А. Даллер
Предел тишины

0

Я исчезла задолго до того, как это поняла…

В комнате летала пыль, освещаемая тонким лучиком солнца, что пробивался через окно. Её было так много, что не хотелось дышать. Каждый вдох давался с трудом, мозг начинал паниковать, думая о том, что если я буду этим дышать, то заболею и умру.

Стоя у зеркала, я снова и снова размазывала тональный крем по лицу, чтобы спрятать свои синяки под глазами. Весь мой недосып и отсутствие прогулок на улице давали о себе знать тёмными кругами под глазами и тонкой кожей, сквозь которую виднелась сеть вен. Я смотрела на своё отражение, в этих бездонных чёрных глазах не было и капли энергии, стремлений, надежд… будущего. Трясущимися от переизбытка чувств руками, я красила ресницы тушью, которая оставляла чёрные комочки в уголках глаз. Пытаясь стереть их, у меня получалось лишь добавить себе чёрных пятен под глаза. Этот утренний ритуал, что продолжался уже несколько лет, настолько сильно мне осточертел, что я с необъяснимой яростью бросила тюбик туши в стену над зеркалом. Она разбилась вдребезги, оставив чёрную кляксу на стене. Из глаз потекли слёзы. И без того красные глаза, стали ещё более красными. Безмолвно рыдая, я стояла напротив зеркала и растирала тушь руками по щекам.

"Почему?! Ну почему всё должно быть так?! – кричала я в своей голове. – Неужели я не заслуживаю большего, чем сидеть здесь в одиночестве?!"

Я с ненавистью посмотрела на себя в зеркало. Всё моё существо ненавидело то, что видит перед собой. Я ненавидела себя, окружающих, мир вокруг. Я ненавидела всё.

Резко отвернувшись от зеркала, я закрыла лицо грязными от туши руками. Всхлипнув пару раз, я глубоко вдохнула и шумно выдохнула себе в грязные ладони, пытаясь успокоиться. Я не могла дать себе снова развалиться. Отбросив руки от лица, я взяла влажные салфетки, что лежали уже несколько недель на пыльном столе. Сейчас они очень пригодились, и я вытерла ими руки.

Прильнув к двери ухом, я прислушалась к тому, что происходит в коридоре. Последний детский смех и топот ног исчезли спустя несколько минут. Я перевела взгляд на настенные часы над моей кроватью, они подсказали, что сейчас последний ребёнок в здании уже ушёл на учёбу.

"Раз… – глубоко вдохнула, – два… – нажала на дверную ручку, – три…" – толкнула дверь.

Яркий утренний свет в коридоре ослепил меня ненадолго, и мне пришлось зажмуриться, прикрывая испачканные глаза руками. Как только я привыкла к нему, я оглянулась и убедилась, что рядом нет ни одной живой души. Я направилась в женский туалет, попутно зашторивая все окна в коридоре, погружая помещение в тьму.

Дверь слегка скрипнула, когда я её открыла. Грязное зеркало встретило меня, отражая моё запачканное лицо ещё более грязным, чем оно есть на самом деле. Открыв кран, я умылась прохладной, слегка ржавой водой. Тушь легко смылась, а вот с тональным кремом возникли сложности. Он не хотел отмываться, и я упорно стирала его, проводя туда-сюда рукой по одному и тому же месту, пока кожа на моём лице не стала такой же красной, как и мои глаза. Натёртое место горело так, будто его натёрли жёсткой мочалкой. Я поморщилась и умылась ледяной водой, а затем собралась в свою комнату, но дверь в уборную начала открываться. Сердце забилось как бешеное, и мой мозг не придумал ничего лучше, чем спрятаться в туалетной кабинке, заперев дверь на щеколду. Я села на крышку унитаза и подтянула колени к подбородку, прислушиваясь к звукам.

– Ты делала сегодня домашку?

Открылся кран, и зажурчала вода, стекающая в раковину.

– Нет, я планировала сегодня списать у тебя.

– Ты серьёзно?!

– А что такого? Ты же у меня списывала. Давай тогда у кого-нибудь из наших спросим?

Кран с водой закрыли, и шаги начали приближаться к моей кабинке, остановившись прямо напротив. Дверь дёрнулась, но осталась на месте, а я крепче обняла свои колени, дрожа всем телом, и старалась не дышать.

