому ещё раз пришлось озвучить цель моего визита.

Меня проводили на террасу, обильно поросшую хитросплетением хмеля, и на какое-то время оставили в приятной прохладе. Сегодняшнее восходящее солнце, палило нещадно, не смотря на то, что было всего десять утра.

Вскоре, на террасе появился рыжий гном.

– Хафзи Сара́к. – представился я.

– Ржавый. – пробасил дворф, пожал мне руку и жестом указал на плетёное кресло.

– Значит, это твой недоюза́л время от времени ютится в порту?

– Мой. – сухо согласился я.

– Говорят, он на ходу, что давир.

– Врут. Но юза́л ему не соперник.

– А откуда название?

– Снял со старого корабля.

– Ну, да, Салари́н рассказывала. Вообще, она неплохо отозвалась о тебе. Сколько ты уже в пустоши под собственным парусом?

– Месяца три. – ответил машинально.

– В общем так, ещё есть шанс отказаться. Ибо, за пассажирку будешь отвечать головой.

– Пассажирку? – уточнил я.

– Пассажирка, девочка. Придётся сдувать с неё пылинки, доставить в целости и абсолютной сохранности. Последнее, особо важно. Ну, так как, возьмёшься?

Я задумался. Новые вводные были, конечно, интересны, но мне не хотелось лишать себя возможности наладить контакта с капитаном. И я согласился.

Мажордом выполнил немую команду хозяина и минут через пять, на террасу привели девочку-подростка, одетую в нарядное длинное платье.

То, что она подросток, прослеживалось без особых проблем. Движения, всё ещё угловатые. На голове розовые, волнистые длинные волосы, с несколькими светло-зелёными прядями. За локонами, не смотря на всю маскировку, предательски торчат, чуть растопыренные, ушки. Ярко-зелёные большие глаза смотрят прямо, изучающе, без всякого стеснения.

На казанках ссадины, на оголённых предплечьях царапины. Из-под длинного подола лёгкого платья, торчат тяжёлые ботинки на шнуровке.

И всё бы ничего, но вот формы подростка, далеко не подростковые. Природа прям не обидела, наградив объёмами невысокую и стройную девочку.

А вот личико у девчонки простое. Милое, но без выразительных черт. Чуть курносая, бровки домиком, редкие веснушки на лице.

– Принимай. – сообщил Ржавый. – Хочешь по описи, хочешь оптом.

– Ржавый! – возмутилась девчонка. – Это что, каникулы мои кончились?

– Да. Этот мужчина доставит тебя к дяде.

В итоге, вместе с девчонкой мне достался ящик её вещей, сопроводительное письмо и карта с маршрутом.

– Пройдёшь здесь. – Ржавый указал на карте. – Тут широко и безопасно. Дальше, практически любым курсом. Манза́ни бахар, одна из самых ровных и чистых пустошей. Увидишь паруса на горизонте, отваливай в сторону. Доставь девочку дяде, порадуй старика.

После этого, принесли два мешочка с серебром.

– Спасибо, у меня есть.

– Это Салари́н оставила твою долю. Девятьсот тридцать сат. Могу дать ещё столько же, в качестве платы за избавление от этой бестии.

После этих слов, я окончательно понял, почему Ржавый так обрадовался моему согласию.

– Трудный подросток? – уточнил я.

– Теперь, это твои трудности.

До порта шли молча. Девчонка не проронила ни слова, да и ведя себя вполне сносно. Прохожим учтиво кивала головой, и вообще, если бы не её внешний вид, могла бы сойти за леди. Впрочем, чему я удивляюсь, она же племянница губернатора, как мне рассказали.

Её вещи помог донести слуга, так что мне до самого конца было не известно, что в пластиковом ящике. Но, судя по тому, с какой лёгкостью несли его, книжной библиотеки или несметных сокровищ, внутри не было.

Только на Адила́на Бад, девчонка произнесла свои первые слова. Причём это была претензия, после того, как она раскрыла оба шкафа.

Глава 12. بلیک میل Шантаж

– Так, я не поняла… – возмутилась моя гостья, дожидаясь, когда я обращу на неё внимание.

Однако, я в этот момент рассматривал карту, расположившись на камбузе, и мне было вовсе не до девичьих недовольств. Предстояло пройти около семи тысяч километров, и маршрут, нужно было проработать максимально.

Всё же мне пришлось отвлечься на девчонку.

– А платинного шкафа у тебя нет? – возмущалась она деловито упирая руки в бока.

Я указал на себя, как бы намекая на свой внешний вид, который говорил, что платьев не ношу.

– Ну, мало ли. – недовольно фыркнула она. – Вдруг, ты, как Ржавый, юбки носишь.

Я вернулся к карте и плану действий, от которых меня только-что вероломно отвлекли.

– Я тогда этот займу. – сообщила девчонка, ставя меня перед фактом.

Глянул, как она бесцеремонно перекладывает постельное в шкаф с моими вещами, а на освободившиеся полки водружает свои из ящика.

– Ты не переживай, раньше времени, я компанейская. – продолжала она беседу одного персонажа. – Если что, ты не стесняйся, я и помочь могу, и разговор поддержать. Скучно, поди, в пустоши одному? Поговорить даже не с кем. Чего молчишь? Занят? Ну-ну. Я сейчас вещи приберу, кушать нам сварганю. А что тут у тебя? Что, только каша? Не, так не пойдёт. Я список продуктов напишу. Ты сходи, купи.

Я уже вышел из кибана, а театр одного актёра всё продолжался. Конечно, я не против попутчика, и даже не против попутчицы, но это был эффект разорвавшейся бомбы. После продолжительного молчания, и той тишины, к которой я уже привык, девчонки стало слишком много.

Адилана Бад стоял метрах в ста от причала, и это позволило мне самостоятельно выйти в пустошь. Ветер был северный, и я пошёл галфвиндом на восток. Порт Азад Кхара быстро таял вдали, и на палубу, наконец, выбралось моё десятидневное наказание.

– Привет. – сказала она, протягивая мне руку. – Поуока.

Я чуть замешкался, но рука была протянута явно для рукопожатия.

– Хафзи́.

– Ты каптан этого судна? – спросила она, громоздясь на встроенные ящики. – На пирата, вроде не похож.

– Так я и не пират.

– Ты курьер? – Пауока не унималась с вопросами, поправляя растрёпанные ветром волосы.

Поймав мой взгляд на себе, она демонстративно завела пряди за уши.

– Ну, да, лопоухая. – улыбнулась она. – От этого и с мальчишками проблема. Смеются.

– Не от этого у тебя проблемы с мальчишками. – подумал я, и промолчал, всерьёз размышляя, а кто же я по профессии?

Выходило, что и правда, курьер. Ну, а кто ещё? Точно не пират, да и в контрабандисты не гожусь. Связей нет, тайные тропы знаю только вдоль да Гридне натхаа, и только в Грам самандар.

– Курьер. – согласился я.

– А ты чего так тормозишь? – продолжала она свои пытки, всё ещё демонстрируя уши. – Правда, смешные?

– Не правда. Мне нравятся, и ничего смешного я в них не вижу.

– Это, потому что ты взрослый. Сколько тебе?

Сколько мне лет доподлинно не известно, но судя по тому, что я вижу в зеркале, когда бреюсь, мне чуть больше тридцати.

– Тридцать два. – почему-то я назвал именно этот возраст.

– Прикольно. – хихикнула Поуока. – А мне шестнадцать. Через полгода семнадцать будет.

– И что в этом прикольного?

– Невеста моего дяди, в два раза моложе, чем он. Прям, как мы с тобой. Он, кстати, пират.

– Сказали, что губернатор. – попробовал поправить я.

– Теперь губернатор, а так, пират.

Она соскочила с сундуков и полезла на крышу рубки.

– Я осмотрюсь немного, ты не скучай.

– Не буду. – пообещал я молча, воспользовавшись образовавшейся тишиной.

Голос у девчонки был приятный, мелодичный, но уж очень звонким.

– Ма ста кхвара вакхора. – раздалось с бака. – У тебя тут что, реальная пушка?

Да уж. Теперь действительно видно, что она племянница пирата. Завернула матом так, что мачта гнётся. Куда только дядя смотрит?

После получасового осмотра яхты, заглядывания во все лючки и щели, бестия вернулась на корму.

– У тебя есть во что переодеться? – спросил я. – Неудобно в платье на таком судне. На подол наступишь, нос расшибёшь.

– О, поняла. – тут же оживилась девчонка. – Показ мод.

Пропала в кибане, и через две минуты в сопровождении бранных слов, появилась в оливковых коротких шортах и облегающем топе без лямок. Запрыгнула на надстройку, так, чтобы не мешала мачта и парус, выставленный на левый борт, покрутилась, демонстрируя наряд и девичьи формы.

– Ну как?

– Класс. – согласился я. – Только обгоришь быстро. В пустоши загар прилипает махом.

– Поняла. – деловито кивнула Поуока, и снова прошмыгнула в кибан.

Во второй раз она появилась в таком наряде, что лучше бы оставалась в первом, а то и вовсе в платье. На ней была юбка, с настолько низкой посадкой, что даже у Салари́н, в связи с её физиологической особенностью, штаны сидели выше. Про сам размер юбки я вовсе умолчу. Майка, которую надела Поуока, была практически прозрачна.

Я решил вызвать девчонку на откровенный разговор.

– Послушай, если это была какая-то шутка с твоей стороны, или проверка, то давай на этом остановимся. Как мужчина говорю, без лишней скромности, ты красивая и привлекательная, но ты ребёнок, и я за тебя отвечаю головой. Буду тебе очень признателен, если ты больше не будешь так издеваться надо мной.

На удивление, Поуока выслушала не перебивая, и несколько расстроенная моими словами, вновь подалась в кибан.

Через пять минут возни, она снова объявилась в оливковых шортах, и белой свободной сорочке без пуговиц. Покрутилась на палубе.

– Так лучше?

– Лучше. – признался я с облегчением.

Боковой ветер раздувал рукава и лёгкую рубашку, трепал розовые волосы, время от времени выставляя на показ оттопыренные ушки.

– Только пираты так не носят. – заявил я.

Теперь уже Поуока разводила руки в стороны.

– Позволишь? – попросил, застопорив штурвал.

Выправил рубаху из шорт, собрал по краям в два длинных конца, и завязал узлом спереди, чуть выше пупка.

Снизу на меня смотрели два совершенно зачарованных изумрудных глаза.

– Треуголки не хватает. – заявил я.

– У меня есть. – молнией метнулась за головным убором Поуока. – Подарок, от каптан Салари́н.

– Тебе очень идёт. – одобрил законченный вид.

– Я к бушприту.

– Нет! Давай ка, ты пока будешь находиться на виду.

– Нууу. – протянула девчонка. – Не будь занудой.

– Я каптан на этом судне, и ты мне подчиняешься. – отрезал я, не дожидаясь других пререканий. – Понятно?

– Да, каптан Хафзи.

***

К вечеру мы прибыли в порт Кхтиз Банк Кхара, где и остановились на ночлег.

Взяв с Поуоки клятвенное обещание, что она не покинет Адилана Бад, и какое-то время побудет в кибане, от греха подальше, я поднялся в город. Нужно было пополнить запас воды и продовольствия.

По настоятельному прошению моей попутчицы, посетил рынок, и купил нормальных, в её понимании продуктов. Овощи, фрукты, вяленое мясо, сыр. Правда всё равно, по итогу получил выговор, за то, что не приобрёл молодого столового вина. Видите ли, даже дядя говорит, что бокал молодого вина за ужином, то, что нужно молодому растущему организму.

За ужином, который организовала Поуока, она поведала свою историю. Честно говоря, я был в какой-то степени огорчён, тем, что в рядах знакомцев Салари́н, может водиться такой отморозок, как Гит. Ну а с другой стороны, чего я ожидал? Они пираты.

– А она красотка, правда? – потребовала подтверждения своего мнения Поуока.

– Кто? – не понял я.

– Каптан Салари́н. А ты давно с ней знаком?

Я пожал плечами, пытаясь сосчитать, сколько времени назад, состоялось моё знакомство с капитаном.

– Не знаю.

– Чего не знаю? Не знаешь, красотка или нет?

– Красотка-красотка. – быстро согласился, не желая подвергаться допросу.

– Это ты мою сестру двоюродную не видел. Она ващщще… У мужчин слюни текут и дар речи пропадает. И парень у неё, красавчик. Высокий, крепкий, мускул к мускулу. Салор, одним словом.

– Получается, тебя и сестру в одном помещении вместе оставлять нельзя. – заключил я.

– Это почему?

– Ну, две красавицы в одном помещении, доведут мужчину до могилы.

– Скажешь, тоже. – рассмеялась Поуока. – Это Рабэ́ль красавица, а я так, ушастая, на потеху. Все смеются. Сколько раз слышала за спиной: – Такая милашка, но что ж такая лопоухая?

– Мне не смешно. – напомнил я. – Спать сегодня собираемся? Завтра выходить рано.

– Собираемся. Только ты выйди, мне переодеться нужно.

Я вышел, и вернулся, только когда меня позвали. Поуока уже лежала под покрывалом, служившим одновременно и лёгким одеялом. Засыпать можно и вовсе без всего, но ночи в пустоши прохладные, и желание прикрыться, непременно возникнет.

– Только, я предупредить должна. Я голенькая сплю, так что, если ты, что ночью увидишь, это я не со зла. – улыбнулась она, лукаво сузив глазки.

– Лучше бы я тебя у Ржавого оставил. – тяжело выдохнул, мирясь с обречённостью своего положения.

***

Ночь прошла очень спокойно. Попутчица моя быстро отключилась, и всю ночь мерно посапывала.

Но, когда я проснулся, с ужасом обнаружил, что девчонки нет на своём месте, а вокруг царить гробовая тишина. Только звуки пробуждающегося порта доносятся снаружи.

Шнуруя на ходу ботинки, выскочил на корму, оглядываясь по сторонам. Дух перехватило. Девчонка могла уйти в абсолютно любую сторону, и что-то мне подсказывало, что в случае нештатной ситуации, она без всякого стеснения ляпнет, что племянница губернатора какого-то там Мармар Кхара.

– Не ссы. – раздалось из гальюна. – Здесь я.

Я воздержался от комментариев, но когда Поуока вышла, то всё поняла по моему рассерженному лицу.

– Что? Я должна предупреждать или докладывать? – возмущённо спросила она, кутаясь в покрывало.

– Вообще-то, в портах запрещено пользоваться гальюном, здесь специальные туалеты есть на пирсах. – решил повоспитывать я.

– Ой, подумаешь, оросила мох. Кучерявей будет. И вообще-то, – дерзко подметила она. – мог бы, так не пялиться на меня.

Ну что ж, в последнем, она действительно была права.

– Выходим скоро? Кофе успею сварить? – деловито, и даже как-то по-хозяйски, спросила Поуока, закрывая за собой дверь кибана.

Ветер сегодня переменился, дул с северо-запада, так что мы вышли крутым бакштагом, направляясь на восток. Время от времени я забирал чуть севернее, чтобы на безопасном расстоянии обогнуть южную оконечность Лве Маредин шкхра, и пройти по северному краю местных топей. Откровенных болот тут нет, но в некоторых, весьма обширных низменностях, даже человек, оставляет в почве неглубокий сырой след. Юза́лы и биары без особых проблем проходят эти низины, а вот суда потяжелее, уже испытывают трудности, значительно теряя в ходе, а от того, предпочитают обходить эти земли краем. Что мне, очень даже на руку.

Ближе к обеду, попутчица моя резко переменилась, что, справедливости ради, надо отметить, мне очень понравилось, хоть и ввергло в минутное замешательство. Она словно по щелчку повзрослела. Точнее не так, обрела какую-то здравую рассудительность, отбросив в сторону все свои подростковые штучки.

– Знаешь, – деловито начала она. – ты должен пристроить меня к какому-нибудь делу. Поверь, я себя знаю. От скуки, я становлюсь просто невыносимой, и мне бы не хотелось, чтобы на средине пути, ты вышвырнул меня за борт.

Как я уже сказал, такой поворот мне был по сердцу, но единственное, к чему можно пристроить молодую девушку на судне, причём, на крохотном, это ровно ко всему. И я, чувствуя себя уже каким никаким знатоком, принялся вовлекать её во все процессы, связанные с ходом и управлением Адилана Бад. Пауока же, с усердием приняла во всём этом участие.

Надо заметить, что большая часть названий ей была известна, и основная трудность заключалась лишь в том, что она не всегда сразу определяла место расположение такелажа, тем более, что некоторые механизмы я перенёс, с привычных для них мест.

На вопрос, где я отыскал это корыто, поведал историю, как собственноручно собирал кораблик, пользуясь старой книгой, как наставлением по сборке.

После недолгого смущения, связанного с долей недоверия к моему рассказу, девушка всё же выразила глубокое уважение, к моему инженерному таланту.

В качестве практики, после теории, мы несколько раз сменили курс, что требовало некоторой перестройки парусного вооружения. Тренировались крепить шкоты, травить, выбирать. А после, я поставил Поуоку за штурвал.

Однако, последнее хоть и было самым увлекательным, в то же время, было и самым неудобным, для низкорослой девчонки.

Даже мне, с моим ростом, и с учётом того, что управление я делал под себя, оставался совсем небольшой зазор для вида того, что происходит спереди. Смотреть приходилось между гиком и палубой надстройки, которая, на моём судне занимала две трети бака. Плюс, теперь ещё и вертлюжная пушка съедала часть обзора.

Но, Поуока быстро приспособилась, скопировав мою собственную манеру. Она стопорила штурвал, восседала на фальшборт, и смотрела вдоль борта, после чего, при необходимости, возвращалась к штурвалу, и корректировала курс.

К вечеру девчонка была вымотанная, но очень довольная.

На этом бы, можно было, и завершить рассказ о десятидневном путешествии, если бы не превратности судьбы-злодейки, которая не далее, чем на следующий день, подкинула пренеприятнейший сюрприз, от которого уровень адреналина в крови подпрыгнул до небес.

В первой половине дня, словно черти из табакерки, откуда-то из низины, вынырнули два юза́ла. Один, с большой долей вероятности торговый, так как на его бортах я не увидел откинутых пушек, второй, явно военный, ощетинившийся всем своим небольшим арсеналом.

Шли корабли в паре, держа стабильное расстояние между друг другом на параллельных курсах.

Однако, их курс и мой, должны были пересечься. Шли они фордевиндом, и расстояние между нами было больше полутора километров, и всё это позволяло нам спокойно разойтись, не причиняя неудобств друг другу. Тем не менее, с борта военного судна, прозвучал выстрел, и впереди, по моему курсу, брызнул фонтан каменной крошки. Очевидно, это был максимальный угол вертлюжной палубной пушки, позволяющий произвести выстрел, а от того, снаряд разорвался метрах в ста от нас. Хотя определённые нормы, дабы обозначить законные намерения военных, предписывают им, делать упреждение не меньше чем на триста метров.

Но останавливаться на требование не пойми кого, тем более, выполненного в столь грубой форме, желания у меня не было.

К штурвалу, в одном ботинке выскочила перепуганная Поуока.

– Нас атакуют? Это пираты?

У меня была пара минут, на короткие объяснения, и девчонка всё поняла с первого раза. Без лишних вопросов сделала всё, как я велел.

– По моей команде, быстро, но без резких движений, выполняешь разворот оверштаг на левый борт, но только по моей команде. Выправишь судно вон на то облачко. – я указал на небо. – После этого, стопоришь штурвал, и бегом на бак. Там мне понадобится твоя помощь.

Поуока кивнула, и вдобавок моргнула пышными ресницами.

Я же стравил гик на левый борт, так, чтобы после разворота, он имел максимально развёрнутый угол по отношению к борту, то есть, почти перпендикулярно. В какой-то момент, парус захлопал, попав в мёртвую зону ветра, но этого и следовало ожидать.

– Лево руля!

Судно накренилось на правый борт и уверенно пошло влево.

К этому моменту я уже заправил правый крик-шкот в кнехт, чтобы переставить парус на другой борт. Мне нужно было обеспечить нас максимальной площадью парусов, дабы не понести больших потерь в скорости. Инерция судна позволит какое-то время идти накатом, но потом срочно нужно будет поймать ветер, и компенсировать потери хода.

Судно выровнялось после разворота, затрещал от усилившегося давления гик и удерживающий его шкот. Почувствовался толчок, переданный кораблю, вновь наполнившимся ветром парусом.

– Выбери гика-шкот! – крикнул я. – Ты почувствуешь, как увеличится скорость!

К этому моменту, дёрнул узел левого крик-шкота, а практически всё остальное, сделал сам ветер. В определённый момент, крик ослаб, и я начал перетягивать его на правый борт. Ветер вновь подхватил парус, и теперь нужно было только успевать перебирать руками, потому как потом, придётся бороться не только с парусом, но и с ветром. К этому времени подоспела, Поуока, и помогла заправить конец шкота в стопор . Все остальные настройки будем совершать потом, пока же, оба паруса раздулись пузырём и дистанция до преследователей, перестала сокращаться. За время нашего манёвра, они приблизились к нам до километра.

Прозвучал ещё один выстрел, и очевидно холостой, так как мы теперь шли фордевиндом, чётко перед преследователями, куда пушки никак не разворачивались.

– Прикрой ушки, моя, хорошая. – скомандовал я, заряжая пушку.

Снаряд пролетел точно над надстройкой, выбив каменную крошку, справа от военного корабля.

Расстояние между нами начало увеличиваться, но преследователи не думали сдаваться. Тогда я послал им очередной гостинец, снабдив его двойным картузом. Снаряд влетел ровно в трюмы нижней палубы. Как правило, там хранят запчасти такелажа, и небольшие запасы технической воды. Так что, сильного ущерба я не нанёс.

Наличие пушки, и фак того, что я больно огрызаюсь, хоть и со второго раза, но всё же умерил пыл преследователей. Оба судна стравили уо-дри-стизы, и наш отрыв стал стремительно увеличиваться.

Подругу мою изрядно трясло. Дабы не дожидаться, когда тряска перерастёт в настоящий колотун, позволил ей произвести холостой выстрел, дабы ознаменовать нашу маленькую победу. Визгу из неё раздалось больше чем из пушки.

После, мы по уму выставили крик, зафиксировали его по всем правилам. Отрегулировали положение гика, при помощи бортовой лебёдки, так как специальная каретка, предназначенная для этих целей, на моём судне отсутствовала, как класс. Я попросту, не нашёл места для её размещения, да и на истинном Адилана Бад её не было и в помине. Выполнили оттяжку, отрегулировали положение гика-шкота. Всё это я сопровождал пояснениями, что, почему и для чего, мы делаем, и к какому результату стремимся.

Да простят меня пустошные боги, за то, что многие вещи я называл своими именами, но я был сам себе и капитан и матрос, а следовательно, никто не мог спросить с меня за неверную терминологию. Да и саму науку, хождения под парусом, я познавал на практике, на своих собственных ошибках.

Пять часов мы двигались на юг под полными парусами. Это был настоящий гоночный режим, при котором Адилана Бад, с лёгкостью пера взлетал на возвышенности, а потом, столь же стремительно спускался вниз, что аж захватывало дух.

Да, мы безвозвратно оторвались от случайных преследователей, но подобный манёвр нисколько не приближал нас к цели, и свёл на нет всю временную фору, заработанную вчерашним днём.

В более спокойной обстановке, мы сменили курс на восток, ещё раз потренировавшись в постановке парусов. Теперь крик можно было переставлять и лебёдкой, что конечно занимало больше времени, но зато, не было шанса, что ветер вырвет из рук верёвки.

Вскоре, мы ещё раз сменили направление, взяв на северо-восток. Во-первых, нужно было компенсировать то расстояние, на которое мы переместились на юг, а во-вторых, я не хотел поджиматься к ветви разлома Шарки Кхат, оставляя значительное место для манёвра во всех направлениях.

Как говорил ранее, это был единственный прецедент нашего путешествия, заслуживающий отдельного внимания, если не считать попытку нападения на нас стаи леваров, практически у самых берегов Инсаниата.

Так что, отойдя от стресса, полученного нами в ходе нашего первого совместного сражения и героического бегства, что кстати, нашло полное понимание в сознании Поуоки, мы устроили поздний ужин, разместившись на надстройке. Солнце, всего на один свой диск не дошедшее до горизонта, нагревая до оранжевого свечения зелёно-голубое небо, яркими лучами щекотало лицо девчонки, заставляя её щуриться и морщить носик. Ветер выбивал из-под треуголки розовые спиральки её длинных волос. На ногах, отчётливо выделялся след между прикрытой и не прикрытой от солнца кожи.

Далеко на юге, где-то очень далеко, на самой кромке горизонта, небо озарялось редкими разрядами молний, но звук до нас совершенно не доходил.

– Романтика. – подметила Поуока.

– И где была твоя романтика, когда по нам стреляли? – усмехнулся я.

– Ну, скажешь тоже. Я, всё-таки не отважный капитан, как ты, или Салари́н. Она, мне кажется, вообще ничего не боится. Кстати, она тебе нравится?

– Кто? – переспросил я, ещё не понимая, в какую ловушку меня загоняют.

– Не тупи. Салари́н, конечно.

И я ответил, свято веруя в то, что общаюсь с подростком. И соглашусь, что любой, кто упрекнёт меня в моей глупости, будет абсолютно прав, ибо ни в коем случае нельзя сравнивать одну женщину, в присутствии другой. Даже если им по пять лет.

– Нравится.

– А я?

Только тут, почуяв неладное, попробовал реабилитироваться.

– И ты нравишься. Мне вообще, все женщины нравятся.

– Ну-ну. – сделала, только ей самой понятный вывод Поуока. Собрала посуду, ополоснула её, и отправилась в кибан.

Ещё какое-то время в сумерках я пытался вести яхту, но вскоре признался, что я не кошка, чтобы видеть в темноте, и сдался на милость ночи. Спустил паруса, встал на ночлег.

В кибане меня караулили, не то провокация, не то неудачное стечение обстоятельств. Ворочаясь во сне, Поуока оказалась совсем не прикрыта. Более того, покрывало сбилось, скрутилось, и почти полностью было под ней.

Однако, я всё же предпринял попытку извлечь его и укрыть девчонку, боясь только одного, что спросонья, она неверно меня поймёт. И мне почти удалось прикрыть её ногату, как вдруг она заворочалась и открыла глаза. Я замер.

Хитрая лиса Поуока, накинула мне руки на шею, потянула к себе, с явным расчётом на поцелуй. Поцелуй состоялся, но только в лоб.

Естественно, от такого неприкрытого хамства, с моей стороны, девушка опешила.

– Ты погоди немного. – прокомментировал я. – Вот твой дядя отвернёт мне башку, сможешь целоваться с ней, сколько угодно.

– Фу! – фыркнула Поуока, и прикрылась самостоятельно.

Больше провокаций с её стороны не было. Да и вообще, когда мы добрались до Мармар Кхара, преодолев такое расстояние бескрайних просторов пустоши, девчонка казалась мне совсем иной. Не той нескладной особой, которая сочетала в себе мальчишеские повадки, брань, и безудержное женское очарование, а вполне рассудительной и организованной девушкой. Мне нравилась её компания, она не путалась под ногами, и её звонкая болтовня, что впрочем, не всегда была по делу, мне вовсе не докучала.

В какой-то степени, мне даже жаль было расставаться с этой особой.

***

Мармар Кхар поразил меня своей чистотой и белизной. Из бухты, он вообще казался декорацией к какой-то сказке, настолько было непривычно видеть не серую каменную кладку, а стройные ряды мрамора светлых оттенков.

Порт крошечный. Здесь вряд ли разместятся более четырёх судов одновременно. Чуть в стороне, стоит единственный юза́л, давно уже не расправлявший своих парусов, а всё остальное пространство уставлено, сбившимися в небольшие группки, дави́рами.

С невысокого холма, что слева от порта, за бухтой присматривает небольшой форт, грозя стволами четырёх орудий крупного калибра.

До дома губернатора дошли почти беспрепятственно. Просто, местные начали узнавать племянницу градовладельца, и весть о нашем прибытии, докатилась до стен губернаторской усадьбы, быстрее, чем перемещались мы.

Старый пират, а ныне губернатор совсем не бедного городка, самолично вышел встречать племянницу и меня.

Поуока тянула меня за руку, чтобы я двигался быстрее.

– Дядя, знакомься, это каптан Хафзи. – представила меня девушка.

Вместе с Фадом Шапа́ром, за ограду усадьбы вышли с десяток человек вооружённой охраны, несколько слуг и две молодые женщины. Высокая блондинка, с хорошо прослеживаемым животиком женщины в положении, и безусловная красавица, вышедшая из-под кистей виртуозного художника. Красота, которая нравится всем, невзирая на возраст и вкусовые предпочтения.

Однако, руки мне не подали. Губернатор учтиво, но в меру своего положения склонил голову, на что я не преминул склонить голову в ответ. После приветствия, нас пригласили в дом. И если «пригласили» было актуально для племянницы, то меня, скорее всего, вели, доверив в руки заботливой охраны.

Мне дали возможность воспользоваться ванной, но как я понимаю, не из соображений гостеприимства, а чтобы меньше воняло, ибо, те водные процедуры, что были нам доступны на Адилана Бад, были далеки от норм гигиены. Определили в комнату, постелив на софе, накормили и до самого утра оставили в полном покое, тактично намекнув, что в доме губернатора, с оружием может находиться только охрана.

Утром, вместе со служанкой, что принесла завтрак, в комнату вошёл и сам губернатор.

– Как твоё полное имя? – почти с порога спросил тот.

– Хафзи Сара́к. – ответил, поднимаясь с софы.

Только в этот момент я был удостоен рукопожатия.

– Как ты получил этот заказ?

– Попросили.

– Кто?

– Каптан Салари́н О‘Ха́ши.

– Как девочка оказалась у неё?

– Чего не знаю, того не знаю. – я развёл руками.

– В принципе, всё верно. – сделал какое-то умозаключение губернатор. – Письмо, что было предназначено для меня, в нём каптан О’Ха́ши подробно всё изложила, и очень просит не причинять вреда курьеру. Пока тебе никто не вредит. Надеюсь, ты поймёшь меня правильно, если я предложу тебе погостить у меня ещё пару дней.

– Я, так понимаю, что выбора у меня особого нет?

– Молодец, правильно понимаешь.

Губернатор ушёл, оставив меня наедине с плодородной почвой для размышлений.

Всё было предельно понятно. Претензий ко мне, вроде как не было, но, что делать со мной дальше, ещё не решили. Оставалось только ждать и уповать на справедливость.

В обед, за дверьми раздалась возня, и крики Поуоки. Она требовала выпустить меня, и, как мне показалось, даже пыталась бороться с охраной, но по громогласному распоряжению губернатора, девчонку сгребли в охапку, и, куда-то уволокли, о чём свидетельствовал медленно угасающий уровень её писков и брани.

Кормили меня четырежды в день, весьма разнообразной пищей. А поскольку даже служанка, приносящая еду, за все свои визиты не проронила и слова, развлекал я себя сам.

Рассмотрел все картины на стенах. Ну как картины? Скорее фрагменты холстов, кое-как сохранившихся через тысячелетие, и теперь надёжно залитые в прозрачный пластик. В основном, на них были изображены бескрайние водные глади. Очевидно, именно такой когда-то была планета.

Прочёл все корешки книг, что в изобилии стояли на полках шкафов с прозрачными дверцами. Несколько бегло пролистал. Как мне показалось, неплохая библиотека художественной литературы.

Так я провёл взаперти три дня, и только на четвёртое утро, меня вновь посетил губернатор.

– Знаешь, что, парень. – начал он явно издалека. – Если бы не племянница, даже не знаю, чтобы с тобой было. Но она мне все уши прожужжала, про Салари́н и про тебя. Особенно про тебя. Уж не знаю, как ты с ней подружился, но она на каждом углу талдычит, о твоём мужестве чести и достоинстве. Никогда ещё не видел в ней такого напора. Обычно она взбалмошная, ветреная… – губернатор сделал паузу, задумался о чём-то, о своём. – Требует наградить тебя.

– Спасибо, но это лишнее. Её доставка была оплачена.

– Я говорю не о расчёте, а о награде. Заметил, наверное, она за словом в карман не лезет? Так что мне в красках известно, как вы проводили это время. – в этот момент я напрягся, опасаясь, как бы девчонка чего не нафантазировала. – Конечно, удивляет, что ты её не тронул. Но больше удивляет другое. Как ты её не прибил по дороге? Это же не ребёнок, это катастрофа ходячая.

– А по-моему, ей просто нужен друг. – не согласился я. – И на счёт катастрофы, тоже не уверен. Из неё вышел отличный валлак.

– Знаю, – губернатор присел на край стола. – наслышан, о её познаниях и опыте. День сестре прохода не давала, объясняя, что да как на корабле устроено.

Губернатор кликнул мажордома, и тот появился с подзорной трубой в руках.

– В общем. – губернатор чуть погрустнел. – Это труба с одного из кораблей каптана Ома. У меня ещё была модель корабля из его кибана, но она пропала во время налёта. Я подумал, нечего прибору на полке пылиться. Он должен вдаль смотреть. Считай, что это твоя награда от имени Поуоки. Держи.

Я с огромным удовольствием принял столь полезный, а главное, символичный подарок. Шутка ли, труба с одного из кораблей самого Ома, слава, об успехах которого, даже спустя десять лет, после его пропажи, до сих пор не стихает в портах.

– А теперь, давай поговорим о делах. – предложил Фад Шапа́р.

Выбора у меня всё равно не было, и мне ничего не оставалось делать, как выслушать предложение губернатора.

– Ты ведь курьер? Предлагаю работу. Нужно доставить маленькую шкатулку одному человеку. Путь не близкий. Адресат находится в Эман Топо́ в да Яна́т Кхаре. Оплата, тысяча сат. Возьмёшься?

– А подумать я могу?

– Можешь. Но ответ, мне нужен к вечеру.

Я размышлял, кто же я есть на самом деле? Вот вроде и сбылась одна маленькая мечта. Точнее, достигнута одна из целей. Но особого удовлетворения нет. Вроде, я на материке людей, на одном из трёх. Есть ещё два северных, на которых сто́ит побывать в будущем. А пока, не чувствую, что дома. Не потому, что сижу под арестом. Просто мне казалось, что человек должен каким-то внутренним чутьём ощутить, что достиг цели. Вернулся туда, где дом, где он будет нужен, где ему будут рады. Может, я и в прошлом был кем-то вроде курьера. Ведь мне нравится путешествовать по пустоши. Там я чувствую себя своим, ощущаю свободу и полной грудью дышу ветром. Наверное, будет совсем неплохо, если у моих путешествий появятся промежуточные цели. Мне же выпал шанс, начать жизнь с чистого листа, не оборачиваясь на то, кем я был в прошлом. Так почему бы и не курьер?

Вечером я согласился, уточнив всего несколько деталей.

– В шкатулке, что-то очень важное, и не совсем законное?

– Абсолютной важности предмет, и столь же абсолютной незаконности. – подтвердил мои подозрения губернатор. – Была бы это безделица, и законная, я бы отправил её с торговцами.

– Тогда я согласен.

– Вот и отлично. Отходишь завтра утром. Я распоряжусь, твоё судно обслужат и пополнят запасы воды и провианта.

***

Утром, значительно позднее моего ухода из бухты Мармар Кхара, на завтрак, к которому традиционно собиралась вся чета Шапа́р, не явилась Поуока.

– Ну, где эта несносная девчонка? – сердито спрашивал у присутствующих Фад.

– Может, приболела. – предположила Рабэ́ль и отправила прислугу, поторопить сестру к столу.

– Болезнь её проста. – улыбнулась леди Анна. – Наша девочка влюбилась в этого капитана. За последние несколько дней только и слышно, Хафзи то, Хафзи сё.

– Перебесится. – зло улыбнулся Фад. – Нет, я, конечно, не против юношеской влюблённости, но перебесится. Рано ещё.

– Ну, юношеская влюблённость может быть самой яркой и сильной в жизни, а иногда и единственной. – не согласилась леди Анна. – Но согласна, не нужно пускать это на самотёк. Я обязательно поговорю с Поуокой, постараюсь успокоить. В конце концов, как я поняла, ты ведь не запретил этому господину появляться в нашем доме?

– Нет. Но всё будет зависеть от того, как он справится с поручением.

– Ой, папа, а бывает так, чтобы ты, не подвергал людей проверкам? Что такого случилось с Омо́ном, что он уже столько времени не посещает нас.

– Вот ещё одна влюблённая. Хорошо всё с твоим Омо́ном. Выполняет одно маленькое, но очень ответственное дело. – слукавил Фад.

– Как понимаю, он занимался поиском Поуоки? Почему не привёз её сам? И где он сейчас? – продолжала пытать отца Рабэ́ль.

– Это другое. Не забивай себе голову мужскими проблемами. – губернатор хотел сказать что-то ещё, но в столовую залу вошла служанка, с мертвенно-бледным лицом.

В её руке была записка.

– Это Вам, господин губернатор.

Фад принял листок, развернул, принялся читать вслух.

«Дорогой дядя. Добрый мой, миленький и всё понимающий дядюшка. Заклинаю тебя памятью моих родителей, не подумать ничего худого о каптане Хафзи. Моё появление на борту его корабля, будет такой же неожиданностью для него, как и моё исчезновение для вас. Ещё раз повторю, он понятия не имеет о том, что я задумала.

Я люблю этого человека.

Да, мой славный дядюшка, ты обещал моим родителям заботиться обо мне, и всё это время, ни на час не отступил от данного тобою слова. Я знаю, что ты скажешь, что это всё глупость, что я перебешусь и успокоюсь. И возможно, это на самом деле так, и я ошибаюсь. Но пусть это будет моей ошибкой, через которую я пройду сама. Пусть обожгусь, разочаруюсь, но сама. Ведь ты не сможешь оберегать меня вечно. Прости, и не переживай, с Хафзи я буду в полной безопасности.

Твоя непутёвая племянница.

P.S. кстати, только ты и он не смеётесь над моими ушами.»

Воцарилась звенящая тишина, которую осмелилась нарушить леди Анна, да и то, спустя пару бесконечных минут.

– А девочка-то, прям выросла.

– А самое главное, что она права. – частично согласился Фад. – С этим капитаном, она действительно будет, как за каменной стеной.

***

К сожалению, о содержании этого письма, как вы понимаете, от самого автора, я узнал больше чем через сутки, когда её возможности терпеть пришёл предел.

Люк на баке распахнулся, и я не сразу сообразил, что такое прошмыгнуло мимо меня.

Со словами: – Привет. Мне срочно нужно в гальюн, позже всё объясню – она скрылась за дверью.

Единственное, что я успел отчётливо увидеть, что волосы у ней стали рыжими.

После, свершился допрос, из которого я и узнал и про записку, и про то, как Поуока забралась ночью на борт, укрывшись в трюме бака, и про то, как свернувшись в три погибели, провела там полтора суток, питаясь сухарями.

Брань мою она выдержала с достоинством племянницы губернатора, ни разу не перебив и не возразив.

– Ну, какая любовь? Ну, посмотри на себя и на меня. Тебе шестнадцать, мне за тридцать. Да ты понимаешь, что наши с тобой отношения, если до этого дойдёт, они, как минимум незаконны.

– Вот такая любовь! – Поуока развела руками. – Уж прости, ничего с собой поделать не могу. А что касается возраста, то можешь не переживать. Давай заключим договор. Через полтора года, я стану совершеннолетней, и мы вернёмся к этому вопросу. Я понимаю, что сейчас ты меня не любишь, но это от того, что плохо знаешь и считаешь ребёнком. Насколько я понимаю, любимые женщины вокруг тебя хороводы не водят. Так в чём смысл прогонять меня? Почему я не могу остаться рядом с тобой? Ведь я уже сейчас тебя люблю.

– Ты сама себя слышишь? Как ты себе это представляешь? Ты ведь не сможешь держать себя в руках, а я ведь тоже не каменный.

– Давай так, – предложила она. – Если у нас что-то будет, то мы об этом никому не скажем. А ради твоего душевного и физического спокойствия, я готова закрыть глаза на тех женщин, что у тебя будут. Я готова подождать эти проклятые полтора года.

– Бред! Юношеский максимализм!

– Но послушай, – заворковала она, стараясь приблизится. – я ведь не слепая, и вижу, как ты на меня смотришь. Тебя ведь удерживает только мой возраст.

Я поднялся, с целью направиться к парусам.

– Ты куда?

– Мы разворачиваемся. Верну тебя дяде. Подождёшь свою любовь на берегу, как большинство женщин, ждут своих моряков. – заявил я.

– Ты этого не сделаешь. – Поуока встала в позу.

– Сделаю, ещё как сделаю.

– Тогда! Тогда! – глазки её забегали в поисках подсказки. – Тогда я скажу дяде, что обманула его, и что у нас всё было и не раз. Он поверит мне, уж ты не сомневайся.

А я и не сомневался. Секс и влюблённость, одно другому не помеха. И тогда, дядя со мной в бирюльки играть не станет.

– Или я вообще, покончу с собой по возвращению. Бумага и чернила в доме имеются. Поведаю дяде, о неразделённой любви.

– Ты понимаешь, что это шантаж? Неужели ты рассчитываешь, что после такого я тебя когда-нибудь полюблю?

Поуока неподдельно разрыдалась. Абсолютно понятно, что это был последний аргумент среди её доводов. Она всё же подошла ко мне, обняла, уткнувшись в грудь, и ревела так несколько минут, пока рубашка моя не пропиталась её слезами.

– Прости. – сквозь всхлипывания повинилась она. – Прости, я правда очень хочу быть с тобой. Пусть ты сейчас меня не любишь, но я ведь и не требую немедленной взаимности и близости, хоть и хочу этого. Мне хорошо, просто от того, что ты рядом. Умоляю, не гони. Давай пустим всё на самотёк. Может, через полтора года, ситуация будет выглядеть с точностью, до наоборот. Не гони, пожалуйста.

– Ты слишком быстро повзрослела.

– А может это потому, что я хочу как можно скорее стать взрослой, чтобы нравится одному мужчине? – Поуока посмотрела на меня красными от слёз, но от того не менее очаровательными зелёными глазами.

Я прижал девчонку к себе, прекрасно понимая, что сейчас возлагаю на себя большую ответственность. Что в любой момент, могу стать виновником большого человеческого горя, связанного с неразделённой любовью. Но шанс оттянуть этот момент был, ведь глубоко в стройных рядах сознания, в той области, где обитает строгая, прямолинейная логика, слова Поуоки нашли себе пристанище. И она абсолютно права, возможно, через какое-то время, всё может быть с точностью, до наоборот.

– Хорошо. – согласился я. – Но есть условия.

– Слушаю. – Поуока прищурилась.

– Ни каких провокаций с твоей стороны. Беспрекословное подчинение. И даже не вздумай устраивать сцены, если мне вдруг понадобится женское общество.

– Сцен не будет. – заверила Поуока. – Только когда мне исполнится восемнадцать, ты отработаешь и ответишь мне за каждую бабу.

Такая угроза меня рассмешила. И, наверное, это было даже очень хорошо, что в конце такого разговора, появился повод для улыбки.

Улыбалась и Поуока, прыгая на носочках, вновь на мгновение став подростком.

– Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое?

– Хочу, – ответил я. – только пища у нас в этот раз непритязательная.

– А я взяла с собой чуть-чуть. Я позову к столу.

Глава 13. په نل او مګ باندې По кранику и кружка

Простите, что приходится вот так, скакать от одного события к другому, но следует понимать, что мир не вращается вокруг одного меня любимого. Вокруг целая планета, на которой, ежесекундно вершатся чьи-то судьбы. Люди, и не только они, рождаются и умирают, влюбляются и расстаются, ссорятся и мирятся, бранятся и милуются.

