Бриджит Делейни
Wellmania. Злоключения в поисках ресурса

Посвящается Тиму и Бонни – моим замечательным друзьям, которые умеют совмещать полезное с приятным. И Фрэнки, которая только учится этому.

Перевод с английского Марии Сухотиной

© Brigid Delaney, 2017. This edition published by arrangement with Black Inc., an imprint of SCHWARTZ BOOK PTY LTD and Synopsis Literary Agensy.

© Делейни Бриджит

© Сухотина М. П., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. Строки

Предисловие

В 2015 и 2016 годах, когда я работала над этой книгой, велнес-индустрия [1], казалось, неудержимо развивалась. Инфлюенсеры, социальные сети, оздоровительный туризм, горячая йога, детокс-программы, палеодиета, промывание кишечника, костный бульон, сыроедение, суперпродукты, ретриты для медитаций, бессахарные диеты, десятиминутки фитнеса, смузи, приложения для осознанности, инфракрасные сауны, звуковые ванны, паломничества за аяуаской, инъекции для увеличения мышечной массы – богатейший ассортимент продуктов для работы над собой!

Однако потом все внезапно замерло. В 2020 году мы заперлись в своих домах. Не было возможности добраться ни до йога-ретрита в Таиланде, ни даже до студии йоги на соседней улице.

При этом здоровый образ жизни приобрел для нас небывалую значимость. Все старались поддерживать хорошую форму, чтобы не подцепить коронавирус. Охрана общественного здоровья стала руководящим принципом в работе всех правительственных структур. Правда, велнес-тренды, которые еще недавно стремительно набирали обороты, теперь словно остались в далеком прошлом.

В книге «Wellmania. Злоключения в поисках ресурса» я не только описываю эти тренды, но и поднимаю более масштабные вопросы. Что таится за продажами, деньгами, бурной деятельностью, невероятно широким спектром товаров и услуг – есть ли там нечто такое, что и впрямь помогает нам почувствовать себя лучше?

Можно ли вести здоровый образ жизни вне зависимости от трендов и рынка, не тратя больших денег, никуда не перемещаясь, не обладая идеальным классным телом?

Что, если наше внутреннее благополучие в большей степени обусловлено возможностью развивать творческие способности и заниматься значимым делом, а также ощущать себя частью большого сообщества?

И если вкладывать в понятие «велнес» именно такой смысл, то как претворить подобное в жизнь? Доступно ли это всем нам?

В своей книге я рассказываю о сумбурных, мучительных попытках обрести хорошее самочувствие, которые я предпринимала после того, как отметила свое сорокалетие. Я жила в Нью-Йорке, в рабочей части Бруклина. Снимала помещение, которое мало подходило для жизни. Я спала на самодельной кровати, в опасной близости от оголенных труб, из которых в комнату, возможно, попадал газ. Но даже оттуда нас периодически выселяли. Я перебивалась случайными заработками, писала о еде и путешествиях: например, о «десяти лучших коктейлях в барах, расположенных на крышах Манхэттена» и о «пяти самых вкусных сэндвичах Нового Орлеана». Но надвигалась зима, а я вот-вот должна была остаться бездомной, без достаточного количества денег. В ноябре того года мне стукнуло сорок. Накануне дня рождения я отправилась гулять: бары, пабы, бесчисленные коктейли, пьяные шатания по незнакомым улицам. Праздничное утро началось с жесточайшего похмелья. Мне было очень, очень плохо. И тогда я поняла: надо что-то менять. ДАЛЬШЕ ТАК ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ. Возможно, у велнес-индустрии найдется какой-то волшебный продукт, способный привести меня в порядок?

Получив интересное задание от одного журнала, я вернулась в Австралию. Мне поручили написать о радикальной детокс-программе, которая могла бы одним махом решить все мои проблемы. Суть ее состояла в следующем: полное воздержание от пищи в первые две недели, а затем жесткая диета – половинка огурца, кусочек вареной курицы или одно яйцо в день. Полный курс детокса занимал 101 день. И предполагалось, что после него я стану не только стройной, но и здоровой.

Этот опыт со всеми жутковатыми подробностями я описала в первой части книги. Второй ее раздел посвящен фитнес-методикам – прежде всего, йоге. В третьем разговор идет о духовных практиках.

Удалось ли мне обрести хорошее самочувствие, к которому я так отчаянно стремилась? Скажу прямо: с детокс-программами я больше не связываюсь.

Случилось так, что моя книга очень понравилась австралийскому писателю Бенджамину Лоу. Когда представители мультимедийной платформы Fremantle спросили, какое литературное произведение он выбрал бы в качестве основы для сериала, Лоу назвал «Wellmania. Злоключения в поисках ресурса». Ему оказались близки темы принадлежности к совместному делу и к сообществу, затронутые в книге. Кроме того, как житель Сиднея он подмечал немало забавного в общей погоне за велнес-трендами, которые захватывают нас целиком и полностью – до тех пор, пока не возникает новый тренд.

В ходе совместной работы над сценарием по мотивам «Wellmania. Злоключения в поисках ресурса» обнаружилось, что у каждого имеется свое представление о понятии «велнес», и при этом все обладают универсальным опытом, на который можно опереться. Любой из нас хоть раз в жизни волновался о собственном здоровье, видел, как близкие люди болеют, а иногда и умирают. Все мы в какой-то момент осознавали, что наши тела не соответствуют идеалам здорового образа жизни, а души не так невозмутимы и безмятежны, как им полагается, – по уверениям приложений для медитаций.

Вскоре мы поняли: история человека, который пытается работать над собой и своим телом, терпит неудачу, но затем встает и предпринимает новую попытку, – это поистине вечный сюжет. Каждый найдет в нем что-то для себя.

А знаете, какой сюжет нам еще ближе? История человека, который достиг цели и обнаружил: то, о чем он мечтал на самом деле – близость, единение, душевное здоровье, принятие, – всегда было рядом с ним.

Бриджит Делейни

Байрон-Бей, июнь 2022 года

До

В дни перед своим сорокалетием я жила в переделанном складском помещении в Бруклине. На дом оно не походило. Стены покрывали странные, по-своему красивые росписи, выполненные иранскими художниками ICY и SOT. Сами стены были хлипкие, а нанесенные на них местами кресты явно подразумевали какие-то будущие работы или снос. В лофте даже имелась гостевая спальня; правда, в сантиметрах от кровати проходили открытые трубы, из которых сочилось что-то неприятное. В любую погоду окна приходилось держать открытыми.