– Закрыто что ли? – послышалось за дверью.

– Может, на ремонте?

Шаги начали удаляться и остановились у другой кабинки. Прошло пару мгновений, и в помещении больше никого не было. Я ещё немного посидела на унитазе, и, убедившись, что никого нет, вышла из кабинки. Почти бегом я отправилась в свою комнату. Оказавшись у себя, я заперла дверь изнутри и села на кровать.

"Почему они были здесь? Я думала, они все уже ушли."

Немного отдышавшись и успокоив дрожь в теле, я посмотрела на часы. Снова опоздала. Значит, придётся идти ко второму уроку.

"Ладно, давай ещё раз…"

Я нехотя встала с кровати и подошла к зеркалу. В глаза сразу бросилось чёрное пятно на стене.

"После школы я его точно сотру," – пообещала себе, уже понимая, что забуду о нём, как только начну краситься.

Схватив баночку тонального крема, я выдавила его немного себе на тыльную сторону ладони и начала наносить на лицо. В этот раз тон ложился ровнее. Я старалась медленно дышать, контролируя каждое своё движение, чтобы всё шло по плану. Когда я закончила, моё лицо выглядело уже не так плохо, как изначально. Мертвенно-бледная кожа больше не казалась такой, в ней появился цвет и, как бы это странно ни звучало, вес. Вен больше не было видно сквозь ней, хотя чёрные глаза всё равно выделялись на этом ровном полотне, словно две чёрные точки на листке белой бумаги. Я посмотрела вниз, где валялись осколки туши, и снова на себя, ощутив сходство с разбитой тубой.

"Ещё один раз… – уговаривал мой голос, – я постараюсь принять это ещё один раз".

Увлажнив сухие губы слегка розовым блеском, я расчесала угольные волосы, что сильно спутались после сна. Каждый прочес по ним давался с трудом, потому я тянула сильнее и выдирала клочки, что оставались на расчёске. К этим манипуляциям они привыкли ещё с раннего детства, когда их заплетала в тонкие косички воспитательница. Уже тогда я поняла, что никому нет до меня дела и здесь люди просто выполняют свою работу.

"Так, хватит! – прервала себя и легонько хлопнула по лицу ладонями, отгоняя мрачные мысли. – Ты решила попробовать сегодня жить нормально. Вспомни, что обещала себе!"

Каждую ночь я надеюсь, что новый день пройдет лучше предыдущих, что я буду другой, что постараюсь что-нибудь сделать для этого. Но обычно все мои планы рушатся ещё даже толком не начавшись. Но сегодня… сегодня я постараюсь.

Я с вызовом посмотрела на своё отражение.

"Да, сегодня точно всё получится!"

С уверенностью в себе, я схватила потрёпанный рюкзак, что был со мной ещё с начальной школы, и вышла в коридор. Спускаясь по лестнице, я была всё ещё уверена в себе. Толкнув двери приюта, моя уверенность была непоколебима. Бодрящий осенний воздух поддерживал меня, и я старалась не думать ни о чём, что могло бы пошатнуть мою веру в себя и сегодняшний день. Сегодня точно должно быть всё по-другому.

Я сосредоточилась на том, что меня обычно окружает по пути в школу, чтобы не возвращаться к мрачным мыслям, что постоянно лезли в голову. Идти до школы было не так уж и долго, но каждый поход туда сопровождался ещё одним ритуалом: я любила высчитывать количество шагов от приюта до школы. Это число никогда не менялось, оно было всегда одним и тем же. Я старалась не менять скорость своего шага, даже когда опаздывала. Мне не хотелось, чтобы число, что сопровождает меня на протяжении нескольких лет, поменялось. Иначе это значило бы что-то ужасное. Я не могу объяснить, что именно, но точно знаю, что произойдёт что-то непоправимое. Это как предчувствие, что скоро случится нечто плохое.

Мои глаза цеплялись за каждый стоящий дом, который я проходила мимо. Эти пустынные улицы казались такими блёклыми с наступлением ноября. На деревьях висели сухие листья, которые с каждым порывом ветра начинали опадать, оставляя деревья совсем голыми. Под ногами, как всегда, был потрескавшийся асфальт. Вдали начал виднеться фасад школы. И я сосредоточилась на отсчёте шагов ещё сильнее, чем было.