Эльфа, что была взята заложницей на корабль Салари́н, была вверена в полное и единоличное распоряжение Санжи. Однако, смею заверить, это далеко не почётная награда, а скорее, обуза и непредусмотренная дополнительная ответственность. Теперь мангари на протяжении всего срока пребывания эльфы на судне, будет вынужден держать её постоянно на виду, в основном, для её же собственной безопасности.

Как не крути, но экипаж состоит из мужчин, долгое время проводящих вдали от ласковых и нежных женских рук. И если бы эльфа была пассажиром, то и отношение к ней со стороны экипажа, было бы соответствующим. Но она заложница. Практически вещь и без пяти минут рабыня, имеющая собственную цену, которую, надо напомнить, капитан за неё уже назначила. И справедливости ради, нужно отметить, что если сейчас, какой-нибудь матрос, выплатит капитану назначенную сумму, то эльфа автоматически станет чьей-то собственностью. И капитан ничего не сможет этому противопоставить, матрос будет в своём праве.

Впрочем, это далеко не теория, ибо подобное уже случалось. Не на Малга́ри, но всё же.

Эво́ка, именно так звали молодую девушку, была приставлена под охрану офицерского состава Малга́ри, но персональную ответственность, нёс за неё Санжи.

Офицерский состав, а это мангари, кашти и пакхли, не смотря на своё пиратское амплуа, всё же были настоящими джентльменами, по крайней мере, в отношениях с женщинами. В любом случае, ни один из них, на честь эльфы не претендовал, и вполне мог защитить её, имею ввиду честь, от посягательств остальной команды.

Эво́ку пришлось поселить в офицерском кибане, что естественно, стало определённым фактором неудобств, но, опять же, в основном для самой эльфы. Однако, вежливое и учтивое отношение к девушке со стороны офицеров, вскоре сгладили и эти углы.

За первые сутки своего пленения, эльфа не произнесла ни слова, за исключением того, что назвала своё имя.

Приставка «леди», к её имени не требовалась. Девушка хоть и имела соответствующий вид и поведение, но по титулярной градации, такой приставки к своему имени не носила. А её манера держать себя, в большей степени диктовалась характерной чертой всего эльфийского народа, особенно его светлой половины. Излишняя надменность и спесивость, по отношению к остальным расам, была у эльфов в крови.

По условиям содержания, офицерам надлежало не спускать с эльфы глаз, и сопровождать её везде и всюду. Проведя целые сутки под прессенгом мужского избыточного внимания, эльфа пребывала в перманентном страхе, а боятся было чего. Матросы смотрели на эльфу раздевающим и пожирающим взглядом, да и перспектива первой ночи, что придётся провести в компании трёх офицеров, радости не вселяла. Страхи страхами, однако естественные потребности организма, и перспективы опозориться, взяли над ними верх, и Эво́ка была вынуждена обратиться к своим надзирателям.

– Простите, господин мангари. – чуть слышно позвала девушка Санжи. – Мне нужно в туалет.

Санжи окинул взглядом хрупкую, словно тростинку, эльфу, сжавшуюся в комочек на откинутой бунче. Поставил к штурвалу рулевого, и повёл барышню на три палубы ниже.

Девушка потянула дверь за ручку, но та не поддалась. Тогда она проделала то же самое и с соседней дверью, но результат оказался таким же.

– Занято, наверное. – эльфа пожала плечами, и чуть заметно улыбнулась.

Она собиралась подождать, хотя было видно, что уже сейчас терпит из последних сил.

Санжи толкнул одну дверь, затем вторую, и обе они свободно отворились внутрь. Он сделал жест, мол, можно выбирать любой.

Девушка же, испытывая, явно накатившую только что волну страха и неловкости, какое-то время стояла в выжидании, словно должен исполнится некий, не очень приятный ритуал.

– Смешно. – прокомментировала она свою глупость с дверьми, и бочком просочилась в ближайший проём

Санжи даже бровью не повёл. Ничего смешного в случившемся он не видел.

Парой часов спустя, молодая эльфа, осмелилась отблагодарить мангари, правда, тот так и не понял за что.

– Спасибо Вам, что не стали надо мной смеяться. – робко, как бы спрашивая, не помешают ли её слова управлению кораблём, произнесла она.

Мангари действительно не понял, для чего эта робкая реплика.

– Ну, дверь. – попыталась пояснить эльфа. – Дверь в туалет. Я бы так и стояла в ожидании, когда помещение освободят.

Девушка покрылась стыдливым румянцем, а вот Санжи, только лишь посуровел лицом.

– Гальюн. – поправил он. – Не вижу ничего смешного.

– Вот, и слово это, никак не могу запомнить.

– Бывает. – сухо согласился сало́р.

– Жаль, что для немногих, подобное не является поводом для смеха.

– А кто смеётся?

– Ну, вот мой супруг, например. Он бы непременно поднял бы меня на смех, а потом бы ещё смаковал этот случай несколько дней.

– Не пытайтесь меня разжалобить. – прервал её душевные излияния Санжи. – И старайтесь поменьше разговаривать. Здесь у Вас нет друзей, с которыми можно было бы откровенничать.

От таких слов девушка вновь сжалась в комок.

– Лучше думайте о том, что бы Ваш супруг собрал нужную сумму. Думаю, вы понимаете, что это в ваших интересах. – порекомендовал Санжи.

– Лучше бы он этого не сделал. – подумала Эво́ка.

Вечером, офицеры принесли в кибан пластиковый ушат, с несколькими литрами воды, и два полотенца, учтиво оставили девушку наедине с банными принадлежностями, выделив на процедуры четверть часа.

После их возвращения, которое случилось без всякого предупреждения, ибо, по мнению моряков четверти часа более, чем достаточно, она уже сидела на верхнем ярусе своей кровати, прижавшись к углу спиной.

Она плотно обмоталась покрывалом, поджала колени к груди, обхватила их руками. Проводила взглядом Санжи и Вабу, которые, не обратили никакого внимания на её внешний вид и принятое положение.

Офицеры поставили табурет между кроватями и при свете, повешенной на изголовье спиртовой лампы, раскатали партию в кости.

– Ты почему ещё не спишь? – требовательно спросил Санжи.

– Мне в туалет нужно.

– Почему сразу не сказала?

– Боялась, что будете смеяться или ругаться.

– Вот сейчас я буду ругаться. – пригрозил сало́р. – До умывания нужно было все дела сделать. Мы тебе не няньки.

Девушка собиралась повиниться, но её порывы оборвал поднявшийся Ваба.

– Ладно, не бухти. – сказал он, положив руку на плечо салора. – Спускайтесь барышня.

Эво́ка придвинулась на край, свесила ноги. Однако, суровый морской быт не предусматривал ступеней на второй ярус, и чтобы спуститься, требовалось применить руки, которые сейчас, с силой держали края покрывала.

Могучий Ваба, словно пушинку ссадил девушку с кровати.

Больше всех, Эво́ка боялась именно этого офицера. Он ей казался настоящим исполином, хотя Санжи не уступал троллу в габаритах, но тот шрам на лице, нагонял на девушку ужас.

Эво́ка замешкалась, глядя на мужчин, и на свёрнутое, на табурете платье.

– Нет уж, голубушка, пойдёте так, в качестве воспитательной меры. Мне сейчас на вахту заступать, так что, времени на Ваше переоблачение нет. Впредь будете предусмотрительнее. – с этими словами тролл подтолкнул девушку к выходу.

– Вот это да! – послышалось от ещё неспящих матросов. – Почти голая.

– Ваба нам ляльку ведёт. – добавили из глубины трюма.

– Давайте ка нам её сюда, на сон грядущий. – послышались смешки и пошлые комментарии.

– Это кто тут такой любвиобильный? – прорычал Ваба.

– Я, господин кашти! – поднял руку один из смельчаков Бахи.

– Подъём, накт, жопу в горсть и бегом на портан дек. Я найду тебе развлечения на ночь. А для всех остальных, напоминаю, что стоять у вас должно только на вашу долю, которая кстати, уже находится в трюме, и выглядит как вполне кругленькая сумма.

Матрос, отпускавший шуточки в адрес пленницы, безропотно подчинился приказу кашти, и не дожидаясь ещё и ускорения от своего непосредственного командира Бахи, выскочил на верхнюю палубу.

На обратном пути, вся морская братия делала вид, что крепко спит.

***

В средине следующего дня, когда Эво́ка пребывала на бунче, на которой несла вахту вместе с мангари, палубу надстройки посетила капитан.

Она бросила беглый взгляд на эльфу, но её состоянием поинтересовалась у своего заместителя. После они о чём-то разговаривали, совсем не долго, и почти каким-то шифром, из которого Эво́ка ничего не поняла. Ясно было только одно, мангари и капитан будут готовится к ночной поездке в пустошь, и сейчас они в большей степени решали, к кому приставить пленницу.

Капитан подошла к эльфе, требовательно осмотрела той руки, оценив короткий, но аккуратный маникюр.

– За мной. – скомандовала капитан.

Эво́ку отвели на камбуз, где она поступила в распоряжение кота Ноя.

Решение, которое внезапно пришло в голову капитана, было изящным и полезным одновременно. Как стало известно с первого дня, эльфа не относилась к богатому и аристократическому сословию, следовательно, её пребывание на кухне, никак не ударит по тонко организованному эльфийскому самолюбию. Как вывод, девушка будет при деле, и под постоянным присмотром, а команда, получит обратно в строй одного матроса, которого каждый день приходится выделять в помощь Ною.

Конечно, основной рацион на судне, это каша чемпионов, но помимо этого, присутствуют ещё и сыры, вяленая рыба и мясо, консервированные овощи. И главное, кукурузные лепёшки, на которые у пакхи и тратится большая часть времени.

Старый кот радушно принял помощницу, и, не делая никаких поблажек, тут же пристроил эльфу к делу.

Дабы у девушки не возникло напрасных иллюзий, Ной выложил на стол вилку и нож.

– Смотри, девочка, – начал он. – в умелых руках, это отличное орудие убийства. Но даже в неумелых, этими предметами можно легко нанести вред человеку. Я это тебе к тому говорю, чтобы ты не помышляла использовать их как-то иначе, нежели по прямому назначению. С Санжи и Вабой, ты никогда не справишься, ко мне, вообще не подберёшься. Я отлично слышу и твои шаги, и дыхание, и даже то, как испуганно сейчас бьётся твоё сердце. Будь умницей, какой ты была до этого момента, и тогда живой и невредимой, вернёшься к своему мужу.

Но эльфа и не помышляла ничего худого, а с приобретением ежедневных обязанностей, времени для дурных мыслей не стало и вовсе.

Утром, пока Ной заводил тесто, Эво́ка занималась приготовлением каши, после мыла за матросами посуду, а потом, присоединялась к Ною, помогая печь кукурузный хлеб.

Так прошли первые четыре дня её пребывания на Малга́ри, за которые она обнаружила, что корабль продолжает двигаться даже по ночам.

Суровые, и излишне строгие, в первые дни, офицеры, стали чуть мягче, хотя и до этого, не позволяли себе грубостей. Угрозы? Да, это было. Но, лучше угрозы, призывающие к дисциплине, чем физическая расправа, и Эво́ка прекрасно это понимала, а от того, беспрекословно подчинялась и добросовестно следовала за теми, к кому на данный момент была приставлена.

***

Малга́ри стоял в порту Азад Кхара, с переброшенными с его борта на пирс трапами. Команда живо выгружала содержимое трюмов, и уже предвкушала сход на берег, как только работы будут завершены. В офицерском кибане их уже дожидались положенные им доли. Некоторых из них ждали кабаки и шлюхи, а некоторые, отправятся к своим семьям, повидаться с жёнами и детьми. Последних, кстати, меньшая половина команды.

Каптан Салари́н вела какие-то дела с портовым учётчиком, что-то живо обсуждала, требовательно грозя пальцем.

Эво́ка стояла на палубе надстройки, держась за фальшборт, тоскливо смотрела на портовые сооружения, на то, как по длинной лестнице поднимается народ к городским стенам.

– Отличный шанс для побега. – сообщил Санжи, вставая рядом с Эво́кой. – Мы пробудем в порту два дня, так что, не теряйте времени, если надумали.

Эльфа взглянула на мангари. Он явно провоцировал её, и не скрывал своей улыбки, на которой девушка задержала свой взгляд.

– Вам очень идёт, господин Санжи, когда Вы улыбаетесь. Даже, когда Ваша улыбка не скрывает иронию.

– Спасибо. – поблагодарил сало́р. – Но вы же понимаете, что в любой иронии есть и доля здравого смысла, а не только насмешка?

– Понимаю, господин мангари. Только не понимаю, зачем Вы это делаете. Насмешек в моей жизни и так достаточно, так что, не утруждайте себя.

– О. – Санжи удивлённо, но по-доброму улыбнулся. – Оказывается, вы умеете показать зубки. Простите, я не ставил себе задачи Вас обидеть. Просто, мне интересно, что Вы думаете о возможности побега?

– Вы хотите посмеяться надо мной?

– Вовсе нет. Как-то, на нашем корабле оказался мужчина, который поведал, что ради обретения свободы, причём заметьте, посреди пустоши, совершил побег через гальюн. И мне стало интересно, а на что готова пойти женщина, тем более, в порту большого города.

– Женщина ничего не помышляет, господин Санжи. – Эво́ка тяжело выдохнула, и было видно, что к её собственному сожалению, она говорит правду. – Посмотрите на меня. Я выгляжу, как замарашка. Моё, некогда красивое платье, местами оборвалось, заляпано маслом и пятнами от жирной рыбы. У меня совершенно нет средств к существованию. Как я понимаю, эльфы не самые частые гости в пиратской вольнице. Я может и безнадёжно глупа, как утверждает мой супруг, но не настолько, чтобы бежать с корабля, на котором у меня есть шанс на приобретение свободы, чтобы в очень скором времени стать рабыней на каком-нибудь поле, или того хуже, оказаться в борделе.

Санжи вложил два пальца в рот, и громко свистнул, привлекая внимание какого-то портового мальчугана. Поманил его на борт, спустился на палубу и встретил у трапа. Дал какие-то поручения, высыпал в подставленную ладонь горсть монет, и лёгким подзатыльником предал ускорения. Потом о чём-то договорился с ещё одним работником порта.

После того, как команда завершила разгрузку, практически весь экипаж сошёл на берег, а на борту Малга́ри, остались только пленница Эво́ка, шестеро матросов, и Санжи, как их вахтенный командир.

– Скажите, господин Санжи, а будет ли мне дозволено, прогуляться по земле в пределах порта, под Вашим присмотром или под охраной Ваших матросов?

– Не самая лучшая идея, и на то множество причин. – отверг затею салор. – Можно легко угодить под заходящее в порт, или уходящее судно. А то и вовсе, попасть в пасть левару. Это конечно же редкость, но бывает, что щенки пробираются на территории порта. Убить, может и не убьют, но порвут знатно.

День тянулся бесконечно и очень уныло. Единственным событием стало возвращение портового мальчишки со свёртком, которого Санжи отблагодарил несколькими су́тами.

Приблизительно за час до заката, корабль опустел полностью. Все шесть матросов куда-то пропали, и объявились только минут через сорок.

– Ваша очередь, сударыня. – позвал Санжи Эво́ку, указывая в сторону трапа.

Девушка недоверчиво отреагировала на предложение. Робко вступила на трап босыми ногами, ожидая подвоха. Она была уверена, что мангари собирается сделать вид, что готов содействовать её побегу, а когда она наивно доверится ему, то он пресечёт этот спектакль, и вдоволь посмеётся над её глупой верой людей. Посмеётся сам, и повеселит вахтенную команду, которая ведь неспроста собралась на полубаке.

Сделав один, а затем и второй несмелый шаг по трапу, Эво́ка склонила голову, ожидая неизбежных насмешек.

Однако, мангари проследовал за ней, неся в руках свёрток и несколько полотенец.

На пирсе он предложил девушке руку, и они прогулочным шагом, в полной тишине, прошли до самой лестницы. Эво́ка была уверена, что как только она вступит на неё, состоится кульминация подлого розыгрыша.

Но, вместо этого, Санжи повёл эльфу влево, вдоль отвесных береговых скал, к ступеням, ведущим вниз.

Нижняя ступень, вырубленная прямо в основании скалы, была неестественно высокая, и девушка уже примерялась к прыжку, как спутник подхватил её, и аккуратно перенёс с возвышения на землю.

Здесь, в конечной точке их маршрута, в основании берега имелись несколько гротов, в стародавние времена, проточенные морской водой. Но за истечением лет, от былой облизанности внутренних сводов не осталось и следа. Стены и потолки гротов потрескались, обрели острые грани, и расслоились. Теперь здесь, располагались помывочные и прачечные. Со стен и сводов в обилии капала вода, не пригодная для питья и употребления в пищу, однако это никак не препятствовала тому, что в этой воде можно было мыться и стирать. Порт радушно сдавал эти помещения в аренду по часам, взымая лишь дополнительную плату за подогрев воды.

Ни какого разделения на прачечную и помывочную не было. Десяток гротов, разной вместительности, были оборудованы по одной и той же схеме. Сложенная почти у самого входа печь, из грубого камня, скорее напоминала большое организованное костровище с металлической решёткой, дым от которого выходил непосредственно через сам вход в грот. Здесь на открытом огне грели воду, и от этого же костра отапливалось помещение. Дальше, в глубине грота, выдолбленные прямо из породы, каменные наклонные тумбы, предназначенные для стирки, и пластиковые скамьи, для удобства посетителей.

Несмотря, на всю свою аскетичность, помещения пользовались популярностью среди посетителей порта, особенно, среди простых матросов.

Санжи арендовал самый маленький грот, размеры которого, даже при большом желании, вряд ли могли позволить вместить в себя больше шести посетителей. Печь здесь была крошечная, буквально на пару вёдер, да и воду приходилось набирать в соседнем гроте.

– В вёдрах вода горячая, в бочке холодная. – Санжи указал на названные предметы. – Здесь мыло, полотенца и чистая одежда.

Девушка приняла свёрток, продолжая пристально коситься на мутанта.

– У Вас час. – его лица коснулась добрая улыбка. – Не переживайте, компанию я Вам составлять не буду. Подожду снаружи, чтобы Вас не беспокоили.

Эво́ка использовала всё время, что было ей отведено, и по истечении часа, предстала перед своим конвоиром в новом образе.

Ещё влажные, но уже чистые длинные чёрные волосы, были укутаны в полотенец, покрывающий голову. Конопляные светло-серые мешковатые штаны, оказались чуть коротки, оголили часть щиколотки, но безупречно сидели на талии и бёдрах. Такого же цвета и материала рубашка, с длинным рукавом, глубоким вырезом ворота, и завязкой возле шеи могла бы быть и на размер поменьше, и не скрывать руки девушки по самые кончики пальцев. Весь этот наряд, больше походил на ночную пижаму, нежели на повседневную одежду, но эльфу он нисколько не портил. Скорее наоборот, подчёркивал в ней какую-то пикантную изящность. На её ногах, красовались коричневые кожаные пулены, которыми девушка оказалась очень довольна, и сочла удобными. В любом случае, это лучше, чем ходить босой.

Своё потрёпанное платье, что Эво́ка успела выстирать, совсем слабо отжатое, а от того, всё ещё капающее на пол редкими каплями, она держала в руках.

– Наверное, я очень смешно выгляжу. – застенчиво поинтересовалась она.

– Я бы так не сказал. – не согласился Санжи. – Не смешнее пирата. Вам бы кожаные штаны, вместо этих, сошли бы за члена команды.

– Странная ткань. – подметила девушка. – Дырявая, как мешковина, но в то же время, не грубее льна.

– Конопля. Дань ушедшим морским традициям. Только эта ткань была равнодушна к солёной морской воде. Океаны и моря давно исчезли, а одежда осталась. Она очень практична, хоть и неказиста на вид. Жарким днём в ней прохладно, ночью тепло. В кибане Вас ожидает и ночная сорочка.

– Спасибо Вам, господин Санжи. Вы столько для меня сделали.

Она не заметила, как сама потянулась к его руке, а он, так же, не обратил внимания, что подставил ей предплечье, и они двинулись не к лестнице, а пошли по дну порта, к ремпам Малга́ри.

– Вы сейчас подумаете, что я хороший человек. – предположил Санжи. – Нет, я не стану вас переубеждать или отговаривать, но и обманывать, не намерен. В какой-то степени, некоторые Ваши обновки, для нашего собственного спокойствия.

Он хотел ещё добавить некоторые пояснения, по поводу её обёртывания покрывалом, в качестве ночного наряда, но Эво́ка перебила.

– В любом случае, я благодарна. Возможно, я сейчас скажу какую-нибудь глупость, и Вы станете надо мной смеяться, но рядом с Вами, Санжи, я чувствую себя в безопасности.

Санжи всё же улыбнулся, глядя на свою спутницу, но скорее не от того, что она ляпнула нечто смешное, а удивляясь, наивности девушки, и её вере в благородство.

– Ваша безопасность, лично для меня, стоит чуть больше четырёх тысяч. Естественно, что я буду заботиться о Вашей сохранности.

– Вот зачем Вы так? – по щеке Эво́ки прокатилась слезинка. – Почему Вы стремитесь показать себя тем, кем не являетесь на самом деле?

– Потому что я пират. Преступник, на любом континенте кроме Азада. Я хладнокровный убийца и мошенник. В конце концов, Вы наша заложница, не забывайте этого.

– Я помню об этом ежеминутно. Но по какой-то причине, забываю, как только оказываюсь с Вами рядом. Удивлена, как Вы до сих пор, не подняли меня на смех.

Какое-то расстояние они прошли молча, но Эво́ка продолжала держаться за руку сало́ра. Время уже было послезакатное, и здесь, внизу, у подножья причальных сооружений, царила темень. Две луны, робко, почти украдкой, пытались осветить наступающую ночь, но тени, отбрасываемые кораблями в их свете, надёжно скрывали всё, происходящее внизу.

– Вы заметили? – Санжи спросил просто, лишь бы разорвать образовавшуюся тишину. – Прогулка, о которой Вы просили, всё же состоялась.

Они уже почти дошли до Малга́ри, оставалось сделать пару шагов и постучать в створку ремпа.

– Заметила. – согласилась Эво́ка. – И шла бы ещё медленнее, если бы была такая возможность.

Санжи вновь улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. Такая незначительная мелочь, по меркам самого пирата, как прогулка по земле, доставила девушке удовольствие, а сам мангари, чувствовал странное удовлетворение.

– Наверное, Вы станете смеяться. – предположила Эво́ка. – Но это моя первая прогулка с мужчиной под светом лун.

– Наверное, это Вы, сейчас хотите посмеяться надо мной? Вы замужняя женщина, и станете утверждать, что Вам никогда не доводилось возвращаться с мужем домой ночью?

– Вовсе нет. Возвращаться, как раз приходилось, и ничего хорошего в этом не было. Всю дорогу выслушивать насмешки по поводу моей нерасторопности. Что я не могу разглядеть дорогу, не вижу, что под ногами. Упрёки, оскорбления. Знаете, меня выдали замуж на следующий день после совершеннолетия. Мой супруг, уже тогда называл меня глупышкой. Сначала, я всё это списывала на свой юный возраст, но с годами ничего лучше не стало. Конечно же, это очень здорово, когда в доме есть кого напугать, а потом неделю корить, за оброненную в тот момент чашку. За испорченный пятном ковёр, и надсмехаться – «Ой, не стоит ставить перед моим недоразумением хрусталь, в её кривых руках ломается и пластик. Не советуйте ей эту книгу, моя дурёха ещё с азбукой не разобралась. Да бросьте, вы, свои объяснения, моей курице что юг, что ют, всё едино». – рассказывала Эво́ка, стараясь изображать интонации мужа. – Я думала, что с годами он перебесится, разглядит во мне женщину, сделает меня счастливой. Но, очевидно, этого не случится никогда.

Голубые глаза Эво́ки намокли, из их уголков потекли слёзы.

– Бросьте, он любит Вас. Да, как-то очень странно, но любит. А иначе, не стал бы собирать за вас выкуп.

– Любит. – согласилась девушка. – Любит самоутверждаться на моём фоне. Любит надсмехаться, зная, что у меня не хватает смелости ему противоречить. Любит, когда я грею его постель. Это, кстати единственное, в чем меня нельзя упрекнуть, ибо тепло моего тела не зависит от моего ума. Даже в исполнении супружеского долга, он находит над чем посмеяться.

Не хотел конечно Санжии превращаться в жилетку, но девушка уже начала выговаривать накипевшее, и просто так, остановить её вряд ли получилось бы. К тому же, не было никакого желания забивать себе голову чужими проблемами. Вот так, проявил небольшую заботу, и тебе уже пытаются взобраться на шею. Санжи постучал в створку ремпа.

В ответ на стук послышалось негромкое утробное рычание.

От носа корабля, приближались три пары блестящих зелёных глазок.

Взрослые особи леваров, уже давно знакомы с болтами арбалетов, а то и с сокрушительными пушками, и даже под покровом ночи, не отважатся посетить территорию порта, хотя, и такое случается, а вот их щенки, вполне могут могут просочиться в порт под покровом ночи. Виноваты в том сами люди, что зачастую вываливают за борт испорченные продукты в порту, а мелкие всеядные, вовсе не прочь полакомиться тем, что стало не по вкусу двуногим.

Три щенка, что сейчас по всем правилам ведения боя окружали с трёх сторон Санжи и Эво́ку, хоть и были малюсенькими юнцами, но уже достигали сорока сантиметров в холке. Каждый из них, в одиночку, способен порвать человека, а тут, целая троица, да ещё и обученная нападению. И самый опасный из них тот, что до сих пор укрывается под днищем корабля.

Однако, левары не учли одного, противостоял им сейчас не вполне человек.

– Стучите в ремп. – приказал Санжи.

В его руках блеснул кортик, абордажная сабля, а мокрое платье, что он любезно нёс сам, после того как отжал в четыре руки, послужило неплохим предметом, для отвлечения внимания.

Хлёсткий удар мокрой тряпкой по морде одного из щенков, заставил того прийти в бешенство, и с остервенением вонзить зубы в обидчицу. Дёрнув платье на себя, дабы раззадорить лева́ра ещё больше, Санжи выпустил обманку, и зверь самозабвенно принялся её рвать и трепать.

Второй щенок, предпринял несколько неудачных атак, бросаясь в ноги, а третий, выждав удачный момент, кинулся на Эво́ку.

Девушка даже не кричала, продолжая тарабанить в створку ремпа. Зверь толкнул её, повалил, и уже готов был вцепиться в горло, но ему помешало предплечье салора, в которое он с не меньшим удовольствием, погрузил свои клыки. Торжество зверя было недолгим. Одновременно, слева и справа, в его шею и брюхо вонзился кортик и сабля. Зверь взвыл, не разжимая челюсть, попробовал рвануть на себя, но у этого человека было четыре руки, и ещё одна правая, с такой силой сдавила гортань, что захрустели хрящи.

Ремп с грохотом отворился, и два матроса, что спустились встретить непрошеных гостей, быстро разобрались в происходящем. Два арбалета были разряжены в грудь второго левара, что уже изготовился накинуться на Санжи со спины.

И только первый, самый маленький щенок, всё ещё продолжал елозить в пыли, с изодранным в лоскуты платьем, оставаясь живым.

Однако и его судьба вскоре была решена. На звуки борьбы и визга животных, с причальной башни развернули прожектор, и вахтенные матросы расстреляли с борта Малга́ри последнего агрессора.

– Вам нужно показаться врачу. – проявляла заботу Эво́ка, помогая накладывать повязку на руку Санжи.

– Вот завтра Ной придёт, и посмотрит.

А пока, раны промыли водой, обработали спиртом, наложили тампоны, чтобы остановить кровь, и забинтовали.

– Камзол жалко. – сетовал сало́р. – Он, конечно, не новый, но мне нравился. Да и не так легко в этих краях, подобрать что-то на представителя моей расы.

– Хотите, я попробую починить?

– Да, буду признателен. – согласился Санжи, ища что-то в ящике комода.

Когда он повернулся, Эво́ка уже стояла в ночной сорочке.

– Не поможете? – стрельнула синими глазами на второй ярус кровати.

Салор легко поднял девушку, даже тремя руками.

– Санжи. – она впервые обратилась к нему, не добавляя перед именем «господин». – Я ведь теперь Вам жизнью обязана.

Санжи хотел напомнить про четыре тысячи, но счёл нужным промолчать. Посмотрел в синие глаза, одарил девушку лёгкой улыбкой, и, ничего не сказав, вышел на палубу.

***

Команда на борт корабля стала собираться только ближе к вечеру следующего дня. В том числе и капитан, прибывшая одной из последних, и тут же учинившая летучку среди офицеров.

От её внимательного женского глаза не ускользнул тот факт, что пленница теперь была одета под стать остальной команде. Это Салари́н заметила ещё с лестницы, а от того, затребовала появление Эво́ки на палубе, после того, как поднялась на борт.

– И где Ваше платье, милочка? – спросила Салари́н.

– Даже не знаю, как сказать… – начала объяснения Эво́ка, но капитан уловила мимолётный взгляд, брошенный куда-то через её плечо.

Резко обернувшись, Салари́н успела ухватить за самый край, тот момент, когда Санжи убирал палец от своих губ.

– Ждать здесь. – приказала Эво́ке Салари́н, и подала офицерам знак, проследовать в каптан кибан.

Минут двадцать они о чём-то беседовали, за закрытыми дверьми, а когда совещание окончилось, при выходе Ной огорчённо покачал головой.

– Что, голубушка, сгубили Вы нашего мангари.

Эво́ка кинулась внутрь кибана, в надежде оправдать поступок салора, так как справедливо полагала, что капитан ему устраивает незаслуженный разнос.

Салари́н даже не попыталась что-либо выслушать. Одного её сверлящего взгляда хватило, чтобы остановить все порывы девичьей защиты. Она внимательно осмотрела девицу ещё раз, потом перевела карий взгляд на своего подчинённого.

– Ну ладно она. – возмущалась Салари́н. – Для неё сейчас отсутствие насилия, уже проявление заботы, но тебя-то, старого чёрта, куда понесло? Устроили романтику, с прогулкой под лунами.

– Госпожа каптан, это полностью моя вина. – вновь попыталась вступиться Эво́ка.

– Уууу, как всё запущено. – рассмеялась Салари́н. – Где же была ваша бойкость, когда за Вас назначали цену? По Вашей милости, я могла лишиться отличного бойца, помощника, и друга. Я всерьёз начинаю задумываться, а не увеличить ли мне Вашу стоимость. Должна же я как-то оправдать те риски, что связаны с Вашим пребыванием на моём корабле.

– Увеличивайте. И лучше сразу втрое, или четверо. – пробормотала Эво́ка.

Хоть Салари́н всё прекрасно расслышала, сделала вид, что не разобрала этой фразы, и одарила Санжи многозначительным взглядом. Каждый раз, когда она вот так щурила глаза, а по её лицу расползалась хищная улыбка, в голове её зарождался план очередной авантюры.

Перед самым отбоем, капитан пригласила своего мангари на бак, где беседовала с ним с десяток минут.

За происходящим, сквозь приоткрытую дверь, наблюдала Эво́ка, и очень жалела, что не может слышать разговора. При этом она хорошо понимала, что каптан Салари́н задаёт вопросы, и выслушивает ответы. Она улыбалась, глядя на Санжи, и иногда посмеивалась над какими-то словами.

К сожалению, наблюдение пришлось прервать, когда с лампой в руках, у самой двери кибана показался кашти Ваба, указавший эльфе, что в это время, она давно уже должна быть в постели.

Когда же Санжи вернулся, Эво́ку распирало желание расспросить о разговоре. Женское чутьё подсказывало, что говорили о ней, но она прекрасно понимала, мангари вряд ли станет делиться подробностями.

Последнее, что успела увидеть Эво́ка, это то, как Санжи взял в свои ладони руку капитана, и погладил её по запястью. И это очень не понравилось эльфе.

Да, беседа на баке была именно о Эво́ке, и кое-что в пересказе Санжи, действительно позабавила капитана. Однако, она смеялась не над самой девушкой, а скорее над ситуацией, где будучи в плену, эльфа чувствует себя чуточку комфортнее, нежели с мужем. Но она не прониклась к ней сочувствием, и тем более, состраданием. Наоборот, была убеждена, что Эво́ка, сама вершитель своих собственных несчастий.

Глава 14. انتقام Месть

В обед, когда Эво́ку освободили от обязанностей по кухне, и Ваба проводил девушку на палубу, она, абсолютно добровольно, и без лишних напоминаний, направилась к штурвалу, дабы оказаться под присмотром Санжи.

Но, второго чина корабля там не оказалось. У штурвала стоял рулевой, и на вопрос, о месте нахождения мангари, ответил, что тот, ему не докладывает о своих перемещениях.

Эво́ка спустилась вниз, заглянула в офицерский кибан, и, обнаружив его пустым, постучала к капитану. Скрипнув дверью, она вошла, не дожидаясь разрешения.

Капитан и мангари, сидели за столом, потягивали ароматный кофе, и беседа их была явно никак не связана с их нелёгкой профессией. Капитан говорила, что остановку на пару дней, они вполне могут себе позволить, тем более, что до конца недели попутного ветра можно не ждать. Санжи явно был доволен разговором. Казалось, он буквально только что, услышал очень хорошую для себя новость.

Никто из присутствующих не был смущён появлением эльфы, но та, всё же сочла нужным извиниться за свой непрошеный визит. Доложила, что ищет господина мангари, так как закончила со своими обязанностями по кухне, и теперь должна быть под его опекой.

Салари́н оценила такое стремление к послушанию, наградив девушку неподдельной улыбкой, скрылась в своей каюте, и вернулась оттуда с простой соломенной шляпкой. Протянула её девушке, не давая ни каких комментариев.

Такой маленький презент со стороны капитана был приятен, так как провести остаток дня под палящим солнцем, было утомительным занятием.

Ветер был северо-западным и слабым, и оттого, ход Малга́ри нельзя было назвать быстрым, но судно уверенно двигалось на запад, оставляя за кормой по нескольку десятков километров за час.

Малга́ри двигался на запад Азада, в да Лмар Гхаар Кхар, где Санжи, и ещё нескольких членов экипажа, ждала долгожданная встреча с семьями, а остальных, очередной порт с ромом и девками. Команде нужно было вдоволь нагуляться, чтобы вновь уйти в очередной рейд, который может затянуться на несколько месяцев.

Эво́ка, по обыкновению, сидела на откидной бунче, и, не отрывая взгляда, наблюдала за Санжи. Лёгкий встречный ветер, время от времени, раздувал его рубашку пузырём, отчего тот становился просто огромным исполином, а добрые серые глаза щурились заходящему светилу, расходясь в уголках лёгкими морщинками.

Сама же Эво́ка, в дарованной капитаном шляпе и наряде из серой конопляной ткани, сейчас была похожа на селянку, что после тяжёлого дня, взгромоздилась на скамью у забора. Поставив на бунчу босые ноги, она подтянула колени к груди, поудобнее уложила на них голову, подперев щёку ладонями.

– Вы во мне дыру протрёте. – улыбнулся Санжи.

– А мне больше некуда смотреть. – парировала претензию эльфа. – Тем более, мне нравится, с каким воодушевлением Вы ведёте корабль.

– Мы идём в да Лмар Гхаар Кхар. Там моя семья, по которой я соскучился.

Лицо Эво́ки погрустнело, она отвернулась, принялась рассматривать южный горизонт, на котором маячили высокие берега Азада.

***

Порт да Лмар Гхаар Кхара, лишь немногим уступал своими размерами Азад Кхару, и был больше растянут по подковообразному побережью.

Обрывистый берег здесь был не высок, всего около тридцати метров, и количество лестниц, ведущих в город, здесь было больше.

Сам же город, тремя параллельными улицами, широкой центральной, и двумя поуже, взбирался наверх по отлогому холму. Будучи единственным городом на полуострове, если не брать в расчёт пары деревушек, город был на значительном удалении от высоких материковых гор, а от того, камень, как строительный материал, был тут в цене, и большинство домов были пластиковыми. Каменные дома если и были, то не выше первого этажа, а всё остальное, собиралось из стандартных пластиковых блоков, которые печатались на местных фабриках.

Но зато, архитектура тут была интересней. Пластичнее, если можно так выразиться. Оконные и дверные проёмы арками, витые пластиковые решётки заборов, замысловатые балюстрады на лестницах, и прочие украшательства для домов.

С гор в город тянулся пластиковый акведук, доставляющий воду, и этих объёмов как раз было достаточно, для его безбедного существования. Но, благодаря этой особенности, город уже несколько столетий не рос, от чего, каждое здание здесь имело старинное происхождение, и собственную историю. Богатые рода́, образовывали здесь нечто вроде кланов, занимая целые кварталы, и вели исторически сложившиеся дела целыми поколениями.

Кланы землевладельцев, владельцев мастерских, мануфактур, флотов, давно выработали стратегию взаимоотношений, удовлетворяющую интересам каждых, а от того, город не имел губернатора, и управлялся советом кланов. Этот же совет формировал городскую казну, и следил за целевым расходованием средств из неё.

В этом городе и жила семья Санжи, в двухэтажном доме, на юго-восточной его окраине. Помимо дома, в порту города были приписаны два юза́ла, принадлежавшие лично салору. На них служило две небольших наёмных команды, занимающихся сбором пластика в пустоши. Такая вот, гарантированная пенсия, если Санжи до неё доживёт. Впрочем, похожий флот был и у Вабы с Ноем, но только в другом городе. И только каптан Салари́н, в свои двадцать, не заморачивалась с подобным.

Эво́ка провожала печальным взглядом сходящих на берег матросов и офицеров, не столько завидуя им, сколько переживая, что на всё это время будет вынуждена остаться с Салари́н и Ноем. И если к последнему, эльфа, более или менее, привыкла, то капитана страшилась, и всячески старалась не попадать ей на глаза.

Салари́н вставила пальцы кольцом в рот, и протяжно свистнула, заставив тем самым обернуться команду шедших в увольнительную.

– Господин Санжи! По-моему, ты что-то забыл! – крикнула она с борта.

Санжи развёл все четыре руки, чётко зная, что всё необходимое взял с собой.

– Твоя подопечная! Или ты планировал, что на эти два дня я стану её нянькой?!

Эво́ка переменилась лицом несколько раз за очень короткое время. Сначала это был испуг, так как капитан завела речь о ней, после удивление, а потом и недоумение. Эльфа не могла понять, отчего капитан игнорирует тот факт, что Санжи направляется к своей семье.

– У тебя пять минут на сборы, милочка. – предупредила Салари́н. – Не заставляй господина мангари ждать.

Всякий раз, когда капитан давала распоряжения, она обращалась к Эво́ке на «ты», и только в отстранённой беседе могло повстречаться редкое «Вы», как требовали правила хорошего тона.

– Мне нечего собирать, госпожа каптан.

– Тем более. Я тогда не понимаю, почему ты до сих пор ещё здесь?

Пару ящиков, что были с собой у салора, команда доставила к ближайшему портовому крану, где их подняли, а после перегрузили на повозку, запряжённую мулами.

Вслед за телегой и погонщиком, Санжи и Эво́ка дошли до дома мангари.

Двухэтажный домик, выстроенный буквой «Н», имел два внутренних дворика, один из которых был направлен к мощёному пластиком переулку, второй, задний, служил небольшим огородиком, на котором, сестра Санжи удовлетворяла свои потребности поковыряться в земле.

У дома был центральный вход, со стороны переулка, ведущий через просторную крытую веранду, а внутри, после небольшого холла, коттедж делился на две половины, что намекало на присутствие в нём сразу двух хозяев.

Погонщик помог внести ящики, в дом, и получая расчёт за свои услуги всё же осмелился задать вопрос, который мучал его всю дорогу.

– Господин, позвольте полюбопытствовать, сколько же может стоить рабыня-эльф? – он указал глазами на Эво́ку.

– Ну, во-первых, она не рабыня, а во-вторых не омрачайте такой информацией хорошее начало своего дня, ибо очень дорого.

– Но всё же, господин?

Санжи не ответил. Взгляд его стал острым, и в какой-то степени настороженным. Погонщик сразу заметил эти перемены, стушевался, предпочёл извиниться, за то, что его любопытство неверно истолковали, пожелал хорошего дня, и спешно покинул дом.

После, Санжи жестом поманил за собой спутницу наружу, где они переулками прошли до центральной городской улицы. Всю дорогу, девушка еле поспевала за размашистым шагом салора, а от того, походила на спешащую за своим господином служанку.

Остановились они у трёхэтажного дома, в первом этаже которого разместились булочная, мастерская модистки, и цирюльня, к дверям которой и направился Санжи.

Дверь легонько скрипнула, звонко запели колокольчики над ней, и на этот звук, тут же обернулись три женщины, распивающие чай на удобном мягком диване.

Человек и две мутантки, салор и анубис, тут же признали вошедшего мужчину, и четырёхрукая, поставив чашку на стол, кинулась в крепкие объятия мужчины.

Эво́ка стыдливо отвела взгляд, почувствовала, что дышать стало тяжелее, а в груди зажгло.

– Госпожа Айна, – обратился Санжи к анубису. – не найдётся ли в твоей мастерской готового платья для этой девушки? Так вышло, что по моей вине, её наряд пришёл в полную негодность.

– Подыщем. – с уверенностью ответила представительница волчьей расы. – Но это будут простые, повседневные платья.

– Думаю, нам подойдёт. – предположил Санжи, бросая вопросительный взгляд на Эво́ку. – Можно сразу два-три, если найдётся.

– Что за барышня? – в полголоса поинтересовалась женщина-салор.

К сожалению, Эво́ка не расслышала ответа Санжи. К этому времени, Айна уже вытянула её за руку из цирюльни, и увела в швейную мастерскую. А вот там, уже Эво́ке пришлось отвечать на неудобные вопросы. И это, было очень непросто, так как девушка не знала, насколько модистка осведомлена родом деятельности салора, да и её относительная свобода, мало тянула на статус невольницы. Однако, ситуацию спасла сама Айна.

– Я поняла, вы пленница, за которую назначен выкуп. Сколько, если не секрет?

– Сто тысяч.

– Огромные, огромные деньги. – понимающе кивала Айна. – Наверное, Вашей семье, не легко собрать такие средства. Но это всё же проще, чем полмиллиона.

Брови Эвоки поползли вверх от удивления, а глаза округлились.

– Неужели, назначают и такие суммы?

– Назначают. Санжи, за такую цену выкупал Сану. Правда, тем людям деньги не понадобились. Меньше чем за неделю, Санжи и его люди отыскали похитителей, и скормили их леварам.

– Ужасные звери. – согласилась Эво́ка. – Мы еле отбились от трёх щенков. Если бы господин Санжи не подставил собственную руку, меня бы сейчас здесь не было. Вот это голубое, можно примерить?

– Конечно. Оно очень подойдёт под цвет Ваших глаз. Вы не бойтесь, если Вас охраняет сам Санжи, вернётесь к родным в целости и сохранности.

Когда Эво́ку возвращали в цирюльню, перед женщинами туда влетели два мальчишки, лет десяти-двенадцати, которые тут же кинулись к салору, что уже был чисто выбрит и пострижен. Мальчишки тараторили наперебой, стараясь, кто вперёд, рассказать, как можно больше новостей, случившихся, пока Санжи отсутствовал. При этом, один, что выглядел постарше, звал салора папой, а второй, дядей.

– Эво́ка, не хотите? – Санжи указал на кресло.