Я сняла этот склад через вторые или даже третьи руки у австралийского фотографа, который перебрался в Кабул. Хозяев его, кажется, не помнил никто. В почтовый ящик бросали письма с экзотическими фамилиями на конверте. До нас здесь успели пожить немцы, корейцы, валлийцы и русские – мы знали их заочно по неоплаченным счетам.

Приближалась зима. Я редактировала очередной роман, и жизнь текла однообразно, но в целом приятно. Завтракать я ходила в кафе, где играли старые песни группы Smiths. Мне подавали теплый маковый бейгель с хумусом и большой крепкий латте; за едой я читала свежую бумажную версию New York Times. По вечерам с друзьями мы пили «маргариты» на Манхэттене и ужинали в бруклинских бистро, где особое место в меню занимали фермерские продукты из Вермонта (в частности, бекон). Неподалеку от дома, через стенку от местного бара, располагалась студия йоги: пла́тите 12 долларов за занятие – и получаете бесплатную кружку пива. Когда на горизонте замаячил дедлайн, я стала принимать рецептурные таблетки для похудения и работать с бешеной энергией по восемнадцать часов в сутки.

Свой день рождения я отметила в дорогом частном клубе в Ист-Виллидж, куда пробралась под именем одной китайской подруги. Сначала мы с компанией собирались пойти на концерт группы Daft Punk и поужинать в Гарлеме, но вместо этого до поздней ночи потягивали коктейли из тяжелых хрустальных бокалов – в романах Агаты Кристи такие нередко становятся орудием убийства. Потом был бар, набитый молодежью, первый снег, замерзшие ноги, жутковатое отражение в зеркале (в магазине Sephora мне сделали радикальный готический макияж), поход в другой бар, бесцельные пьяные шатания по Челси, поездка на такси и пререкания с водителем по поводу маршрута. В конце концов таксист разозлился и сказал, чтобы я «перестала орать».

На следующий вечер друзья устроили мне настоящий праздник с тортом. За столом я сидела очень тихо, прихлебывала чай и чувствовала себя совершенно разбитой. Похмелье было страшное.

Мои юность и молодость проходили достаточно бурно. Тридцатый день рождения я ударно отметила в Барселоне, надеясь подвести черту под разгульной эпохой. Однако следующее десятилетие, безрассудное и волнующее, принесло немало сюрпризов – приятных и не очень. Иногда я сама себе казалась шаром для кегельбана, который изо всех сил закрутила чья-то рука: я катилась куда-то с максимальной скоростью, а вокруг сияли огни и играла музыка.

Как мне хотелось жить после сорока? Уж точно иначе. Карнавал закончился. И все же… я любила повеселиться. И друзья мои были такими же. С появлением детей они немного сбавили обороты, но классические семейные будни – с ранним отходом ко сну, тапочками и какао на ночь – для них так и не настали.

После моего дня рождения нас выселили со склада. Впервые в жизни я просто ушла из дома, оставив в нем все вещи. Когда я просунула ключи под дверь, в холодильнике еще стояли ведерки с майонезом.

Я отправилась на юг. За пару лет до этого я познакомилась в Джакарте с одним техасцем. Он управлял эксклюзивным отелем в дипломатическом квартале, и всю первую ночь после встречи мы просидели на крыше его гостиницы. В бассейне сверкала вода, а в 4 часа утра от ближайшей мечети донесся крик муэдзина. До самого рассвета мы проговорили о книгах и писателях. Я начала задумываться, не любовь ли это. Мой новый знакомый оказался самым большим гедонистом из всех, кого я встречала. Теперь он вернулся к себе в Техас, и мысль о предстоящей встрече наполняла меня радостным возбуждением с примесью страха. Он обещал приехать за мной в аэропорт на красном «кадиллаке».

Но сперва я остановилась в Атланте, где накинулась на американские деликатесы – запеченный сладкий картофель под слоем маршмеллоу, посыпанный сахарином, и жареную индейку, маринованную в соусе из колы. Затем автобус отвез меня в Саванну: выпивка на улицах, испанский мох, красивые кладбища и местечко под названием «Райское барбекю», где я впервые с восторгом приобщилась к настоящей кухне американского Юга.

Далее – неделя в Новом Орлеане, о котором я должна была написать статью. Плакат в аэропорту, сообщающий, что этот город – лучшее место для пересадки печени; рок-группа с маленькой, залитой солнцем улочки Французского квартала, по виду и звучанию очень похожая на The Cat Empire; мятные джулепы, мартини, стопки бурбона (разумеется, в баре на Бурбон-стрит); джаз-клубы и гамбо – густой и пряный местный суп; поход в ресторан «У мамы»: бургеры, разложенные на исполинских тарелках.

И вот, наконец, Остин и встреча с техасским другом, который со времен Джакарты отрастил бороду и набрал 12 килограммов. Рестораны, поздние завтраки, мексиканская кухня, красное вино, шахматы у камина в отеле, живая музыка, пиво, вечеринки, фондю, кукурузные чипсы, футбол, девицы в ковбойских сапогах, подкатывающие к моему техасцу, бессонница от ревности, встреча с женщиной, которая «перепробовала всех рокеров в Остине» и запоем читала романы Тима Уинтона. Начос, энчилады на горячих блюдах, хот-доги на бумажных тарелках, текила за обедом, ребрышки-гриль, бургерные, пивные, коктейль-бары и музыкальные бары. Постоянная дурнота – протест организма, замученного излишествами.

Когда я летела обратно в Нью-Йорк, одной пожилой пассажирке стало плохо. Ее уложили в проходе. Самолет экстренно приземлился в аэропорту LaGuardia – самая стремительная посадка на моей памяти. Женщину уложили на каталку, надели кислородную маску и повезли к выходу. Ее друзья гуськом последовали за ней, подозрительно беззаботные. Это были техасцы, прилетевшие в Нью-Йорк на рождественские распродажи. Во всем этом мне почудился недобрый знак. Я ведь тоже вернулась с Юга, ощущая себя лет на сто. Каждая частичка тела стонала от усталости.

Нью-Йорк встретил меня холодом. Тротуары припорошило снегом, а в воздухе витал рождественский аромат хвои. Совсем уж бездомной я не осталась: подруга подруги предложила мне приглядеть за ее котом, пока она в отъезде. Эта женщина снимала в Ист-Сайде крошечную комнату без единого окна. Кота своего она нашла на помойке. Его звали Джордж Костанца.