"Тысяча триста девяносто два…"

Ветер стих, а вокруг начали появляться комары, что навязчиво жужжали у меня над головой. Я смахивала их рукой, но они всё равно упорно лезли мне в лицо.

"Тысяча четыреста двадцать семь…"

Я толкнула тяжёлые ворота школьной ограды рукой и вошла во двор. В окнах было видно школьников, что сидели за партами и слушали учителя. Мне оставалось совсем немного, всего лишь дойти до ступеней главного входа.

"Тысяча четыреста сорок один…"

Я только должна убедиться в неизменности количества шагов. Если количество будет таким же, как и всегда, то я смогу всё изменить.

"Тысяча четыреста сорок восемь, – ещё один шаг, – тысяча четыреста сорок девять…"

Сердце будто пропустило удар, и мой мозг охватила лёгкая паника, ступени оказались дальше, чем обычно. Это означало…

"…тысяча четыреста пятьдесят…"

…на один шаг больше. Больше, чем обычно. Несколько лет подряд это число не менялось, а сейчас стало больше. Именно тогда, когда я решила, что сегодня будет тот день, когда всё изменится. Я изменюсь. Но я не имела в виду число. Мне не нужно, чтобы оно менялось. Это совершенно не то, что я хотела получить.

Мои глаза попеременно метались от ступеней до того места, где было нужное число. Мозг пытался вспомнить, где именно я сделала что-то не так, что могло повлиять на результат. Глаза устремились вдаль, туда, откуда я пришла. Может быть, это потому, что я была уверена в себе? Может, именно это изменило моё число? Может быть, это знак, что мне нельзя меняться? Числа не должны были измениться, и я не должна меняться. Это всё было моим ритуалом, а теперь… Я его сломала.

– Астра? – позвал меня женский голос, вырывая из тревоги.

Я резко обернулась.

– Что ты здесь делаешь? Занятия уже давно начались, почему ты снова не в классе? – строго спросила фрау Бауэр.

Я пыталась избегать зрительного контакта и потому молча рассматривала свои рваные кеды.

– Ты снова опоздала… – с уставшим вздохом заметила директор. – Мне придётся разговаривать с твоей воспитательницей. Снова. – Она выделила это слово. – Иди в класс, немедленно.

Кивнув, я поторопилась внутрь, стараясь не думать о количестве шагов, что сбили мой настрой и уверенность в себе. Я ворвалась в класс без стука и застыла на месте на пару секунд, почти все обратили на меня внимание, а затем продолжили заниматься тем, чем занимались до этого. Даже учитель. Она продолжила вести урок, как ни в чём не бывало. Я поплелась к своему месту. Не выкладывая ничего из рюкзака, я села, и, подперев подбородок рукой, приклеила взгляд к окну, которое выходило во внутренний двор школы.

"А может, это знак – наоборот – для изменений?" – промелькнуло в моей голове, но я быстро отогнала эту мысль. – "Вряд ли…"

Деревья были усыпаны небольшими кучками голубей, школьный охранник прогуливался вдоль одного из них с какой-то бездомной кошкой. Она хищно смотрела туда, где были птицы. В одно мгновение кошка взобралась на дерево, перепрыгивая с ветки на ветку, а голуби дружно вспорхнули наверх, разлетаясь кто куда. Но одного она всё же сумела поймать. Она держала его в зубах, пока тот трепыхался, борясь изо всех сил за свою жизнь. Спустившись, кошка начала с ним играться, давая птице ложную надежду на спасение. Она отпускала её, но та не могла улететь из-за сломанного крыла, и бессмысленно пыталась отпрыгнуть подальше. Кошка подбрасывала голубя, ловя его когтями и зубами, а позже, когда, похоже, поняла, что голубь испустил последний вздох, начала его поедать, спрятавшись в полуголых кустах. В это время охранник выпускал дым из своих лёгких и не замечал ничего вокруг.

Звонок оторвал мой взгляд от окна, и, вернувшись в реальность, я схватила рюкзак и быстро вышла из класса, направившись к следующему кабинету. Там начали скапливаться ученики. Парни и девушки стояли кучками поодаль друг от друга. Хотя не все имели такой круг общения. Меня, например, не было ни в одном. Каждый день я просто стою и наблюдаю за всеми, будто призрак, который не может прорваться через эту прозрачную стену. Меня никто не видит, а если видит, то это происходит совершенно случайно. Мне бы очень хотелось с кем-нибудь пообщаться, но сколько бы я ни пыталась, что бы я ни говорила, они все делают вид, что меня здесь нет.