– Конечно, хочет. – ответила за эльфу четырёхрукая. – Что за глупый вопрос в адрес девушки? Присаживайтесь. Меня зовут Сана.

К моменту, когда волос Эво́ки был чисто вымыт благоухающими отварами, и уложен в причёску, Айна принесла плетёные босоножки, за которыми сходила в мастерскую кожевников.

Обувь из мягкой козьей кожи, сплетённая из узких чёрных ремешков, по мнению Айны подойдёт ко всем выбранным девушкой платьям.

Санжи рассчитался с модисткой. Причём, рассчитался щедро, не смотря на то, что Айна уверяла, что хватит и половины предложенного.

Сана оставила цирюльню, и в честь прибытия Санжи, вернулась вместе с ним и детьми домой. Принялась готовить особый ужин, и Эво́ка, напросилась помогать, чтобы немного пообщаться с женщиной, которая очень необычно отнеслась к присутствию пленницы.

Дом действительно был поделён на две половины. В одной, где эльфе выделили комнату, жил сын Санжи Аман. На первом этаже этой половины, был кабинет салора и просторная гостиная, которая, по причинам её необитаемости, была превращена мальчишками в мастерскую, где они собирали двухметровую модель квата́ра, оккупировав для этих целей, большой обеденный стол.

Во второй половине, жил племянник Хок, со своей мамой. Так что, Сана, была ни кем иной, как родной сестрой Санжи. И осознание, этого внезапно выясненного обстоятельства, лечебным бальзамом растекалось по сердцу Эво́ки.

К ужину эльфа вышла в лёгком голубом платье, которое действительно подчёркивало и дополняло синеву её глаз. Санжи предложил ей место, по левые руки от себя, любезно отодвинув стул, и на протяжении всего ужина ухаживал, как за ней, так и за сестрой, проявляя галантность настоящего кавалера и человека с аристократическими манерами. Если бы Эво́ка не знала, кто Санжи на самом деле, то ни за что не поверила бы, что он мангари пиратского корабля. Он просто не мог быть пиратом. Скорее, она бы подумала, что это аристократ, по каким-то причинам лишившийся титула и состояния, но не лишённый благородства и чести.

Ночью, девушке не спалось. Она ворочалась, голову её тревожили противоречивые мысли, однако, она всё же отважилась, и когда на часах уже было за полночь, вышла из своей комнаты, в кромешную темень коридора. Шла медленно, ощупывая пол пальцами ног, держалась за стенку.

Она не пряталась, но старалась быть как можно тише, чтобы никого не разбудить. Единственное, за что она в этот момент переживала, это, не ошибиться дверью, так как комнаты Санжи и Амана, находились через коридор, но вот где чья, девушка не могла вспомнить от волнения. Её казалось, что сейчас её встревоженное дыхание слышно по всему дому, а стук сердца, так и вовсе, должны услышать на улице, а то и вовсе, в порту. Она уже хотела отказаться от своей затеи, и пойти обратно, как половица под ступнёй противно скрипнула. Звук показался оглушительным.

Рука нащупала дверную ручку. Эво́ка собрала остатки растерянной в коридоре воли в кулак, и приоткрыла дверь.

Комнатой она не ошиблась. В свете луны, без труда рассмотрела гиганта, спящего на кровати. Девушка вошла, стараясь ступать только на носки, обернулась, отжала дверную ручку вниз, прикрыла дверь, а потом медленно вернула ручку в исходное положение, чтобы не щёлкнула дверная защёлка.

Когда же она обернулась, то сердце чуть не оборвалось от неожиданности, а предотвратить её испуганный крик, помогла ладонь Санжи, прикрывшая ей рот.

– Зачем Вы крадётесь, Эво́ка? – прошептал Санжи, и только после того, как понял, что визжать от испуга, девушка не будет, убрал ладонь от её лица.

– Я? – Эво́ка растерялась окончательно. От её, и без того, робкого настроя, сейчас почти ничего не осталось.

– Вы себя хорошо чувствуете? Вас всю трясёт. Может, нужно сходить за лекарем?

– Нет-нет, господин Санжи. – затараторила Эво́ка, понимая, что «господином», который так предательски соскочил с языка, она лишает себя последнего шанса. И если не скажет сейчас, то другого может и не быть. – Санжи, вы мне очень нравитесь.

Салор прижал эльфу к себе. Эво́ка уже знала, насколько сильны руки этого мужчины, но сейчас ощутила нечто особенное. Не силу, но одновременную крепость и нежность объятий. По телу пробежала волна дрожи.

– Санжи, я хочу Вас. Станьте моим мужчиной этой ночью.

– Эво́ка, ну, что… Что же ты такое говоришь? – глаз салора не было видно, но она чувствовала, как он смотрит прямо ей в лицо. – Я же всё делаю, чтобы сберечь твою честь.

– Честь? Да кому она нужна, эта честь? Человеку, который груб со мной? Тому, кто больше удовлетворяется, поднимая супругу на смех?

– Эво́ка, подумай, ведь обратного пути уже не будет.

– А я вообще, не хочу, обратного пути. Я была бы рада, если бы скупость моего мужа была выше, чем она есть, и он бы не привёз выкупа. Сто тысяч, для него не проблема, он только плачется, что это неподъёмная сумма. Пожалуйста, Санжи. – презрение к мужу, вернули Эво́ке крохи её настроя, и она сняла с себя сорочку.

Эльфа не покинула салора до самого утра, неоднократно возвращаясь в его нежные объятья. В эту ночь она больше не думала ни о чём, кроме как о мужчине, что был с ней рядом. Она наслаждалась его телом, запахами, вкусами, ласкающим слух голосом, который шептал о её красоте и изяществе.

Утром, Эво́ка горела от стыда, и не смела поднять взгляда на Санжи. Но нисколько не сожалела о содеянном. По её лицу расплывалась улыбка, всякий раз, когда всплывали воспоминания ночи. А где-то глубоко в сознании зародился червячок, который точил и нашёптывал, что теперь, сама Эво́ка сможет вдоволь посмеяться, когда в очередной раз, муж напомнит ей, что она глупа настолько, что не сможет завести любовника, пока тот в отъезде.

Санжи вёл себя, словно ничего не произошло, но при этом, не был холоден к девушке. Он всё так же интересовался, не нуждается ли она в чём-нибудь, был учтив, приветлив и заботлив.

Эво́ка не желала наступления вечера, когда нужно будет вернуться на корабль. А от даты, когда должен произойти выкуп, вдруг стало веять лютым холодом, словно Эво́ка знала точный день своей казни.

Лишь единожды, за весь день, Санжи позволил себе напомнить о событиях ночи, заверяя девушку, что это последствия стрессовой ситуации, которые вскоре забудутся, как только жизнь девушки вернётся в прежнее русло.

– Значит ли это, что тебе всё равно, что между нами было? – боясь ответа, спросила Эво́ка.

– Нет. Мне совсем не всё равно.

Она надеялась, на более развёрнутый ответ, но Санжи ограничился только этим.

В обед, после визита управляющего, человека, который занимался мирными делами салора, в доме Санжи появилась Салари́н, от взгляда которой, по спине скользнули мурашки. Эво́ка так и не смогла объяснить себе, почему испытывала такой страх перед этой юной девушкой. Ей казалось, что только благодаря своему каптану, весь экипаж Малга́ри, из приличных людей, превратился в отпетых убийц, разбойников и мошенников.

Сверлящий взгляд капитана, в одно мгновение превратил Эво́ку в решето, и из получившихся отверстий, струями брызнули страхи, смущение, смятение, стыд.

– Вам очень идёт это платье. – подметила Салари́н, хищно улыбаясь. – Постарайтесь не испортить и его. В противном случае, я передам Вас супругу хоть в исподнем, хоть в чём мать родила.

– Не переживайте, каптан Салари́н, господин Санжи приобрёл мне несколько платьев.

– Даже так? – улыбка капитана мгновенно, из хищной, превратилась в искреннюю и радушную. – Наверное, Вы очень нравитесь моему мангари. Цените это, и не подведите его.

Эво́ка почувствовала, как от стыда багровеет лицо. Она была уверена, что рыжая каптан, читает эльфу, как открытую книгу.

Ситуацию спасло появление Саны, и капитана нисколько не смутило, что сестра её подчинённого, обращается к командиру корабля: – Девочка моя.

Позже Эво́ка видела, как Салари́н непринуждённо общается с Саной, словно это действительно тётушка с племянницей. Да и мальчишки, бежали к капитану обниматься, как к обычному родственнику, а не как к начальнику отца и дяди.

***

Дверь приоткрылась, и в образовавшийся проём протиснулась голова вахтенного матроса. Объект его исканий обнаружился в нескольких метрах от него, и матрос завис, растягивая идиотскую улыбку по лицу.

– Ты, ушастая, бегом к каптану.

Эво́ка уже была переодета в ночную сорочку, но настежь распахнутая, после её обнаружения, матросом дверь, как бы намекала, что капитану плевать на внешний вид приглашённой. К тому же, матрос, чуть сместившись в сторону, подтвердил срочность вызова, направляющим через проём жестом. Весь путь умещался в несколько шагов, где нужно было выйти из одной двери и через пару метров войти в другую, но Эво́ка была удостоена ускоряющего шлепка по ягодицам, как раз в тот момент, когда пробиралась мимо матроса. Остановиться и ответить, она не решилась. А вот спускающийся сверху Ваба, ничуть не помедлил, чтобы выписать воспитательную затрещину матросу, как только оказался на палубе.

Салари́н ожидала гостью за столом, однако, присесть вошедшей, не предложила. Эво́ка так и осталась стоять в торце стола, закрыв за собой дверь. Сверлящий взгляд капитана предвещал серьёзный, и возможно, не дружественный разговор. Заговорить первой эльфа не осмелилась, ждала, когда это сделает капитан.

– Вот что, милочка. – протянула Салари́н. – Мне совсем не всё равно, что происходит между тобой и моим мангари. Ты, ставишь под угрозу данное мною слово, и мне это очень не нравится.

– Каптан, – попробовала возразить и оправдаться Эво́ка. – я уже давно не девочка, и если я сама не расскажу мужу, то, никто и не узнает.

При этом, Эво́ка и не собиралась лгать, по поводу того, что между нею и Санжи, ничего не произошло. Она прекрасно отдавала себе отчёт, что для женского глаза, случившееся, очевидный факт. И Салари́н догадалась обо всём ещё в обед, когда посещала дом Санжи.

– Тогда зачем? – улыбка Салари́н была слегка насмешливой. – Нет, я конечно догадываюсь, но хотелось бы узнать версию первоисточника.

– Он мне нравится. – ответила эльфа.

– Чушь! Это только лишь сопутствующий аргумент, но не источник мотива. – сразу отрезала капитан.

– Не понимаю, о чём Вы. У меня нет иного объяснения.

– Снова чушь. – Салари́н была несгибаема. – Не похожа ты на портовую шлюху, решившую попробовать мужика с приличным достоинством. В таком случае, лучше подошёл бы Ваба. И не свисти мне, что повелась на проявленную мангари доброту и заботу, или то, что он спас тебе жизнь. Остальные офицеры заботились о твоей безопасности не меньше. И их учтивость и галантность, была на должном уровне, соответствуя положению твоей персоны.

– Всё равно не могу понять, чего Вы хотите от меня услышать? Я и так, стою здесь и обсуждаю с Вами свою измену. – глаза Эво́ки намокли. – Чего Вам нужно? Что бы я призналась, что я дрянь? Да, я дрянь!

– Брось! – понизив голос до полушёпота, прервала истерику Салари́н. – Меня не впечатлят твои крокодильи слёзы, которые ты тут начала лить. А главное, ты ими, своему горю не поможешь. Поревёшь. Да вскоре вернёшься к своему дорожайшему супругу. Над кем-то же, ему нужно смеяться.

Эво́ке стало понятно, что Салари́н знает о том, что она рассказывала о себе Санжи.

Обижаться на то, не было причин. Санжи не раскрывал ни каких тайн, и при должном подходе, и давлении, которое на Эво́ку оказывала Салари́н одним лишь своим присутствием, эльфа сама бы всё рассказала.

– Месть. – выдавила Эво́ка. – Месть мужу за годы насмешек надо мной. Такая причина Вас устраивает?

– Вполне. – согласилась капитан. – Но это самая глупейшая реализация, мести, с которой я встречалась.

Эво́ка уставилась на капитана, никак не рассчитывавшая, на подобную реакцию. Она была готова ко всему, к порицанию, осуждению, к насмехательству в конце концов, но столкнулась с чем-то иным, пока не совсем понятным.

– Полнейшая глупость, снова раздвигать ноги перед тем, кого презираешь, и тешить собственное самолюбие, что единожды удалось дать кому-то на стороне. Прости, но твой супруг прав – ты дура.

Эво́ка разрыдалась, прикрывая лицо руками.

Салари́н позволила эльфе прореветься и внутренне пострадать вдоволь, и только после того, как горючие слёзы и вздрагивания плеч сменились тихими всхлипываниями, предложила девушке присесть.

– Насколько я поняла, у твоего супруга два весомых порока: скупость и самолюбие. Есть разговор. И если, меня удовлетворят твои ответы, я помогу тебе отомстить по-настоящему, ударив, по самому больному.

***

Малга́ри, ведомый самой капитаном, уверенно пробирался тропами восточных топей Шмали бахар. Было не более десятка капитанов, кто на ровне с Салари́н, знали особенности этой местности. И к счастью, все они были пиратами.

Но топи, особенно их центральная часть, это совсем не шутки, и двигаться здесь настолько сложно, что даже Салари́н не рисковала передвигаться по ночам.

Тем не менее, более удачного места для засады, найти было нельзя.

Ещё в порту да Лмар Гхаар Кхара, Салари́н разговаривала с несколькими капитанами, вернувшимися из Шмали бахар. Они утверждали, что между восточными и западными топями, пять небесных судов выкинули пластик, на очень обширной территории. Теперь в том районе, на сбор всего мусора уйдёт не один месяц.

Естественно, территория уже неофициально поделена на секторы сбора, и для обороны от торов, согнано немалое количество военных судов. Рабы, и наёмные работники, живут сразу в пустоши в палаточных городках. Сухогрузы уходят ежедневно, с под завязку забитыми трюмами. Команды минимальные, продуктов и воды на обратный ход, практически без резерва. На материки крошка, обратно запасы провизии и воды.

Территория настолько огромна, что за неделю сборов, до сих пор не случилось ни одного боевого столкновения. И такой расклад, соответствовал планам Салари́н, на все сто процентов.

Она терпеливо ждала в глубинах топи, словно притаившийся питон, что может месяцами караулить жертву на водопое, и её ничуть не беспокоил тот факт, что затеянное ею мероприятие, может выбиться за рамки сроков получения выкупа.

– Не мои проблемы. – говорила Салари́н. – Это ему нужна жена. Подождёт.

Прошлой ночью Салари́н со спокойной душой отпустила уже один корабль. Во-первых, это был военно-транспортный биар, а капитан, очень нуждалась в более быстроходном судне, и очень желательно, чтобы это судно было грузовым. Во-вторых, корабль принадлежал троллам.

Почему нельзя было воспользоваться трофейным юза́лом? Да всё просто. Он военный, и недостаточно будет просто снять пушки и закрыть бойницы. Все эти ла́тки будут заметны, и для полной маскировки, требуется замена элементов борта. К тому же, это корабль торов, и как его не маскируй, от него так и будет разить разбоем, и привлекать внимание портовых служб. И всё бы ничего, и можно было бы объяснить, что судно трофейное, но, насколько будут выглядеть правдоподобными объяснения подобного факта, из уст команды обычных сборщиков? А Салари́н хотела войти в нужный ей порт под официальными флагами, с парадного входа, так сказать. Без подозрений и лишних вопросов.

Следующим вечером ожидания принесли плоды.

Вплотную к границам топи, подошёл эльфийский юза́л, и застопорил на ночь ход. Капитан судна, вовсе не совершал никакой глупости. Наоборот, действия его были логичны, а от того предсказуемы.

Всего в одном дневном переходе на запад, патрулируют военные корабли. Центральные районы топей, считаются непроходимыми, и поджавшись одним бортом к болотам, капитан справедливо полагал, что атака с этого направления будет исключена.

Зафиксировав местоположение корабля, и выяснив численность экипажа, разведка из двух котов, под покровом сумерек, вернулась на Малга́ри. Давир быстро домчал их, и уже через два часа, биар Салари́н двинулся к цели.

За пару часов до рассвета, пеший отряд, из котов и салоров, по отработанной схеме прошёл оставшийся километр до эльфийского судна пешком, и без труда захватил, и сам корабль, и семерых членов его экипажа.

После захвата, с юза́ла подали сигнал, и Салари́н подвела Малга́ри вплотную к своей добыче.

Эльфийский капитан, был удивительно некрасив, что крайне не характерно для его расы. Высокий и очень тощий, с длинными патлами бесцветных жидких волос, по виду которых справедливым было бы сказать, что он сед, нежели, что блондин. Верхние скулы чрезмерно широки, высокий лоб сильно сужался кверху, а подбородок, был заточен до состояния острой пики. И от того, голова его была похожа на вытянутый ромб, нелепость которого, ещё больше подчёркивали узкие вытянутые уши.

Каптан Салари́н поднялась на борт захваченного корабля, и буквально в двух словах, объяснила эльфу, в какую передрягу он попал, и что необходимо делать, чтобы остаться в живых.

После скорого объяснения, троих эльфов перевели на Малга́ри, а на борту Кочиа́н сформировали команду из людей Санжи.

Туда же, на эльфийский корабль, была переведена и Эво́ка, что теперь была практически неразлучна с мангари.

– Глаз с неё не своди. – напомнила Салари́н. – Можешь её с собою вместе спать укладывать, но чтобы к моменту прибытия в порт Гу́ли Варко́л, она должна быть румяной и абсолютно здоровой.

По большому счёту, Санжи не нуждался в этом напоминании. Ему хорошо было известно, какая роль отведена для Эво́ки, и он будет сдувать с неё пылинки, до конца этого рискованного предприятия.

Через три дня, корабли разделились. Малга́ри отправился на юго-восток, чтобы укрыться в хитросплетениях разлома Гхарди Накхвали. Аэльфийский юза́л, вместе с пленёнными эльфами и новой командой, ушёл на север, где спустя ещё два дня, под эльфийскими вымпелами, миновал Салафарский пролив, и спокойно вошёл в порт Гу́ли Варко́ла.

На юте Кочиа́на, ромбоголовый эльфийский капитан, отлично справился со своей ролью. С властным выражением лица, он подавал грамотные команды, подводя судно к разгрузочной площадке. Пластиковая крошка была ссыпана сквозь разгрузочные решётки, объём её был измерен и на борт поднялся учётчик.

– Сколько планируете пробыть в порту, господин каптан? – это был самый обычный вопрос, со стороны портовых служб.

– Утром, уже планируем выйти в пустошь. – капитан был вежлив, но сух, что тоже соответствовало обычным протокольным взаимоотношениям. – Торговля не планируется, но нам поручено забрать груз, так что, мы бы наняли одну-две портовые повозки.

Согласовав все необходимые нюансы, капитан ещё какое-то время постоял у фальшборта, а после удалился в офицерский кибан, где вновь попал под арест вместе с остатками своей команды.

Выждав оговорённый с учётчиком час, так как только к этому времени, портовая служба могла предоставить повозки, смешенная команда из эльфов и салоров, покинула корабль и направилась к окраинам города. Шесть матросов, четыре салора и два эльфа, сопровождали молодую эльфу, одетую в лёгкое, но пышное, бледно-розовое платье, богато украшенное белоснежными кружевами и серебряным шитьём.

Смешенные экипажи, эльфы с салорами, хоть и не норма, но, тем не менее, вовсе и не редкость. Все шли свободно, без суеты и нервозности, а потому, не привлекли к себе никакого внимания.

Через полчаса, после подъёма в город, процессия моряков и двух подвод, достигла дома господина Вуджуда, законного супруги Эво́ки.

Немногочисленная прислуга, небольшого двухэтажного дома, выстроенного из блоков светло-серого пластика, и украшенного декоративными элементами, признав супругу своего хозяина, впустила всю процессию на территорию внутреннего двора.

– Госпожа, как же так? – пустилась в рыдания одна из служанок. – Господин буквально два дня назад покинул дом. Все мы были опечалены той новостью, что Вы попали в лапы пиратов.

– Всё верно. – согласилась Эво́ка, утешая женщину. – Эти мерзавцы, требовали за меня выкуп, а теперь, они захватили господина Вуджуда, и требуют за него деньги и корабль.

– Но как же? – удивлялась женщина.

– Бесчестные, бессовестные люди. У нас мало времени, Соя, нам нужно торопиться, чтобы уже завтра выйти в пустошь.

Эво́ка прошла в кабинет мужа, без особого труда нашла среди книг спрятанный запасной ключ от подвала, откуда, в течении нескольких часов, три салора и эльфы, включая пожилого управляющего домом, планомерно извлекали серебро.

Под деланные переживания Эво́ки, и её скупые горестные слёзы, о судьбе своего супруга, команда покинула дом Вуджуда, оставив опечаленную прислугу и опустевшее денежное хранилище.

Подводы, тяжело скрипя колёсами, двинули в сторону порта.

Надо отдать должное эльфам. За всё это время, они никак не выказали факта того, что находятся под принуждением. Молчали, старались всё время оставаться на виду у своих пленителей. Очень разумно с их стороны, ведь на судне, оставался их капитан, да и жизнь остальных матросов, что сейчас была в плену у пиратов, зависела от их поведения. Быть может, слово пиратов ничего и не значит, но каждый надеялся на лучшее.

После того, как серебро было перегружено на корабль, Санжи вновь вернул капитана в положенный ему кибан, где на столе, стояли несколько туго набитых, мешочков.

– Это, – Санжи указал на несколько из них. – расчёт порта за Ваш груз, за вычетом стоянки и стоимости пополнения припасов. Это, моя компенсация расходов, связанных с наймом подвод и арендой крана. А этот, – Санжи отставил в сторону один из мешочков. – плата за Ваше содействие и благоразумие.

Капитан юза́ла, развязал предъявленный мешочек. На вид, в нём было около пятисот сат, да и по весу, он немногим уступал тому, что было выплачено за пластиковую крошку.

– Не переживайте, каптан, это исключительно Ваше. Тем матросам, что сейчас находятся с нами на корабле, я уже выдал по сто сат. Думаю, теперь команда может быть уверена, что мы держим своё слово.

– Выходит, – каптан всё ещё колебался. – вы не собираетесь нас грабить.

Санжи расплылся в ироничной улыбке.

– Пустошь с Вами, каптан. У нас с самого начала не было подобных намерений. Мы взяли, то, что нам положено было забрать, а на ваши «богатства», не претендуем. Отдыхайте, каптан. Завтра, столь же спокойно и уверенно, нужно будет возвращаться в пустошь, и Ваше присутствие на юте, будет не лишним.

Глава 15. غونډه Встреча

Первые четыре дня, что провёл на Адила́на Бад вместе с Поуо́кой, после её внезапного появления, оказались самыми спокойными. То ли последствия нашего далеко не детского разговора так повлияли, то ли у девчонки хватило запаса сил продержаться только на это время.

Но, какого-то особого натиска с её стороны не было. Наоборот, всё было исключительно по-взрослому. Никаких прямых действий, всё как бы вскользь и случайно. Хитрая лиса, какой и должна быть женщина, проявлялась постепенно, планомерно усыпляя мою бдительность. И кто только этому её научил? Или это у них врождённое?

Карта сообщала, что до пункта назначения двенадцать тысяч километров, и за световой день, мы проходим, в среднем, по шестьсот. Не трудно подсчитать, что на путешествие затратим дней двадцать, главное, что бы ветер был попутный.

Но я был доволен нашим движением. Рельеф ровный, плавный, а торговый маршрут легко определяется, как визуально, так и по карте.

Пока, больше всего мне понравился рельеф Кхтиз бахара. Вот там, можно было спать за штурвалом. Бывало, что Адилана Бад по полдня шёл на застопоренном управлении. На сотни километров не единого каменистого образования, а редкие камни, даже размером сантиметров тридцать в высоту, легко проглатывались подвеской. Больше уставал от безделья, нежели от самого пути, проводя добрую половину времени на баке.

Оч самандар тоже неплохое место. Южное полушарие, и сюда практически не заходят основные возмутители спокойствия торы. Правда, есть шанс нарваться на салорских каперов, но это крайне маленькая вероятность. Да и брать с меня нечего, по судну видно, что много на нём не увезёшь.

Оборудовал себе лежанку по левому борту. Прямо на ящиках, чтобы штурвал был в шаговой доступности. Не то, чтобы это было очень удобно, но всяко лучше, чем просто сидеть. А подняться иной раз, если возникнет необходимость поправить паруса, можно и отсюда. К тому же, паруса выставлены на правый борт, и с левого, мне ничто не препятствует обзору.

Состроив скучающую моську, моя попутчица, и валлак по совместительству, проследовала на бак, где устроила себе место для солнечных ванн, расположившись на плавном подъёме надстройки.

Нет, первой её попыткой было расположиться прямо наверху, но я наотрез запретил.

Как бы между прочим, Поуока предупредила, что загорать собирается топ-лес. Пардон, как бы я к ней не относился, но позволить такого издевательства над собой, с её стороны, не мог.

Губки мы обиженно конечно надули, но противоречить не стали.

На следующий день, приём солнечных процедур повторился, впрочем, как днём позже, когда я всё-таки попался в приготовленный для меня капкан.

Направление движения изменилось и возникла необходимость поправить крик, а для этого, нужно было оказаться на баке. О своём появлении, я предупредил, и мне тут же дали разрешение на транзит, заверив, что ничего компрометирующего я не увижу. И когда я поднялся на надстройку, то обнаружил Поуоку прикрывающую грудь и пах только ладонями.

Что-либо говорить этой чертовке было бессмысленно, и я только скривился лицом, что вызвало у девчонки издевательский смешок.

– Ой-ой-ой, какие мы нежные. – смеялась она. – Не делай такое лицо, я же знаю, что я хорошенькая. А то скривился, словно жабу увидел.

Попробовал пристыдить. Не вышло. Да и трудно, пристыдить девчонку, которая мечтает отдаться мужчине, в которого влюбилась.

Призывы к тому, что между нами договор, тоже ни к чему не привели. По мнению Поуоки, она ничего не нарушала, ибо прямого приставания с её стороны не было. Да и вообще, получалось, что я сам во всём виноват. Ведь это именно я стал её разглядывать и делать замечания.

– Между прочим, мой дорогой Хафзи, ты взрослый мужчина, а пялишься на несовершеннолетнего подростка. Да после такого, ты обязан на мне жениться.

В общем, талант спорить и переворачивать всё с ног на голову, у Поуоки неоспоримый. Поняв, что эту битву я проиграл, и проиграю все последующие, я сдался, и попробовал дать себе обещание, впредь проявлять максимум равнодушия. Ведь это как запретный плод. Чем больше я запрещаю, тем большее сопротивление встречаю. Посмотрим, станет ли она расхаживать голой, если я буду к этому равнодушен. Я ведь взрослый дядька, неужто не могу быть умнее и хитрее? Во всяком случае, очень рассчитываю на это.

Вечером меня соблазняли почти прозрачной майкой, с тонюсенькими, еле заметными бретельками. И вот тут я заметил, что тактику избрал верную. Ни словом, ни пол словом, и даже виду не подал, что меня что-то не устраивает.

– Вечером в кибане такая жарища. С удовольствием ходила бы без майки. – сообщила рыжая лиса.

– Валяй. Я же хожу с голым торсом. – не стал сопротивляться и поддержал затею.

На меня недоверчиво глянули из-под бровей, ожидая подвоха.

Поуока задрала майку до самой груди, но остановилась.

– Ну, чего замерла? Давай-давай, раздевайся. – подначивал я.

Элемент гардероба был возвращён на своё законное место.

– Ну, вот. – я деланно расстроился. – Так хотел полюбоваться девичьей грудью.

– Перебьёшься. – фыркнула Поуока, и вроде как даже на меня обиделась.

Ага, не нравится, когда в твою игру играют оба. Ишь, думает хитрее всех. Было бы мне восемнадцать, победила бы безоговорочно, а так, считай, что я на опыте. Повоюем ещё.

Но, к огромному моему сожалению, мать-природа была на стороне Поуоки, заставляя меня идти сначала на мелкие уступки, а потом и вовсе, предоставила девчонке полный карт-бланш и неограниченный доступ к моему бренному телу, без моего на то согласия.

Утро девятого дня пути, встретило усилением южного ветра. Мы уже как раз шли в восточном направлении, начали обходить с юга топи Оч самандар. К обеду ветер усилился ещё. Бил в паруса с такой силой, что Адилана Бад принялся крениться на правый борт. Ещё чуть спустя, ветер окреп настолько, что время от времени, отрывал левые колёса от земли, и волок судно юзом. Даже уплощение парусов не спасало ситуацию. Пришлось полностью спустить паруса и встать на границе топи, заблокировав ход. А к вечеру, разразилась гроза. Громыхало и сверкало, заволакивая небо свинцовыми тучами.

Так ожидал проливного дождя, но вместо этого была небесная канонада, да каменная крошка со шквальным ветром. Мне пришлось выбраться наружу, забить в грунт два металлических кола, и закрепить яхту фалами, в основном, для того, чтобы нас не перевернуло.

Вымок. Всё же мелкой водяной взвеси в порывах ветра было в достатке.

Поуока поддержала мою игру, и демонстративно не подглядывала, пока я переодевался.

Повинуясь велениям непогоды, состоялся ранний ужин, а после и быстрый отход по кроватям.

Снаружи шумело, как никогда раньше. Казалось, словно сотня безумцев встали вдоль борта и скребут по нему какими-то адскими тёрками. Пластик заунывно скрипел, маста трещала, и Адилана Бад раскачивался с борта на борт, шипя пневмоцилиндрами подвески. С неба били тамтамы и орудийные батареи, а в окна кибана проникали ярчайшие световые отголоски электрических разрядов.

Из-под покрывала показалась зарёванная и перепуганная мордашка Поуоки. Не было даже намёка, на постановку того ужаса, который она сейчас переживала.

Только я собирался успокоить, так сказать, разложить по полочкам природу происходящего явления, дескать, разряды молнии нам не страшны, а гром, это вообще только звук, как девчонка решила проблему страха по-своему.

В одно движение она оказалась под моим покрывалом, абсолютно голая, и стала прижиматься с такой силой, словно намеревалась просочиться внутрь моего тела.

– С детства боюсь грозы. – дрожащим голосом залепетала она. – А в пустоши, в грозу попала впервые.

– Хочешь сказать, ты не попадала в пустоши под дождь?

– Попадала. Но то дождь. А это вон чего твориться снаружи. Обними меня, видишь же, мне страшно.

Пришлось обнимать. Но даже при этом, каждый раз, как сверкала молния, она начинала заранее причитать: – Ой-ёё-ёёй. – и сжималась в такой комочек, что казалось, уменьшается вдвое.

А в перерывах между бабахами, она успевала подметить, что оказывается, с моей стороны тише, сделала мне выговор, что я лёг спать в штанах, уговаривала меня, от них избавится.

– Между прочим, пряжка твоего ремня, делает мне больно. – это была её аргументация.

– Могу снять ремень. – предложил я.

– А ничего, что я голая, а ты нет? Это, как бы чуть-чуть сильно нечестно.

– Между прочим, я тебя не звал, ни на Адилана Бад, ни под покрывало.

– Ну, давай, снимем то, что обоим мешает. – дразнила Поуока, теребя за ремень.

Конечно, ничего такого она делать не собиралась, но лучше уж так, чем слушать её визги при каждом раскате грома.

– Обязательно снимем, только через полтора года. – напомнил я её же слова. – Так что, барышня, довольствуйтесь тем, что Вас на свою кровать не прогнали.

Она хотела возразить, но в этот момент в очередной раз громыхнуло, она сжалась, а я сильнее стиснул руки, прижав её спину к своей груди.

Какое-то время Поуока пыталась высвободить себе пространство для манёвра, но вскоре успокоилась, заключив, что для начала наших, ну очень близких контактов, это отличнейший результат.

После полуночи гроза ушла на север, и грохотала уже где-то вдали. Ветер стих, и начался обычный, но очень редкий на планете дождь. Мне пришлось встать, чтобы выйти наружу, и расставить ёмкости. Нельзя упускать возможность, пополнить запасы питьевой воды.

А поскольку мне удалось встать, не потревожив Поуоку, то и досыпал я уже на её кровати.

Всё-таки, тяжко, когда рядом девушка, которая, как говорится, уже созрела, но всё ещё слишком мала. И да, приходится подстраиваться под её правила. Особа она, как мне кажется, пальца в рот не клади. Честно говоря, боюсь. Боюсь, что она что-нибудь выкинет, и ищи её потом по пустоши. Но больше, боюсь её дядю, который если что, меня живого на лоскуты порвёт. Вот такой вот я трус. А что? Я на лавры героя и мачо не претендую.

Только вот сразу хочу, кого предупредить, а кому напомнить, что моё совместное пребывание с Поуокой не сводилось к одним лишь домогательствам с её стороны. Так-то она была и неплохим собеседником, и умелым помощником. Поскольку яхту собирал сразу с расчётом на то, что управлять ей сможет один человек, то и легко с этим справлялся, а Поуока, полностью избавила меня от забот по хозяйственной части. В кибане чистота и порядок, утром сварен кофе, всегда готов обед и ужин.

Дождь продолжался до средины следующего дня, а от того, покидать кибан не хотелось вовсе, не говоря уже про то, что отправляться в путь. Но, бесплатной водой в таком изобилии, мы воспользовались. Как следует помыться было очень как кстати, ибо одними обтираниями чист не будешь. И не переживайте, предложений потереть друг другу спинку, не было.

Когда же непогода стихла окончательно, обратил внимание, насколько подвижны некоторые кочки начинающихся топей.

Оказывается, не такие уж и безжизненные эти регионы. Возникло желание поесть свежего мясца.

– Ты ящериц готовить умеешь? – поинтересовался я у Поуоки.

– Ну, разве что пожарить на сковороде. – задумалась она. – Вообще, ела, но вот так, чтобы готовить самой, не доводилось.

– Тогда у нас сегодня будет шашлык. У меня как раз в закромах есть мешок древесного угля, на подобный случай.

– Зачем уголь? Проще же на лампе приготовить.

– Не спорь с мужчиной. – я добро улыбнулся.

– Ой, как скажешь, мужчина. – поддела меня она, язвительно выделив последнее слово.

Буквально за час ветер высушил наше судно, а грунт впитал всю влагу без остатка. И там, где совсем недавно блестела сыростью земля, теперь вновь красовалась подсохшая каменная крошка.

Однако, ящерицы вовсе существа не глупые, и упорно старались скрыться от меня там, где почва чавкала под ногами, и можно было увязнуть по самую щиколотку. Поуока наблюдала за действиями бывалого добытчика пропитания, звонко смеялась, сидя на палубе надстройки, подбадривала меня насмешливо.

– Давай-давай, мой мужчина! Не оставь свою женщину голодной!

Язва мелкая.

В результате, минут за пятнадцать, я добыл двух ящериц.

Одной рептилии, что в освежёванном виде вытягивала грамм на восемьсот, вполне достаточно, чтобы насытиться одному человеку. Мясо на вкус приятное, мягкое, напоминает куриную грудку.

Запекающееся на углях мясо источало будоражущий ноздри аромат, шкворчало и румянилось. Истекало капающим на угли соком.

И что бы я делал без своей спутницы, если бы не её подготовка к побегу. Она настолько была уверена в собственном плане, что ухитрилась с собой прихватить не только одежду, но и кое-что ещё. Например, набор специй и приправ, пришёлся как нельзя кстати, а припрятанная среди одежды бутылка красного вина, превратила поедание рептилий в замечательный, почти романтический ужин. Хотя в нашем случае, это был запоздалый обед.

А перед настоящим ужином, я вновь решил повторить мой удачный подвиг по добычи ящериц.

Мясо я разумеется добыл, но вот отведать его не довелось.

Ящерка, не желая становиться ужином, оказала сопротивление, и весьма болезненно тяпнула меня за палец. Как истинный итаквсёпроходимец, не предал этому значения, так как счёл рану незначительной. Несколько царапин от мельчайших зубов, даже без кровоподтёка, и небольшое покраснение по их краю. Само пройдёт.

Однако нет. Само не прошло.

Где-то через час, проявились общие симптомы недомогания. Возникла тошнота, головокружение, поднялась температура, и момента того, как я оказался в постели, я уже не помнил.

***

Очнулся мокрый, как церковная мышь, жутко воняя потом. Словно почувствовав моё пробуждение, в кибан вошла Поуока.

– Проснулся, добытчик? – укоризненно улыбнулась она. – Как чувствуешь себя?

– Пока не знаю, но вроде живой. – я осмотрелся, словно вижу всё впервые. – Долго я спал?

– Двое суток. – взгляд девушки скользнул по покрывалам. – Вставай. Надо всё просушить, да и кормить тебя буду.

Я приподнялся на локтях, собирался уже отбросить покрывало, но обнаружил, что совершенно не одет.

Поуока прикусила губу, ещё раз прошлась по мне лукавым взглядом.

– Есть три новости, и все хорошие. С какой начинать?

– С первой. – сухо ответил я, ища глазами одежду.

Поуока подала мне штаны, футболку, пододвинула ногой к кровати мои ботинки.

– Я всё видела, и мне всё понравилось, так что, можешь не стесняться.

Но я стеснялся, а потому натягивал штаны под покрывалом.

– Вторая новость. Эрекция у тебя о-го-го. – рыжая даже продемонстрировала жестом. – Третья. В общем, я воспользовалась таким случаем, и теперь,.. – она специально потянула паузу. – я беременна.

– Замечательно. – я не возражал её фантазиям, и спокойно зашнуровывал высокий берц на ботинках. – А ты, вообще, кто?

– В смысле? – опешила Поуока.

Видать, моя игра была более правдоподобна, так как девчонка на самом деле впечатлилась таким вопросом. Я ещё раз повторил, и попросил объяснить, где мы, и как оказалась вместе на одном судне.

Видели бы вы эту морду́лю в тот момент. Глазки округлились, наполнились влагой, а губа, чуть дёрнулась, предвещая великое девичье расстройство. Я не выдержал, и почти рассмеялся.

– Ты редкая сволочь, Хафзи Сара́к. – объявила Поуока, и тут же поколотила меня своими маленькими кулачками.

– А ты? Хотела больного человека до инфаркта довести. Фантазёрка. Эрекция у неё в бессознательном состоянии.

– Не у неё, а у тебя. – возразила Поуока, обиженно надула губы.

– Даже если и так, как ты определила беременность на второй день.

– Никак. – окончательно обиделась рыжая, надулась как мыша на крупу, отвернулась. – Вот даже не знала, что ты такой зануда.

– Это только начало. Не пройдёт и полутора лет, как я тебя разочарую.

Оказалось, что слюнки у местных ящерок, не то, чтобы ядовитые, но вот бактерий в них, кишмя кишит. Случилось со мной, нечто, вроде заражения крови. Убить бы всё равно не убило, но подействовало быстро, и провёл бы я в горячке времени больше, если бы не заботливые ручки Поуоки. Она варила какой-то отвар, и потчевала меня им практически каждый час, выгоняя гадость из моего организма. Обтирала спиртовым раствором, сбивая жар.

Так что, нет даже повода для сомнений, что девица изучила каждую родинку на моём теле.

Впрочем, больше она ни разу об этом не вспоминала.

Ветер сменился на юго-восточный. Крутым бейдевиндом вы продвигались к Эман Топо, пока светило совсем не пропало за горизонтом.

Поуока предлагала мне ещё отлежаться, но мы и так потеряли больше трёх суток, так что, я предпочёл, хоть немного наверстать упущенное.

– А если бы это была правда? – спросила Поуока, укладываясь спать.

– Ты, про какую правду из трёх?

– Ну? Если бы правда, я была беременна.

А вот и верно, а что бы я тогда делал в подобном случае? Может, я уже женат, и где-то у меня уже есть дети? Правда, я этого не помню, и возможно, в какой-то степени, это обстоятельство сойдёт за оправдание, что вряд ли. Ибо, незнание законов, вроде как, не освобождает от ответственности.

– Да не знаю, что тогда. Рожать, растить и воспитывать. Женюсь тогда на тебе, не бросать же.

– Хм. – деловито насупила носик Поуока. – Буду иметь в виду.

– Даже не вздумай, язва.

Но девушку это только позабавило.

***

Тахир Мукта́ди стоял у парапета террасы своего дома, наблюдая за створками арочной двери, которые вот-вот должны были распахнуться. Его уже давно ожидали в порту, но покинуть стены родного дома, без благословения матери, уже пожилой, но всё ещё привлекательной женщины, он не мог. Семейная традиция и воспитание, не позволяли ему это сделать.

Его отец, Сарва́н, уже давно не выходит провожать своего сына, ограничиваясь рукопожатием и пожеланиями удачи ещё с вечера. Двум взрослым мужчинам, этого более чем достаточно. Другое дело матушка. Она непременно заведёт свой излюбленный разговор, по поводу возраста её чада, и его постоянных пропажах в пустоши. Вновь настоятельно станет просить, присмотреться к той или иной, выбранной ею девушке.

Понять мать не сложно. Она скучает, когда сын отсутствует по нескольку месяцев к ряду, да и уже давно говорит, что хочет нянчить маленьких анубисов.

Очередной разговор начнётся и окончится традиционно. Мать расстроится, Тахир пообещает, что обязательно подумает, но в другой раз. Не сейчас. Сейчас, его мысли заняты походом в пустошь, и нет в том его вины. Так уж сложилось, что он давно и бесповоротно влюблён в корабли, ветер, и пустошь. Женщины, только мешают.

Мать сделает вид, что всё понимает, но, проводив сына, пойдёт к мужу за утешением и поддержкой. И тот найдёт нужные слова, как находил их и раньше. Найдёт слова, чтобы поддержать любимую жену, ибо, как и она, он тоже мечтает о внуках. Найдёт и слова в поддержку сына. И мать поймёт, и вновь согласится.

И каждое утро и вечер, Далиля́ Мукта́ди, будет смотреть в сторону порта, высматривая красный вымпел на мачтах кораблей своего сына.

Ахалиль, младшая сестра Тахира, догнала брата уже у самых ворот.

Покорно прижав ушки, она обняла брата, прижалась к груди. Она никогда не говорит ничего лишнего, кроме того, что любит его.

Возможно, Тахир иначе бы относился к женщинам, и имел бы природную потребность оставить потомство, нянчиться с детьми, растить и воспитывать, если бы не столь огромная разница в возрасте между братом и сестрой. Пятнадцать лет было Тахиру, когда родилась Ахали́ль, а сейчас, ему уже почти сорок. И то, как он пестовал сестру на руках, играл с ней в погремушки, гулял, да и, по сути, стал её нянькой, в памяти было, как вчера.

– Куда в этот раз? – поинтересовалась Ахали́ль.

– В Эман Топо. – брат заботливо поправил сестре локоны рассыпавшейся из-за прижатых ушек причёски. – Принимаются заказы на подарки.

Карие глазки девушки вспыхнули огоньками, ушки поднялись, под подолом платья ожил хвост.

– Говорят, это стоит огромных денег, но мне бы очень хотелось увидеть жемчужину. Самую крохотную. – для демонстрации, девушка показала размер, практически сведя вплотную большой и указательный палец.

– Будет тебе жемчужина, принцесса. – брат улыбнулся, обнял сестру, поцеловал в темечко.