Когда-то эта комната служила подсобкой – вот почему в ней не было окон. Меня поразило, что в таком крошечном помещении способен жить кот, не говоря уже о человеке. В душном закутке с напуганным, несчастным котом я быстро захандрила. За неимением кухни питаться приходилось в ближайшей забегаловке: яйцами, которые неизменно подавали с чем-то под названием «хэш», и паршивым кофе в бездонных чашках.

Иногда я ужинала у своего друга Брендана. Он пытался отказаться от сахара. Мы ели пасту, пили водку с тоником и выходили на улицу покурить. Брендан описывал классические симптомы ломки – раздражительность, головные боли, перепады настроения, тягу к странным продуктам, – словно завязал не с сахаром, а с наркотиками. Улица, где он жил, круто спускалась к узкому и длинному парку «Риверсайд», который тянулся на запад вдоль реки Гудзон. Мы подолгу стояли в темноте, глядя на воду. Но мне каждый раз вспоминался другой берег – тот, куда я всегда возвращалась.

Пляж Бонди. Декабрь. Вечернее солнце золотит прибрежные скалы. Смолистый воздух. Ежедневные заплывы. Крепкий кофе. Как мне этого не хватало! Там, в окрестностях Сиднея, все дышит покоем, здоровьем, медовой негой. Не знаю, в чем секрет – то ли в этих местах селятся исключительно красивые люди, то ли сами места дарят красоту, если подчиниться их ритму: бег по пляжу, серфинг, йога, медитация, согревающее солнце.

Мне отчаянно хотелось вновь чувствовать себя здоровой. Не то чтобы я болела, но не могла стряхнуть с себя апатию, да и выглядела не лучшим образом. Ноющие суставы, жирные волосы, отеки, раздражение на коже, красные глаза. Ставшая чересчур тесной одежда. И настроение на нуле. «Никуда это не выкладывай!» – просила я каждый раз, когда подруги меня фотографировали. Чтобы вернуться к здоровому весу, требовалось сбросить килограммов двадцать. В общем, нужна была полная перезагрузка – организма и жизни в целом. Я хотела жить иначе, лучше. Я желала очиститься.

Именно в это время я получила очень необычное предложение. Письмо пришло из редакции одного журнала. Не хочу ли я провести (и описать для читателей) эксперимент, опробовав на себе специфическую программу лечебного голодания длительностью в 101 день? Ее успешно прошел Малкольм Тернбулл – тот самый, что в 2015 году стал премьер-министром Австралии. Вес он сбросил так резко, что поначалу многие заподозрили у него рак.

Голодание, разумеется, означает отказ от еды.

Для участия в программе мне предстояло вернуться в Австралию и в течение месяца ежедневно приходить в клинику на массаж и иглоукалывание, а потом взвешиваться. В первые две недели есть не разрешалось совсем – только пить отвары каких-то вонючих трав трижды в день.

Затея казалась почти невыполнимой, чтобы согласиться, но и слишком заманчивой, чтобы отказаться. Мне обещали не просто снижение веса, а полную очистку организма, восстановление и укрепление всех его систем. Предполагалось, что в результате я помолодею, стану лучше усваивать пищу (когда снова разрешат есть), быстрее соображать и даже приятнее пахнуть. Конечно, это было все равно что записаться на Нью-Йоркский марафон, ни разу в жизни не пробежав за автобусом. Но я надеялась, что «шоковая терапия» вернет меня в приличную форму. Гуру здорового образа жизни – например, Гвинет Пэлтроу – считают голодание полезным. И если уж это хорошо для Гвинет…

Я связалась с прежней соседкой по дому, который мы снимали в Бонди. Ура! – моя комната стояла свободная. Дом располагался неподалеку от клиники.

Я купила билет в Австралию и приготовилась вернуться домой для полного обновления.

* * *

Мне требовалась не просто детокс-программа. Короткая встряска в моей ситуации не помогла бы. Организм нуждался в полной перезагрузке. Я не только набрала лишний вес, но и страдала от перепадов настроения и от глухого недовольства жизнью. Меня замучили вечные качели: от приступа заботы о себе к тяжелому похмелью и обратно. Детокс мог бы стать первым шагом к очищению души и тела, но дальше предстояло прийти в тонус и достичь хоть какого-то внутреннего равновесия – отыскать в себе источник мудрости, терпения и стойкости на случай трудных времен.

Если бы мне удалось поставить галочки в каждой графе – очиститься, похудеть, обрести душевный покой, – жизнь стала бы просто идеальной. Так ведь?

Путь к новой себе пролегал через огромный, сложный мир компаний и предпринимателей, которые зарабатывают на нашем желании сбросить вес, похорошеть, достичь гармонии с собой и отладить работу организма, – через велнес-индустрию.

Велнес-индустрия – настоящий мировой гигант. Ее ежегодная прибыль – около 3,4 триллиона долларов США – втрое превышает доходы от фармацевтики. К ней относятся производство и продажа витаминов, омолаживающих комплексов, лечебной косметики, оборудования для фитнеса, средств для снижения веса, продуктов диетического питания, а также программы велнес-туризма, оздоровления на рабочем месте и спа.

До своей радикальной перезагрузки я добрый десяток лет заигрывала с этой отраслью. Дорога к хорошему самочувствию стала поистине моим крестным путем. Карьера журналиста позволяет опробовать многочисленные, порой весьма бестолковые велнес-продукты, причем нередко – в дальних, экзотических местах. Я занималась медитацией, йогой и пила напитки с индийскими браминами, уединялась в монастыре Бенедиктинского ордена, работала с волонтерами в японских храмах, обмазывалась маслом и жарилась на солнце, словно рыба барамунди, в аюрведической общине на Шри-Ланке; сидела на диете из сырых продуктов и терпела кишечные промывания на Филиппинах после того, как анализы выявили у меня скудную микрофлору закоренелого мясоеда. Надеясь побороть ирландские «картофельные» гены и похудеть, я записывалась на программы горячей йоги и ходила в трудные многодневные походы.

На этом пути было немало осечек и падений, открытий, прозрений, добрых дел и моментов красоты. Я выяснила, что мне подходит, а на что не стоит тратить время и деньги.

От природы я совершенно не склонна к худобе, сдержанности и спокойствию. Мне нравится хорошо себя чувствовать, но я люблю и поразвлечься. Ради удовольствия я часто прибегаю к алкоголю, нездоровой пище и безделью с книгой на диване (целых сорок восемь шагов за день на фитнес-трекере). Все велнес-процедуры я пробовала из чистого любопытства – хотела узнать, работают ли они хотя бы отчасти.

