Анна Есина
Арлекин

Глава 1

Бутик «Цветочный рай» утопал в мягком свете, проникающем сквозь большие окна. Бежевые стены украшали изящные высокие вазы с сухоцветами. В воздухе плавал сложный аромат – нежный запах роз переплетался с пряным шлейфом лилий и свежестью эвкалипта. На полках сияли композиции: королевские розы в хрустальных вазах, орхидеи на длинных стеблях и скромные эустомы.

Алина Лисовская двигалась между полками с грацией балерины. Её волосы подобно каштановым волнам собраны в свободный хвост, где каждая прядь хранила в себе оттенки осеннего леса – от тёплого шоколада до золотисто-каштанового сияния. Несколько выбившихся локонов наполняли образ лёгкостью и воздушностью. На её лице сияла искренняя улыбка, а в голубых глазах плясали озорные искорки.

Стоя у длинного стола, она работала над букетом для постоянного клиента – композиция из белых роз и нежных гортензий. Её пальцы, быстрые и точные, будто выбивали в воздухе сложную клавишную мелодию. Она шептала цветам, обращаясь к ним, как к живым существам:

– Вот так, мои хорошие… Да, именно здесь… А теперь добавим немного зелени для гармонии.

Каждый её жест был наполнен любовью к своему делу. Она создавала не просто букет – она писала картину живыми цветами, где каждый элемент находил своё идеальное место. Её движения были плавными, а руки – чуткими, словно она держала в них новорождённых птенцов.

Внезапно звякнул колокольчик над дверью. В бутик вошёл мужчина лет тридцати – словно грозовое облако с молниями ворвалось в светлое помещение. Его байкерская одежда – потертая кожаная куртка с металлическими заклёпками, грубые ботинки со стальными набойками, чёрные джинсы, обтягивающие ноги как вторая кожа – резко контрастировала с цветочной атмосферой. В его глазах читалась такая тяжесть, будто он нёс на плечах груз целого мира.

Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Его присутствие наполнило бутик нервозной тишиной. Даже цветы, казалось, пригнулись под его мрачным взглядом. Его молчание было громче любого крика, а взгляд прожигал насквозь, как струя пламени от газовой горелки.

– Добрый день! Чем могу помочь? – голос Алины дрожал, как лист на ветру.

Но он молчал, продолжая сверлить её взглядом, холодным как арктический лёд. Его присутствие было настолько ощутимым, что воздух, казалось, загустел, превратившись в желе.

– Может быть, вам что-то предложить или подсказать? – проблеяла флористика, всерьёз подумывая над тем, чтобы вызвать полицию.

Клиент не ответил, лишь поджал губы и сунул руки в карманы куртки, что только прибавило девушке настороженности.

Время тянулось медленно, словно резина. Каждая секунда превращалась в вечность. Алина чувствовала, как её сердце бьётся всё чаще, а пальцы начинают предательски дрожать.

Спасение явилось вместе с постоянным клиентом, заказавшим сложный букет для своей супруги. С его приходом атмосфера в бутике потеплела, ощущение тревоги отступило на задний план. Алина передала ему композицию, рассчитала и выдохнула с облегчением. Когда дверь закрылась за покупателем, опасный посетитель растворился в воздухе, оставив после себя лишь липкий след страха.

Алина прислонилась к прилавку, чувствуя себя выжатой как лимон. Её цветочный рай казался теперь островом безопасности в океане неизвестности. Она обвела взглядом свои владения и позволила себе расслабиться.

***

В полумраке бара, где пульсирующий свет прожекторов выхватывал из темноты то одну, то другую фигуру, за столиком у стойки расположились две подруги. Их смех растворялся в мелодии электронной музыки, а глаза искрились от удовольствия после тяжёлого рабочего дня.

– Представляешь, – крикнула Оля, наклоняясь ближе к подруге, – этот наш новый менеджер вчера на совещании перепутал кварталы в отчёте! Я чуть не упала!

Алина, пригубив свой коктейль, ответила с заговорщической улыбкой:

– Да ладно! И что сказал директор?

– А он такой, – подруга театрально закатила глаза, – взял и отправил его пересчитывать всё заново! Представляешь?

Их смех, переходящий в громогласный гогот, заставил обернуться нескольких завсегдатаев бара.

– Тише-тише, – Оля махнула рукой, – а то нас отсюда попросят!

– А помнишь, как ты на прошлой неделе случайно отправила боссу сообщение из личной переписки? – продолжила Алина, утирая выступившие от смеха слёзы.

– Боже, не напоминай! – подруга схватилась за голову. – До сих пор краснею, когда встречаемся в коридорах. А он ещё смотрит так, будто я по офису разгуливаю в том самом купальнике, что был на фотке, – аж мерзко.

Они снова разразились хохотом, привлекая внимание бармена, который с улыбкой поставил перед ними новые коктейли.

– Девушки, вы сегодня в ударе! – подмигнул он.

– У меня ещё парочка историй припасена! – озорно подмигнула Алина.

Она как раз хотела поделиться с приятельницей подробностями странной сцены в цветочном бутике, когда расфокусированный взгляд выхватил из толпы на танцплощадке мужскую фигуру в чёрном. Она выделялась осязаемой аурой враждебности. На краткий миг Алина даже уловила некое синее свечение, исходившее от мужчины, затем моргнула, и сияние пропало.

– Знакомого увидела? – с интересом спросила Оля, проследив за её взглядом.

Алина отвлеклась на подругу, а когда снова бросила взор на беспокойное море людских тел, мужчина пропал.

Рассказ о мрачном визитёре тоже запрятался глубоко, как пугливый ёжик. В эту секунду показалось неуместным делиться подробностями пугающей встречи, словно то было заклинание, способное пробудить древнего демона.

Вернулись к смакованию сплетен. Их щебетание переросло в настоящий спектакль. Они перемывали косточки общим знакомым, обменивались колкими замечаниями, и каждая деталь, каждый факт укладывались в мозаику их вечерних посиделок.

Вокруг них кружились танцующие, но подруги словно находились в своём маленьком мире, где есть только они, их тайны и этот волшебный вечер, который они решили посвятить друг другу.

По дороге к дому Алина снова вспомнила угрюмого незнакомца, сравнила написанный густой черной краской образ с виденной в толпе фигурой и подумала, что в баре вполне мог оказаться он. Лица она не разглядела, однако габариты и манера держаться, как бы главенствуя над окружающими, совпадали.

Мороз пробежался по коже. Неужели у неё появился преследователь?

Заходя в подъезд, девушка опасливо оглянулась через плечо. Пустынный двор утопал в сизом мареве единственного уличного фонаря. Ей померещилась тень вблизи качелей на детской площадке, но приглядевшись, Алина с облегчением поняла, что это просто игра света.

С лёгким сердцем, ругая себя за малодушие, она поднялась на свой этаж, вынула из сумочки ключи и… потеряла сознание от сокрушительного удара по затылку.

***

Алина медленно открыла глаза, и первое, что увидела – мутные стены и потолок, задрапированные полиэтиленовой плёнкой. Тусклый свет встроенных светильников слабо пробивался сквозь плотный прозрачный пластик. Она попыталась пошевелиться, но обнаружила, что плотно примотана к столу множеством слоев полиэтилена. Каждый слой туго обвивал её тело, руки и даже ноги, лишая всякой возможности двинуться. Хрусткая полоса скотча овивала лоб, удерживая голову в прямом положении. Затылок пульсировал болью.

Рядом, в тени, притаился тот самый мужчина из бутика – его лицо было бесстрастным, почти мертвым. В руках блеснул медицинский инструмент. Скальпель?

Алина почувствовала, как страх ледяной волной поднимается по позвоночнику, а сердце начинает биться где-то в горле.

Она попыталась что-то сказать, но получилось только промычать что-то испуганное – рот был набит чем-то сухим, вроде тряпки, и для верности заклеен всё тем же скотчем. Плёнка плотно облегала шею, угрожая перекрыть дыхание.

Комната казалась бесконечной, подобно прожорливому нутру монстра с пластиковым желудком, и в то же время крошечной, как игольное ушко, создавая иллюзию того, что выхода отсюда нет.

Каждый шорох, каждый шаг безумца отзывался в её ушах оглушительным эхом. Алина закрыла глаза, пытаясь собрать остатки самообладания, но страх продолжал нарастать, заполняя все её существо. Она почувствовала, как по виску стекает капля холодного пота, а воздух становится всё более спертым и тяжелым. Где-то вдалеке тикали часы, отсчитывая последние минуты её короткой жизни.

Внезапно маньяк сделал шаг вперед, и в его глазах она увидела то, чего боялась больше всего – полное отсутствие человечности.

Он встал у её головы и провёл указательным пальцем по бледной до синевы щеке, словно примеряясь. В другой руке у него был скальпель, и в ту секунду, когда короткое его лезвие вспороло воздух и замерло в миллиметре от кожи, Алина отчаянно расплакалась и замычала с утроенной энергией.

– Что? – отрывисто спросил мучитель.

«Пожалуйста, пожалуйста, не делай этого!», – силилась выговорить Алина, умоляюще заглядывая в глаза убийцы.

– Пожалеть тебя? – сочувственно предположил изверг.

Она закивала бы, если б могла, а так просто заморгала и попробовала выкрикнуть: «Да, молю!»

– Зачем бы мне это делать?

Алина растерянно смотрела на психопата. Мозг лихорадочно соображал. Все инстинкты во главе с древнейшим стремлением к самосохранению сбились в кучу, отыскивая путь к спасению. Ей нужно уговорить его вытащить кляп – это самое важное.

В облике мужчины проступала та особая, почти мистическая красота, что свойственна истинным злодеям. Он походил на тщательно выверенный художником этюд, сочетал в себе несочетаемое – изысканную утончённость аристократа и холодную жестокость хищника.

Среднего роста, но держался он с такой величественной осанкой, что казался выше, довлел над окружающими. Тёмные, как ночь, волосы обрамляли бледное лицо, на котором выделялся горбатый нос – словно хищно изогнутый клюв ястреба.

Глаза необычного тёмно-бордового оттенка обладали способностью менять свой цвет в зависимости от освещения. В полумраке они вспыхивали двумя алыми искрами, что делало его взгляд поистине завораживающим и пугающим одновременно.

Тонкие, почти аристократические губы, обрамлённые мелкими правильными зубами, часто кривились в улыбке, обнажая их безупречный ряд. Но эта улыбка не согревала – она словно замораживала душу, ибо за ней скрывалась бездна холодного расчёта и жестокости.

Морщины вокруг глаз, казалось бы, свидетельствовавшие о частых улыбках, на самом деле выдавали его истинную сущность – они были следами тех моментов, когда его лицо искажала не улыбка, а плотоядная ухмылка.

Алина вновь замычала. Не угрожающе, нет, скорее просительно.

– Ты хочешь поболтать? – проницательно заметил душегуб.

Короткий взмах ресниц с осыпавшейся тушью.

– А может я просто убью тебя? Быстро и без мучений.

Она заплакала. Лицо исказила гримаса первобытного ужаса.

Его голос был подобен изысканному инструменту, каждый звук которого таил в себе скрытую угрозу. Его речь текла плавно и размеренно, словно холодная река, скользящая по острым камням.

В его интонациях сквозила особая, почти музыкальная чёткость – каждое слово выговаривалось с безупречной дикцией, но без тени эмоций.

Тембр – глубокий и бархатистый, с едва уловимым придыханием, напоминал скольжение шёлка в ночной тиши. В моменты, когда он говорил тихо, его голос становился почти гипнотическим, завлекая собеседника в ловушку своего обаяния.

Тень сомнения отразилась на его лице. Он будто впал в задумчивость, продолжая держать скальпель почти у самого её носа. Алина видела, с каким трудом даётся ему выбор.

– Ты закричишь, если я уберу кляп? – наконец спросил он, впиваясь своими пугающе алыми глазами в неё. – Морги один раз, если да, и два, если нет.

Она дважды сомкнула веки.

– Если ты думаешь меня одурачить, то понапрасну тратишь силы, – сообщил мужчина и поддел ногтем уголок скотча вблизи нижней челюсти. – Так или иначе я убью тебя. Разговор ничего не решит.

И всё же он стал отрывать липкую ленту, вначале бережно, словно боялся повредить нежную кожу. А как отклеил кусок сантиметра в три длиной, за который мог ухватиться двумя пальцами, что есть мочи рванул вверх.

Алине показалось, что нижнюю часть лица окунули в кипяток. Она съежилась от боли, но в тот же миг заставила себя забыться. Раны зализывать она будет позже, когда выберется из этой передряги.

– Разожми зубы, – велел маньяк, вынимая изо рта черную тряпицу, похожую на скомканный носовой платок.

Алина сделала шумный вдох и закашлялась, подавившись рыданиями вперемешку с мольбами.

– Пожалуйста, пожалуйста, прошу вас, отпустите. Я ничего никому не скажу, более того, я забуду вас прямо сейчас. Только отпустите. У меня есть кое-какие украшения и… и сбережения на карте. Я отдам всё, забирайте, что хотите, только не убивайте меня. Умоляю!

– Высказалась? – холодно уточнил преступник.

Алина тяжело сглотнула, проталкивая в горло колючий комок. Поразительно, но весь выпитый накануне алкоголь, будто выветрился из организма. Соображала она ясно, даже не смотря на панику.

– Тогда послушай меня. Мне не нужны твои деньги или побрякушки. Лишь твоя жизнь. А на вопрос почему, ты мне сейчас сама ответишь. Что ты сделала?

Голос вкрадчивый, убаюкивающий, а в глазах просматривалась бескрайняя пустошь. Он словно нежилой дом с выбитыми окнами, фасад которого таит больше красоты, чем внутреннее убранство.

– Я не понимаю. О чем вы?

– Кого ты убила? – перефразировал пытливый негодяй, навалился бедром на столешницу и будто бы приготовился к длинной беседе.

Алина похолодела так, что занемели кончики пальцев на руках и ногах. Откуда ему известно? Неужели он как-то связан с той давней историей?

– Я не понимаю, о чем вы, – повторила она и отшатнулась бы, если б могла, когда мужчина вдруг вскинул ладонь и жестом усталого человека отер лицо.

– Ты вроде поговорить хотела, а не отнекиваться. Если нет желания исповедаться, я просто закончу то, за чём пришёл, и оба останемся в выигрыше.

– В выигрыше? – еле вымолила Алина.

– Безусловно. Ты очистишь душу, а я… – он замялся, подбирая подходящее слово, – а я получу своё. Честная сделка, по-моему.

– Почему вам так нужно меня убить?

– Тебе, – поправил душегуб. – Раз уж мы сблизились настолько, что ты лежишь на моём ритуальном столе, вполне можешь обращаться ко мне на «ты». Пожалуй, я даже представлюсь: Демон.

– А-алина, – прозаикалась она.

– Знаю. И жду ответа на свой вопрос. Кого ты убила?

Мысли сновали под черепной коробкой на скоростном экспрессе. Если начать откровенничать, в конце можно надеяться на снисхождение? Или он напрочь лишен сопереживания, как и все прочие маньяки?

– Я никого не убивала, – чуть не плача от досады, сказала Алина.

– Тогда и я заглянул просто тебя навестить. Чао, – он ткнул ей в лицо влажный носовой платок с намерением вновь заткнуть рот.

Алина запротестовала:

– Хорошо, хорошо, я расскажу. Мы справлялись по реке Снежной и были так беспечны…

Она до сих пор видела этот момент перед глазами, словно он случился вчера. Река Снежная, что брала исток в горном массиве Тыргын и стекала с северного склона хребта Хамар-Дабан в озеро Байкал, считалась самой крупной и многоводной в тех местах, а ей она запомнилась прежде всего своей величественностью и обманчивым спокойствием. Ей помнилось, как солнце играло на волнах, создавая причудливые блики, а горы вокруг казались бесконечными.

– Когда рафт начал крениться, я не сразу поняла, что происходит. Вода обрушилась на нас, как тонна льда. Я видела, как Дима – наш капитан – пытался удержать судно, но течение было слишком сильным. Мы все оказались в воде.

Я выбралась первой. Помню, как кричала, звала остальных, но вода заглушала все звуки. Потом увидела, как наш перевернутый рафт медленно уносит течением, а под ним… под ним были они.

Она прервала рассказ, не в силах совладать с эмоциями. Наружу рвались вопросы, которые снедали душу изнутри все эти годы.

Почему я выжила? Что за жестокая шутка судьбы?

Теперь, когда она закрывает глаза, непременно видит их лица – испуганное лицо Саши, улыбку Кати, которая всегда первой начинала петь у костра… А она просто стояла на берегу и не могла ничего сделать.

Говорят, что время лечит. Но это неправда, самое фатальное заблуждение из всех существующих. Каждый день она задавалась одним и тем же вопрос: могла ли она что-то изменить? Может, если бы не отвлеклась на тот прекрасный вид, если бы настояла на том, чтобы обойти опасный участок…

Теперь ей приходилось жить с этим грузом вины. Видеть их во снах, слышать их смех, чувствовать их прикосновения. И понимать – иногда красота природы может быть смертоносной, а человеческая беспечность – губительной.

Алина больше никогда не подходила к горной реке. Не могла смотреть на воду без того, чтобы не вспоминать тот день, когда потеряла своих друзей. Десять лет – чудовищный срок, растянутый в спираль бесконечности. И каждый раз, когда на глаза попадалась группа туристов, отправляющихся в поход, сердце сжималось от боли и раскаяния.

– Тела погибших обнаружили в нескольких сотнях метров ниже по течению. У всех диагностировали утопление, – закончила рассказ Алина.

Он слушал с прилежанием, точно ретивый студент, жадно внимающий каждому слову лектора. И даже паузы, которые она делала, чтобы перевести дух и вычленить факты из эмоциональной картины, воспринимались им очень внимательно.

– Сколько вас было? – деловито осведомился Демон. Вроде он так представился.

– Вместе со мной шестеро.

– Выжила только ты?

Захотелось отвернуться, спрятаться, скрыться, только бы избежать утвердительного «да», что пощипывало на языке нотками острой горчицы.

Ему и не требовался ответ. Он уже считал его по глазам, в которые вглядывался с пристальностью бывалого моряка, ищущего землю посреди океана.

Внезапно он выпрямился, окинул взором её примотанное к столу тело и резким взмахом головы откинул со лба волосы. Спросил:

– Найдётся у тебя, что поесть? Я зверски голоден, честно говоря.

Глава 2

Поесть, хм? Алина в изумлении вытаращилась на губителя жизней. И часто его аппетит посещает во время, как он выразился, ритуалов умерщвления молоденьких девушек?

– В холодильнике, – как можно вежливее предложила она, втайне надеясь, что сытый желудок как-то повлияет на его планы по части убийства. – Чувствуй себя как дома.

Демон откинул полог из полиэтилена, за которым скрывалась кухня и тут же полез в рефрижератор, судя по тонкому звону бутылок с соусами, что выстроились на дверце.

Алина тем временем силилась выпростать хотя бы одну руку или же поднять голову, высвободиться, чтобы осмотреться, найти оружие – не дожидаться же, пока он вернётся и сызнова примется угрожать и запугивать.

Всё было тщетно. Изувер не поскупился на плёнку, да и клейкой ленты не пожалел. Чудовищная мысль яркой лампочкой вспыхнула в мозгу. Пластик! Всё затянуто им, а сама она обездвижена и намертво примотана к столу. Скальпель в его руке и движение пальца по скуле… Вот оно что! Ей довелось попасть в лапы к опытному подражателю, и вдохновлялся он кадрами из сериала «Декстер».

Мамочки!

Демон вернулся с миской вчерашнего салата из овощей и отварной куриной грудки, жуя на ходу. Челюсти его работали беспрерывно, обнажая и без того острые скулы.

– Сама готовила? – миролюбиво спросил он, зачерпывая полную ложку.

– Д-да, – растерянно ответила Алина.

– Неплохо, – с кухни донёсся сигнал микроволновки, оповещающий о разогретом блюде.

Демон вновь скрылся за пластиковой занавесью и через пару секунд вернулся с дымящейся тарелкой макарон под сливочным соусом, из которой торчали две вилки.

– Составишь мне компанию? – насмешливо поинтересовался, и не дожидаясь ответа, плюхнулся на пол возле её головы, поставил рядом салатницу и принялся набивать пузо.

Ел он довольно тихо, слышался лишь хруст овощей и редкий лязг зубов о вилку.

– Демон? – она почти силком заставила себя произнести вслух подобие имени. – Можно мне в туалет?

– Валяй, не стесняйся. Здесь все свои.

– Нет, я имею в виду…

– Напрасно стараешься. Я не отпущу тебя, – попытка начать переговоры с треском провалилась.

Следующие пять минут он насыщался. Алина лихорадочно изобретала новый предлог навести мосты. Но в голову ничего не лезло. Пустота. Вакуум. Разрежение. Её будто выволокли на высоту свыше восьми тысяч метров и бросили в так называемой зоне смерти без дополнительного кислорода.

– Покормить тебя?

Вот и ответ на её мысленный вопрос, зачем понадобились две вилки.

– Нет, спасибо, я… не голодна.

– Тогда давай прощаться, Алина Игоревна Лисовская тридцати двух лет отроду, – Демон встал, расправил плечи, оттянул вниз край футболки.

И только тут она заметила, что руки у него обнажены, а на правой змеится странная татуировка – переплетение синих линий, где каждая толщиной не больше спичечной головки. Эти полосы вырывались из-под рукава, овивали бугристое предплечье, спускались до самого запястья, походя на таинственную сеточку вен или хаотичную карту рек, созданную свихнувшимся картографом, а после перебрасывались на тыльную сторону ладони и струились до кончиков пальцев. Кажется, они заканчивались под ногтевыми пластинами, если только это не игра света и не плод её взбудораженного воображения.

Алина вновь взмолилась, понесла откровенную околесицу, предлагала деньги и ценности, клялась, что всё забудет, увещевала, что пока он ничего дурного не сделал, а значит и вины на нём нет.

Демон накрыл её рот ладонью и склонился к лицу.

– Больно не будет, я обещаю. Умереть – это легче, чем уснуть. Расслабься.

Она вопреки словам заголосила, теряя всякое самообладание. Слёзы полились вперемешку с соплями. Его ничуть не трогали её стенания. Толстокожий, бесчувственный психопат.

Скальпелем он вспорол полиэтилен между левой рукой и туловищем. Алина попробовала укусить его руку, но Демон оказался шустрее: надавил на какие-то точки на нижней челюсти, и рот сам приоткрылся, словно между зубами просунули твердый предмет.

– Сделаешь мне больно, я сделаю больно в ответ, – пригрозил он, запуская свободную ладонь под пластик.

Касание холодных пальцев к коже на рёбрах было сродни удару плетей. Алина взвилась от контакта, но лишь мысленно. Всё, что ей дозволили – это смотреть в глаза своего убийцы, встречать ответный взгляд и биться в рыданиях.

Видимо, под слоями пленки на ней не было одежды, потому что спустя миг рука Демона очутилась под левой грудью. Алину передёрнуло от отвращения. Маньяк вдавил два пальца в кожу, будто желая прочувствовать сердцебиение. Оно зашкаливало, гулко бухало внутри, ударяясь о клетку, гнало по телу кровь, отравленную жутким осознанием момента. Пора проститься с жизнью.

Секунду они пялились друг на друга. Она – с ненавистью и неописуемым ужасом, как кролик на удава за миг до решающего броска. Он – без единого живого чувства, словно разглядывал пустую пыльную витрину. А потом красиво изогнутые губы разъехались в усмешке.

– Я так и думал. Ты не для меня, – впервые за всё время в его голосе прозвучали эмоции. Облегчение? Скорее даже триумф.

С этими словами он полоснул скальпелем по полосам скотча вблизи головы, им же провел по краю стола, разрезая многие слои пленки от плеча до ступней, скинул верхние мотки, ещё раз прошёлся медицинским лезвием вдоль столешницы, вспарывая последние слои.

– Приберись тут, – велел он, отступая назад. – И спасибо за ужин.

Входная дверь хлопнула со звуком ружейного выстрела. Демон ушёл.

***

Спустя месяц

В пёстром царстве флоры, где каждый цветок казался вырезанным из кусочка радуги, застыла сгорбленная фигурка девушки. Её тонкие пальцы, словно призрачные тени, едва касались нежных бутонов, а взгляд тонул в бездне невысказанной печали. В этом цветочном храме она была не просто продавщицей – жрицей увядающей красоты, хранительницей хрупких мгновений жизни.

Со звонком колокольчика в павильон вошёл курьер.

Алина вздрогнула всем телом, как случалось всякий раз, когда порог переступал мужчина, и заставила себя расслабиться.

– Вот ваш заказ, – доставщик сгрузил на прилавок несколько коробок. – Всё свежесрезанное, как заказывали. Розы из Кении, лилии из Голландии, орхидеи с Гавайев.

Алина сухо кивнула и пересчитала картонные упаковки, сверилась с накладной.

– Хорошо, – её голос, подобно треснувшему колоколу, отзывался эхом в пустом зале.

Она начала распаковывать цветы с той же тщательностью, с какой бальзамируют покойников, будто каждое прикосновение могло причинить им боль.

– У вас всё в порядке? – неуверенно спросил курьер. – Выглядите так, будто повстречали призрак.

Нет, что вы, меня всего лишь навещал сбрендивший убийца. Случилось это недели четыре назад, и с той поры я будто на иголках. Чураюсь каждого громкого звука. Леденею, если рядом чихают. Покрываюсь мурашками, коли со мной заговаривают. Эка невидаль!

– У меня всё прекрасно. Спасибо за беспокойство, – выпалила Алина резко, словно хлестнув парнишку кнутом.

Её движения были отточены до автоматизма: каждый стебель омыт родниковой водой, каждый бутон осмотрен под специальным светом, каждая ваза наполнена особым раствором. Она продолжала свою работу, словно механически. Мысли плавно текли в сторону того, что следует уволиться. Немедля. Этот бутик стал напоминать клетку, батискаф, погруженный на дно Марианской впадины. Того и гляди, скоро расплющит.

Курьер не спешил покидать цветочный магазин. Выдержал длинную паузу, а после попытался найти нужные слова.

– Знаете, цветы – они ведь как маленькие чудеса. Дарят радость даже в самые тёмные дни.

– Не всем. Некоторые дни настолько черны, что даже солнце не может их осветить, – Алина не поднимала глаз, а голос казался увядшим, что листва на осенних деревьях.

Она отвернулась к витрине, где солнечные лучи, пробиваясь сквозь большие окна, создавали причудливую игру света и тени. Золотистые лучики ложились на края ваз и снежными искорками рассеивались по торговому залу. В этом танце света её собственное отражение казалось частью другого мира – мира, где ещё не случилось то, что навсегда изменило её жизнь.

Парнишка всё не унимался. Молол языком без умолку.

– Говорят, цветы помнят всё. Может, и ваша память со временем станет мягче?

– Моя память – как эти розы: чем дольше живёт, тем острее шипы, – горько усмехнулась флористика.

В этот момент в зал вошёл мужчина.

Алина дернулась, точно наступив на оголённый провод под высоким напряжением, и как-то разом обмякла.

Массивная фигура посетителя в кожаных штанах и громоздких ботинках заполнила собой всё пространство. Окладистая седая борода обрамляла суровое лицо, а в глазах цвета штормового океана читалась угроза.

– Добрый день. Не могли бы вы помочь мне с выбором цветов? – обратился он к флористике неожиданным для человека его комплекции мягким баритоном.

– Д-да, конечно. Что бы вы хотели? – нервно уточнила Алина, пятясь к холодильной витрине с цветами.

Её взгляд невольно скользнул по татуировкам, выглядывающим из-под закатанных рукавов его рубашки. На запястье тускло блеснул шрам – след от наручников, а на костяшках правой руки – свежие ссадины.

– Мне нужен букет. Для женщины, – верзила медленно подошёл к прилавку.

Его руки, покрытые шрамами, легко скользили по лепесткам роз, но каждое движение будто таило звериную враждебность. В его дыхании, пропитанном ароматом кофе и сигарет, слышался металлический привкус опасности. Она фейерверком взрывалась на языке, как детская шипучка.

Курьер продолжал стоять поодаль и бестолково переводил взгляд с девушки на громилу. Вмешиваться он не пытался, но и попытки ретироваться не предпринимал.

– У нас есть прекрасные композиции, – силясь сохранить спокойствие, предложила Алина. – Вот посмотрите, например…

– Я знаю, кто ты, голуба, – внезапно перебил дядька, обрывая пустую беседу о лютиках. – И что Демон с тобой облажался.

– О чём вы? – бледнея на глазах, спросила Алина.

– Не прикидывайся дурочкой, – улыбнулся бородач, однако же в этой гримасе не было и следа тепла. – Ты знаешь, о чём я.

Он наклонился ближе к прилавку, и его дыхание стало почти осязаемым. В глазах плясали солнечные блики, создавая зловещий отблеск. Будто под черепом у него находилась жаровня, а в ней тлели угольки, способные воспламениться от малейшего ветерка.

– Мне нужно, чтобы ты поехала со мной. Для твоего же блага, – шёпотом добавил он, косясь в сторону курьера.

Парнишка живо смекнул, что дело запахло керосином, и стремглав метнулся к двери. Захлопнул её со стороны улицы и припустил бежать без оглядки. Храбрец.

Руки байкера, только что нежно касавшиеся цветов, теперь казались каменными. На пальце сверкал перстень с гравировкой – символ, от которого у продавщицы перехватило дыхание.

На чёрном фоне, словно вышедшем из самой глубины меланхолии, застыл загадочный Арлекин. Его причудливая маска отражала всю гамму человеческих эмоций, от безнадёжной тоски до призрачной надежды, а грациозная поза повествовала о трагической красоте жизни.

– Я… я никуда не поеду, – еле слышно отказалась Алина.

– Ещё как поедешь, – осклабился бандит. – А теперь собери мне букет. Самый красивый.

Он достал из кармана пачку денег и небрежно бросил на прилавок.

– И помни, девочка, – цветы вянут. Люди тоже, – пригрозил детина, поправляя посеребренную бороду.

Пока Алина дрожащими руками собирала букет, он наблюдал за ней с интересом охотника, оценивающего добычу. Его взгляд скользил по стенам, где висели камеры видеонаблюдения, и флористика заметила, как его губы едва заметно скривились в усмешке.

Внезапно он достал телефон и небрежным взмахом руки поднёс его к уху.

– Слушай, Маркел, у нас тут закавыка. Я сейчас в Первомайском, забираю девку Демона…

Он послушал ответ собеседника, не сводя парализующего взора со своей жертвы.

Алина металась вдоль прилавка, собираясь с силами. Дать отпор – улизнуть – вызвать подмогу – брыкаться и драться до последней капли крови. Неважно, что. Во второй раз она не допустит, чтобы её связали, а после истязали, пускай всего лишь психологически.

– Да при чём тут бабы? Срать я хотел на его потаскушек.

Вновь реплика собеседника.

– Он потому и дерганый, что не трахается. Зато мне весь мозг вытрахал. Короче, слухай сюда. Подкатишь к цветочной лавке… Слышь, краса, как твоё заведение называется?

Алина намеревалась показать оттопыренный средний палец, но вовремя остановилась. Нельзя идти на поводу у эмоций. Холодная голова, точный расчет, действовать на опережение.

– Цветочный рай.

– Грёбаный цветочный рай. Усёк?

На том конце коротко согласились.

– Чешешь сюда, трешь камеры, и чтоб ни одна легавая ищейка… Понял? Девку я заберу. Демону ни слова. Лично зуботычин ему насую за просранный приказ.

Байкер завершил вызов, слепо сунул телефон в карман кожаных штанов. Мерзким движением поправил ширинку, укладывая то, что под ней, поудобнее.

– А теперь у тебя есть выбор, – мягко выговорил бугай, катком для укладывания асфальта надвигаясь на Алину. – Или ты делаешь то, что я прошу добровольно, или…

Она поднырнула под стойку резко, как беляк, уходивший от погони. Петляя между вазами и ногами матершинника, метнулась к двери, дернула ручку и со всего маха завалилась на пол. Великан оказался расторопным, поймал её за шиворот и со всей дури дёрнул назад.

Алина шваркнулась на спину и хорошенько приложилась затылком о плиточный пол. В голове что-то чавкнуло, будто саданули топором по арбузу. Боль горячей волной разлилась от шеи к позвоночнику.

Здоровяк склонился над хрупкой девушкой, уцепил её за талию, словно играючи, взвалил на плечо и поволок к выходу, как привыкли поступать его давние предки – австралопитеки.

В магазине снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов. В воздухе повисла тяжёлая аура опасности. А на прилавке остался букет – последний след чьего-то присутствия. Но даже цветы в нём выглядели увядшими, будто впитали в себя весь страх и угрозу.

Более Алине не суждено было вернуться к торговле цветами.

***

В этот час зал жил своей жизнью. Лампы дневного света, похожие на усталые глаза великана, бросали тусклый свет на потертый линолеум. Запах хлорки и мужского пота смешивался с едва уловимым ароматом машинного масла, создавая неповторимый ансамбль тренировочного пространства.

Демон двигался между тренажерами, его мускулистое тело блестело от пота в тусклом свете. Зал, небольшой и уютный, словно специально создавали для уединенных тренировок – только он и железо, больше никого.

Каждое движение было отточено до совершенства: приседания со штангой, жим лежа, тяга верхнего блока. Его лицо выражало сосредоточенность, но периодически телефон в кармане спортивных штанов начинал вибрировать, нарушая медитативный ритм тренировки.

Первый звонок – короткий взгляд на экран, недовольный вздох и сброс вызова. Второй – более настойчивый, заставил его остановиться у тренажера Смита. Третий – уже раздражал, и Демон, чертыхаясь, ответил:

– Да, слушаю.

– Хо-хо, братишка, ты соизволил нажать на зелёную кнопочку, – полился из динамика жизнерадостный голос Маркела. – Я уж думал, дальтонизм окончательно победил, и ты жмешь отбой исключительно по ошибке, полагая…

– Чего надо? – грубо оборвал Демон.

– Мне-то? Да ничего. Хотел предупредить тебя по-братски, но коли уж ты не в настроении, перезвоню через месяцок.

– О чем предупредить? – Демон вытер пот со лба краем футболки.

– Лог звонил, – как всегда издалека начал балабол. – Попросил меня наведаться в Первомайский в какой-то цветочный магазин… погоди, я даже название записал…

– Цветочный рай? – с сомнением спросил Демон, разом теряя раздражение. Нотка обеспокоенности сделала его интонации мягче.

– Он самый, братка.

– Не трогай девчонку! Я сам разберусь, вообще никуда не езди…

– Дём, тут как бы от меня мало что зависит. Лог сказал приехать и почистить камеры, а с девчонкой он вроде сам разобрался уже.

Демон сцепил зубы, глаза полыхнули алым.

– Не приближайся к чёртовой лавочке, понял? Я сейчас разберусь.

– Э-э, нет, приятель, – Маркел поспешил отговорить друга от необдуманных шагов. – Не вздумай звонить Логу. Мне дали чёткие указания: тебя не предупреждать. Шеф сказал, лично тебе морзянкой по черепу отстучит за то, что, цитата: "Просрал приказ".

– Дословно можешь повторить?

Маркел очень похоже изобразил речь лидера:

– «Девку я заберу. Демону ни слова. Лично зуботычин ему насую за просранный приказ», вроде так это прозвучало.

– Куда он её заберёт? – Демон потихоньку срывался на рык, коря себя за беспечность.

Надо было объясниться с девчонкой, посоветовать сменить место жительства, залечь на дно на годик-другой. Почему не поступил, как с остальными?