В голове снова возникло напоминание о том, что число было другим. Это всё-таки мог быть знак.

"Это неправильно… – помотала я головой. – Сегодня всё должно было быть по-другому." – повторила я у себя в голове и оставила рюкзак на полу.

Пока моя смелость не исчезла, я медленно подошла к толпе девочек, которые обсуждали какую-то знаменитость.

– Привет? – тихо произнесла я с надеждой.

Одноклассница обернулась, окинула меня безразличным взглядом и продолжила разговор, отвернувшись. Остальные же даже взглядом меня не удостоили. Я немного постояла около них, надеясь быть замеченной, но поняла, что этого не будет, и поплелась обратно, смотря под ноги. Пнув рюкзак, я снова встала у стены и облокотилась на неё. Глаза рассматривали сухие клочки кутикулы у ногтей, которые я нервно ковыряла, пытаясь разодрать их ещё больше, лишь бы не съедать себя мыслями. Было больно, но именно эта боль давала мне почувствовать, что я здесь. Я существую. Существую в таком отвратительном мире, где никому до меня нет дела.

Глаза начали наполняться слезами, но я мигом посмотрела наверх. Среди этого шумного коридора, я старалась не разрыдаться на глазах у всех. Я зажмурилась так сильно, что перед глазами появились звёздочки. Проморгавшись, незаметно смахнула рукой остатки слёз и глубоко вдохнула, задержав дыхание.

"Раз, – вдохнула, – два, – медленно выдохнула, – три…"

Я повторила это ещё пару раз, пока мне не стало чуть легче. Это был единственный способ саморегуляции, которым я владела.

В класс уже начали заходить, и я, схватив рюкзак, поплелась внутрь, усевшись на своё излюбленное место – у окна. Это место мне подходило – оно было таким же незаметным, как и я.

Когда начался урок, все слова учителя пролетали мимо меня. Я совсем не могла на них сосредоточиться. Моя рассеянность сегодня была сильнее, чем обычно. Из-за количества шагов ли это? Кто знает. Ощущение чего-то плохого не покидало меня. Мозг накручивал всё больше и больше плохих ситуаций, которые могли бы произойти. Например, если меня сегодня отчислят, или никогда не удочерят, или удочерят, но будут бить? Всё это не давало мне покоя. Периодически мои мысли затихали, когда я смотрела на облака через окно. Я наблюдала за тем, как они проплывают над крышей школы и уходят прочь из моего поля зрения, иногда рассеиваясь на сером небе. В этот момент я абсолютно ни о чём не думала. Это была некая передышка для меня от всех этих мрачных мыслей. Простая тишина в собственной голове, в которой почти всегда был бесконечный поток тревожных мыслей.

В момент, когда я снова зависла взглядом на облаках, голову пронзила острая боль. Будто тысяча игл вонзаются в мой череп. Тело бросило в жар, и я схватилась за голову, зажмурившись. Виски пульсировали, кровь по ним неслась с бешеной скоростью. Я слышала ток крови в ушах, он заглушал всё, что происходило вокруг. Появилось ощущение, что я оказалась в вакууме, что никого нет, ничего нет. А потом… всё резко прекратилось. Боль отступила. А я, открыв глаза, поняла, что урок только что закончился. Мой взгляд метался от одноклассника к однокласснику. Они суетливо собирали свои вещи в портфели и сумки, смеялись и уходили из кабинета. Никто не заметил, что мне было плохо.

"Какого чёрта?.."

Я осторожно встала, будто боялась того, что боль вернётся. Схватив рюкзак, я неуверенно вышла из класса, озираясь по сторонам. Почему-то всё казалось таким незнакомым, будто я оказалась впервые в этом месте. Это сбивало с толку. Одновременно мутно знакомое, и абсолютно незнакомое. Этот коридор, эти люди, эти шкафчики. Ноги сами понесли меня на выход из школы ещё до того, как поняла это, я оказалась во внутреннем дворе рядом с деревом, где чуть раньше кошка убила голубя. На земле были разбросаны перья, а рядом с ними лежал окровавленный труп птицы, который даже не был полностью съеден.