Способны ли они подарить стройную фигуру, долгую жизнь, ощущение цели и смысла? Могут ли обеспечить уверенность и покой в мире, где прежние идеалы и убеждения рушатся на глазах? Удастся ли им сделать нас лучше, сильнее, успешнее? А счастливее? Или все это – лишь масштабная афера, задача которой – забирать у нас деньги, не позволяя достичь желаемого? Со стороны велнес-индустрия напоминает колесо в клетке с хомяком: мы бежим и бежим, устремляя взгляд вперед, к какой-то невидимой, лишь нам известной цели. Колесо крутится, а мы все бежим, и бежим, и бежим.

Однако мы полагаемся на эту отрасль отнюдь не случайно – в этом повинны перекосы современной жизни. Многим из нас, живущим в странах Запада, – тем, кому посчастливилось иметь достаточно времени и денег, – знакомы издержки небывалого изобилия. Мы переходим от излишеств к добровольным ограничениям с головокружительной скоростью и частотой. Рождественский загул сменяется февральским детоксом; за вечеринкой следует потная неделя горячей йоги; ежедневная многозадачность перемежается краткими перерывами на приложение для медитаций.

В этой книге я хочу не только поговорить о том, что предлагает велнес-индустрия, но и задать более глубокий вопрос: почему? Почему нам так важно быть чистыми, стройными и безмятежными? Что говорит о нас стремление к этому? Чего не хватает нам в жизни? Что побуждает нас искать духовность в занятиях йогой, или в общении с единомышленниками на ретрите, или в очищении с помощью диеты?

Перед вами – правдивая повесть о злоключениях женщины, которая искала путь к здоровью (и нашла, помимо прочего, бородавки и тому подобное). Это история дорогостоящего – и временами даже опасного – путешествия по огромной, разветвленной галактике процедур и продуктов, как древних, так и новых, порожденных безумством и нестабильностью современного мира. А еще это рассказ о полезных уроках, которые мне удалось извлечь из своего опыта.

Я чистая

Возвращаясь домой из Америки, я испытываю почти постоянный дискомфорт. Я не то чтобы всерьез больна (если не считать джетлага: странного, тошнотворного ощущения, что мое тело куда-то прибыло, а я – разум, душа и все прочее – еще нет), но и не то чтобы совсем здорова. Подобный дискомфорт знаком многим из нас. Он вызван изобилием. Его испытывают люди, у которых все есть, которым не нужно далеко ходить или тяжело работать, чтобы добыть пищу. Ему сопутствует вечное чувство тяжести и вялости. Его усугубляет сидячая работа – когда вы сворачиваетесь за компьютером, словно сытый удав, или горбитесь на офисном стуле по восемь, девять, десять часов в день. Это дискомфорт городского жителя, который втискивает в график занятия йогой по выходным или доходит пешком до магазина, но в среднем делает максимум 6000 шагов в день. Дискомфорт человека, который ездит на машине в супермаркет, несколько раз в неделю ест вне дома, время от времени злоупотребляет бурбоном с колой, но, как правило, предпочитает пару бокалов вина за ужином. Дискомфорт человека, который часто беспокоится о будущем, о работе, о семье; просыпается в четыре часа утра и не может уснуть снова. Дискомфорт человека, для которого хроническая усталость – по крайней мере, ее облегченная версия с хрустом в суставах, ноющей спиной, рассеянностью, забывчивостью, кряхтеньем, когда он наклоняется, чтобы обуться, – новая норма.

У меня есть все это. Порой кажется, что в моем теле живет безответственный квартиросъемщик, который уже успел там многое попортить. Не так серьезно, чтобы его выселили на улицу – по крайней мере, пока, – но ущерб налицо.

«У меня есть план, – говорю я своему организму. – Возможно, тебе не понравится. Он довольно-таки радикальный, но ты послушай. Надо выгнать плохого жильца и сделать капитальный ремонт. Это будет нелегко. Не обойдется без разрушений: кое-что придется снести и отстроить заново». – «Хм-м-м, – нервно отвечает организм. – А как именно ты планируешь это сделать?» – «Буду морить тебя голодом столько, на сколько хватит сил».

* * *

Детокс – процедура сомнительная. Раньше слово «детоксикация» означало ряд медицинских процедур, с помощью которых избавляли от алкоголизма и наркозависимости. Их проводили в клиниках, под надзором терапевтов и психиатров. На детоксикацию отправляли пациентов, чьей жизни угрожала опасность. Это был мучительный, долгий процесс – иногда с летальным исходом.

Однако каким-то образом слово «детокс» просочилось в повседневный обиход, утратило первоначальный смысл и прочно вошло в словарь велнес-индустрии. Сегодня в продаже можно увидеть чай для детокса, шампунь для детокса, ароматные масла для детокса, а также порошковые напитки, соки и салаты того же предназначения. О детоксе написаны сотни книг, для него созданы специальные приложения, а туроператоры предлагают нам детокс-выходные. Детокс-программы, которые можно найти в аптеках и в интернете, обещают очистку отдельных органов – или всего организма – и избавление от ряда болезненных симптомов. Приятным побочным эффектом называется снижение веса (хотя производители многих продуктов тактично не упоминают об этом на упаковке).

«Давайте кое-что проясним, – говорит в интервью газете Guardian Эдзард Эрнст, почетный профессор комплементарной медицины Эксетерского университета. – Существует два вида детоксикации: один респектабельный, другой – нет». Респектабельный вид, по его мнению, – это медицинская помощь, оказываемая людям с опасной для жизни зависимостью. «Под вторым видом скрывается просто слово, присвоенное дельцами и мошенниками, которые торгуют препаратами, якобы выводящими из организма накопленные токсины».

Профессор утверждает: если бы в нашем организме накапливались токсины, с которыми он не сумел бы справиться сам, мы уже умерли бы или попали в больницу в тяжелом состоянии. «В здоровом теле есть почки, печень, кожа и даже легкие, которые непрерывно выводят из него токсины. Наука не знает способа усовершенствовать то, что превосходно работает само по себе. И препараты для детокса здесь точно не пригодятся». Так что каждый, у кого имеются внутренние органы, постоянно проходит детоксикацию.

Но что такое «токсин»? Может быть, понятие, охватывающее все наши разочарования?