Тахир Мукта́ди начал свою карьеру во флоте младшим офицером. Будучи очень далёким родственником одного из старших правящих домов, он почти самостоятельно получил достойное образование, а влиятельные родственники только лишь устроили его в военный флот, где он прослужил долее пяти лет.

Дослужившись до мангари, Тахир решил пойти по стопам отца, и стал каптаном одного из его кораблей. Отец и сын стали водить торговые суда на пару.

В то время, семейство Мукта́ди имели в своём распоряжении три юза́ла, и ходили караванами практически на все континенты.

В один из походов случилась беда, караван подвергся нападению чернокожих, и отец получил серьёзное ранение. В том бою, удалось отбиться, сохранить корабли и груз, но отец, теперь серьёзно хромающий на левую ногу, и имеющий почти не дееспособную левую руку, был вынужден долгое время провести на больничной койке. Сын оказался достойным преемником своего родителя, не испугался, и возглавил маленький флот.

Отцу же, после того столкновения с торами, стало тяжело на флоте, и он остался на берегу, с женой и дочерью.

Несколькими годами позже, караван Тахира попал в серьёзную бурю, которая отогнала его корабли далеко на север, где он, в поисках укрытия, случайно наткнулся на один из кораблей каптана Ома.

Теперь бриз Сехеха́р превратился в бриза́лу и получил новое имя Хадия́.

Благодаря тому, что на Сехеха́ре было обнаружено серебро, мгновенно обогатившее, как самого капитана, так и членов команд его кораблей, Тахир теперь владелец одного из крупных частных торговых флотов. В его распоряжении три юза́ла, ходящие по коротким маршрутам между ближайшими соседями, два грузовых кватара и боевая бриза́ла, каптаном которой он и является.

Помимо этого, семья Мукта́ди стала владельцами нескольких плантаций специй, и теперь богатеет из года в год.

Вот так, благодаря буре и неожиданной находке, Тахир Мукта́ди стал одним из завидных женихов. Но, что тогда, что сейчас, он холоден к женщинам, считая, что они только помеха, на пути его успехов. Тем более, Тахи́р всё ещё надеется отыскать казну Сехеха́ра, ведь ему досталось только то, что было в трюмах корабля.

Покинув Янобай Бехе́р, каптан Тахир бросил последний взгляд на утопающий в лучах восходящего солнца и зелени город, направляя свои корабли на юг.

***

Кораблю эльфов, как бы того им не хотелось, пришлось значительно пройти на юг, чтобы в условленном месте, встретиться с Малга́ри.

Однако, вопреки тревожных опасений экипажа корабля, пираты сдержали данное ими слово. Серебро было перегружено, пираты вернулись на своё судно, а каптан Салари́н, из своей доли, выплатила эльфийскому капитану тысячу сат, за аренду его корабля.

– Приятно было с Вами работать, каптан. – ёрничала она.

– При всём уважении, не могу ответить взаимностью. – ответил эльф.

– Да будет Вам. – Салари́н язвительно улыбнулась. – Всё согласно договора, предусматривающего взаимную симпатию и понимание. Осталось только договориться, о условиях возвращения части Вашего экипажа.

Ну, вот она, пиратская ловушка. Эльф стиснул зубы так, что они скрипнули, а желваки, на его широких скулах, вздулись заметными буграми.

– Вашу бы злобу, да в нужное русло. – рассмеялась Салари́н. – Не спешите надувать щёки, каптан. Насколько я знаю, члены Вашего экипажа получили небольшую награду от моих людей. Я готова вернуть вам остаток Вашей команды, при условии, что вы найдёте способ, наградить своих людей за примерное поведение в плену.

Глаза эльфа округлились. Совсем не этого он ожидал от пиратов.

– Ну, каптан, я жду?

– Да-да, конечно. – поспешил заверить эльф.

– Ну, нет, так не пойдёт, каптан. Мне бы не хотелось, чтобы пленные обошлись благодарственным словом.

– Обещаю, выплатить им по двести сат.

– Ну вот, другое дело. – Салари́н сделала жест брысь-брысь-брысь. – Только учтите, каптан, у меня всегда может случиться шанс, проверить, держите ли Вы слово.

Последняя реакция эльфа позабавила Салари́н. Все его жесты и поведение, говорили о том, что больше нет никакого желания пересекаться с этой бестией. Даже не смотря на то, что сила была применена исключительно при захвате.

На место встречи с каптаном Вуджу́том Малга́ри прибыл с двухдневным опозданием. Если уж быть более точными, то с одним, а сама встреча состоялась через день, после назначенного срока.

Салари́н завела свой корабль километров на пятьдесят-шестьдесят западнее, от оговорённого места, и ночью выслала разведку на давире. Два кота легко справились с поставленной задачей, осмотрев не только корабль, но и территорию вокруг. Попадать в засаду желания у пиратов не было.

И уже утром, как только взошло светило, Малга́ри встал почти борт об борт с эльфийским судном, ощетинившись всеми орудиями встречающей стороны. Между кораблями было метров двадцать, так что, кричать друг другу не пришлось.

– Где мои деньги? – без всяких приветствий, затребовала Салари́н.

– А где моя супруга? – парировал эльф.

– Каптан, Вы не в том положении, чтобы качать права. Потрудитесь отдать приказ открыть ремпы, и вынести моё серебро.

Через минуту откинулись створки ремпов и на улицу вынесли несколько ящиков гружёных серебряными слитками и монетами.

Во избежание глупых и неоправданных действий, за процессом разгрузки с борта Малга́ри следили вооружённые арбалетами пираты.

Ваба вывел за собой Эво́ку, остановился у ящиков, оценивая объём их содержимого.

После того, как серебро было перенесено, Ваба оставил девушку, а сам вернулся на пиратское судно.

Эво́ка стояла между двух кораблей, опустив голову. Одета она была в то, что покупал ей Санжи в порту Азад Кхара.

Эльф смотрел на свою супругу, не желая принимать виденное за действительность.

– Где твоё платье? – первый вопрос, что задал муж Эво́ке.

– Оно не сохранилось. – ответила девушка, не поднимая головы.

У фальшборта, на баке стала собираться команда эльфийского корабля, взирая на жену своего каптана.

– Не сохранилось?! – капитан обернулся к команде. – Вы гляньте на это недоразумение. Как? Как могло не сохраниться платье за двадцать дней-то, если всё это время, было на тебе?

Эво́ка подняла взгляд, но посмотрела не на своего мужа, а обернулась, и глянула на ют Малга́ри, где стояли рядом Салари́н и Санжи.

– Что у тебя ещё не сохранилось? Чего встала? Иди внутрь. Или нужно дать тебе компас, что бы найти вход? – капитан получил поддержку своим остротам в виде насмешек немногочисленного экипажа. – Хотя, какой тебе компас? До вечера будешь думать, почему на часах стрелки не движутся.

И этой шутке капитан рассмеялся уже сам, под дружное одобрение команды.

– Иди бегом, чучело! – рявкнул эльф на жену.

– А знаешь, дорогой, я ведь ещё кое-что не сохранила.

Смех эльфа резко оборвался.

– Да-да, дорогой. – глаза Эво́ки пыхнули презрением. – Я неверна тебе, представляешь? Спала с одним из пиратов.

– Что ты мелешь, дура? – заорал эльф, белея лицом.

– Ужас, правда? Твоей дурочке жене, не хватило умишка сообразить, что нельзя раздвигать ноги перед другим мужиком. Вот ведь досада, когда жена дура набитая.

– Заткнись!

Но Эво́ку было уже не остановить. Она наслаждалась видом того, как её мужа накрывает волна ярости.

– Представляешь, меня даже не заставляли. – издевалась девушка. – Сама напросилась, и за щеку брала с удовольствием. Почему раньше так не делала? – она демонстративно подняла указательный палец. – А, поняла. Потому что дура несмышлёная.

После этого Эво́ка присела в глубоком реверансе, сначала перед супругом, потом перед командой. Её взгляд в последний раз скользнул по багровеющему лицу ненавистного мужа, на котором вздулись вены.

Как же давно она мечтала об этом, отомстить, за все причинённые ей унижения.

Девушка развернулась, и отправилась к Малга́ри, где её всё ещё ждал у ремпа Ваба.

Он улыбался. Улыбался добро, выражая всецелую поддержку и уважение в адрес девушки, и даже страшный шрам, который всегда так пугал Эво́ку, сейчас нисколько не портил лица кашти.

– Ты знала, что так будет? – спросил Санжи у Салари́н, пристально наблюдая за приступом бешенства эльфийского каптана.

– Конечно, нет. Я же не пророк, но очень надеялась.

– Почему ты мне сразу не рассказала, что вместе с Эво́кой придумала план ограбления?

– Зачем? – Салари́н обернулась к мангари. – Чтобы твоя эльфа подумала, что твоё участие в этом ради денег?

– А разве нет?

– А разве да?

Салари́н отдала команду выбирать шкоты, и направилась к штурвалу.

Команда её вторилась среди матросов, затрещали лебёдки, паруса и реи поползли вверх, судно плавно тронулось, оставляя эльфийский экипаж в замешательстве.

Когда Эво́ка, с позволения каптана поднялась на полуют, за штурвалом уже стоял Санжи, а сама Салари́н сидела на бунче, разглядывая горизонт за кормой.

– Я пришла под присмотр. – доложила Эво́ка.

– А смысл? – не оборачиваясь к девушке, спросила капитан. – Какой смысл держать тебя на привязи, если ты сама сделаешь всё, чтобы остаться на корабле?

Эльфа подняла брови в удивлении, но капитан продолжила, даже не бросив на девушку мимолётного взгляда.

– Ну, что стоишь, как не родная? Беги уже, обними того, ради кого отважилась на такое.

Эво́ка несмело двинулась в сторону Санжи, и только в этот момент Салари́н глянула на неё. Она улыбалась, так тепло и так добро, что совсем не казалась той наглой, расчётливой, безразличной к чужим чувствам особой, какой являлась всегда.

– Честное слово, вы как дети малые. – она рассмеялась. – Надо бы высадить вас, на пару суток, на какой-нибудь необитаемой скале.

Санжи поднял эльфу, прижал её к себе всеми четырьмя руками. Она обняла его за шею, из синих глаз потекли слёзы счастья. Мимолётного, сиюминутного, с которым не очень-то и понятно, что делать в будущем.

К этому моменту в тело капитана вернулась расчётливая стерва.

– К-кх! – откашлялась в кулак Салари́н. – Очень не хочется прерывать вашу идиллию, но вы вообще думали, как собираетесь быть дальше?

Идиллия была прервана, и Эво́ка возвратилась на палубу, хлопая ресницами.

– Начну с плохого. – капитан села поудобнее. – Тебя милочка, хочу сразу предупредить, что ничто на этом свете не заставит Санжи оставить пустоши, и сойти на берег. Так что, тебе нужно готовиться разделить судьбу Саны, которая довольствуется редкими встречами с братом и воспитывает его сына. – Салари́н выдержала паузу, и резко сменила тему. – Кстати, как ощущения? Чувствуешь вкус мести?

Эво́ка кивнула, но как-то неуверенно.

– Взбодрись. Ты ударила по самому больному мужскому органу, по самолюбию. Теперь, твой, наверняка, уже бывший супруг, рогатый и опозоренный, открывает бутылку, проклиная тебя, на чём свет стоит. А скоро, он ещё и обнаружит, что не благоверная, обчистила его до нитки, оставив в позоре и без средств к существованию. Неужели это тебя не тешит?

Лица эльфы коснулась улыбка, которую она и не пыталась скрывать, и при этом, она подняла свой взгляд на Санжи, как бы ожидая какого-нибудь предложения с его стороны.

– Есть и второй вариант. – вернулась к начальной теме Салари́н. – Примкнуть к команде.

Санжи как-то не доверительно взглянул на своего капитана. Уж кто-кто, а мангари хорошо известно, насколько тяжело молодой девчонке держать мужской коллектив в ежовых рукавицах. Вряд ли красивая эльфа принесёт покой и умиротворение в ряды пиратов. А коле так, Санжи не счёл зазорным, переспросить, не является ли предложение каптана, какой-нибудь неуместной шуткой.

– Ну, какие могут быть шутки? Моё дело предложить, ваше отказаться. Ной неоднократно говорил, что ему очень удобно, когда на камбузе есть толковый помощник. Да и после списания господина Сара́ка, место валлака на корабле вакантно.

– Ну, что скажешь? – Санжи опустил взгляд на Эво́ку.

Та, смотрела на салора восторженным взглядом.

– Так понимаю, это «да». – подметила взгляд Салари́н. – Тогда, Санжи, давай, чтобы всё было по закону. Собирай команду и заявляй свои права на женщину. Если будут возражения, ты знаешь, что делать. – капитан свесила с бунчи ноги, принялась обуваться. – Жаль, конечно, если придётся потерять кого-нибудь из членов экипажа. – добавила она.

Санжи велел вахтенному, передать приказ собраться всем на баке, и сам спустился вниз. А Салари́н, подошла к Эво́ке, и внимательно осмотрела её, так, словно собралась купить.

– М-да. – многозначительно выдавила она. – В ближайшем порту, купи себе нормальную удобную одежду, выглядишь, как подстрелыш какой. Меня же другие каптаны застыдят.

Эво́ка хотела возразить, но Салари́н не дала такой возможности.

– Ну, точно, ты же ещё не знаешь. Из того, что мы вынесли из хранилища твоего мужа, тебе причитается десятая часть за наводку, плюс, поскольку ты участвовала в ограблении, есть и твоя доля. Как распределяются доли, спросишь у Санжи. А пока, ты богатая девушка с состоянием в тридцать шесть тысяч шестьсот сорок сат. Извини, в тех ста тысячах, что стали выкупом за тебя, твоей доли нет.

На подобное Эво́ка даже не рассчитывала, справедливо полагая, что серебро, вывезенное из хранилища, теперь исключительно пиратская собственность. Поэтому, эльфа хлопала глазами, и хватала ртом воздух, пытаясь подобрать хоть какие-нибудь слова.

– Подумай, как распорядиться деньгами. Или?.. – Салари́н предательски прищурила один глаз, провоцируя эльфу. – Может всё же на берег? С такой суммой можно жить безбедно очень долго. А тут всё-таки пустошь, и постреливают иногда.

– Нет. – отрезала Эво́ка, и для убедительности помотала головой. – Вы, каптан, тоже девушка, но не боитесь. И я не буду бояться.

– Я не девушка. – Салари́н жестом мудреца подняла вверх перст указующий. – Я каптан пиратского судна. К тому же, пиратствую с возраста, когда, не пригибаясь, могла пройти под штурвальной стойкой.

Санжи вернулся к управлению кораблём, и на немой вопрос капитана, не мудрствуя ответил: – Возражений не было.

***

Всё-таки, я был прав по поводу своих географических предпочтений, хоть и прошёл на данный момент всего двумя маршрутами. Лучший рельеф, по моему собственному рейтингу, это пока пустоши Кхтиз бахара, мягкие, плавные и тягучие. Оч самандар, как только мы прошли территории топей, скоро превратился в каменную пустыню, усланную плитками расслоившейся породы. Полдня мы грохотали колёсами, пересекая этот участок. Вибрации были такие, что к вечеру зуб на зуб не попадал, а руки тряслись так, что пить можно было только из бутылки. А позже, когда на горизонте уже можно было разглядеть размытые очертания Эман Топо, началась полоса острых разрозненных камней, торчащих вверх своими пиками. Камни не высокие, но наскочить на такие брюхом корабля, чревато серьёзными последствиями. Благо, что этот маршрут был давно пробит в камнях широкой полосой, но вот места для манёвра, в этой полосе почти не было.

Был разгар дня, когда мы прибыли в порт да Яна́т Кхара, и солнце пекло нещадно. Не спасали даже скорость и встречный ветер. Пот лил градом, одежда липла к телу, и я немного завидовал Поуоке, которая с самого утра не казала носа на улицу, и сидела внутри кибана, в чём мать родила.

Когда она почувствовала, что мы остановились, выскочила посмотреть, но тут же ретировалась, после того, как я на неё, в буквальном смысле рявкнул.

Из одежды на ней была только светлая мужская сорочка, застёгнутая, буквально, на пару нижних пуговиц. Благо, что это была моя рубашка, велика ей по размеру, а оттого, прикрывала ей ноги до средины бедра.

Поуока с обиженным видом села на кровать, заявила, что у меня нет никакого права так на неё орать. Пришлось сесть напротив, чтобы объяснить, откуда такие реакции. Правда, я не собирался признаваться в том, что боюсь её дядю, ровно настолько же, насколько боюсь и за неё саму.

– Ты молодая и привлекательная девушка. – начал я. – И на лбу, у тебя не написано, что ты ещё не совершеннолетняя. А тут порт, моряки, которые по полгода в пустоши без женщин. Я очень не хочу, чтобы тебе навредили.

Дослушивать меня она не стала. Она уже услышала, что хотела.

– Выходит, я тебе не безразлична? – спросила Поуока, и запрыгнула мне на колени.

Тяжело было смотреть ей в глаза, когда напротив маячила расстёгнутая до пупка рубаха, под которой, абсолютно ничего не было.

– Я уже говорил, что не безразлична. Только ты знаешь, в чём беда.

– В возрасте. – сообразила девчонка.

– Не столько в возрасте, сколько в твоих поступках.

Поуока наморщила носик, и взглядом потребовала от меня объяснений.

– Ты ведёшь себя, как истинный подросток. Мы с тобой уже давно всё обсудили, и даже договорились. Но, благодаря твоему поведению, вновь возвращаемся к одному и тому же. И не начинай дуть губы. Это тоже подростковая реакция. Сделай что-нибудь, чтобы я увидел в тебе взрослую девушку.

Я видел в зелени глаз Поуо́ки согласие с моими словами, но её внутренний подросток, отчаянно отказывался их принимать.

– И вообще, это моя рубашка, и она мне нужна, чтобы пойти на встречу с адресатом. Снимай.

– Хорошо. – почти шёпотом протянула рыжая, и прикусив губу, принялась медленно расстёгивать немногочисленные пуговицы.

– Ну вот, что и требуется доказать. – рыкнул я. – Я ведь не железный. Ты понимаешь, что в один прекрасный момент, мне проще будет высадить тебя на берег, чем терпеть твои нападки.

– Прости-прости-прости. – затараторила Поуока. – Постараюсь больше так не делать. Просто ты не представляешь, как мне нравится видеть тебя в возбуждённом состоянии. Не могу удержаться. – она задумалась на несколько секунд, добавила. – Мне нравится твоя забота. Знаю, за многие мои проделки, заслуживаю, чтобы мне надрали задницу, но именно в эти моменты, я чувствую себя защищённой. Я может и подросток, но природа у меня женская. Твоя забота даёт покой и возбуждает одновременно. Прости, это гормоны во всём виноваты.

Поуока встала, открыла дверцу своего шкафа, и ничуть не стесняясь меня, впрочем, как и раньше, сняла с себя рубашку, принялась выбирать себе вещи.

Мой план был таков: сначала, я иду в помывочную порта, чтобы привести себя в порядок, а потом отправляюсь на встречу с адресатом. Поуока, находит портового учётчика, и через него, заказывает всё необходимое для пополнения наших запасов. Где лежат деньги, она знает. Никаких самостоятельных походов в город. Сидит на яхте, дожидается моего возвращения. А уже завтра, мы вместе пойдём в да Яна́т Кхар, поселимся в гостинице, закажем горячие ванны, пройдёмся по рынкам и лавкам.

– Куда пойдём дальше? – поинтересовалась Поуо́ка. – Возьми заказ куда-нибудь в Араба́н, или к северянам. Но лучше в Араба́н. Я была там, когда ещё была маленькой, у них такие сладости.

– Посмотрим. – ответил я. – Не хочу ничего загадывать. И вот ещё что, если я не вернусь…

– А почему ты можешь не вернуться? – перебила рыжая.

– Если вдруг, случится так, что я не вернусь, ждёшь меня на яхте, ровно пять дней. Если я не появлюсь в течение этого времени, поднимаешь паруса, и уходишь в Мармар Кхар к дяде. Понятно? Обещай.

– Понятно, обещаю. – без особого энтузиазма согласилась Поуока.

С точки зрения фортификации, да Янат Кхар идеален. Порт располагается в широкой бухте, далеко врезающейся в материк, образовывая укреплённый со всех сторон карман, подковообразной формы. Сам же город и его укрепления, каскадами взбирается вверх по почти отвесным берегам.

Передвигаться по такому городу не очень удобно, чтобы пройти от одного края к другому, придётся обогнуть всю подкову. А чтобы пересечь, так скажем поперёк, нужно воспользоваться множеством узких лестниц, которые, иногда могут завести во внутренний двор нескольких домов, а не на соседнюю улицу.

Архитектура города, по-своему уникальна. Нередко здесь можно встретить здание, состоящее только из фасадной стены, в то время как внутренние помещения его, вырублены в скальной породе.

Мне предстояло отыскать ювелирную лавку, владельцем которой и был мой адресат.

Когда искомый мною человек принял от меня посылку, то как-то не особо ей обрадовался. Аккуратно отставил её в сторону, словно боялся потревожить содержимое.

– Вы знаете, что внутри? – поинтересовался я.

– В отличии от Вас, молодой человек, мне это известно. А вот то, что Вы её доставили, говорит о Вашей честности, и о том, что с Вами можно иметь дело. Скажите, Вам нужен заказ на доставку?

– Ну, – неуверенно потянул я. – наверное, я бы не отказался.

– Хорошо. Зайдите завтра, я попробую что-нибудь для Вас подыскать.

Я поклонился пожилому седовласому мужчине, и пообещал, что приду завтра к обеду.

Уже в дверном проёме я обернулся, и всё же спросил: – Если не секрет, что в шкатулке?

– Бомба. – спокойно ответил ювелир. – Пороховой заряд, начинённый картечью.

Охренеть у них методы проверки на честность.

Я решил воспользоваться своим одиночеством, и не то, чтобы сразу направился в бордель, но всё же заглянул в околопрофильное заведение. Хотелось и выпить, да и снять физическое напряжение.

Однако, в отличии от местного пива, внешний вид жриц продажной любви, не вызывал аппетита, и после пары кружек, я вознамерился попытать счастье в другом, подобном заведении, коих становилось всё больше, чем ближе я продвигался к порту.

На одной из узких улочек меня окликнули, и этот голос я узнал сразу.

– Найдёныш!

Я обернулся. Передо мной, в нескольких метрах, стояла Софи́к.

Последнее, что я успел запомнить, это её улыбку, наползающий на мою голову мешок, и резкую боль в затылке.

Глава 16. په پاکو اوبو باندې На чистую воду

Наверное, если и дальше всё так пойдёт, в моей жизни появится привычка, время от времени, выпадать из сознания.

В этот раз, моё возвращение было напрямую связано с поговоркой, что клин клином вышибают. Удар головой был настолько сильным, что прутья клетки постучали не только в череп, но и в базовое восприятие реальности.

Я вспомнил последние мгновения перед отключением, и моё пребывание в клетке, не вызвало у меня удивления. Однако, руки и ноги мои были свободны, а на теле, если не считать шишки на голове, повреждений не имелось, что без всякого сомнения, несказанно радовало.

Покрутив головой по сторонам, быстро сориентировался, узнавая внутреннее устройство корабельного трюма.

Судно находилось в движении, значит, порт да Янат Кхара мы покинули, и теперь, куда-то путешествуем, и моего на то согласия никому не требуется.

Несколько дней подряд, меня исправно кормили кашей и сухарями дважды в сутки, и под охраной водили в гальюн, не удостаивая общения. Только вечером, как мне думается, четвёртого дня, меня посетила Софи́к.

– Привет, Найдёныш. – голос эльфы был приветлив и заботлив.

– Софи́к, что происходит?

– Прости, я больше ничего не могу для тебя сделать. Еле уговорила каптана, не причинять тебе вреда.

– А что нужно твоему капитану? Где я ему успел дорогу перейти?

– Серебро. – ответила Софи́к. – Ему нужно серебро Адилана Бад.

– У меня его нет. Я нашёл корабль уже пустым.

– Я верю тебе, котик. – Софи́к оглянулась, проверяя, что за ней никто не смотрит, и положила руку на решётку. – Но, каптан, он считает, что ты спрятал серебро.

– Я? Один? – удивлению моему не было предела. – Может ты забыла, в каком состоянии вы меня захватили?

Я положил ладонь поверх руки Софи́к, но она медленно вытащила её.

– Скажи, где находится Адилана Бад?

– Его больше нет. Его разобрали пираты.

В этот момент в трюме появился матрос, который тут же сообщил леди Софи́к, что каптан уже заждался её, и велел поторопить.

Взгляд Софи́к с сожалением скользнул по мне и моей клетке, она поднялась, и молча проследовала за матросом.

Приблизительно в обед следующего дня, меня вывели на палубу, привязали к масте перед полуютом, и оставили наблюдать за приготовлениями моего допроса.

Метрах в двух от меня поставили круглый столик, на который водрузили серебряный разнос с мясной и сырной нарезкой, серебряную корзинку с фруктами, несколько бутылок вина, серебряные бокалы. К столу приставили два удобных плетённых кресла.

Стол явно сервировался не в мою честь, а от того, я решил осмотреться.

Количество мачт и парусного вооружения, чётко говорило о том, что я сейчас нахожусь на бризе, а количество зелёнокожих, только подтвердило мою догадку о самом капитане и принадлежности судна.

Вскоре, к столу, в сопровождении вооружённого матроса и слуги, подошёл сам каптан. Высокий, но очень тощий тролл. Честно говоря, мне хватило единственного взгляда на него, чтобы понять, что смерть существует. Когда за мной явится костлявая с косой, выглядеть она будет именно так.

Серо-зелёная морщинистая кожа. Причём, больше серая, нежели зелёная. Сухие, узловатые пальцы, короткий курносый, а от того кажущийся ввалившимся нос, глубоко посаженные глазки, поблёскивают в свете светила откуда-то из глубины черепа. Впалые щёки, плотно облегающие зубы, тонки, что под ними просматривается их рельеф.

На такого посмотришь и обсерешься, что чуть не случилось со мной, при его появлении.

Капитан дождался, когда отодвинут кресло, водрузил в него своё иссохшее тело, велел налить ему вина.

Несколько минут он сидел молча, потягивая из бокала, смотрел на меня умертвляющим взглядом. Мне казалось, что взгляд прожигает насквозь, и раскаляет мачту, к которой я привязан.

Появилась леди Софи́к. Она подошла сзади капитана, положила ему обе ладони на плечо, обозначив своё присутствие. Тоже дождалась, когда отодвинут кресло, изящным движением присела.

Выглядела она как принцесса, в пышном белом платье, расшитом серебром и золотом.

В глазах Софи́к я пытался отыскать какое-то сопереживание моему положению, но, как мне показалось, видел лишь стороннюю заинтересованность, словно она просто наблюдала, чем же окончится дело. Впрочем, ровно так же она смотрела и на капитана, за тем лишь исключением, что уголки её губ, чуть клюнули вниз, и мне показалось, что если это не призрение, то, как минимум, неприязнь.

– Значит, – начал каптан. – это ты нашёл Адилана Бад?

– Я. Только к чему этот допрос? Уверен, леди Софи́к Вам всё передала.

– Ты утверждаешь, что корабль разобран, а на его борту никогда не было серебра? – уточнил каптан.

– Да.

– А где то, что находилось в каптан кибане?

– Табличка? – я вспомнил о сувенире, что скрутил когда-то.

– Нет, необычный предмет.

В общем, мне пришлось рассказать, свою историю, включая то, что будучи с пиратами, нам пришлось разобрать корабль. И если что в каюте капитана и оставалось, то оно наверняка находится у них. А из остатков, я смастерил кораблик попроще.

Каптан выслушал мой рассказ и рассмеялся.

– Говоришь, что не помнишь своего прошлого. – напомнил мне, мои же слова, каптан. – Тогда как ты смог, один, собрать корабль?

– У меня была книга по устройству парусных судов.

– Больше всего на свете, ненавижу лжецов. А ты лжец, и разговор у нас с тобой не ладится.

Тролл велел всыпать мне десять плетей, якобы в воспитательных целях, чтобы отвадить меня от напрасной лжи, но, матрос, что исполнял приговор, был большой энтузиаст своего дела, и я пережил только семь ударов, после чего потерял сознание.

Возможно, мне бы удалось пережить и больше, но вот привязан я был к мачте спиной, и секли меня в грудь и живот, а это, значительно больнее, чем удары по спине. На третьем ударе в глазах потемнело, на пятом пропал слух, на седьмом, исчезло сознание.

И не думайте, что я стойко переносил избиения. Орал, как резаный, уже после второго удара. Орал бы и на первом, да вот только был полностью поглощён шоком, от не самых приятных телесных ощущений. И страху было очень много. Пороли меня не в первый раз, и хоть память не может воспроизвести былые ощущения, зато, она прекрасно реанимирует тот ужас, который предвещают последующие удары.

В клетке, где я вновь очнулся, меня посещал местный эскулап, который обрабатывал мои раны слабым спиртовым раствором, только для того, чтобы не случилось загноения. Никакой другой медицинской помощи мне не оказывали.

Через два дня, после первого избиения, меня снова выволокли на палубу, где меня встретила уродливая, ехидная улыбка того матроса, что так нещадно сёк меня до потери сознания. Причём, в прошлый раз, когда я отключился, он ведь не остановился, и всыпал мне столько раз, сколько велел капитан-смерть.

Сегодня меня привязали лицом к мачте, и нагретый на солнце металл, тут же прижёг свежие раны.

– Может, вместо того, чтобы лишать меня здоровья, вы дадите мне карту, да я покажу, где находятся останки Адилана Бад? – решил я предотвратить своё избиение.

По лицу капитана расползлась ужасная, зигзагообразная улыбка. Он с ехидцей посмотрел на меня и велел подать карту.

– Это приблизительно, но я помню, как там выглядит местность, и без труда смогу довести до нужного места.

– Приятно иметь дело, с умными людьми. – сообщил каптан. – Ну а чтобы ты не вздумал завести нас в какую-нибудь засаду, мы закрепим твои добрые намерения, скажем, десятью плетями. А потом посмотрим, изменятся ли указанные тобой координаты.

Ударов было девять. Десятого я просто не помню.

Однако, к жестокой реальности и горящему от боли телу, меня вернули очень скоро, окатив водой.

Теперь с картой в руках стояла леди Софи́к.

– Укажи ему место. Тогда я договорюсь, чтобы тебя больше не били. – прошептала она.

– Латай малимта, та санга мата вакхора. – процедил я. – Место тоже, оно не меняется. Я вам сразу сказал правду.

– Зря ты так. – бросила Софи́к. – Я и так делаю всё возможное.

– Иди в жопу. Не нужно было меня в да Янат Кхаре трогать, не пришлось бы теперь напрягаться.

– В жопу, говоришь?! Свинья неблагодарная! Десять плетей! – крикнула она матросу.

Я присутствовал только при трёх.

Теперь я не мог лежать ни на спине, ни на животе. Приходилось сидеть, кривясь от боли и клоня голову, чтобы не биться ею о решётку клети. В таком же положении я засыпал, а потом просыпался от боли, когда моё тело падало.

К счастью, меня больше не избивали, но и медицинского ухода за мной не было, и моё тело, медленно, но верно, покрывалось безобразными шрамами.

Вот интересно, что теперь скажет Поуока, когда увидит мою спину, располосованную шрамами крест-накрест? Первый-то раз, когда она увидела рубцы, чуть слезу не проронила, а теперь, точно на сырость изойдёт.

Очень надеюсь, что с девчонкой ничего не случится, и она сумеет добраться до дома. Она смышлёная, схватывает всё на лету. Должна справиться.

Если мы направлялись в Грам самандар не тем путём, каким прибыл я в да Янат Кхар, а пошли через Янби самандар и Шмали бахар, то при средней скорости бриза в сорок пять километров, на дорогу должны затратить около двадцати дней. Я на корабле уже третью неделю, так что, скоро меня вновь выволокут на палубу, для очередного избиения.

С момента моей последней порки, Софи́к лишь дважды спускалась ко мне. Садилась напротив клетки, и несколько минут молча смотрела.

Я же старался не глядеть в её сторону. Не то, чтобы презирал её, или ненавидел, но с удовольствием влепил бы ей оплеуху, за то, что подошла ко мне в городе. Не будь этой случайной встречи, которой я на мгновение даже успел обрадоваться, ничего бы этого со мной не приключилось.

А может… Может вовсе и не случайная была встреча?

Да не. Не может быть так, что Софи́к намеренно меня искала. Дикий нелепый случай. Чистейшее совпадение, из тех, что одно на миллион, но со мной оно случилось.

Не исключено, что Софи́к увидела мою яхту в порту. Хотя, тоже, нет. Тогда бы она непременно задала вопросы по поводу судна. Да и вообще, откуда она могла знать, что яхта моя. Нет, бред. Впрочем. Имя судна. Это могло сыграть со мной злую шутку.

***

Но вот, в один из дней, корабль резко сбросил ход, и снаружи донёсся характерный портовый гам. Топот ног, скрип колёс тачек и подвод, треск лебёдок, команды портовых служащих.

По тому скудному свету, что всё же достигал чрева трюма, в котором я находился, определил, что прибыли мы в разгар дня. Ради одного пленного в клетке, здесь не жгли ламп, и освещение появлялось только тогда, когда меня кормили, или кто-нибудь спускался в гальюн или на склад.

Меня держали в носовой части, и для каких-то целей, клетка была отгорожена плотной шторой, перекрывающей мне обзор на содержимое трюма, хотя ничего интересного здесь не было.

За время пребывания в полумраке, глаза привыкли к слабому освещению, а слух обострился. Я слышал каждый шорох, что случался на лестнице и возле неё. А каждый шаг по ней, внушал ужас. Казалось, что, непременно, спускаются за мной.

Спустя пару часов после разразившейся суеты, на корабле всё стихло, и в трюм спустился кашти. Он деловито осмотрел содержимое мешков, ящиков и бочек, сверяясь с журналом, сделал на листке необходимые выписки. Стандартная инвентаризация перед пополнением запасов.

После ухода кашти, спустя минут тридцать, по лестнице зацокали каблучки. Не было никакого сомнения, что это спускается Софи́к. Правда, шла она не одна, но шаги сопровождающего, скорее всего не принадлежали капитану.

Шаги от кормы направились в мою сторону, и край занавески отодвинулся.

– Вот он, – сказала кому-то Софи́к. – постарайтесь его не убить.

Рядом с Софи́к показался мужчина, тёмный эльф, с насыщенно синей кожей.

– Тебе уже известно место? – эльф смотрел на меня, но вопрос был адресован девушке.

– Да, давай карту, я покажу.

Занавеску задёрнули, но не плотно, и я мог видеть небольшой фрагмент стены за ней, вдоль которой стояли бочки. Софи́к чуть слышно взвизгнула, и оказалась на одной из них. Зашуршала бумага. Я увидел уголок карты, которую спутник Софи́к, расположил у неё на коленях.

– Вот здесь. – сказала она. – Но это приблизительно. Точное место нам покажет Найдёныш.

– Почему нам не убежать сейчас? Ведь ты же знаешь место.

– Говорю же, место приблизительное. Он не разбирается в картах, да и ключей от клетки у меня нет.

Снова послышался шелест бумаги, а потом последовала возня совсем иного толка.

– Ну, куда ты так торопишься? Не здесь и не сейчас. – со сдавленным стоном произнесла Софи́к.

Но её спутник был настойчив. Софи́к откинулась на борт корабля, её руки поднялись к скруткам верёвок, что висели над ней на крючках. В одну из них она просунула кисти, и накрутила верёвку на свои запястья. Свет от лампы задрожал, закачался, полупустая бочка стала размеренно ударяться о борт судна, раздались приглушённые женские стоны. Я видел только спину Софи́к, да край задранного подола её длинного платья.

Ближе к отбою Софи́к вновь спустилась в трюм. Она сама принесла мне воду и кашу, подала еду в клетку.

– Презираешь меня? – спросила она.

Я не ответил, но и взгляда не отвёл.

– Ну, что ты смотришь? Скажи что-нибудь. Ну, хоть что-нибудь. Что я блядь, что не хочешь меня видеть и слышать, что ненавидишь. Хоть что-нибудь, только не молчи.

В свете лампы её глаза заблестели.

Я отвернулся.

Одновременно, я не верил её слезам, и не хотел их видеть, если они были искренними. Безусловно, она играла собственную партию, но меня не покидало чувство, что кто-то из вне, её принуждает.

– Я делаю это ради нас. – дрожащим голосом прошептала Софи́к, и опустилась на колени перед клеткой.

Она коснулась моего плеча рукой, осторожно дотронулась до затягивающегося рубца.

– Ты же помнишь, как нам было хорошо вместе.

Я обернулся. Лампа стояла позади Софи́к, и я не мог разглядеть лица, но увидел, как блестит от слёз щека. И вновь ничего ей не ответил.

***

Два дня мы простояли в порту, и ещё два с половиной двигались к указанным мною координатам.

В этот раз я уверенно указал место, и у последнего пристанища пиратского корабля, мы оказались безошибочно.

Среди камней до сих пор лежали аккуратные стопки панелей бортовой обшивки, части такелажа и каркаса, мачты с остатком парусов. После того, как я построил новый Адилана Бад, никто не посещал это место.

– Где корабль? – прохрипел капитан-смерть, отдавая приказ, привязать меня к мачте.

– Вы оба в уши долбитесь? – заорал я. – Вам сразу было сказано, что его разобрали. Сначала пираты, потом я. На каком языке я должен это повторить, чтобы вы, наконец, услышали меня?

В этот раз меня били не розгой. Кожаный кнут подарил мне целый букет новых ощущений. Незатянувшиеся раны тут же брызнули свежей кровью. Всего одного удара хватило, чтобы в глазах потемнело и подкосились ноги. Я взвыл от боли, и свалился на колени.

– Где серебро, которое ты вынес с корабля? – спокойным тоном спросил капитан, усаживаясь в кресло.

– Не было на нём серебра.

Новый удар кнута, выбил меня из реальности.

Вода вернула в чувства, оказав медвежью услугу.

– Так на тебя воды не напасёшься. – заметил капитан. – Но не переживай, времени у меня много, и я буду ждать твоего возвращения в сознание, столько, сколько потребуется.

Я уже стоял на коленях и даже не планировал подниматься на ноги. По спине текла кровь, капала на палубу.

К своему сожалению, второй удар я выдержал.

Так я терял и обретал сознание до тех пор, пока в один не прекрасный момент, меня не вернули в чувства водой с солью. Причём это был не раствор, для обработки ран, что чуть пощипывает, а едрёный концентрат, в котором можно без труда засолить овощи.

Вопросов мне уже не задавали, а в кресле, вместо капитана, сидел мой палач, смиренно ожидающий моего пробуждения.

Солью же меня окатила Софи́к.

Она присела передо мной, глядя прямо в глаза.

– Ну, зачем ты так упрямишься? Скажи где артефакт из каптан кибана. – она понизила голос, и последнее, произнесла почти шёпотом. – Мне плевать на серебро, что было в корабле. Мне нужно то, что ты взял из каптан кибана.

А ведь я уже был готов сдать им свой схрон, а вон как оно всё поменялось. Оказывается, на корабле было что-то более ценное, чем сокровища.

– Я скрутил только табличку. Больше ничего не было.

– Твоё упорство говорит об обратном. – в руке Софи́к блеснул кортик.

– Ну, вот и всё. – подумал я. – Сейчас меня прирежут, и страдания мои завершатся.

Но нет, был не прав. Софи́к упёрла лезвие клинка в мачту, и оттянула в сторону мой мизинец. У меня не было сил сопротивляться ей, и когда раздался хруст, только сдавленный стон, вырвался из моей груди. Сил не осталось даже на то, чтобы кричать от боли.

– Я отрежу тебе все пальцы. – прорычала Софи́к. – Кончатся на руках, займусь ногами. Будешь упрямиться, отрежу всё, что можно отрезать. Нос, уши губы, и даже то, что мне так понравилось. Где артефакт?

Угроза была весома, но я уже мечтал о смерти. Желательно о быстрой, и менее болезненной. Переубедить упёртых, было не возможно.

– Отсоси, Софи́к. – я скривил сквозь боль улыбку.

Она поднялась, и что было сил пнула меня под рёбра.

– Только не убей. – кинула она палачу с кнутом. – Я ещё с ним не закончила.

– Обижаете, леди Софи́к. – смеясь, отозвался матрос.

***

– Ну, надо же, как интересно, а куда это они собрались, на ночь глядя? – спросила Салари́н, практически, сама у себя.

Ржавый подал знак, и из его команды, ушли в темноту только коты, следуя за котами Салари́н.

Через пятнадцать минут один из разведчиков вернулся с докладом.

– На корабле четверо, может шестеро. Остальные, судя по всему, вместе с каптаном, ушли на юго-восток. Следов много, человек тридцать, скорее эльфы.

Ржавый провёл ребром ладони по горлу, глянул на Салари́н, передразнил, как она сморщилась от его жеста.

Пираты не спеша, не создавая шума, двинулись вперёд, туда, где только что, в темноте ночи растворился разведчик.

Когда сводный пиратский отряд достиг корабля, коты уже сделали своё грязное дело. Перед судном, у откинутого ремпа, лежало шесть мёртвых эльфов. Умерли они быстро, беззвучно, возможно, даже толком и не успели сообразить, что с ними произошло.

Светила только одна луна, дальняя, едва-едва, давая возможность предметам, отбросить робкую, размытую, почти растворённую в темноте ночи тень.

Из глубин мрака послышались крики и лязг металла. Кто-то кричал тревогу. Разносилась брань.

Джентльмены удачи переглянулись, оскалившись в кровожадной улыбке, и столь же тихо, но уже более быстрым шагом направились в сторону звуков сражения. Под конец, они перешли на откровенный бег, не сбавляя хода, зарубили нескольких раненых, что отступали им на встречу, и с абордажными криками ворвались в открытые ремпы. Засвистели кошки, зацепились за фальшборты, и по верёвкам на палубы взмыла часть пиратов. Раздался гул срабатывающей тетивы, и пронзительный визг пролетающих болтов. Лязг металла усилился, слился во всепоглощающую какофонию, и через пять минут стих, когда на средней палубе бриза, встретились друг с другом два пиратских отряда. Уже некому было оказать им сопротивления.

***

Я очнулся. Кожу, красную и опухшую, изрядно щипало. Рядом с кроватью стоял табурет, на нём таз, через край которого свисала тряпка. На меня смотрел кот, улыбался, и смазывал мою грудь чем-то прохладным. Этого кота я знаю, это Ной.

– Очнулся? Молодец. Жить будешь. Эта мазь с того света возвращала. Быстрого выздоровления не обещаю, но через пару недель, будешь почти как новый. Ох и располосовали же тебя, брат.

Я попробовал поднять левую руку.

Ной прижал её к кровати.

– Потом посмотришь. Я обработал рану и стянул кожу. Будешь теперь слева, как эльф. Живут же они как-то с четырьмя пальцами.

Я осмотрелся. Это каптан кибан Салари́н. Узнаю эти подсвечники, и особенно этот книжный шкаф.

Мы движемся, но идём очень медленно, может, даже не под всеми парусами, или крутым бейдевиндом.

– Куда идём? – спросил у Ноя.

– В Азад Кхар. – сообщил мелодичный знакомый голос.

Ной накрыл мою грудь чистой тканью, помог перевернуться на живот.

– Дальше я сама, спасибо Ной. – поблагодарила Салари́н, присаживаясь на край кровати.

– Прости, я оккупировал твой кибан. – попробовал пошутить я.