Ответ он знал. Потому что поразила своей глупостью. Абсолютно пустоголовая девица и совестливая до потери пульса. Винила себя в смерти друзей. Идиотка.

Маркел тем временем ответил:

– Бро, начальство передо мной не отчитывается. Куда забрал – не знаю. Полагаю, ты сам скоро узнаешь. Лог не любит затрещины в долгий ящик откладывать. Если что, нашей дружбы мне будет не хватать.

А после заржал аки конь, местами переходя на хрюканье. Клоун.

Демон бросил телефон на скамью и вернулся к жиму, но мысли витали уже не здесь. В зеркале напротив отражалось его напряженное лицо – точеный профиль, нахмуренные брови. Телефон снова ожил, и мужчина, выругавшись, принял вызов.

– Привет, старина, – поздоровался Лог. – Как поживаешь?

– Не жалуюсь, – процедил сквозь зубы Демон. Гнев он контролировал хуже всего, и сейчас тот песчаной бурей сквозил в каждом слове.

– А вот мне хочется тебе пожаловаться, – весело заключил Лог. – У нас в стае завёлся грызун, представляешь? Крысятничает по тихой, никто даже ухом не ведёт. Вначале один мой приказ похерил, теперь вот снова.

Демон закатил глаза, находя слова босса оскорбительными.

– И кто же это? – полюбопытствовал, не удержался.

– Да есть среди нас такой упырь, – продолжил юлить Лог, голос – чистый елей, и лил он маслица столько, что хватило бы на всех Берлиозов в радиусе тысячи километров. – Мне приходится всю его работу перепроверять, под каждый куст, куда он гадил, залезать. Как думаешь, это приятное занятие?

– Полагаю, нет.

– Так какого ляда ты выделываешься? – взревел глава мото-клуба Арлекин. – У тебя был прямой приказ убить девчонку из цветочного, почему ты ослушался?!

– Потому что она неубиваемая, – спокойно пояснил Демон.

– А ты забыл, как мы поступаем с неубиваемыми? Или кто-то снабдил тебя новой инструкцией?

– Нет, но…

– Никаких "но", – взвыл рассерженный лидер. – Через полчаса я вернусь в клуб. Чтобы до той поры твоя задница торчала у моего кабинета. Разберёмся на месте.

– Как скажешь, – холодно согласился Демон.

– Я ещё не так скажу, сукин сын! – пригрозил Лог, а потом вкрадчиво добавил, – хотя знаешь, что? Отмудохать тебя за неподчинение приказу – это не наказание. Заберёшь себе девчонку и лично обучишь. Вот, что будет истинным наказанием.

И донельзя довольный своей сообразительностью Лог отключился.

В зале было тихо, только тяжелое мужское дыхание и скрип тренажеров нарушали покой. Демон вернулся к тренировке, но уже не так сосредоточенно – мысли роились где-то далеко, в телефонных приказах, которые настойчиво пытаются оторвать его от этого священного ритуала силы и концентрации.

Лично обучать девчонку? Возиться с безголовой курицей денно и нощно? С этой тупой каракатицей, которая собственной рукой подписала себе смертный приговор?

У иных людей случаются скверные дни, а Демона, похоже, ждал очень скверный год.

Глава 3

Собрав весь имеющийся арсенал выдержки в железный кулак, Демон устремился на третий этаж здания, именуемого мото-клубом "Арлекин", и замер у двери обители Лога. Привалился спиной к стене, сунул руки в карманы тренировочных штанов и навёл на себя самый отчуждённый вид.

В глубине души он всё же надеялся, что главарь стаи пошутил. Не станет он жертвовать заместителем, чтобы потешить своё эго. Назначить Демона нянькой для новобранца (чёрт, даже здесь ему везло, как утопленнику, ведь рекрутом будет девчонка) – это не просто контрпродуктивно, а вообще за гранью добра и зла.

Лог оказался точен как швейцарские часы. Спустя ровно тридцать минут после телефонного разговора он появился со стороны центральной лестницы. Огромный бородатый мужик в чёрной коже с девкой на плече – ни дать, ни взять Кинг Конг, похитивший туземку.

Барышня болталась на его плече подобно тряпице – ноги свисали спереди, а голова моталась из стороны в сторону за спиной.

Демон и бровью не повёл при виде бездыханного тела. На то, что бедняжка мертва, не смел и надеяться.

Лог грузно протопал по коридору, придерживая свою ношу под коленями широкой пятерней, свободной рукой нашарил ключ и гостеприимно распахнул дверь.

Демону нравился кабинет лидера. Стены, обшитые тёмным дубом, и стол, стоящий в центре комнаты. Даже не стол, а настоящий алтарь власти с массивной столешницей из полированного камня. Рядом на стене крепилась старинная карта Сибири, испещрённая пометками, сделанными ещё до появления GPS. По краям карты – не булавки с флажками, а гильзы от патронов, отмечающие важные места.

Напротив входа расположилось кожаное кресло с высокой спинкой, обитое той же кожей, что и куртки членов клуба, только более тонкой и мягкой.

На стенах – не привычные черепа и флаги, а старинные фотографии первых членов клуба, чёрно-белые снимки, где каждый взгляд говорил больше, чем тысяча слов.

В углу притаился бар, отделанный латунью и стеклом, где теснились бутылки с самым изысканным алкоголем. А над баром – полка с редкими книгами, переплетёнными в кожу и украшенными металлическими заклёпками.

По воздуху плыл тяжёлый аромат – смесь кожи, хорошего табака и едва уловимый запах машинного масла, создающий неповторимый букет этого места.

Лог аккуратно уложил бесчувственную девицу на массивный диван в углу кабинета, на всякий случай прощупал сонную артерию, добродушно крякнул и повернулся к Демону.

Сокрушительный кулак обрушился на лицо подчинённого. Хрясь. Демон пошатнулся, но устоял на ногах. Гора живого веса нависла над ним.

– Это последнее китайское предупреждение, – прогремел вожак, поигрывая желваками. – Усёк?

Демон открыл рот, проверяя, не пострадала ли челюсть. Отер ладонью щекочущую полоску крови, набежавшую из рассеченной скулы и коротко кивнул.

Лог удовлетворился кротостью, чинно прошествовал к своему трону, завалился на него и закинул тяжёлые ботинки на стол. С наслаждением закурил.

– Красивая деваха, кстати, – словно похвалил он, выдыхая облачка сизого дыма. – Поэтому пожалел?

– Не заметил, – покривил душой Демон, оставаясь неподвижным, что монумент. – И я не жалел. Она неубиваемая, а раз так, мне дела нет. Ради азарта я не убиваю.

– Ты мне Ваньку валять перестань, – посуровел Лог. – Если нашёл неубиваемого, тащишь в клуб – дальше, моя забота.

– Так ты притащил сам, – резонно заявил Демон. – Я свободен?

– Именно. Девчонку только прихвати. И запомни, дружище, за неё спрошу с тебя по полной программе.

– Я не стану возиться с…

Босс грохнул пудовым кулаком по столу.

– Это приказ, а не предложение! Ты и она – три месяца тренировок. Каждый зачёт буду принимать лично. А теперь ступай с глаз, воротит от твоей своевольной рожи.

Демон резко развернулся на пятках. Лог кашлянул в кулак.

– Да-да, сейчас, – ядовито выплюнул Демон, поднял на руки тщедушное существо и поволок к двери.

По пути в свои личные покои он думал над словами главаря о трёх месяцах тренировок, смотрел на девичье лицо и заранее ненавидел весь мир. Будет ой как непросто.

***

Комната Демона с первого взгляда выдавала себя – это обитель педанта и эрудита, но внимательный взгляд сразу замечал детали, рассказывающие о былой славе владельца.

У окна – стол из тёмного дерева. На краю красовался потертый штурманский планшет с эмблемой «КАМАЗ-мастер» – молчаливый свидетель былых побед. Рядом с ним – старый блокнот для замеров, исписанный формулами и заметками, словно дневник гонщика.

На стене, будто трофейный зал, расположились фотографии: вот он на старте «Дакара», вот – в окружении дюжин болельщиков, а здесь – на пьедестале почёта. Каждая фотография заключена в рамку из натурального дерева, подобранную с математической точностью под размер снимка.

В углу притаилась настоящая находка – штурманская доска с навигационными метками, пожелтевшими от времени. На ней до сих пор видны следы мела и карандаша, которыми когда-то отмечались контрольные точки маршрута. Рядом – потёртый бинокль.

На полках между томами по механике и томиками классической литературы расположились кубки и награды раллийных гонок. Здесь же – несколько старинных шлемов. Рядом – аккуратно выстроенные в ряд навигационные приборы и рации, которые когда-то помогали ориентироваться в бескрайних просторах ралли.

В комнате властвовал приглушённый свет, создающий атмосферу уединённого убежища. На подоконнике – несколько моделей гоночных КамАЗов, расставленных в идеальной симметрии.

Демон переложил девушку на кушетку, на которой часто проводил часы блаженного спокойствия за чтением художественной литературы, и отошёл к окну.

За стеклом, словно застывшие в вечном танце, стояли мотоциклы – каждый со своим характером и судьбой. Они расположились рядами, будто солдаты, выстроенные на плацу.

В центре – величественный чоппер с длинной вилкой и кастомным бензобаком, украшенным гравировкой в виде орла. Его хромированные детали блестели в закатном солнце. Этот стальной красавец – настоящий король дороги, воплощение мощи и свободы.

Рядом с ним примостился элегантный спортбайк, похожий на хищную птицу. Его обтекаемый корпус отливал синевой, а карбоновые элементы создавали впечатление, будто он прибыл из футуристического фильма. На руле – минималистичные приборы, а сиденье украшено вышивкой с именем владельца.

В тени раскидистого дерева притаился винтажный мотоцикл с мягким сиденьем и крыльями, напоминающий джентльмена в цилиндре. Чуть поодаль стоял круизер с низким седлом и широкими шинами. Его корпус выкрашен в глубокий бордовый цвет, а на баке – роспись в стиле ретро. Этот мотоцикл – настоящий артист, готовый к вечерним прогулкам по городу.

По другую сторону расположился практичный эндуро с высокими крыльями и усиленной подвеской. Его шины покрыты дорожной пылью, а на баке – следы от грязи и гравия.

Каждый мотоцикл здесь – как живой организм со своей историей. Они покоились неподвижно, но в их линиях читалось движение, в формах – характер, в деталях – душа своих владельцев. Словно молчаливые стражи, они охраняли стоянку, готовые в любой момент сорваться с места и умчаться навстречу новым приключениям.

В закатном свете их силуэты отбрасывали длинные тени, создавая причудливый узор на асфальте. И казалось, что если прислушаться, можно услышать их тихий шёпот – разговоры о дорогах, о скорости, о свободе, о тех, кто дарит им жизнь и движение.

Девчонка зашевелилась, охнула. Демон закрыл глаза, мечтая очутиться за сотни километров отсюда.

Он силился вспомнить её имя, но на ум приходили лишь фрагментарные частицы: алебастровая маска на месте лица с проступившими голубоватыми венами, словно страх выцедил из-под кожи всю кровь до капли; огромные глаза, окружённые голубоватой поволокой, в них отражался такой ужас, что, казалось, сама душа пытается вырваться наружу через этот бездонный взгляд; заострённые скулы и тонкая белая линия вместо губ; тёмные волосы, липкие от холодного пота. В этом лице сквозил чистый, первозданный ужас, превративший её в подобие живого мертвеца, застывшего на грани реальности и кошмара, где каждый нерв натянут как струна, готовая вот-вот лопнуть от напряжения.

Безымянная девчонка окинула комнату мутным взором, сфокусировалась на фигуре мужчины у окна и в тот же миг подобралась, молниеносно села и забилась в уголок у спинки кушетки. Ощерилась, как пугливая дворняжка.

– Опять ты! – с ненавистью выговорила она.

– Сюрприз-сюрприз, – саркастически молвил Демон.

– Решил доделать начатое?

Языком молотит, а сама оглядывается в поисках чего-то. Понятно, чего. Оружия, средства обороны. Была охота возиться с истеричкой? Нет, конечно.

– Я ничего не решал, – пожал плечами Демон. – И убивать тебя передумали. Теперь у нас с тобой, – ляпнул, и сам подивился звучанию слов, за последние пять лет он ни разу не пользовался местоимением «нас», – в общем, теперь задачи другие. Ты будешь одной из нас.

Корявая формулировка, и снова это дурацкое упоминание «нас». Почему он неосознанно пользуется наименее подходящими словами?

– Что, прости? – она поперхнулась услышанным и явно осмелела, приняв его фразу о «тебя передумали убивать» за чистую монету. Плечи чуть расслабились, снизилась частота вдохов.

– Давай сразу договоримся: я терпеть не могу вопросы. Не переспрашивай, не любопытничай и всё, – он опять хотел добавить клятое «у нас», но вовремя себя одернул, – всё будет тип-топ. Уяснила?

Девица размашисто кивнула, поморщилась от боли и резко вскинула руку, ощупывая заднюю часть головы над затылком. Зашипела, когда пальцы нащупали открытую рану.

Демон поджал губы. Это тоже будет входить в его обязанности? Носиться с каждой её царапинкой, дуть на вавку и причитать, что скоро заживёт? Глупее не придумаешь.

И всё же следовало осмотреть и промыть рану, с травмами головы не шутят. Он открыл верхний ящик стола, взял оттуда наручники (кто-то ещё сомневается, что они пригодятся?), в другом ящике раздобыл ватные диски и бутылёк с перекисью. Девчонка жадно ловила каждое его движение и лихо сорвалась с места, стоило ему шагнуть навстречу. Перепрыгнула через спинку и оказалась за тахтой.

Демон выставил вперёд руку с лекарством.

– Я только осмотрю рану, – весьма дружелюбно предложил он. – Это Лог тебя так?

– Лог? Кто или что это?

Похоже за истекший месяц соображалки у девицы не прибавилось.

– Я же просил не задавать вопросы, – устало напомнил Демон и тряхнул пузырьком с пероксидом водорода. – Так ты позволишь помочь или предпочтешь геройски истечь кровью?

Мадемуазель (если только не выскочила замуж за минувшие тридцать дней – этот факт о ней Демон помнил) встала в боевую стойку: ноги чуть согнуты в коленях, руки собраны в локтях и поднесены к груди в готовности обрушиться на противника точным и смертоносным ударом. Бывают же смертоносные комары, правда?

– Ты решила со мной драться? – насмешливо спросил Демон.

– Только попробуй приблизиться, – тоненьким, как шелест ивовых веток, голоском пригрозила девица.

Демон никогда не был силён в словесных перепалках. Всегда было проще с первых секунд показать, на чьей стороне преимущество в силе. Вот и сейчас тело действовало на опережение.

Он рванулся вперёд, как пущенная стрела, и девушка едва успела отскочить за кушетку, её сердце колотилось где-то в горле. Мебель затрещала под его весом, когда он одним мощным прыжком перемахнул через неё, отрезая пути к отступлению. Она метнулась к окну, но он уже был там – его тень накрыла её, как чёрная пелена.

Её руки взлетели в защитном жесте, когда он схватил её за плечо, больно впиваясь пальцами в кожу. Она попыталась ударить его свободной рукой, но он легко перехватил её запястье, закручивая его за спину. Девушка извивалась, как пойманная рыба, но его хватка была железной – он прижимал её к стене, а она могла лишь беспомощно царапать воздух, чувствуя, как страх парализует тело.

– Теперь обсудим правила, – прошипел Демон, склоняясь к испуганной пигалице. – Я сокращу число пунктов, чтобы ты своим крохотным умишком их запомнила. Первое, не играй со мной. Я быстрее, сильнее, гораздо умнее и напрочь лишен сострадания. Второе, слушайся. Если велю становиться на четвереньки и ползти, ты ползешь, поняла? Скажу заткнуться и слушать, ты прикроешь рот и обратишься в слух, ясно?

Она кивнула, не наклоняя голову вперёд, а как бы откидывая назад.

– Отлично. Что касаемо твоего нового положения: ты новобранец в стае. Подробностей не выспрашивай. Всё, что тебе требуется узнать, я расскажу в процессе. О прошлой жизни можешь забыть на ближайший год, – видя, что девчонка рассталась с мыслью помериться силами, Демон ослабил хватку и лёгким движением руки развернул бунтарку лицом к стене. – Наклони голову и убери волосы.

Она, как ни странно, подчинилась. Кровь сочилась из раны медленной, тягучей струйкой, словно алая река, прокладывающая свой путь по её шее. Капли, одна за другой, падали на белоснежный ворот рубашки, превращая его в произведение кровавого искусства – причудливый узор, напоминающий багровые цветы на снегу. Рана на затылке, хоть и неглубокая, пульсировала, как живое существо, впрыскивая в её сознание волны острой боли. Демон почувствовал их на себе, когда на миг прикоснулся к ней ментально.

Каждый удар сердца отзывался в голове раскатами далёкого грома, а перед глазами вспыхивали ослепительные искры, превращая реальность в калейдоскоп болезненных видений.

Демон смягчился, насколько позволял норов, осторожно промыл рану, и каждое его прикосновение вызывало у девушки пронзительный стон, похожий на крик раненой птицы. Холодный раствор, шипя, впивался в разбитую кожу.

Судя по образам, что он улавливал, она ощущала, как его тонкие, но уверенные пальцы аккуратно обрабатывают рану. В ушах у неё стоял монотонный звон, а сознание то и дело уплывало куда-то вдаль, оставляя наедине с пульсирующей болью, которая, казалось, вот-вот разорвёт её голову, как переспелый плод.

Остановив кровотечение, Демон вновь проверил запасы лекарств в ящике, отыскал обезболивающие таблетки, выдавил на ладонь сразу две и налил стакан воды из графина.

– Выпей, полегчает, – предложил он. – Кстати, как тебя зовут?

– Пошёл-в-задницу-мудак. Странное имечко, правда? – она истерично хохотнула и залпом опрокинула стакан. – Мама настояла, чтобы меня так величали. Она у меня провидица в седьмом поколении, наверняка знала, что на моём жизненном пути встретится кто-то вроде тебя.

Она говорила очень быстро, словно в отместку за страх. Слова наскакивали друг на друга, сливались, но интонации угадывались безошибочно – горькая обида вкупе с раздражением.

– Побереги желчь для пищеварения, – посоветовал Демон, величественно опустился в кресло и открыл ноутбук.

Не хочет представляться – не надо. В угоду своей педантичности он вёл небольшой список жертв. Ничего выходящего за рамки, так, коротенькие заметки на случай, если понадобится кого-то вспомнить.

Файл был защищён паролем. Прикрыв клавиатуру рукой, он ввёл: Вал3рuR, переключаясь с кириллицы на латиницу, и бегло пролистал рабочие записи.

Месяц назад, ага, вот оно.

«Алина Игоревна Лисовская, 32 года, не замужем, детей нет. Флористика в бутике «Цветочный рай». Подозрение на массовое убийство, жертв более трёх. Сияние: пульсирующий красный».

Демон оглянулся на своё проклятие. Сейчас она не сияла, а скорее слабо мерцала, однако оттенок остался прежним. Вокруг её силуэта разливалось едва уловимое алое свечение, похожее на то, как в сумерках теплится последний луч заката на грани зрения. Этот призрачный свет, словно сотканный из тончайших шёлковых нитей, едва заметно трепетал в воздухе, создавая невесомую розовую дымку. Казалось, что она окружена лёгким облаком рассветного тумана, сквозь которое проступает её силуэт, будто нарисованный акварелью на прозрачном стекле. При каждом движении девушки сияние слегка колебалось, словно пытаясь поймать и удержать ускользающие частицы света в своих нежных объятиях.

Ему вдруг захотелось увидеть её нательный рисунок. Каким он будет, когда завершится процесс инициации? И на какой части тела проступит? Он вообразил, с каким изяществом будут смотреться мягкие багряные всполохи на её ключицах, ускользая к холмикам груди… И ожидаемо взбесился. На себя, распустившего слюни на эту соплячку.

– Не подскажешь, как с тобой общаться, если вопросы задавать нельзя? – язвительно поинтересовалась Алина, таращась в окно на парковку, заставленную разномастными байками.

– Да, сэр; нет, сэр, – вполне приемлемо. Прочие слова можно опустить. И да, есть ещё третье правило, – Демон вынул из кармана штанов заранее припасенные наручники и демонстративно положил их на стол, – не пытаться убежать. В противном случае прикую к себе. И я серьезно, если ты вдруг не догадалась. Шутить не люблю.

Она резко развернулась, упёрла руки в бока и прищурилась с такой злобой, что слабое мерцание вокруг её тела в момент вспыхнуло до яркости уличного прожектора.

– Может, ещё ошейник на меня нацепишь?

Демон изобразил раздумья, причмокнул губами, смакуя сладость идеи.

– Если понадобится, я предпочту намордник. Ты слишком языкастая, – он поднялся на ноги, понюхал футболку, давно высохшую, но ещё хранящую терпкий аромат пота от так и не законченной тренировки. Надо бы переодеться и наведаться в душ. – Окно не открывается. Бить его не советую, на шум сбежится половина стаи, а так как тебя официально не представили, они могут счесть тебя за потаскушку и решат попользоваться. Красочные подробности, что именно с тобой сделают, нужны?

Алина скептически хмыкнула. Ну и ладно, он предупредил. Любит таскаться по граблям и набивать шишки – милости просим.

– Оставляю тебя тут до утра. Отоспись, смирись, покончи с собой – мне всё равно. В половине седьмого зайду, чтобы отвести на тренировку.

– Постой, а как же…

– Да, сэр или нет, сэр. Остальное меня не касается, – напомнил Демон, подобрал со стола ключ от кабинета и пружинистым шагом двинулся к двери.

– Демон, но так же нельзя! Я живой человек, а не собачка, которую…

– Ошибаешься, – перебил он и обернулся на пороге. – Теперь ты собственность стаи. Шесть тридцать утра, – напомнил, указывая на часы на стене. – Могу принести ужин, если хочешь.

– Нет! Выпусти меня немедля! Ты никакого права…

Он закрыл дверь на ключ и, насвистывая, направился к покоям Лога, где отчитался о проведенной беседе и пообещал приступить к тренировкам с завтрашнего дня. А сегодня ему хотелось домой. Забыться. Переварить ещё один тяжёлый день и настроиться на следующие три месяца кропотливого труда и порченых нервов.

Глава 4

Алина едва дождалась утра. Последние полчаса выдались просто мучительными. Она лежала на кушетке, повернувшись на бок и поджав ноги к груди, и неотрывно следила за черепашьей скоростью, с которой минутная стрелка ползла по цифровому полю.

О побеге и своей дальнейшей судьбе она тревожилась мало, над телом довлела потребность посерьёзнее: ей нужно было в туалет. Немедленно. Сию минуту, нет, секунду!

Когда в замочной скважине заворочался ключ, она осторожно встала и на цыпочках, придерживая рукой словно раздувшийся изнутри живот, подошла к двери.

Демона она встретила вопросом, от которого зависела вся её жизнь:

– Где туалет?

По хмурой физиономии скользнула печать вины.

– Слева по коридору вторая дверь, – быстро ответил он и даже посторонился, за что честь ему и хвала. Мерзавец.

Алина припустила в указанном направлении, семеня мелкими шажочками. О том, что произойдет, если она опростоволосится в последний миг, она старалась не думать.

И какое же облегчение накрыло в уборной. Воистину, человеку для счастья надо совсем немного. Пустой мочевой пузырь и сухие штанишки – вот он, залог истинного блаженства.

Умывшись и наспех подобрав волосы резинкой, она с тоской изучила своё отражение в зеркале, туалетной бумагой кое-как оттерла глаза от потёков туши и прополоскала рот водой из-под крана.

В коридоре её ждал Демон. Кстати, вполне подходящее имечко для отъявленного негодяя.

– Готова? – спросил он, словно продолжая начатый диалог.

– Ни тебе здрасьте, ни доброе утро, ни извини, что веду себя, как скотина! – всплеснула руками Алина. – В следующий раз пописаю на твой любимый ковёр!

Демон ухмыльнулся, и её передёрнуло от отвращения. Всякая эмоция на его угрюмой роже таила в себе оттенок плотоядности. Живо вспомнилось, как он вот так же усмехался месяц назад, вынимая из неё нервы целыми сгустками.

– Тебе психиатр не говорил, что улыбаешься ты пострашнее акулы? – напрочь забыв о правиле насчёт вопросов, допытывалась Алина, едва поспевая за резвоногим мужчиной.

Он смолчал. Пф, прям удивил. У лестницы обернулся, помахал перед её лицом наручниками и жестом позвал за собой. Очевидно, манерам его учили где-то в диких лесах Бразилии, а его ближайшим кровным родственником вполне можно считать йети.

Первые лучи солнца робко окрашивали небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Лёгкий ветерок играл с травой, создавая на ней причудливые волны, а роса сверкала, словно россыпь бриллиантов на изумрудной поверхности стадиона.

Демон первым вышел на беговую дорожку. Чёрный спортивный костюм с характерными белыми полосками на рукавах и штанинах сидел на нём идеально. Мышцы под атласной тканью плавно перекатывались, а дыхание оставалось ровным даже после быстрого бега – видно было, что спорт для него не просто хобби, а образ жизни.

Алина побежала следом, всем своим видом демонстрируя, что делает это лишь по принуждению. На ней была лёгкая блузка с вышивкой, небрежно заправленная в синие джинсы с потёртостями на коленях, и балетки, совершенно не подходящие для пробежки.

– И что это за кислая мина? – процедил Демон сквозь зубы, догнав, вернее обогнав её уже на втором круге.

– А тебе-то какое дело? – огрызнулась она, демонстративно поправляя блузку. – Или у тебя комплекс неполноценности из-за того, что кто-то рядом с тобой выражает недовольство?

– Комплекс? У меня? – он рассмеялся, но смех вышел холодным, как пригоршня снега. – Скорее у тебя проблемы с полноценностью, в частности умственной, раз ты простые правила запомнить не можешь! Что я говорил насчёт вопросов?

Алина ускорилась и на повороте отсалютовала грубияну оттопыренным средним пальцем. Спустя три круга она в изнеможении плюхнулась коленями во влажную траву и попыталась выровнять дыхание.

Демон, сверкая белыми кроссовками, пробежал ещё два круга, потом остановился рядом и за шкирку, словно нагадившего котёнка, поднял её на ноги. Стиснув зубы, принялся демонстрировать комплекс упражнений для разминки.

Наклоны головы: медленные движения влево-вправо, вперёд-назад, чтобы разогреть шейные мышцы. Он делал их плавно, словно танцуя, Алина лишь небрежно кивала головой, закатывая глаза. Рана на затылке за ночь покрылась коркой, под которой прощупывалась внушительных размеров шишка, но в целом самочувствие явно выправилось. Головная боль ушла, яркие всполохи перед глазами испарились.

Демон продолжал укладывать лохматую голову то на одно плечо, то на другое. Провалиться ей на этом месте, детский сад какой-то.

Вращения плечами: широкие круги вперёд и назад, постепенно увеличивая амплитуду. Его плечи двигались как хорошо отлаженный механизм, её же движения были резкими и небрежными, словно она делала одолжение.

Круговые движения руками: от запястий до локтей, затем плечи. Демон выказывал идеальную технику, его мышцы играли при каждом движении, а она лишь лениво шевелила руками.

Наклоны туловища: плавные движения в стороны и вперёд-назад. Алина слегка наклонялась, явно не желая усердствовать, и при этом бормотала себе под нос проклятия в адрес своего надзирателя. Наручниками прикует к себе, как же.

Выпады: глубокие шаги вперёд с приседанием. Демон делал их с изяществом легкоатлета, его кроссовки оставляли чёткие следы на траве, а она едва приподнимала ноги.

Махи ногами: широкие движения в стороны и вперёд-назад. Алина лениво шевелилась, явно не вкладывая сил, и при этом зевала самым показным образом.

Приседания: классические приседания с прямой спиной. Демон считал вслух, его голос эхом отражался от пустых трибун, а она приседала едва ли на четверть глубины.

Во время зарядки они не обменялись и парой слов, зато красноречиво переглядывались. Самое милое, что можно было вынести из этих взоров со стороны, – это пожелание скончаться в муках.

Внезапно стадион наполнился необычным шумом. Словно волна, накатила толпа людей в спортивных костюмах, но каких-то особенных, будто сшитых по собственным меркам реальности.

Впереди всех бежал здоровяк с окладистой бородой, напоминающей гриву льва. Его сальные волосы были заплетены в причудливую косу, а поверх тренировочного костюма оказалась небрежно накинута потертая косуха, украшенная заклёпками и значками рок-групп.

За ним следовала девица с татуировками, покрывающими руки до самых плеч. Её спортивный костюм был украшен нашивками с черепами и молниями, а на голове красовалась бандана с изображением огнедышащего дракона.

Позади всех семенил невысокий мужчина с дредами, обмотанными разноцветными лентами. На его ногах красовались кеды с нарисованными на них клыками, а на шее висела цепь толщиной с запястье.

Особого внимания заслуживал байкер в костюме, расшитом металлическими шипами. На его голове сидела фетровая шляпа, надвинутая на один глаз, а из-под рукава выглядывал край татуировки в стиле трайбл.

Среди этой разношёрстной компании выделялся парень с ирокезом, выкрашенным в кислотно-зеленый цвет. Его спортивный костюм был украшен заплатками от разных брендов, а на поясе висели миниатюрные гаечные ключи.

Они разбрелись по полю, словно банда эксцентричных супергероев, готовых покорять новые вершины физической культуры. Алина, привыкшая к обычным спортсменам, теперь наблюдала за этим необычным представлением, затаив дыхание.

К Демону лёгкой трусцой подбежал парень лет двадцати пяти. Загодя махнул рукой, очевидно, имея представление о дружелюбии, которого напрочь лишен его знакомый. Алина невольно засмотрелась на незнакомца, чья харизма могла затмить даже самый яркий закат – это чувствовалось даже на расстоянии. Спортивный костюм сидел на нём так непринуждённо, словно был продолжением его загорелой кожи, а не просто одеждой.

– Привет, братишка! – парень похлопал Демона по плечу и размашисто улыбнулся Алине.

Его улыбка – настоящее произведение искусства – освещала всё вокруг, будто маленькая солнечная вспышка. В ней не было ни капли наигранности, только искренняя радость жизни и тепло, способное растопить даже самое холодное сердце.

– Вы и есть та цветочница? Меня зовут Маркел, для красавиц вроде вас, просто Маркуша, – он протянул ладонь для пожатия, и Алина легко ответила взаимностью.

Голос Маркела, глубокий как океан и тёплый как летний бриз, обладал особой магнетической силой: в нём гармонично сплетались мягкая хрипотца, искренняя душевность и природная ленивая грация, мгновенно располагая к себе любого собеседника.

Она представилась и тоже улыбнулась, позволяя себе забыться. Пускай она тут в роли пленницы и пока не совсем понимает, чего от неё хотят, но она сумела отыскать среди этого сборища дикарей хотя бы одного нормального парня – чем не повод для радости?

– Алина, – пропел Маркел, лаская её имя на языке, словно пытался прочувствовать каждый звук. – А фамилию не подскажите? Говорят, данные мною прозвища приносят удачу. Не желаете проверить?

– Прозвища? – переспросила Алина.

– Лисовская она, и нечего тут выдумывать. Лисой будет, – насупившись, вмешался в их обмен любезностями Демон.

– Ну что ж, – Маркел поумерил пыл, столкнувшись с мрачной решимостью приятеля, – Лиса вам очень даже идёт. Лично я буду звать вас Лисонькой, если вы не против.

– Шёл бы ты далёкой тропонькой, любитель Лисонек, – буркнул Демон.

– Вы не смотрите, что он такой очаровашка, – засмеялся Маркел. – Где-то далеко в глубине души…

– Топай, я сказал, – Демон пихнул товарища в бок и повелительно бросил Алине, – всё, пошли. Завтрак, душ и пару моментов обсудим.

– Приятно было познакомиться! – крикнул издали Маркел.

Алина махнула рукой, жалея, что провидение не догадалось послать ей в инструкторы кого-то вроде этого пляжного красавчика. И тяжело поплелась вслед за безотрадным мужланом.

***

Просторное помещение столовой встречало посетителей гулом голосов и металлическим лязгом подносов. Массивные столы из потемневшего от времени ДСП, украшенные боевыми шрамами в виде царапин и вмятин, стояли ровными рядами. Стулья с выцветшей обивкой, видавшие виды не меньше самих байкеров, скрипели при каждом движении. На стенах, выкрашенных в унылый зелёный цвет, красовались постеры с ревущими мотоциклами, а в углу примостился древний автомат с газировкой, чьи стеклянные колбы отливали радужным блеском.

В буфете высились горы румяных блинчиков, истекающих маслом, шкворчали сковородки с яичницей, от которой поднимался аппетитный пар. Горки румяных сосисок в тесте соседствовали с мисками, полными до краёв салата из свежих овощей. На отдельном прилавке выстроились в ряд тарелки с солёными огурцами и квашеной капустой – неизменной байкерской классикой. Повариха в замызганном белом халате, словно генерал на поле сражения, раздавала порции, не забывая подшучивать над постоянными клиентами, а те в ответ грохотали своими фирменными байкерскими смешками, сотрясая воздух и заставляя дребезжать стёкла.

За столами расположилась разномастная толпа мотоциклистов. Здесь были и седые ветераны с наколками на руках, и молодые стритрейсеры в рваных джинсах, и даже пара рокеров с длинными волосами, собранными в хвосты. Каждый выглядел как персонаж из фильма: кожаные куртки всевозможных фасонов, потертые джинсы, массивные ботинки и неизменные банданы.

На одном из столиков в углу расположились Демон и Алина. Он – молчаливый, с суровым взглядом, она же с любопытством оглядывалась по сторонам, силясь понять, как её угораздило очутиться в столь причудливом месте. В ушах всё ещё звенели вчерашние слова Демона о том, что теперь она собственность стаи. И что это значит?

Между ними стояла тарелка с яичницей, но они словно забыли о еде, погруженные в напряженное молчание.

Внезапно их уединение нарушил Маркел – высокий красавец с залихватской улыбкой и говорливым нравом. Он бесцеремонно присел к их столику, не дожидаясь приглашения.

– Эй, ребята, чего такие кислые? – его голос разрезал напряженную тишину, словно нож масло.

– А рядом с твоим приятелем разве можно улыбаться? – иронично спросила Алина, делая бровки домиком.

Маркел с сомнением глянул на товарища и радостно припечатал:

– Черт, а ты наблюдательная! Тогда давай притворимся, – он склонился над собственной тарелкой с омлетом и бутербродами и зашептал якобы доверительно, – что его здесь нет. Как тебе у нас, Лисонька?

– У вас – это где? – поддержала игру Алина и тоже придвинулась ближе к столу.

– Это в мото-клубе «Арлекин», душенька. Демонюга тебе ничего не рассказал?

Алина засмеялась, притом почти искренне:

– Ты не заметил, что он не слишком словоохотлив?

Демон закатил глаза и уткнулся в чашку с кофе.

– Что ж, готов пролить свет в тёмный тоннельчик твоего непонимания, – Маркел вилкой вырезал кусок омлета, водрузил на бутерброд и с аппетитом вгрызся в свежую корочку хлеба. – Засыпай меня вопросами, Лисонька.

– Вот этот, – она ткнула пальцем в Демона, – вчера брякнул, что я собственность стаи. Как это понимать?