Слово это имеет греческое происхождение и в словаре медицинских терминов Дорланда определяется как «ядовитое вещество, вырабатываемое в живых клетках или организмах» и способное вызывать болезнь при проникновении в ткани тела. Токсины могут попадать в нас с пищей (как, например, свинец или пестицид), с наркотиками и алкоголем, а иногда и из окружающей среды – через укусы пчел или ядовитых змей.

Однако в мире велнес-индустрии слово «токсин» имеет предельно широкое значение. Из-за токсинов мы чувствуем себя разбитыми и вялыми. Из-за них мы болеем. Избыток токсинов в организме отнимает у нас энергию и здоровье. Токсины – виновники многих современных недомоганий: тех, что вроде бы не укладывают нас в постель, но и не дают жить полной жизнью. Кому из нас не знакомы хроническая усталость, бессонница, вздутие живота и запоры, боли в суставах и скованность, землистый цвет лица, жирок на животе, который никуда не уходит (несмотря на пилатес и упражнения для брюшного пресса), тусклые волосы, ломкие ногти, простуды, цепляемые при каждой смене сезона, перепады настроения, раздражительность, легкая депрессия, приступы тревоги, будящие нас по ночам?.. О токсинах мы вспоминаем в январе, когда мышцы слабеют от бесконечного загула, во рту стоит кислый привкус вчерашнего шампанского, в кармане обнаруживается чек на бургер, купленный в два часа ночи и съеденный в такси по дороге неведомо куда… Ощутив, что дошли до предела, мы выдыхаем слова, в которых звучит бессильное признание: «Мне срочно нужен детокс!»

Мне срочно нужен детокс.

И в этот миг мы серьезны, как никогда.

* * *

Детокс – новомодное словечко, однако посты (или строгое ограничение в питании) практикуются с глубокой древности. В сущности, наши далекие предки эволюционировали благодаря голоду – ведь первобытным охотникам и собирателям приходилось иногда подолгу терпеть от одного приема пищи до другого. Когда человечество пришло к определенному продуктовому изобилию – или, по крайней мере, к большей доступности еды, – голодание стало использоваться в духовных, религиозных и медицинских целях. Иисус, Будда и Ганди усмиряли плоть долгим постом.

Католическая церковь на протяжении многих веков учила, что наши смертные, грешные тела после упокоения проходят через огонь чистилища, где очищаются и исцеляются. Подвергнувшись временному наказанию, мы освобождаемся от греха. Во всех мировых религиях имеется некое подобие поста. Иудеи воздерживаются от приема пищи в Йом-Кипур (День искупления). Мусульмане постятся в Рамадан. Многие христиане полностью отказываются от еды в Пепельную среду и Страстную пятницу, да и в любую пятницу Великого поста. Индуисты не едят в праздничные дни.

Голодание прочно связано с духовностью: большинство религий рассматривает пост как путь к чистоте и просветлению. Он приближает нас к Богу. Опустошив себя, словно сосуд, мы сможем наполниться благодатью.

В 65 году нашей эры древнеримский философ-стоик, государственный деятель и драматург Сенека советовал своему другу Луцилию «несколько дней подряд довольствоваться скудной и дешевой пищей, грубым и суровым платьем». Пост ослабляет привязанность к комфорту и материальным благам:

«Терпи все это по два-три дня, иногда и дольше, но не для забавы, а чтобы набраться опыта. И тогда, поверь мне, Луцилий, ты сам порадуешься, насытившись за два асса, и поймешь, что для спокойной уверенности не нужна фортуна: что не сверх необходимого, то она даст и гневаясь» [2].

Сократ, Платон, Аристотель, Гиппократ, Пифагор и Гален говорили о пользе кратких воздержаний от пищи для очищения тела и ума. «Чем пить снадобья, лучше один день поголодать», – уверял древнегреческий историк Плутарх. Много веков спустя с ним согласился и Марк Твен: «Голод обычно делает для больного куда больше, чем лучшие лекарства и врачи… Голодание уже пятнадцать лет лечит меня от простуд и лихорадки, исцеляя всякий раз». Один мой знакомый журналист рекомендует некоторое время воздерживаться от еды при смене часового пояса.

Тем не менее научных исследований и данных о голодании очень мало. Интересно, не связано ли это с тем, что голодание совершенно бесплатно – его нельзя монетизировать или запатентовать? Ни одна фармацевтическая компания в мире пока не произвела средство, которое давало бы такой же эффект, как строгий пост. Отказ от еды не удастся превратить в товар. И все же, как я вскоре узнала, на рынок можно вывести услуги людей, которые помогают продержаться весь назначенный срок голодовки, – людей вроде доктора Лю.

Программа детокса, в которую я записалась, была рассчитана на 101 день. Рекламный буклет обещал: если я сделаю все правильно и дотошно выполню инструкции, мой организм вернется к идеальному состоянию, и я доживу до 101 года, забыв о болезнях. Правда, режим – не для слабых духом. Сперва на 14 дней исключалась любая пища; затем разрешалось потихоньку вводить еду: половинку огурца – в первый день, 50 граммов отварной курятины – во второй (сложите вместе три пальца, чтобы представить размер кусочка), одно яйцо – в третий день, а потом снова огурец. Этот цикл следовало повторять в течение 60 дней. Пить при этом разрешалось воду и черный чай. Средство народной китайской медицины – травяной отвар – полагалось принимать трижды в сутки. Эти травы давали около 250 калорий в день. Казалось бы, мне предстояло самое настоящее голодание (есть-то нельзя!), однако доктор Лю утверждал, что это детокс: я все-таки буду потреблять калории в жидком виде.

Вечером, накануне старта программы, я решила кутнуть. Это был один из тех диких жарких вечеров в Сиднее, когда ваш столик на открытой веранде бара то окружается толпой, то вновь пустеет… Представьте себе видео, поставленное на быструю перемотку: вот нас трое за столом, вот – шестеро, вот – пятнадцать, вот – двадцать пять, а теперь одиннадцать, затем шестеро, четверо; сигареты, пустые бокалы; мисочки с чипсами; лед слишком быстро тает в ведерке, и бутылки с вином плавают в теплеющей воде.

Все приехали домой на лето. Я гуляю по городу с Эриком, Ником, Патриком и Джоэлом. Мы в гостинице; затем – в какой-то арт-студии: пьем виски, сидя на огромных банках с краской. После мы в баре «Опорто» на сиднейском Бродвее. Три часа ночи. За соседним столиком мужчина соскальзывает на пол и лежит неподвижно, словно мертвый.