Капитан зачерпнула из склянки мазь. Принялась обрабатывать ею кожу на моей спине. Её прикосновения были аккуратными, нежными, а мазь приятно холодила, успокаивая воспалённую кожу. Салари́н намазала спину и поясницу, спустила покрывало, оголив мне задницу.

– Что, и там? – поинтересовался я.

– Нет, просто любуюсь. – отшутилась Салари́н, но пальчик её явно касался свежей раны.

– Кому расскажу, не поверят. Сама каптан Салари́н обрабатывала мне раны на заднице.

– Только попробуй – кошка нагнулась, и шепнула мне в ухо. – Всем расскажу, что Ваба был прав.

– Да плевать, я теперь любому рад. – отшутился я. – Выходит, не отрезали.

– А обещали? – я услышал удивление в голосе капитана.

– Угрожали. – поправил я.

Салари́н снова нагнулась к уху.

– Было бы жаль, если бы отрезали. Сдаётся мне, Ваба жестоко тебя оклевитал.

Меня накрыли покрывалом.

– Всё, Хафзи, отдыхай, поправляйся. Рада, что мы оказались тут, как нельзя кстати.

– Я тоже рад тебе, каптан Салари́н.

– Просто Салари́н. – она погладила меня по голове. – Отдыхай. В принципе, эльфа нам всё рассказала, считай, что мы отомстили за издевательства над тобой.

– Эльфа? – я попробовал приподняться, но кошка меня остановила.

– Ну, да. Тёмная эльфа. Леди Софи́к, кажется.

Не знаю, по каким причинам я не выложил сразу всё про Софи́к. Возможно, потому что сейчас ей некуда было деваться. Наверняка, она с нетерпением ожидает моего прихода в сознание, вот и пусть удивится, что её не скрутят сейчас по рукам и ногам. Пусть поживёт в страхе. А поквитаться, я успею.

Через пару часов пришла миленькая эльфа. Помогла мне приподняться, подложила подушку под спину, и принялась кормить меня бульоном. Хотел попробовать поесть сам, но вновь доверился в руки девушки, ибо мои колотило, как с лютого похмелья. Меня кормили с ложечки, как дитя малое. И знаете, было забавно, но приятно.

– Ты, прости, кто? Служанка? – спросил я, боясь незаслуженно обидеть.

Девушка улыбнулась, и пожала плечиком.

– Не знаю, вроде как, член команды. Валлак.

– Хорошенькие нынче валлаки у Салари́н. – улыбнулся в ответ.

Щёки эльфы чуть порозовели.

Потом приходил Ной, то же кормил меня бульоном, но в отличии от эльфы, из ложечки не стал, а перелил бульон в пластиковую кружку. Осмотрел раны, как-то странно, на мой взгляд, улыбнулся, но сказал, что всё хорошо.

Вечером пришла Салари́н, с тем же меню.

– А где ты собираешься спать? – спросил я.

– Нигде. Ночью я пойду к штурвалу, так что не переживай, спи спокойно.

– Может, меня в офицерский кибан переселить?

– Ммм. – многозначительно промычала Салари́н, и улыбнулась. – Хочешь, чтобы я положила тебя с валлаком? Не выйдет, это у нас Санжи подженился.

– А что, так можно было? – рассмеялся я, и тут же скривился от боли.

– Вооот. – протянула кошка. – Сразу в карму получил.

– Она меня с ложечки кормила. – я состроил плаксивую гримасу, будто меня только что обидели.

– Не плачь. Покормлю я тебя. – сжалилась Салари́н.

После ужина она уложила меня на живот, смочила слабым солевым раствором прикипевшую к спине простынь, обработала раны, намазала мазью и накрыла свежей простынёй. Такие же манипуляции проделала и с грудью.

Пожелала доброй ночи, и погасила лампу.

– Салари́н. – окликнул я капитана, когда она была уже в дверях. – Не спускайте с Софи́к глаз.

– Не переживай, она у Ржавого, а с ним не забалуешь.

***

Ржавый, действительно оказался тёртым калачом, и раскусил Софи́к на раз-два. Правда, не пренебрёг воспользоваться её же тактикой, уложив эльфу в койку в первую же ночь. Без всякого труда и усилий, ибо она сама напросилась в его кибан.

После, довольный и удовлетворённый каптан, посадил девицу на цепь, в крошечном кибане полубака. И как только прибыли в Азад Кхар, первым же сообщил Салари́н, что рассказу эльфы не стоит верить.

Я же, через три дня после своего очередного пробуждения, обосновался в трюме с матросами, за тем лишь исключением, что мне возле камбуза организовали лежак, в то время, как матросы спят в подвесных постелях, на манер гамака. Мне было очень некомфортно, от того, что невольно стеснил удобства капитана.

С переселением проблем не возникло. Лежак для меня смастерили люди Вабы, а Санжи, даже выделил матроса, присматривать за мной. Ной прописал солнечные и воздушные ванны, так что, я дважды в день поднимался на палубу, красуясь исполосованным рваным телом, а салор мангари, на всякий случай поддерживал меня, ибо передвигался я, мягко говоря, неуверенно.

Мазь Ноя творила чудеса. Сукровица на ранах уже не выступала, и ткань начала рубцеваться. Грудь я обрабатывал сам, а ухаживать за спиной, приходила девушка Санжи.

Часть команды была мне знакома, так что в коллектив я вернулся без проблем, ну а те, кто на корабле был из свеженьких, восприняли отношение каптана ко мне, как должное. Относились, не то, чтобы с уважением, но с некоей долей почтения. Думаю, не без подачи офицеров и Бахи. В трюмах, когда не видит капитан, всем заправлял именно он, и слово его было закон.

Салари́н и Ржавый отсутствовали на судах трое суток. Вместе с ними, на берег сошла и часть команды трёх кораблей, и Санжи с Эво́кой.

Как же они смешно выглядели в этот момент. Словно школьники, что не могут дождаться момента, когда из дома свалят родители. Отводили друг от друга взгляды, и даже старались не касаться друг друга, но стоило их взглядам пересечься, между ними пробивали молнии. Не знаю, как Санжи, а вот Эво́ка смотрела на салора, как на божество, и пожирала его глазами. Не удивился, если бы они рванули из порта бегом.

Уговорил матроса, приставленного ко мне, прогуляться на Наманлова́р, корабль Ржавого.

Каптан предвидел, что я отважусь на подобное. Посетить Софи́к мне не запретили, но, охраняющий её матрос, сразу предупредил, что если я применю насилие, леди Софи́к должна остаться живой.

Уверил матроса, что в мои планы насилие не входит, да и какой я насильник в таком состоянии? Все трое посмеялись, и я не стал выяснять, только ли мне оказана такая честь, или любой из матросов может заглянуть к Софи́к на огонёк?

Эльфу разместили в крохотном кубрике, полтора на два метра, с высотой потолка, что даже невысокая Софи́к, вынуждена была пригибать голову. К её ноге и к дальней стене, была закреплена цепь, так что, дальше двери она выйти не могла, а для того, чтобы воспользоваться единственным удобством помещения, настилом, заменяющим кровать, цепь не препятствовала.

Увидав меня, Софи́к опустилась на колени, обняла за ноги.

Она не просила прощения, просто плакала, уткнувшись лицом в моё бедро.

Внезапно, мне стало жаль её. И не в том плане, что хотелось пожалеть, тут как раз наоборот, хотелось ей тоже что-нибудь отрезать, а в том плане, что она была жалкой. Никто не виноват, что она оказалась в таком положении. Сама во всём виновата. Всё чего-то мудрила, плела, и в итоге, имеет, что имеет.

Помнится, она предлагала мне поиски пиратских сокровищ. Что мешало, встретив меня в да Яна́т Кхаре, вернуться к этому вопросу? Зачем понадобилось всё произошедшее? Думаю, я с удовольствием согласился бы с её предложением. Ведь тогда, я ещё питал к ней тёплые чувства.

У меня свой корабль, быстрый и удобный. Вернул бы Поуоку дяде…

Как только я вспомнил о девчонке, все мысли переключились на неё. Она же осталась в да Яна́т Кхаре. Только бы не вляпалась в какую-нибудь беду, с её-то характером. Только бы выполнила, что я ей велел, и справилась с яхтой по дороге. Хотя, за последнее, можно было переживать меньше всего. Главное, чтобы не направилась на мои поиски.

С трудом освободил себя от объятий Софи́к, почувствовал, как от приложенного усилия закровил мизинец. Софи́к опустилась на пол, прикрыла лицо руками.

– Пожалуйста, вытащи меня отсюда. – взмолилась она.

– Тяжело тащить, когда пальцев не хватает. – буркнул я и спешно вышел из кубрика.

***

Мы ещё были недалеко от порта, когда наши корабли остановились и встали треугольником. С бризом Ржавого Наманлова́ром, был ещё биар Ор, уступающий Малга́ри по скорости.

В образовавшемся треугольнике часть матросов устроила на дне бывшего моря лагерь под открытым небом, где развлекала себя сама. В основном, потреблением браги, да игрой в кости. Ну, и ещё они с огромным удовольствием дразнили вахтенных, хвалились между собой, последними любовными похождениями, да щедростью, с которой они тратили на баб и выпивку, добытые са́ты.

Все ждали прибытия ещё одного каптана, некоего Омо́на, что должен прибыть со дня на день.

Когда ожидаемый капитан подошёл к нашей троице, я поразился красоте его судна. Ярко-красная красавица с белоснежными парусами. Да и сам капитан, больше напоминал франта аристократа, нежели капитана пиратского судна. А его манеры и осанка, наверняка позволяли пирату сойти за своего в любом обществе современных элит. К тому же, по словам Салари́н, он был безумно богат, и по количеству награбленного, мог бы посоперничать со Ржавым. Но, увидев его корабль, она почему-то сказала, что прибыл дамский угодник.

На флагмане Ржавого состоялась встреча капитанов, а после, на неё пригласили меня.

– Знакомься, – представила меня Омо́ну Салари́н. – это господин Хафзи Сара́к. Он решил нашу проблему.

О том, что я доставил Поуоку дяде, и выполнил просьбу Салари́н, я сообщил в первый же день, как попал на её корабль. Помню, хотел пожаловаться, что каптан подсунула мне настоящего бесёнка, но Салари́н ответила, что мне не к лицу жаловаться.

Я воспользовался той ситуацией, что некогда Поуока была проблемой обоих капитанов, и коротенько рассказал, что случилось в да Янат Кхаре, и что в данный момент меня очень беспокоит. А беспокоила меня сейчас целостность и сохранность девчонки.

Омо́н пообещал, что выяснит всё. И если понадобится, сам отправится на поиски Поуоки, естественно, не подставляя меня.

Но, цель моего приглашения на собрание капитанов была не в том.

Ржавый хотел услышать от меня рассказ о том, как я обнаружил Адилана Бад.

Ну что же, поведал историю своего появления среди пустоши, и как наткнулся на пиратский корабль.

Ржавый мне поверил, сопоставив мой рассказ, с тем, что услышал от Софи́к.

– Я предлагаю пригласить сюда эту особу. – пробасил Ржавый. – Пусть она поведует, что конкретно она хотела отыскать.

Капитаны поддержали предложение и к нам привели Софи́к.

Эльфа смотрела на меня умоляющим взглядом. Она явно не понимала, почему я сижу за столом с каптанами, и совсем не на правах пленного. Глаза её перескакивали с одного присутствующего на другого, а как только останавливались на мне, то буквально кричали, не выдавать её деяний.

– Леди Софи́к утверждает, что благодаря ей, каптан Хафзи остался в живых. – пояснил Ржавый. – Хотелось бы понимать, так это, или нет. Каптан Хафзи, что скажешь?

Глаза Софи́к расширились, когда она услышала, что ко мне обращаются, как к каптану. Думаю, никаких хороших мыслей в её голове в этот момент не возникло. Она пережила испуг, и замерла, в ожидании моего ответа.

– В какой-то степени, это так. – подтвердил я, положив четырёхпалую, забинтованную руку на стол.

Софи́к вздрогнула.

– А потрудись, милочка, рассказать нам, как каптан Хафзи оказался на вашем корабле? – задала вопрос Салари́н.

– Из-за меня. – поспешила ответить Софи́к, и сразу же добавила. – Но меня заставили.

– Давайте, я ей просто горло перережу. – предложила Салари́н.

– Не спеши, у нас три корабля матросов… – начал Ржавый.

– Четыре. – перебил Омон, сразу сообразив, что предложит бывалый пират.

– Четыре. – поправился Ржавый. – Уверен, никто из них не пользовал тёмную эльфу.

Моя левая щека загорела огнём. Я обернулся, увидел пристальный взгляд Салари́н, который тут же соскользнул на Софи́к.

Та, неотрывно смотрела на меня, будто только я могу решить её судьбу. Вот только мне сейчас, мягко говоря, было не очень интересно, что произойдёт с эльфой. Мне был интересен тот еле уловимый блеск какого-то разочарования, или точнее, гнева, которым одарила меня Салари́н, буквально на одно мгновение.

– Меня зовут Софи́к Онуама́й. – прошептала эльфа. – Никакая я не дочь старшего дома высшего сословия. Не внучка герцога Тагмара Атиллай Поя́за. Я вообще никто. Я просто хочу стать богатой, а для этого нужно найти корабельную казну судов каптана Ома.

Салари́н подалась вперёд. Мне показалось, что в этом движении был не только интерес, но и принятие некоего вызова. Лица Омо́на коснулась пренебрежительная улыбка, а Ржавый, откровенно ухмыльнулся.

– Ну-ну, продолжай. – потребовала Салари́н.

– На каждом из трёх кораблей был артефакт-подсказка, указывающий на место расположения тайников. – продолжила Софи́к. – В каждом тайнике, есть фрагмент карты, ведущий на основные сокровища Ома.

– Эти легенды знают все, а что конкретно тебе известно? – напомнил очевидное для всех Омо́н.

– На Ба́кхте, это была подзорная труба, на Сехеха́ре маска, на Адила́на Ба́де, предмет из другого мира. Подзорная труба находится у Фада Шапа́ра, бывшего пирата. Я планировала к нему подобраться, но вы же знаете, что отношения между людьми и эльфами, мягко говоря, натянутые. К тому же, насколько мне известно, он скоро женится. В общем, шансы минимальные.

Маску нашёл Тахир Мукта́ди из Араба́на. Где он её хранит, не известно, только слухи. Но к нему тоже не так просто втереться в доверие, особенно женщине. Тот считает, что все беды от них, хотя при этом, безумно любит свою младшую сестру.

Только Адила́на Бад был до сих пор не найден, поэтому, я так хотела завладеть артефактом. Это был мой единственный шанс разбогатеть.

Капитаны сидели молча. Переглядывались, и о чём-то думали. Но никто не осуждал Софи́к. На пути к своим богатствам, они тоже не особо принимали в расчёт чужие судьбы, так что, в этом вопросе Софи́к ничем не выделялась.

– Пожалуйста. – взмолилась эльфа. – Я рассказала вам всё, что знала. Пощадите.

– Жаль, что ты не Софи́к Атилла́й Пая́з, я-то планировал запросить за тебя достойный выкуп. – с грустинкой в голосе, произнёс Ржавый. – Эдак полмиллиона минимум. Даже не знаю, девочка, как ты теперь будешь отрабатывать упущенную мною выгоду.

– Я сделаю всё, что вы скажете. – поспешила заверить эльфа.

– Всё? – переспросил Ржавый, прищуривая глаз.

– Всё. – обречённо роняя голову, подтвердила Софи́к.

– Прям здесь и сейчас? – посмеялся Омо́н.

– Здесь и сейчас. – пробормотала чуть слышно эльфа. – Если от этого зависит моя жизнь.

– Фууу, мужчины! – фыркнула кошка, запустив в Ржавого носовым платком.

Пиратом этот развод показался весёлым. А вот я что-то не веселился, видя, как от страха трясутся руки эльфы. Больше она не смотрела на меня умоляюще. Тупила взгляд в пол, и беззвучно шевелила губами. Не знаю, молилась, наверное.

– Ладно, посидишь пока на цепи. Потом решу, что с тобой делать. – вынес приговор Ржавый и обратился к кошке. – Каптан Салари́н О’Ха́ши, ты же не против, что я присвою себе этот трофей.

– Совсем нет. – Салари́н улыбнулась. – Копеечная девка не идёт ни в какое сравнение с моим приобретением.

Меня слова рыжей не напрягли, а вот Софи́к, как мне показалось, испытала волну очередного ужаса, услышав фамилию Салари́н, и в то же время, в её глазах появилась надежда. Она так посмотрела на каптана, будто, несмотря на то, что судьба Софи́к теперь в руках Ржавого, истинной вершительницей, является О’Ха́ши.

Софи́к увели, а Ржавый, предложил переспать с полученной информацией. Все капитаны понимали, какие перспективы сулят поиски хотя бы одной корабельной казны.

Меня никто не допрашивал. Я понял, что переглянувшись между собой, капитаны договорились, что Салари́н проведёт среди меня разъяснительную работу. По крайней мере, я надеялся на этот разговор, ибо у меня был ряд вопросов к капитану, и я был уверен, что Салари́н пойдёт на диалог. Ей явно нужно что-то от меня, а мне, от неё.

Вечером вахтенный сообщил, что меня ожидает каптан.

Навстречу мне из кибана вышел Омо́н. Он был воодушевлён, бодр, и как-то странно мне улыбнулся, чуть хлопнув меня по плечу. Мне это не понравилось. Странное было ощущение, словно он подсмеивался надо мной.

Салари́н, бросила на меня какой-то недобрый, укоризненный, и недовольный взгляд, а после её бровь поползла вверх, когда я обернулся на дверь, через которую только что вышел салор.

– Что? – спросила Салари́н и рассмеялась. – Какие же вы мужики примитивные и предсказуемые. Как же просто вами управлять.

Я не ответил, и молча согласился с правотой капитана, ибо мой взгляд на неё, она считала верно.

– Пошли намажу тебе спину, раз пришёл. – предложила Салари́н.

– Сам справлюсь. Не нужно мной манипулировать.

– Бу-бу-бу. – посмеялась капитан, и сама потянула меня к кровати.

Она действительно ограничилась только обработкой ран, помогла вновь облачиться в рубашку, и только потом спросила.

– Ты с ней спал?

– А разве это имеет значение?

– Имеет. – ответила кошка, застёгивая пуговицы моей рубахи. – Во-первых, это может повлиять на принятие тобой решений. Во-вторых, – Салари́н помедлила. – у меня тоже есть право, что бы мне что-то не нравилось. – поняв, что погорячилась со вторым, добавила. – В-третьих, ты мог заразу какую-нибудь подхватить.

– Вот это всё, – указал на себя, и вдобавок продемонстрировал руку. – из-за неё. Так что, вряд ли моя близость с ней, повлияет на решения.

– Уверен?

– Уверен.

– Ничего не хочешь рассказать?

– А ты?

Бровь Салари́н дёрнулась, но лишь на мгновение.

– Почему Софи́к так испугалась твоего имени? – я решил напереть, чтобы разговор не ушёл в русло бестолковых ответов вопросом на вопрос.

– Я приёмная дочь каптана Ома, самого известного пирата пустошей.

Ого, было чего испугаться, да и над чем задуматься. По крайней мере, это многое объясняло.

– Выходит, ты наследница всех этих кладов?

– Увы, и ах. – без сожаления и горечи, отозвалась Салари́н. – Отец не оставил мне карту сокровищ, а следовательно, клад принадлежит тому, кто его найдёт.

Разговор состоялся, и беседовали мы до глубокой ночи.

На следующий день свершилось новое собрание капитанов, где главными козырями выступили я и Салари́н. И начали мы с того, что имелось в моём распоряжении.

– Господа, – привлёк я внимание Омо́на и Ржавого. – не уверен, что мои слова истина во языцех, но в упомянутую Софи́к, подзорную трубу, я смотрел не единожды. Уверяю, в ней нет подсказки. Готов согласиться, что мне просто не известно, куда смотреть.

Ржавый насупил бровь, пошевелил губами под густой бородой, глянул сначала на Салари́н, потом на Омо́на. Но, в разговор вступил именно последний.

– Каптан Хафзи, не хочу сказать, что не доверяю, вот только где ты успел насмотреться в трубу каптана Ома.

– Мне её подарил Фад Шапа́р, в знак благодарности, за возвращение племянницы. – ответил я без утайки.

Салари́н подтвердила, что видела эту трубу в кабинете Фада, чем вызвала недоумение каптана Ржавого. А когда последний узнал подробности того, в результате каких обстоятельств в его доме появилась племянница пирата, выписал обоим, и Омо́ну и Салари́н, звонкую затрещину, которую каптаны молча и покорно стерпели.

– Детский сад, эяза ракри чишитанан тасо вакхури. – выругался дворф.

– А мы можем взглянуть? – спросил Омо́н.

– И да, и нет. – ответил я. – Труба на яхте. Яхта, при хорошем раскладе, в Мармар Кхаре, при плохом, в да Яна́т Кхаре. При очень плохом, вообще, неизвестно где.

– Яхта? – снова насупился гном.

– Яхта. – подтвердил я, и уточнил. – Адилана Бад.

Каптаны, кроме Салари́н, разумеется, удивились такому интересному совпадению.

– Ничего удивительного, я действительно разобрал корабль, и сделал из него яхту, оставив название. Символ. Он был первым, с кем я познакомился в этом мире.

Дальше на сцену вышла Салари́н. Она поставила на стол непривлекательную пластиковую штуку. Кривая треугольная опора, с торчащими из неё тремя цилиндрами.

– Это я нашла в каптан кибане Адилана Ба́да. – сообщила она. – Старого Адилана Ба́да. Вещица хранилась у всех на виду, кажется, такие штуки назывались аквариум.

А ведь я помню этот аквариум. Вот только тогда, я не придал ему никакого значения, и из его прозрачного пластика, сделал окна на яхте. А в своё первое знакомство с кораблём, я его и вовсе не заметил.

Салари́н сделала театральный жест в мою сторону, и столь же театрально провозгласила: – Снова твой выход, каптан Хафзи.

– Я знаю это место, господа.

Образовавшаяся тишина начала сгущаться и липнуть к ушам, а по лицу кошки поползла довольная улыбка. Казалось, Салари́н наслаждается моим триумфом, и от того, ушки её, чуть подрагивают.

– Более того, я был внутри тайника.

– Иссуши меня пустошь. – выдавил из себя Ржавый. – Впервые со мной такое, чтобы вот так, на ровном месте, наткнуться на чужую корабельную казну.

Я откашлялся в кулак.

– Как бы, не всё так просто, господа. Клад принадлежит тому, кто его нашёл. Нашёл его я, и даже успел перевести какую-то часть в свой собственный тайник. Плюс к этому, половина сокровищ, принадлежит Салари́н.

– Это ещё почему? – возмутился Ржавый. – Потому что вы спите вместе?

Ржавый и Салари́н за столом сидели напротив друг друга, однако это ей не помешало, в одно мгновение оказаться на столешнице, и втащить Ржавому леща. На что тот, кстати, нисколько не обиделся, да и никак не препятствовал процессу праведного гнева. Оплеуха получилась звонкой, ухо у гнома покраснело.

Он поковырял его пальцем, пришёл к выводу: – Понял, до этого ещё не дошло.

Салари́н снова потянулась раздавать справедливость, но Ржавый поднял руки кверху, показывая, что сдаётся.

– Но, я так полагаю, есть какое-то предложение? – вернул хохмача и агрессора к теме разговора Омо́н.

– Есть. – сообщил я. – Мы считаем, что будет справедливо разделить сокровища на четверых.

– Выходит, всё-таки спите. – заключил Ржавый, и сразу прикрыл голову своими ручищами, доблестно снося побои кошки.

Всё это было абсолютно не зло. Какая-то давняя доставалка, к которой прибегал старый дворф, и на которую так ярко реагировала молодая кошка.

Несмотря на всю комичность поведения некоторых участников пиратского собрания, результаты его меня удовлетворили. Омо́н сразу понял, что на разграбление тайника он не попадает, и должен возглавить поиски Адилана Бад, в его актуальной итерации. Мы же, я, Салари́н и Ржавый, отправимся к тайнику, и постараемся его опустошить.

С тёмной эльфой вроде тоже порешили. Ржавый хотел ещё немного подержать её на цепи, а потом предложить неплохую долю, но только с того, что будет найдено совместно.

– Мутная она штучка. – заключил Ржавый. – Будет лучше, если она сама будет держаться на виду. К тому же, есть подозрение, что она ещё пригодится.

– И в расход её не жалко. – добавила Салари́н.

– Всё бы тебе в расход. Она всё же женщина. – возразил гном.

– Ой, да всё понятно, спите вместе. – вернула шпильку Салари́н, но Ржавый только посмеялся, да деловито-важно погладил бороду.

Глава 17. الوداع کیچ Прощай тайник

Место тайника я знал, и без труда мог к нему пробраться, но, как было договорено раньше, скомандовал прекратить движение, километров за семь, до места назначения.

Уж не знаю, для чего такие меры предосторожности, на том настояла сама Салари́н, но получается, что среди пиратов было не принято безоговорочно доверять друг другу. Хотя, тот же Омо́н, даже лицом не покривился, когда пошёл не на разграбление тайника, а направился в Мармар Кхар.

Всё, что мы вынесем из тайника, за вычетом долей матросов, договорились укрыть на материке. Салари́н и я, приберём свои доли в доме Санжи, у него там есть хитрый подвальчик, попасть в который не так уж и просто. Омо́н воспользуется крепостью Ржавого. Крепость, конечно, условная, но Ржавый верит, что напасть на его дом не решатся.

– Шапа́р тоже так думал. – напомнил Омо́н.

– Да это потому что вы отмороженные идиоты. – парировал гном. – К тому же, Фад отошёл от дел, а я нет.

Так-то Ржавому в логике не откажешь, одно дело напасть на маленький городок, и другое, на целый мегаполис, по местным меркам. Тут целая армия нужна.

Отвязав давир, я и Салари́н двинулись к тайнику. Нужно было понять, сможем ли мы провести корабли между монахами, которых у заветного вентиляционного люка, становится в разы больше. Была ещё идея, сохранить тайник, как тайник, скрытый от посторонних глаз склад, но капитаны отмели эту затею сразу.

Вслед за нами двинули ещё два давира. На одном ехал Ржавый и Софи́к, на втором Санжи и тролл, капитан второго судна Ржавого.

Добравшись до места, когда все присутствующие сравнили артефакт с реалиями ландшафта, я вновь прочитал подсказку.

«Когда звезда коснётся горизонта, тебе указан будет путь»

До заката ещё было очень далеко. Решил не тянуть резину, провёл своих соучастников к вентиляционному колодцу.

– Да ты издеваешься, Хафзи. – пробубнил Ржавый, увидав размер лаза.

– А не́хер жрать в три горла. – поддела его Салари́н.

На самом деле, аппетит Ржавого был тут не причём. В лаз не пройдёт ни тролл, ни Санжи. Конституция у них слишком объёмная.

Капитаны и мангари решили вернуться, и подвести корабли поближе. По крайней мере, за полкилометра от колонн, можно было найти места для стоянки.

Я и девушки, оставались, и намеривались спуститься в сокровищницу. Правда, мне не хотелось, чтобы с нами шла Софи́к, но Салари́н решила, что это отличный повод проверить эльфу на благонадёжность.

– Ты первая. – велела Салари́н эльфе.

– Нет, давай я первый. – возразил я.

Поднял решётку, спустился, сдвинул подальше от лаза несколько ящиков с абордажными саблями, ножами и кортиками, зажёг несколько ламп. Позвал девушек.

Спустилась Софи́к, за ней Салари́н.

– Интересно, и какая здесь половина моя?– поинтересовалась кошка.

Я указал рукой, отделив примерно три пятых, только ящиков с серебром.

– Тут ещё спирт, порох, снаряды к пушкам, готовые картузы, и кое-что по мелочи. – пояснил я.

– Получается, ты вывез несколько тон серебра? – уточнила Софи́к.

– Получается. – я намеренно не упомянул о ящиках с золотом, причём, не знала о нём и Салари́н.

Девчонки вооружились лампами, подались на осмотр подземелья, каждая в свою сторону.

– Ого! – раздалось где-то в глубине полутёмного подвала. – Вот это я понимаю, настоящее сокровище.

Пошёл на голос Салари́н. Туда же подалась и Софи́к.

Кошка сидела перед открытым сундуком, её хвост активно дёргался из стороны в сторону, что соответствовало высокому уровню возбуждения.

– Мне плевать на все договорённости, я лучше свою долю отдам, но это моё. – заявила она тоном, не подразумевающего оспорения.

Ящик был набит старыми книгами.

Бумажные, толстые, в кожаных переплётах, обрамлённые серебром и медью.

Одну из книг Салари́н сразу прибрала к рукам. «Морские твари, и где они обитают».

До сих пор не понимаю, когда девушка успевает читать? Ночью она у штурвала, потом дрыхнет до обеда, после вся в делах. На берегу, ей тоже не до чтения. В первый вечер обязательно накидается так, что потом возвращается верхом на Санжи.

Однако, сама она утверждает, что прочла все книги, что стоят в шкафу.

Потом девоньки обнаружили рулоны с тканями, многие из которых, были упакованы в герметичные пластиковые прозрачные тубусы.

– Да уж. – выдохнула Салари́н. – Поторопилась я делиться своей частью. Ты, конечно, говорил, что здесь много, но не думала, что настолько.

Я пожал плечами. Не то, чтобы мне было всё равно, но мой тайничок в гроте, не вместит всё содержимое этих подвалов.

Где-то через час, вентиляционный колодец содрогнулся, вторя басу Ржавого. И поскольку с нами было всё в порядке, все, кто в состоянии был протиснутся в узкий лаз, спустились вниз. Началась медленная процедура извлечения богачеств на поверхность, ровно с тем же условием, беспрепятственного прохождения через колодец.

Поскольку разорение тайника продвигалось медленно, часть матросов отправилась на охоту. Каким бы пустынным не казалось морское дно, если присмотреться внимательно, всегда можно отыскать обиталище ящериц, и никто не откажется полакомиться их мясом.

Я всё смотрел и смотрел на предмет из аквариума, сопоставлял его с реальным ландшафтом, перечитывал подсказку. Но, должный результат был достигнут не ранее, чем светило коснулось горизонта. Решение пришло само собой и внезапно.

Длинные тени исполинских монахов закрыли две из трёх колон, и только оставшаяся отбрасывала собственную тень.

Там, где она заканчивается, я положил несколько камней небольшой кучкой, и отправился на поиски лопаты. Поиски были напрасны. Однако, вместо кирок, что нужны для рыхления каменной крошки сгодились абордажные топорики, а лопаты заменили подручные средства. вёдра и пустые ёмкости. Впрочем, копать самому не пришлось.

Двенадцать матросов, меньше чем за час, вырыли углубление в почве, размером три на три метра, и около полуметра глубиной. Инструменты застучали по створкам пластиковой крышки.

Открыв их, мы оказались в том самом помещении, где хранился подъёмник в разобранном виде, несколько тачек, и ящики, то ли не внесённые в хранилище, то ли приготовленные к подъёму на поверхность.

Но на сегодня было достаточно, яму и корабли взяли под сводный караул. Матросам, кто не попал на вахту, выдали ром. Устроить небольшое празднование решили и офицеры.

– Доли у нас одинаковые. – напомнил я. – Но среди команд, деление будет явно неодинаковым. Моя доля принадлежит только мне, Салари́н разделит на сорок с лишним человек, у Омо́на…

– Не продолжай, – понял меня Ржавый. – за мои команды, можешь не беспокоиться. Любая собака, что имела иные понятия о справедливом дележе добычи, отличными от понятий каптана, лично мной была вздёрнута на рее. Так что, спать можешь спокойно, бунтов не будет.

– Моих ты почти всех знаешь. – согласилась со Ржавым Салари́н. – На них тоже можно положиться.

– Всё бы ничего, – возразил я. – но у нас на борту есть одна, которой я не советовал бы доверять.

Салари́н меня поддержала. У меня было время, рассказать ей о Софи́к, и капитан придерживалась той же точки зрения. Использовать Софи́к можно, она, безусловно, будет нам полезна, но доверять ей не стоит. Эльфа может пустить смуту в рядах матросов. Ржавый не спорил, но и особо не соглашался.

– Пригласи её сюда. – попросила Салари́н.

Вахтенный, по распоряжению капитана пулей метнулся на бак, и через пару минут, Софи́к уже стояла в кают компании, перед четырьмя капитанами. Салари́н поднялась со своего места, подошла к эльфе, и без всякого стеснения задрала подол её платья. Сняла с бедра, прикреплённый на подвязке кортик, с серебряной рукоятью. Бросила его на стол, и вернулась на своё место.

Ржавый осмотрел кортик, со знанием дела повертел его в руке.

– Каптан, у тебя на судне крыса. – заявила Салари́н. – Думаю, надо выдать крысу команде, пусть пираты решат, как её наказать.

Мне показалось, что я буквально услышал, как заколотилось сердце Софи́к, выдавая барабанную дробь.

– Что смотришь? – рыкнула Салари́н, не скрывая враждебного настроя к девице. – Если бы за тебя не попросил Хафзи, скормила бы тебя лева́рам.

– Ну тише, тише. – попросил Ржавый. – Девушка, наверное, боится за свою честь, и решила вооружиться, для самообороны. Я прав?

Игра в плохого и хорошего пирата выглядела смешной, и возможно нелепой, но в неё играли, давая понять, какие могут быть расклады. И с ролью плохого пирата Салари́н справлялась на отлично.

Глаза Софи́к намокли, и она согласно покивала головой, отвечая на вопрос Ржавого.

– Вот и отлично. Девушка всё поняла, загладит свою вину, и впредь, подобного не повториться. Так ведь?

Софи́к снова спешно кивнула соглашаясь.

Ржавый указал пальцем на дверь своего кубрика.

Эльфа опустила голову и молча повиновалась. Сегодняшнюю ночь ей предстояло заглаживать вину перед Ржавым, и как это будет выглядеть, я себе хорошо представлял.

Наша попойка продолжалась ещё час, но когда мы покидали каптан кибан, капитан биара Ржавого, не поспешил последовать за нами.

– Ох и не завидую я ей. – пробубнил я, понимая, что виниться придётся перед двумя капитанами.

– Сходи, пожалей свою ненаглядную. – зло уколола Салари́н. – А я вот думаю, ей понравится.

Кошка дёрнулась от меня в сторону, чтобы отстраниться, оступилась на лестнице, и чуть не полетела вниз. Кое-как успел её подхватить на руки. От внезапной боли во всём теле брызнули слёзы. Мало того, что все резкие движения сами по себе причиняли неудобства, так ещё и Салари́н, попыталась за меня ухватиться. И поверьте, кошачьи рефлексы без труда вонзили в мою руку и спину, острые ноготки.

Зубы скрипнули, я зажмурился, но из-под стиснутых век, всё равно выкатились слёзы.

– Поставь меня немедленно, и никогда не хватай больше. – возмутилась Салари́н, хоть и видела, что причинила мне боль.

Ну что ж, сам виноват. В принципе, я был согласен с ней. Достаточно ведь было поддержать, а не хватать сразу на руки. Хотя, я и не специально, так, как-то само произошло, без всякого на то умысла.

Уже на Малга́ри, после того как Салари́н уволокла меня к себе и обработала спину, она извинилась.

– Прости, я не хотела. Но и ты тоже виноват. Я же не планировала, что ты начнёшь меня лапать.

– Я не лапал.

– Лапал, просто не заметил.

– Слушай, Салари́н, а ты не из этих? Ну, которые больше по девочкам.

Кожи спины коснулись пять острых бритв.

– Добавить? – спросила капитан.

– Нет, не нужно. Я всё понял.

На самом деле, я ничего не понял, кроме того, что сам по себе вопрос, Салари́н не понравился.

– Когда-нибудь, я позволю тебе, нести меня на руках. – шепнула на ухо кошка. – И всё нормально у меня с ориентацией, не ссы.

После того, как поутру собрали конструкцию подъёмника, работы по извлечению корабельной казны пошли ударными темпами.

В первую голову, грузили серебро, а запасы муки, каши, картузов и снарядов, просто пополнили.

Как итог, все три корабля оказались на грани перегруза, и ящики с серебром стояли даже на верхней палубе.

– Нужно увеличивать флот. – заявил Ржавый. – Отлично бы подошли пара юза́лов.

Салари́н сочла такие суда бесполезными, так как из-за пушек, воровалось добрая часть внутреннего пространства, а от того, настаивала на биарах. Ржавый возражал, и отстаивал своё мнение. По его думкам, корабли проблемой не были, их всегда можно было и захватить, а вот раздувать штат команды, очень нежелательно. С юза́лом совладают капитан и шестеро опытных матросов, а на биар, матросов нужно уже человек десять-двенадцать, плюс команда канониров. При этом, один биар совсем не вдвое вместительнее юза́ла.

В общем, развязались нешуточные дебаты, которые, как итог, почему-то обрушились на меня.

– Ну, а ты чего молчишь, каптан Хафзи? – упрекнула меня Салари́н.

– Потому что у меня совсем иное виденье.

– Так озвучь. – присоединился к претензии Ржавый.

– Как я понимаю, нам нужны грузовики, быстрые на ходу, с минимальным экипажем, но ещё, мы хотим, чтобы эти суда были хоть как-то вооружены.

– Всё правильно понимаешь. – подтвердил Ржавый.

– В порту Азад Кхара стоят два судна. Мы бы могли модернизировать биар, и набрать на него команду сразу из канониров, умеющих ладить с парусами.

– Нужно гнать суда на верфи. – возразил Ржавый.

– Выходит, это всё-таки правда. – Салари́н прищурила глаз. – Это ты разобрал Адилана Бад.

– Правда. Разобрал, и собрал нечто иное. Мне нужны Ваба и его люди, да пару недель времени. У нас будет корабль с быстроходностью Малга́ри, вооружением, и экипажем на десять человек.

– Тогда нужно гнать корабли в да Лмар Гхаар Кхар. – предложила Салари́н. – Там у Санжи есть собственный причал, не придётся платить портовую аренду.

– Кстати, каптаны, по такому же принципу, можно довооружить и остальные корабли. Снимем вооружение с бриза, а потом продадим его, как грузовик.

– Вариант. – согласилась Салари́н. – я даже знаю покупателей.

– Кто? – поспешил узнать Ржавый.

– Да тот же Санжи или Ваба. За полцены купят сразу и даже подерутся меж собой. – пошутила она.

Вечером разобрали конструкцию подъёмника, закрыли створки проёма, засыпали яму, и тайник вновь потерялся среди пустоши.

Сводная счётная комиссия трудилась до часу ночи, взвешивая и пересчитывая. Одна пиратская доля на Малга́ри составила почти пятьдесят тысяч. На доли пиратов Омо́на чуть меньше, у матросов Ржавого около сорока. Моя четверть равнялась семнадцати с половиной тонн серебром. В са́тах, это три с половиной миллиона.

Корабли скрипели, как старые телеги, иногда цепляя днищем о небольшие бугры на поверхности. Шли медленно, несмотря на полную постановку парусов и попутный ветер.

Мою идею по переделке судов поддержали, и по времени меня никто не ограничивал. Ржавый говорил, что с такими деньгами, нужно дать матросам время вдоволь насорить ими, упиться вусмерть, и натрахаться до визита к лекарю. В общем, у меня был целый месяц на выполнение работ.

В порту Азад Кхара простояли двое суток. Разгрузились, сбросили часть товара на продажу, да и Ржавый, внёс в общий банк две трети стоимости биара, так как это судно в итоге достанется ему. Салари́н внесла расчёт за бриз. От этих финансовых манипуляций в кошельках пиратов прибавилось ещё по нескольку тысяч, и радость их казалась беспредельной.

Свою долю мне пришлось разделить. Большую часть я оставил у Ржавого, так как все в голос твердили, что нет более надёжного места. Другую часть приберу у Санжи. Он бы не отказал мне в хранении и всего объёма, но сетовал на размер собственного хранилища, ведь туда нужно было прибрать долю корабельной казны.

Перенеся часть груза на захваченные суда, мы неплохо облегчили Малга́ри, и пошли на запад значительно веселее, чем плелись при полной загрузке.

Наконец наступило время, когда заняться толком было нечем.

Поднялся на надстройку, но у штурвала застал Санжи. Салари́н сидела на бунче, задрав на неё босые ноги, пристально вглядывалась в кромку горизонта, окутанную несколькими пятнами свинцовых облаков, с серебристо-розовыми краями.

– Опять валят пластик. – с какой-то досадой, произнесла кошка. – Где они только берут столько в небе?

– Думаешь, есть кто-то, кто живёт в небесах? – спросил, присаживаясь рядом.

У противоположного борта, почти в такой же позе, сидела эльфа. Не Софи́к, та осталась на Наманлова́ре, а Эво́ка. Всегда вежливая, учтивая, и как мне кажется, немного нелюдимая, а от того молчаливая. Так вот начнёшь с ней разговор, а она только улыбнётся дружелюбно, и спешит уйти по каким-то делам.

Кстати, уважаю вкус и выбор Санжи. Девушка, ну очень привлекательная.

– Не знаю. В старых книгах, про них ничего не сказано. По крайней мере, когда поверхность была покрыта водой. – ответила Салари́н.

– Конечно есть. – робко вмешалась Эво́ка. – Санжи вообще считает, что они были всегда, и они приглядывают за нами. Если бы не они, мы бы не нашли Вас, каптан Хафзи.

– Ой, как интересно. – Салари́н бросила не одобряющий взгляд на Эво́ку. Такой, знаете, начальственный, дескать не пристало валлаку встревать в разговоры каптанов.

– Не нужно. – прошептал я, чуть коснувшись руки Салари́н. – Она девушка, ей просто не хватает живого общения. А кроме тебя здесь других девушек нет.

– Ха! – картинно усмехнулась Салари́н, откинулась на борт, и вытянула ноги, уложив их поверх моих.

– Массаж? – спросил я и повёл бровью.

Салари́н осклабилась и продемонстрировала удлинившиеся ноготки.

– Ужас, какая недотрога. – усмехнулся я, но свою ладонь на её голень всё же положил.

Да и куда девать руки в таком положении?

– Санжи говорит, – подтвердила слова Эво́ки Саларин. – что охота не задалась из-за тебя. С пяти кораблей торов мы не набрали и сорока тысяч, а после, чуть не угодили под их вооружённый конвой, и под пушки военной эскадры эльфов. Волей случая пришлось уходить в Грам самандар. И тут смотрим, на горизонте маячит парус. Подошли ближе, разглядели эльфийскую символику, а после догадались, что судно за кем-то следит. Ну а потом, обнаружили и тебя.

– Так и было. – согласился Санжи. – А стоило нам найти тебя, так и сразу жизнь наладилась. Я вообще считаю, что ты должен быть капитаном пиратов, ты умеешь хватать удачу за хвост.

– Не, мне не нравится командовать людьми. Я с одним-то валлаком, еле управлялся.

– А кто у нас валлак? – заинтересовалась Салари́н.

– Поуока. Все уши мне прожужжала, какая каптан Салари́н крутая. Даже в рыжий перекрасилась, чтобы быть больше похожей на тебя.

– О-о-о. – понимающе, и сочувствующе, протянула кошка. – Ты не представляешь, сколько раз я её хотела за борт сбросить. Не знала, кому молиться, когда Ржавому её сплавила.

– Ржавый тоже радовался, когда я согласился на твоё предложение. Лишь бы теперь с ней было всё хорошо.

– Больше за себя бойся, когда Фад узнает. За неё не переживай, то ещё шило, нигде не пропадёт. – приободрила Салари́н.