Маркел открыл рот, чтобы озвучить истину, когда к их столику подошли сразу несколько верзил в косухах. В одном из горилл легко узнавался вчерашний визитёр цветочного магазина с окладистой бородой, центр которой состоял из седых курчавых волосков.

Двое других напоминали стражников, они выстроились за спиной бородача по обеим сторонам от плеч и по-демонски нахмурились.

Центральный громыхнул басом на всю столовую:

– Ну что, ребятки, знакомитесь?

Маркел подобострастно подскочил с места и отвесил нижайший поклон:

– Так точно, ваше высокоблагородие!

Зал наполнил разнотональный хохот. Засмеялся и бородач, правда, его глубоко посаженные глаза при этом полыхнули злым огоньком. Отвечать на дерзкую выходку он не стал, но двинулся в сторону Алины, встал у неё за спиной и водрузил на плечи огромные ручищи, каждая – весом с пудовую гирю. Девушка даже слегка пригнулась под их тяжестью.

– Железные братья и сестры, внимание! – заголосил он, и толкотня в помещении мгновенно стихла. Все обратили лица к вожаку. – Хочу представить вам новую дочь ветра! – потом наклонился к её уху и вполголоса спросил, – тебя как звать-то, краса?

– Алина.

– А по фамилии?

– Мы уже сократили до прозвища, – поспешил заверить Маркел. – Лисовская – то есть Лиса.

Лидер глянул на её профиль и озвучил для присутствующих:

– Нарекли её Лисой, значит, так и будем звать. Встань же, достойная дочь дороги!

Алина бросила на Демона вопросительный взгляд, словно отыскивая одобрение, но столкнулась с ледяным равнодушием. Неважно, это всё не имеет ровно никакого значения, повторила она про себя и поднялась со стула. Здоровяк за её спиной тут же уцепил за подмышки и ловко поднял над головой, чтобы ноги девушки оказались на столе.

Зал взорвался приветственными криками и аплодисментами. С этого ракурса разношёрстная толпа смотрелась ещё диковиннее: море черной кожи, яркие всполохи татуировок, цветные значки, талисманы и эмблемы, пёстрые аксессуары. Деталей было так много и каждая поражала воображение, что остановиться на чем-то конкретном Алина не могла.

Главарь вскинул руку и поток окриков и ободрений смолк. Демон в раздражении отодвинул от девичьих балеток тарелку с яичницей.

– Пусть её прозвище говорит само за себя – она хитра, умна и всегда находит выход из любой ситуации, – продолжил вещать громила. Демон хмыкнул, явно имея, что возразить. – Лиса, от имени всей нашей семьи я приветствую тебя в наших рядах. Пусть дорога будет к тебе добра, братья и сёстры – надёжной опорой, а твой наставник… – короткий взгляд на Демона, тот с прищуром глянул в ответ, – а твой наставник пускай справится со своей задачей и обучит тебя всему, чем должен владеть Арлекин. Правильно я говорю? – стая в едином порыве затопала ногами, сотрясая полы тяжёлыми ботинками. Алина даже сквозь обувь ощутила идущие по залу вибрации. – Ты теперь одна из нас, и это звание нужно носить с честью. Братья! Давайте встретим нашу новую сестру как подобает – с уважением и братской любовью. Добро пожаловать в семью, Лиса!

Точно по команде «фас» все члены клуба ринулись через зал, чтобы пожать руку или обнять нового члена стаи.

Маркел по забывчивости обнял её дважды, когда потянул руки в третий раз, складывая при этом губы трубочкой, чтобы поцеловать, Демон дёрнул его за шиворот и усадил на место. Сам он и не подумал выразить приветствие, таращился в пространство глазами мороженой рыбы и тихо закипал от ярости.

– Итак, вернёмся к твоим вопросам, – счастливо провозгласил Маркел, когда поток рукопожатий и объятий иссяк. – Как видишь, ты не собственность стаи, а её полноправный член.

Демон фыркнул, выражая несогласие.

– Ну ладно, – поправился Маркел, – станешь полноправной, когда сдашь, скажем так, экзамены.

– Это какие? – спросила раскрасневшаяся от всеобщего внимания Алина.

– Физподготовка, психологический тест на стрессоустойчивость – это если ты попадешь к нам, санитарам леса. Полагаю, такой исход возможен, – с сомнением высказался Маркел.

– Ага, и в аду похолодает, – без тени улыбки вклинился Демон. – Чушь собачья. Из неё убийца, как из меня актёр театра сатиры.

– Убийца? – ухватилась Алина за страшное слово. – Это ещё что значит?

– Да никакие мы не убийцы, – беспечно махнул рукой Маркел. – Говорю ж, санитары леса. Сеем разумное, доброе, вечное. Тебе не о чем переживать…

– Тебе надо было дать погоняло «Матушка Гусыня», – сострил Демон. – Так всё вуалируешь красиво, просто не подкопаться.

– Вы можете нормально объяснить, чем здесь занимаются и для чего понадобилась я?

– Да без проблем, Лиса, – от Демона повеяло арктическим холодом. – Я приходил тебя убивать, потому что ты сияешь и своим бликом привлекла внимание нашей стаи. Мы так поступаем с каждым, кого находим. Сияющие, к твоему сведению, делятся на два класса: убиваемые, то есть те, кто действительно совершил злодеяние против человеческой природы – проще говоря, отнял чью-то жизнь; и неубиваемые, к коим относятся дуры, вроде тебя, которые вызывают сияние самобичеванием и раскаянием. Плохих сияющих мы убиваем, хороших – обучаем и даём шанс стать членом стаи. Выдержишь все испытания – милости просим под крыло нашего вожака Лога, ну а провалишься, в чем я лично не сомневаюсь, сгинешь в безвестность.

Ах да, и ещё. Если не сдашь тест на убийцу, не переживай, нам всегда нужны те, кто будет отыскивать других сияющих. Они в стае в роли прислужников: принеси – подай – пшёл вон. Заманчивые перспективы, а?

На этой ядовитой ноте Демон прервал своё многословное выступление, поднялся из-за стола, ногой выпнул стул в проход между соседними столиками и подпрыгивающей походкой разъяренного буйвола направился к дверям.

Маркел тоже поднялся, подмигнул Лисе и растворился в толпе, оставив после себя шлейф одеколона и вящую напряженность.

В зале тем временем становилось все шумнее. Байкеры поднимались из-за столов и, накинув куртки, отправлялись навстречу новым приключениям. А Алина всё сидела, глядя в пустую тарелку, и думала о том, как вернуть назад своё беззаботное существование, которое совсем не ценила прежде.

Глава 5

Демон ждал снаружи, прилип к стене как пиявка и, кажется, даже не дышал. Алина молча прошла мимо в направлении, которое по её соображениям должно было вывести к выходу. Вечно всем недовольный брюзга нагнал её на середине пути, поймал за локоть и рванул на себя, будто тряпичную куклу.

Лиса взбеленилась. Если брошенная вскользь оценка её умственных способностей (в ушах так и гремело сказанное им: «…дуры, вроде тебя») ударила по самолюбию, то обращение как с цирковой собачкой переполнило котёл гнева. Она развернулась на носках и со всего маху влепила мужлану пощёчину. Демон отклонил голову. Ладонь просвистела в сантиметре от его лица.

– Какая же ты скотина, – запальчиво воскликнула Алина.

– Редкостная, – подсказал Демон. – Рад, что мы это выяснили. А теперь, если ты не желаешь уединиться на неделю и всласть порыдать на тему вселенской несправедливости… Ведь нет?

Она вздёрнула утонченный подбородок и надменно выдала:

– Раскатал губу! Чтобы я из-за тебя плакала – больно надо.

– Отлично, тогда первый урок проведём в зале, потом я отвезу тебя домой, возьмёшь одежду и всё необходимое, – он с отвращением покосился на её скромный наряд и первым двинулся в левый отворот коридора, минуя широкую лестницу с каменными ступенями, по которой они утром спускались на пробежку.

В полумраке зала пульсировали отблески тусклых ламп, словно вены, пронизывающие тело исполина. Воздух – густ и плотен, напитан запахом металла и терпким ароматом пота – амброзией настоящих воинов.

В центре – помост, возвышение для избранных. Зеркала по периметру отражали не просто силуэты, а тени будущих легенд. Тренажёры, названные в честь своих создателей – Железного Билла, Стального Джека, Бешеного Пита

Каждый из этих тренажёров – произведение искусства, в котором чувствуется душа создателя. Они не похожи на стандартные спортивные установки: их конструкция уникальна, доработана под специфические нужды мотоциклистов, а в их механизмах чувствуется особая, грубая элегантность.

«Железный Билл» – массивная конструкция для работы с весом, в которой использованы детали от старых мотоциклов. «Стальной Джек» – хитроумный агрегат для развития выносливости с прочным каркасом из стального профиля. Конструкция включала грузоблочную систему с обрезиненными плитами на хромированных направляющих, а приводной механизм тот самый Стальной Джек оснастил тросом с максимальной нагрузкой до 500 килограмм.

А «Бешеный Пит» – это вообще нечто особенное: гибрид классического тренажёра с элементами мотоциклетной механики, позволяющий прокачивать именно те группы мышц, которые важны для управления байком.

Стены увешаны плакатами и иконами байкерской веры. Здесь Марлон Брандо в образе из «Дикой банды» соседствовал с портретами чемпионов, чьи имена высечены в камне этого места. А в углу болтался старый кожаный мешок для ударов, изрезанный шрамами тысяч атак – молчаливый свидетель бесчисленных битв.

В воздухе витала смесь первобытной силы и свободы. Каждая гантель здесь точно сгусток энергии тех, кто когда-то поднимал их к небесам. Скамьи помнили спины титанов, а ковёр для борьбы впитал в себя отпечатки коленей бесстрашных воинов.

Звуки этого храма физкультуры казались эклектичными: звон металла, тяжёлое дыхание спортсменов, приглушённый рок, вырывающийся из старенького проигрывателя. Скрип цепей и глухой стук падающих гирь создавали симфонию силы, которой внимали только посвящённые.

Демон встал у края татами, скрестив на груди руки. Правую украшала затейливая татуировка из хитросплетения синих линий. Его суровое лицо выражало недовольство. Алина решила немного размяться в углу и старательно избегала его колючего взгляда.

– Ты закончишь в этом столетии, или мне дополнить завещание и перепоручить тебя внукам? – прорычал он минут через пять.

Алина поморщилась, но промолчала. Она уже начала понимать, что спорить с ним бесполезно, ввязываться в словесные перепалки – тем паче. Чем быстрее закончат с тренировкой, тем быстрее он отвезёт её домой, а уж там она наверняка найдёт способ сбежать. Её вовсе не захватила перспектива либо стать убийцей, либо отыскивать тех, кого будут убивать – кажется, именно об этом повествовал Демон за завтраком.

– На середину, – скомандовал напыщенный индюк. – Будем отрабатывать стойку, – бросил он, не дожидаясь ответа.

Алина вышла в центр мата, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Тренер показал базовую позицию, но его объяснения были краткими и отрывистыми.

– Ноги шире. Плечи расправить. Куда руки тянешь? Как будто мешок с картошкой несёшь! В стойке главное – баланс. Если потеряешь равновесие, ты уже проиграла.

Каждое замечание било по самолюбию, но Лиса упрямо продолжала повторять движения. Её раздражала его манера общения, но ещё больше злило собственное неумение.

– Опять расслабилась! – рявкнул Демон, когда она допустила ошибку. – Думаешь, в настоящем поединке противник будет ждать, пока ты соберёшься с мыслями? В самообороне нет времени на раздумья. Реакция должна быть молниеносной.

Алина стиснула зубы. Она понимала, что он прав, но его грубость выводила из равновесия. Демон, заметив её напряжение, неожиданно смягчился:

– Слушай внимательно. В бою главное – не сила, а умение её правильно применить. Противник может быть сильнее, но если ты владеешь техникой, у тебя есть шанс. Покажешь сейчас, что поняла?

Она кивнула, стараясь сосредоточиться. Он начал объяснять базовые приёмы:

– Когда атакуют спереди, главное – защита корпуса. Поднимай руки, закрывай челюсть, но не забывай про локти. Они – твоя лучшая защита. А вот этот приём называется «отведение удара». Смотри: когда бьют кулаком, ты должна встретить его своим предплечьем и тут же уйти в сторону.

Первые попытки были неуклюжими, но постепенно движения становились увереннее. Демон, заметив прогресс, лишь коротко кивнул:

– Уже лучше. В самообороне важно не только уметь атаковать, но и правильно защищаться. Блоки, уклоны, контратаки – всё должно быть отточено до автоматизма.

Он показал несколько приёмов освобождения от захватов:

– Если схватили за руку, используй вес тела. Падай, выворачивай руку противника. Никогда не борись с силой – используй энергию нападающего против него самого. А теперь учимся защищаться от захвата за одежду, – объяснил Демон, его голос звучал глухо и весомо, словно раскаты грома в ясный день. – Ставишь ноги шире, хватаешь руку нападающего…

Его пальцы, словно стальные тиски, сомкнулись на рукаве Алины. Движения были точны и расчётливы, будто танец смерти.

– Прижимаешь к себе, бьешь по голени, разворачиваешься… Быстрее!

Она повторила движение, но слишком медленно. Демон, нахмурив брови, покачал головой:

– Торопись! – рыкнул он. – В реальном бою промедление – смерти подобно!

Перейдя к следующему элементу, он встал перед ней, его глаза сверкали стальным блеском:

– Когда видишь прямой удар – уходишь в сторону, бьешь по руке…

Его кулак, словно молния, прочертил идеальную дугу в воздухе:

– И контратакуешь в нос! А если удар сбоку – пригибаешься или ставишь блок!

Он резко развернулся, движения казались выверенными годами тренировок:

– А вот защита от захвата сзади за тело. Поднимаешь руки вверх…

Его голос звучал почти угрожающе, словно приговор:

– Сбиваешь с толку противника, отступаешь, разворачиваешься…

Демон показал всю связку, его тело двигалось с затаенной грацией ниндзя:

– И бьешь в уязвимые места! Запомнила?

– Да! – выдохнула Алина, её дыхание было прерывистым, словно после забега.

– Повторяй! – скомандовал он, его глаза пронизывали насквозь. – Пока не доведешь до автоматизма! Пока тело не начнёт двигаться само, без участия мозга!

Когда она со сто пятой попытки наконец выполнила связку, Демон впервые за тренировку кивнул одобрительно, его лицо чуть смягчилось.

– Неплохо… Но работы ещё много. Завтра продолжим.

Алина горестно вздохнула, понимая, что данный вид спорта ей совсем не по душе, а в качестве тренера она предпочла бы видеть человека более благодушного и умеющего прощать новичкам ошибки.

***

Мотоцикл плавно рассекал воздух, подобно тому как дорогая яхта разрезает гладь океана. Демон вёл машину с мастерством профессионала – ни одного лишнего движения, всё выверено и просчитано. Его профиль словно высеченный из камня – резкие черты, пронзительный взгляд, сейчас выражал сосредоточенность и спокойствие опытного водителя.

Под ним величественно покоился чёрный красавец – Harley-Davidson с хромом, играющим в лучах солнца. Выхлопная труба издавала мелодичный рокот, а массивные колёса уверенно пожирали асфальт. Приборная панель сверкала безупречной чистотой, каждая деталь мотоцикла говорила о тщательном уходе и любви владельца.

За его спиной сидела Алина, цепляясь руками за поручень позади пассажирского места. В её глазах по-прежнему читалась неприкрытая неприязнь. Казалось, она готова была в любой момент спрыгнуть с мотоцикла, если бы не останавливал здравый смысл.

Дорога стелилась под колёсами послушно и гладко. Демон соблюдал все правила: плавные повороты, своевременные перестроения, идеальная дистанция до впереди идущих машин. Его педантичность проявлялась даже в том, как он переключал передачи – с математической точностью, будто решал сложное уравнение.

Алина поддерживала тягостное молчание даже в минуты тишины, но её напряжение постепенно спадало. Скорость была комфортной, а манера езды – предсказуемой. Приходилось признать, что Демон знает, что делает.

По пути он несколько раз останавливался на светофорах, терпеливо ожидая зелёного света. Его эрудиция проявлялась даже в выборе маршрута – он знал все короткие пути и объезжал пробки, словно живой навигатор.

Когда подъезжали к её району, солнце уже клонилось к закату, окрашивая городские улицы в тёплые тона. Демон припарковался у подъезда, не торопясь, аккуратно поставил мотоцикл на подножку.

– Прибыли, – произнёс он сдержанно, не оборачиваясь.

Адрес он помнил из прошлых вылазок, когда выслеживал будущую жертву и изучал её привычки.

Девушка соскользнула с мотоцикла, сохраняя дистанцию. Их ненависть друг к другу осталась неизменной, но что-то неуловимо изменилось в её восприятии этого человека, будто на краткий миг она увидела его со стороны и поняла, что за маской напускной враждебности таится что-то более полновесное, чем просто отпетый негодяй.

Они поднялись в квартиру, и Алина с глупым видом замерла у двери. Ключей у неё не было. Они остались в цветочном бутике вместе с сумочкой, телефоном и прочими безделушками.

– Подвинься, – велел Демон, вынимая из кармана кожаной куртки набор отмычек. Повозился немного, подбирая необходимый угол воздействия на механизм, пока не нашел заветное сочетание.

Стало понятно, как он пробрался к ней месяц назад, чтобы задрапировать гостиную в полиэтилен.

Квартира Алины слепила буйством красок, она словно вырвалась из палитры художника-экспрессиониста: стены колированы в сочные оттенки – от нежно-лавандового до глубокого сапфирового. Каждая комната – отдельная картина, где яркие акценты расставлены с безупречным вкусом.

В центре просторной гостиной – уютное облако из разноцветных подушек на диване. Стеклянный столик хранил коллекцию необычных безделушек: причудливые фигурки и морские раковины. Пол устлан пёстрым ковром, навевающем ассоциации с восточным базаром, а в углу примостился стеллаж с книгами.

Алина достала из шкафа чемодан, раскрыла и с тоской уставилась в пустующее нутро.

– Почему я вообще должна собирать вещи? – громко спросила она, обращаясь к дверному проёму, в котором застыл надзиратель.

– Ты ничего не должна, оставайся, в чем есть, – безразлично пожал плечами Демон.

– Ты понял, о чём я спросила. Почему мне нужно куда-то переезжать? Почему я не могу просто являться на твои тренировки или… не знаю, мы могли бы составить расписание занятий.

– Скажи мне одну вещь: как ты, будучи настолько пустоголовой, дожила аж до тридцати с хвостиком, м? Повторяю специально для тех, кто не в ладах с памятью. На ближайший год можешь забыть о прошлой жизни. Никаких знакомых – друзей – родственников. У тебя парень есть?

– Есть, – солгала Алина, яростно сжимая кулаки. Ей уже не терпелось набраться опыта в ближнем бою и как следует отделать мерзавца.

– Поздравляю, теперь нет, – съязвил Демон. – Единственное, о чём тебе стоит думать, это о том, как не провалить тесты. Потому что в случае краха тебя убьют.

– Почему? – только и сумела молвить Алина.

– Потому что сияющие либо становятся Арлекинами, либо идут на корм рыбам. Прочие подробности можешь уточнить у нашего лидера. Не я устанавливаю правила. Будь моя воля, я бы и на пушечный выстрел не подпустил тебя к стае.

Она проглотила это колкое замечание. Вынула из шкафа стопку нижнего белья, аккуратно уложила на дно чемодана. Специальный кармашек на молнии набила носками и девичьей мелочью.

– Меня ведь будут искать, – выдвинула аргумент Алина, укладывая в кофр футболки. – Мама непременно поднимет переполох, если уже этого не сделала.

– В полиции её заявление примут лишь по истечении двух суток с момента пропажи, – механически отчеканил Демон. – Так что время у нас ещё есть. Позвонишь ей перед сном, объяснишь, что устроилась на новую работу, переехала в другой город…

– Нет, – чётко проговорила Алина, – я не стану никому звонить и врать!

– Дело твоё, как и семья. Пускай думают, что тебя продали в рабство или бросили умирать где-нибудь в лесу. В конце концов, это твоей матушке не спать ночами и ездить в морги на опознания, не тебе.

Последний довод затронул отзывчивую струнку в душе. Ведь и правда, лучше смягчить для близких факт её исчезновения на целых двенадцать месяцев.

– И где же я буду жить? – ехидно спросила Лиса, сдергивая с плечиков брюки и аккуратно складывая пополам. – Не в твоём кабинете уж точно, даже…

– Первое время со мной, – не потрудился он выслушать до конца. – Вернее, у меня. Дальше посмотрим.

– Вот тут ты просчитался! – разъярилась Лиса. – Чёрта лысого я останусь с тобой под одной крышей в той зловонной конуре, в которой…

– Это не предложение, – зловеще молвил Демон, легко перекрикивая эмоциональный поток слов. – Я отвечаю за тебя головой, и поверь, мне она дорога. Много дороже тебя или твоего комфорта. Ты слишком долго возишься!

Он пересёк тесную спальню, вырвал из её рук джинсовые шорты, поджал губы, разглядывая тот небольшой отрез ткани, что пошёл на пошив, и отшвырнул в сторону. Затем сунул нос в шкаф и принялся перебирать вешалки. Все имеющиеся внутри платья он забраковал, просто сдвинул в конец без объяснения причин. Обтягивающий комплект для занятий спортом, который Алина намеревалась взять, он отправил к платьям, а вот страхолюдский спортивный костюм с кофтой на молнии и широченными штанами одобрил и лично упаковал в чемодан.

С обувью он обошёлся ещё более жестоко: позволил взять только две пары кроссовок, практичные мокасины, туфли без каблука и демисезонные сапожки на небольшой платформе.

Лиса устала спорить и негодовать, и спустя двадцать минут, едва ли наполнив чемодан наполовину, они вышли в коридор. Алина бросила прощальный взгляд в зеркало, силясь запомнить себя такой, какой была всего месяц назад – веселой, добродушной, улыбчивой. Не приходилось сомневаться, что уже спустя пару недель её ждут не самые радужные перемены.

Общество Демона тяготило, его угрюмость и нежелание уступать могильной плитой накрывали всех, кто находился поблизости. Он словно вампир высасывал из людей жизненные соки, оставляя тела не просто обескровленными, а сухими и иссякшими точно русло обмелевшей реки.

***

Квартира Демона встретила девушку сумраком и безмолвием. Высокие потолки и просторные комнаты хранили отпечаток одиночества. Каждая деталь интерьера говорила о хозяине – человеке, чья жизнь была неразрывно связана с дорогой.

В просторной гостиной царил порядок, присущий педантичным натурам. Тёмные стены украшали фотографии гоночных машин и мотоциклов. На полках выстроились в ряд модели грузовиков, а рядом с ними – кубки и медали, напоминающие о былых победах. В углу стоял массивный книжный шкаф, заполненный томами по механике, истории автоспорта и классической литературой.

– Здесь у меня рабочее место, – бросил Демон, указывая на стол с ноутбуком. – А там библиотека.

Алина мельком взглянула на полки с книгами и не удержалась от комментария:

– Впечатляет. Видно, что ты много читаешь.

– Предпочитаю знания досугу, – сухо ответил хозяин.

Он открыл дверь в столовую, зажёг свет, но проходить не спешил, лишь позволил мельком оглядеться.

На столе ни пылинки. Фарфор и хрусталь, приобретённые, вероятно, для семейных обедов, теперь пылились в серванте.

– Здесь редко бываю. Ем обычно на кухне, – сконфуженно пояснил он.

Алина заметила сервиз в серванте.

– Красивый сервиз.

– Подарок. Не используется.

Спальня казалась холодной и отчуждённой. Минималистичная мебель, идеально заправленная кровать, ни единой лишней вещи. В углу – шкаф-купе с зеркальными дверцами. На стёклах, само собой, ни пятнышка.

Между ними повисла тяжёлая тишина. Алина чувствовала себя здесь чужой, неуместной. Хозяин, сохраняя ледяное спокойствие, двигался по квартире абсолютно бесшумно, словно призрачная тень. И на краткий миг ей показалось, что и Демон ощущает себя здесь гостем: нежеланным, лишним и надоедливым.

– Пожалуй, достаточно осмотра, – резко произнёс он. – Время позднее. Какую комнату займешь?

– Я могу выбирать? – удивилась Лиса и добавила, заметив, как помрачнело его лицо. – Хорошо, спальня. Мне больше понравилась спальня.

– Отлично, – сухо отозвался Демон. – Вещи можешь разложить в шкафу, там есть… – он вдруг запнулся на середине фразы, однако быстро взял контроль над эмоциями. – В общем, левая половина пуста – можешь занимать. В ящике под кроватью найдешь постельные принадлежности.

Он развернулся лицом к двери, намереваясь уйти, когда Алина окликнула:

– Демон?

– Что ещё? – не оборачиваясь, вопросил в раздражении.

– Как тебя зовут на самом деле?

– Александр Демьянов.

Лиса победоносно усмехнулась, провожая взглядом мужскую спину. Ну что ж, будем знакомы, Саша.

Глава 6

Раннее утро окрасило небо в нежные розовые тона. Стадион ожил, наполнился движением и энергией. На беговой дорожке собрались байкеры – яркие, самобытные личности, каждый со своей историей и характером.

Первым появился Феникс – татуированный мотоциклист с серебристыми дредами, собранными в хвост. Его кожаную куртку украшали заклёпки и шипы, а на шее поблёскивал амулет в виде феникса. Он начал разминку, будто танцуя с собственным телом, при этом мурлыча под нос какую-то знакомую песню.

За ним следовала Молния – хрупкая на вид девушка с ярко-синими волосами, собранными в пучок. Её чёрная кожанка была украшена зигзагами из светоотражающей ленты. Она двигалась стремительно и точно, словно электрический разряд, пронизывающий воздух, и время от времени щёлкала пальцами, точно пытаясь высечь маленькие искорки.

Вулкан – мощный байкер с огненно-рыжей бородой и татуировками в виде языков пламени – разминался с такой силой, что земля под его ногами, казалось, дрожала. Его движения были мощными и уверенными, как извержение вулкана, а от дыхания поднимался пар, словно он являл собой раскалённую доменную печь.

Призрак – загадочный парень в белом костюме с капюшоном, скрывающим лицо, двигался плавно и незаметно. Его разминка напоминала танец теней, скользящих по земле.

В этот момент на стадионе появились Демон и Лиса, оба в самых обычных на вид спортивных костюмах, на нём – вчерашний в черных тонах, на ней – цвета мокрого асфальта, оттеняющий светлый тон кожи. Алина, ещё не привыкшая к новому ритму жизни и новой компании немного смущённо оглядывалась по сторонам.

– Эй, привет салагам! – прокричала Молния, подлетая к Лисе со скоростью пули. – Не бойся, тут все свои!

– Да, я… и не боюсь, – немного нервно ответила Алина, косясь на своего хмурого провожатого.

По утрам Демон казался мрачнее обычного: взлохмаченный, небритый, он злобно косился на всякого, кто открывал рот в его присутствии.

– Ха! Ну что ж, добро пожаловать в семью! – пробасил Вулкан, добродушно улыбаясь и хлопая Демона по плечу. Тот стерпел, но отошёл подальше, чтобы не подвергать себя риску нового вторжения в его драгоценное личное пространство. – Я – Вулкан, это Феникс, Молния и Призрак.

Призрак медленно приблизился, приподнял капюшон, и Алина увидела его добродушную улыбку.

– Присоединяйся к нам, сестрёнка! – пригласил Феникс, подмигивая. – У нас сегодня программа, от которой дух захватит!

Во время пробежки Молния бежала рядом с Лисой, подбадривая её:

– Видала? Не так уж и сложно! А после тренировки мы обычно всей гурьбой завтракаем, присоединяйся за наш столик – сможем познакомиться поближе. Только не отставай, я люблю быстрый темп!

Феникс, обгоняя их, бросил через плечо:

– Держись, малышка! Мы научим тебя всему, что знаем!

Вулкан, тяжело топая рядом, добавил:

– Главное – не бойся! Мы тут все как одна семья!

После пробежки приступили к зарядке. Каждый выполнял упражнения в своём неповторимом стиле: Феникс – с энергией и богатырской мощью, горланя во всё горло песни группы «Король и шут», Молния – с скоростью ядерной реакции, щёлкая пальцами и задавая ритм остальным участникам их сплочённой группы, Вулкан – с несокрушимой силой, выпуская в бодрящий утренний воздух целые облака пара от частого дыхания, а Призрак – с загадочной плавностью, которая больше всего напоминала танец воды.

– У тебя отлично получается! – похвалил Лису Вулкан, заметив её старания. – Смотри, как надо!

Он делал наклоны вперёд и явно бахвалился тем, что почти может достать кончиками пальцев до носков потёртых кед с разномастными шнурками. Алина с лёгкостью повторила, полностью распластав ладони на влажной от росы траве.

Призрак, не говоря ни слова, показал ей два задранных вверх больших пальца и в точности повторил её маленький трюк с отличной растяжкой.

К концу тренировки к ним присоединился Маркел в компании смешливой девчонки лет двадцати пяти. Даже среди ярких личностей байкерской тусовки она выделялась как-то по-особенному, будто несла в себе океан света. Звали ее Хохотушка – миниатюрная девушка с копной рыжих кудрявых волос, которые, казалось, жили своей жизнью, постоянно выбиваясь из небрежного пучка. Её демократичный спортивный костюм украшали разноцветные нашивки с забавными рожицами и смешными надписями. На шее позвякивали пёстрые бусы, а на запястье – фенечки, сплетённые, вероятно, самостоятельно. Двигалась она вприпрыжку, словно огромный резиновый мячик, и от её смеха, звонкого и заразительного, невольно улыбались даже самые хмурые спортсмены. Во время разминки она не просто делала упражнения – она превращала их в маленький спектакль, приговаривая:

– Так-так-так, подъёмчик-поворотчик! А теперь – бабах! И не забудьте улыбнуться, а то мышцы лица тоже должны работать!

Её глаза искрились весельем, а на щеках всегда играл румянец. Даже в самые серьёзные моменты тренировки она умудрялась найти повод для шутки. Когда Алина пару раз ошиблась, потому как оглядывала стадион в поисках Демона, Хохотушка лишь шепнула:

– Ничего-ничего, даже у черепашек-ниндзя были свои первые падения!

В таком душевном составе, подтрунивая друг над другом и смеясь беспрестанно, они собрались в столовой за тремя сдвинутыми столиками. Хохотушка приковала к себе всеобщее внимание, рассказывая уморительные истории с таких неожиданных ракурсов, что даже самые серьёзные байкеры не могли сдержать улыбки.

Алина недоумевала, с интересом поглядывая на новых знакомых. Очевидно же, что перед ней Арлекины, то есть убийцы – не могли же они быть просто массовкой, нанятой для численности. И что получается, эта жизнерадостная девчонка, в красках описывающая вот какую историю:

– Это было нечто! Прихожу я, значит, домой после долгой поездки, вся грязная как чёрт. Думаю: «Надо срочно в душ!» И тут меня осенило – а почему бы не помыть шлем прямо на голове? Удобно же, не надо его снимать-надевать! Захожу в душ, включаю воду…

Первые пять секунд всё было нормально. Потом я поняла, что не слышу ни звука – шлем-то герметичный! А вода продолжает течь, заливаясь во все щели.

Выглядело это наверняка эпично: девушка в шлеме танцует в душе, размахивает руками и что-то беззвучно кричит. Увидь меня кто-нибудь, решили бы, что я сошла с ума.

Когда я наконец догадалась снять шлем, из него вылилось столько воды, что можно было бы наполнить небольшой аквариум. А мои волосы оказались чище, чем когда-либо – спасибо шлему, который не дал шампуню до них добраться!

С тех пор у меня новый лайфхак: шлем теперь моется отдельно, а я – отдельно. Правда, муж до сих пор подкалывает, что я изобрела новый вид медитации «В темноте и тишине».

А в ванной, кстати, с того раза мы повесили табличку «Шлемы не купать!» – на всякий случай, вдруг кому-то ещё придёт в голову такая гениальная идея.

Все присутствующие покатились со смеху. Улыбнулась и Лиса, хотя и слабо понимала, выдумка эта история или свершившийся факт. Гораздо больше её беспокоило другое: Хохотушка тоже убийца? С утреца развлекает друзей анекдотами, а по ночам превращается в беспощадное орудие смерти?

Или взять того же Демона. Да, он нелюдимый, зловредный и слова в простоте не скажет, но глядя на него сложно представить, что он способен оглушить девушку подлым ударом из-за спины, замотать в пластик и грозить сиюминутной расправой. Получается, они все здесь двуличные? Демонстрируют одно, а в глубине души скрывают свои худшие порывы?

И что это за выдумка о сиянии?

Она допила остывший кофе и склонилась к Маркелу, который сидел рядом и с аппетитом уплетал жареную куриную ножку.

– А что подразумевается под сиянием? – спросила она вполголоса.

– Ребят, она спрашивает, что такое сияние, – громко хохотнул Маркел, промокнув рот салфеткой. – Покажем, а?

Брошенный вызов поддержала вся компания. Все отложили чашки и столовые приборы и, будто по команде, вспыхнули разноцветными огнями.

В потаённых глубинах души каждого истинного Арлекина таится дивное сияние – некая аура, незримая оболочка, что окутывает избранных. Подобно священному знанию, передаваемому из поколения в поколение, эта сила дремлет до поры, пока не придёт время явить её миру во всей красе.

Феникс будто хранитель древних тайн обладал аурой серебряного пламени. Когда он призывал свою силу, вокруг него разливалось сияние, похожее на северный свет – танец сапфировых и аметистовых всполохов, что сплетались в причудливый узор. Его аура – это звёздный вихрь, где каждая искра хранила память о полётах сквозь ветер.

Молния, дочь грозовых туч, излучала ауру электрических росчерков. Её сияние – сеть пульсирующих разрядов, что бежали по телу, словно жилы живого света. Когда она раскрывала свою сущность, воздух вокруг неё наполнялся треском разрядов, а волосы вставали дыбом, превращаясь в антенны, улавливающие энергию мироздания.

Вулкан, повелитель огненной стихии, окутан аурой расплавленного золота. Его сияние подобно потокам лавы, что струятся по телу, не обжигая, а согревая.

Призрак, порождение тайн ночи, владел аурой лунного серебра. Его свечение – танец теней и света, мерцание далёких звёзд в бездонной вышине. Когда он являл свою истинную сущность, вокруг него возникал туманный ореол, сквозь который проступали очертания неведомых галактик.

Хохотушка, дитя радости и веселья, излучала ауру радужного света. Её сияние – калейдоскоп красок, что смешиваются и переливаются в такт её беззаботному смеху. Когда она раскрывала свою ауру, вокруг неё кружились светящиеся искорки, подобные конфетти из чистейшего света.

Маркел, пляжный красавец, обладал аурой морского бриза. Его сияние – это танец солнечных бликов на водной глади, сплетение лазурных и бирюзовых оттенков, что переливаются подобно каплям росы на листьях пальм.

Его аура напоминала морское покрывало, сотканное из лунного света и солёного ветра. Она мягко обволакивала его фигуру, создавая впечатление, будто он только что вышел из прибоя.

В отличие от других байкеров, аура Маркела не только демонстрировала силу и мощь, но и таила в себе энергию отдыха и раскрепощённости. Она словно приглашала всех вокруг расслабиться и насладиться моментом.

Гомон в столовой разом стих, все присутствующие повернули голову в сторону масштабного светопреставления. Послышались окрики одобрения. Кое-кто тоже заискрился всполохами красок.

Алина потерла глаза, желая развеять красочный мираж. Это ведь не по-настоящему? Обман зрения, хитрый трюк!