Меня по-прежнему тянет на хмельное веселье, однако теперь эта тяга вызывает множество вопросов. Должна ли я сидеть в «Опорто» в три часа ночи? Я гляжу на распростертого мужчину и с каким-то отстраненным испугом понимаю: меня саму от такого положения отделяет, наверное, всего одна рюмка. Мы с ним два сапога пара: оба торчим в баре среди ночи, жадно уплетая бургеры.

Еще в самом начале вечера – последнего перед долгим постом – я с полной, глубинной уверенностью думала, что никогда не смогу от этого отказаться. Я не хочу отказываться. Обожаю такие посиделки в компании дорогих мне людей, связанных долгой дружбой: талантливых, остроумных, каждый из которых – блестящая и яркая звезда в нашей плеяде.

Как было бы чудесно – именно чудесно, – если бы я умела вставать из-за стола в десять, когда вечеринка еще в разгаре. Но я всегда соглашаюсь на еще одну кружку, еще один паб, еще одну сигарету, еще одну стопочку в баре, еще один глоток виски, еще одно местечко неподалеку. Не могу остановиться, пока веселье не закончится.

Выйдя из «Опорто» и дожидаясь заказанную машину, я гляжу, как мимо несутся такси и бредут подвыпившие компании. Мне хочется как-то отделить себя от того мужчины, сползшего на пол. Конечно же, между нами есть разница. Завтра у меня начнется новая жизнь. Я освобожусь от ненужного балласта. Меня ждет не просто программа детокса, а моральное перерождение. Самобичевание. Аскеза. Искупительный огонь, в котором сгорит все, что я с собой натворила. Пожар останавливают встречным пожаром; так и я выжгу почву, чтобы после на ней появилась новая здоровая поросль. Я выйду из этого пламени, очистившись.

* * *

В действительности мне следовало бы не гулять, а готовиться к программе, постепенно сбавляя обороты.

Перед таким экстремальным курсом надо было в течение недели – а лучше двух – снижать потребление кофеина. А также алкоголя, мяса, сахара, фастфуда, да и еды вообще. Если бы я понемногу уменьшала порции, желудок успел бы сократиться. Специалист по детоксу, с которым я позже познакомилась в Таиланде, рассказал, что перед голоданием сажает всех пациентов на двухнедельную растительную диету – без белков и молочных продуктов. Это уменьшает шок, испытываемый организмом.

Постепенный переход в режим поста облегчил бы мне привыкание. Вместо этого мне предстояло почувствовать себя самолетом, начавшим резкое снижение с двухкилометровой высоты. Посадка ожидалась жесткая. Но такой уж я человек – до последнего не могу отказаться от удовольствий. В общем, в клинику я прибыла, как на самую настоящую, суровую детоксикацию для наркоманов и алкоголиков – с похмельем и с огромным стаканом крепкого латте в руке, решив не расставаться с любимым зельем до самого конца.

Клиника разместилась на четвертом уровне мегамолла, рядом с центром пластической хирургии. В эту часть не забредают случайные покупатели. Сюда приходят с медицинским направлением, когда в организме что-то разладилось. Руководит клиникой доктор Чжу-Кван Лю, специалист в области китайской народной медицины. Дизайн помещения – умиротворяюще безликий. Внутри все пропитано запахом мокрых, прелых листьев. Как я вскоре узнала, так пахнут травяные отвары, которые готовятся в дальней комнате. По виду приемной нельзя угадать, что здесь продают – то ли все что угодно, то ли вообще ничего. Как ни странно, верно и то и другое. Клиенты выкладывают тысячи долларов (точнее, около двух тысяч в неделю) за то, чтобы не есть. Мы платим за контролируемое воздержание.

За стойкой регистрации стоит стеклянный шкаф. На его полках – одинаковые контейнеры, наполненные травяным отваром. Каждый контейнер расписан китайскими иероглифами и снабжен ярлычком с именем пациента. Я украдкой пытаюсь разобрать имена своих товарищей-аскетов, собратьев по лишениям, голодных родственных душ. Вдруг программу детокса проходит какая-то знаменитость?

Нервы мои туго натянуты. Я уже несколько недель переживаю из-за детокса и почти постоянно думаю: каково это – совсем без еды? Выдержу ли я? У меня бывали разгрузочные дни, но тогда я пила рецептурные таблетки для похудения, притупляющие чувство голода. Отношения с едой у меня простые: ем что хочу и когда хочу. Мне близка философия Ханны Хорват из сериала «Девчонки»: в жизни слишком много всего происходит, чтобы тратить время и нервы на «пищевое поведение».

Кроме того, я журналист и по долгу службы часто пробую великолепные блюда в лучших ресторанах мира. Для одного сюжета мне пришлось отправиться в Болонью и за два дня съесть двенадцать порций пасты с разными вариантами соуса «болоньезе». Со свиной печенью и хрящами, с коровьим глазом, кровью и специями, в гнезде из спагетти толщиной с волосинку – запивая все это моденским красным вином. В другой раз я ездила в малайзийский город Джорджтаун, где за один день съела на первый завтрак наси-горенг, на второй – слойку с карри и шербет из бузины в какой-то палатке посреди джунглей, на обед продегустировала десять блюд в новом ослепительно-белом ресторане европейской кухни, в пять часов выпила чаю с булочками и пирожными в гостинице Eastern & Oriental – жемчужине колониальной тихоокеанской архитектуры, перекусила канапе с шампанским в арт-галерее, поужинала в китайском кафе, а затем отправилась в ночной клуб, где подают настоящий малайзийский стрит-фуд. За один день! Где же я найду силу воли, чтобы ничего не есть 14 дней (ни кусочка, ни корочки, ни крошки), а потом еще 86 дней просидеть на строжайшей диете? Нет, мне не продержаться столько без еды! Разве что меня введут в искусственную кому…

Больше всего меня пугает, что постоянный голод может вызвать физический дискомфорт или даже боль. А еще я боюсь умереть.

В приемной меня усаживают и выдают номер журнала Harper’s Bazaar. Доктор Лю скоро подойдет. В журнале есть статья, написанная участницей детокс-программы. Она рассказывает: «Новообращенные пациенты с невольной гримасой перешептывались о таинственной зловонной жидкости, которую им приходится пить трижды в день, но добавляли, что это лучшее решение в их жизни. Меня предупреждали, что программа – сущая пытка, что полный отказ от еды требует небывалого усилия воли. Однако я хотела знать больше».

Я тоже хочу узнать больше. Интересно, буду ли и я гримасничать, потягивая пахучий отвар?