***

Честно говоря, я не планировал переться в дом Санжи. Прибрать моё серебро сможет и хозяин дома на пару с Салари́н. Рассчитывал остаться на корабле, и уже завтра начать демонтажные работы.

Эх, как бы мне сейчас пригодилась книга. Но, я не унывал, память никогда меня не подводила, мне так казалось. Подумаешь, ничего не помню из предыдущих лет жизни. Был уверен, что справлюсь, уповая на то, что все корабли построены на одном и том же принципе, и как показала практика, все узлы, и большинство элементов унифицированы. Уже даже видел готовый результат.

Однако, тоном не терпящим возражений, я был приглашён в гости к Санжи. Причём звала меня туда именно Салари́н, а не хозяин. Прекрасно понимаю почему. Звал бы Санжи, я нашёл бы весомые отговорки, чтобы отказаться.

В результате, к вечеру на Малга́ри осталось только шестеро вахтенных, вот уж не повезло парням Вабы. Хотя как не повезло? Салари́н позволила им по двое сходить на берег до ближайшего борделя. Правда, при этом сухой закон для вахтенных сохранялся, но капитан понимала, что матросы не будут его соблюдать. Всё равно пригубят рома, чтобы быть навеселе.

Мне тоже было всё равно, чем матросы будут заниматься ночью, главное, чтобы днём из них получались полноценные работники.

Дом Санжи меня поразил. Снаружи, он не казался большим, хоть и был двухэтажным и делился на два крыла. Внутри же, очень удобный, с просторными помещениями там, где необходимо, и небольшими уютными спаленками. Дом явно был ориентирован на пенсионные перспективы, и наличие в доме большой семьи. Недаром же здесь жили, помимо сына Санжи, его сестра и племянник.

Кстати пацаны, очень быстро взяли меня в оборот, утащили в другую половину дома, в комнату, где они собирали модель корабля. Даже припрягли к процессу, которому я с удовольствием придался.

Каждый раз, каптаны кораблей Санжи привозили пацанам кусочки пластика, пригодных для изготовления макета. Мальчишки сами кроили и выпиливали детали, используя в качестве пособия по сборке, почти такую же книгу, что была у меня.

Когда, немного позже, за ужином, им сказали, что в порту я буду заниматься переделкой настоящих кораблей, пацаны вытребовали с меня слово, что я непременно возьму их с собой. Санжи и Сана были абсолютно не против такого рвения мальчишек, покрутить настоящие болты и гайки.

К богатому и сытному ужину, что изобиловал свежими овощами, мясом и сыром, подавали вино, которое, как известно, способствует не только пищеварению, но и зуду в одном месте, тянущему на приключения. Зуд этот, как несложно догадаться, достиг своего апогея, и потянул каптана Салари́н в ближайший кабак. Ну, уж очень девушке хотелось поточить об кого-нибудь свои ноготки. Тем более, что схема была давно отработана.

– Ну, куда ты собралась? Тебя здесь каждая собака знает. – пытался отговорить Санжи.

Делал он это, так скажем, формально, зная, что не только не отговорит, но скорее всего, ещё и подзадорит своего капитана. С другой стороны, процесс этот был неотвратим, и чем раньше всё начнётся, тем быстрее закончится.

– Кстати, о собаках. – сосредоточилась захмелевшая Салари́н. – Их логово на прежнем месте?

Санжи кивнул, пытаясь сдержать улыбку.

– Каптан Салари́н, можно мне с Вами. – попросилась Эво́ка.

– А это ты у своего мужчины спрашивай. – кошка допила остатки вина из бокала. – Я не против, ибо нянькаться с тобой не буду.

Санжи разрешительно кивнул, но выход девицам преградил, требовательно протянув ладони.

Салари́н неохотно сняла кортик, скривила недовольную гримасу.

Санжи продолжил стоять, и дополнительным жестом пальцев, потребовал полной демилитаризации. В ладонь легли несколько заточенных монет из ремня. И ещё пару, из специального кармашка в шляпе, мангари извлёк сам.

– Тебя это тоже касается. – потребовал кортик у Эво́ки.

Только после полного разоружения, девушки вышли из дома, а Эво́ка ещё и получила напутственный шлепок по попке.

Я порывался пойти вслед за ними.

– Через час сходим, и заберём. – остановил мои порывы Санжи.

– Где мы их искать будем? – сопротивлялся я.

– Да всё просто. В сторону порта они не пойдут, там Салари́н действительно хорошо знают, и желающих с ней связаться не будет. Так что, вероятнее всего, они направятся в центр. А поскольку ключевое слово было сказано, готов поспорить, что пойдут они в таверну Кхени. Ну, а там, всё случится как обычно. Местные завсегдатаи подговорят кого-нибудь из несведущих, и Салари́н получит желаемое.

Желание моё тут же разгорелось ещё больше. Уж очень хотелось взглянуть, на эту отработанную схему.

Санжи сдался моим уговорам, и минут через пятнадцать за девушками вышли и мы.

До таверны, как оказалось, было не так уж и близко. На дорогу по сумеречным улочкам ушло четверть часа, но пришли мы до начала основного действа. Нам удалось незаметно пройти мимо столика, где обосновались девчонки, и укрыться в тихом, плохо освещённом закутке за лестницей.

На столе у девчонок стояло две бутылки вина, одна уже была початая, блюдо с сырной нарезкой и корзина с фруктами.

Время от времени, на скамью за стол подсаживался кто-нибудь в изрядном подпитии, но Салари́н и Эво́ка, очень быстро давали страждущим от ворот поворот.

Бармен-анубис, пристально наблюдал, не скрывая улыбки.

Гости таверны народ разномастный. Были тут и люди и салоры, дворфы и троллы, даже пара эльфов затесалась в противоположном углу заведения. Но основной контингент Кхени это анубисы, выходцы материка Арабан.

Мы сидели в пол-оборота к столу девчонок, и я неустанно косился в их сторону. Меня очень беспокоил соседний с ними стол, за которым сидели сразу двенадцать выходцев с этого континента.

– На счёт этих не беспокойся. – успокоил Санжи. – Там сидит парочка офицеров, хорошо знающих Салари́н. Проблемы нужно ждать от следующего стола.

– И когда начнутся проблемы?

– Скоро. – сухо ответил Санжи.

Нам подали наш заказ, и мы тихонько продолжили наблюдать.

К донышку первой бутылки вина, наши подопечные заметно оживились, стали чаще смеяться, и их поведение за столом, стало больше походить на застолье двух приятельниц, нежели на общение начальника и подчинённого.

Всё чаще было слышно, как Эво́ка обращается к капитану просто по имени.

В таверну вошли трое. Тролл и два человека с ним. Они бегло осмотрели помещение, и не обнаружив свободных мест, решили потеснить девчонок за столом.

Люди вели себя несколько нагловато, сразу полезли приобнимать девчонок, а мою попытку выдать наше присутствие, и вступиться, пресёк Санжи.

Эво́ка отстранилась, от напористого мужчины, сдвинулась на край скамьи, а Салари́н, даже отпихнула своего домогателя, зарядив тому локтём в грудь.

Санжи спокойно наблюдал за происходящим и даже улыбался, подшучивая над моей нервозностью.

К столу подошёл тролл из троицы, быстро угомонил своих приятелей, и загладил не начатый конфликт недорогой бутылкой вина для девчонок.

– Красавчик. – усмехнулся Санжи. – И конфликт умял и подкатил технично. Но драка, всё равно случится вон с тем столиком. – салор указал пальцем.

Когда из второй бутылки остатки были разлиты по бокалам, а теперь темп вливания спиртного задавал тролл, охотно подливая девушкам вина, к столу подошёл столово́й.

Он поставил глиняную крынку, нагнулся к ушку Салари́н, и пальцем указал, откуда последовал дар: «от нашего стола, вашему».

Соседи щерились во весь рот, но абсолютно без злобы, ожидая предсказуемой развязки. Абсолютное спокойствие сохранял и Санжи, что меня очень удивляло. Понимаю, он, возможно, подобное видел не единожды, а я вот, ёрзал, и не находил себе места, особенно, когда цель похода в таверну, вошла в заключительную фазу.

Салари́н поднялась, её изрядно качнуло, но она опёрлась на край стола и устояла. Трол протянул руку, чтобы поддержать, однако, кошка жестом показала, что всё под контролем.

Взяв со стола крынку, неуверенной, пьяной походкой, по весьма замысловатой траектории, сильно отличающейся от прямолинейной, кошка подошла к отправителям презента.

Все звуки в таверне угасли, а разговоры прекратились. Стук капитанских каблучков гулко раздавался по помещению.

Кошка, демонстративно сделала несколько больших глотков из крынки, а остальное содержимое, вылила на голову одному из анубисов.

Молоко. Полная крынка молока, не меньше пары литров.

По таверне прокатилась волна хохота, а неудачливого шутника, одобрительно похлопывали по плечам, как собственные соседи по столу, так и анубисы соседнего столика.

Однако, как оказалось, это было только начало.

Всё так же покачиваясь, Салари́н отошла к стойке, изящно бросив на неё свою треуголку, обернулась, присвистнула, и похлопала себя ладонью по бедру.

Таверна снова разразилась многоголосым ржачем, а облитого анубиса, стали подталкивать выйти из-за стола, и принять, брошенный ему вызов.

Выхода не было, пришлось вставать. Но, вместе с облитым, поднялись и ещё двое, и только в этот момент, Санжи подал команду, что нам желательно оказаться поближе к девчонкам.

Анубис вышел. Демонстративно снял кортик и саблю, положил их на стойку. Воздел руки кверху, обращаясь к присутствующим, дескать, смотрите, как я разберусь с этой кошкой.

Салари́н же, опираясь рукой на стойку, стянула с себя, сначала один сапожок, потом второй, проклиная неудобство женской обуви, и стала ещё заметно ниже, при без того невысоком росте. Подтянула брючины штанов, принялась разглядывать собственные ноги, шевеля пальчиками.

И вот, как только, на это завораживающе-безмятежное действо засмотрелся анубис, он тут же получил молниеносный удар в нос, пинок в пах, а тремя мгновениями позже, Салари́н уже сидела на его спине, приставляя к горлу анубиса, его собственный кортик, что успела стянуть с барной стойки.

Одного, из тех анубисов, что поднялся из-за стола вместе с дуэлянтом, быстро успокоил тролл, что гостил за столом девчонок, второго остановили свои же, не позволив вмешаться.

Санжи аккуратно убрал кортик от горла анубиса, ссадил задиру Салари́н со спины поверженного врага, положил на стойку сат, как компенсацию за причинённое неудобство.

Салари́н победоносно вернулась к столу, откупорила подаренную бутылку вина, и со словами: – За вас, собаки. – сделала несколько глотков прямо из горлышка. После чего обмякла, и повалилась на бок. Еле успел подхватить её у самого пола.

Санжи поднял сапожки капитана, её треуголку водрузил на Эво́ку, которая, кстати, не сразу сообразила, кто тянет её из-за стола, и пыталась оказать сопротивление.

Какое-то время, победительницу поединка, я нёс, как и положено в таких случаях, на руках, но вскоре, пришлось взвалить её на плечо. Благо, что весу в ней было немного.

Сзади шли салор с эльфой, и Эво́ка всю дорогу пыталась пересказать битву добра со злом, так и не поняв ещё, что мы были всему этому свидетелями.

Где-то на половине пути, Салари́н очнулась, попыталась выпрямиться, но сил хватило только на то, чтобы поднять голову и узнать Санжи. Хвост её принялся телепаться из стороны в сторону, иногда хлестал меня по лицу. Пришлось поймать хвост, прижать его к ногам капитана.

– Санжи! – командным голосом, подала признаки жизни Салари́н. – Кто меня несёт и куда? – это уже капитан пробурчала, почти не членораздельно.

– Хафзи несёт тебя домой.

– Хафзи? А, ну, ладно. – промямлила Салари́н, но тут же чуть оживилась. – Каптан Хафзи, ты в курсе, что ты меня лапаешь?

– Не лапаю. – буркнул в ответ, и сместил свою руку с бедра на голень.

– Лапаешь. – Салари́н икнула, ткнула меня кулаком в поясницу. – Ну, лапай, пока. Я потерплю.

После этого моя ноша отключилась, и до самого утра никого не беспокоила.

Не беспокоила Салари́н никого и утром. Я заглядывал перед завтраком в выделенную ей комнату, так, полюбопытствовать, не случилось ли какой беды с организмом ночью. Беды не случилось.

Уж не знаю, кто и когда переодел возмутительницу спокойствия, но в розовой пижаме, она смотрелась просто потрясающе. Лежала она правда поперёк кровати, но растопырившись звёздочкой, властно занимая всё отведённое ей пространство.

Естественно, на завтрак она не появилась.

Мальчишки вместе со мной ушли в порт, сразу же после завтрака.

Санжи и Эво́ка появились на корабле только часа через два, да и побыли недолго. Салор сослался на занятость, дескать, пользуясь случаем, неплохо было бы уладить часть накопившихся вопросов, связанных с его мирными делами.

Салари́н пришла много позже обеда. Отоспавшаяся, бодрая, лучезарная.

Я улыбнулся ей, вспоминая вчерашнее, но в ответ получил укоризненный взгляд.

– Так это ты меня нёс вчера? – спросила каптан, ровно так, чтобы только я мог её слышать.

– Было дело. – так же негромко ответил и я.

– За хвост хватал?

– Пришлось. – сознался я.

Салари́н нахмурила брови.

– Ты хлестала им меня по лицу. Я просто прижал его к твоим ногам.

– Ты ещё и лапал меня?

– Лапал. – горделиво признался я. – Но всё в рамках приличия, и с твоего на то дозволения.

Салари́н нахмурилась ещё больше, очевидно, пыталась вспомнить.

– Ты сказала, что мне можно тебя лапать, но без ущерба.

– Да? Прям так и сказала?

– Слово в слово. – соврал я.

– Врёшь?

– Может вру, а может и нет. Проверить не получится.

Салари́н подошла вплотную, потянулась, приподнялась на носках, чтобы шепнуть на ухо, но мне всё равно пришлось нагнуться.

– Переодел меня тоже ты?

Ой, как же хотелось сказать, что я.

– К сожалению нет.

– К сожалению? – переспросила Салари́н.

– К глубочайшему. – обречённо выдохнул, и преисполненный деланной печали, склонил голову.

Допрос был прекращён, и плавно перетёк в молчаливое созерцание чужой работы, которую я выполнял на Малга́ри. Продолжалось это долго, не меньше часа, после чего, капитан с тяжёлым выдохом поднялась с бунчи, подхватила свои сапожки в руки и на какое-то время пропала в своём кибане.

Я не заметил её возвращения. Босая Салари́н была абсолютно бесшумной в своих перемещениях, и если бы не слабый скрип пружины откидной скамьи, был бы застигнут врасплох её появлением.

Салари́н переоделась в короткие шорты и светлую, почти белую рубашку, которую она не стала застёгивать, а завязала узлом на животе. Несколько секунд я тупил, глядя на капитана. Даже тряхнул головой, чтобы сбить наваждение. Сердце сначала ёкнуло от облегчения, потом сознание сообразило, что этого не может быть, и только после, явилось истинное изображение реальности. На эти несколько секунд, взору моему представала Поуока.

Вот и кто на кого похож?

Салари́н заметила моё замешательство, вопросительно повела бровью, осмотрела себя, чуть поправив рубашку.

– Что-то не так? – спросила капитан.

– Всё так. – я сглотнул, и ком слюны ободрал, успевшее пересохнуть за эти секунды, горло. – Ты прекрасна.

– Спасибо. – Салари́н улыбнулась, но не смутилась.

Она наполнила фужер вином, который прихватила из кибана.

Держа сосуд за ножку, Салари́н подняла его, на просвет светилу. Настоящее стекло или, возможно даже, хрусталь, мгновенно заиграл цветными искрами бликов, брызнувшими на лицо девушки. Контур радужной оболочки её карих глаз тут же отозвался красными светящимися огоньками, на щёку упал солнечный зайчик, порождённый прохождением света сквозь рубиновый напиток. Лёгкий порыв ветра чуть растрепал отдельные волоски причёски, прижал рубашку к телу, подчеркнув изящество формы небольшой груди.

Салари́н покрутила бокал, прищурилась, и с удовольствием пригубила вина. Её, и без того сочные губы, впитали и цвет и влагу напитка, приобретя манящий и соблазнительный блеск.

Не стану утомлять рассказом того, как на протяжении трёх недель, мы частично вскрывали обшивку кораблей, чтобы добраться до их каркасов, и вносили изменения в конструкцию. Вряд ли будет интересным кручение болтов и гаек, перестановки лебёдок и подгонки новых панелей. Но скажу, что не всё удалось сделать собственными руками, и обращаться в городские мастерские, пришлось неоднократно.

В результате, бриз, начну с него, превратился в транспортный сухогруз, с весьма вместительными трюмами. Биар, избавился от бортовых орудий, но обзавёлся двумя парами палубных пушек на баке и корме, а Малга́ри, прирос в своём вооружении двумя пушками крупного калибра. Причём, решение, что нам удалось реализовать, мне очень понравилось в итоге.

Дополнительные пушки устанавливались в корме корабля, на том же уровне, что и палуба надстройки. Но, как вы понимаете, не на ней самой, а на выносных полукруглых площадках.

Получившиеся «балконы» с вертлюжным механизмом, позволяли пушкам не только вести огонь фронтально борту, но и вдоль него.

Ну и плюс, корабль обзавёлся двумя дополнительными пушками малого калибра на баке. Теперь Малга́ри превратился в крайне неприятный сюрприз, для любого судна, что решит бодаться с ним.

Глава 18. مسافر Пассажир

Не нужно думать, что с наступлением ночи, жизнь на планете замирает. Я сейчас имею в виду ту жизнь, что связана с судоходством, по необъятным просторам пустошей.

Разумеется, большинство кораблей на ночь останавливаются, но множество продолжают свой путь. Да, сбавляют ход, но движутся. Это не так уж и дорого, нанять в качестве шкипера, кого-нибудь из офицеров или матросов Млему́ра, умеющих управляться со штурвалом и знающих навигацию. В конце концов, напасть на движущееся судно сложнее, чем на стоящее, да и времени на преодоление пути уходит меньше.

Торы ночью останавливаются, это однозначно, ибо с ними все в состоянии войны, и любой кот-шкипер, скорее предпочтёт разбить корабль торов о скалу, чем водить их суда по ночам.

Анубисы, тоже предпочитают ночью постоять, хотя и видят в потёмках лучше, тех же самых людей или эльфов. У них, как понимаете, иные тёрки с кошками, тут уж во истину справедливо выражение – как кошка с собакой.

В общем, я это к тому, что Омо́н вернулся не через три недели, хотя и мог бы, ибо в его команде было сразу два кота-шкипера, и ночи его не останавливали, а только спустя месяц, ещё и с хвостиком.

Объяснение было просто – свадьба Фада Шапа́ра, на которую Омо́н был приглашён. Леди Анна настояла на некоторых условностях, а они затребовали длительной и тщательной подготовки.

Однако, неделею ранее, чем вернулся Омо́н, в порт да Лмар Гхаар Кхар, пришёл корабль Ржавого, и монотонный уклад последних недель, заиграл новыми красками.

Ни в коем случае не хочу сказать, что появление Ржавого стало предвестником неприятностей, но, просто так совпало, что не успел ещё Наманлова́р стравить все паруса, как в порту просигналили тревогу, и фортификационные сооружения оживились.

Повсюду раздались чёткие команды и указания, портовые спешно принялись покидать пирсы, в бойницах заводили стволами орудия.

Салари́н передала мне трубу, и я рассмотрел происходящее у кромки горизонта. За десятком кораблей, явно гналась плотная группа судов, принадлежащих торам. Пока в движении сохранялся паритет, но пара биаров, неизбежно отставала от основной группы, стремящейся под защиту портовых батарей.

Звуки боя ещё не достигали наших ушей, но я отчётливо видел, как отставший биар получает множественные попадания. Корпус его то и дело взрывался фонтанами измельчённого пластика, вырывающимися из бортов, потом судно резко просело на корму, накренилось на левый борт, и начало выбивать клубы густой пыли позади себя. После, паруса его дрогнули, почти все одновременно, и уо-маста рухнула набок, переломившись, где-то у самой палубы. Мачта заскребла по поверхности, поднимая пыль, потянула судно вправо, в тщетной попытке укрыть корабль в пылевой завесе. Проходящие мимо суда торов выпускали полный бортовой залп в это пыльное облако, и переключали своё внимание на следующего отстающего.

Чернокожие даже не ставили себе в задачу захвата кораблей.

– Это рейд устрашения. – заявила Салари́н, и обернулась к присутствующим на юте.

Вся наша команда сейчас состояла из горстки людей Вабы, капитана, меня, Санжи и Эво́ки.

Санжи бегло оценил взглядом экипаж, и тут же отдал распоряжения, поняв, что затеяла каптан Салари́н.

Корабли Ржавого ставили паруса и меняли свой курс, не добравшись до частного причала салора, метров триста. В порту, от которого нас отделял буквально километр, ещё тройка судов поднимала паруса.

Честно говоря, я не сразу понял, во что мы ввязываемся. Первые минуты, был уверен, что мы пытаемся уйти подальше от сражения, уберечь корабли, оставив всё на откуп береговых орудий, ведь ещё немного, и суда торов окажутся в зоне досягаемости батарей. Мне это казалось абсолютно логичным. Будь я тором, так бы и поступил, ворвался бы на полном ходу в мёртвую зону орудий обороны, и расстрелял неподвижные мишени у причалов.

Но, я был неправ. Мы прошли немного на запад, дабы развить скорость, и устремились на северо-северо-запад, идя крутым бейдевиндом.

Суть затеи понятна, шесть кораблей, при поддержке береговых батарей, попробуют противостоять двум десяткам проворных юза́лов, рассчитывая на орудийный перевес.

Первые два залпа раздались с Наманлова́ра и бриза, что вышел из порта. Оба прошли в молоко, и отметились фонтанами взметнувшегося грунта, в густой группе противника, который, надо заметить, уже начал перестраиваться, увеличивая дистанцию между своими судами.

Второй преследуемый биар полностью завалился на левый борт, проскрёб кронштейнами оторванных колёс по грунту, остановился.

Мы обошли Наманлова́р больше чем на корпус. Я и Санжи заняли места за пушками крупного калибра, двое из команды Вабы, устремились на полубак. Техники, конечно же не канониры, но с пушками управляются тоже умело.

Пока, тактическое преимущество, было на нашей стороне, чего нельзя сказать о количественном. Бризы активно лупили с носовых орудий, а противник огрызался с палубных, выставленных под очень крутыми углами. Корабли шли встречными курсами, нос к носу, и пока взаимные огрызания были терпимы, но как только начнутся манёвры, на нас обрушится вся мощь бортовых орудий торов. Да, всего шесть пушек малого калибра, но не нужно забывать, что чернокожих двадцать вымпелов, и при должной координации, каждый из нас, может получить единственный, но сокрушительный удар.

Я прицелился и сделал свой первый выстрел из крупного калибра. Мир взвыл, дрогнул, палуба уверенно толкнула в ноги, так что подогнулись колени. В глазах чуть поплыло. Тряхнул головой, избавляясь от шума в ушах, протёр глаза. Будем иметь в виду, что в момент выстрела, голову нужно держать подальше от орудия.

Попал. Снаряд угодил в угол кормовой надстройки. Прошёл вдоль корабля над самой палубой, попутно сметя с неё какие-то ящики.

Выстрел Санжи оказался более результативным. Его снаряд повредил мачту, и теперь она медленно кренилась вперёд, переламываясь у повреждённого места. Однако, корабль был всё ещё на ходу, и начал предпринимать попытки, выполнить поворот оверштаг. Теперь, вместе с разворотом, противник не преминет отомстить нам залпом своего правого ботра.

Почти наперегонки, я и Санжи заряжали наши орудия. Где-то, на нашем носу с частотой каждые десять секунд раздавался сдвоенный хлопок, и восторженная матершина матросов, которые лупили куда-то прямо по курсу.

Юза́л уже показал свой борт, и вот-вот с него громыхнёт.

Выстрелы слились в единый гул, противник и мы сработали одновременно.

Линию огня мне загораживала наша собственная мачта, и я выстрелил практически на удачу, с небольшим опережением. Удача не подвела, снаряд угодил под фальшборт, вырвал кнехт, а может просто оборвал шкот, и один из криков, заболтался на ветру бесполезным куском пластика.

Выстрел Санжи вновь был куда лучше. Снаряд угодил между двумя бойницами, и ствол одного из орудий, обречённо и обессилено клюнул вниз, повис вдоль борта, как в походном положении.

Нам, насколько я понял, неплохо влетело по парусам, да ещё одна оплеуха пришлась куда-то в борт.

Очередная перезарядка, под грохот чуть подотставших бризов. На левом фланге юза́л накренился боком, пошёл словно юзом, поднимая пыль.

Между нами оставался буквально километр, а это значило, что скоро корабли встанут друг к другу бортами. Однако, расстояние сокращалось, а корабли продолжали следовать прежним курсом, неотвратимо сближаясь.

Точно, чёрные выбрали ту же тактику, к которой когда-то прибегла Салари́н. Теперь стало абсолютно понятно, торы рвутся к порту, рассчитывая на численный перевес. Ведь, несмотря на то, что среди нас потерь пока не было, противник имел только два, заметно повреждённых судна, и по большому счёту, урона не понёс.

– Оверштаг на левый борт! – крикнул я в сторону капитана.

Та, взглядом передала мою команду Санжи, и он тотчас же, скользнул на палубу, отдавая распоряжения. Я последовал за ним.

Когда мы встали по местам, Салари́н круто заложила влево, а мы на её действие отозвались слаженным треском лебёдок. Через три минуты мы пошли полным бакштагом, поднимая стизы и увеличивая скорость, пытались разорвать расстояние, сократившееся до трёхсот метров.

Я и Санжи вновь заняли место у крупного калибра. Торов ожидал очередной неприятный сюрприз.

Развернув стволы, мы, обозначив общую цель, произвели практически одновременный залп. Юза́л дрогнул, подпрыгнул на подвернувшемся под его брюхо колесе, резко дёрнулся вправо, а потом, столь же резко клюнул носом. Изуродованный кронштейн, вгрызся в грунт, судно поволокло влево, задирая корму. С палубы полетели ящики, бочки, стрелой вылетел абордажный трап и несколько матросов. Мачта наклонилась вперёд, издавая предупредительно-опасный скрежет, и отпрянула назад, зычно хлопнув парусами.

Перезарядка. Откинуть казённик, болванка в ствол, картуз, за ним второй, казённик, замок, прицел. Выстрел.

Снаряд попал под днище, вырывая из грунта каменную крошку. Но Санжи не мазал. В носу образовалась дыра, а за ней, наверняка творился полный бордак, которого нам не суждено было видеть. Снаряд вошёл с носа правого борта, и при двойном заряде, имел все шансы пройти сквозь трюм по диагонали до самой кормы, натворив немало бед.

Новая перезарядка. Новый залп.

Мой снаряд угодил ниже отверстия предыдущего попадания, попал во что-то так, что откинулась створка ремпа, и из проёма посыпался хлам. Санжи промахнулся, угодил под заднее колесо, но этого хватило, чтобы то пошло восьмёркой, и начало трепать корму из стороны в сторону, как зад портовой девки.

Наманлова́р вклинился между двумя кораблями торов, почти вплотную, воздух взорвался звуками канонады, и три корабля пропали в облаке порохового дыма. А несколькими секундами спустя, грохнуло несколько взрывов, и из облака пыли и дыма, выкатились два юза́ла, объятые пламенем. Абордажная команда Ржавого подкинула на борт чернокожих несколько неприятных и крайне смертоносных подарков. Бочонки, начинённые порохом и картечью.

В этот момент грохнуло с берега, и несколько кораблей по правому неприятельскому флангу заскребли брюхом и потеряли мачты.

Юза́л, что вышел из порта, ворвался в ряды неприятеля. Грохот залпов, и два, почти одновременных взрыва, детонировавших пороховых погребов. Юза́л торов и юза́л Азада, вспыхнули, как сухая трава, покатились огненным шаром, чадя в небо чёрной копотью.

Вражеский горящий юза́л вильнул, вошёл в клинч с попутным судном, запутавшись своими реями в его такелаже. На судне, что невольно попалось в ловушку брандера, вспыхнули очаги возгорания. Матросы бегали по палубе, пытались погасить начинающийся пожар, но расплавленный пластик продолжал литься горящими струями на палубу, на землю, и на замешкавшихся матросов. Персональный ад для двух кораблей. Те, кто не погиб сразу, и у кого хватило смекалки, принялись выпрыгивать за борт, и далеко не все удачно. Я видел, как один из матросов, упав на землю размозжил себе голову о камни.

Мы снова сделали одновременный залп. В этот раз попали оба, угодив в надстройку юта. Судя по всему, корабль остался без управления, и его медленно понесло на юг, разворачивая по ветру.

Со стороны порта грохотало и грохотало. Ржавый уже прошёл в тылу врага, практически от одного фланга до другого, и теперь выполнял манёвр, чтобы развернуться, и пройти в обратном направлении. Его второй корабль, еле поспевал, беспомощно болтая реями по левой стороне обоих мачт. Очевидно, попал под крайне неудачный для него залп, что начисто сбрил ему половину парусного вооружения. Но, несмотря на всё это, биар огрызался, и канониры его, были весьма меткими товарищами.

Берег всё бил и бил из всех орудий, и когда до входа в портовую бухту нам оставалось всего метров сто, остатки торов, наконец-то решили разойтись по флангам, и огрызнуться бортовыми залпами.

Они били туда, куда могли в этот момент ударить. Часть снарядов ушла в глубину порта, часть брызгами каменной крошки, обозначилась на берегах, вблизи фортификационных сооружений, часть, горохом пролетела по нам.

У нас уже были незначительные повреждения. В одном месте зияла дыра в фальшборте, дыры в парусах, плюс, несколько попаданий в корпус. В этот раз один из снарядов угодил под ют.

– Тор шитанан, паа кхвала ке ватх ракхе! – выругалась Салари́н. – Куда-то в камбуз влетело, вот Ной будет недоволен.

Удивительно, но все мы были до сих пор живы, и только одному матросу, пластиковая щепка прилетела в щиколотку, оставив глубокую рану.

Нам на встречу, из бухты, выдвигался почти десяток кораблей.

До конца боя, я и Санжи, обездвижили ещё один корабль. Двоих размотал Ржавый со вторым капитаном. Двоих бриз, что вышел из порта. Остальных, береговая батарея, которая продолжала долбить остатки чёрных, пока те не вырвались за пределы досягаемости орудий.

Всего, из-под огня ушло только пять судов, да и то, трое из них были добиты судами, что вышли из порта второй волной. И только двоим, из более, чем двадцати вымпелов, удалось избежать кары.

Теперь, за пару дней местные старатели разберут всю трофейную технику на запчасти, а уцелевших торов, быстро определят в рабы. А некоторых, показательно вздёрнут на центральной площади. Ибо не́хер, как говорят пираты.

Вечером должны были прийти корабли Санжи, что промышляли добычей пластика в Кхтиз бахар, а потому, мы поставили свои корабли между пирсами порта и причалами салора, дожидаясь прибытия портовой службы.

Наши активные действия по защите порта, не остались без внимания, и явившийся через час представитель начальника порта, заверил, что мы можем получить все необходимые материалы для ремонта, за счёт городских властей.

Ущерб Малга́ри был незначительным, к тому же, мы не понесли боевых потерь. На кораблях Ржавого, тоже не было ничего такого, чего нельзя бы было починить, но он потерял пятнадцать матросов, суммарно по двум судам, да и сам был ранен в плечо.

К наступлению сумерек мы завершили все ремонтные работы, во многом благодаря администрации порта, что оперативно отреагировала на наш список материалов, необходимых для починки судов. Дольше всего провозились с заменой рей и перезаправкой шкотов, вырванных из блоков и лебёдок. Остальной ремонт, практически весь, был выполнен силами простых матросов, так как в заделке пробоин, большого мастерства не требуется.

Ржавый распорядился достать из трюма ром. Необходимо было отпраздновать победу над торами, и помянуть погибших товарищей, похороны которых были запланированы на завтра.

Салари́н наблюдала за матросами, собравшимися на палубе Наманлова́ра.

С надстройки ей открывался отличный вид на происходящее, а матросы не обращали никакого внимания, кто и откуда за ними наблюдает. У них был ром, и два повода на выбор, чтобы оправдать попойку. Причём, самые бывалые, успешно совмещали и тот и другой.

– За кем ты так внимательно бдишь? – поинтересовался я у Салари́н.

– Да так. Пытаюсь высмотреть твою подругу.

– Она мне не подруга. – буркнул я, понимая, что теперь капитан будет регулярно припоминать мне про отношения с Софи́к.

– Ну-у. – протянула кошка. – Только леди Софи́к, сама решает, кому она подруга, а кому нет.

Я взглянул на Салари́н, пытаясь сообразить, что та имеет ввиду, но кошка только улыбнулась моему пристальному взгляду, посеяв беспокойство. Она опять что-то замыслила. Что-то, что очень понадобится в будущем.

– Воркуете? – со смешком в голосе, спросил Ржавый, застав меня и Салари́н вместе.

– Скажи, Ржавый, у тебя же хватило ума, не водить эльфу в свой дом? – не обращая внимания на отпущенную шпильку, ответила вопросом на вопрос кошка.

Она по-прежнему задумчиво вглядывалась в группу матросов, собравшихся у полубака.

– Ты сейчас издеваешься, да? – насупился Ржавый.

– А мораторий на доступ к её телу, всё ещё в силе?

– Ну разумеется. – недоумевая доложил гном. – А, что не так?

– Нет, всё так. Выходит, всё время твоего отсутствия, она была на Наманлова́ре под присмотром вахтенных?

– Ну, да. – Ржавый понимал всё меньше, чем тише и задумчивее говорила Салари́н.

– Завтра. Всё завтра. – практически сама себе, буркнула капитан. – Завтра всё покажу.

Наконец, Салари́н увидела, что хотела, и довольная тем, что её догадки оправдались, обернулась, и ехидно щурясь в лицо Ржавого, обратилась ко мне.

– Каптан Сара́к, окажите честь, проводите барышню до её кибана.

***

На следующий день, когда команда вернулась с кладбища, кошка позвала меня и гнома в его кибан, где тихо, без надрыва, принялась отчитывать пирата, словно строгая учительница.

Ржавый спокойно выслушивал все доводы Салари́н, стойко терпел всю правду-матку, которую та резала, невзирая на его авторитет и возраст. Ёжился, щёки багровели, но он даже и не думал перечить справедливым нападкам молодой девчонки, пока та напрямую не указала старому пирату, что думал он не головой, а другим местом.

– Ты же знаешь, что на неё надёжи нет. Сразу ведь понял, чем она рассчитывается за собственную безопасность. Что мешало устроить так, чтобы она нуждалась в твоём покровительстве? – возмущалась Салари́н. – Вы мужики такие примитивные, и предсказуемые.

– Так я вроде и так… – мямлил, как мальчишка, Ржавый.

– Что так? Обязательно было драть её в два свистка, вместе со своим каптаном? Думаешь, она от этого к тебе прониклась теплом и уважением?

– Да ей понравилось. – возразил Ржавый, и даже попробовал улыбнуться.

– Понравилось. – передразнила Салари́н. – И команда у тебя, тфу и растереть, ни во что не ставят своего каптана.

Вот это Ржавому крайне не понравилось. Брови нахмурились, глаза налились кровью. Единственное, что сейчас сдерживало капитана от того, чтобы не сорваться на Салари́н, то, что она всегда говорила по делу, и была той, кто не боялся высказать правду Ржавому прямо в глаза.

– Как минимум, двое из твоей команды, спокойно потрахивали эльфу во время вахты. Зуб даю, она сама это инициировала, и теперь у тебя на борту две крысы, которые помогут ей сбежать, в самый неподходящий для нас момент.

– Докажи. – потребовал Ржавый, подошедший уже к порогу своего терпения.

Он многое прощал этой девчонке, но у всего есть предел, а сейчас, Салари́н прошлась по самой грани затронутого мужского самолюбия. Естественно, если бы разговор не был столь приватным, Салари́н себе бы этого не позволила.

Она сменила тон на менее напористый. Результат, которого она добивалась, был получен, и больше не было нужды топтаться по мозолям Ржавого.

– Строй команду. – медовым голосом проворковала кошка.

Построенная команда Наманлова́ра лишь отдалённо напоминала нечто организованное. Более точным определением было бы две кучки народа, сгрудившихся у левого и правого борта, да группа офицеров со старшими матросами, по центру палубы, облепивших мачту.

Салари́н поцокала языком, осуждая это подобие дисциплины. Прошлась вдоль одной из групп пиратов, вонзила острый взгляд в выбранную ею жертву.

Матрос какое-то время пытался сопротивляться этому прожигающему взору, но вскоре забегал глазками, закрутил головой, словно пытался найти убежище, или поддержку.

– Ты! – ткнула в него пальцем кошка. – Приведи эльфу.

Матрос глянул на своего каптана, не понимая, с какого перепугу раскомандовалась рыжая бестия. Однако, во взгляде своего командира, увидел чёткое требование беспрекословного подчинения отдаваемым приказам.

– Смотри внимательно. – шепнула Салари́н Ржавому.

Матрос проследовал на бак, отпёр дверь небольшого помещения.

В совсем узкую полоску, что матрос не смог перегородить своей спиной, можно было разглядеть, как несколько раз переменилась лицо, девушки.

Сначала, она насторожилась, так как человек зашёл со света, и нужно было какое-то время, чтобы рассмотреть его лицо, потом её губ коснулась лёгкая, дружелюбная улыбка, а после, пришло смятение, когда матрос, с наигранно-показной грубостью, поднял её с топчана.

Эльфу, подталкивая в спину, подвели к Салари́н. При этом, матрос взглядом обратился к строю, в котором, лишь один, кстати, очень похожий на первого, виновато опустил взгляд. Все же остальные, с нескрываемым удовольствием провожали взглядом эльфу, нетерпеливо ожидая развязки спонтанного собрания.

Салари́н продемонстрировала Софи́к пластиковые стяжки, и жестом глаз указала на мачту.

Эльфа резко обернулась на своего сопровождающего, но тот не осмелился взглянуть на неё, и казалось, был бы рад вернуться в строй.

Салари́н сама спутала руки эльфы за мачтой.

– Не мужчина, конечно, но чем крепче будешь обнимать, тем легче будет терпеть боль. – прокомментировала положение девушки Салари́н.

– Мстишь?

– Много чести. – осклабилась каптан.

Ещё раз пройдя вдоль строя, Салари́н выдернула другого матроса. Того самого, к кому обращался недавно взглядом конвоир.

Этому человеку досталась роль палача. Кошка вручила ему кнут, и сообщила, что тот должен всыпать эльфе десять плетей.

Мужчина неохотно принял карающий инструмент, посмотрел на рыжую, которая всё шире и шире расползалась в ехидной улыбке, перевёл взгляд на конвоира, потом на Ржавого, и даже когда увидел от последнего одобрительный кивок головой, мешкал ещё какое-то время.

Софи́к, что до последнего момента умоляюще смотрела на своего палача, стиснула веки с такой силой, что проступили слёзы, плечи её затряслись, она вжалась в мачту, ожидая первого удара.

Мужчина занёс хлыст.

– Достаточно! – прервала его действие Салари́н. – Оба, бегом в каптан кибан.

Матросы, как провинившиеся школьники, тупили в пол, и казалось, прекрасно понимали, за что вызваны к капитанам на ковёр. Они боялись рыжую, но ещё больше, боялись гнева Ржавого, в котором он был просто беспощаден. И Ржавый уже скрежетал зубами, и сжимал кулаки.

– Каптан! – не выдержал гнёта один из матросов. – Она сама. Мы даже не поняли, как это случилось.

– Да это было-то всего пару раз. – подключился к оправданиям второй.

– Не важно, сколько раз это было. – пресекла этот лепет Салари́н. – Вы ослушались своего каптана. Пренебрегли приказом.

– Но она просто ведьма, мы даже не поняли, как попали под её чары. – продолжил оправдываться первый.

– Шлюха она. – отрезала Салари́н. – А вы два кобеля, думающих членами. Что она вам пообещала?

– Сказала, что мы сможем поделить сокровища корабельной казны на троих, если поможем ей бежать, и добраться до Инсаниата.

Ржавый зарычал как зверь, готовый кинуться на матросов, но спасение пришло как раз от Салари́н.

– Думаю, вы понимаете, что больше мы в ваших услугах не нуждаемся. И ищите себе иную профессию, с такой репутацией, вы вряд ли снова попадёте куда-нибудь на корабль. – сообщила капитан.

– Госпожа, простите, мы действительно не собирались способствовать побегу, просто хотели попользоваться девкой.

– Будьте мужиками. – пристыдила Салари́н. – Умейте отвечать за содеянное. У вас десять минут на сборы.

– Но госпожа… – предприняли последнюю попытку матросы.

– Вон. – чуть слышно скомандовала Салари́н. – Или я отдам вас Ржавому, а у него совсем иные методы наказания.

Это был неоспоримый аргумент.

У Салари́н был особый дар. Точнее, у неё их было несколько. Первый, и самый очевидный, её природная красота, заставляющая концентрировать внимание на девушке, следить за её жестами и словами. Два других, больше мистические, но столь же неоспоримые. Ей всегда сопутствовал попутный ветер, и всё, чтобы она не потребовала, даже если говорила «прошу», принималось, как команда к незамедлительным действиям.

Матросы подчинились требованию капитана, как подчинился Ржавый, и я, когда она распорядилась освободить Софи́к, и перевести её на Малга́ри.

Роль освободителя досталась мне. Именно я разрезал стяжки на запястьях, и именно я перевёл эльфу, чтобы заключить в новую темницу.

Правда, на Малга́ри Салари́н обеспечила Софи́к чуть более комфортными условиями проживания. Её так же, как и на Наманлова́ре, поселили в кубрик полубака, но запирать не стали и позволили спокойно перемещаться по кораблю, без сопровождения. За свою безопасность, она могла не переживать. Матросы могли отпустить какую-нибудь пошлость в её адрес, но тронуть, нет. Более того, даже если Софи́к попробует применить свои женские чары, матросы с удовольствием сдадут её каптану, ибо прекрасная леди Софи́к, это хоть и соблазнительное, но всё же неудобство. А Салари́н, их каптан и кормилица. Источник их стабильного дохода. К тому же, только что с Наманлова́ра с позором были выставлены два матроса, как раз за нарушение приказа своего капитана.

Днём, Санжи и Эво́ка, сопроводили эльфу на рынок и в несколько мастерских, где та обзавелась неким количеством обновок. Мне же досталось сопровождать Софи́к в портовую помывочную.

Я пытался отбрехаться от этого поручения, но Салари́н была непреклонна в своём решении. Мне пришлось подчиниться, хоть я и постарался огрызнуться.

– Ты мной манипулируешь?

– Да. – нисколько не скрывая факта, ответила Салари́н. – Впрочем, как и ты мной.

До портовых бань можно было добраться берегом. Никаких естественных пещер, как в Азад Кхаре здесь не было, так что, здание представляло из себя прямоугольную коробку под крышей, без особых архитектурных изысков. Благо, что тут сразу было небольшое женское отделение, и долгого ожидания очереди не случилось.

Не случилось и ничего романтического, как это произошло с Санжи и Эво́кой. Никакого нападения леваров, никакого героического спасения девушки.

В помывочную шли молчком, молчали и обратной дорогой, но неизбежный разговор, неизбежно и состоялся, и насмелилась на него именно Софи́к.