– Я тоже так могу? – шокировано спросила она, переводя взгляд с одного сияющего силуэта на другой.

– Ты – вряд ли, – ответил ей голос из-за спины, в котором сквозило презрение.

Демон, кто ж ещё.

– Старичок, падай с нами, – предложил Маркел и по-хозяйски схватился пятерней за спинку стула Лисы, словно заявляя некие права.

Демон не удостоил приятеля ответом, замер подле своей протеже, выжидательно поднял красиво очерченную бровь. Алина в приступе ребячества отвернулась и завела пустой разговор с Хохотушкой. Наставник хмыкнул, полез в карман за чем-то. Мягкий перезвон металла подсказал, что это наручники. Не связкой же ключей он пытается привлечь её внимание?

Лиса из вредности продолжила молоть языком, поддакивая Хохотушке. В их щебетание включилась Молния.

– Перестань выводить меня на эмоции, – жаркий шёпот у самого уха.

Она, кажется, даже почувствовала, как его губы касаются ушной раковины и на мгновение затрепетала. Потом вспомнила, на кого реагирует и живо подобралась.

Алина выпрямилась. Демон не шелохнулся. Всё та же горделивая осанка и выжженное поле на месте глаз. Порой он походил на робота, пластиковая кукла, а не человек.

– И что у нас по плану? – огрызнулась она.

– Повторение пройденного материала, – буркнул он и прошествовал в дальний конец зала, чтобы занять уединённый столик.

Едва Алина плюхнулась рядом, Демон начал сыпать короткими указаниями:

– Оглядись.

– Чего?

– По сторонам, говорю, посмотри, чегокалка.

Она повертела головой, ни на чём не фокусируясь.

– И что?

– Ты когда-нибудь перестанешь донимать меня расспросами? – задал он риторический вопрос, попыхтел немного для успокоения нервов и добавил. – Все присутствующие здесь сияют, но ты этого не видишь. Знаешь, почему?

– Потому что я ещё не одна из вас? – предположила Алина.

– Потому что ты смотришь, но не видишь. Опиши мне девушку позади тебя.

Она попыталась оглянуться, чтобы понять, о ком идёт речь, однако Демон удержал за локоть.

– Нет, не поворачивайся. Просто опиши. Ты ведь проходила мимо, когда шла сюда.

– Да, но я ни на кого не смотрела, – стала оправдываться Лиса.

– А должна смотреть. Запоминать. Воспроизводить по памяти. Арлекин – это прежде всего охотник, следопыт, ищейка. Ты должна подмечать все детали.

– Хорошо. Могу я пройти мимо неё ещё раз и исправиться?

– Нет, – ожидаемо отказал Демон. – Закрой глаза.

– Это ещё за…

Она вовремя вспомнила о запрете на вопросы и почему-то подчинилась.

– Ты делаешь успехи.

Похвала из его уст дорогого стоила. Алина улыбнулась помимо воли.

– Прислушайся. Силу, заключённую в сиянии, можно не только увидеть, но и услышать. И почувствовать, если сумеешь сосредоточиться.

Сначала она не поняла, о чем толкует Демон, но потом слуха коснулся тоненький писк, похожий на комариный. К нему прибавился грохот молота по наковальне. Затем стал слышен лязг тяжёлого колокола, будто где-то вдали была церквушка.

– Ты уже слышишь её, правда?

Алина медленно кивнула, поражаясь происходящему.

– Опиши мне эти звуки.

Она сконцентрировалась на самом громком, который то надвигался, то уплывал вдаль, перемещаясь словно по воронке с широким горлышком и узким наконечником.

– Напоминает рев мощного двигателя, – заговорила Лиса, целиком погружаясь в источник звука. – Это не мотоцикл и не легковая машина, а что-то более габаритное, тяжёлое. Похоже на грозный рык и вой турбин. Кажется, я даже улавливаю металлический грохот. И этот звук…

– Что?

Она замялась, боясь ошибиться, но озарение было настолько ярким, что догадка переросла в уверенность.

– Этот звук похож на рев мотора гоночного КАМАЗа.

Алина без промедления распахнула глаза и уставилась на Демона.

Его аура – это сумрачное синее сияние, похожее на грозовые облака перед бурей. Она клубилась вокруг его фигуры, словно дым от горящего бензина, и пульсировала в такт размеренному ритму его сердца. Синий свет отливал стальными оттенками и в нём проносились всполохи электрических разрядов – отражение внутренней борьбы и ненависти к самому себе.

Эта аура не грела, а обжигала холодом преисподней, отталкивая всех, кто имел неосторожность приблизиться. В ней слышалась и боль, и ярость, и отчаяние, и сила, способная сокрушить всё на своём пути.

Несколько минут они завороженно смотрели друг на друга. Он – в удивлении от её умения концентрироваться, она – с горечью от увиденного. Чудовищная догадка зародилась в мозгу.

– Саш, а как ты стал Арлекином? – спросила, не успев ничего обдумать.

– Убил дитя в колыбели, – без тени сочувствия ответил он и выбрался из-за стола. – Шевелись давай. У нас на сегодня полно работы.

Алина проглотила ком от разочарования и пошла вслед за злодеем. Детоубийца, значит. Ну-ну. Она не поверила ни единому слову.

***

Тренировочная площадка раскинулась на заднем дворе трехэтажного здания, принадлежавшего мото-клубу «Арлекин» – огороженный бетонным забором полигон с установленными на специальных стойках деревянными мишенями. Теплый осенний ветер гонял по земле опавшие листья, которые застревали в трещинах асфальта. В дальнем углу виднелась металлическая стойка с развешенными тренировочными ножами, их лезвия поблескивали в тусклом свете уличных фонарей.

Демон стоял у мишеней, его лицо, как всегда, было смурным, как предгрозовое небо.

Мишени здесь были особенные – толстые деревянные щиты с концентрическими кругами, выжженными термическим маркером.

– Начнём с азов, – голос Саши (внезапно ей до одури захотелось звать его по имени, дурацкое прозвище лишь омрачало и без того чёрные оттенки их общения) звучал сухо, почти отстранённо. – Нож должен быть продолжением твоей руки.

Он протянул Алине метательный нож – стальной клинок с удобной рукоятью из рифлёного пластика. Лезвие, отполированное до зеркального блеска, казалось продолжением его пальцев. Она взяла оружие, ощущая его вес – ровно 150 граммов, идеальный баланс между управляемостью и пробивной силой.

– Держишь так, – Саша перехватил её руку, показывая правильное положение. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и оба отпрянули, словно от удара током.

На стойке с ножами виднелись различные модели: классические «Осётр» с узким клинком, массивные «Unifight PRO» с характерной гардой (Гарда – это важный защитный элемент конструкции ножа, представляющий собой поперечную деталь между клинком и рукоятью. Её главная задача – обезопасить кисть руки от соскальзывания на лезвие при работе с ножом – прим. автора), изящные «Leatherman» с текстурированной рукоятью. Каждый нож имел свою душу, свой характер.

– Захват должен быть уверенным, но не мёртвым, – продолжил он, отступая на шаг. – Большой палец вдоль лезвия, остальные охватывают рукоять. Чувствуй баланс.

Лиса кивнула, стараясь сосредоточиться на технике. Древесный запах мишеней смешивался с металлическим ароматом наточенных клинков, рождая приятный букет.

– Стойка – угол сорок пять градусов к мишени. Колено чуть согнуто, вес на передней ноге. Смотри, как я показываю.

Он продемонстрировал идеальную стойку, его движения были точными, выверенными. Клинок в его руке казался продолжением тела, готовым в любой момент сорваться с пальцев.

– Теперь прицеливание, – Саша наблюдал за ней и в этом взгляде чувствовалось намерение уцепиться за любую ошибку. – Глаза должны видеть не только мишень, но и траекторию.

– А как определить силу броска? – спросила Алина, не решаясь бросить нож.

– Сила зависит от веса ножа и дистанции, – ответил он, прицельно глядя на мишень. – Бросишь слишком сильно – пролетит мимо, слабо – не вонзится. Каждый нож требует своего подхода.

Они начали тренировку. Нож за ножом покидал руку Алины, но не все броски были удачными. Один клинок, потеряв траекторию, со стуком отскочил от края мишени, оставив лишь поверхностную царапину на дереве. Другой, брошенный слишком резко, пронёсся мимо цели, едва не задев стойку.

– Не торопись, – процедил Демон, наблюдая за её промахами. – Ты слишком напряжена.

Она вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Её следующий бросок тоже оказался неудачным – нож воткнулся в дерево под неправильным углом и тут же выпал, звякнув о бетонное основание.

– Сосредоточься на балансе, – его голос звучал строго. – Представь, что клинок летит по идеальной дуге.

Постепенно, под его руководством, броски становились точнее. Хотя промахи всё ещё случались, Лиса начала чувствовать, как улучшается её техника. Металлический звон втыкающихся клинков эхом разносился по площадке, отмечая каждый успех и неудачу.

К концу тренировки оба были вымотаны не столько физически, сколько эмоционально. Мишени были утыканы ножами, а воздух между ними по-прежнему искрил от невысказанных слов.

– Неплохо для начала, – бросил Саша, собирая ножи. – Ты начинаешь меня радовать.

Алина молча кивнула и направилась к выходу, чувствуя, как внутри неё борются противоречивые эмоции. Холодный ветер трепал волосы, унося с собой звуки сегодняшней тренировки.

Глава 7

Сумерки окутывали город тяжёлым бархатным покрывалом. В просторной гостиной мерцали мягкие огни настольных ламп, отбрасывая мягкие тени на стены. Демон появился словно из ниоткуда – его фигура вырисовывается на фоне окна, за которым мелькают огни вечернего города.

– Ну что, готова к очередной порции издевательств? – его голос сочился сарказмом, но в глазах плясали озорные искорки.

Алина спесиво вздёрнула подбородок:

– А ты готов снова доказать, что я ничего не стою?

Он усмехнулся, выкладывая на стол набор загадочных предметов:

– Посмотрим, кто кого. Начнём с разминки.

На полированной поверхности появились сокровища: старинная монета с профилем орла, чей клюв словно отлили из чистого золота; потрёпанный спичечный коробок; фарфоровая балерина, будто застывшая в вечном танце; серебряный браслет, украшенный витиеватым узором; перо павлина, переливающееся всеми оттенками радуги.

– Тридцать секунд, – отчеканил Демон, включая секундомер. – Запоминай, потом повторишь. Каждая деталь имеет значение.

Алина наклонилась вперёд, силясь удержать в голове все наставления неутомимого сенсея: переходить от общего к частному, использовать ассоциации, менять угол зрения, чтобы охватить как можно больше деталей.

Предметы словно оживали под её пристальным взглядом.

– Время! – Саша резко накрыл композицию бархатной тканью. – Описывай!

– Монета… там был орёл… – начала Лиса, но её голос дрожал от волнения. Она сделала глубокий вдох и договорила уверенно, – спичечный коробок…

– Подробнее, – Демон навис над ней, его дыхание щекотало волосы. – Детали, Лисовская, детали!

– Танцующая балерина, серебряный браслет и… перо павлина! – с торжеством закончила она, выдерживая его тяжёлый взгляд. – Достаточно точно, Демьянов?

Он кивнул и отступил назад.

Упражнение у окна превратилось в настоящее испытание. Машины проносились мимо, редкие прохожие спешили по своим делам, а Лиса пыталась уловить каждую мелочь, запомнить последовательность и яркие отличительные особенности, чтобы потом воспроизвести по памяти.

– Синий седан… женщина в красной куртке… собака с белым пятном… кроссовер тёмного цвета.

– Это был хэтчбек, – надменно поправил Демон.

– Да хоть лимузин, – рыкнула Алина, отмахиваясь от его замечаний. – Ты мешаешь сосредоточиться, когда бубнишь. Итак, тёмный кроссовер. Потом проехал автобус, но не рейсовый, а этот, как его… междугородний! Потом на светофоре загорелся красный и через дорогу перешла школьница с двумя косичками.

– Хорошо, – сдержанно кивнул Саша, – можешь и лучше, но прогресс налицо.

Вновь вернулись к дивану в гостиной. Игральные карты мелькали перед глазами, словно кости в руках шулера. Он бросал их на стол с характерным щелчком:

– Запоминай последовательность!

Алина впилась взглядом в узор из карт, её пальцы нервно барабанили по колену. Демон расхаживал по комнате, его тень, похожая на силуэт важного ворона, плясала на стенах.

С каждой новой попыткой у Лисы получалось всё лучше. Физическая усталость не шла ни в какое сравнение с эмоциональной опустошённостью, однако ей удавалось сохранять концентрацию. Она ни за что бы не признала этого вслух, но за последние дни впала-таки в зависимость от похвалы Демона. Ей нравилось его удивлять, как нравилось и то внимание, с каким он наблюдал за её успехами.

Финальный акт тренировки превратился в настоящее испытание. Музыка наполнила комнату, предметы поплыли в танце под руководством Демона:

– Сосредоточься! Не теряй ни одной детали!

Алина балансировала на грани истощения, но её глаза горели азартом. Пот стекал по виску, но она упрямо следила за каждым движением.

– Стоп! – Саша резко остановил представление. – Твоя очередь.

Лиса вновь поставила ту же музыкальную композицию и взяла кухонное полотенце из груды вещей, прошлась по комнате, размахивая им, как платочком. Потом настал черед увесистого канделябра, его она несла на вытянутых руках, словно святыню. Следом несколько фужеров перекочевали от кофейного столика к книжному шкафу. Алина чуть не забыла повторить изящный пируэт Демона, но вовремя спохватилась и всё выполнила. Саша благосклонно кивнул.

А что было дальше?

Она напрягла память, закрыла глаза, сдавила двумя пальцами переносицу, силясь вызвать нужный образ и потянулась руками к шарфу.

– Думай, Лиска, думай, – словно подбодрил Саша. – Не шарф, он был позднее, а…

– Ремень! – наконец вспомнила она, хлестко рассекла воздух отрезом кожи и покрутила над головой.

– Неплохо, – признал Демон впервые без язвительности. – Я знал, что ты способна на большее.

Алина устало улыбнулась, чувствуя, как между ними растёт нечто большее, чем просто соперничество.

Город за окном продолжал жить своей жизнью. Саша подал ей стакан воды, их пальцы соприкоснулись – и время словно замерло.

– Завтра будет сложнее, – предостерёг он, глядя куда-то поверх её головы.

Алина опустошила стакан, отнесла его на кухню, ополоснула под краном и убрала в сушилку. Уже лёжа в постели за закрытой дверью спальни, она почувствовала, как в груди разгорается странный огонь – то ли от тренировки, то ли от близости Саши и их тесного соседства, которое по началу казалось невыносимым, а теперь приобретало оттенки волнения.

В тишине квартиры раздался тихий щелчок выключателя – это Демьянов погасил свет и устроился на диване в гостиной.

Тьма медленно поглотила следы их очередного напряжённого поединка.

***

Спустя две недели интенсивных тренировок у Алины сложился определенный распорядок дня.

Раннее утро (6:00–7:00)

Вставать приходилось с первыми лучами солнца. Её день начинался с бодрящего контрастного душа, после чего она выпивала стакан воды и в компании ворчливого Демона отправлялась на стадион, где они выполняли базовую зарядку: приседания для укрепления голеностопа; отжимания и подтягивания; скручивания для укрепления корпуса.

Утренние тренировки (7:00–9:00)

После лёгкого завтрака Алина приступала к сенсорным упражнениям: тренировка остроты зрения; определение расстояний до объектов; распознавание звуков.

Демон внимательно следил за каждым движением своей подопечной, корректируя технику и давая ценные советы.

Физическая подготовка (9:00–12:00)

В это время Лиса тренировала выносливость изнурительными упражнениями: бег по пересечённой местности; упражнения с перепадами высот; марш-броски с рюкзаком.

Тренер особое внимание уделял правильности выполнения упражнений и контролю нагрузки. Всё чаще они выбирались в парк, вместо того чтобы оттачивать мастерство на безопасных площадках стадиона.

Обеденный перерыв (12:00–13:00)

Полноценный обед, восстановление сил и краткий отдых.

Специальные навыки (13:00–15:00)

В этой графе расписания занятия постоянно менялись. Иной день они тратили время для отработки следопытских навыков, куда входили: чтение следов; отслеживание движения объектов. Порой оттачивали мастерство ближнего боя.

За пару недель Алина неплох поднаторела в искусстве самообороны и даже умудрилась отвесить Демону пару затрещин. Правда, в первый раз его отвлекли, а во второй он сам пропустил удар, потому что чихнул не вовремя, но это же не умаляет достоинств ученицы, ведь так?

Уроки метания ножей тоже проходили в послеобеденные часы, а ещё Демон проводил практические занятия по ориентированию на местности, работе с картой и компасом.

Вечерние тренировки (15:00–17:00)

В этот период Алина занималась развитием тактильных навыков: распознавание предметов на ощупь; определение материалов; работа с завязанными глазами.

Завершение дня (17:00–19:00)

Заключительный этап дня посвящался психологической подготовке: упражнения на концентрацию внимания; тренировка памяти; развитие наблюдательности.

После вечерней тренировки следовали лёгкий ужин и время для отдыха.

Демон всегда был рядом, готовый поддержать и направить Лису на пути к совершенству. Каждый день приносил ей новые открытия и достижения, а строгий, но справедливый тренер помогал преодолевать любые трудности.

***

Полумрак гостиной разбавлял мягкий свет настольной лампы, создавая таинственную обстановку. За массивным деревянным столом, утопающим в тени, склонился Демон. Его пальцы уверенно порхали над клавиатурой ноутбука, выводя бесконечные колонки цифр и отчётов.

На экране мелькали таблицы с финансовыми показателями мото-клуба «Арлекин». Поставки экипировки, продажи мерча, учёт мотоциклов – всё это требовало пристального внимания. В отдельном файле пестрели отчёты от сети тату-салонов, раскинувшихся по всему городу. Каждая цифра, каждый показатель находились под неусыпным контролем его острого взгляда.

В углу комнаты, словно призрак, застыла Алина. Она устроилась в глубоком кресле за просмотром телевизора. Экран то угасал, то вспыхивал яркими тонами, проецируя на стену кадры какого-то фильма, но её взгляд то и дело скользил к фигуре Демона. Она делала вид, что поглощена сюжетом, но сердце предательски замирало каждый раз, когда он поднимал голову.

В груди Алины разгорался робкий огонёк чувств. Она давно заметила, как завораживает её сосредоточенность Демона, как притягивает его серьёзность в работе. Признание собственной симпатии зрело внутри, словно тайный цветок, раскрывающий лепестки под покровом ночи. Но страх перед неизвестностью сковывал язык, не давая произнести заветные слова.

Тишина комнаты, нарушаемая лишь редким клацаньем клавиш и приглушённым гулом телевизора, казалась почти осязаемой.

– Чёрт возьми, – тихо пробормотал Саша, вглядываясь в экран.

То был первый живой звук в комнате за последние полтора часа.

– Что-то не так? – не выдержав, спросила Алин, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

Демон поднял голову, и их взгляды встретились. На мгновение в комнате повисла напряжённая тишина.

– Да так, – пожал он плечами, – просто цифры не сходятся. А ты чего не спишь? Обычно в это время ты уже в своей спальне.

– Да так, – повторила она его слова, – фильм интересный.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то такое, от чего у Алины перехватило дыхание.

На его левой щеке от улыбки появлялась умильная ямочка – едва заметная, но обладающая удивительной силой преображения. В тот миг, когда она проступала, суровая маска неприступности таяла, словно весенний снег под тёплыми лучами солнца.

Это простое углубление в коже обладало магическим свойством: стоило ему улыбнуться, как глупое женское сердце начинало биться чаще, а встретив его холодный взгляд, замирало от восторга – будто улавливало тайный знак, что за этой внешней строгостью скрывается человек, способный на искреннюю радость.

В хмурый день, когда его лицо казалось высеченным из гранита, эта маленькая ямочка становилась лучом света, пробивающимся сквозь тучи. Она превращала его облик из неприступного в притягательный, из пугающего в манящий.

– Если нужна помощь – только скажи, – произнесла она, сама удивляясь своей смелости.

– Спасибо, я справлюсь, – ответил Саша, снова погружаясь в работу.

Алина почувствовала, как румянец заливает щёки. Ей хотелось продолжить диалог, но подходящих слов не находилось. Она отвернулась к телевизору, ощущая необъяснимую грусть.

***

Осенний лес встречал их приглушённым шёпотом листвы и прохладным дыханием ветра. Демон уверенно держался за руль мотоцикла, его чёткий профиль контрастировал с буйством природных красок. Алина сидела позади, укутавшись в плотную куртку. Её распущенные волосы трепетали на ветру.

В рюкзаке за спиной водителя покоился дневной запас провизии: вяленое мясо, свежие фрукты и термос с горячим чаем. Компас и карта, аккуратно уложенные во внутренний карман, казались надёжным проводником в этом осеннем царстве.

Harley-Davidson прокладывал путь между деревьями, оставляя за собой шлейф опавших листьев. Золотисто-багряные кроны создавали над ними живой свод, сквозь который пробивались тусклые лучи утреннего солнца. В воздухе витал терпкий аромат хвои и прелой листвы.

Могучий мотоцикл, словно дикий зверь, замер на залитой солнцем поляне. Демон поставил стального коня на подставку с почти ритуальной неторопливостью, будто поклоняясь его силе и величию. Алина грациозно соскользнула с седла и принялась опустошать боковые кофры. Она вынула палатку, тщательно упакованную в непромокаемый чехол и водрузила поверх спальные мешки, скрученные в тугие рулоны.

Демон скинул с плеч рюкзак – тёмно-зелёный, с множеством карманов и креплений, расстелил покрывало и стал извлекать поверх содержимое рюкзака методично, почти медитативно. Походные тарелки и кружки выстроились в линию. Складные приборы из нержавеющей стали замерцали в лучах солнца. Рядом примостились газовый баллон и горелка.

Алина тем временем принесла из бардачка карты и компас, завёрнутые в полиэтилен.

Постепенно поляна оживала. Разбивка лагеря превратилась в увлекательный ритуал.

Демон вынул палатку из чехла и начал разворачивать. Его движения были чёткими и точными, без лишних жестов.

– Смотри внимательно, – бросил он через плечо, не отрываясь от работы. – Первое правило – правильный выбор площадки.

Лиса кивнула, наблюдая за его действиями. Саша отыскал ровное место, очистил его от веток.

– Начинай, – коротко приказал он, протягивая ей основание палатки.

Алина попыталась расстелить дно, но оно пошло складками.

– Аккуратнее, – процедил Демон, поправляя её работу. – Складки – это протечка.

Он показал, как правильно растягивать углы, закрепляя колышки.

– Теперь каркас, – бросил он, доставая дуги. – Цветовые маркеры должны совпадать.

Когда она попыталась собрать конструкцию, одна из дуг выскользнула из рук.

– Торопливость ведёт к ошибкам, – с видом всезнайки заключил Демон.

– А критический настрой – к преждевременным морщинам, – не осталась в долгу Лиса.

К концу установки палатка всё же была готова, хотя и не без огрехов.

– Тент натяни ровно, – приказал Демон, проверяя её работу. – Провисать не должно.

Он обошёл палатку, поправляя крепления, подтягивая оттяжки.

– Готово, – наконец произнёс он, окинув результат критическим взглядом. – На одну ночь сгодится.

Алина молча собрала инструменты, чувствуя, как горят щёки от его замечаний. Но в глубине души она понимала – такой суровый учитель даёт самые ценные уроки.

Демон привычно стал проверять надёжность креплений. Его молчание говорило больше любых слов – он был удовлетворён её стараниями, хотя и не показывал этого открыто.

Алина хотела заняться провизией, когда Саша позвал её к себе и жестом указал на карту, разложенную на широком стволе упавшего дерева. В руках у Демона был компас, а пальцы уверенно скользили по условным обозначениям.

– Смотри сюда, – бросил он, указывая на карту. – Наша поляна находится здесь, – его палец упёрся в небольшой открытый участок среди густого леса. – Видишь эти линии? Это горизонтали, они показывают рельеф.

Алина наклонилась ближе, изучая карту. Её глаза скользили по коричневым линиям, обозначающим холмы, и синим пятнам водоёмов.

– Теперь компас, – Демон протянул ей прибор. – Синий конец стрелки – север, красный – юг. Держи его горизонтально.

Она аккуратно взяла компас, стараясь не трясти. Саша наблюдал за её действиями, его взгляд был пристальным и внимательным.

– Наша задача – найти путь к роднику, – он указал на точку на карте, расположенную в полутора километрах к северо-востоку. – Определи азимут.

– Чего определить? – бестолково переспросила Лиса.

Чегоканий Демон не любил, пожалуй, даже больше прочих вопросов, поэтому ожидаемо насупился, но всё же взялся втолковывать:

– Смотри внимательно. Вот это – компас. А азимут – это угол между направлением на север и направлением на какой-то предмет. Поняла?

– Вроде да… А как его определить?

– Вот смотри. Сначала становимся лицом к предмету, на который хотим определить азимут, а компас удерживаем на точке север. Потом…

– Почему именно север? – перебила Алина.

– Потому что север – это наша точка отсчёта. Как нулевая отметка на линейке. Без неё никак.

Алина кивнула, приняв на веру его слова.

– Итак, становимся к предмету, ориентируем компас так, чтобы стрелка указывала на север. Теперь кладёшь палочку… вот так, – он показал, как следует класть, – и смотришь, сколько градусов показывает.

Алина почти прижалась щекой к его плечу, рассматривая компас:

– А почему по часовой стрелке?

– Так принято. Это как алфавит – можно было бы учить его в обратном порядке, но все договорились учить в одном. Хотя для тебя законы не писаны.

Она смешливо фыркнула и показала зануде язык. Демон сделал вид, что ничего не заметил, хотя уголок губ у него приподнялся в улыбке.

– Запомнила основные направления?

– Север – это ноль, или триста шестьдесят, – перечисляла Алина, – восток – девяносто, юг – сто восемьдесят, запад – двести семьдесят.

– Теперь попробуй сама. Возьми компас и определи азимут на то дерево.

Лиса взяла компас и попыталась сориентироваться, бурча себе под нос подобие заклинания:

– Так… север… дерево… получается… сорок градусов?

Саша забрал компас и в мгновение ока проверил её вычисления.

– Верно, – сухо похвалил он. – Теперь попробуй найти азимут на тот камень у ручья.

– Минуту, – сосредоточенно попросила Алина и принялась молча работать с компасом. – Сто сорок пять градусов!

– Идеально. Ты готова к следующему уроку. Давай научимся двигаться по заданному азимуту. Найди путь к старой берёзе, – Демон указал на одинокое дерево, отмеченное на карте. – Она служит ориентиром для выхода к охотничьей тропе.

Алина начала медленно поворачивать компас, совмещая северную стрелку с отметкой на корпусе, внимательно изучила маршрут и уверенно рапортовала:

– Нужно идти на северо-запад, азимут 305 градусов. Расстояние около 800 метров.

– Верно, – впервые за урок Демон позволил себе одобрительный кивок. – Но смотри на рельеф. Там небольшой подъём.

Они вместе обсудили путь: как обойти овраг, как использовать просеку как ориентир. Демон показал, как определять своё местоположение по окружающим объектам.

– А теперь сама, – он протянул ей карту. – Найди путь к охотничьей избушке.

Алина сосредоточенно изучала карту, прокладывая маршрут.

– Избушка в трёх километрах на юго-восток. Азимут 135 градусов. Путь проходит вдоль ручья.

– Отлично, – Саша вдруг улыбнулся, увидев, как уверенно она работает с картой. – Но помни: лес может менять облик, а карта остаётся неизменной. Учись читать оба языка.

Когда урок закончился, Алина аккуратно убрала приборы, понимая, что сегодня сделала важный шаг в освоении искусства ориентирования. Демон, наблюдая за ней, мысленно отметил, что ученица схватывает основы быстрее, чем он ожидал.

***

В густом сумраке леса, где последние отблески заката растворялись в кронах вековых деревьев, трепетал небольшой костёр. Его пламя, словно живое существо, тянулось к звёздам, отбрасывая причудливые тени на лица двух собеседников.

Она сидела чуть поодаль, укутавшись в тонкий платок. Хрупкая, словно созданная из лунного света, с глазами, в которых отражался огонь. Её силуэт казался почти нереальным в этом полумраке.

Он расположился напротив – высокий, с гордой осанкой падшего ангела. Его взгляд, обычно холодный и пронзительный, сейчас был странно мягким, почти человечным. Тени от костра играли на его лице, подчёркивая острые черты, делая его облик ещё более загадочным.

– Как ты стал Арлекином? – тихий голос Алины нарушил тишину.

Она уже задавала этот вопрос раньше, и полученный ответ не только шокировал, но и плохо вязался с образом сидящего напротив мужчины. Быть может, сейчас повезёт с откровенностью.

– Прошел испытания, – его голос звучал непривычно тихо, почти шёпотом. – Как и ты в скором времени.

– Я не об этом, Саш. О твоём сиянии. Как ты его заполучил?

Тени плясали на их лицах, а звёзды, словно свидетели, молча наблюдали за ними с высоты. И только треск поленьев в костре нарушал тишину этой странной, почти мистической ночи.

– А ты поняла, как сама стала одной из нас?

Алина нахмурилась. Ядовитое чувство вины, которое снедало её долгие годы, будто запропастилось. За истекшие недели она много что переосмыслила из своей прошлой жизни, в частности – ту историю десятилетней давности, и поняла, что напрасно изводила себя переживаниями.

Да, возможно, у неё был шанс спасти кого-то из друзей. Малюсенький. Однако прошлое не вернуть, с ним можно лишь смириться, принять все жизненные уроки, сделать правильные выводы и двигаться дальше. А она выбрала стагнацию и океан горечи.

– По глупости, – резюмировала она, подкидывая в костёр веточку.

– Прямо с языка сорвала, – Саша поднёс ко рту жестяную кружку с травяным чаем и с наслаждением отпил добрую половину.

– Ну а всё-таки, что ты сделал?

Пламя костра трепетало, словно в такт их разговору. В воздухе витало нечто неуловимое – то ли обещание тайны, то ли предчувствие неизбежного.

– Завез девчонку в лес, научил ставить палатку, обаял и очаровал, как умею, а потом надругался. Как тебе такая версия?

– Впредь не берись шутить – ты не умеешь, – холодно отозвалась Алина, стянула потуже платок у горла и с разнесчастным видом отправилась спать.

Глава 8

Когда вход в палатку раскрылся с характерным шуршанием зубчиков замка, Алина отвернулась к матерчатой стенке и притворилась спящей.

Демон повозился немного со своим спальным мешком, устроился поудобнее и затих на несколько минут, потом вдруг сказал:

– Никто не знает, как я стал Арлекином. Я никому не рассказывал.

Алина медленно перевернулась на спину и уставилась в брезентовый потолок, словно в поисках подсказки для следующей реплики.

– Тот тип, который пришёл за мной – Хлыст – два года назад он разбился насмерть, залетел под бензовоз, – он не слишком интересовался, виновен я или нет. Просто хотел побыстрее разделаться. Когда понял, что сиянием меня не убить, привез в клуб и отдал Логу на воспитание.

Он замолчал. Лиса осторожно посмотрела на его профиль, желая поторопить рассказ, но спросить что-то боялась. За две с половиной недели знакомства они ни разу не говорили о личном, и сейчас любая оплошность могла испортить буквально всё.

– Думаю, Лог отомстил мне, когда поручил тебя, – после долгой паузы продолжил Саша. – Своими реакциями и дерзостью ты напомнила мне… меня. Я тоже не желал становиться частью этого… мира. Да и теперь не слишком дорожу им. Всё, что мы делаем – против человеческой природы. Если мы не отнимаем жизнь в привычном понимании этого слова, то забираем её иначе – вычёркиваем круг общения, забираем хобби, лишаем работы. И главное, мы требуем распрощаться с мечтами и заставляем проститься с целями. А что взамен?

Вопрос повис в воздухе, точно занесённый нож гильотины. Алине тоже хотелось бы знать, что она получит по окончании обучения?

На большую откровенность, судя по всему, Саша не был способен. Минуту или две он сопел, заново переживая неожиданный всплеск откровенности, затем его дыхание выровнялось.

Алина тоже расслабилась. Дала о себе знать дневная усталость. Обилие кислорода в крови пьянило, уютное тепло спального мешка убаюкивало, и она поплыла по тихому ручейку сна.

Вначале ей виделось что-то бесформенное, нечёткое. Концентрические круги перетекали в пирамиды, складывались в гармошку, рассыпались радужными лепестками и стекались в глубокие лужицы. А потом стало слишком жарко, как в парной. Воздух наполнился вязкостью, будто кисель. Захотелось прохлады.

Во сне Алина скинула с себя верх спальника и выпростала обе руки, чтобы хоть немного остынуть.

Саша проделал то же самое, не разлепляя глаз. Их руки оказались в опасной близости. Его правая, увитая хаотичным нательным рисунком из синих жгутов, и её левая. Алина неосознанно дернулась во сне, и прильнула к предплечью Демона. В тот же миг красочный сон сменился кадрами, достойными самого зрелищного фильма ужасов.

Сон возмездия

Финишная прямая гудела, как церковный орган. Люди кричали, свистели, запускали в небо воздушные шары. Флаги с логотипами «КАМАЗ-мастер» и «Ралли «Дакар» трепетали на ветру, словно пытаясь дотянуться до облаков. Пилот и штурман Александр Демьянов стояли в центре этого урагана радости, окружённые братьями по команде.

Саша ощущал, как адреналин всё ещё бурлит в крови. В ушах звенел рёв мотора. Он принимал объятия, отвечал на поздравления, но мысли уже уносились вперёд – к дому, к жене, к тому моменту, когда он наконец-то увидит родные глаза.

И тут он заметил руководителя команды, проталкивающегося сквозь толпу. Лицо начальника было серым, словно пепел. Их глаза встретились, и сердце гонщика пропустило несколько ударов.

Руководитель подошёл вплотную. Его губы шевелились, говоря что-то неслышное. Слова падали в душу Саши, как булыжники в тихий пруд: «Сань… случилось непоправимое… Твою Леру… нашли мёртвой…»

Мир не замер – он раскололся на части. Звуки не отдалились – они превратились в глухую какофонию. Улыбки товарищей не расплылись – они исказились в гротескные маски.

Колени Демьянова превратились в желе. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног, как сознание пытается ускользнуть от реальности. Сильные руки товарищей удержали его от падения.

В этот миг триумфальная арка победы обернулась вратами в ад. Ликующие крики превратились в погребальный плач. И Саша понял то, о чём многие догадываются слишком поздно: иногда самая яркая победа может стать началом самой тёмной ночи.

***

Холодный, режущий глаза свет люминесцентных ламп заливал просторное помещение. Патологоанатом, грузный мужчина с усталыми глазами и седыми висками, сидел за массивным столом со следами множества чашек кофе. Его пальцы, обычно уверенные и точные, сейчас нервно перебирали страницы заключения, словно пытаясь найти в них слова помягче.

Саша стоял напротив, прислонившись к стене, чувствуя, как кровь отливает от лица, а сердце колотится где-то в горле. Воздух казался густым, пропитанным запахом формалина и смерти. Рядом на стуле сидел Гарик, близкий друг, который вызвался устроить откровенный разговор с врачом, проводившим вскрытие Валерии Демьяновой.

– Примите мои глубочайшие соболезнования, – наконец произнёс врач, не поднимая глаз от бумаг. Его голос звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды. – Я должен ознакомить вас с результатами вскрытия.