Об этом курсе я читала и другое. Впервые о нем заговорили, когда на детокс записались наш нынешний премьер-министр Малкольм Тернбулл с женой Люси. «Должен сказать, что опыт голодания оказался весьма познавательным. Я понял, что контролирую свой организм и могу совладать с аппетитом. Это очень важное открытие», – сказал политик в интервью газете Global Mail. Когда Тернбулл впервые появился на публике после трехмесячного перерыва, его было трудно узнать. Пошли слухи, что он похудел из-за рака. Сейчас премьеру удается удерживать вес и не набирать сброшенные 14 килограммов, но свою диету он публично не обсуждает.

Детокс помог не только Тернбуллу. Среди участников программы немало знаменитостей, в том числе из деловой элиты Сиднея: основатель финансового холдинга Aussie Home Loans Джон Саймонд (минус 20 килограммов), PR-гуру Макс Марксон и телеведущий Ларри Эмдур (минус 10 килограммов у каждого). Похоже, эта детокс-программа притягивает мужчин из определенной социальной прослойки: влиятельных австралийцев с брюшком.

Читая светскую хронику в газете Australian Financial Review или в журнале Australian, я то и дело натыкаюсь на фотографии резко похудевших звезд. Как им это удалось? Резекция желудка? Липосакция? Нет, доктор Лю.

В интервью газете Daily Mail доктор Лю заявил: «В идеале здоровье человека должно оставаться оптимальным, но, увы, многим до этого далеко… Пища не усваивается, потому что системы организма работают плохо. Отсюда – лишний вес, усталость, невозможность сосредоточиться. Мы в клинике сокращаем разрыв между текущим состоянием здоровья и оптимальным».

В ответ на преображение Малкольма Тернбулла послышались тревожные предупреждения врачей: полный отказ от пищи может быть опасным. Доктор Джеффри Добб, вице-президент Австралийской ассоциации медиков, сказал корреспонденту службы новостей Seven News, что голодание и травяной чай – не лучший способ похудеть. «За стремительной потерей веса может последовать столь же быстрый набор, если пациенту не хватит сил выдержать полный курс, – пояснил он. – Разумеется, каждый решает сам. Но хотелось бы, чтобы политики ранга Тернбулла более ответственно пользовались собственным влиянием».

Той журналистке, что написала статью в Harper’s Bazaar, удалось стиснуть зубы и вытерпеть до финала программы, хотя угроза срыва возникала неоднократно. Как-то раз ей пришлось убежать с торжественного фуршета, где искушение смотрело на нее с бесчисленных тарелок. Изнывая от голода, она пришла в свой гостиничный номер и принялась разглядывать фотографии еды в Instagram [3] (очень знакомая ситуация!). Но в конце концов сила воли победила, и лишний вес начал уходить. В завершение рассказа женщина призналась: «Если мой фитнес-инструктор узнает, что я сделала, он придет в ярость. Эта программа идет вразрез со всеми рекомендациями, которые дают профессионалы в сфере здоровья. Но я чувствую себя превосходно».

У меня нет разъяренного инструктора по фитнесу (хотя есть осторожный и осмотрительный редактор), но все вокруг хмурятся, пугаются и проявляют болезненное любопытство, когда я сообщаю, что не буду есть две недели, а потом смогу позволить себе «роскошь»: один огурец или одно яйцо в день. Мой приятель Эрик – гонзо-журналист в сфере велнес-индустрии, вегетарианская версия Хантера С. Томпсона [4] – восторженно аплодирует. Но большинство друзей считают, что я слишком рискую. Мой терапевт – здравомыслящий милый англичанин – просто пожал плечами и сказал:

– Следи за самочувствием и приходи ко мне, если заметишь странности. – Затем (словно вторя Сенеке) заметил, что голодание может послужить нравственным уроком. – В мире столько людей голодают, а у нас всего полно. Ценность пищи не поймешь, пока ее не станет мало.

Он измерил мое давление, которое, как всегда, зашкаливало, и выписал новые таблетки для его снижения. Затем назначил статины: холестерин тоже оказался высоким. А ведь мне еще рановато пить такие лекарства!

На первом приеме доктор Лю обещал: если я полностью пройду его курс, давление и уровень холестерина резко понизятся, и я смогу обходиться без таблеток. Это, кстати, один из немногих научно подтвержденных эффектов голодания: оно помогает при артериальной гипертензии.

– Приходи, когда закончишь. Посмотрим, что изменится, – сказал мне терапевт.

* * *

Возле стойки регистрации в клинике какой-то мужчина – под пятьдесят, делового вида, с заметным брюшком и упитанным (но не жирным) лицом – объясняется с администратором. У него проблема – непонятно, когда он сумеет начать курс. Видите ли, завтра предстоит очень важный ужин. Потом он поедет в отпуск. После запланированы переговоры – сложнейшие, на них нельзя идти с пустым желудком. Его тело без слов рассказывает историю успеха, не подкрепленного дисциплиной: дорогие костюмы, скрадывающие полноту; бизнес-ланчи и корпоративные ужины; жизнь, проходящая за письменным столом и в салоне частного самолета. Кофе по утрам, чтобы взбодриться; выпивка по вечерам, чтобы расслабиться. Наверняка его терапевт говорит то же самое, что и мой: высокое давление, чудовищный холестерин, все предпосылки для инфаркта – к гадалке не ходи.

Но мужчина не смотрит в будущее – он смотрит в ежедневник, где нет пустых страниц. Как можно начинать детокс, если скоро предстоит ужин с партнерами или вечеринка по случаю собственного дня рождения? Ничто так не мешает очищению организма, как сама жизнь. Подходящего времени для старта не будет никогда.

Однако у меня оно нашлось. Не просто подходящее, а, можно сказать, идеальное. У меня нет срочных планов, которые пришлось бы поменять. Я вернулась из Нью-Йорка неделю назад без работы и денег. Детокс пойдет на пользу не только карьере и (надеюсь) здоровью, но и кошельку. При всем желании питаться мне не на что. Я на мели. Лимит по кредитным картам исчерпан, и в будущем поступлений не ожидается: никаких выплат, никаких новых проектов, никаких богатых родственников, доживающих последние дни. Как советовал Сенека Луцилию, пора поближе познакомиться с бедностью.