– Ты теперь никогда не будешь со мной разговаривать? – робко спросила она.

– А разве у нас есть общие темы для разговоров?

– Есть. Например, что я сильно виновата перед тобой, и вряд ли заслужу прощение. Ты можешь ненавидеть меня, но не лишай возможности общения.

– Тогда зачем обсуждать то, что и так обоим понятно без разговоров?

– Затем, что я дура. Которая только сейчас поняла, что несмотря ни на что, ты вновь стоишь на моей защите. Ты защищал меня когда-то ценой своей жизни и здоровья, и вот снова, ты рядом, и я чувствую себя в безопасности.

– Не льсти. – я по-прежнему не оборачивался к Софи́к, просто шёл рядом. – Я не вызывался стеречь тебя, мне это поручила каптан.

Софи́к взяла меня за руку, остановилась, и я вынужден был обернуться.

– Ну, посмотри мне в глаза. – попросила она, стараясь приблизиться плотнее. – Неужели ты забыл, как нам было хорошо вместе? Давай забудем прошлые обиды, давай начнём всё с чистого листа. Я ведь действительно искала тебя, только обстоятельства сделали из меня монстра. Я хотела найти сокровища вместе с тобой.

– Прости, Софи́к. Я не верю.

– Я бы тоже не поверила. – она гладила моё запястье. Левую руку, ту самую, которая теперь не досчитывалась одного мизинца.

– Давай начнём всё сначала. Неужели ты не хочешь?

– Хочу. – я наконец взглянул в фиолетовые глаза. – Но для этого нужна женщина.

По щеке Софи́к покатилась слеза.

– Не плачь. Женские слёзы в твоём исполнении, самая дешёвая валюта, что ты сейчас можешь предложить.

Я выдернул руку, и направился по узкой тропинке, которая уже стала клониться вниз, устремилась к причалу, виляя между кустами.

– Я отдам тебе всё серебро! Я буду только твоей! – крикнула Софи́к.

Обернулся, увидел девушку сидящую на коленях, прячущую лицо и слёзы в ладонях.

Не могу сказать, что нигде ничего не ёкнуло. Но всё происходило так, как предсказала Салари́н. Мне хотелось вернуться, поднять девушку, но, пришлось себя пересилить, и продолжить путь в одиночестве.

Через пару минут Софи́к догнала меня, и молча пошла следом, чуть слышно всхлипывая. Я не оборачивался.

Сегодня мне не спалось. В голову лезли всякие противоречивые мысли, а главное, по большей части дурные. Всё пытался вспомнить, в какие моменты Софи́к могла быть искренней, но её слова, что были сказаны, когда я был привязан к мачте, уничтожали любые, найденные мной зацепки.

Я вышел на палубу, поднялся на полуют. На чёрном небе, с тусклым горохом звёзд, обе луны играли в свои неспешные догонялки. Я был свободен, и даже, можно сказать богат, но не чувствовал в этом удовлетворения. Хотелось чего-то иного, более приземлённого и осязаемого.

В такие моменты, как сейчас, когда чувствуешь себя одним-одинёшеньки на целой планете, испытываешь непреодолимое желание обнять того, кто тебе не безразличен. Хочется прижаться, уткнуться в волосы, вдохнуть аромат близкого человека. Постоять и помолчать обнявшись, ибо подобные чувства не передаются словами.

– Не спишь? – шёпотом спросила Салари́н.

Её босые ноги не издали ни единого звука, когда она подходила, и, я был застигнут врасплох.

Вообще, не думал, что Салари́н осталась на корабле. Вроде она собиралась сойти вместе с Санжи и ночевать в его доме.

– Решила проследить, как я выполню поручение?

– Нет. – не задумываясь ответила Салари́н. – Я в тебя верю.

Я улыбнулся уголками губ.

– Тебе нужно чаще улыбаться. Улыбка тебе к лицу.

– Не много поводов, для улыбок.

– Да не переживай ты так, с Поуокой всё в порядке. – Салари́н решила, что именно это меня беспокоит, и в чём-то, была права. – Дождёмся Омо́на, прежде чем поднимать панику.

Моей ноги что-то коснулось, и я бросил быстрый взгляд вниз. Салари́н отреагировала тут же, и успела закинуть свой хвост себе на предплечье. Но я уверен, что именно он меня и коснулся.

– Давно у тебя не было женщины? – без всякого хождения вокруг да около, спросила кошка. – Тебе надо сходить в порт.

– Не хочу к шлюхам.

– Тогда может… – в свете лун увидел, как Салари́н повела бровью в сторону полубака.

– Туда тоже не хочу.

– Да Вы привереда, господин Хафзи Сара́к. – усмехнулась девушка.

– А Вы безумно прекрасны в свете лун, госпожа Салари́н О’Ха́ши.

– Спокойной ночи, Хафзи. – оборвала нашу беседу капитан, и, обходя меня, скорее всего, случайно, коснулась своей рукой моей.

Вот тоже, ещё одна повелительница и похитительница мужских сердец. И молода, и хороша собой, и все эти женские штучки у неё на вооружении.

Спустя пару дней, на Малга́ри начали возвращаться матросы. По одному, по двое-трое, а потом прибыла и Яна́т, красавица каптана Омо́на.

Глава 19. لکۍ او لومړی ښکلول Хвост и первый поцелуй

Прибыл Омо́н глубокой ночью, так что, чудеса начали происходить только с рассветом.

В то утро, как и несколькими утрами до этого, я неторопливо поднимался по ступеням, направляясь на палубу, где рассчитывал угнездиться на бунче, вытянув ноги, и спокойно выпить чашку чая. С большим удовольствием выпил бы кофе, но, оный напиток был в каптан кибане, а Салари́н не ночевала на корабле, хоть вернула задолго до моего подъёма. Спать она теперь будет часов до десяти, а следовательно, и кофе, никак не раньше этого времени.

Однако, преодолевая последние ступени, отчётливо различил знакомые голоса на палубе. Бубнил Ржавый, ровный баритон Омо́на, вклинивался голос Санжи, и звучала звонкая знакомая трель. Девичий голос рассказывал о чём-то с явной бравадой.

Сердце участило ритм, а из глаз, чуть не выкатилась скупая слеза счастья, когда я увидел ту, что щебетала на палубе. И не смотря на то, что стояла она ко мне спиной, я её узнал. Это была Поуока.

Девчонка, уловила брошенные через её плечи взгляды, обернулась, и рванула ко мне.

Она чуть не сбила меня с ног, запрыгнула на меня, обхватила ногами, прижалась, положив голову на плечо. Бормотала, про то, как она сильно испугалась за меня, просила прощения, что ослушалась, что ещё два дня после оговорённого срока искала меня в да Яна́т Кхаре, и что проплакала всю дорогу до дома.

А потом… Потом, прильнула к моим губам.

Отстранять от себя девчонку было глупо, да и поцелуй вышел, какой-то нетребовательный, просто соприкосновение губ, и на моё счастье, Поуо́ка сама испугалась содеянного.

Она спрыгнула, отшатнулась, попятилась назад.

– Прости-прости-прости! – пролепетала она, прикрывая свои губы ладонью.

Видать, это только на словах она была бойкая, а по факту, возможно, сейчас состоялся её первый, прилюдный поцелуй. Уверен, не так она себе его представляла.

Но надо отдать должное Поуо́ке, всего секундное замешательство, и она вновь принялась держать марку. Вернулась ко мне, не спеша, нежно обняла, уткнулась лицом мне в грудь.

– Я испугалась за тебя. – чуть слышно произнесла она. – И очень скучала.

– Я тоже. Тоже испугался, и тоже соскучился. – отозвался я, и это было правдой.

Весь день Поуо́ка не отходила от меня ни на шаг. Словно тень преследовала везде и всюду, и меня это не напрягало. Я действительно был рад, что с ней ничего не случилось, и наконец, волнения прошли.

Она же без умолку рассказывала о том, что было после моей пропажи. Как она ослушалась и искала, как потом добиралась до дома, как оправдывалась за свой побег перед сестрой и дядей, и как потом оказалась на корабле Омо́на.

Я слушал. Старался не перебивать, не читал нравоучений. Что случилось, то случилось. А девчонке было важно высказаться. Кажется, таким образом она пыталась доказать мне, что может быть взрослой, даже в свои неполные семнадцать лет.

Как только Поуо́ка поведала мне все свои новости, потребовала доложить, а как я тут себя вёл без неё.

Хотел отделаться дежурными фразами, и даже отсутствие мизинца, списать на какой-нибудь несчастный случай. Главное, как мне казалось, сообщить, что с женщинами у меня ни-ни. Как бы не хорохорилась Поуо́ка, чтобы не говорила о понимании, другая, есть другая, и ни одна нормальная женщина мириться с этим не будет.

На мою беду, к этому моменту рядом оказалась Салари́н.

– Плохо он себя вёл. – выбила она почву из под моих ног.

Поуо́ка нахмурила брови, наморщила носик, и медленно перевела требовательный взгляд с каптана на меня.

– Связался с плохой компанией, которая его чуть не убила. – пояснила Салари́н.

Поуо́ка округлила глаза, а я окончательно убедился в том, как же похожи эти две девушки. Они стояли рядом, и если бы не тот факт, что одна человек, а вторая кошка-мутант, можно было бы предположить, что они родственницы. Обе рыжие, одинакового роста, схожие черты лица, особенно разрез глаз, схожая фигура. Напряги фантазию, и увидишь, какой Салари́н была в шестнадцать, или, какой Поуо́ка будет в двадцать.

– Исполосовали всего, покалечили руку. Ной сказал, ещё пару часов, и мы бы его не откачали. Сама лично ему раны зализывала. – усмехнулась Салари́н, и пояснила. – Ну, не в прямом смысле, конечно.

– Покажи. – робко, но требовательно произнесла Поуо́ка.

– Не на что там смотреть, на спине вовсе места живого нет. – предупредила капитан.

Поуо́ка не стала повторять просьбу, приблизилась, расстегнула несколько пуговиц моей рубашки. Губы её дрогнули, глаза увлажнились. Она перевела взгляд на Салари́н.

– Спасибо тебе. – произнесла Поуо́ка, но взгляд её был преисполнен досадой.

После, девчонка прижалась ко мне вновь, обняла и заплакала.

Капитан глянула на всю эту картину, на то, как плачет Поуо́ка, на то, как робко я пытаюсь её обнять, чтобы успокоить, и протяжённо выдохнула. И выдох этот, был многозначительным, словно им Салари́н пыталась дать определение тому безвыходному положению, в коем я оказался.

На средней палубе, для Поуо́ки отделили небольшое пространство в носовой части, отгородив его плотной шторой. За сохранность этой барышни можно было не переживать совсем. Девчонку либо старались обойти стороной, либо относились по-отечески, со снисхождением, даже можно сказать. Никто не смел отпустить непристойной шутки в её адрес, но, отыгрались на моей персоне. Когда мы спустились в трюм, сам Баха, не упустил шанса поехидничать и повеселить команду.

– Каптан Сара́к, – официальным тоном произнёс он. – позвольте проводить Вас и Вашего валлака в кибан. – чуть склонился в поклоне, и жестом указал на занавески.

Матросы одобрительно кивали, но каждый разрождался улыбкой от уха до уха. Все прекрасно понимали, что мне досталась почётная роль ответственной няньки, и все были просто рады, что никому не придётся отвечать за жизнь этой вертушки.

Как оказалось, многие из старых матросов, прекрасно были осведомлены, что из себя представляет племянница старого пирата, а ныне, губернатора Мармар Кхара Фада Шапа́ра. Поговаривали, что в своём таланте попасть в неприятности, она даст фору самой Салари́н, когда та, была в её возрасте. К тому же, свежи ещё в памяти были те воспоминания, когда команда вынуждена была терпеть несносную бестию, прежде чем те сбагрили её Ржавому.

Кибан у нас получился знатный, и я даже не стал возражать, по поводу моего переселения. Места тут не меньше чем в кибане Адилана Бад, а из неудобств, только присутствие четырёх десятков матросов по соседству.

Несмотря на то, что почти весь день мы провели вместе, Поуо́ка предложила ещё посидеть на палубе. Спать ей совсем не хотелось.

– Знаешь, я ведь несколько раз пыталась отправиться искать тебя. – прижимаясь ко мне спиной, начала Поуока. – Убегала на корабль, но не понимала, даже в какой стороне нужно начинать поиски. Я даже не выяснила, куда ты пропал. Тогда я плакала от бессилия, забиралась в твою постель, и вспоминала, как мне было спокойно рядом с тобой. Вспоминала, как укрывалась в твоих объятьях от грозы, а ты так и не мог найти рукам места. Боялся, что прикоснёшься к чему-то запретному, хотя для тебя, на моём теле запретных мест нет.

Вспомнив тот случай, почувствовал, как участилось моё сердцебиение, да и от девчонки, что только что ёжилась в прохладе ночи, повеяло жаром.

– Это не блажь, как ты говорил. Я поняла, что точно тебя люблю.

Я накинул свою куртку на девичьи плечики. Поуо́ка обернулась и с видом умудрённой женщины продолжила.

– Я даже могу ответить, если ты спросишь, откуда такая уверенность. Всему, что я к тебе испытываю, найдётся объяснение. Благодарность, за твою заботу и доброту, спокойствие, ибо уверена в тебе и завтрашнем дне, доверие, потому что знаю, ты не предатель, вот только всё это, не любовь, и ты был прав. Но, когда ты рядом, я счастлива, и счастью этому нет объяснения, а это и есть любовь.

Поуо́ка была права по-своему, и мне нечего было ей ответить. Более того, в этот момент я боялся, что это её собственные суждения, а не подсказка старшей сестры. А если так, то я серьёзно попал, и крыть этот козырь мне нечем. Счастью ведь действительно нет объяснений.

– А что это у нас тут за посиделки? – спросила Салари́н, как всегда, появившаяся абсолютно бесшумно. – Команда отбой, одинакова для всех, кроме офицеров.

– Но Салари́н! – попыталась возмутиться девчонка.

– Каптан Салари́н. – властным тоном поправила кошка. – Марш в койку. Я не Омо́н, на меня твои чары не действуют.

Поуо́ка поспешила в трюм, одарив капитана обиженным взглядом.

– Причём тут Омо́н? – поинтересовался, когда Поуо́ка скрылась.

– Омо́н, знатный бабник. Если бы ты только знал, сколько девок он попортил, от простушек, до дочерей и жён губернаторов. Ему для этого даже рта раскрывать не нужно, женщины сами под него ложатся. А вот с Рабэ́ль, дочерью Фада, вышла промашка, и наш Омо́н, влюбился как мальчишка. Влюбился так, что даже признался в том, что это мы ограбили губернатора. Говорил, что это был единственный шанс не потерять Рабэ́ль. Благо, наша дерзость понравилась пирату, и тот пообещал не сдавать Омо́на. Взамен, мы должны были вернуть Поуо́ку. Так что, в какой-то степени, я тебя подставляла, прося об услуге.

– Так это вы её украли? – опешил я.

– А разве она тебе не рассказывала?

– По её словам, ты самый крутой каптан среди пиратов, который вырвал её из лап какого-то недоумка, пытавшегося её изнасиловать.

– Беда в том, что этот недоумок был с нами в сговоре. Выходит, Поуо́ка этого так и не поняла до сих пор. Хорошо, пусть так всё и остаётся.

Салари́н присела рядом, туда, где недавно сидела Поуо́ка.

– А меня, разве не обнимешь? – с насмешкой спросила она.

Второй куртки у меня не было, и я с удовольствием обнял капитана за плечи.

– Я не спрашиваю, было ли что-то у тебя с Поуо́кой, в этом нет необходимости. Если бы было, Омо́н бы привёз не девчонку, а головорезов Фада. Только вот она без ума от тебя.

– Знаю. – совсем невесело согласился я.

– Чувствуешь себя виноватым? – Салари́н закинула ноги на скамью, прижалась ко мне спиной. – Обними нормально, видишь, мне зябко.

Сегодня действительно было на редкость прохладно.

На мгновенье мне показалось, что Салари́н играет со мной в какую-то игру, но та сама разместила мои руки на своём теле.

– Как дитё малое. – усмехнулась она. – Боишься ненароком за титьку схватить?

– Ненароком не боюсь, умышленно, опасаюсь. – парировал я.

– Умышленно, никто и не позволит. Так что с Поуо́кой? Чувствуешь вину за её влюблённость?

– Скорее ответственность. – не согласился я.

– Да-а. – протянула кошка. – Попал ты.

Это был явный сарказм, но как факт, неоспоримый.

– Что думаешь делать? – допытывалась она, выражая интерес стороннего наблюдателя.

– Ничего. – буркнул я.

– Это правильно. Тронешь её до совершеннолетия, Фад тебя на кол посадит. Эх, не завидую я тебе.

– Не трави душу, Салари́н. Ты же её видела. К тому же, она стремиться быть похожей на тебя.

– А это на что-то влияет?

– Влияет.

Салари́н обернулась, погладила меня по щеке.

– Сходи к своей эльфе, а я, если что, подтвержу, что ты, таким образом, её наказывал. – с нескрываемой насмешкой, предложила девушка.

– Перетопчется без наказаний. И она не моя. – осклабился я.

– У, какие мы сердитые. Отец так говорил, когда любишь, не перед чем не останавливаешься. Не перед силой, не перед моральными принципами, не перед смертью. Так что, не терзай себя, и живи, как сердце велит.

Салари́н сейчас была в очень удобном положении, и я было насмелился поступить так, как велит сердце. Но кошка словно почувствовала мои намерения, развернулась, спустила на пол ноги, будто собралась вставать.

– Дурно становится, как представлю, что ты спал с этой шлюхой. – процедила она сквозь зубы.

Вот и пойми этих женщин. Казалось бы, только что сделала мне такой недвусмысленный намёк, и тут же лишила меня шанса им воспользоваться. Более того, ещё и ухитрилась выставить всё так, словно я сам автор собственных бед.

– Пошли по койкам, Хафзи. – предложила она. – Тем более, что тебя там такая чаровница дожидается.

Чаровница ждала, но ровно до того момента, как я вошёл за занавеску, чтобы продемонстрировать обиженный вид, надуть губы и демонстративно отвернуться.

***

Весь следующий день был посвящён разглядыванию трубы, что презентовал мне Фад Шапа́р. Мы смотрели в неё по всем сторонам света, заглядывали с одной и с другой стороны, ощупывали и изучали снаружи, некоторые, даже обнюхивали. Некоторые, это Ржавый. Все были увлечены поиском подсказки, которую никак не могли обнаружить.

Правда, прежде, чем всё это случилось, мелкая шантажистка Поуо́ка, поставила условие, что отдаст нам трубу, если мы пообещаем взять девчонку с собой на поиски.

Ржавый пообещал надрать шантажистке задницу, но ту это не смутило. Она заявила, что её прелестная попка как-нибудь переживёт побои, а вот все остальные, останутся без сокровищ.

Пришлось соглашаться на выдвинутый ультиматум, и Поуо́ка выдала нам место, где схоронила трубу на Яна́т. Надо отдать должное, без подсказки девчонки, искали бы мы оптический прибор до морковкина заговенья.

Всем хотелось уже поскорее отправляться в пустошь, пираты не могут долго стоять в портах, тут, видите ли, ветер не тот и зуд по всему телу. Однако, покинуть порт сейчас мы не могли. Ржавому нужно было восполнить боевые потери команды, ещё надо было набрать экипаж на наш грузовик, да и Санжи, попросил ещё время, чтобы нанять на свой новый сухогруз, хотя бы капитана. Так что, мы продолжали стоять, и развлекали себя, как могли.

Мне в развлечениях помогала моя протеже. То она звала меня в пустошь, прокатиться на давире, то на берег, погулять по местной роще. Делала она это исключительно в присутствии Салари́н, и внимательно наблюдала за её реакцией.

Капитан же, отвечала снисходительной улыбкой в адрес Поуо́ки, и лукавым взглядом в мою сторону. Она словно забавлялась зарождающейся девичьей ревностью, но не допускала ничего такого, чтобы вызвать чувство конкуренции.

Салари́н та ещё штучка, про которую мало что известно доподлинно.

С самого детства о ней знают всего трое, и не особо распространяются по этому поводу.

Из тех обрывков, что мне удалось вытянуть из Вабы, Санжи и Ноя, выходила не совсем радужная история.

Почти шестнадцать лет назад, Салари́н случайно обнаружили в пустоши, рядом с трупами её родителей. Это, конечно же, не точно, но мёртвые мужчина и женщина были кошками, и логический вывод напрашивался сам собой.

Девочка была на грани обезвоживания, а от покойных родителей уже попахивало, когда Ом велел остановить корабль, и осмотреть трупы. Покойники в пустоши не редкость, и на них почти не обращают внимания, но тут… тут, как утверждал сам Ом, словно кто-то шепнул ему на ухо, что нужно остановиться.

Девочку удалось спасти. Ом сам ухаживал за ней, заботился. Сначала не понимая, почему именно он это делает, хотя мог бы поручить это Ною, потом по привычке, а после прикипел к девчонке настолько, что стал называть её дочерью. И не просто, называть, а представлять её таковой, когда другие каптаны интересовались, что за зверушку он завёл на своём корабле.

Маленькая Салари́н знала своё имя и фамилию, а на вопрос сколько ей лет, показывала пятерню и говорила, что столько и ещё чуть-чуть. Сколько это чуть-чуть, никто не знал. Так что, возможно Салари́н немножко старше своих двадцати лет.

Ом сам научил девочку читать и писать, сам поведал ей устройство кораблей, научил пользоваться картами и прокладывать маршруты. А ещё, он обнаружил в ней дар. Салари́н словно предвидела беду, и всячески отговаривала отца от тех или иных рейдов. А потому набеги Ома всегда были результативны, и многие стали считать, что Салари́н сопутствует удача, так как в такие моменты она всегда была на борту.

Когда Салари́н исполнилось, предположительно, десять, приёмный отец подарил ей Малга́ри, так что, по сути, это судно четвёртый корабль каптана Ома.

Радости дочери не было предела. В десять лет у неё был собственный корабль, с экипажем и каптаном, который хоть и командовал кораблём, но для вида, всегда согласовывал свои действия с владелицей.

Вот только счастье было не долгим, и вскоре омрачилось пропажей отца, и его трёх кораблей. Малга́ри не попал в число пропавших, так как в это время стоял в порту Кхванди Зай, где на него устанавливали дополнительные паруса, и меняли существующие. Салари́н, как и большинство девочек её возраста, предпочитала розовые цвета. Но розовых парусов не было, и тогда выбор был остановлен на ярких, цвета мандарина красках.

Теперь, эти паруса знает вся пустошь.

Самостоятельно командовать Малга́ри каптан Салари́н стала лет в пятнадцать, когда на корабле случился праведный бунт. Экипажу не понравились несколько решений действующего на тот момент каптана, часть которых, касалась и прав собственности владелицы, и Ной вынес кандидатуру командира на совет. Пиратский закон позволял это сделать, и при поддержке Вабы и Санжи, команда отстранила каптана от командования, а после и вовсе, ссадила на берег.

Поскольку Санжи был мангари, какое-то время он выполнял обязанности капитана, но очень скоро, команду возглавила сама Салари́н.

Что удивительно, никто этому не препятствовал. Большинство считало, что руководит Санжи, кошка приносит удачу, а потому не важно, кто на корабле в чине каптана. Ну а когда поняли, что девчонка не только талисман, но ещё и отличный шкипер и штурман, генератор всевозможных выгодных идей, то за своего малолетнего капитана встали просто горой.

У Салари́н была чуйка и хватка, она читала людей, а иногда казалось, что выгодное дельце находит, просто ткнув пальцем в небо. Бывалые не могли припомнить ни единого случая, когда Малга́ри вернулся бы без добычи.

Плюсом к этому, Салари́н не была расфуфыренной леди. Могла постоять за себя, рвалась в бой вместе с абордажниками, и при необходимости, могла заменить любого матроса и офицера на его посту. Ну а какой трёхэтажной бранью могла сопроводить свои высказывания в сторону врага, об этом ходили целые легенды.

И вот теперь, как утверждает старый костяк пиратского экипажа, с их доблестным каптаном, происходят метаморфозы, которые они связывают с моим появлением.

Не знаю, какой была Салари́н раньше, я тому не свидетель, но поговаривают, что она была безудержно холодна с мужчинами. Пресекала любые попытки с ней заговорить, а уж о физическом контакте, и речи не шло. Все попытки сводились к одному результату, острое лезвие кортика у горла того наглеца, что осмеливался дотронутся до кошки.

Знаю, Салари́н относится ко мне несколько иначе, чем ко всем остальным. Свидетельство тому недавние ночные обнимашки, да вот только мне кажется, что капитан играется со мной, как кошка с мышкой. Есть некая невидимая грань, за которую не переступает Салари́н, и не позволяет переступить мне.

Прогуливаясь с Поуокой по берегу, мы наткнулись на мужчину, одетого в строгий деловой костюм. Седовласый незнакомец, с узкой, столь же седой бородкой, властным жестом преградил нам дорогу, приподняв трость, украшенную серебряным узором. Я обратил внимание, что на его обуви абсолютно не было пыли, в то время как, идти по этой тропе и не запылиться, было не реально.

Чётким, хорошо поставленным командным, и чуть надменным голосом, мужчина поинтересовался, не с частного ли причала господина Бао́ра мы идём. Впервые слышал эту фамилию, но догадался, что речь о Санжи.

Мы подтвердили предположение мужчины, тот поблагодарил, дождался, пока мы сообразим уступить ему тропинку, и только после этого, последовал дальше. Ровной, размеренной походкой, словно никуда не торопился, и в его распоряжении была не одна вечность.

Поуо́кахихикнула, обозвав мужчину чудоковатым, и продолжила свой восторженный рассказ. Она говорила, что мы непременно должны побывать в горах, у подножья которых стоит Мармар Кхар, и посетить горное озеро в мраморном расколе. По её словам, там безумно красиво, и я, во что бы то ни стало, должен увидеть эту красоту собственными глазами. Именно на этом озере, в окружении необычайной красоты, она мечтала получить свой первый страстный поцелуй.

– Все девочки Мармар Кхара об этом мечтают. – поправилась Поуо́ка, чтобы я не подумал, что она заманивает меня в ловушку.

Ну, уж нет, именно заманивает, но в процессе восторженных высказываний и фантазий, проговорилась, и теперь исправляет огрехи.

Но развивать эту тему я не стал, ибо понятное дело, что разочаровал девчонку, когда та на радостях впилась в мои губы. Знаю, виноват, не оправдал ожиданий, был не готов и опростоволосился, но и она, поступила, так скажем, сгоряча, хотя, и от чистого сердца.

Вечером нас ожидал очень любопытный сюрприз.

В приказном порядке, было велено направляться в дом Санжи. Нашего появления специально дожидалась Эво́ка, так как Омо́н, Салари́н и сам Санжи, сошли на берег вслед за тем строгим мужчиной, коего мы встретили на тропинке.

Все каптаны и мангари наших кораблей, были приглашены на званый ужин к губернатору, назначенный на завтрашний вечер, и отказа строгий незнакомец не принимал.

Мужчинам надлежало явиться в костюмах, женщинам, непременно в вечерних платьях. А это указывало на то, что завтрашний день мы проведём в жуткой суете.

Так и вышло. Женская половина поднялась с первыми робкими лучами светила. Чашка кофе, горсть фруктов, именно так в этот день выглядел их завтрак, и пристальное поедание взглядом циферблата часов, в ожидании того, как откроют мастерские.

Потом, начался забег по примерочным и бесконечные переодевания. Оно и понятно, даже мне и Ржавому с его мангари, не удалось сразу подобрать костюмы по фигуре, что уж говорить о девушках, которым предстояло сначала выбрать, а потом, довести всё до идеала. Но, звон монет творил чудеса, и модистки старались изо всех сил, своих очаровательных и проворных женских ручек.

Не суетились четверо. Омо́н с помощником, Салари́н, и Санжи. Омо́н хоть и слыл дамским угодником, но так же был известен, как опытный и дорогостоящий наёмник. Так что, костюмы для деловых встреч, на судне водились. Салари́н же, ещё вчера, прихватила с собой небольшой пластиковый ящичек, хранящийся в её кибане, как раз, для подобных случаев. Санжи, так и вовсе, находился у себя дома, и поскольку был салором богатым, время от времени выходил в свет, пока Манга́ри не кошмарил просторы пустоши. И гардероб у него был, практически по последней моде.

С выбором костюмов, мужчины управились значительно быстрее, нежели девушки с платьями, а потому, ещё до обеда, мы были помыты, острижены, с приведёнными в порядок бородами, у кого они были.

После обеда, филиал ада, из ателье переместился в дом салора. Теперь уже Сана не могла управиться с девичьими причёсками одна, и пригласила коллегу по цеху, не менее профессиональную мастерицу по макияжам и укладке.

От дома Санжи, до поместья губернатора, петляли по улочкам, километра два, но наличие пластиковых тротуаров, позволили нашим барышням не испачкать подолы платьев.

Уже почти перед самой усадьбой, мы встретили наших матросов, которые торжественно передали нам Софи́к.

– Зачем ты её приволок. – прошипела сквозь зубы Салари́н на Ржавого.

– Исправляю огрехи, в которые ты меня натыкала носом. – огрызнулся шёпотом гном. – Девка-то видная, а твоему Хафзи, хватит и двух.

– Это кто это вторая. – требовательно уточнила Салари́н.

– Ты. – Ржавый ехидно улыбнулся. – Только слепой не видит, как ты возле него хвостом крутишь.

– А ты мой хвост не трожь. – рассержено фыркнула она.

Они бы и дальше могли рычать друг на друга, как это нередко бывало, но мы вплотную подошли к распахнутым воротам, где человек в красном сюртуке, оглашал имена прибывших.

От самого створа ворот, в сторону внутреннего парка усадьбы губернатора, уложили не высокий, всего в одну ступень, подиум, направляющий гостей к месту проведения встречи.

На ухоженной зелёной лужайке был организован фуршет. Длинный стол, облачённый в белую скатерть, обильно уставлен бокалами и фужерами, с красным и белым вином, коктейлями, игристым яблочным напитком. Для мужчин предусмотрен коньяк. На серебряных разносах фрукты и миниатюрные закуски. Для удобства гостей, за убранством стола и своевременным его пополнением следит вышколенная прислуга.

Первыми из нашей компании, на подиум поднялся мангари Омо́на, и басовитый голос объявил его появление гостям. После, ровно так же объявили и оставшихся мужчин, что пришли без сопровождения дам.

– Дамы и господа! – началось новое представление. – Господин каптан Омо́н Офри́ и сопровождающая его леди Поуо́ка.

При представлении гостей-мужчин, было принято указывать флотскую должность, если таковая была, а к представлению женщин аристократических родов, добавлялось – леди.

Пара выглядела потрясающе. Красавчик Омо́н, в костюме, напоминающий парадный военный мундир, украшенный золотым эполетом и золотым шитьём, совершил небольшой поклон головой, и сделал первый шаг по подиуму. Подчёркнуто широкие плечи, при его узкой талии и бёдрах, плюс высокий рост, превращали Омо́на в гиганта-атланта, чему не мало способствовала, сопровождающая его Поуо́ка. Юная леди на его фоне была настоящим точёным изваянием из хрупкого хрусталя. Бирюзовое полупрозрачное платье, плотно облегающее её точёную девичью фигурку, делало девушку практически невесомой. Все пикантные места на теле юной прелестницы, от пожирающих мужских взглядов, скрывала плотная вышивка растительного орнамента, выполненная серебряными нитями. Рыжие волосы были уложены в широкую замысловатую причёску, скреплённую несколькими заколками-украшениями и небольшой серебряной диадемой из хранилища Санжи. Оттопыренные ушки, скрыли два витых локона, спадающих на грудь. На ногах ажурные босоножки на высоком каблучке, из плетения которых выглядывают изящные пальчики, с окрашенными в розовый, ноготками.

Услыхав имя Омо́на Офри́, почти все присутствующие дамы оживились, обернулись в сторону ворот. Если они и не строили себе никаких планов, то, упустить возможность, взглянуть на покорителя женских сердец, позволить себе не могли. Так ли он хорош, как о нём говорят? Говорили чистую правду, и Поуо́ка тут же почувствовала на себе завистливые женские взгляды.

Стоило только вступить на лужайку, как Омо́на тут же взяла в оборот супруга губернатора, тактично отстранив его спутницу к фуршетному столу.

Вслед за Омо́ном и Поуо́кой, на подиум вступила не менее роскошная пара, как бы закрепляя успех первой.

– Почётный гражданин да Лмар Гхаар Кхара, господин Санжи Бао́р, со своей спутницей, леди Эво́кой. – фамилии женщин принципиально не оглашались.

Санжи предложил своей даме руку, повёл к гостям.

Он был в строгом прямом костюме, лоснящаяся чернота которого, была разбавлена чуть заметными вертикальными полосками матовой черноты, обрамлённых с одного края серебряной нитью. Чёрные туфли были начищены до зеркального состояния. Красавица Эво́ка подняла на своего мужчину глубокий синий взгляд, оперлась на предложенное предплечье. Пышное платье цвета шоколада послушно качнулось переливами складок в такт её шагам. Вышитый серебром орнамент на поясе, подчёркивал её узкую талию. Длинные манжеты рукавов, так же шитые серебром, создавали иллюзию дорогих украшений, а ажурные плетёные серьги, в форме вьюнков, украшенные россыпью рубинов, подчеркнули длину её шеи.

Теперь среди гостей оживились и мужчины. Кто-то по причине появление самого Санжи, ибо званый вечер, отличный повод обсудить деловые вопросы, иные, облизывали взглядом его спутницу.

– Почётный гражданин Азад Кхара, господин каптан Ржавый, и его спутница, леди Софи́к. – огласил басовитый голос.

В нашей компании это была самая скромная пара. На Ржавом был костюм плотной ткани, в сине-зелёных тонах, с красно-коричневыми линиями, образующих клетку, что характерно для моды дворфов.

Софи́к, в фиолетовом узком платье в пол, плотно облегающем фигуру, с высоким вырезом до средины правого бедра. Её наряд был столь близок к цвету её кожи, что если бы не редкие складки ткани, можно было бы предположить, что она пришла нагой. Фиолетовые глаза дополняли цветовую гамму, а длинные, прямые, платиновые волосы, являлись настоящим украшением её образа.

Однако, Ржавый не оставил свою спутницу без дорогого аксессуара. Шею девушки плотно облегала чёрная полоска бархатного чокера с сапфиром, размером с сат, в витиеватой золотой оправе.

Несмотря на кажущуюся скромность этой пары, внимания она привлекла к себе немало. Во-первых, имя Ржавого было известно во всём Азаде, и встретить его, вот так вот, на светском рауте, неслыханная удача. Во-вторых, спутница его действительно была неотразима, и я уверен, что при беглом взгляде на неё, мужчины, из одежды на ней, видели только чокер, и серебряный браслетик на правой ножке.

– Господин каптан Хафзи Сара́к, и его спутница госпожа каптан Салари́н О’Ха́ши.

Да. Мою спутницу представили полностью, как и подобает представлять капитана судна.

Мы поднялись на подиум, Салари́н положила свою руку мне на предплечье.

На ней было пышное платье, нежного, кремового оттенка. Объёмный подол с множеством складок, голые плечики и обнажённая спина. Очень низко обнажённая, так как по задумке, её хвост должен оставаться снаружи. На руках длинные кружевные митенки, до средины плеча. Рыжий волос спадает длинными спиралями завитых локонов, в левом ушке серебряное колечко, на шее жемчужное ожерелье.

На мне, тёмно-серый костюм, лацканы пиджака которого, отделаны чуть заметной паутиной серебра, делающие эти элементы на полтона светлее.

Под сладострастные мужские взгляды в адрес моей спутницы, мы продефилировали к остальным гостям, где нас встретил губернатор, лично.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что личной встречей приветствовали именно Салари́н.

Девушка была первой, и наилучшей партией для любого знатного женишка, но и водить с ней простую дружбу, было очень выгодно. Здесь, на Азаде, десять из десяти, были уверены, что каптан Ом, оставил своей приёмной дочери координаты несметных сокровищ. Что автоматически делало её самой завидной невестой.

Губернатор предложил Салари́н руку, честно признаваясь, что желает познакомить её со своим племянником. В ответ, девушка лишь исполнила неглубокий благодарственный книксен, и обвила мою ногу хвостом.

Настойчивость губернатора тут же испарилась, и он представил нам свою супругу.

После нас, в течении, примерно, ещё пятнадцати минут, были представлены ещё три подошедшие пары, и только после этого, губернатор привлёк к себе всеобщее внимание.

Он произнёс пафосную речь, по поводу случившихся вблизи порта событий. Воспел героизм защитников, не забыв о тех, кто защитил город ценой собственной жизни, а после, приступил к награждению капитанов и их заместителей. Каждому из нас, кроме Омо́на и его мангари, был вручен знак отличия, подтверждающий присвоение нам звания почётного гражданина города. Ну, и искренняя благодарность от всех горожан, выраженная в лице губернатора.

– Горожане не забыли и про ваши экипажи. – дополнил свою речь губернатор. – Я распорядился доставить на ваши корабли по бочке отличного рома, чтобы матросы знали, что мы высоко ценим их вклад в победу.

Салари́н поморщилась, и чуть слышно шепнула: – Замечательно, теперь эта попойка затянется на два дня, минимум.

После торжественной речи, которой аплодировали больше минуты, губернатор, теперь уже официально, пригласил всех к столу, что был снова полностью заполнен, будто до этого, к нему никто не прикасался.

Он отвёл в сторонку Ржавого и Салари́н, обменялся с ними парой фраз, а после, они втроём, проследовали в особняк.

Дом губернатора был величественным, но не походил на замок. Высокие узкие окна, на фоне массивности здания, казались оружейными бойницами, хоть и были украшены витражами цветного прозрачного пластика. Высокое крыльцо из настоящего мрамора, мраморные балюстрады и малахитовые поручни, прозрачно намекали на уровень достатка, необходимого для возможности владения подобным домом. Огромное количество декоративных элементов в архитектуре здания, были к месту и несли эстетическую нагрузку, не были аляповатыми и вычурными. Белоснежные массивные колонны, дополняли фундаментальность и величественность здания.

Пару Поуо́ка и Омо́н, быстро разбили. Омо́на остервенело окружили барышни, и вскоре его голос полностью пропал, в нескончаемых трелях их громкого смеха, а Поуо́ку, группа молодых людей, технично оттеснила вглубь лужайки, к высокой каменной ограде. Заметил, как девчонка пытается заглянуть за их высокие фигуры, в поисках кого-то знакомых.

Был уверен, что она не в особом восторге от столь пристального внимания, а потому, пошёл вызволять прелестницу из мужского плена, ибо на лбу у неё не написано, что она несовершеннолетний подросток.

– Леди Поуо́ка Шапа́р, – официальным тоном начал я, нагло втиснувшись между парней. – позвольте предложить Вам свою руку и компанию.

– С огромным удовольствием, каптан Сара́к. – облегчённо улыбаясь, отозвалась девчонка.

Она быстро обежала взглядом парней, и я ожидал, что она покажет им язык. Молодые люди, разочарованные моим внезапным появлением и вмешательством, неохотно расступились, пропуская юную леди, и с нескрываемым недовольством, пронзили меня взглядами.

– Господа. – я чуть поклонился, принял Поуо́ку под локоток, и с видом того, кто обладает эксклюзивными правами на эту красотку, отвёл её обратно, к фуршетному столу.

– Ты прям вовремя. – прошептала Поуо́ка. – Каких-то пять минут, и у меня голова зазвенела, от их комплиментов.

– Ты сама виновата. – я улыбнулся, и поправил девчонке локон волос. – Сразила их своей красотой.

– А я красивая? Правда так считаешь?

– Очень, и ты знаешь, что я правда так считаю.

– Напыщенные индюки. Пустышки. Папенькины сыночки. – перешла к негодованию Поуо́ка. – Ты знаешь, что они считают нужным сообщить, при знакомстве.

– Понятия не имею, они же не со мной знакомились.

– Кто чей сынок или племянничек, и чем они владеют. – возмущалась девушка. – Им всем уже явно больше двадцати, а что они умеют сами?

– А ты? – решил уколоть распалившуюся Поуо́ку.

– А я… – секундное замешательство. – А я в шестнадцать лет одна привела корабль из Эман Топо́ в Инсаниат.

– Яхту. – поправил я.

– Ну, яхту, какая разница. – согласилась она.

– Ты прям как Салари́н. – я улыбнулся. – Говорят, она начала командовать Малга́ри в пятнадцать.

– Кстати, о Салари́н! – Поуо́ка укоризненно сузила глазки, и протянула мне первый попавшийся бокал.

Теперь уже я отошёл с девушкой подальше от скопления людей. Мне ведь однозначно дали понять, что девушка не очень-то и довольна, тем, как были сформированы пары для этого визита.

– Что у тебя с ней? – предъявила Поуо́ка.

– Давнее знакомство, и ещё, она спасла мою жизнь.

– Ты это кому другому расскажи. – напирала рыжая. – Я видела, как она вьёт о тебя хвост.

– И что? – до меня действительно не доходил смысл сказанного.

– Хафзи, я иногда думаю, что ты не память потерял. Тебя, наверное, вместе с мусором вытряхнули. Ты с другой планеты? Из другого мира?

В голосе Поуо́ки не было ничего подросткового. Отношения выясняла вполне взрослая, состоявшаяся женщина, и претензия её обосновывалась на каком-то нерушимом для неё, и абсолютно неведомом для меня, факте.

– Если кошка обвивает мужчину хвостом, то она допускает, и даже желает, а возможно, уже и имела, с ним близость. Это подсознательно, кошки не могут контролировать поведение хвоста. Последняя стадия, это если Салари́н прилюдно позволит тебе трогать её хвост. Например, сама вложит его тебе в руки.

– Не было у меня с ней ничего. – заверил я. – И вообще, давай сменим тему.

Но тему Поуо́ка не сменила. Сходила к столу, один коктейль опрокинула прямо там, второй прихватила с собой, а после, оттянула меня ещё дальше, заведя за угол здания. Здесь удачно обнаружилась удобная скамья, и мы совсем стали похожи на уединившуюся влюблённую парочку. Однако мы не ворковали.

– Ты прости меня, Хафзи. Я много тебе пообещала, сгоряча. По началу, я ведь просто игралась, дразнила, а потом поняла, что чувства мои к тебе настоящие. Доигралась, одним словом. Думаю, многое я не смогу выполнить. Просто, не хватит сил сдерживать себя. Пожалуйста, если у тебя вдруг будет женщина, сделай так, чтобы я об этом никогда не узнала. Я ревную.

Выдав последнее признание, Поуо́ка залпом осушила фужер, с досадой сообщив, что на сегодня, спиртного для смелости ей больше не нужно, и чтобы я присматривал за ней.

– Ты взрослеешь буквально на глазах. – заметил я.

Поуо́ка улыбнулась своей разящей улыбкой, прижалась, и так мы просидели с ней почти целый час, пока нас не отыскал один пожилой господин.

Он уточнил, не тот ли я каптан Сара́к, что занимается особыми перевозками, и был несколько огорчён, что моё судно сейчас стоит в порту другого континента.

Мужчина занимался торговлей в нескольких городах Млемура, и готов был мне предложить постоянный долгосрочный контракт, по доставке некоей корреспонденции для заинтересованных лиц. Самому ему, как бывшему пирату, путь в Млемур был заказан.