Каждое его слово падало в тишину, словно камень в бездну, разрывая душу на части. Гарик таращился на свои колени, не осмеливаясь взглянуть на друга.

– Смерть наступила в результате множественных травм. Прежде всего… – он сделал паузу, будто собираясь с силами, подбирая слова, которые не разорвут на куски, а всего лишь искромсают, бросил короткий взор на Гарика, – было совершено насильственное действие сексуального характера. Группой лиц. На теле обнаружены множественные следы борьбы, ссадины, гематомы в различных частях тела.

Во рту пересохло. Саша с трудом сглотнул ком, застрявший там, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– Затем… – патологоанатом снова замолчал, будто давая возможность подготовиться к новым ударам, – жертва была задушена. Петля оставила характерные следы на шее. Странгуляционная борозда имеет чёткие границы, что указывает на использование верёвки или шнура. После этого… – его голос стал почти шёпотом, – преступники предприняли попытку скрыть следы преступления. Тело облили бензином и подожгли.

Работник морга наконец поднял глаза. В них читалось такое глубокое сочувствие, что оно только усиливало боль, словно солью посыпали открытую рану. Гарик сжал кулаки. Саша ударился затылком о кафельную стену и бился бы до тех пор, покуда всё случившееся не утратило всякий смысл. Но разве он мог себе позволить такую роскошь?

– Ожоги поверхностные, – продолжил врач, – огонь не успел уничтожить все улики. Это помогло установить истинную причину смерти. На теле обнаружены следы борьбы, частицы почвы, волосы неизвестных лиц. Всё это будет передано в следственные органы для дальнейшего расследования.

Демьянов чувствовал, как земля уходит из-под ног, как будто кто-то высасывал жизнь из его тела, оставляя лишь боль, пустоту и желание разорвать этот мир на части.

– На одежде обнаружены следы ДНК нескольких человек, – добавил патологоанатом, будто вбивая последний гвоздь в крышку убиенного горем рассудка. – Мы сделали всё возможное для сбора улик.

Саша едва расслышал последние слова. Мир кружился, словно карусель, на которую посадили без предупреждения, заставив смотреть в глаза самому страшному кошмару.

– Вы сможете забрать тело после окончания следственных мероприятий, – произнёс патологоанатом, возвращая вдовца в реальность.

Александр кивнул, не в силах произнести ни слова. Ноги едва держали. В ушах звенело, а перед глазами плыли красные пятна.

Врач выдал ему заключение о смерти, попросил расписаться в каком-то журнале. Выходя из кабинета вслед за Гариком, Саша понял: теперь его жизнь навсегда разделилась на «до» и «после». И обратного пути нет. Только путь мести, только путь справедливости, только путь сквозь тьму к свету, даже если этот свет выжжет его дотла.

***

Мерзкий запах перегара и нестиранной одежды ударил в ноздри, как только Саша переступил порог притона. Тусклые неоновые лампы мигали, отбрасывая жуткие тени на грязные стены, покрытые разводами и пятнами. В углу хрипел телевизор, выплевывая какую-то пошлую передачу, которую никто не смотрел. Полумрак помещения разрезал едкий дым дешёвых сигарет, смешиваясь с запахом пота и мочи.

Он двигался бесшумно, как охотник, взявший след дичи. Каждый мускул был напряжён, глаза выхватывали из темноты малейшие детали. И вот он – тот самый подонок. Сидит у стойки, потягивает что-то из стакана, самодовольно ухмыляется, не подозревая о своей участи.

Их взгляды встретились. Улыбка отморозка медленно сползла с лица, сменившись маской первобытного ужаса. В его глазах отразился такой страх, какого никто прежде не ведал.

– Ты… – прохрипел он, едва узнавая Сашу. Его голос дрожал, как и стакан с дешёвым пойлом в его руке.

– Узнаёшь? – голос Демьянова прозвучал холодно, почти равнодушно, в нём слышалась сталь.

Насильник опрокинул стакан, расплёскивая жидкость, которая растеклась по стойке тёмными разводами.

– Ч-что тебе нужно? – его губы дрожали, слюна пузырилась в уголках рта.

– Правду. Твою правду, – Саша достал нож – простой, но острый. Достаточно острый, чтобы сделать то, что он задумал. Лезвие блеснуло в тусклом свете.

– Не надо… – трусливая падаль попыталась встать, но ноги подкосились. – У меня семья… дети…

– У моей жены тоже были планы, – Александр сделал шаг вперёд, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. – Были мечты. В будущем у нас могли бы быть дети…

Эта тварь в людском обличье упала на колени, его лицо исказила гримаса животного страха. Глаза расширились, в них читался немой крик.

– Прости… Я не хотел…

– Ты лжёшь. Вы все хотели. Каждый из вас, – Саша наклонился к нему, чувствуя его дыхание – зловонное, тошнотворно мерзкое, пропитанное страхом.

Прибалдевшая толпа в притоне замерла, наблюдая за происходящим. Кто-то пытался отвернуться, делая вид, что ничего не происходит, но их глаза выдавали чуть ли не любопытство. Алчность. Желание увидеть развязку. Предвкушение кровавого пиршества.

– Остальные тоже ответят, – прошептал Саша, приставляя лезвие к шее негодяя.

Глаза мерзавца закатились, тело обмякло. Кровь медленно растекалась по грязному полу, впитываясь в истёртый линолеум, оставляя за собой зловещий след. Она была тёплой, почти живой.

Демьянов плотнее натянул на голову капюшон спортивной кофты и вышел из притона, не оглядываясь. В ушах стучал пульс, сердце билось как сумасшедшее. Впереди ждали ещё двое. И он знал – они заплатят. За всё заплатят. Каждый вздох, каждая слеза, каждая капля Лериной крови будут отомщены.

Ночной воздух обжигал лёгкие. Месть только начиналась, и Саша чувствовал, как тьма внутри него становится всё гуще, всё плотнее. Теперь он был частью этой тьмы, её воплощением. И никто не останется безнаказанным.

***

Горы нависали над селением, словно древние великаны, равнодушные к человеческой трагедии. Узкие улочки, вымощенные неровным камнем, извивались между домами с плоскими крышами, будто змеиные тропы. В воздухе витал густой запах смолы, горных трав и козьего навоза. Где-то вдалеке лаяла собака, а ветер доносил отдалённый звон колокольчиков с пастбищ.

Саша словно облачился в тень, двигаясь беззвучно и мягко, прижимаясь к стенам домов. Местные жители провожали его взглядами, в которых читался немой вопрос и страх. Их смуглокожие лица с орлиными носами казались масками лицедеев.

Дом нашёлся в самом конце улицы – приземистое строение с зашторенными окнами, от которого веяло запустением. Демьянов замер у входа, прислушиваясь к тишине. Изнутри доносилось тяжёлое дыхание, перемежающееся с храпом.

Резким движением он распахнул дверь, которая заскрипела так громко, что, казалось, разбудила весь аул. В нос ударил смрад перегара. На полу, в окружении пустых бутылок из-под самогона, сидел тот, кого он искал – с опухшим лицом и безумным взглядом.

– Рус, эт ты? – прохрипел преступник, пытаясь сфокусировать взгляд. Затем разглядел вошедшего и побелел словно полотно. – Ты… ты как сюда попал?

– Через горы, – холодно ответил Саша, голос эхом отразился от голых стен. – Как и ты когда-то. Только я шёл по следу зверя, а не убегал, поджав хвост.

Преступник попытался встать, но его ноги ослушались. Он рухнул обратно, опрокинув бутылку, которая покатилась по полу, оставляя мокрый след и пропитывая воздух едким запахом самопального алкоголя.

– Убивать меня теперь будешь? – с лёгким южным выговором спросил он, шаря рукой вдоль продавленной койки. – А ты знаешь, что она сама напросилась? Вертела перед нами задницей весь вечер, сиськами тёрлась – перед такой ни один мужик не устоит. Вот я и трахнул, ей, кстати, понравилось. Орала, как кошка драная, и заглатывала с большим опытом…

Саша заклокотал от гнева. Густое марево алых красок притупило зрение, и он не заметил, как насильник нащупал-таки искомое. Хмельной угар в момент слетел с него, тело приняло горизонтальное положение. В грудь мстителя упёрлось дуло револьвера Нагана – холодное, стальное, с характерным блеском смазки на воронёной поверхности. В его твёрдости читалась суровая простота оружия, прошедшего сквозь вихри истории. Тугой спуск требовал от стрелка твёрдой руки и ясного ума.

– Ну что, уже не такой герой, как погляжу? – с вызовом спросил кавказец.

– А ты внимательнее гляди, – рыкнул Саша, отступая на шаг.

Ночь сочилась холодом, пробираясь под ворот куртки и заставляя кожу покрываться мурашками. Тусклая лампочка под потолком хибары, словно пьяный глаз, моргала, выхватывая из липкой темноты две фигуры, замершие перед схваткой.

Человек с ножом, его дыхание – рваные клочки воздуха, вжался в стену, обшарпанную временем. Лезвие, узкое и зловещее, играло бликами, обещая боль и кровь.

Напротив стоял Аслан. Молчаливый и крепкий, как камень. В его руке Наган казался инструментом, созданным для решения споров. Палец Аслана, словно змея, обвивался вокруг спускового крючка. В глазах – ни тени страха, лишь холодная решимость.

Саша отступил ещё на полшага в сторону, ощущая не только холод ночи, но и ледяное прикосновение отчаяния. Он знал – пуля быстрее. Но инстинкт, древний и неумолимый, толкал его вперед, в безумную пляску с неизбежным.

Он рванулся вперед, подобно тени, скользящей по стене. Нож взрезал воздух. Аслан дернулся, рефлекторно нажал на курок. Звук выстрела – хриплый, оглушающий – эхом прокатился по узкой улочке. Пуля чиркнула по щеке, оставляя тонкую, кровоточащую полоску.

Демьянов, словно одержимый, проскользнул под вытянутой рукой Аслана. Удар. Короткий, точный, смертельный. Наган выскользнул из ослабевшей руки, упав на земляной пол с приглушенным стуком. Аслан осел, хватаясь за живот. Саша стоял над ним, тяжело дыша, его силуэт расплывался. В глазах – не триумф, а пустота, выжженная страхом и отчаянием. Окровавленным пальцем он коснулся щеки, чувствуя жжение. Потом, словно очнувшись, поднял Наган, повертел его в руке и нацелил в лицо убийцы.

– Так ты говоришь ей понравилось, да? – уточнил Саша.

Это ничтожество побледнело так, что лицо стало белее мела. Его глаза расширились от ужаса, в них читалась мольба о пощаде.

– Не убивай… – прошептал он, тяжело рухнув на колени, его пальцы царапали грязный пол. – Я всё компенсирую… Деньги… Много денег…

– Деньги? – Демьянов наклонился к самому лицу преступника, их носы почти соприкасались – Думаешь, они вернут её? Вернут её смех, её мечты, её жизнь? – голос звучал спокойно, почти равнодушно, но в нём слышался отзвук пьянящего восторга. – Ты думал, что горы укроют тебя? Думал, что время сотрёт следы? Что Аллах простит все грехи?

Выродок заскулил, как побитый пёс, баюкая кровоточащую рану обеими руками. Его глаза наполнились слезами, а изо рта вырывалось хриплое дыхание.

– Это не месть, – произнёс Саша, открыто глядя в полные ужаса глаза. – Это справедливость. Та самая, которую ты отнял у неё.

Саша с усилием нажал на спусковой крючок, целясь прямо между кустистых смоляных бровей. Грянул второй выстрел. Тело обмякло, кровь медленно растекалась по грязному полу, смешиваясь с пылью и превращаясь в чёрную лужу.

Палач вышел из дома, не оглядываясь. Горы молчали, принимая ещё одну жертву в свои каменные объятия. Впереди ждал последний из них. И он найдёт его. Обязательно найдёт. Даже если придётся перевернуть каждый камень в этих проклятых горах.

Луна освещала путь, превращая горные тропы в серебристые ленты. Ветер играл с его волосами, словно разделяя его боль, принося с собой запах смерти и горечи. Месть не давала облегчения, но подпитывала силы идти дальше – через боль, через страх, через тьму.

***

За массивным кованым забором скрывался особняк – последняя крепость страха и отчаяния. Камеры наблюдения следили за каждым движением, а у ворот застыли фигуры двух охранников, их глаза нервно бегали по сторонам.

Саша наблюдал за домом со второго этажа соседнего пустующего коттеджа. Его взгляд скользил по окнам, по антеннам на крыше, по каждому изгибу ограды. Ветер доносил до него запахи хвойного леса и первозданного ужаса, витавшие над этим местом.

Внутри особняка царил хаос. Третий преступник, некогда могущественный и самоуверенный, теперь напоминал загнанного зверя. Он метался по комнатам, его движения были дерганными, судорожными. На лице застыло загнанное выражение, глаза лихорадочно блестели, словно отражая пламя его внутреннего кошмара. Он то и дело хватался за телефон, проверяя новости, прислушиваясь к каждому шороху.

– Он уже близко! – шептал он, обращаясь к личному телохранителю. – Я чувствую его!

Охранник, огромный мужчина с бритой головой и татуировками на руках, пытался сохранять спокойствие:

– Босс, у нас всё под контролем. Никто не проберётся через периметр.

– Ты не понимаешь! – его голос срывался на истерический крик. – Он уже нашёл двоих! Он как тень, как смерть, как демон!

Безумец видел кошмары наяву, ему чудились шаги в пустых коридорах, шорохи за закрытыми дверями.

Саша выступил под покровом ночи. Лунный свет серебрил кроны деревьев, когда тёмная фигура бесшумно скользнула к особняку. Высокие кованые ворота, казалось, охраняли не только территорию, но и тайны, спрятанные за ними. Но сегодня они не могли стать преградой.

Часовой у входа, погружённый в свои мысли, не заметил движения за спиной. Лишь на мгновение его взгляд затуманился, когда что-то едва уловимое промелькнуло в воздухе. Тихий щелчок – и охранник, потеряв сознание, мягко осел на землю.

Демьянов действовал методично. Второй бодигард, патрулирующий территорию, получил свою дозу снотворного через мгновение. Дротик, выпущенный из специального пистолета, нашёл свою цель с хирургической точностью. Мужчина даже не успел схватиться за оружие.

Теперь путь был свободен. Саша достал из кармана небольшой фонарик и, направив его луч на замок входной двери, принялся за работу. Его движения были уверенными и спокойными, словно он проделывал это уже не раз.

На этаже его уже поджидали. Охранник надвигался, словно оживший монумент – массивный, неповоротливый, уверенный в своей силе. Его мышцы бугрились под одеждой, а тяжёлое дыхание эхом отражалось от стен коридора.

Саша отступил в сторону, его движения были плавными, почти танцевальными. Он двигался как кобра перед броском – неторопливо, но с убийственной точностью. Охранник, недооценив противника, попытался нанести размашистый удар, но кулак лишь рассеял воздух там, где мгновение назад был его противник.

Саша атаковал молниеносно. Серия коротких, точных ударов – в солнечное сплетение, в челюсть, в печень. Охранник задохнулся от боли, но его масса не позволяла ему упасть. Он попытался схватить нападавшего, однако руки чиркнули пустоту.

В очередной раз Саша скользнул под занесённый кулак, его нога взлетела в идеальной подсечке. Бугай, потеряв равновесие, рухнул на пол и тут же попытался подняться.

Демьянов действовал расчётливо. Его движения не были хаотичны – каждый удар, каждый шаг имели цель. Из-за пояса он выхватил пистолет с транквилизатором. Один прицельный выстрел – и дротик вонзился точно в шею противника.

Тело защитника обмякло. Последнее, что он увидел – это холодные, безэмоциональные глаза его соперника, в которых не было ни капли жалости.

Саша отступил, наблюдая, как охранник погружается в глубокий сон под действием препарата. Он выполнил свою задачу, не позволив эмоциям взять верх над разумом.

Последняя преграда на пути – дверь, ведущая в спальню. Демьянов распахнул её ударом ноги и вошёл внутрь.

Жалкое пресмыкающееся нашлось в дальнем углу, он притаился за прикроватной тумбочкой. Лицо обезображено гримасой безотчетного ужаса. Холодный пот струился по вискам, рубашка прилипла к спине. Глаза метались в поисках выхода, но его не было. Комната превратилась в клетку, а он – в загнанного зверя.

– Нет! – завопил негодяй, отталкиваясь от тумбочки и бросаясь на приближающуюся тень. – Просто не дамся!

Он схватил со столика увесистую пепельницу и швырнул её в надвигающийся кошмар. Пепельница с глухим стуком врезалась в стену, рассыпавшись на осколки. Негодяй, не теряя времени, опрокинул на преследователя стул, надеясь выиграть хоть секунду. Саша легко переступил через преграду.

Отбиваться было поздно. Саша, словно змея, метнулся вперед, оплетая тело врага руками. Тот попытался вырваться, закричал, но его голос потонул в железной хватке ледяных пальцев мстителя. Судорожно барахтаясь, он ощутил, как воздух пропадает из легких. Блеснуло лезвие ножа, послышался предсмертный хрип – и всё было кончено.

Тело обмякло, безвольно повиснув в объятиях Саши, который, казалось, впитывал его жизненную энергию. Особняк погрузился в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов и тяжёлым дыханием тех, кто ещё оставался в живых.

Месть завершила свой круг. Последний из них получил по заслугам. И теперь тишина укрыла погребальным саваном этот дорогой дом, что стал усыпальницей для своего владельца.

С той ночи призрак супруги растворился в воздухе, хотя её присутствие всё ещё явственно ощущалось. Она нашла покой, а Саша… Саша перевоплотился в Демона, навсегда застывшего в пустоте, которую ничем не заполнить.

***

Сон рассеивался. Месть свершилась, но цена оказалась непомерной. Алина проснулась в холодном поту, удерживая в голове яркое осознание: даже во сне кровь не может утолить жажду потери.

Глава 9

Росинки на листьях сверкали, словно россыпь бриллиантов, когда Алина склонилась над ручьём. Она зачерпнула пригоршню ледяной влаги, ополоснула лицо, но сон всё ещё стоял перед глазами, чёткий, как фотография, и живой, как реальность. Он пульсировал в висках, заставляя сердце биться чаще.

За спиной хрустнула ветка. Алина обернулась. Демон возник словно из ниоткуда – высокий, гибкий. Его глаза сейчас были спокойными, почти человеческими. Весь его вид говорил о том, что эта ночь принесла ему долгожданное умиротворение.

– Привет, – произнёс он мурлыкающим голосом, столь отличным от каждодневного ворчания, что Лиса в изумлении присела на влажный мох. – Славное утро, не находишь?

Алина кивнула, пряча руки за спину – пальцы всё ещё дрожали после ледяного купания.

– Да, – ответила она, вслушиваясь в шёпот листвы. – Природа проснулась.

Демон потянулся к воде, но замер, будто наткнувшись на невидимую стену. Его глаза полыхнули алым огнём – он уловил отголоски её мыслей, её воспоминаний о сне. Зрачки расширились, превратившись в две бездонные пропасти.

– Что ты знаешь? – спросил он, и мягкие интонации испарились бесследно, точно предыдущая реплика ей послышалась.

Алина подняла подбородок, встречая его взгляд.

– А это правда? – спросила она, чувствуя, как внутри разливается странное волнение. Вопрос, как он вообще почувствовал её состояние и настроение повис за кадром.

Лицо Демона исказилось, словно маска из воска под пламенем свечи. Аура злости окутала его фигуру столь явственно, что казалось – протяни руку и коснешься сгустка первозданной тьмы.

– Откуда? – прорычал он, и голос его раскатился по лесу, заставляя птиц в панике взлетать. – Как узнала?

Алина поднялась и в страхе отступила, но взгляда не отвела.

– Да что я узнала? – перешла она в нападение, пряча истинные эмоции за напускной бравадой.

Демон расхохотался – звук был похож на треск рвущейся ткани мироздания.

– Невинная овечка, да? – прошипел он, наступая. – Вздумала поиграть со злым и страшным серым волком?!

Воздух между ними наэлектризовался. Утренний лес затаил дыхание, наблюдая за противостоянием хрупкой девушки и разъяренного мужчины, будто сотканного из мрачных теней и гнева. Ручей всхлипывал, словно предчувствуя надвигающуюся бурю.

Демон схватил Алину за локоть и притянул к себе. Долгую минуту буравил тяжёлым взглядом, затем ошарашенно спросил:

– Сон?

– Да как ты это делаешь, чёрт тебя раздери? – всплеснула руками Алина и со всей силы пихнула наглеца в грудь.

– Ты увидела это во сне? – Демон не шелохнулся, но сжатие пальцев ослабил.

– Что «это»? – продолжила она перепалку вопросами.

– Мою историю, – чересчур лаконично растолковал он. – Ты думаешь об этом. Громко. И знаешь слишком много подробностей.

Алина насупилась, силясь разгадать тайну его слов.

– Как это понимать: думаешь слишком громко? Ты что, слышишь чужие мысли?

Чудовищная догадка полоснула сознание, как острым лезвием прошлись.

– Это такая сверхспособность? Арлекины читают мысли?

Гримаса ярости постепенно сходила с его лица, уступая место любопытству. Он словно увидел её впервые. Склонил голову набок, рассматривая так и эдак, затем взял за подбородок правой рукой и заставил смотреть в глаза.

– А это твоя сверхсила? Ковыряться в чужом прошлом?

– Ты умеешь контролировать сны, а? Я не применяла пытки и сывороткой правды тебя не опаивала! Я вообще уже решила, что это плод моего разгулявшегося воображения, а тут вдруг ты с этими нападками…

– Помолчи, – шикнул Демон, сосредоточенно изучая радужку вначале на одном её глазу, а после переключаясь на второй.

– Вот ты и молчи, раз приспичило! Достал уже командовать!

Он улыбнулся, но от своей затеи не отступил. Большой палец с синей загогулиной татуировки под ногтем, блуждал вдоль ямочки на девичьем подбородке. Ястребиный нос почти касался кончиком её собственного. Их дыхание сплеталось, запахи смешивались воедино. Алина притихла помимо воли. В голову закрались совсем уж неуместные мысли и желания.

Его губы словно были созданы скульптором-виртуозом, способным уловить и запечатлеть саму суть совершенства. Полные, но не чрезмерные, они имели тот редкий, безупречный изгиб, который встречается лишь в старинных портретах аристократов. Верхняя губа слегка выступала над нижней, образуя изящную дугу, а уголки рта были чуть приподняты, создавая впечатление лёгкой, затаённой улыбки. В их очертаниях читалась та особая женственность, которая удивительным образом не противоречила мужественности всего облика, а лишь придавала ему дополнительную глубину и выразительность. Казалось, природа, лепя эти губы, стремилась воплотить идеал гармонии и красоты.

Она пробовала переключить внимание на что-то менее будоражащее, рассуждать о красоте рассветного часа или скандировать про себя стихи, но постоянно сбивалась. Слишком частые вдохи заставляли её прижиматься грудью к его груди, что лишь усугубляло волнение.

Демон подушечкой пальца провел по изгибу её нижней губы и наконец отошёл. Алина протяжно выдохнула и упёрлась руками в колени, стараясь отдышаться. Ей чудилось, будто последние пять минут она провела под водой, истратила уйму сил на то, чтобы всплыть и сейчас никак не могла восстановить дыхание.

Саша повернулся к ней спиной и вразвалочку двинулся обратно к ручью, чтобы умыться. Лиса мысленно посоветовала ему не терять время понапрасну и сразу утопиться.

– Мечтай больше, – не оборачиваясь, крикнул Демон. В голосе вновь прорезались те самые смешинки, что так поразили спозаранку.

За завтраком они почти не разговаривали. Алина сделала несколько бутербродов с колбасой, сыром и повядшими листьями салата, а Саша вскипятил воду в котелке и заварил ароматный чай.

***

Алина неслась сквозь лесную чащу, словно пытаясь убежать от собственных мыслей. Её пальцы судорожно сжимали потёртую карту и компас, но разум всё ещё был затуманен утренним конфликтом. Деревья проносились мимо размытыми силуэтами, а влажный мох предательски скользил под ногами, словно живой.

Сырой воздух обжигал лёгкие, а капли росы, сорванные с листьев, холодными брызгами оседали на щеках. Она сверяла маршрут, пытаясь сосредоточиться на ориентировании, но воспоминания о вспышке гнева Демона то и дело возвращались, заставляя спотыкаться об узловатые корни и цепкие заросли папоротника. Один раз она всё-таки не удержалась на ногах, кубарем скатившись по склону небольшого оврага, заросшего папоротником.

Демон следовал за ней бесшумной тенью, его движения были плавными и расчётливыми, словно он скользил над землёй. Он видел, как девушка борется с собой, как её внимание рассеивается, уводя с правильного пути. Когда Алина в очередной раз свернула не туда, он не стал её поправлять – пусть учится на собственных ошибках.

Лес вокруг будто играл с ней: знакомые ориентиры прятались за стволами деревьев, а тропы петляли, издеваясь. Мох под ногами казался то мягким, как бархат, то предательски скользким, как лёд. Пот заливал глаза, дыхание сбивалось, а в голове пульсировала только одна мысль – поскорее добраться до цели и остаться наедине со своими переживаниями.

Но лес не отпускал свою добычу так просто. Очередной корень, коварно спрятавшийся под опавшей листвой, заставил Алину потерять равновесие. Она упала, выронив карту, которая тут же намокла от росы. Демон остановился в нескольких шагах, наблюдая за её попытками собраться с силами. В его глазах читалось нечто среднее между раздражением и сочувствием, а губы искривились в едва заметной усмешке.

Между тем лес жил своей жизнью: где-то вдалеке ухал филин, шуршали в подлеске мелкие зверьки, а воздух был пропитан запахом прелой листвы и хвои. Алина поднялась, отряхнулась и снова посмотрела на компас, пытаясь найти верное направление среди этой зелёной путаницы.

– И где мы сейчас? – насмешливо спросил Демон.

– Где-где… в рифму ответить?! – пробурчала Алина, всматриваясь в абсолютно одинаковые деревья. Она силилась вспомнить вчерашний маршрут, по которому они шли к охотничьей избушке, но не помнила ни небольшого оврага, ни вон той лужайки. Неужели сбилась с пути?

Она горестно вздохнула и повернула назад к лагерю. Опять начинать сначала…

– Дай сюда, недотёпа, – решил сжалиться над ней строгий тренер и протянул руку за картой. Затем ткнул пальцем много правее заветного зимовья и произнес, – мы сейчас здесь. Ты потеряла ориентир ещё пару километров назад. А всё почему?

– Потому что мне достался дрянной учитель, – запальчиво воскликнула Алина, хотя в глубине души таила честный ответ: она слишком глубоко ушла в свои мысли и потеряла концентрацию.

– Зато ты прямо образцовая ученица, – съязвил Демон. – Втрескалась в меня.

– Тебе голову напекло что ли?

– Станешь отрицать очевидное?

– Слушай, Демонюга, хорош выдавать желаемое за действительное. Ты не в моём вкусе.

С этими словами она упрямо повернула налево, намереваясь во что бы то ни стало отыскать треклятую хижину. Демон вырвался вперёд. Скатертью дорога, мысленно пожелала Алина.

Она шла, тяжело опираясь на посох, который нашла по пути. Ноги то и дело цеплялись за торчащие корни и влажные камни. Демон, держа в руках карту и компас, то появлялся, то исчезал среди стволов деревьев.

Лес становился всё гуще. Сухие ветви хрустели под ногами, словно кости, а поваленные деревья преграждали путь. Валежник лежал повсюду – огромные стволы, поваленные бурей, напоминали спящих исполинов. Алина с трудом перелезала через них, царапая руки о шершавую кору.

Её одежда промокла от росы и пота, волосы прилипли ко лбу. Каждый шаг давался с трудом, но она упрямо шла вперёд, стиснув зубы. Демон иногда оглядывался, и в его глазах читалось что-то похожее на уважение – или это ей только казалось?

Между деревьями мелькали солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву. Где-то вдалеке слышался шум ручья, и этот звук придавал сил.

Очередной поваленный ствол преградил путь. Алина остановилась, тяжело дыша, и посмотрела наверх. Сквозь кроны пробивалось небо – чистое, голубое, словно насмешка над её усталостью. Демон уже ждал впереди – благостный, сияющий, точно тот самый цветок папоротника, что появляется лишь раз в году.

Собрав остатки сил, Алина полезла через валежник, цепляясь за выступающие сучья. Её пальцы скользили по мокрой коре, но она упрямо карабкалась вверх, зная, что цель уже близка.

Демон, словно не замечая её страданий, методично прокладывал путь, перепрыгивая через преграды с ловкостью горного козла. Или просто козла, да простит её это милое парнокопытное животное.

Наконец, впереди показались первые признаки человеческого жилья – почерневшие от времени брёвна, торчащие из земли. Избушка вынырнула из-за деревьев неожиданно, словно материализовавшись из лесной тьмы. Её покосившаяся крыша поросла мхом, а окна смотрели на путников тёмными провалами.

Алина остановилась, тяжело опираясь на ствол поваленного дерева. Волосы спутались, в глазах читалась усталость.

Демон подошёл к двери, толкнул её – та скрипнула, открывая тёмное нутро жилища. Внутри пахло плесенью и дымом давно погасшего костра.

Алина переступила порог, чувствуя, как напряжение покидает тело. Лес остался позади, но впереди ждали новые испытания и обратная дорога к лагерю.

Она огляделась: грубая мебель, почерневший от времени стол, печь с треснувшей глиняной облицовкой. Это место хранило следы многих зим и вёсен, проведённых охотниками в лесной глуши. Теперь оно должно было стать их временным пристанищем.

Алина плюхнулась на лавку, содрала с плеч рюкзак и вынула термос с горячим чаем. Наполнила им крышку и с наслаждением выпила, принимая жар напитка за негу.

Демон устроился напротив.

– Мир? – как всегда немногословно предложил он, вытягивая вперёд оттопыренный мизинец.

Лиса фыркнула, отвернулась к закопчённому окну, в углах поросшему паутиной.

– Я не читаю мысли, – словно в продолжение разговора начал он, – но вижу образы. Порой очень чёткие, зрелищные, как сцены из фильма, а иногда это всего лишь мутные картинки. И слышу… как бы это назвать? Твой внутренний голос что ли.

– Только мой?

– Нет, любого человека. Исключений я пока не встречал.

Алина повернулась к нему лицом, однако вопрос задала мысленно: «Ты с рождения такой?»

Саша криво усмехнулся. Наполнил крышку от термоса свежей порцией чая и отпил.

– Нет, это пришло вместе с сиянием. Вначале получалось плохо, картинки путались, образы теснили друг друга, но с течением времени я научился с этим управляться.

– А отключать ты это умеешь? – вслух поинтересовалась она.

– Нет, к сожалению. Как и ты не можешь перестать думать.

Они помолчали, словно удивляясь тому, что могут вполне дружески общаться. Саша допил чай.

– Кстати, никто не знает об этой моей телепатии. Ты единственная, так что…

– Унесу эту тайну с собой в могилу, – не подумав, брякнула Алина.

Демон посуровел:

– Просто помалкивай. И не шути такими вещами.

– Слушаюсь и повинуюсь, – насмешливо козырнула Лиса. Взгляд её упал на мужскую руку, украшенную синими прожилками татуировки. – Что она означает? Твоя татуировка.

Он проследил за её взглядом, поиграл подушечками пальцев по столу и ответил:

– Это знак сияния, а не чернила. У каждого Арлекина такой. Проступает на теле по завершении инициации.

– То есть и у меня такая штука будет?

– Надеюсь.

– В каком смысле надеешься?

– Надеюсь, что ты не завалишь экзамен и станешь полноправным членом стаи.

Алина растерялась от такого честного ответа, но Демон не был бы собой, если бы не попытался сгладить положительный эффект от своих слов.

– Жаль будет, если первая моя ученица с треском провалится.

– О, ну конечно. Такой удар по изнеженному самолюбию, – огрызнулась она.

– Поплюй в кружку, – Демон пододвинул к ней крышку от термоса, – яд очень хорошее средство при боли в суставах.

– По-моему, мы уже выяснили, что шутишь ты отвратно.

– Но тебе нравится, – он сверкнул глазами, и Алина обратила внимание, как их тревожный тёмно-багряный оттенок потеплел до густо-карего оттенка.

– И с этим мы тоже разобрались, – напомнила она. – Ты не в моём вкусе. Терпеть не могу напыщенных индюков.

– Как и мне не нравятся хамки вроде тебя. Хотя ты ничего, когда замолкаешь.

Он пристально посмотрел на её губы, голодно облизнулся и скрестил руки на груди, словно запрещая себе что-то.

Алина спешно задала вопрос, первым пришедшим на ум, чтобы развеять повисшее в воздухе напряжение.

– Что представляет собой инициация?

– Дай мне руку. Левую, – велел Демон. Она воспротивилась очередной попытке заставить её плясать под свою дудку. – Лис, я отвечу на твой вопрос, а сейчас просто дай руку. Надо кое-что проверить.

Алина положила на стол левую ладонь. Саша схватился за неё правой. Переплел их пальцы, огладил запястье, прочертил линию по костяшкам. Взгляд его медленно скользил от ногтей к краю рукава толстовки.

Она почувствовала странный жар в районе ключиц, который быстро распространился на плечо и незримой жидкостью потек вниз по руке.

– Это что? – растерянно посмотрела она на Сашу.

– Сними кофту, – почти в приказном порядке сказал он, крепче сжимая её ладонь. – Без «зачем», просто сними.

– Но я… Там нет футболки.

– Думаешь, я женскую грудь никогда не видел? – ехидно уточнил Демон. – Или твоя настолько неотразима, что я сразу на тебя накинусь?

Она вспыхнула, словно брошенная в костер спичка. Вырвала ладонь из цепких пальцев и бунтарским жестом задрала края плотной толстовки.

Кофта, будто не желая расставаться с теплом её тела, медленно скользила вверх вместе с руками.

Линия талии, изящная и грациозная, напоминала изгиб скрипичной деки. Грудная клетка дышала размеренно и спокойно. Кожа излучала мягкий, едва заметный свет, будто впитав в себя все оттенки закатного неба. Она выглядела гладкой, как поверхность дорогого атласа. Белье, словно вторая кожа, обнимала тело, подчёркивая его естественные линии, но не обнажая полностью.

Лёгкая дрожь мышц под кожей походила на движение морских волн в безмятежный день. Всё в Алине дышало спокойствием и силой, грацией и уверенностью, и лишь глаза метали раскалённые молнии.

Демон вышел из-за стола и навис над полуобнажённой девицей. Судорожно сглотнул, судя по лихорадочному кульбиту, который совершил его кадык.

– Забудь, что я сказал. Ты совершенно точно в моём вкусе, – почти шёпотом молвил он, осторожно накрывая её левое плечо своей правой рукой.

Алина даже бровью не повела, зарывая поглубже любое проявление эмоций. В ушах всё ещё грохотало обидное замечание о том, что она, мол, втрескалась. Ага, как же!

И снова этот огненный вихрь под кожей. Опалил над грудью, пробежал по основанию шеи и вереницей мурашек заструился к кончикам пальцев.

Демон стоял неподвижно, но ей мерещилось совсем другое. Касания. Ласки. Его губы, исследующие её тело, притом не только руку, а все те части, которых он и видеть не мог. Во рту пересохло. Дыхание участилось, стало поверхностным. Она осторожно запрокинула голову и на миг прикрыла глаза, борясь с безумным желанием застонать.