Январские страницы в моем календаре девственно чисты. Новый год я проведу одна, приглядывая за малышом своей подруги. Жизнь вывела меня на какое-то странное, тихое распутье. Позади осталось много всего интересного – и впереди, вероятно, тоже, – но в настоящем царят необычная пустота и безвременье. Займите очередь и посидите в приемной.

Отказавшись от еды, я забреду еще дальше в эту сумеречную зону пустоты. В голову приходит мысль, которую я долго гнала прочь: не знаю, как физическое здоровье, но вот психическое может серьезно пострадать. Ведь раньше питание упорядочивало мои дни, дарило предвкушение и удовольствие. Что же останется, если отнять еще и это? Выдержу ли я?

Меня вызывает доктор Лю. Опрятный, бодрый китаец неопределенного возраста – очень стройный. Черные волосы гладко зализаны назад, от чего в некоторых ракурсах кажется, будто его голова сияет. От стойки регистрации идет коридор, где расположены кабинеты для массажа и иглоукалывания. По нему ходят китайцы в белых халатах.

Доктор Лю кратко описывает процесс, который мне предстоит пережить: на первом этапе (он продлится около месяца) организм очистится и выведет токсины; второй этап (тоже длиной в месяц) предназначен для оздоровления органов и систем; цель третьего и четвертого этапа – общая отладка организма и закрепление достигнутых успехов. Говорит доктор Лю отрывисто и сдержанно, но вместе с тем благожелательно. От него исходит спокойная уверенность – будто он уже повидал все на свете и знает, что с тобой не случится ничего плохого.

В его книгах встречаются безумные утверждения: например, те, кто до конца выдержит программу детокса, якобы проживут 101 год. Вот уж радость! Пожалуй, я не прочь дожить лет до девяноста с хвостиком, но больше ста – это перебор. Среди моих знакомых никто пока не решился на столь радикальное очищение, а значит, я проведу старость в полном одиночестве – мои «зашлакованные» друзья умрут гораздо раньше. Вдобавок, доктор Лю обещает, что после полного детокса организм будет держать хорошую физическую форму (и оптимальный вес) до конца жизни. Но я и на это смотрю скептически. А если по окончании курса сразу накинуться на фастфуд и помчаться на вечеринки и дегустации? Голодание – пусть даже и радикальное – кажется надувательством, если все оставшиеся дни разрешено есть что угодно.

И все же в календаре у доктора нет пустых окон. У него пять клиник в Сиднее, Мельбурне и Брисбене. Значит, наверное, что-то он делает правильно? В буклете, который клиника присылает перед началом детокса, предугаданы все страхи клиентов: «Очень важно довериться доктору Лю и отработанному, провереному [именно так, с одной «н»] методу, имеющему тысячи сторонников. Вы переживете минуты слабости и сомнения, но упорство и готовность дойти до конца подарят вам крепкое здоровье на годы вперед».

Первый шаг – оценка общего состояния организма. Доктор Лю замеряет мой пульс, осматривает язык, глаза и кожу, а затем выясняет, сколько кислорода поступает к моим органам. Для этого я ложусь на живот, а он быстро нагревает стеклянные банки и цепляет их на мою спину. Я слышала об этой процедуре, но никогда раньше ей не подвергалась. Странное ощущение. Доктор выходит из кабинета, а я чувствую, как банки оттягивают кожу, будто к спине поднесли трубку полусломанного пылесоса. Сняв банки, доктор Лю заставляет меня рассмотреть собственную голую спину в зеркале. Фу! Не то синяки, не то разводы от некачественного автозагара.

– У вас накопилось много токсинов, – сообщает доктор Лю. – Такие следы показывают, что кислород не доходит до внутренних органов.

– И что это значит? – тревожно спрашиваю я.

Судя по всему, вокруг моих органов образовался толстый слой жира, который сдавливает их и мешает им дышать.

По словам доктора Лю, это гораздо хуже, чем жирок на животе, – это внутреннее ожирение печени, почек, селезенки. Оно бывает и у худощавых людей. Невидимый жир. Невидимый, но смертельно опасный. От него не избавиться с помощью упражнений – ни в самом продвинутом фитнес-зале, ни с лучшим персональным тренером, говорит доктор Лю. Только глубокий детокс. Если я выдержу его программу до конца и очищу организм изнутри, мои органы опять смогут нормально дышать и работать. Согласно информации из рекламного буклета клиники, «ключевой фактор, который определяет потерю веса, – объем талии. В среднем он должен уменьшиться на 5–10 сантиметров в первые 14 дней. Это означает, что вы сбросите от 5 до 8 килограммов». Похудение «оздоровит иммунную систему и метаболизм в целом. Организм естественным образом приспособится к идеальному весу и пропорциям тела, что обеспечит вам долгую, здоровую жизнь».

Для большинства пациентов клиники похудение – основная цель. Программа ставит во главу угла оздоровление внутренних органов, однако изменение веса – потеря, снижение, сжигание – находится в приоритете. Цифра на весах – ключевой показатель успеха или неуспеха. В странном, пустом, зыбком мире, в который превращается ваша жизнь на время детокса, – мире без ориентиров, без друзей, без еды – цифра на весах становится ведущим стимулом.

Конечно, вес уменьшится. Вы же не будете ничего есть.

И никаких компромиссов. В каком-то смысле предельно ясно очерченные границы облегчают задачу. Есть нельзя ничего. Вы и не едите ничего. Более мягкие методы детоксикации, предполагающие частичные исключения – отказ от мучного, сладкого, мяса, молочных продуктов, алкоголя, кофеина, – дают простор для обходного маневра, лукавого договора с собой. Это пирожное приготовлено на сиропе агавы, так что сахара в нем нет. В этом смузи содержится всего одна ложка йогурта, она не считается. Когда под запретом любая пища, схитрить уже не получится: обман есть обман. А если вы пойдете на обман, то сразу почувствуете (и очень остро): доктор Лю каким-то образом все узнает. У него такая мощная аура, что легко поверить: он видит, как вы у себя дома тянетесь к пакету с миндалем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

От англ. wellness – здоровье, благополучие. Здесь и далее, если не указано иное, примечания даны редактором.

Вернуться

2

Письмо 18 Сенеки в переводе С. А. Ошерова.

Вернуться

3

Социальная сеть, принадлежащая компании «Мета», запрещенной на территории Российской Федерации по основаниям осуществления экстремистской деятельности.

Вернуться

4

Хантер Стоктон Томпсон – американский писатель и журналист, основатель гонзо-журналистики (направления, при котором повествование глубоко субъективно и ведется от первого лица непосредственного участника событий).

Вернуться