Пока мы с Поуо́кой прятались, гости у стола беседовали и налаживали контакты. Так, например, Санжи в одном из разговоров, упомянул обо мне, и о том, что моё судно, при попутном ветре, в скорости уступает только давирам, и за световой день, может покрыть расстояние в тысячу километров. К тому же, и Омо́н, подтвердил, что я выполнял поручения совсем не последних людей, известных в Береговом братстве.

Можно было бы спокойно определяться с будущей доходной профессией, но, Салари́н собиралась искать сокровища, а я намеревался отправиться с ней.

Глава 20. پایپ به تاسو ته ووایي Труба подскажет

Как бы не было хорошо на берегу, тем более, что я ещё не бывал в глубине ни одного континента, и знаком с ними только по рассказам, но душа просилась в пустошь. Было что-то необъяснимо притягательное в этих красно-коричневых просторах, мшистых поверхностях, и хороводах исполинских монахов. Восходы и закаты здесь были в разы прекраснее. Никогда с берега вы не увидите, как светило плющится о горизонт, растекаясь краями, словно разбитое яйцо, сползающее на раскалённую сковороду.

Неужели, я и раньше так же болел пустошью? Кем же я был, до потери памяти? Почему меня вновь тянет сюда, если на берегу, гораздо безопаснее? Хоть бы какой намёк на прошлую жизнь. Но, кроме того, что я неплохо разбираюсь в механике, нет ни единой подсказки.

Переделанное, под наши грузовые нужды судно, что получило название «Зарфи́ат», было передано под моё командование.

Поскольку капитана на него не нашли, а нужен был человек, на которого каптаны могут полагаться, коллегиальным решением, была назначена моя кандидатура. Меня даже не спрашивали, просто поставили перед фактом и велели принимать команду.

На должность мангари ко мне перешёл Ваба, а шкипером, один из котов с корабля Омо́на. Восемь матросов на Зарфи́ат отобрала лично Салари́н, и ещё двоих, выделил Ржавый. Обе барышни, Поуо́ка и Софи́к, так же перебрались на мой корабль.

Первая, была безумно довольна этому обстоятельству. Во-первых, и она сама это обозначила, как первый пункт своих требований в обмен на хорошее поведение, шантаж всё-таки у неё в крови, во-вторых, она разделила со мной каптан кибан. Ради этого, она даже пожертвовала шкафом, чтобы была возможность установить вторую кровать. Её потирания ладоней, на предмет наличия единственной кровати в кибане, я обломал сразу. Нечего судьбу искушать.

Офицерский кибан также претерпел изменения. Его мы разграничили пополам плотной шторой. Теперь Софи́к не ютится в техническом помещении на баке, а имеет собственное место, с полноценной кроватью, и, что немаловажно, находится под присмотром Вабы.

Перемена обстановки не замедлила сказаться на состоянии девушки. Всё больше и больше она начинает напоминать прежнюю леди Софи́к, но Ваба умело сбивает с неё зарождающуюся спесь.

– Послушай меня, девочка. Твои таланты, как леди, нам могут пригодиться, от того, каптаны и решили оставить тебя на общих правах. Поверь, это очень высокооплачиваемые права. Не нравится, мы спишем тебя на берег. Нет, тогда угомонись, и иди на кухню. Готовить, надеюсь, умеешь?

Вот так, одной вразумительной беседой, Ваба поставил Софи́к на место, напомнив, что как леди, она самозванка, но команда готова хранить эту её тайну, в обмен на соответствующее поведение. Софи́к быстро вняла этому совету. Да и Ваба, надо отдать ему должное, не допускал необоснованного давления на девушку со своей стороны, и начисто отвадил у матросов желание, засматриваться на тёмную эльфу.

И вот, небольшим флотом из пяти вымпелов, мы направляемся в Мармак Кхар.

Движемся не спеша, ориентируясь на скорость бриза, и мне ещё ни разу не пришлось отдать команду на постановку всех парусов.

Сколько мы не бились над тайной подзорной трубы Ома, её секрет нам так и не открылся. Вся эта затея давно бы угасла, если бы не предположение Поуо́ки. Именно она решила, что дядя, может знать чуть больше, чем мы все, вместе взятые. Фад Шапа́р несколько лет искал сокровища корабельной казны, но наткнулся вовсе не на них, хотя, вероятно, был не далёк от цели. Он неоднократно говорил, что подсказка находится в трубе, Поуо́ка это слышала собственными ушами, но, увы, старый пират сдался раньше, чем обнаружил тайник Бакхт.

На линзе трубы был небольшой дефект, крошечный скол, который при определённых условиях проецировал замысловатые блики. Их-то мы и принимали за подсказку. Кто-то видел в них символы, кто-то фрагмент письменности, кто-то зашифрованные координаты. Было даже предположение, что имеют значение цвета, на которые раскладывается преломлённый луч, но самой популярной, была версия, что труба указывает непосредственное направление. Если набраться терпения, и медленно вращать трубу, когда скол отбрасывает блики, можно различить что-то вроде чёрточек «دل», и предположить, что это фрагмент слова «туда». При этом, смотреть приходилось на северо-восток, и эффект этот был только на восходе.

Версия эта была заразной, ибо знатоки карт, справедливо утверждали, что северные территория хранят множество белых пятен, а так же, там большое количество скалистых образований, которые во времена мирового океана были цепочками архипелагов, и в них огромное количество неизученных гротов.

По сути, отправиться в северные пустоши, было основным планом, если Фад Шапа́р не внесёт дополнительной ясности. А надежда на это, надо признать, была ничтожна. По крайней мере, я считал, что если пирату было бы что-то известно, он бы отыскал казну корабля самостоятельно.

Днём я стоял у штурвала, мы меняли друг друга с Вабой, ночью, заступал наш кот-шкипер. Иногда, днём к штурвалу вставала Пауо́ка. Вести корабль было не сложно, шли мы не первыми, а потому, нужно было всего лишь придерживаться курса впередиидущего судна. Впереди шёл Ржавый, на своих кораблях, за ними мы и Малга́ри, замыкал Яна́т.

Мне нравилось наблюдать за Поуо́кой, когда она вставала к штурвалу. Она во всём старалась походить на Салари́н. В поведении, в одежде, даже в манере держаться у руля.

Мне кажется, что и Салари́н заметила эту схожесть, а потому, старалась выкинуть какие-нибудь финты. Например, застопорить руль, и через несколько секунд оказаться в торке лата́ла, якобы для того, чтобы осмотреться. Поуо́ка же такой прытью не обладала. Всё-таки Салари́н кошка, а кошки, они и есть кошки.

Но мы шли не каждую ночь. Иногда вставали лагерем, и устраивали небольшое офицерское собрание, на одном из кораблей.

В одну из таких ночей, где-то посредине пути, когда мы почти прошли Кхтиз бахар и приблизились к южной оконечности Шарки Кхат, Салари́н высказала свои соображения, по поводу поисков.

– Может ведь так произойти, что Шапа́р не сможет нам помочь. – начала она.

– Или попросит долю. – предположил Ржавый, перебив.

– Вот совсем не жаль, доли, имею в виду. – согласилась кошка. – Если там столько, сколько в сокровищнице Адилана Бад, что даже не всё вывезли, то от нас не убудет. Но вот что станем делать, если Шапа́р, знает столько же, сколько и мы?

– Тогда, надо заниматься третьим кораблём. – сообщил очевидное Омо́н. – Вопрос только как? С какого края подходить к этим поискам.

– Думаю, нужно будет разделиться. – предложил Ржавый. – Я с Омо́ном пойду на север, ты и Сара́к, займётесь Хехеха́ром. Вы всё равно между собой вась-вась.

– Никаких вась-вась! – прыснула Салари́н, и отвесила Ржавому подзатыльник, чётко распознав его намёк. – Когда уже успокоишься? С шестнадцати лет меня сватаешь.

– Я забочусь. – пробасил гном, ни капли не обидевшись на затрещину.

– Что вы всё заботитесь обо мне? – продолжила возмущаться кошка.

– Все заботимся. – поддержал Ржавого Омо́н. – Я тоже. Женился бы на тебе, но боюсь удавлю за твой характер.

– Хафзи! Ну хоть ты им скажи. – обратились ко мне за поддержкой.

– А что я? Я тоже забочусь.

– Придурки. – фыркнула Салари́н, и вышла на палубу, где тут же пропесочила кого-то из матросов, обнаружив их с бутылкой рома.

– Так-то, это мой корабль и мой экипаж. – посетовал Ржавый, когда Салари́н вернулась.

Проигнорировав это справедливое замечание, она подошла к винной стойке, извлекла произвольную бутылку, умелым движением откупорила, сорвав сургучовую пломбу. Наполнила себе бокал, но к вину не притронулась.

Не знаю, хочется думать, что это мой осуждающий взгляд, пойманный ею, остановил девушку. Мне не понравилось, что она вот так беспричинно прикладывается к бутылке.

Кошка покрутила бокал за длинную ножку, сдвинула в сторону.

– Хафзи, тебе нужно поработать со своей эльфой. Узнай у неё как можно больше о Тахи́ре Мукта́ди, если мне не изменяет память.

– Задумала какую-то гадость? – уточнил Омо́н, забирая бокал с вином.

– Да, и ты будешь в ней самым гадким. – Салари́н растянула деланную ехидную улыбку, оголив клыки, которые у кошек более выражены, чем у людей.

– А конкретно? – вмешался Ржавый.

– Очень мало информации. – выдохнула девушка. – Так что, никакой конкретики пока.

– За что мы тебя любим, так это за гениальность идей. – авансом похвалил Ржавый, предвкушая очередную многоходовку.

– Лож. Я здесь единственная, у кого есть хвост, вот и вся любовь. – рассмеялась Салари́н.

Предстояло учинить опрос своей подопечной, и чтобы не мудрствовать лукаво, я сделал это на следующий день после завтрака, в присутствии Поуо́ки.

Девчонка мне очень помогла. Она ластилась ко мне, бросала игривые взгляды, шептала на ухо какую-то бессмыслицу, после чего хихикала, косясь на Софи́к. Та же в свою очередь, проявляла нервозность, которую старательно пыталась спрятать, много отвлекалась на Поуо́ку, а главное, у неё не вышло в очередной раз поворошить наше прошлое. Несколько попыток она совершила, правда крайне неудачных, после чего окончательно сдалась, видя, что я не намерен поднимать эту тему.

И так, что удалось выяснить о Тахи́ре Мукта́ди? Да особо ничего нового. Маску отыскал при обстоятельствах, близких к вымыслу. Как и остальные, какое-то время, активно занимался поиском казны. По непроверенным данным, маску всегда хранит при себе и абы кому её не показывает. К женскому полу холоден. Настоящих друзей, кому мог бы довериться, не имеет. Светские встречи посещает крайне неохотно. Однако, неоднократно был замечен в «Адмиралтейском клубе» за игрой на бильярде. Не азартен, цель игры, сразиться с противником, не уступающим в мастерстве. Есть родители и младшая сестра, к которой Мукта́ди испытывает и братские и отеческие чувства одновременно.

Является завидным женихом, но девицы Араба́на давно сдались перед этой неприступной крепостью.

Не малых трудов стоило уговорить Салари́н сойти в порту Мармар Кхара. Очень она переживала, что Фад Шапа́р будет крайне недоволен её присутствием.

Пришлось уговаривать. Я припомнил заверения Шапа́ра, да и Омо́н говорил, что старый пират давно не гневается, и даже испытывает некое чувство уважения, к людям, дерзнувшим его ограбить. Говорил, что для подобного нужно иметь стальные яйца.

Как итог, Салари́н всё же сошла на берег, и всячески старалась скрыть свою нервозность.

Шапа́р действительно не держал зла, хоть и не раздавался в любезностях. Его больше занимало прибытие будущего зятя, что всё так и не решается на последний шаг, хотя всё очевидно. К тому же, и блудная племянница объявилась, в сопровождении того, к кому готова умчать сломя голову. Он даже не стал приставать ко мне с расспросами, лишь уточнил, что готов материально компенсировать мне выходки своей родственницы, в обмен на моё терпение, но закопает живьём, если я совершу какую-нибудь глупость. Да он просто снял с себя ответственность за неё, и как мне показалось, по той улыбке, с которой он мне угрожал, был даже рад, что непоседливая девчонка, какое-то время побудет не под его присмотром.

Наш разговор, о задуманном, что был изначально сугубо деловым, начался перед обедом, но очень скоро перешёл в него. К моменту, когда всем стало понятно, что с трубой нам Фад не поможет, и мы обсуждали дальнейший план, касающийся третьего артефакта, с прогулки вернулись Рабэ́ль и Анна. Первая взяла себе за правило, сопровождать свою беременную мачеху на дневные прогулки. Естественно, обе девушки незамедлительно проследовали в столовую, где и обнаружили всю нашу честну́ю компанию.

Сначала, лично я, думал, что теперь план Салари́н полностью провалится, так как Омо́н непременно найдёт поддержку своему сопротивлению, в словах своей возлюбленной. Но, всё случилось с точностью до наоборот. Может, от того, что Рабэ́ль была очень умной девушкой, а может от того, что Фад заявил, что Омо́н прибыл сделать ей предложение.

Омо́н очень спокойно отреагировал на такое заявление. Ничуть не смутившись, он подтвердил слова будущего тестя, а Рабэ́ль укорила отца, за то, что тот испортил торжественность момента.

Выслушав план Салари́н, Рабэ́ль заявила, что Омо́н не имеет права отказаться и подвести друзей. Без его участия, о реализации задуманного, можно окончательно забыть, и рассматривать только вариант силового овладения маской.

Отобедав, приступили к детализации плана.

Такого мозгового штурма я не встречал ещё никогда.

Главным дирижёром стала, конечно же, Салари́н. Собственно, эта роль ей была уготована заранее. Она кошка, и её присутствие на Араба́не, не просто не желательно, но и опасно, для неё самой.

Мы же, отыгрывали собственные роли, пытаясь предугадывать возможные события, а в качестве превратностей судьбы, выступили Ржавый, Шапа́р, и как не странно, Рабэ́ль. Натиск их был столь велик, что к вечеру, от начального плана, осталась только идейная канва, но зато, он оброс подробными деталями. Стал изящнее, и более похож на случайные стечения обстоятельств.

Теперь, по новому и согласованному плану первыми в игру вступим я и Поуока. Потом, торжественное, и в какой-то степени, даже героическое появление Омо́на, и уже после, наша первая скрипка, прекрасная и очаровательная леди Софи́к, которая и добудет для нас искомое.

Софи́к решили не подставлять. Ей не придётся красть маску и устраивать внезапный побег. А в качестве гарантий того, что коварная Софи́к не выкинет какой-нибудь номер, Шапа́р пообещал, что буквально за месяц организует охоту на эльфу, и жизнь её превратиться в вечное бегство от преследователей. Всё-таки, несмотря на то, что для Софи́к была отведена одна из наиважнейших ролей, доверия она ни у кого не вызывала.

Поскольку подзорная труба нам так ничего и не подсказала, но наши предположения, по поводу местонахождения казны совпали с предположениями Шапа́ра, команда наша делилась на какое-то время, дабы не растрачивать его попусту. Ржавый отправлялся к северным землям, во владения континента Шма́ли О́ча, в город Якх, а уже оттуда, выдвинется на север Бараа́н самандар. Там, по предположению самого Ржавого, был отличный горный массив, дарующий пресную воду, способный послужить отличным убежищем для пиратской казны. Места не безлюдные, и горная гряда всегда привлекала внимание кораблей северных путей. А зная привычку Ома, прятать на самых видных местах, можно было утверждать, что пират непременно воспользовался бы такой возможностью. В любом случае, мы, так или иначе, намеривались обследовать северные территории, так почему не начать это сейчас.

Салари́н так же снаряжалась на поиски, тоже на север, но, в отличии от Ржавого, исследовать будет не восток, а запад. Её маршрут пройдёт мимо Ма́сы в Ара́ма Топо́ в город Кха́мош Зай. И уже оттуда к нескольким горным массивам, что восточнее и северо-восточнее Ла́нда Зма́ка. Места там давно исхожены троллами да эльфами, но чем чёрт не шутит. Вдруг, казна и впрямь под самым носом.

Я и Омо́н, направляемся в Араба́н. Адилана Бад идёт непосредственно в Яноба́й Бехе́р, а Яна́т движется в Базаа́р, и, для поддержания легенды, сопровождает два корабля Шапа́ра, гружёных мрамором.

Базаа́р огромный портовый город на пересечении нескольких торговых путей, где бойкая торговля идёт уже сразу в порту. С большой долей вероятности, здесь можно наткнуться на самого Тахи́ра Мукта́ди, а если нет, то всегда можно узнать, куда, или откуда направился каптан. Торговцы этого порта на редкость осведомлены, и выйти на Тахи́ра с двух сторон, было неплохой затеей.

Мармар Кхар покидали по мере готовности наших кораблей и экипажей. Я и Омо́н вышли из порта последними, и наёмник провёл меня очень интересным путём, по узкому проходу между разломами Лве Кконди Инсаниат, так, что уже через пару дней, мы пересекали пространство Оч бахара, минуя его топи и каменистые районы.

***

Не знаю, все ли города Араба́на столь же прекрасны, как Яноба́й Бехе́р, но этот, поразил меня с самого порта.

Первое, что бросалось в глаза, это обилие портовых сооружений, тянущихся далеко от берега, но сооружённые не только с точки зрения практичности и функциональности, но и эстетически притягивающие взор. Всё сделано с каким-то особым изяществом, с присущим только этому месту колоритом, а здание портовой администрации, так и вовсе, напоминает дворец с минаретами. Кругом арки, завитки, ажурные конструкции. Обилие ярких красок, и потрясающий, непередаваемый пряный букет ароматов. Запахи специй и фруктов не просто насыщают воздух, но делают его даже гуще, осязаемей.

На подходе к причальным конструкциям, нас встретил дежурный давир, и вежливый анубис поинтересовался, с какой целью мы прибыли в Яноба́й Бехе́р. Услышав ответ, нам порекомендовали причал, чуть в стороне от грузовых терминалов, и даже немного проводили, показав удобное место для стоянки.

Снова Адилана Бад вызвал живой интерес у местной публики.

Пирс, к которому мы пристали, изобиловал юза́лами, что частенько выполняли роль дорогих яхт, имея роскошное убранство, и нарядную, вышколенную команду. Считалось очень престижным иметь подобное судно, так что мы сейчас становились рядом с имуществом очень и очень богатых и влиятельных членов аристократического общества государства Арабан. Более удачного появления, нельзя было и представить. Сразу попасть во внимание известных дам и господ.

Совсем не дурным тоном считалось проводить время на кораблях и совершать дневные прогулки по пустоши, чем непременно и пользовалась местная знать, особенно та, что прибывала в поисках спутника жизни. Считайте, что это такая элитная тусовка золотой молодёжи, не обременённой отсутствием свободного времени и средств.

Адилана Бад уникальное судно. Многие, кто мал-мало знаком с судостроением, прекрасно понимали, что в порт, только что прибыла настоящая яхта, каких не строят уже лет триста, а следовательно, её владелец вполне может оказаться отличной партией.

Застопорив яхту, я и Поуо́ка скрылись в кибане, под взглядами двух парней с соседнего юза́ла, что с неприкрытым бесстыдством поедали глазами короткие шорты девушки. Но не меньший эффект на наблюдающих, чем точёная фигурка Поуо́ки, произвело её умение управляться со снастями. Мы выждали очень приличную паузу, которой нам хватило и на то, что бы переодеться, и выпить по чашке кофе, и только после того, как в иллюминатор кибана я заметил, что на пирсе у нашей яхты стоит компания молодых людей, покинули наше убежище.

На Поуо́ке было лёгкое сиреневое платьице без рукавов, чуть прикрывающее колени, с абсолютно открытой спиной. Плетёные босоножки, и ажурная накрахмаленная шляпка с широкими полями. Я же облачился в светлые брюки, белую нестрогую рубашку, и водрузил на себя шляпу, некий атрибут, указующий на мою капитанскую принадлежность.

Молодые люди на пирсе встретили приветливо, учтиво. Они не скрывали своего интереса к прибывшим, и менее чем за минуту, мы получили несколько приглашений на вечер, для встречи без галстуков, так сказать. Понять такое стремление совсем не сложно, во-первых, красотка Поуо́ка, во-вторых, яхта, назвать истинную цену которой, не осмелится и бывалый эксперт. В-третьих, мы явно прибыли издалека, и возможно, пересекли не одно море, чтобы попасть к этим берегам. А ведь это свежие новости, истории, и поводы для сплетен.

Мы приняли все приглашения, обещая, что постараемся завизировать своё почтение каждому из пригласивших, но, только после того, как выполним намеченные дела.

– Очевидно, дело не терпит отлагательств? – подметил один из молодых анубисов.

– Совершенно верно. – согласился я. – Был бы признателен, если бы кто-то подсказал, как пройти к поместью Мукта́ди.

Желающих нам помочь оказалось немало, а одна парочка, даже вызвалась проводить, на чью любезность мы с удовольствием откликнулись. Я подставил Поуо́ке руку, и мы зашагали вслед за нашими провожатыми.

Город действительно поражал и влюблял в себя. Несмотря на то, что Араба́н считается самым засушливым континентом, количество искусственных водоёмов здесь было неисчислимое. Фонтаны поднимали вверх и разбрызгивали прохладные капли, кругом благоухала растительность с широкими листьями, а тротуары были прикрыты от палящего светила цветными тентами, дарующими столь вожделенную тень. Дома, в жёлтых и жёлто-коричневых тонах, хоть и ютились близко друг к другу, но каждый имел перед своим входом небольшую уютную лужайку, с крошечной аллеей, ведущей к крыльцу. От этого, улицы казались очень широкими, а дома, словно скрывались в зарослях, робко выглядывали из-за крон, любопытствуя, о происходящем на дороге.

– Наверное, Вы прибыли издалека. – обратился ко мне с вопросом парень, что до этого представился, как Вад.

– К сожалению, адрес моего отправления связан с работой, и я не могу его разглашать.

– Вот как? Кто же Вы по профессии?

Юноша явно был сбит с толку. Судно, подобное Адилана Бад, никак не подразумевало, что его владелец, должен зарабатывать себе на хлеб насущный.

– Я курьер. – ответил, не заставляя парня гадать.

Его изумление, впрочем, как и его спутницы, было неподдельным, и дабы не вывешивать интригу, я чуть пояснил.

– Очень дорогой курьер, услуги которого, не всякому по карману.

– И что же Вы такое доставляете, что не всякий карман способен оплатить? – вмешалась спутница Вада.

– Мои услуги потому и дороги, что о грузе знают только двое – отправитель и получатель. – сообщил я.

– И Вы готовы предоставить гарантии? За Вас кто-то поручается? – крайне корректно поинтересовался Вад.

В его словах не было ничего обидного и предвзятого. Он считал себя вполне взрослым человеком, отпрыском богатой семьи, и подобного рода разговор, с оттенками деловитости, был ему под стать. Очевидно, родитель привлекает своё не нагулявшееся чадо к семейным делам, и парень пользуется моментом, превозвысить собственную значимость. Что ж, это даже похвально.

– Разумеется, Вад. Если дело дойдёт до оказания услуг, рекомендательные письма будут Вам предоставлены. – здесь я ничуть не врал, Фад Шапа́р снабдил меня десятком писем, от людей, имена которых, знакомы лишь представителям правящих домов. – Но, только от тех, кто дал дозволение озвучить свои имена.

– Что бы понять, какие гарантии даёт господин каптан Сара́к, – вмешалась Поуока. – достаточно взглянуть на его левую руку и спину.

– А вы? – вновь оживилась спутница Вада, услышав мою фамилию. – Вы, как оказались с господином Сара́ком?

– Ой, это долгая история. – рассмеялась Поуо́ка. – Давайте её отложим на вечер. Но, интриговать не стану, моё пребывание рядом с собой, господин Сарак терпит за очень кругленькую сумму. Так ведь, мой каптан?

Конечно, не станет она интриговать. Вся эта история была придумана тобой и Салари́н, чтобы предоставить мне и тебе чуть больше пространства для манёвров, дабы наши перемещения не вызывали лишних вопросов. Так что, наши роли мы начали отыгрывать сразу и сполна, и как мне показалось, Поуо́ка это делала с особым энтузиазмом. Кровь отца и дяди явно не лишена духа авантюризма.

– Скажите, сколько способно пройти Ваше судно за световой день? – предыдущий ответ Поуо́ки явно понравился парню, но он продолжил вопросы в деловом ключе.

– Вы же понимаете, что всё зависит от широты, но если всё складывается удачно, да при фордевинде, то, до полутора тысяч.

– Впечатляет. – многозначительно выдохнул парень. – Но, это должно серьёзно изматывать.

– Да, но у меня замечательный и толковый экипаж. – я приподнял шляпу, глядя на Поуо́ку, а та исполнила неглубокий книксен.

– Вы стоите у штурвала? – удивилась наша провожатая.

– И не только. – ответил я за Поуо́ку.

Вот так, за разговорами, нас проводили до поместья Мукта́ди. До самых ворот.

– Кстати, – девушка Вада взяла меня за руку. – мы Ваши соседи по пирсу, наша яхта слева от Вас. Сегодня вечером, мы вызвали музыкантов, так что, первый медленный танец Вы подарите мне. – девушка улыбнулась, чуть прикусив губу, а потом потянулась, и шепнула на ухо. – Брат меня не представил. Меня зовут Джавахи́р, но для друзей, просто Джава.

– Будет ей, первый медленный танец. – выдавила Поуо́ка, когда мы попрощались с парой Вада и Джавахи́р.

– Что ты удумала?

– Вечером, всё вечером, дорогой.

Я постарался скорчить наиболее многозначительный взгляд, и не отрывая взора от Поуо́ки, постучал в резные ворота поместья.

Нам открыл высокий худощавый мажордом в белых одеждах. Белые шаровары, белая рубаха на выпуск, с длиною ниже колен, и забавная коричневая шапочка, прикрывающая только темечко. Он вопрошающе взглянул на нас, предоставляя право первыми начать разговор.

– Меня зовут каптан Хафзи Сара́к. – представился я. – Прибыл с курьерским сообщением для леди Ахали́ль Мукта́ди.

Мажордом ещё раз нас оглядел, развернулся, и позвал вслед за собой, лишь, когда сделал пару шагов.

Широкий тротуар был извилист и ограничивался высокой живой изгородью, с проёмами-арками, сквозь которые было видно сочное травяное покрытие внутреннего двора, окружённого по периметру плотным насаждением бансов.

В обе стороны от крыльца, вдоль террасы первого этажа, благоухали кусты белых роз, за которыми ухаживала пожилая на вид женщина.

– Подождите здесь. – попросил мажордом, и скрылся в глубине дома.

– Как тебе хвостатые девочки? – шепнула Поуо́ка, кивая головой в сторону садовницы.

– Она же старенькая. – ответил, склоняясь к уху своей спутницы.

– Ты же понял, о чём я.

– Не знаю. Хвостатых не пробовал. Наверное, не нравятся.

– Ну, конечно. А как же Салари́н?

– А разве у неё есть хвост?

– Да ну тебя. – Поуо́ка ткнула меня кулачком в плечо.

На крыльце дома, в сопровождении мажордома, появился пожилой мужчина, серьёзно хромающий на левую ногу. Увидав его появление, женщина, отложила уход за розами и подошла к нам. Не скрывая любопытства, взглянула на мужчину, словно принуждая его к действию.

– Каптан Хафзи Сара́к, с курьерским сообщением для леди Ахали́ль Мукта́ди. – вновь представился я, и сообщил цель визита.

– Сатва́н Мукта́ди. – ответил мужчина. – Отец Ахали́ль.

– Дочери сейчас нет дома. – вмешалась женщина. – Но, Вы можете передать сообщение нам.

– Простите, – чуть склонил голову. – но, по договору с отправителем, могу передать посылку только в руки леди Ахали́ль.

– Посылку? – неподдельно удивилась женщина.

– Небольшая бандероль. – уточнил я.

– Ахали́ль должна вернуться в течении получаса. – оживился отец. – Пройдёмте в дом.

– Не хочу Вас стеснять нашим присутствием. Мы можем зайти позже. – предложил я, как того требовал этикет курьера.

– Ну что Вы? Какое стеснение? Проходите, конечно же. – не дожидаясь ответа, женщина взяла Поуо́ку под локоток. – Хотите настоящего арабанского чаю, со специями?

Мужчина сделал шаг в сторону, и жестом пригласил и меня.

Вот теперь, можно было и входить, и предложенный чай, был как нельзя кстати.

План Салари́н, пока шёл как по нотам, и сама судьба нам благоволила.

За столом, намеренно положил на вид небольшой чёрный мешочек, внутри которого чётко прослеживались очертания футляра, провоцируя хозяев дома на соответствующие вопросы. И вопросы последовали.

– Я понимаю, – начал Сатва́н, кладя серебряную ложечку на блюдце. – Вы не можете показать содержимое нам? – дождался моего кивка, продолжил. – Но могу спросить, Вам известно, что находится внутри?

– Я никогда не интересуюсь содержимым отправления, но в этот раз, отправитель сам показал мне, что в футляре. Да, мне известно его содержимое.

– И Вы всё равно не скажите? Голубчик, но проявите же снисхождение к возрасту дамы. – женские уловки одинаковы в любом возрасте. – Вы же не хотите, чтобы я умерла от любопытства. – хитрила мать.

Мне нравилось, что происходит вокруг. Завести милую беседу с родителями, да мы на такое даже и не рассчитывали. Сейчас, главное не переиграть, и оставить о себе наилучшие впечатления, остаться приятными, а может, и полезными знакомцами, желательно, вхожими в этот дом.

– Ну что Вы, госпожа Мукта́ди. В мои планы не входят Ваша смерть и страдания. – я искренне улыбнулся, так как женщина действительно располагала к себе. – Там очень красивая вещица. Красивая, и безумно дорогая.

– И кто же, столь щедрый подаркодаритель? – поинтересовался отец.

– Один молодой, состоятельный мужчина. – без подробностей ответил я.

– Да он настоящий красавчик. – завистливо добавила Поуо́ка.

– Дорогой, у нашей Ахали́ль появился новый воздыхатель. – обрадовалась женщина, глядя на супруга.

– Боюсь, это пока не вернулся её братец. – как-то обречённо подметил отец.

– Глупости, если всё по-настоящему, то Тахи́р не станет препятствовать. – возразила мать, а потом обратилась к нам. – Давайте, я велю подать десерт? А то, что мы с голым чаем сидим?

Вот так, под поданный десерт, родители рассказали нам о своих детках. О красоте дочери, о успешности сына, и о том, что нынешним своим состоянием во многом обязаны исключительно ему. О том, как безумно любит, и чрезмерно опекает свою сестру Тахи́р, и как много посвещает времени своей второй любви – парусам и пустоши. Самые лучшие дети, у самых простых родителей.

Вернулась Ахали́ль, отец семейства представил меня дочери, и я приступил к презентации, когда девушка уселась за стол.

Развязав шнурки, извлёк из мешочка деревянный лакированный футляр, из редкой породы дерева, что растёт только в горах Эман Топо. Медленно открыл коробочку, и развернул её к получательнице.

Внутри, на подушечке чёрного бархата, лежало ажурное серебряное колье, инкрустированное золотом и пятью прозрачными аквамаринами, огранёнными в форме капли. Четыре капли, расположились на основной ленте, а пятый, больше трёх сантиметров, занимал центральную часть, выполненную в виде отдельной подвески. Огранка серебра и камней играла всеми цветами радуги, разливая по зале цветные лучи и блики.

– Примерь. – предложила мать.

Девушка замешкалась, но Поуо́ка не спустила это предложение на самотёк. Она поднялась, обошла Ахали́ль, и помогла той справиться с застёжкой.

– Вам очень идёт. – сладко произнесла Поуо́ка.

– Ну, теперь-то вы можете назвать имя отправителя, господин Хафзи? – вновь попытала счастье Далиля́.

– Увы. – я повинно склонил голову. – Не имею на то права. Но, могу сообщить, что в планах этого господина, было посещение вашего города.

– Когда? – не скрывая нетерпения, вопрошала мать.

– Не могу знать, но думаю, что в ближайшее время. Возможно, Вам известно имя этого господина.

– Где Вы остановились, господин Сара́к? – вот и отец, присоединился к хитростям супруги, хотя я уверен, что он и не рассчитывал, что я выдам имя.

– Мы решили пока оставаться в порту, на нашей яхте. – ответил я.

– Ну как же? – матушка придала своему тону лёгкий оттенок возмущения. – Это, наверное, так неудобно, на яхте?

– Отчего же? – Поуо́ка коснулась руки женщины. – У нас очень комфортная яхта. Одна из самых приметных в порту. К тому же, на сегодняшнюю ночь нас пригласили соседи.

– Вот видишь, – Далиля́ обратилась к дочери. – а ты никуда не выходишь, даже когда тебя приглашают.

– Почему? – Поуо́ка скривила удивлённую мордашку. – Это же весело. Нам, например, пообещали, что сегодня будут музыканты и танцы.

– Да, пустое всё это. – выдохнул отец. – Ахали́ль считает, что её зовут исключительно из-за состояния семьи. Мы ведь, не аристократы, наше состояние заработано, а не получено по наследству. Вот она и сидит в четырёх стенах, как отшельник. Сын женщин сторонится, и эта, туда же. Не выдадим замуж никак.

– Да-да, – поддержала главу дома мать. – а ведь уже и внуков хочется.

– Мам, пап… – прервала родителей девушка.

– Госпожа Ахали́ль, – вновь вступила в игру Поуо́ка. – могу я попросить Вас об одолжении?

– Просто Ахали́ль. –попросила девушка.

– Мы планируем остаться в городе на несколько дней, не могли бы Вы порекомендовать хорошего мастера. Знаете, ветра пустоши совсем не ласковы к волосам и коже. Если, у Вас, конечно же, на завтра нет иных планов.

– С удовольствием. – согласилась девушка. – Приходите, во сколько вам будет удобно.

Ещё час мы просидели за столом за чаем и десертами, рассказывая о дальних пустошах, и городах, благо Поуо́ка выручала в этом вопросе. Ещё несколько раз, нас хитро пытались подвести к тому, чтобы услышать от нас имя отправителя колье, но мы умело избегали ответа. Уже перед самым уходом, когда нас провожали у дверей, Ахали́ль отвела Поуо́ку чуть в сторону.

– Колье безумно дорогое, и я даже не буду выяснять, каково состояние этого мужчины. У меня только один вопрос, он хоть не урод?

– Мужчина? – Поуо́ка прикусила губу и деланно задумалась, глядя в потолок из-под бровей. – Во-первых, он совсем не старый, можно не опасаться, во-вторых, он настоящий красавчик. Такого когда видишь, сердце замирает.

– А господин Сара́к? Вы?..

– А господин Сара́к. – Поуо́ка поправила подвеску на груди Ахали́ль. – Это мой, мужчина. – последнее она выделила небольшой паузой, и даже как-то подсластила, словно сделала некий намёк.

Возвращаясь в порт, арендовали апартаменты в одном из доходных домов, и всё ради единственной цели, принять горячую ванну. Могли бы, конечно, и в портовой помывочной принять водные процедуры, не обломались бы, но необходимо было держать марку.

Как и водится среди большинства мужчин, с омовениями тела разделался быстро, а потом валялся на мягкой кровати, и даже успел поспать. Поуо́ке же, несколько раз меняли воду, и она плюхалась, пока кожа не скукожилась. Зато после ванны, благоухала лучше, чем от любого парфюма.

У яхты нас вновь встретила, уже знакомая нам группа молодых людей. Бродить, выказывая благодарность за приглашения, не придётся. Сбор будет на судне наших соседей, той самой парочки брата и сестры, что вызвали сегодня музыкантов. Нас предупредили, что намечается коктейльная вечеринка, и особых нарядов не требуется.

Когда завечерело, и дневной жар принялся сходить на нет, Вад позвал нас на своё судно, чуть раньше прихода остальных гостей. Труда это никакого не составило, мы и так уже больше часа общались через борт, он, очевидно, сидел на бунче, потягивая какой-то лёгкий алкоголь, а я возлежал на раскладном шезлонге, в тени чуть приподнятого паруса. В основном беседовали о кораблях и дальних землях, о местах, где орудуют пираты и бесчинствуют торы.

Для мужчин была предусмотрена форма одежды, так сказать, без галстуков: брюки, и свободная сорочка, так что мне даже готовиться не пришлось, только лишь облачился в свежую рубашку. Почти все девушки пришли в лёгких сарафанах, с длиной от колен, до средины бедра, плетёных босоножках на ровной подошве. Хорошо, что показ мод в вечернюю программу не входил.

Какая удача, что нас пригласили подняться на борт чуть раньше, не пришлось представляться, за нас это делали хозяева вечера, Вад и Джавахи́р.

Гости приходили парами и поодиночке. Группа девушек пришла из города.

Никогда ещё не доводилось видеть стольких хвостатых вместе. Правда, кроме меня и Поуо́ки, были и ещё пара людей, да крепкий юноша-тролл, возраст которого трудно было определить. Присутствовал на палубе и совсем мальчуган, лет десяти, коего Ваду и Джаве сбагрили родители. Но надо отдать должное пацану, он быстро определился с фавориткой сегодняшнего вечера, и оказался настоящим кавалером, бойко отбивая Поуо́ку, от желающих познакомится с ней поближе. Вовремя подавал ей напитки, снабжал закусками, и не стеснялся приглашать на танцы. А танцевал он, к моему стыду, гораздо лучше меня.

На мальчишку никто не дулся и не пытался от него избавиться. Как нам показалось, он был завсегдатаем подобных сборищ, и пользовался особой популярностью у девушек.

Напитки, что были предложены в завидном изобилии, были ужасно слабоалкогольные. Уж не знаю, какую бочку этих шипучек нужно выпить, что бы захмелеть, но такой подход к организации досуга, мне нравился. Не было цели напиться, и время провождения было приятным. Играла негромкая спокойная музыка, девушки развлекали себя разговорами о модных веяниях в нарядах и причёсках, мужчины, как всегда, говорили о глобальном и вечном, играли в шахматы и нарды.

По началу, я был уверен, что мы попадём в общество напыщенных снобов, компашку золотой молодёжи, не представляющих из себя ничего стоящего, но к счастью, оказался не прав. Почти все парни были людьми образованными в той, или иной области, многие трудились инженерами и руководителями на предприятиях собственных домов, но большинство, были детьми преуспевающих торговцев, или судовладельцев. Два парня, по нескольку лет прослужили во флоте, и были в офицерских званиях. Это было очень заметно, по тому, как менялась их выправка, когда меня представляли. Этикет требовал, представлять нас с полными регалиями, и когда звучало «каптан», эти парни, реагировали по-особенному.

Интересно, как бы тут отнеслись, если бы знали, что их гость почётный житель одного из пиратских городов?

Не трудно догадаться, что спустя какое-то время, компания разделилась на мужскую и женскую половину. Поуо́ке оказывалось такое количество мужского внимания, что рядом с ней я выглядел бы очень глупо, и выполнял бы роль бестолковой охраны, или ревнивца, оберегающего своё от посторонних посягательств. К тому же, роль кавалера у меня бесцеремонно отняли, ещё только мы поднялись на борт, и десятилетний Тимур, чётко справлялся со своими обязанностями. Меня же, не столь ревностно, как младший братец Поуо́ку, опекала Джавахи́р, не позволяя подружкам надолго задерживаться подле меня.

Как и было договорено, первый танец я танцевал с хозяйкой вечера.

Любопытно было взглянуть в округлившиеся глаза девушки, когда сквозь рубашку она нащупала на моей спине сетку шрамов. Сначала она испытала смятение, потом это было похоже на страх, а после, на некую горечь. Очевидно, поддалась чувству жалости, но вот неприязни, в её глазах я не увидел.

– Не нужно жалеть. – попросил я. – Это давно не болит, и вспоминать об этом не стоит.

Девушка переложила ладонь мне на грудь, но и тут обнаружила несколько неприятных бугров на коже.

– За что же они так тебя? – всё-таки не выдержала Джава.

– За дело. – попробовал отшутиться я. – Не хотел поддержать беседу.

– Ужас. Сто́ит ли твоя профессия таких мук?

– Сто́ит.

Девушка приблизилась ко мне почти вплотную, настолько, что её сосочки отчётливо ощущала моя кожа. Через её плечо заметил, как хвост, чуть приподнял подол сарафана. У анубисов, как и у кошек, хвост частенько выдаёт истинные эмоции. Так что, если бы не присутствие Поуо́ки… ну, вы меня поняли.

Позже, спустя ещё какое-то количество танцев, среди мужской половины завязался разговор о судах, который плавно перетёк в спор, и закончился настоящим пари. Предлагалось, устроить завтра гонку.

– Почти строго на восток от города, есть одинокая скала, не заметить которую не возможно. – предложил один из парней. – Это километров триста. Предлагаю, туда и обратно, как раз на целый день. Общий старт, и победитель тот, кто первым вернётся в порт.

– Несправедливый спор выходит. – не согласился Вад. – Экипаж Адилана Бад всего два человека, а на юза́л требуется минимум восемь.

– Как раз в этом нет никакой несправедливости. – ответил я. – Мне кажется, несправедливость здесь исключительно в быстроходности моей яхты.

– Ход, это важно, – согласился тролл. – но от мастерства и слаженности команды зависит не мало.

– В любом случае, господа, завтра я не могу. Мой экипаж, – я кивнул в сторону Поуо́ки. – в этот день занимается красотой. А вот послезавтра, мы к вашим услугам, а чтобы подпитать интерес, предлагаю поставить. Как на счёт, например, пяти тысяч?

Воцарилась небольшая пауза, но столь резкая, что в нашем молчании утонули и остальные звуки, что привлекло внимание дам. Пришлось посвятить их в мужские планы, и это вызвало оживление и всеобщее одобрение. Не многие могли похвастать, что помнят на своём веку какую-нибудь регату, и тем более, участие в ней. Ставки всё же сделали, но уменьшили до тысячи сат.

– Ну, разговоров теперь будет. – многозначительно заключила одна из девушек.

На Адилана Бад мы вернулись часам к четырём утра.

– Представляешь, – раздеваясь, поделилась Поуо́ка. – этот прохвост Тимурчик, предложил мне его подождать. Говорит, чтобы я сильно не взрослела, он меня догонит, и непременно женится.

– Ну, вот, разбила мальчонке сердце. – усмехнулся я.

Я уже успел раздеться и лечь в свою кровать, и старался не смотреть, как в тусклом свете лампы, оголяется Поуо́ка.

Не гася лампу, эта шкодница юркнула ко мне, положив указательный палец мне на губы.

– Тсс. – прошептала она. – Переверни меня под себя и задвинь штору.

Сказать, что я опешил, не сказать ничего. Застала меня Поуо́ка просто врасплох. В висках застучало, по телу прокатился жар, и по законам физики, при нагревании, что нужно увеличилось в объёме. Я перевернул Поуо́ку, не особо понимая, кто находится передо мной, потянулся к окну кибана, и только сейчас заметил, что там сделаны немудрёные занавески. Старался не смотреть вверх, но всё равно, краем глаза заметил, как через фальшборт, украдкой смотрит Джавахи́р.

– Вот ты ведьма. – я улыбнулся коварству Поуо́ки.

– Между прочим, мой каптан, ты очень тяжёлый. – она довольно улыбалась. – А в некоторых местах, ещё и очень неудобственный и толкачий. Угомони свой хвост.

Подколола, так подколола.

– Вот как? А кто у нас до совершеннолетия ждать не хотел? – решил вернуть шпильку.

– Я и сейчас не хочу. Но пусть это будет не так. Уж точно, не в порту.

Глава 21. د کشتۍ ریګاټا Регата

Вче

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.