– Смотри-ка, я почти угадал, – сквозь пелену шума убыстрившегося потока крови до неё донёсся холодный возглас Демона.

Наваждение развеялось. Тело ещё помнило странную жажду, но беснующийся пожар под кожей затих. Алина поежилась и тряхнула головой, точно собака, выбравшаяся из воды. Она посмотрела в направлении мужского взгляда и тихо ойкнула от неожиданности.

На коже распустился алый узор – не татуировка, но след иного, высшего происхождения. Он зарождался у самой ключицы, чуть выше сердца, и струился по груди, будто расплавленное рубиновое пламя.

Плавно изгибаясь, линии скользили к плечу, где становились тоньше, почти невесомыми, а затем, словно не в силах остановиться, продолжали свой путь вниз, к тонким пальцам. Там, где заканчивалось запястье, узор превращался в россыпь изящных завитков, напоминающих древние руны.

Но самое удивительное происходило у кончиков пальцев – алые полосы проникали под ногти, превращаясь в узкие прорези, похожие на вертикальные зрачки хищного зверя. В полумраке они казались живыми, пульсирующими, будто хранили в себе частицу какой-то древней, забытой магии.

Этот знак не выглядел чужеродным – он словно всегда был частью её тела, таинственным украшением, данным свыше. Он не кричал о себе, но притягивал взгляд, заставляя рассматривать его снова и снова, пытаясь разгадать тайну его происхождения.

– Это…

– … твоя будущая татуировка, как ты её называешь, – подсказал Демон и, не удержавшись, провёл пальцем по крупной алой линии, выступающей над кружевом бюстгальтера. Своей расписанной синими полосами рукой он продолжал удерживать её плечо, а другой скользил вдоль диковинного рисунка на её теле, не касаясь, но столь близко к коже, что крошечные волоски на теле вставали дыбом.

И вдруг новое видение.

В тот день небо над автодромом висело низко, окрестности оглашались рёвом моторов и металлическим грохотом. Сашка Демьянов, недавний выпускник Иркутского национального исследовательского университета, проще говоря Политеха, стоял у стартовой черты, вдыхая запах жжёной резины и соляры.

– Эй, новичок, ты уверен, что готов? – крикнул ему механик, поправляя шлем.

– Готов, как никогда, – ответил Сашка, не отрывая взгляда от штурманского планшета. Его пальцы летали по бумаге, отмечая каждый поворот, каждый бугорок трассы.

История его прихода в гонки началась год назад, когда он случайно попал на этап Кубка России. Сидя на трибуне, он заметил, как пилоты ошибаются на простых участках. Тогда он достал блокнот и начал отмечать свои варианты прохождения. Когда его записи случайно увидел тренер команды «КАМАЗ-мастер», он не поверил своим глазам – точность расчётов была феноменальной.

– Слушай, а ты часом не штурманом хочешь стать? – спросил тренер, листая исписанные страницы.

– Всегда мечтал, – признался Демьянов.

Первые тренировки дались нелегко. Вибрация машины, тряска, оглушительный рёв двигателя – всё это казалось невыносимым. Но Сашка не сдавался. Он часами изучал карты, запоминал каждый километр трассы, каждую кочку.

– Скорость 80, правый поворот, трамплин! – кричал он в ухо пилоту, когда они впервые вышли на серьёзную трассу.

Пилот лишь усмехнулся, но послушно выполнил команду. И тут началось настоящее волшебство – машина летела по трассе, словно по рельсам, минуя все препятствия с ювелирной точностью.

После той гонки тренер подошёл к нему:

– Знаешь, Сань, ты не просто штурман. Ты – наше секретное оружие.

Теперь он стал частью команды «КАМАЗ-мастер», и каждый его выход на старт превращался в настоящее шоу точности и мастерства. Его расчёты, его подсказки спасали ситуации, казавшиеся безвыходными, а его хладнокровие в самых сложных моментах стало легендой среди гонщиков.

– Левый поворот, 60, песчаный участок! – раздавался его голос в наушниках пилота, и машина, словно ведомая кукловодом, проскальзывала там, где другие застревали.

Так Александр Демьянов обрёл статус полубога ралли-рейдов, штурмана, чьё имя произносили с уважением и трепетом.

– Чёрт, – выругался Демон, отступая на шаг. – Ты снова это делаешь! Копаешься у меня в голове.

Алина только захлопала глазами, с трудом выныривая из омута чужих воспоминаний. Уже во второй раз она стала невольным свидетелем сцен из его прошлого. И сейчас запомнила гораздо больше деталей, нежели ночью.

Время изменило Демона до неузнаваемости. Тот пылкий юноша с открытым взглядом и искренней улыбкой словно растворился в безжалостном пламени испытаний. Его лицо утратило юношескую мягкость, черты стали резче, грубее.

Когда-то его смех звенел, как горный ручей, а теперь из горла вырывался лишь хриплый, царапающий звук – усмешка, от которой у собеседников по спине пробегал холодок. Глаза, прежде искрившиеся радостью, теперь напоминали две бездонные пропасти, в которых нашла отражение бесконечная тьма.

Его движения утратили былую лёгкость, стали расчётливыми, почти механическими. В каждом жесте теперь читалась скрытая сила, сдерживаемая железной волей. Даже походка изменилась – стала более уверенной, но в ней появилась хищная грация охотника, готового к прыжку.

Красота, когда-то яркая и открытая, трансформировалась в нечто иное – в холодную, почти пугающую притягательность. Его лицо, словно древний артефакт, хранило следы пережитых бурь. Шрамы – не только на теле, но и в душе – оставили свой неизгладимый след.

В общении он стал замкнутым, почти нелюдимым. Фразы, прежде льющиеся рекой, теперь отточены и кратки. Каждое слово взвешено, каждое движение просчитано. Его молчание стало красноречивее любых речей, а редкие реплики ранили острее клинка.

То, что когда-то делало его привлекательным для окружающих – искренность и открытость – сменилось аурой опасности и власти. Теперь он притягивал людей не светом своей души, а мрачным очарованием человека, познавшего самые тёмные стороны жизни.

Алина спешно натянула толстовку, собрала термос, закинула в рюкзак и бодро направилась к лагерю, вначале быстрым шагом, а отдалившись на сотню метров, перешла на бег. Разум полыхал от количества вопросов. Однако ответов они не находили. Да и как объяснить то, чему в природе не существует рационального толкования? Как она видит эти вещи? Кто подсовывает ей эти сверхреалистичные картины прошлого?

Глава 10

Мотор байка зарокотал, словно дикий зверь, пробудившийся от спячки. Дорога домой превратилась в танец двух стихий – металла и ветра. Мотоцикл ревел, разрезая тишину послеполуденного леса. Алина во власти лёгкого наваждения осторожно прижалась к Демону, чувствуя тепло его спины через плотную ткань куртки. Она ожидала ворчания, окрика, мол, позади неё есть специальный поручень, но протеста не последовало. Ветер трепал её волосы, скорость пьянила сильнее любого вина, а руки обнимали того, кто вызывал самые противоречивые эмоции.

Мимо проносились деревья, сливаясь в зелено-серую полосу. Небо сияло всеми оттенками голубого. Демон уверенно вёл мотоцикл, выбирая оптимальный маршрут. Его тело двигалось в унисон с машиной, словно они стали единым целым.

Они держали путь к мото-клубу, и где-то глубоко в душе Алина даже радовалась, что их единение нарушится.

Величественное здание клуба встречало своих адептов массивными воротами, на которых искусно выгравирован фирменный знак – арлекин, оседлавший мотоцикл. Маска шута, словно живая, меняла выражение лица в зависимости от угла зрения, а хромированные детали знака переливались в лучах солнца.

Высоченный кованый забор окружал территорию клуба. Затейливый узор из металлических прутьев словно рассказывал историю о скорости и свободе, а острые пики на вершине создавали ощущение неприступности.

Сразу за воротами простиралась парковка, где выстроились в идеальный порядок мотоциклы всех мастей – от классических чопперов до современных спортбайков.

Слева от входа раскинулся небольшой парк с тенистыми аллеями. Здесь, среди ухоженных деревьев, установлены удобные скамейки из тёмного дерева, а в центре парка журчал небольшой фонтан.

В недрах здания на цокольном этаже расположился просторный спортзал. Здесь члены клуба поддерживали свою физическую форму.

Просторная столовая встречала вечно голодных едаков ароматом свежего хлеба и уютной атмосферой. Высокие потолки навевали ощущение простора, а большие окна пропускали много естественного света.

Бар с танцевальной площадкой слыл сердцем клуба. Массивная стойка из тёмного дерева привлекала всеобщее внимание. Танцевальная площадка была готова принять как тихие вечера, так и шумные вечеринки.

Особая гордость клуба – огромная библиотека. Её стены от пола до потолка уставлены книгами, а уютные уголки с мягкими диванами и креслами приглашали погрузиться в чтение. Здесь можно найти как классику, так и современные произведения, а также специальную литературу по мотоциклам и истории клуба.

Второй этаж отведён под многофункциональный зал. Здесь расположились комната для собраний с большим столом из массива дуба и зона отдыха с бильярдными столами и игровыми автоматами.

Верхний этаж – территория избранных. Просторные апартаменты с панорамными окнами несли в себе роскошь и уединение. Тёмная мебель из ценных пород дерева, кожаные диваны и кресла, массивные столы – всё говорило о статусе их владельцев. Здесь, в тишине и спокойствии, принимались важнейшие решения, касающиеся жизни клуба.

Отобедав в компании добрых друзей: Вулкана, Молнии, Феникса, Призрака, Маркела и Хохотушки, Алина сбежала в библиотеку и использовала оставшееся до конца перерыва время на целительный сон.

Молния бесцеремонно потрясла Лису за плечо, её голос звучал резко и требовательно:

– Вставай, Демон ждёт тебя в спортзале. Хватит валяться!

Алина с трудом разлепила глаза, чувствуя, как отяжелела голова. Ночь не принесла облегчения, лишь короткие, тревожные сны, в которых она то и дело следовала за Демоном на пути к отмщению, и теперь каждое движение давалось с трудом, будто невидимые цепи сковывали тело.

В спортзале царил полумрак, разбавленный лишь тусклым светом ламп. Демон стоял у ринга, когда Алина вошла, он лишь кивнул в сторону матов.

– Сегодня будем работать над ударами.

Её движения были вялыми, несобранными. Прямые удары получались размашистыми, а защитные стойки – шаткими, неуверенными. Демон хмурился, наблюдая за её действиями.

– Так дело не пойдёт, – наконец произнёс он. – Давай на спарринг. Может, это тебя взбодрит.

Они встали в центр ринга. Алина чувствовала, как колотится сердце, но не от страха перед боем – от близости Демона. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас словно прожигали насквозь.

Спарринг начался. Демон двигался плавно, словно морской бриз, набегающий вместе с кучерявыми волнами. Его удары были точными, выверенными – резкий выпад левой рукой, направленный в солнечное сплетение. Она увернулась в последний момент, но контратаку провести не сумела, спарринг-партнер уже замахнулся, чтобы нанести молниеносный удар правой в челюсть. В миллиметре от её лица кулак, перетянутый кумпуром [специальные боксерские бинты для защиты от травм], застыл. Демон сжал губы в узенькую ниточку и еле сдержался, чтобы не отвесить ей подзатыльник за нерасторопность – это читалось в его арктическом взгляде.

Не говоря ни слова, они продолжили тренироваться, но уже спустя минуту лихая подсечка тренера заставила Алину потерять равновесие.

– Браво, Лиска, ты вполне можешь пробоваться на роль куля с картошкой, – съехидничал Саша, подавая ей руку, чтобы подняться.

Алина оттолкнула его помощь и следующие пару минут выкладывалась на максимум. Она пыталась отвечать, но её атаки были хаотичными, лишёнными логики. Каждый раз, когда их тела оказывались близко, её мысли путались, руки дрожали.

Демон провёл серию обманных движений: ложный удар в голову, резкий переход в нижнюю стойку, подсечка с захватом и триумфальный бросок через бедро.

Алина оказалась на матах, воздух со свистом вылетел из лёгких.

– Ты слишком отвлекаешься, – произнёс он, грозной тенью нависая над ней, и в его голосе прозвучало что-то похожее на беспокойство. – Сконцентрируйся, наконец.

Но Алина знала – дело не в концентрации. Дело в том, что каждый его взгляд, каждое движение будоражили её кровь, заставляя сердце биться чаще. И этот спарринг стал лишь очередным доказательством того, как сложно ей противостоять не только его технике, но и его присутствию.

Вулкан и Молния наблюдали со стороны, как Лиса пытается что-то изобразить в спарринге. Выглядело это так, будто она впервые надела перчатки – руки болтались, как плети, а защита напоминала попытку спрятаться от дождя под зонтиком во время урагана. Молния закатила глаза и решила, что с неё хватит этого цирка.

– Демон, уступи даме место, – приказным тоном обратилась она, подныривая под канатами. – То, что ты тут устроил на спарринг совсем не тянет, так, убогое избиение котёнка.

Она шагнула на ринг, и воздух будто наэлектризовался.

Демон, вопреки ожиданиям Алины, повиновался. Коротко кивнул своей ученице, словно ободряя, и встал рядом с Вулканом.

Молния двигалась так легко, будто скользила по невидимым волнам. Её удары были точными, как укус змеи, а движения – текучими, словно ртуть. Лиса застыла, разинув рот от изумления.

– Всех ворон пересчитала? – усмехнулась Молния.

Лиса сглотнула, настраиваясь на максимальную самоотдачу. Началось.

Молния атаковала, словно вихрь. Её кулаки мелькали так быстро, что Лиса едва успевала уворачиваться. Но вместо того чтобы испугаться, она разозлилась. Настоящая злость – холодная, расчётливая. Она начала отвечать, и в её ударах появилась уверенность.

Когда Демон скрылся из виду, Алина будто переключилась на другой режим. Её глаза загорелись каким-то внутренним огнём, движения стали чёткими, собранными. Она начала читать Молнию, как открытую книгу.

Тяжёлое, рваное дыхание Лисы эхом отражалось от стен зала, смешиваясь с хриплым дыханием Молнии. Воздух казался густым, словно кисель, пропитанным запахом измождения и кожи перчаток. Капли пота стекали по лбу Лисы, застилая глаза, но она упрямо смахивала их, не отвлекаясь от боя.

Молния атаковала сериями молниеносных ударов – левый прямой, правый кросс, хук. Лиса ныряла под её руки, уклоняясь. Её контратаки становились всё точнее, каждый удар находил цель.

Мышцы горели огнём, в лёгких будто развели костёр, но Алина не сдавалась. Она чувствовала, как с каждым движением растёт её уверенность, как просыпается спрятанная глубоко внутри сила.

Глухие удары перчаток о перчатки раздавались в такт их движениям. Лиса парировала джеб, тут же ныряя под руку Молнии, выбросила встречный удар, который противница блокировала. Но Лиса не отчаивалась, а продолжала давить, атаковать, искать бреши в защите соперницы.

Их кулаки мелькали с такой скоростью, что казалось, будто они растворяются в воздухе. Финальная серия ударов – и Лиса, собрав все силы, вложила их в один сокрушительный апперкот. Молния отлетела к канатам, и в её глазах промелькнуло искреннее уважение.

Вулкан смотрел на это, не мигая. В его взгляде читалось нечто большее, нежели просто одобрение – восторг.

– Попробуй не гнобить девчонку, а в кои-то веки похвалить, – с этими словами Вулкан потрепал Демона по плечу и сомкнул тяжёлые ладони, выражая овации. – Браво, леди, браво!

***

Капли воды стекали по зеркалу в ванной комнате, рисуя причудливые узоры. Алина торопливо вытиралась, пальцы дрожали. Физическая усталость навалилась грузом весом в добрый центнер.

Наконец добравшись до кровати, она рухнула на неё, не снимая полотенца, которое тут же начало остывать и липнуть к телу. Глаза закрывались сами собой, но сон не шёл – буйное празднество мыслей не давало покоя. Перед внутренним взором проносились картины последних двух дней, каждая деталь которых врезалась в память, словно клеймо. Алый рисунок на её теле, испарившийся по щелчку пальцев. Как он проявился и почему исчез? Пугающий призрак инициации – что это за зверь такой? Прошлое Демона, таящееся в столь темных казематах, куда и спускаться не хотелось.

Внезапно дверь тихо приоткрылась, скрипнув так, будто кто-то провёл пальцем по стеклу. Алина замерла, превратившись в статую, даже дыхание затаила. В проёме возник силуэт Демона – тёмный, почти нереальный. Его шаги были бесшумны, как падение снежинок в безветренную ночь.

– Не спишь? –голос прозвучал неожиданно мягко, почти нежно, отчего по спине Алины пробежал холодок.

Она заставила себя сесть, натянув одеяло до подбородка, чувствуя, как пульсирует кровь в висках.

– Я принёс твои вещи, – он протянул небольшую сумочку, в которой Алина узнала свою. Ту самую милую вещицу, оставленную в цветочном бутике. – И хотел сказать, что ты молодец. Твои успехи впечатляют.

Его похвала звучала непривычно, почти неловко, будто он крайне редко произносил добрые слова. Алина взяла сумочку, не зная, что ответить, чувствуя, как пальцы предательски дрожат.

– Спасибо, – наконец выдавила она.

– Отдохни как следует, – он помедлил, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. – Спокойной ночи.

Когда дверь за ним закрылась, Алина позволила себе расслабиться. Она прижала сумочку к груди, словно та была ключом к спасению, и закрыла глаза. Впервые за долгое время она почувствовала, что может позволить себе уснуть, но даже во сне её преследовал этот мягкий, непривычный голос Демона.

***

Солнце разливалось по стрельбищу расплавленным золотом. Алина стояла у огневого рубежа, чувствуя, как ветер играет с её волосами, а в воздухе витает смесь пороха и металла. Демон появился как раз к началу занятия – его уверенная походка и собранность сразу приковывали взгляд. В руках к него была кобура с пистолетом

– Слушай внимательно, – произнёс он, не тратя слов впустую. – Пистолет – это не просто кусок металла. Это инструмент, требующий уважения и понимания.

Он аккуратно вынул из чехла оружие. В строгих линиях читался характер истинного воина – пистолет Макарова, словно выкованный из цельного куска стали, покоился в руке уверенно и надёжно. Лаконичные формы излучали сдержанную силу. Его компактные размеры обманчивы – в этом небольшом оружии заключена мощь, способная поразить цель на полсотни шагов, а каждая деталь, от изящной рукояти до строгого затвора, говорила о безупречном мастерстве создателей.

Демон показал, как правильно держать его в руке:

– Обрати внимание на эргономику рукояти. Большой палец вдоль боковой поверхности, остальные четыре – обхватывают. Указательный – на спусковом крючке, но не давит.

– А как определить, что хват правильный?

– Когда почувствуешь, что пистолет стал продолжением руки – значит, всё верно. Никаких лишних усилий, но и слабости не допускай.

Он перешёл к демонстрации механизмов.

– Затвор служит для досылания патрона, запирания канала ствола и удержания гильзы. Предохранитель – твоя гарантия безопасности. Ударник разбивает капсюль, а выбрасыватель удерживает гильзу до встречи с отражателем.

Всегда проверяй патронник. Безопасность – главный приоритет, – Демон научил, как правильно извлекать магазин, затем познакомил с техникой прицеливания. – Фокусируешься на мушке. Не на мишени, не на цели – только на мушке. Это ключ к точной стрельбе.

Алина жадно впитывала каждое слово, силясь держать в узде нарастающее волнение. Саша продолжил:

– Теперь о разборке. Это необходимо для чистки и обслуживания. Сначала извлекаем магазин, проверяем патронник, затем отделяем затвор от рамки. – Он последовательно выполнил все шаги, чтобы Алина увидела, как правильно снаряжать магазин. – Восемь патронов – боевая норма. Подаватель должен работать плавно, без заеданий.

Основные правила безопасности он вдалбливал в её сознание методично.

– Всегда считай пистолет заряженным – даже если знаешь наверняка обратное. Не направляй ствол туда, куда не собираешься стрелять. Не касайся спускового крючка, пока оружие не нацелено на мишень.

Затем перешли к технике стрельбы. Демон помог принять правильную стойку: ноги на ширине плеч, корпус слегка повёрнут, пистолет уверенно держат обе руки, локти опущены. Затем учил чувствовать оружие. Алина постепенно начала понимать, как распределяется вес в стойке, как работают мышцы, как движения становятся всё более слаженными. Металл в её руках оживал, отзываясь на каждое прикосновение.

Мишень ждала своего часа. Демон стоял рядом, готовый поправить каждый её промах.

– Дыши ровно, – шептал он. – Целься внимательно, стреляй уверенно.

После всех наставлений он подал ей специальные наушники, точно такие же водрузил себе на макушку и замер с видом лёгкой заинтересованности.

Выстрел разорвал тишину, словно удар грома. Алина вздрогнула, но в глазах Саши увидела одобрение. Пуля попала точно в цель, оставив после себя лишь лёгкое облачко пыли. Конечно, не в центр мишени, но застряла в поле, озаглавленном цифрой семь, что бесконечно радовало.

Каждый следующий выстрел приносил новый опыт. Тело училось слушать оружие, руки запоминали движения, дыхание становилось ровным и спокойным. Демон указывал на ошибки, подмечал успехи, и с каждым его словом Алина чувствовала, как растёт её уверенность.

Когда закончились патроны, Саша произнёс:

– Начинала ты лучше, чем закончила. Слишком рано расслабляешься.

Лиса ожидаемо взбрыкнула:

– Трепать языком все мастера. Взял бы и показал класс.

Демон прищурился, секунду сверлил её убийственным взором, словно прокручивал в барабане центрифуги, затем принялся снимать куртку. Делал он это спокойно, без спешки, будто собирался просто переодеться в жару.

Когда куртка оказалась на столе, стало видно плечевую кобуру. В ней покоился пистолет – массивный, с широким магазином. Лиса невольно отметила, как плотно оружие сидело в кожаном чехле, словно влитое. Металл чуть поблескивал в складках кобуры, а кожа выглядела такой мягкой, будто её полировали годами.

Саша встал у огневого рубежа, вынул из кобуры автоматический пистолет Стечкина – грозное оружие, чей силуэт был знаком каждому настоящему стрелку.

Лёгкий ветерок играл листвой деревьев, создавая причудливую игру света и тени на полигоне. Демон медленно поднял пистолет. Его пальцы, словно исполняя древний ритуал, обхватили рукоять.

Надев наушники, он жестом показал Алине проделать то же самое, потом присоединил кобуру-приклад к рукоятке пистолета – классический приём, который превращал оружие в подобие карабина, повышая точность и дальность стрельбы. Мушка замерла в прорези целика, взгляд стал острым, как лезвие.

Первый выстрел разорвал обеденную тишину. Пуля, словно молния, устремилась к мишени. Демон не дрогнул, его тело двигалось в идеальном ритме. Очередной выстрел – и ещё одна дырка точно в центре. Ветер доносил запах пороха, смешиваясь с ароматом нагретого солнцем металла.

Его движения были отточены до совершенства. Короткие очереди по три-пять патронов следовали одна за другой.

Демон работал с оружием, будто дирижёр с оркестром. Его дыхание оставалось ровным, несмотря на высокую скорострельность. Пули ложились кучно, одна к одной, создавая в мишени причудливый узор. Эхо выстрелов разносилось по полигону, отражаясь от далёких холмов.

Когда последняя пуля покинула ствол, в воздухе повисла тяжёлая тишина.

Мишень представляла собой идеальное скопление пробоин – свидетельство мастерства стрелка. Демон опустил оружие, и в его глазах читалось удовлетворение.

– Ещё вопросы будут? – самодовольно спросил он, с презрением поглядывая на нерадивую ученицу.

– Да, – с вызовом ответила Алина. – Ты обещал рассказать об инициации. Надеюсь, в этом столетии или подождём следующего?

Он приблизился почти вплотную, склонил голову, прижимаясь своим лбом к её.

– Как же меня раздражает твоя манера речи, – со злостью молвил, прожигая колючим взглядом. – Порой так и подмывает заткнуть тебе рот.

– Я бы пореже донимала тебя расспросами, отвечай ты хоть иногда, – не осталась в долгу Лиса.

Воздух между ними походил на расплавленный металл. Температура росла, уши закладывало от обилия звуков. К уже знакомому реву гоночного КАМАЗа, который слышался всё явственнее, добавился новый звук – он был подобен нежному, но властному шёпоту алой зари, что разливается по небу на рассвете.

Сияние Лисы на слух воспринималось как негромкий, мелодичный звон тысячи колокольчиков, вплетённый в тихий вой осеннего ветра. Это будто бы плач хрустальных капель, падающих в бездну, или трепетание алых лепестков сакуры, подхваченных вихрем.

Багряный свет Лисы не ревел – он пел. Пел древнюю песнь соблазнения и очарования, маня в свои сети. В этом пении слышалась и лукавая усмешка, и томная нежность, и затаённая угроза. Оно проникало в душу, словно сладкий яд, заставляя забыть обо всём на свете.

Если синева Демона – это грохот битвы, то алость Лисы – это песнь соблазна, тихая, но неотвратимая, как сама судьба.

Прошло всего пару минут, но растянулись они в целую вечность. Саша отступил первым, потер лицо, словно сбрасывая с себя невидимую паутину наваждения, косо поглядел на Алину.

– Хочешь узнать, что такое инициация? Будет тебе инициация. Топай за мной, Сирена.

Глава 11

Тяжёлые двустворчатые двери огромной залы с глухим стуком закрылись за последним вошедшим. В зоне отдыха, отделанной панелями из полированного дерева, собрались все члены стаи. Каждый из них был личностью яркой и самобытной – опытные байкеры, чья репутация шла впереди них.

Волк, покрытый татуировками от шеи до запястий, сидел прямо, его глаза внимательно следили за происходящим. Кулак, массивный, как танк, расположился в углу, его руки, покрытые мозолями от руля, лежали на столе. Молния, хрупкая на вид девушка с волосами цвета электрик, застыла в напряжённой позе, пальцы нервно барабанили по подлокотнику кресла.

Пуля, с черепами на кожаной куртке, прислонился к стене, прищуренный взгляд не упускал ни малейшей детали. Призрак, в своём неизменном белоснежном спортивном костюме и с закрытым капюшоном лицом, стоял у стены, его поза выдавала готовность к действию.

Прочих Алина уже знала в лицо, но прозвища не успела запомнить. Они с Демоном устроились по разным краям обитого кожей дивана, между ними плюхнулась Хохотушка.

В центре зала возвышался огромный плазменный экран, отбрасывающий голубоватый свет на лица собравшихся. Тусклые лампы под потолком создавали таинственный полумрак. На стенах висели фотографии былых заездов, флаги клуба и охотничьи трофеи.

Лог, вожак стаи, занял своё место в тени, его глаза, привыкшие замечать всё, скользили по лицам собравшихся. Каждый Арлекин был здесь не просто байкером – они были охотниками, следопытами, воинами. И сейчас всё их внимание было сосредоточено на экране, где вот-вот должна была начаться демонстрация.

Тишину нарушил звук шагов. Феникс и Маркел, два самых уважаемых члена стаи, вышли вперёд. Их появление заставило всех замолчать и обратить внимание на предстоящее выступление.

– Братья и сестры, – голос Феникса эхом отразился от стен, – сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить крайне важный вопрос – распределение сияющих.

Зал замер в ожидании.

Маркел кивнул и активировал проекцию. На экране замелькали карточки с данными.

– Как видно, – продолжил Маркел, указывая на экран, – мы собрали информацию о каждом подозреваемом. Вот, например…

На экране появилась фотография молодой женщины.

Имя: Анна Соколова.

Возраст: 24 года.

Цвет сияния: изумрудный.

Вероятное преступление: убийство близкого родственника.

Феникс зачитал текст рядом с портретом. Кто-то из зала тихо присвистнул.

– К сожалению, не все карточки заполнены полностью. Некоторые сияющие слишком хорошо умеют заметать следы, – с грустью подметил Маркел, неспешно переключая слайды. По залу прокатился негромкий ропот.

Алина с ужасом следила за происходящим. Некоторые кадры не имели снимков, другие, наоборот, могли похвастать лишь фото и всего двумя-тремя словами описания.

– Именно поэтому мы должны действовать сообща, – вставил Феникс, попеременно глядя то в зал, то на экран. – Каждый из вас получит копию списка и задание – проверить определённую территорию.

Когда презентация подошла к концу, Маркел запустил её заново, но выводить на полный экран не стал. Началось что-то вроде переклички.

– Итак, девчонка с убийством близкого родственника, кто возьмёт себе?

Алина неотрывно смотрела на фотографию. Обычная девчушка, какие толпами бродят по улицам. Двадцать четыре года – возраст, когда жизнь ещё не успела оставить на лице свой след, но уже научила прятать эмоции за маской равнодушия.

Серые глаза с зелёным отливом смотрели прямо в объектив, без вызова, но и без страха. Русые волосы, чуть выгоревшие на солнце, собраны в небрежный хвост, пара прядей выбилась и прилипла ко лбу. Кожа не идеальная – есть и веснушки, и едва заметные следы от юношеских прыщей.

Лицо простое, без особых примет: чуть широковатый нос, губы не пухлые, как у подиумных красавиц, а обычные, с лёгкой асимметрией. Брови естественные, чуть лохматые. На щеках – нездоровый румянец, то ли от волнения, то ли от духоты в комнате, где делали снимок.

Фигура стройная, но не модельная – видно, что девушка много двигается, но не следит за диетами. Одежда простая, без претензий – футболка и джинсы, которые, кажется, она надела с утра в обычный будний день.

В её облике нет ничего примечательного – такая могла бы стоять рядом с вами в очереди или ехать в одном автобусе. Но есть в её взгляде что-то такое, что заставляло присмотреться внимательнее. Что-то не вяжущееся с её обычным видом… Может, это отблеск того самого изумрудного сияния, которое прячется внутри? Или тайна убийства, сокрытая в самом потаённом уголке души?

Призрак поднял руку со словами:

– Я возьмусь.

Маркел сделал пометку прямо на слайде, припечатав рядом с именем жертвы прозвище исполнителя.

Лиса осуждающе покачала головой. Ей представилось, как около двух месяцев назад эта разнузданная компания так же сидела перед экраном, таращилась на её фото и выясняла, кому предстоит отнять её жизнь, после чего в её квартире появился Демон. М-да, весёленький у них досуг.

Следующий снимок запечатлел мужчину лет сорока, с тяжёлым, неприветливым лицом. Широкие плечи и массивная фигура выдавали в нём человека, привыкшего доминировать и подавлять.

Лицо грубое: тяжёлый подбородок с глубокой ямкой, густые брови, нависающие над маленькими, пронзительными глазами. Взгляд напряжённый, исподлобья, будто он постоянно кого-то оценивает и прикидывает, как этим человеком можно воспользоваться.

Нос с едва заметной горбинкой, губы тонкие, плотно сжатые. В уголках рта залегли глубокие складки – следы постоянного недовольства или сдерживаемого гнева. Кожа грубая, обветренная, с сеточкой лопнувших сосудов на щеках.

Волосы коротко стриженые, с проблесками седины. Руки крупные, с толстыми пальцами и короткими ногтями, на одном из них тускло поблёскивает обручальное кольцо, которое, кажется, стало ему мало.

На фотографии он стоит, широко расставив ноги, будто занимая как можно больше пространства. Поза агрессивная, властная – одна рука в кармане, вторая небрежно опирается о стену. В его облике читалась уверенность человека, привыкшего к безоговорочному подчинению, того, кто получает то, что хочет, и не знаком со словом «нет».

Текст гласил:

«Селиванов Антон, 38 лет, вдовец. Цвет сияния: пепельно-серый. Подозревается в убийстве жены. Домашний адрес: … Место работы: …».

Демон поднял руку, чтобы забрать жертву себе. Алина вздрогнула, когда Маркел рядом с карточкой припечатал: «Демон и Лиса».

Лог впервые за всё собрание взял слово:

– Ты хочешь взять с собой новичка, Демон?

– Она хочет узнать, как проходит инициация. Не вижу смысла затягивать. Убивать она не будет, просто посмотрит. Ты против?

– Да, – вклинилась в разговор Алина. – Я определенно против.

Хохотушка дёрнула её за руку и шёпотом посоветовала заткнуться.

– Вот так, значит, – задумчиво буркнул Лог, расчёсывая пятерней седовласую бороду. Он сверлил Алину взглядом, который не предвещал ничего хорошего.

– Не бери в голову – это её коронный дух противоречия, – внезапно вступился за Лису Демон. – Вели ей сидеть тихо и помалкивать, назло будет горланить гимны. Конечно, она пойдет со мной. И будет молчком наблюдать, ведь правда?

Саша перегнулся через спинку и столь пристально уставился на свою протеже, что та кивнула.

– Только проблем не огреби, – предупредил Лог. – И помни, что я тебе говорил о подорванном доверии. Ошибки имеют свойство надоедать.

За дальнейшим разбором жертв Алина не следила. Её обуревали эмоции: от гнева до сиюминутного желания расцарапать Демонюге лицо за такую подлость. Трудно было на словах разъяснить, что её экзаменом станет убийство?

Она замкнулась в себе, отгородилась от происходящего.

Вчера ночью Демон вернул ей сумочку вместе с мобильным телефоном, ключами от её квартиры, паспортом и банковской картой. Она посчитала это жестом доброй воли, этаким послаблением в режиме, кредитом доверия. Но что если этим он хотел подтолкнуть её к действию? Беги, мол, без оглядки, спрячься где-нибудь.

Ход мыслей прервался из-за слабой боли. Кто-то несильно дёрнул её за волосы близ правого уха. Алина повернула голову, увидела руку Демона, преспокойно лежащую на подголовнике дивана, затем перевела взгляд на него самого. Он изображал вежливое внимание и пялился на экран, однако на краткий миг повернулся к ней и одними губами произнёс: «Даже не думай сбежать». Слово «сбежать» она разобрала четко, остальные просто додумала, ориентируясь на количество слогов – до «сбежать» его подбородок пять раз опустился вниз, следовательно и слогов было столько же. Чёртовы уроки на внимательность не прошли даром.

Когда демонстрация закончилась, Арлекины начали расходиться, забирая с собой распечатки с данными.

– Вы уверены, что этого достаточно? – расслышала Алина тихий вопрос Лога, адресованный Фениксу. – Некоторые из них слишком опасны.

– На сложные случаи мы назначили по двое, думаю, этого вполне достаточно. Да и мы с Маркелом, как всегда, будем на подстраховке, – чинно ответствовал Феникс.

Зал постепенно пустел, оставляя после себя лишь эхо серьёзных разговоров и планов.

***

Строгие линии минималистичной кухни в квартире Демона ловили и отражали свет, льющийся из небольшого окна. Стеклянные фасады шкафов, полированный гранит столешницы и безупречная белизна бытовой техники создавали ощущение стерильной чистоты. Демон застыл рядом с холодильником. Мышцы на его лице играли, словно под кожей шевелились стальные пружины.

Алина металась между столом и раковиной, прибирая остатки ужина.

– Почему ты молчишь?! – её голос звенел, как натянутая струна контрабаса. – Я имею право знать, какого рожна ты вызвался на это убийство, да ещё меня потянул за собой!

Демон лишь слегка повернул голову. Его глаза полыхнули алым – будто кто-то плеснул в них расплавленным металлом.

– Твоё право закончилось там, где началось моё терпение.

– Но это несправедливо! – она взмахнула руками, едва не выронив из рук чашки с остатками недопитого кофе. – Ты наказываешь меня за то, что я пытаюсь разобраться!

Он сделал шаг к ней – воздух вокруг него затрещал, как высоковольтные провода.

– Ты забываешься, – его голос был тихим, но в нём слышался грохот камнепада. – Я не обязан отчитываться перед тобой.

– А я не обязана молчать! – она вздёрнула подбородок, щёки пылали, как два маленьких костра. – Но ты постоянно затыкаешь меня или игнорируешь, что ещё хуже! Скажи на милость, чем я так тебя раздражаю?

Демон развернулся к ней так резко, что волосы взлетели вверх и спутанными прядками закрыли лоб, будто от порыва ветра. Взгляд из обжигающего превратился в пронизывающий холодом.

– Раздражаешь? – зловеще переспросил он и приблизился почти вплотную. – Формулируй чётче, Лис. Ты постоянно выводишь меня из равновесия. Это не просто какое-то там раздражение, это ненависть чистой воды.

Алина сжала кулаки, но гнев начал таять, как сахар в кипятке. Уголки глаз обожгло слезами. Он её ненавидит? Она глубоко вздохнула, пытаясь собрать остатки самообладания.

– Ладно, – произнесла она неожиданно спокойно. – Ненавидь себе на здоровье. Более не посмею нарушить твой драгоценный покой.

Демон замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Его плечи поникли, взгляд опустел.

В оглушительной тишине звякнули последние составленные в раковину тарелки. Алина развернулась на носках и стремительно покинула кухню, боясь, что вот-вот расплачется на глазах у бесчувственной сволочи.

Почти три недели он изводил её физическими нагрузками, мутузил и лупцевал в зале, заставлял расширять границы волевого порога, но настоящую боль причинил именно сейчас.

Первым её прорывом было схватить сумочку и дать деру, однако она не поддалась. Это лишь привело бы к новому витку скандала. Демон станет препятствовать, угрожать, давить на больные мозоли, в итоге они оба снова потеряют контроль и в конце концов раздерутся. Уйти она не уйдёт, просто потому что он, этот надутый выхухоль, не позволит, а нервы истрепит себе окончательно.

Алина спряталась в спальне, погасила свет и прямо в одежде забралась под одеяло. Укрылась с головой и разрыдалась, покусывая кулак.

В спальне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене да редкими всхлипами Алины.

Демон бесстыже подслушивал под дверью, отнюдь не наслаждаясь тем, что натворил. Её маленькая влюбленность осложняла всё. И в первую очередь прицельно била по его отчуждённости.

***

Утренний свет робко просачивался сквозь жалюзи, рисуя на безупречно чистой столешнице геометрический узор. На столе ждал завтрак – произведение кулинарного искусства, которое так не вязалось с царившей вчера напряжённостью.

Хрустящие тосты с авокадо лежали на фарфоровом блюде, рядом – мисочка с гранолой, украшенной свежими ягодами. В центре композиции возвышался кофейник, из носика которого поднимался тоненький завиток пара. Две чашки – одна с эспрессо, другая с латте – стояли на разных концах стола, словно подчёркивая дистанцию между обитателями квартиры.

Демон сидел во главе, его поза была такой же прямой и неприступной, как вчера. Он методично разрезал тост, когда на пороге кухни появилась Алина. Её глаза выглядели покрасневшими, а волосы растрёпанными, словно она провела бессонную ночь.

Увидев её состояние, Саша резко поднял голову, но тут же пристыжено опустил взгляд. Его рука дрогнула, и нож едва не выскользнул из пальцев. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

Лиса, стараясь не показывать свою уязвимость, тихо подошла к столу и села напротив. Чашка с латте перекочевала к ней в руки.

В воздухе витало напряжение, приправленное ароматом свежесваренного кофе. Молчание становилось почти осязаемым, оно растекалось по столу, как пролитое молоко, и застывало между двумя людьми, напоминая о вчерашней ссоре.

Демон нервно сжал кулаки под столом. Он хотел забрать свои слова обратно, извиниться, объяснить, но нужные фразы не находились. Вместо этого он просто подвинул к ней тарелку с тостами, надеясь, что этот жест скажет больше, чем любые слова.

Алина заметила движение и слабо улыбнулась, хотя её радость и омрачалась покрасневшими от слёз глазами и видом припухших губ. Она взяла тост, но есть не стала, просто держала его в руках, словно ища в этом простом действии утешение.

– Тебе не обязательно участвовать в этом, – с нажимом на последнем слове сказал Демон, обращаясь ко дну своей чашки. – Можешь поучиться узнавать и выслеживать жертву, а всё остальное я сделаю без твоего участия.

– Предлагаешь завалиться на диван и посмотреть киношку, пока ты будешь убивать человека? – не веря, что говорит вслух подобные вещи, спросила она.

– Я предлагаю решение надуманной тобой проблемы. Рано или поздно это всё равно случится – тебе придётся замарать свои прелестные ручки.

– Да что ты? – Алина оттолкнула от себя тарелку с тостами и швырнула тот, что держала в руках, поверх прочих кусков поджаренного хлеба. – Знаешь, я предпочту сдохнуть в муках, чем ступить на вашу дорожку! Орудовать ножом – это всё же по твоей части!

Она вскочила на ноги и хотела умчаться обратно в спальню, когда Демон перегородил собой дверной проем.

– Я не орудую ножом, – весьма спокойно молвил он.

– Точно! Скальпелем, прости, что как всегда нечётко формулирую, – съязвила Лиса и ткнула живую преграду кулаком в грудь. – Дай пройти!

– И скальпелем тоже не пользуюсь. Всё, что ты видела – бутафория. Я никого не истязаю, не режу и не заворачиваю в полиэтилен куски тел.

– Ты можешь хоть живьём их жрать! – выпалила Алина, переходя на истошный крик. – Мне нет дела. Пропусти!

– Ты поэтому так бесишься сейчас? – насмешливо уточнил Демон. – Тебе нет дела, как я убиваю, но ты смертельно боишься увидеть это воочию, потому что влюбилась, и тебе противна сама мысль…

– Да что ты мелешь?! В тебя невозможно влюбиться. Ты из кожи вон лезешь, только бы этого не допустить!

– Но с тобой не срабатывает, так ведь? – он ухмыльнулся.

Лиса кипела гневом.

– Обратись за помощью! По тебе дурдом плачет. И выпусти меня, мать твою!

Она упёрлась ему в живот обеими руками и попыталась протаранить в коридор. Демон не сдвинулся ни на миллиметр. Алина удвоила старания, футболка на нём задралась, и её пальцы скользнули по обнаженной коже. В груди тут же полоснуло острой болью, и что-то живое заворочалось под пижамной рубашкой в области ключиц.

Лиса отдернула руки, и всё стихло. Она ошалело уставилась на самодовольную рожу.

– Как ты это делаешь? – тихо поинтересовалась она.

– Делаю что?

– Причиняешь мне боль, – сбитым с толку голосом пояснила Алина и потерла грудь.

– Ты об этом? – Демон протянул руку и мимолётно провёл ладонью по её щеке.

Короткая вспышка, похожая на укус мелкой собаки, зародилась в том же месте над сердцем, однако быстро сменилась чем-то волнующим, терпким, как глоток выдержанного вина.

– Не совсем. В первый раз было куда больнее.

– Потому что в первый раз.

– И как это понимать?

– Дай руку, – вновь ничего не поясняя и игнорируя её вопросы, Демон в просительном жесте подал свою ладонь.

Алина выполнила скорее из любопытства. Накрыла его руку своей и скептически хмыкнула, не ожидая ничего нового или животрепещущего. Ошиблась. Недавняя жажда, пробудившая всё тело, накрыла с головой. Снова ей почудились ласки и касания, которых не было в действительности. Огненный вихрь прокатился по нижней части тела, делая ноги слабыми.

Она выдрала руку и прижала к груди, словно баюкая. Просветление не заставило себя ждать. Цунами странных эмоций отступило.

– Хочешь сказать, всё это от простых прикосновений? – Алина хмурилась, не находя ни грамма логики во всём происходящем.

– И да, и нет. Давай продолжим завтрак.

– Приятно тебе поперхнуться, – сухо пожелала Лиса и попыталась опять сбежать.

Демон выставил руки на манер шлагбаума, она поднырнула под ними и припустила бежать по коридору.

– Это не я делаю, а ты, – бросил вдогонку Саша. – Твоему сиянию не терпится вырваться наружу, вот оно и цепляется за любую возможность.

– Тогда его ждёт вселенский облом, – крикнула Алина и от души хлопнула дверью спальни.

«Ты можешь не участвовать в этом» – так она и поступит.

«Твоему сиянию не терпится вырваться наружу» – что за ересь, право слово! Её тело готово биться против разума, только чтобы на нём проступила алая татуировка? И оно не гнушается подлыми приёмчиками, раз уж пробуждает внутри нечто сродни вожделению. Чудесно. Только голода по Демону ей не доставало для полного счастья.

И почему они не начали утро с пробежки, спрашивается?

Всё летело в тартарары, и лишние отхождения от привычного расписания только усугубляли положение дел.

Алина собралась с духом, переоделась в спортивный костюм и отправилась на стадион. Сегодня, она, как никогда, тосковала по прежней жизни простой флористики.

Глава 12

Пасмурный день окутал парк клуба «Арлекин» серой пеленой. Тяжёлые тучи нависали над кронами деревьев, готовясь в любой момент разверзнуть хляби небесные. Накрапывал мелкий дождь. Влажный воздух пропитался запахом опавших листьев и сырой земли.

Демон и Алина медленно прогуливались по извилистым дорожкам парка, укрываясь под чёрными зонтами. Утренняя ссора была позабыта, вернее сказать, игнорировалась ими обоими. Алина держалась холодно и отчужденно, Демон и вовсе проповедовал подобное поведение годами, притом с успехом.

– Ты что-нибудь решила? Участвуешь в слежке, или мне всё делать самому? – полюбопытствовал Демон, не отрывая взгляда от пожухлой листвы под ногами.

– Участвую.

– Отлично, тогда расскажи мне, как бы ты выследила цель, не привлекая лишнего внимания?

Алина на мгновение задумалась, её зонт слегка покачивался в такт шагам.

– Сначала нужно собрать информацию. Изучить привычки жертвы, маршруты передвижения, график.

Демон остановился и посмотрел на девушку. В его глазах читался немой вопрос.

– Каким образом? Прилипнуть к нему, как пара мозольных пластырей?

– Наверное, следует выбрать точку наблюдения, – неуверенно продолжила Алина. – Место, откуда хорошо просматриваются все возможные пути движения цели, но при этом не вызывающее подозрений.

Демон расхохотался.

– Гениально, Лиска, в тебе явно похоронен Глеб Жиглов. В век цифровых технологий напялить на себя неброский черный костюм, нацепить кепку и солнцезащитные очки, вооружиться биноклем и вперёд на передовую, играть в крутые шпионские игры.

– А что ты предлагаешь? Подбросить ему радиомаячок и всюду натыкать прослушку? – Алина насупилась и в раздражении перекинула ручку зонтика на другое плечо.

Они обогнули небольшую клумбу с увядающими цветами.

– А как насчёт старого доброго интернета? – поинтересовался Демон. – Открываешь Яндекс, вводишь: «поиск по фото» – вот тебе и вся необходимая информация. Люди зачастую целиком сливают свою жизнь в онлайн. Делятся мыслями, желаниями, кулинарными пристрастиями, музыкальными предпочтениями и даже секретами.

– А ещё у нас есть его домашний адрес и место работы, – Алина изобразила задумчивость, – можно наведаться, порасспросить коллег и соседей, составить, так сказать, словесный портрет.

– Кстати, о портрете, – вклинился в её размышления Саша, – что думаешь о его роже?

Лиса задумалась, воскрешая в памяти снимок мужчины. Он произвел довольно тяжёлое эмоциональное впечатление. Угроза пронизывала весь его образ – от напряжённого взгляда исподлобья до агрессивной позы. Эдакий командир, привыкший подавлять окружающих.

В целом фотография вызвала чувство осторожности и желание держаться на расстоянии от такого экземпляра. Создалось впечатление, что перед тобой личность, привыкшая добиваться своего любой ценой, не считаясь с мнением других.

– Думаю, он вполне подходит под описание «кухонного боксёра». Не удивлюсь, если мы обнаружим, что он не слишком успешен в работе, долгие годы ждёт повышения, но начальство предпочитает продвигать более дружелюбных и смелых. Наверняка у него в анамнезе ранний брак, плохие отношения с матерью и какая-то личная травма, связанная с женщиной. Возможно, его когда-то жестоко осмеяли, или он пережил измену… Знаешь, кого он мне напомнил?

Они ответили в унисон:

– Ангарского маньяка.

– Лис, ты начинаешь меня радовать, – не поскупился на комплимент Саша.

– Тогда может и ты ответишь взаимностью? Расскажи мне, как ты убиваешь.

Демон ускорил шаг, потому как дождь начал расходиться. Алина еле удержалась от того, чтобы хорошенько не огреть его зонтом.

– Так ты ответишь?

– Пойдем глотнем кофейку, – заюлил он.

Ветер усилился, заставив деревья зашуметь листвой. Капли дождя начали барабанить по зонтам, превращая их беседу в симфонию сырости и тайны.

Алина зарычала от досады, но предложение поддержала. На улице становилось слишком неуютно.

Они устроились в библиотеке. Чашки с кофе исходили ароматным дымком. Экран разложенного на столе ноутбука пестрел фотографиями. Лиса откинулась на спинку обитого красным велюром стула и поглядывала за работой сидящего рядом Демона.

Поисковая система быстро справилась со своей задачей и выдала нужную страницу в социальной сети ВКонтакте.

Профиль некоего Антона Селиванова – словно кривое зеркало души, в котором отражалась искажённая картина мира. В графе «о себе» скромно красовались обычные имя и фамилия, возраст, название города и гордое «холост».

Аватарка представляла собой самодовольное селфи перед зеркалом, где он пытался казаться сильнее, чем есть на самом деле. Старые фотографии с женой – те редкие моменты, когда маска благополучия ещё не треснула по швам.

Обложка страницы – парад показной роскоши: дорогие машины, цитаты о силе, накачанные тела. Словно доспехи, призванные скрыть внутреннюю пустоту и неуверенность.

«Стена» увешана агрессивными цитатами о «настоящих мужиках», видеозаписями драк и конфликтами. Посты о «слабых женщинах» и мемы про «правильное воспитание» источали яд презрения и превосходства. Музыкальная подборка – какофония агрессивных треков и шансона, воспевающего сомнительные ценности.

В подписках – паблик за пабликом о бодибилдинге, оружии, охоте. Сообщества, где восхвалялась токсичность в отношениях, соседствовали с криминальными хрониками.

Комментарии – настоящая галерея грубости и унижения. Любая критика встречала от подозреваемого стену агрессии и защитной реакции.

Альбом фотографий – музей фальшивого благополучия: редкие семейные снимки, размытые кадры с пьяными друзьями, постановочные фото с дорогими вещами. Селфи с элитными сигаретами и алкоголем – последняя попытка доказать себе и миру собственную значимость.

Всё это было цифровой крепостью, возведённой из осколков самолюбия, страха и желания контролировать. Страница человека, который пытается скрыть свою тёмную сущность за маской показного благополучия и силы.

Алина мало интересовалась личностью Антона. Более мерзких людей она в своей жизни не встречала, поэтому старалась пореже глядеть на экран, но когда Демон перебрался на страницу его жены, что-то внутри Лисы засбоило. Она потеснила Сашу и придвинула к себе ноутбук.

На фотографиях она словно призрак былой себя – тень женщины, когда-то полной жизни и света.

Позы на снимках неестественны, плечи всегда чуть приподняты, спина сгорблена. Улыбка – натянутая маска счастья, которая не достигает глаз, оставаясь лишь игрой мышц на лице.

Одежда похожа на броню: бесформенные платья, свободные блузки, не стесняющие движений.

На семейных снимках с мужем она держалась в стороне, будто в попытке укрыться за невидимой стеной. Её рука едва касалась его плеча – не объятие, а скорее попытка сохранить видимость нормальности. Голова наклонена в сторону, но не от нежности, а от страха и подчинения.

На групповых фотографиях она всегда стояла поодаль, словно наблюдатель чужой жизни. Её осанка выдавала внутреннюю борьбу: спина прямая, но напряжённая, руки скрещены на груди в защитном жесте. В глазах читалась безмолвная мольба о помощи, которую она отчаянно пыталась скрыть.

Алине часто попадались на фото кадры, намекающие на желание сбежать – окна, двери. Наткнувшись на последний пост, сделанный почти пять лет назад, Лиса поняла, почему несчастная женщина так и не претворила свой план в жизнь.

«В парке сегодня так тепло, – гласила запись. – Дети смеются, а я смотрю на них и думаю – сколько ещё смогу их защищать?

Люблю вас, мои ангелочки. Берегите друг друга».

К заметке прикреплен снимок: Ирина Селиванова сидит на скамейке, дети качаются на качелях, их счастливые лица освещены солнцем, а её взгляд полон тихой грусти.

Под записью красовались хэштеги: #семья #дети #счастье.

– Он убил её, ведь так? Забил до смерти, – с лютой ненавистью предположила Алина, с сочувствием глядя на лица осиротевших детей.

– Выясним, – с уверенностью пообещал Демон, вынул мобильный телефон и по памяти набрал несколько цифр. Ответили ему практически сразу.

– Здравствуйте. Можно нам машину на улицу Аргуновскую, дом… Поедем в аэропорт. Нет, без багажа, мы едем встречать. Да. Простите, девушка, а вы не могли бы посмотреть, свободен ли сейчас водитель с госзнаком… – он открыл профиль Антона и вызвал на экран фотографию белой «Mazda», рядом с которой красовался владелец, зачитал вслух номерные знаки. – Понимаете, я всегда пользуюсь услугами именно этого водителя, и если он не занят… Очень вам признателен. Жду.

Алина вытаращилась на Сашу.

– Серьезно? Вот так просто поедем с ним куда-то?

– А к чему усложнять, Лис?

***

Серые стены придорожного кафе словно давили на плечи. Алина нервно теребила край своей куртки, поглядывая на часы. Демон, напротив, сохранял абсолютное спокойствие, будто они пришли сюда просто перекусить.

– Думаешь, сработает? – тихо спросила она, когда за окном мелькнул силуэт приближающейся машины.

– Доверься мне, – усмехнулся Демон. – Главное – не переиграть.

Такси остановилось у входа. За рулём сидел именно тот, кого они искали – Антон. Мужчина лет сорока, с тяжёлым взглядом и набухшими кожистыми мешками под глазами.

– Привет, братан! – Демон первым открыл дверцу пассажирского сиденья, посторонился и нагло, хоть и безболезненно, пихнул внутрь Алину. – Шевелись, курица. Нам срочно нужно в аэропорт.

Антон кивнул, не проявляя особого интереса. Демон забрался в салон.

– Да подвинься ты, идиотка, чего развалилась на всё кресло, – Саша нарочито небрежно толкнул Алину в плечо. – И морду попроще сделай, это твою тупую мамашу едем встречать. Послал бог семейку.

Алина изобразила обиду, потупила взгляд и втянула голову в плечи.

Антон покосился на них в зеркало заднего вида:

– Давно женаты?

– Да вечность кажется, – со вздохом разочарования признался Демон. – Знаешь, как она меня достала? Постоянно лезет с советами, будто что-то понимает. Димочка, тебе бы поменьше курить, Димочка, ты слишком часто стал выпивать. Ух, придушил бы, гадину! – он потёр ладони, словно насилу заставляя держать их вдали от прелестной шеи «супруги».

Алина вспомнила его недавние слова о ненависти чистой воды, которую он к ней испытывает, и глаза заблестели от слёз. Она тяжело сглотнула и невидящим взглядом уставилась в окно.

– Да уж, – хмыкнул Антон, выруливая на дорогу. – У меня тоже жена такая. Всё норовит учить, как жить.

Демон подался вперёд, как бы показывая, что таксист ему импонирует.

– И что ты терпишь что ли? – как бы между прочим спросил он.

Антон помолчал, затем бросил короткий взгляд в зеркало:

– Иногда приходится воспитывать. Женщина должна знать своё место, меня так отец в детстве учил. Ты ей пару раз наподдай, вмиг шелковой станет.

В салоне повисла тяжёлая тишина. Демон незаметно сжал кулак под курткой – план сработал. Теперь главное – не спугнуть подозреваемого.

– Понимаю, – кивнул он. – С бабами только так и можно. Вот чего я без колёс, как думаешь? Эта лярва парковаться не умеет, весь бампер вдребезги разнесла!

– Там всего лишь маленькая царапина, – рискнула выступить Алина, не глядя на «мужа».

– Уткнись, ущербная, твоего мнения никто не спрашивал, – яростно одернул «супруг». – Мы ещё поговорим вечером о маленьких царапинах. Мать твою только в богадельню пристроим. Кстати, дружище, не подскажешь, есть вблизи аэропорта гостишки какие попроще? Может, даже хостел?

– Ты хочешь поселить маму…

Алина не успела договорить, Демон со всей силы (с виду могло показаться именно так) вцепился пятерней в её лицо и сдавил. Челюсти его заскрипели, глаза полыхнули ядовитым огнем.

– Захлопни варежку, паскуда, – прошипел он.

Она дернулась от боли, но не той, что причиняла его рука, а той, что исходила откуда-то изнутри и ранила в самое сердце. Саша убрал ладонь, удовлетворившись увиденным, и повернулся к ней спиной.

– Так что насчёт койки в клоповнике? – спросил у таксиста.

– Да есть тут одно местечко козырное, – добродушно крякнул Антон, явно разглядев в клиенте родственную душу. – За сутки не дерут, комнаты всего на шесть коек. Будем проезжать, покажу. Анекдот в тему хочешь?

– Валяй.

– Сидят две блондинки в самолёте. Одна задумчиво спрашивает другую:

– Слушай, а когда террористы угоняют самолёты, куда они их потом прячут? Ведь он же такой огромный, его же нигде не спрячешь!

Вторая, как будто объясняя очевидное:

– Да ты что, совсем не соображаешь? Их же угоняют в воздухе, когда они маленькие!

Оба заржали, находя пресную шутку уморительной. Алина искоса посмотрела на таксиста, закрыла глаза и попыталась уловить его сияние.

Перед глазами поплыл тусклый, пепельно-серый морок, словно отблеск угасающего костра, в котором вместо дров – поломанные судьбы и разбитые жизни. Он пульсировал неровно, судорожно, как бьётся сердце загнанного зверя.

Сияние напоминало трепетание умирающих углей – то вспыхнет грязно-жёлтым пламенем презрения, то угаснет до синеватого отблеска ненависти. Звуки, сопровождающие это свечение, – скрежет ржавого металла, хруст ломающихся веток, шипение гадюки, готовящейся к удару.

В его ауре слышалось глухое рычание неудовлетворённости, звон цепей, которыми он сковывал чужие судьбы, и тихий плач тех, кто попал в зону его «притягательного» света. Мерцание прерывисто дышало, как загнанный человек, и каждый его всполох сопровождался глухим ударом кулака о стену.

Это сияние – обманчиво. Оно притягивало своей мнимой силой, но обжигало холодом презрения. Оно звучало как приговор, как последнее предупреждение, как предсмертный хрип тех, кто поверил в его ложную мощь.

И в тишине, когда его сияние гасло, слышалось только эхо пустых слов и звон кандалов – напоминание о том, что истинная сила никогда не нуждается в громких звуках и ярком свете.

Такси плавно затормозило у крытого павильона парковки. Алина первой выбралась из машины, спеша покинуть пропитавшийся зловонием салон. Её подташнивало, незатухающая боль в области ключиц добралась до плеча и уже царапала кожу в районе локтя.

Вокруг царила деловитая суета: таксисты сновали между рядами автомобилей, встречающие напряжённо вглядывались в лица прибывающих, а в воздухе витал запах авиационного керосина.

Демон, засунув руки в карманы, делал вид, что его взгляд безразлично скользит по взлётной полосе, хотя мысли были далеко.

У входа в терминал, виднелись фигуры встречающих – кто-то с табличками, кто-то с букетами. Время от времени вздрагивал воздух от очередного взлёта или посадки, и тогда весь этот мирный пейзаж содрогался от могучего рёва турбин.

Когда белая «Mazda» скрылась из виду, Саша шагнул вперёд и пристально всмотрелся в бледное до синевы девичье лицо.

– С тобой всё хорошо?

– Нет, – прерывисто дыша, выдала Лиса и сбросила с плеч куртку.

Оглядела левую руку, которую будто вспарывали ножом.

По коже медленно змеились красные линии, они уже заполнили всё пространство до запястья и сейчас закручивались в кружевные узоры. Каждое их движение отдавалось пощипыванием и жаром, будто на руку ей лились струи соляной кислоты. Алина всхлипнула и попыталась накрыть чудовищный рисунок ладонью, как-то унять растущую боль.

Демон молча запечатал её рисунок своей правой рукой, изрезанной синими всполохами. Подтянул к себе и… обнял. Лиса едва не лишилась чувств от изумления и даже не сразу сообразила, что все неприятные ощущения стихли. Стоило ему дотронуться, как багряная роспись завершила своё огненное шествие, и наступило блаженное спокойствие.

– Лис, тебе нужно закончить сияние как можно быстрее, – прошептал он на ухо. – Десять лет – слишком долгий срок. Оно начинает убивать тебя изнутри.

Его голос звучал отдалённо, будто доносился из широкой трубы. Дискомфорт вышел на следующий круг издевательств. Теперь Алина не корчилась в муках, а плавилась от близости крепкого мужского тела. Ей словно впрыснули в кровь бесовскую дозу афродизиака. Мысли поплыли, тело налилось невесомостью.

Она смутно понимала, что творит что-то за гранью допустимого, но контролировать себя не могла.

Алина потерлась кончиком носа о шею Демона и заурчала от удовольствия. Он всего лишь держал её за запястье и приобнимал за плечи, но в её воображении их близость была куда явственнее.

Она запустила руку в волосы у него на затылке, а другой, что была зажата между их телами, подлезла за пазуху и пальчиками прошлась по твёрдому на ощупь животу, лаская через ткань футболки. Губы сами потянулись в поисках его рта.

– Эк тебя мотыляет, – хохотнул Саша и уклонился от поцелуя. – Дыши давай, самка. Глубже. Вдох через нос, выдох через рот.

Он ловко скрутил обе её руки, развернул Алину спиной к себе и чуть отодвинул в сторону, будто не желая касаться.

– Спокойствие, только спокойствие, – с интонацией Карлсона молвил он, медленно убирая руку от её завершившей рисунок кисти. – Продолжай дышать.

Жаркое марево начало отступать. Взгляд прояснился, картинки, мелькающие в голове, постепенно сходили на нет. Убийственное чувство стыда накрыло, как снежной лавиной. Лиса тихо выругалась и спрятала горящие румянцем щёки в ладонях.

– Всё в порядке, – Демон ободряюще похлопал её по плечу. – Подумаешь, хотела отдаться мне на людной парковке у аэропорта. С кем не бывает?

Негромко посмеиваясь, он зашагал к терминалам, в то время как Алина столбом осталась стоять рядом с вереницей автомобилей.

***

Серые пятиэтажки теснились друг к другу, словно пытаясь укрыться от промозглого иркутского ветра. Дом номер тринадцать, разбитый на малосемейки, выглядел особенно удручающе. Его фасад украшала облупившаяся штукатурка, а в окнах некоторых квартир не хватало стёкол.

С торца здания высилась серая громада СИЗО, отбрасывая мрачную тень на дворовую территорию.

Детская площадка казалась заброшенной – ржавые качели скрипели на ветру, а песочница была завалена окурками и пустыми бутылками из-под дешёвого алкоголя. В углу двора валялся проколотый мяч, рядом – поломанные лыжи.

Алина с тоской шагнула в подъезд вслед за Демоном, силясь дышать поверхностно. Воняло кошачьей мочой и подгоревшей едой. Лифта не было, и подниматься пришлось по обшарпанным лестницам, любуясь скабрезными надписями на стенах, анатомическими рисунками и свежими граффити. Между этажами громоздились проржавевшие батареи, из которых временами сочилась рыжая вода.

Дверь в тридцать вторую квартиру выглядела так, будто её нещадно трепали все кому не лень. Цвета болотной грязи она давно потеряла всякий лоск. Краска облупилась так, что местами просвечивала ржавая жесть, а в углу кто-то нацарапал гвоздём какую-то бессмыслицу: не то рожа чёртика, не то изображение черепа.

Два замка торчали на двери, как два злых глаза. Дверной глазок был залеплен чем-то изнутри так, что даже солнечный свет через него не пробивался. Видно, хозяин не хотел, чтобы кто-то заглядывал внутрь. Рядом с глазком красовались глубокие царапины – кто-то явно пытался его выломать, да так и не справился.

Порог был весь в вмятинах, будто по нему постоянно пинали. На ступеньках валялись окурки, пустые пачки из-под сигарет и пара скомканных чеков из магазина. Рядом с дверью кто-то написал маркером «Здесь живёт убийца!», но надпись уже наполовину стёрлась.

Саша внимательно прислушался к происходящему на лестничной клетке. Минуту постоял под каждой дверью соседних квартир, словно решая для себя что-то. Затем жестом поманил Алину вниз.

– Здесь делать не будем, слишком велик риск быть замеченными, – пояснил он, спускаясь на первый этаж.

Они медленно шли по двору, прислушиваясь к разговорам местных жителей. На лавке у соседнего подъезда сидели две женщины, о чём-то оживлённо беседуя. Рядом стояла пустая бутылка из-под пива, а между ними бродила чумазая кошка.

– Слыхала, Тань, что у Фатиных приключилось? – спросила одна, затягиваясь сигаретой.

– Слыхала, чай не глухая, – кивнула вторая, – говорят, дочка их на панель пошла. Вчерась прикатила на дорогущей тачке, за рулём – ну чисто хряк, аж лоснится весь жиром.

– Да ну! – ахнула третья, высовываясь из открытого настежь окна первого этажа. – А я с ними здороваюсь каждое утро. Это ж надо, прошмандовку вырастили!

– Так у них и мамаша на передок слабая, – хмыкнула первая. – Всю жизнь такой была, этот-то муженёк, поди пятый али шестой. Вот девка и пошла в мамку.

К женщинам подошёл Демон:

– Здравствуйте. А вы давно здесь живёте?

Женщины настороженно посмотрели на незнакомца.

– Да лет пятнадцать уже, – ответила та, что курила. – А вы кто будете?

– Да мы вот с женой, – он подтащил к себе Алину и по-свойски обнял, пощипывая за бок, – квартиру присматриваем. Позвонили по объявлению, договорились о встрече, а хозяина нет. На звонки не отвечает.

– Это кто ж у нас продаваться решил? – оживилась одна из женщин. – Сбровские что ль? Вот же хапуги проклятые! Никак наворовали всласть!

– А номерок-то халупы какой? – перебила её соседка.

– Тридцать вторая, – с готовностью ответил Саша и обаятельно улыбнулся, обнажая ямочку на левой щеке.

Алина, решив подыграть, накрыла его руку своей и сплела их пальцы.

– Хозяина ещё Антоном зовут, – подкинула она имя дворовым сплетницам.

– Ну точно, Селиванов отчалить спешит, – та, что казалась мрачнее подруг, швырнула окурок себе под ноги и затоптала мыском грязного тапка. – Зря прикатили, значит. Он с работы раньше полуночи не возвращается. На таксе своей ишачит, денежки стрижет.

– А как у него квартира, ничего? – явно не из праздного любопытства поинтересовалась Алина.

– Скажешь тоже, ничего, – покачала всклоченной головой женщина в окне. – Ничего стоящего, клоповник! Он же откинулся с полгода тому назад, а до той поры конура его зловонная пустой стояла. За счета у него, почитай, почти пять лет не плачено, опять же долг за электричество висит.

– Откинулся? – непонимающе переспросила Лиса.

– Ну от хозяина откинулся, – пуще прежнего запутала девушку женщина в ярком малиновом халате. – Из тюрьмы вышел то бишь.

– А-а, понятно. За что сидел? Надеюсь, не за мошенничество с недвижимостью?

Они с Сашей переглянулись, будто оба боялись связаться с аферистом.

– Да какой с Ирода жулик? Так, шваль подзаборная. Только и умеет, что в глаза людям скалиться, а за спинами пакости творит.

– Ничего себе пакости! – всплеснула руками дама в окне. – Ирку смертным боем колошматил, так и забил насмерть, бедняжку.

– За то и отсидел четыре года, – зло сплюнула курильщица и поднесла к губам новую сигарету, крутанула колёсико зажигалки и с наслаждением затянулась вонючим дымом. – Человека угондошил, а отсидел, как за убийство собаки.

– А ещё он собак во дворе гонял, – не к месту добавила третья. – Я сама видела, как он палкой замахивался.

– Дура ты, Танька, при чем тут твои собаки?

– Так люди ж интересуются, что за человек этот Антон, вот я и рассказываю, – обиженно забубнила Татьяна.

– А соседи у него какие? – спросил Демон, словно возвращая разговор в нужное русло.

– Да так себе соседи, – махнула рукой одна из женщин. – Справа алкаши живут, слева бабка вредная, всё стукачит.

– Спасибо за информацию, – поблагодарил Демон. – И приятного вам дня.

Они двинулись дальше, внимательно осматривая двор. В воздухе витал запах сырости и чего-то неуловимо тревожного. Казалось, сами стены этого дома хранили мрачные тайны.

Они прошли мимо открытой форточки, откуда доносился звук работающего телевизора и женский плач. В углу двора несколько подростков играли в карты на мелочь. Один из них, заметив незнакомцев, тут же спрятал карты за спину.

– Чё, мусора, вынюхиваете? – бросил он с вызовом.

– Нет, просто осматриваемся, – спокойно ответил Демон.

– А-а, понятно, – протянул подросток. – У нас тут всякое бывает.

Алина даже не усомнилась в подлинности его слов. Тут такое «всякое» бывает, что и не переварить вовек.

Глава 13

Огромный торговый зал хозяйственного гипермаркета встречал посетителей характерным запахом пластика, металла и бытовой химии. Высокие потолки создавали ощущение простора, а широкие проходы между стеллажами позволяли свободно перемещаться даже с нагруженной тележкой. Левая часть магазина была отведена под строительные материалы.

Здесь, словно в лабиринте, тянулись ряды с электроинструментами, крепёжными изделиями и отделочными материалами. Глаза разбегались от разнообразия: от крошечных гвоздей до массивных строительных смесей в мешках.

– Нам нужен крепкий скотч, – не оборачиваясь, произнёс Демон.

Алина кивнула и потянулась к полке с упаковочными материалами. Их пальцы случайно соприкоснулись, когда она передавала рулон. Демон на мгновение замер, будто впитывая это прикосновение.

– А это зачем? – спросила она, указывая на пластиковые стяжки.

– Догадайся, пытливая моя, – с усмешкой предложил он, но в его тоне не было привычной резкости. Наоборот, он словно поощрял её любопытство.

– А-а, хм, ладно, – Алина сообразила, что сморозила глупость, и дальше предпочла помалкивать.

Они двигались по магазину, собирая необходимые вещи: верёвки разной толщины, молоток с удобной рукояткой. Каждый раз, когда их руки соприкасались, Саша будто становился мягче, черты его лица разглаживались, а в глазах появлялся странный, почти человеческий блеск.

– Плёнку брать будем? – не удержалась Алина.

Он улыбнулся – по-настоящему, не той привычной усмешкой, а тепло и искренне.

– Только если ты снова хочешь оказаться у меня на столе.

Его слова повисли в воздухе, наполняя пространство между ними чем-то новым, необъяснимым. Алина почувствовала, как по спине пробежал приятный холодок.

– Ты флиртуешь со мной что ли? – уточнила она, боясь вновь неправильно понять его тайные знаки.

– Притом в открытую, Лис, – он подмигнул, бросил в тележку упаковку латексных перчаток, затем передумал и вернул их на место. – Лучше зайдём в кожгалантерею и ещё в туристический отдел, – словно самому себе сказал он и направился к кассе.

– То есть ненависть испарилась, да? – Алина подбоченилась и встала напротив, желая видеть перед собой его лицо.

– Ни в коем разе. Ты по-прежнему та ещё заноза, но сегодня мне больше неохота тебя ковырять.

– И что же заставило тебя поменять взгляды? – она задумчиво постучала пальчиком по нижней губе, потом глянула в корзину и как-то разом сникла.

Понятно, решила, будто это предстоящее убийство так будоражит его кровь. Демону даже не потребовалось лезть к ней в голову, чтобы извлечь наружу эту глупую идею.

На самом деле ответ таился в ней самой. Она как-то по-особенному влияла на него, как и он воздействовал на неё. С её стороны исходила аура спокойствия и всепрощения. Лиса будто впитывала в себя негатив, а обратно возвращала бездну блаженства. Чем больше он к ней прикасался, тем светлее становилось на душе. Вспомнить хотя бы ночь, проведённую ими в палатке. В те восемь часов Демон выспался так, будто впервые сомкнул глаза за долгие полсотни лет.

А ещё ему нравилось касаться её ментально. В глубинах его тёмной сущности, там, где царили лишь холод и мрак, что-то неуловимо трепетало каждый раз, когда он проникал в сознание Алины. Её мысли, словно чистые родники в пустыне, дарили ему странное, почти забытое ощущение свежести и обновления.

Он прикасался к её разуму осторожно, будто боясь нарушить хрупкое равновесие этого удивительного мира. В её душе не было ни тени тьмы, ни намёка на злобу или ненависть. Только свет, только искренность и доброта.

Внешне она казалась обычной девушкой – с сияющей улыбкой, с глазами, в которых плясали озорные искорки, с волосами, похожими на шёлковое облако. Но то, что скрывалось за этой привлекательной оболочкой, превосходило все его представления о совершенстве.

Её внутренний мир напоминал ему о давно забытых образах ангелов – чистых, возвышенных созданий, чьё присутствие очищало даже самые тёмные уголки души. В каждом её помысле, в каждом чувстве читалась такая глубина и чистота, что он невольно замирал, погружаясь в это море света.

И с каждым таким прикосновением к её душе он чувствовал, как что-то в нём самом начинает меняться, словно капли её света растворяют кромешную тьму.

Демон потому и отталкивал её всеми доступными средствами – боялся испачкать, истинно страшился того, что сумеет очернить сверкающий облик. В последние дни ему всё чаще вспоминались байки Вулкана о том, сколь агрессивной мощью обладает сила притяжения двух сияний.

Давным-давно, ещё на заре становления отношений между Вулканом и Молнией, Демон потешался над этими россказнями, а теперь и сам участвовал в этом водовороте ощущений. Свечение Алины пело для него. И чёрт возьми, как же это было хорошо! Её сияние баюкало его чистотой, недоступной обычным смертным – пронзительно, кристально чисто, до боли в висках. Демон корчился от наслаждения, не в силах противостоять этой силе притяжения. Эта строптивая девчонка была для него чёрной дырой, затягивающей в себя всё сущее, но вместо того чтобы раздавить его, она растягивала его чувства до предела, выворачивала наизнанку.

В её присутствии тьма Демона шипела и отступала, словно кислота от огня. Доброта Алины была оружием, способным пробить любую броню. Она не просто светилась – она взрывала его мир, перестраивала его сущность, переписывала код его существования. Это было запретно, немыслимо, но Демон не мог остановиться – во всяком случае, не сегодня.

Сила девушки перемалывала Демона, переплавляла, делала другим. И в этом хаосе трансформации он нашёл то, чего не знал никогда – не просто чувство, а цунами эмоций, сметающее все преграды на своём пути. Пафосно, правда? Вот потому он и подтрунивал над Вулканом, когда тот в схожих красках описывал свои волнения касательно Молнии, а ныне и сам угодил в капкан сложных ощущений.

– Ау, Сань! – Перед лицом запрыгали ладошки Лисы. – Рассчитывайся давай, мечтатель! Из-за тебя вся очередь стоит.

Он улыбнулся, чуть смутившись, и приложил телефон к терминалу.

Они распихали покупки по кофрам мотоцикла, Алина привычно нацепила шлем и приготовилась взобраться на Harley-Davidson, когда Демон неожиданно предложил:

– Хочешь научиться им управлять?

Лиса вздрогнула, будто он ударил её наотмашь, потом протянула руку и ощупала его лоб.

– Странно, вроде не горячий. Тебя никто в магазине по голове не бил?

Саша лишь усмехнулся.

– Так что насчёт научиться?

– Господи, и не жалко тебе пингвинов? Они же бедняжки сейчас перебираются на Северный полюс, – она пробовала отшутиться, но поняла, что Демон вполне серьёзен и в самом деле предлагает ей сесть за руль своего драгоценного байка. – Ладно, ковбой, научи меня обуздывать эту лошадку. И давай на этом твои сюрпризы закончатся.

Демон с донельзя довольной физиономией оседлал Харлей, застегнул шлем и приготовился запустить двигатель с помощью кнопки на правом пульте руля, потом отдернул руку, расстегнул куртку и скрестил у себя на животе руки Алины, заставляя её буквально вжаться в свою спину. Делал он это левой рукой, чтобы не потревожить её сияние, не причинить боль, или того хуже – не воззвать к низменным инстинктам.

– Демьянов, поехали уже, а? Не то я сейчас сбегу. Пугаешь меня до чёртиков.

Сердце мотоцикла пробудилось с глубоким, бархатистым рыком. Звук нарастал, будто раскаты грома в ясный день: сначала приглушённое ворчание, затем мощный рокот, переходящий в характерное, неповторимое мурлыканье V-твина [Звук V-твина – это характерное звучание двухцилиндрового двигателя с V-образным расположением цилиндров. Особенно известен такой звук у мотоциклов Harley-Davidson – прим. автора] – и вот уже воздух задрожал от величественной симфонии мощи и свободы, которую способен подарить только Harley-Davidson.

***

– Ну что, готова познать искусство управления моим железным скакуном? – Демон ухмыльнулся, поправляя зеркальные очки. Алина нервно сглотнула, глядя на массивный Harley, который казался ей размером с троллейбус. Он слишком тяжел для её скромных габаритов.

– А может, лучше с пони начнём? – пискнула она.

– Пони будут завтра! – фыркнул Демон. – Залезай. Только не перепутай – седло спереди, а не сзади.

Он помог ей устроиться на сиденье, демонстративно закатывая глаза.

– Всё внимание на меня. Правая рука – для газа, левая – для торможения. И помни: Harley не любит, когда его торопят. Он как женщина – требует уважения и нежности. Теперь правильно ставим ноги. Левая – на подножку, правая на педаль. Спина прямая, но не напряжённая. Представь, что обнимаешь мотоцикл.

Демон показал правильное положение, его руки мягко направляли её движения. Правую кисть он упаковал в кожаную перчатку, чтобы не беспокоить Лискино сияние.

– Harley любит уважение. Трогай его нежно, как любимую женщину.

Алина засмеялась.

– Я никогда не трогала любимых женщин, покажешь, как это делается?

Она пошутила, и они оба это понимали, но что-то морозное проскользнуло мимо них, заставив поежиться. Демон предпочел переключить внимание на мотоцикл. Он продемонстрировал, как правильно держать руль:

– Большой палец всегда сверху. Это не просто хватка – это твой контроль над ситуацией. Нейтралка здесь. – Его палец указал на рычаг. – Первая передача. Вторая. Третья. Четвёртая. Поняла?

Алина кивнула, стараясь запомнить последовательность.

– Теперь проверим тормоза. Передний – справа, задний – слева. Нажимай плавно.

Он показал, как правильно распределять вес тела:

– При торможении переноси вес назад. При ускорении – вперёд.

Демон помог ей завести мотоцикл со специальной кнопки на пульте руля и дал последние инструкции:

– Газ и сцепление – лучшие друзья. Они должны работать синхронно.

Мотор заурчал.

– Поехали. Сначала медленно. Правая рука на газе, левая на сцеплении. Отпускай плавно.

Они тронулись. Демон контролировал каждое движение:

– Расслабься. Почувствуй мотоцикл. Он должен стать продолжением тебя.

Алина медленно набирала скорость. Ветер развевал её волосы, торчащие из-под шлема, а Демон корректировал действия:

– Чуть больше газа. Отлично. Теперь тормози. Плавно, плавно…

Они сделали круг по площадке.

Демон всё время кричал ей на ухо:

– Поворотники – твой язык общения с другими участниками движения. Не забывай про них.

Когда они остановились, Саша улыбнулся.

– Неплохо для первого раза.

Алина просияла от гордости:

– Спасибо! Ты, оказывается, умеешь учить, а не только гневно сопеть.

– Не обольщайся уж слишком, – подмигнул он.

Они рассмеялись, и мотоцикл, словно понимая их настроение, готов был рвануть вперёд в новый путь.

***

Полумрак комнаты наполнялся мерцанием экрана, на котором разворачивалась величественная картина океанских глубин. Тени от морских созданий плясали на стенах, словно призрачные танцоры. Демон и Лиса сидели на противоположных концах дивана, наблюдали за чинным шествием гигантских медуз. Полупрозрачные купола морских гадов светились, словно фонари. Демон не отрывал взгляда от этого зрелища, длинные пальцы нервно барабанили по подлокотнику. Он думал о том, что всегда считал океан своим братом. Такой же тёмный, такой же пугающий для других.

– Ты хотела знать, как я убиваю, – внезапно заговорил он, разрывая вуаль назойливой тишины.

– Хотела, – согласилась Алина, не отрывая взгляда от экрана, где косяк рыб превращался в живое серебро.

«Океан вызывает страх и восхищение. Но в отличие от меня, он умеет быть прекрасным даже в своей тьме», – мысленно заключил Демон, а вслух сказал иное:

– Я убиваю сиянием. Как и все Арлекины. Никакого насилия, никаких пыток – смерть должна выглядеть естественно.

– Как сиянием можно убить?

Саша резко сократил расстояние между ними и прижал левую руку к её груди над сердцем.

– Касаешься и останавливаешь сердце, – он тут же убрал ладонь, словно боясь, что Алина неправильно истолкует его действия. – Словами это сложно описать, ты сама поймёшь, что нужно, когда… придёт время.

– Тогда зачем понадобился весь тот полиэтилен и скальпель? Ну, ты понимаешь, со мной.

– Так проще настроить жертву на путь искренности, – Демон провёл рукой по воздуху, словно пытаясь поймать отблески подводного мира. – Страх за свою шкуру отлично мотивирует на дачу честных ответов.

На экране появился огромный спрут, его щупальца извивались в гипнотическом танце. Алина невольно залюбовалась.

– А что значат твои слова насчёт скорейшего завершения сияния? – Её голос дрогнул в самом конце.

– Сложный вопрос, Лис, не знаю, сумею ли правильно объяснить.

– Ты всё же попробуй.

Он долго молчал, наблюдая за тем, как на экране разворачивается драма подводной жизни.

– Десять лет слишком долгий срок для запертого сияния. Оно ищет путь наружу: пытается прорваться через меня, активируется, когда чувствует поблизости чужую силу. Ты чувствуешь боль, потому что оно тебя наказывает.

– А то, что случилось на парковке…

Алина густо покраснела, и в мыслях у неё набатом прогремел насмешливый голос Демона: «Подумаешь, хотела отдаться мне на людной парковке у аэропорта. С кем не бывает?»

Демьянов, подслушав её мысли, невольно заулыбался. Он и впрямь такое ляпнул? Вот же бесчувственный чурбан.

– Не твоя вина, – поспешил оправдать её Саша. – Я был довольно груб с тобой после… всего случившегося. Но это лишь потому, что и мне пришлось несладко. Твоё сияние действует на меня схожим образом.

Лиса хмыкнула, и в голосе явственно проступила обида:

– Да неужели?

– Хочешь проверить? – Демон с лёгкостью готов был принять вызов.

Она заколебалась, затем, наконец, повернулась, её глаза светились внутренним огнём:

– А давай!

Саша мысленно выругался. Растудыть его в кювет, этот её дрянной бунтарский дух. Ведь боится его ничуть не меньше самой себя, а туда же – лезет в бутылку.

На экране показали коралловый риф, и он не смог сдержать восхищения. Этой природной гармонией хотелось любоваться. Как всё взаимосвязано, каждый элемент находит своё место, точно заранее знает, что ему суждено.

Лиса терпеливо ждала, переключив всё внимание на него. Демон подал ей правую руку, давая возможность самой решать, так ли она храбра, какой хочет казаться. Но тут речь шла скорее о безрассудстве, ослином упрямстве и напускном бесстрашии, потому что Алина ухватилась за его ладонь своей левой. Тут же ойкнула, ощущая ноющую боль в груди.

– Расслабься и не реагируй, – посоветовал Саша, принимая её ощущения как свои собственные. – Ты противишься своему сиянию, и оно тебя жалит.

– Лучше бы объяснил, как расслабляться, – проворчала она.

– Это проще показать.

Он притянул её к себе, заставив забраться на диван с ногами, а после недолгих раздумий усадил на свои колени, чтобы они очутились лицом к лицу. Рук они не разжимали, позволяя алому рисунку завершить своё болезненное шествие.

– Всё время хотела спросить: твои линии, их кто-нибудь видит? Или только сияющие?

Она говорила сбивчиво, то и дело отвлекаясь на жар, волнами омывающий кожу. Потом смолкла, прикусила уголок нижней губы и закрыла глаза. Последние алые всполохи проявились под её ногтями, и боль стихла.

– Нет, обычным людям она не видна, – ответил Саша. – Да и ты видела далеко не всё.

Алина глянула на него из-под опущенных ресниц, свободной рукой прижалась к груди – много выше того места, где начиналось то, что она звала татуировкой.

– Покажешь?

Точно в этот момент её сияние вспыхнуло с интенсивностью уличного прожектора, и настроение переменилось. Резко. У обоих. Два сияния – её зловеще алое, словно закатное небо в разгар лета, и его синее подобно бескрайнему океану – медленно переплетались. Воздух между ними звенел от напряжения, гудел, готовый в любой момент лопнуть от переизбытка эмоций. Их глаза встретились, и в этом взгляде читалось всё: и страх, и желание, и борьба с собой. Минуты тянулись, словно вечность, а их дыхание становилось всё более прерывистым, сбивчивым. Они словно играли в опасную игру, испытывая друг друга на прочность, проверяя, кто первым сдастся, кто первым уступит.

Атмосфера накалялась, желание росло, заполняя пространство между ними густым, почти осязаемым напряжением. Их сердца бились в унисон, словно пытаясь вырваться из груди. Взгляд Алины «поплыл», будто она смотрела на мир сквозь призму выпуклой стекляшки, а Демон чувствовал, как его собственные эмоции выходят из-под контроля. Их носы почти соприкасались, дыхание смешивалось, создавая единое целое. Время словно остановилось, замерло в ожидании неизбежного.

И вот наконец Демон, не в силах больше сопротивляться, склонился к Алине. Его губы коснулись её губ – мягко, почти невесомо, но в этом прикосновении было столько силы, столько страсти, что у обоих перехватило дыхание. Их тела прильнули друг к другу, словно две половинки единого целого, наконец-то нашедшие друг друга после долгой разлуки.

Нежности не было, лишь звериная потребность утолить голод. Саша высвободил руку и обеими ладонями жадно обхватил её бедра, вынуждая переместиться выше, прижаться ещё теснее. Алина вела себя не в пример лучше, нежели на тренировках. Охотно подчинялась, таяла в его руках и медленно выгибалась навстречу, словно предлагая всю себя.

Песни её свечения он не слышал, слишком увлёкся скольжением её языка, её вкусом, что взрывался во рту приторной сладостью и свежестью тропических фруктов, и глухими стонами, которые она издавала, с каждым мгновением распаляясь всё больше.

Взять верх над похотью было ой как непросто, тем более что усмирять ему пришлось обоих: голодного до ласки внутреннего демона и не менее одичавшую от страсти Алину. И всё же Саша отстранился.

Он давно разучился делить свою жизнь с кем-то ещё, подпускать кого-то близко, вверять свои эмоции. Даже секс превратился для него в пресную рутину: всего лишь удовлетворение потребностей организма, не более. Вплетать в эту канву ещё и эмоции казалось верхом безумия.

Лисичка, как он и ожидал, запротестовала, попыталась прижаться ещё теснее, заворчала что-то неразборчивое, прильнула губами к его щеке и вдруг замерла, окаменела. Демон чертыхнулся, проклиная всё на свете, но остановить поток её видений ему было не под силу.

Глава 14

Алина так и держалась руками за плечи Демона, а перед глазами проносился красочный видеоряд из его прошлого.

Ночной воздух был пропитан запахом жжёной резины и адреналина. Объездная дорога между Иркутском и Ангарском превратилась в импровизированную трассу для стритрейсеров. Свет фар разрезал темноту.

Саша Демьянов сидел в чёрном BMW, пальцы нервно барабанили по рулю. Музыка из колонок била на пределе, а в воздухе витал дух опасности. Вокруг собирались зрители – такие же безумцы, жаждущие скорости и риска.

На стартовой линии замерли машины. Каждая из них была готова рвануть с места в любой момент, стоило только упасть флажку.

Впереди всех, гордо выпятив капот, стояла чёрная BMW. Её кузов блестел в свете фар, отражая неоновые блики ночной трассы. Машину украшали аэродинамические обвесы, карбоновые накладки и агрессивные расширители колёсных арок. На заднем стекле красовалась наклейка с логотипом ралли «Дакар» – символ престижа и мощи, принадлежность к команде небожителей, которой кичился молодой и безбашенный Сашка. Из выхлопных труб вырывались клубы дыма, а турбированный двигатель издавал низкое, утробное рычание.

Рядом, словно огненный демон, примостилась ярко-красная Mitsubishi. Её спортивный обвес был менее вычурным, но не менее эффективным. Машина выглядела поджарой и готовой к бою, словно спринтер перед стартом. На капоте гордо красовалась дерзкая наклейка «Осторожно! Злая гонщица». Белые буквы на красном фоне выглядели угрожающе, а стилизованный значок в виде молний подчёркивал агрессивный характер машины и её хозяйки.

Эта наклейка словно предупреждала всех соперников: не стоит недооценивать эту девушку за рулём. Она не просто участница гонок – она хищник на трассе, готовый дать отпор любому, кто посмеет встать у неё на пути.

По обе стороны от них выстроились другие участники: пони-кары [Пони-кар – это особый класс спортивных автомобилей, получивших своё название в честь легендарного Ford Mustang. Эти машины отличаются характерным дизайном с длинным капотом и короткой крышкой багажника, но при этом в базовой комплектации обычно не имеют особо мощных двигателей] с форсированными двигателями, джипы с заниженной подвеской, седаны с широкими колёсами. Каждый автомобиль был уникален, каждый нёс на себе следы тюнинга и индивидуальности своего владельца.

Рев двигателей сливался в единый громоподобный хор. Выхлопные системы издавали разные тона – от басовитого гула до пронзительного визга. Асфальт под колёсами вибрировал, словно живой, отзываясь на мощь спрятанных под капотами монстров.

В воздухе витало напряжение, смешанное с предвкушением. Каждая машина была готова к рывку, каждый водитель – к борьбе. И в этой симфонии металла и скорости две машины – чёрная BMW и красная Mitsubishi – казались главными действующими лицами предстоящего представления.

– Эй, красавчик, – раздался женский окрик из красного спорткара. – Думаешь, твой драндулет сможет угнаться за моей малышкой?

Саша повернул голову, смерил незнакомку оценивающим взглядом.

Её образ подчёркивали яркий макияж, собранные волосы и стильный наряд. Она излучала силу и решительность, готовая доказать, что на трассе ей нет равных. Но прежде всего приковывали взгляд её губы, что кривились в насмешливой улыбке.

– А ты не боишься, что я размажу тебя по трассе? – Ответил он, не скрывая интереса.

– Ой, только не надо этих мужских понтов, – фыркнула она. – Я таких, как ты, на завтрак ем.

Пронзительный визг стартового сигнала разрезал ночь. Машины рванули с места, оставляя за собой шлейф дыма. Асфальт летел под колёса, ветер свистел в ушах. Девушка вела свою машину лихо, словно танцуя между поворотами.

– Что, уже испугался? – Донеслось из динамика. – Думал, будешь тут самый крутой?

Сашка усмехнулся. Он знал эту трассу наизусть, но эта девчонка вела себя так, будто родилась за рулём.

– Посмотрим, кто кого, – бросил он в рацию.

Финиш приближался. Машины шли нос к носу. Гонщица крутанула руль, выполняя рискованный манёвр. Демьянов выругался – она была слишком хороша.

– Сдаёшься? – Её голос звенел от азарта.

– Ни за что! – Прорычал он, вдавливая педаль газа.

Пересечение финишной черты было синхронным. Они остановились рядом. Девушка вышла из машины, её глаза горели триумфом.

– Ну что, красавчик, – она подошла ближе, – готов признать, что встретил достойного соперника?

Демьянов улыбнулся. В тот момент он понял – эта сногсшибательная зазнайка не просто соперница. Она – его судьба, его безумие, его скорость.

– Знаешь что? – он наклонился к ней, голос походил на касание бархата. – Думаю, нам стоит продолжить это знакомство… только уже без педалей газа.

Она приподняла бровь, губы дрогнули в усмешке:

– О, вот как? А я-то думала, что ты из тех, кто предпочитает скорость на поворотах, а не в разговорах.

Их разделяли считанные сантиметры. Ночной воздух был прохладным, но рядом с ней он чувствовал, как кровь разгоняется быстрее любого спорткара.

– Может, я просто умею выбирать правильные повороты, – ответил он, не отводя взгляда от её вызывающе притягательных глаз.

Она шагнула ближе, заговорила почти шёпотом:

– А ты не боишься, что я могу обогнать тебя не только на трассе?

Он улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло:

– Гонку я ещё могу проиграть. Но вот в остальном… – Он протянул руку, – меня зовут Саня. И для тебя я готов стать тем, кто приведёт тебя к финишу.

Она рассмеялась, её смех был звонким и искренним:

– А я Лера. И мне нравится твой стиль вождения. Только давай без лишних виражей, окей?

Их руки и взгляды встретились. В этой ночной гонке родилась не просто история любви – родилась легенда стритрейсинга, где скорость и страсть шли рука об руку. А впереди их ждали не просто гонки – их ждали испытания, победы, поражения и моменты, когда скорость сердца будет важнее скорости на спидометре.

Демона будто подменили. Секунду назад он излучал если не тепло, то уж стихийный жар огня уж точно. Его касания воспламеняли, алчное дыхание щекотало горло, а руки словно владели всем её существом. Он не просто целовал её, а поедал, клеймил, перекраивал под себя, чтобы долгие часы наслаждаться. И вдруг всё пошло крахом.

Стоило ему понять, что она увидела, как внешняя расслабленность сменилась гримасой гнева. Он снял её с себя (наверное, не лишним будет поблагодарить его за благородство, потому как не спихнул на пол, а аккуратно пересадил на диван) и бешеным вихрем заметался по комнате.

Алина стыдливо потупила глаза, подобрала к груди колени, обняла себя за лодыжки и приготовилась познать бурю. Хотя в чём её вина? Эту свою особенность она не может контролировать, к тому же не понимает, как это вообще получается. Что провоцирует рождение столь реалистичных образов?

Демьянов описал гостиную по кривой дуге, проделал обратный путь, глядя далеко впереди себя, затем пушечным ядром вылетел в коридор, схватил косуху и ключи от байка и вылетел вон из квартиры.

Алине осталось только подивиться столь хаотичным сменам настроения.

***

Демон действовал с холодной решимостью. В спортивную сумку отправились кожаные перчатки с усиленными вставками на ладонях – такие не прорежет с первого раза даже лезвие бритвы. Мотки верёвки, скрученные с армейской аккуратностью, заняли своё место рядом с пластиковыми стяжками, которые могли выдержать вес взрослого человека. Строительный молоток с прорезиненной рукоятью лёг поверх них, а следом – широкий скотч, способный удержать практически что угодно. Бутылка воды, тщательно протёртая от отпечатков, замкнула список снаряжения.

Одевался он неторопливо, словно каждый жест был частью древнего ритуала. Чёрные джинсы облепили ноги, не стесняя движений. Тёмная футболка, плотно прилегающая к телу, подчёркивала рельеф мышц. Мягкие спортивные туфли с прорезиненной подошвой позволяли двигаться бесшумно, словно тень в ночи.

Плечевая кобура приняла пистолет Стечкина – верный спутник в опасных делах. Демон проверил предохранитель, убедился, что патроны на месте, и аккуратно вложил запасной магазин в специальный карман сумки.

На кожаный ремешок, закреплённый на ноге, прикрепил небольшой складной нож с серрейторной заточкой [Серрейторная заточка – это волнообразная или зубчатая режущая кромка, которая делает нож особенно эффективным для определённых задач].

Алина наблюдала за его приготовлениями, нервно теребя меж пальцев «собачку» на молнии спортивной кофты. Её взгляд скользил по мужской фигуре, отмечая каждую деталь экипировки. В её глазах читалась не только тревога, но и решимость. Она открыла рот, чтобы заговорить, но Демон опередил:

– Даже не думай об этом. У меня не будет времени на то, чтобы нянчиться с тобой.

Ей пришлось проглотить обиду. Целых два дня он изводил её придирками, колкостями и замечаниями, не особо заботясь подбором слов. И сейчас всё балансировало на грани: её терпение, его самообладание, их повисшие на тоненьком волоске отношения, которые не просто дали трещину, а обзавелись пробоиной размером с ведро, и едва вышедший в плавание парусник с именем «Алина и Саша» грозило утянуть ко дну.

– Я могу быть полезной, – настаивала Лиса, делая шаг вперёд. – Обещаю не путаться под ногами.

Он покачал головой, застёгивая сумку с характерным щелчком:

– Это не обсуждается.

– Спешу тебя огорчить, именно этим мы сейчас и занимаемся – обсуждаем варианты.

Демон забросил сумку на плечо и направился к двери.

Лиса поняла, что словами его не пронять. Терпение лопнуло. Резко развернувшись, она молниеносно набросилась на Демона сзади.

Её кулак, усиленный инерцией рывка, почти достиг цели – его почки, но Саша каким-то чудом почувствовал движение. В ту же секунду он ушёл в бок, разворачиваясь и перехватывая её руку.

– Ах ты… – Прорычала Лиса, пытаясь высвободиться, но его хватка была железной.

Демон легко прижал её к стене, фиксируя вторую руку.

– Совсем сдурела? – Прошипел он ей в лицо. – Хочешь, чтобы я тебя вырубил?

Она продолжала извиваться, пытаясь достать его коленом, но все её атаки были предсказуемы для опытного бойца.

– Отпусти! – Рыкнула Лиса, но в её голосе сквозила нотка отчаяния.

А потом чудовищный спазм сковал сердце ледяной рукой. Алина закричала, но крик застрял где-то в глубине съежившихся лёгких, ударяясь о костяную клетку рёбер.

Она сползла по стене, поняв, что ноги не в силах её удержать.

Саша тут же сбросил сумку на пол и обеими руками обхватил синеющее на глазах лицо. Маска невозмутимости упорхнула в неизвестность. В глазах заплескался ужас.

Не говоря ни слова, он сорвал с её плеч расстегнутую спортивную куртку, одним резким движение разодрал ворот футболки почти до самого пупа и изъеденной синими полосами ладонью прижался к ключицам Алины.

– Дыши. Дыши, я сказал.

Она хотела бы следовать указаниям, но что-то внутри отчаянно сопротивлялось. Воздух словно превратился в вязкую жижу, которая не могла проникнуть в лёгкие. Каждый вдох давался с невероятным трудом, будто она пыталась дышать через плотную ткань. Горло сжималось в спазме, мышцы грудной клетки сводило судорогой.

В груди нарастала давящая тяжесть, будто кто-то уселся сверху и не даёт расправить лёгкие. При каждой попытке вдохнуть слышался странный свист, который только усиливал панику. Сердце колотилось как сумасшедшее, кровь стучала в висках, а в глазах начинало темнеть по краям.

Язык разбух и отяжелел, во рту появился металлический привкус. Руки покрылись холодным липким потом, пальцы онемели. Она пробовала сделать глубокий вдох, но выходило только поверхностное, судорожное дыхание. Кислород будто проходил мимо лёгких, не принося облегчения.

Мысли путались, сознание мутнело от недостатка кислорода. Перед глазами запрыгали чёрные точки, а в ушах поселился звон.

Всё тело сотрясало мелкой дрожью, зубы начали стучать. Паника усиливалась, превращаясь в животный ужас – ужас перед смертью от удушья.

– Алин, хорош чудить, – голосом, близким к истерике, обратился к ней Саша и осторожно похлопал по щекам.

Когда и это не возымело эффекта, он чуть отодвинулся, стянул с себя через голову футболку и всем торсом накрыл покрытое мелкой испариной девичье тело. Ловкие пальцы тут же нащупали на спине застёжку бюстгальтера, и последняя преграда между их телами упала на пол.

– Не смей этого делать, поняла? – Яростно зашипел он на ухо Лисе, мысленно выпуская всю мощь своего сияния наружу. – Ты моя и останешься со мной.

Первое, что она ощутила – это сладкий, пьянящий вкус воздуха, ворвавшегося в лёгкие. Как будто после долгого погружения под воду наконец-то удалось достичь поверхности. Кислород хлынул в кровь, разгоняя туман в голове, возвращая ясность сознания.

Алина сделала глубокий, судорожный вдох, чувствуя, как расправляются сжатые до этого момента лёгкие. Каждая клеточка тела словно оживала, наполняясь новой энергией. В ушах всё ещё стоял звон, но он уже не был таким оглушительным, как раньше.

Её руки дрожали, когда она сомкнула их на его плечах, всё ещё не веря, что может нормально дышать. Мир вокруг постепенно обретал чёткость, краски становились ярче, звуки – яснее.

Алина всхлипнула и наконец вдохнула полной грудью, чувствуя, как жизнь возвращается в тело. Но вместе с этим возвращением пришло и осознание его близости, его власти над ней.

Его дыхание обжигало шею, а голос проникал прямо в сознание, заставляя трепетать каждую клеточку тела. Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от страха – от чего-то иного, тёмного и притягательного.

– Ты не можешь так со мной говорить, – прошептала она, пытаясь отстраниться, но его хватка лишь усилилась.

– Могу и буду, – прорычал он, наклоняясь ещё ближе. – Ты моя слабость, моя сила, моё проклятие. И ты никуда не денешься.

Алина замерла, чувствуя, как внутри разгорается противоречивый огонь. Часть её хотела вырваться, убежать, забыть всё это как страшный сон. Но другая часть… Другая часть жаждала остаться, подчиниться, стать его.

– Отпусти… – Выдохнула она, но в голосе не было уверенности.

Он медленно отстранился, но не отпустил полностью. Его глаза горели странным, почти нечеловеческим огнём.

Она снова всхлипнула, на этот раз не от страха, а от смеси противоречивых эмоций.

– Что ты со мной делаешь? – Прошептала она, глядя ему в глаза.

– То, что должен, – ответил Демон, наконец отпуская её. – И ты это знаешь.

Алина стыдливо прикрыла нагую грудь руками, чувствуя, как печёт кожу в месте завершившегося алого рисунка, подобрала с пола бюстгальтер и попыталась одеться. Саша вежливо отвернулся к стене, и тогда ей стала видна его «татуировка».

Синие линии на его правой руке словно оживали, превращаясь в таинственный узор, который продолжал своё путешествие дальше. На спине они сплетались в причудливую сеть, напоминающую древние руны или магические символы. Хаотичные, но в то же время подчинённые какому-то неведанному порядку, они извивались вдоль позвоночника, словно живые змеи, и расходились по лопаткам широкими волнами.

В местах, где линии пересекались, они будто светились изнутри, создавая иллюзию глубины. Узор на спине был более насыщенным, чем на руке – некоторые участки казались почти чёрными, в то время как другие оставались нежно-голубыми, словно морская пена.

Не в силах побороть искушение Алина прикрылась разорванной футболкой и обошла Сашу. Замерла напротив его лица и жадно воззрилась на продолжение этого линейного шедевра.

На животе «татуировка» становилась более плавной, переходя в спиралевидные завитки, которые кружились вокруг пупка, словно водовороты в океане. Здесь линии были тоньше и изящнее, они будто танцевали. В местах изгибов тела рисунок казался трёхмерным – узоры то выступали вперёд, то уходили вглубь кожи.

Вся композиция выглядела как карта неизведанного мира. Некоторые линии обрывались внезапно, оставляя ощущение незавершённости, другие же плавно перетекали с одной части тела на другую, создавая впечатление единого целого.

– Брюки снять? – С насмешкой спросил Демон. – Там тоже есть чем полюбоваться.

– Сам и любуйся, – вполголоса ответила Алина и сбежала в спальню, чтобы привести себя в божеский вид.

Мог ли он уйти, пока она собиралась? Конечно. Но она почему-то знала, что вопрос её участия в сегодняшнем убийстве уже решен.

Сияние и впрямь её убивало, и чем скорее она пройдёт инициацию, тем быстрее отделается от этой угрозы.

– Захвати свои перчатки и нож, которые недавно купили, – долетел до неё окрик Демьянова.

Через пять минут она появилась в коридоре. Саша окинул её пристальным взглядом, подмечая каждую деталь. Его брови недовольно сошлись на переносице.

– Волосы убери в пучок, – процедил он, указывая на её распущенные локоны. – Живо.

Алина поспешно собрала волосы.

– Обувь никуда не годится, надень… я не знаю, кеды, – продолжил он, скрестив руки на груди. – В этих туфлях ты далеко не убежишь.

Она виновато опустила глаза, понимая, что действительно допустила промах.

– И украшения, – его голос стал жёстче. – Сними всё. Никаких блестяшек.

Алина начала торопливо расстегивать серёжки, стягивать браслеты. Каждое его слово, – вернее манера речи, в какой отчитывают описавшегося щенка – било по самолюбию, но спорить было глупо.

– А теперь руки, – он шагнул ближе, берясь за её ладонь. – Ногти должны быть короткими и чистыми.

Его пальцы без всякой нежности повернули её кисть, изучая каждый ноготь. Алина почувствовала себя школьницей на медосмотре, но промолчала.

– Приемлемо, – вынес он вердикт, отпуская её руку. – Переобувайся и пошли.

Она кивнула, присела рядом с обувной полкой и выудила из ящика почти новую пару кед со шнурками.

– И запомни, – его голос вонзился в макушку, как вражеский топор. – Отныне ты подчиняешься каждому моему приказу. Без обсуждений. Никаких возражений, никаких вопросов. Твоя жизнь зависит от этого.

Алина обернулась, встречаясь с его твёрдым взглядом. В глубине его глаз читалась не только строгость, но и забота. Она снова кивнула, на этот раз более уверенно.

– Я поняла, – тихо произнесла она. – Я всё сделаю.

– Хорошо, – его лицо немного смягчилось. – Потому что времени у нас мало, а подготовка должна быть идеальной.

У психованного Демона всё разложено по полочкам, ага. Проходили, знаем.