"Грустно, наверное, когда твоя смерть даже не несёт в себе смысла." – промелькнуло у меня в голове.

Я посмотрела на свои руки, большой палец оказался испачкан засохшей кровью. В тот раз, похоже, всё-таки у меня получилось расковырять кутикулу.

Посмотрев на двери школы, я вдруг поняла, что обратно уже не вернусь, и направилась в сторону приюта. В этот раз путь лежал не через те утренние пустынные улицы, а через заброшенный парк. Там почти никогда не было людей, и это было идеальное место для того, чтобы просто посидеть в тишине и слиться с природой. Меня встретила высокая чёрная изгородь и большое количество деревьев, что скрывали парк в тени. Ни один луч солнца не мог пробиться сквозь эти ветви, что переплетались над головой. Во тьме я почувствовала некое облегчение от сегодняшнего напряжённого дня. Глаза, наконец, полностью раскрылись, оставив на потом лёгкий прищур, с которым я ходила днём. Взгляд зацепился за первую попавшуюся скамью, на которой лежали густым ковром пожухлые листья. Стряхнув их рукой, я присела и расслабилась. Каждая мышца моего тела стала такой лёгкой, что стало как-то не по себе. Даже челюсть ослабила свою хватку и зубы перестали чувствовать то давление, что сопровождало их всю жизнь. Этот момент абсолютного покоя – единственная радость в моей бессмысленной жизни. Уголки губ даже слегка приподнялись. Жаль, но длился этот момент недолго. В парк пришли дети. Их крики начал разносить ветер, а птицы разлетелись с деревьев, и вся тишина парка просто исчезла вместе с ними. Сомкнув челюсти, я нехотя встала со скамьи и направилась в приют.

Когда я вернулась, перепрыгивая через каждую трещину в асфальте, время уже близилось к четырём. Время, когда большинство воспитанников приюта возвращаются со школы. Время, когда я стараюсь сидеть в своей комнате. Но мне не одиноко. У меня есть воображение. Я часто беру книги из библиотеки. Проглатываю целые циклы фэнтези-романов, даже не замечая этого, а на утро уже не помню, о чём же была эта книга. Это был ещё один способ просто не сойти с ума в гнетущей тишине.

В этот раз я решила попробовать прочесть антиутопию, но спустя несколько минут, закрыла книгу, бросив её на тумбу. Это совершенно не то, чего мне хотелось. Этой безысходности мне хватает и в реальной жизни.

"Теперь мне нечем забить эту тишину." – я тяжело выдохнула, издав измученный стон. Глаза смотрели в потолок, на его облупившуюся краску, что периодически сыпалась на кровать. Перевернулась на кровати и устремила взгляд на беспорядок на столе.

"Ещё домашнее задание…"

Вдохнув побольше воздуха, я резко села, выудила учебник по геометрии из рюкзака и села за стол, скинув все вещи с него с грохотом. Открыв нужную страницу, я быстро пробежалась глазами по заданиям, и мой запал угас.

Я откинулась на спинку стула, нахмурив брови. А затем встала и начала ходить взад-вперёд по комнате, думая, чем же заняться.

"Если идти в библиотеку, то там может быть куча людей… Не хотелось бы с ними видеться, – остановилась, – хотя, в то же время, всем им абсолютно всё равно на меня, – снова пошла назад, – будет хорошо, если библиотекарь обратит на меня внимание".

"Ладно, была не была!" – я схватила кофту, что висела на спинке стула, и выбежала в коридор, попутно накидывая её на себя вместе с капюшоном. Спускаясь по лестнице, старалась не смотреть никому в глаза.

"Всё-таки будет казаться странным, если я буду бежать." – подумала я и с этими мыслями замедлила свой шаг, когда спустилась на первый этаж.

Я протянула руку к двери библиотеки, что находилась рядом с входом в столовую.

– Астра! – окликнул меня знакомый женский голос.

Я нехотя обернулась и увидела воспитательницу.

– Ты снова прогуливала занятия! – немного визгливо вскрикнула она, и я поморщилась от её голоса. – Ты не поняла, о чём мы с тобой разговаривали на той неделе?! Тебе снова прочесть лекцию об этом?!

Я виновато помотала головой в стороны, не поднимая взгляд.

– Где ты сегодня была?!

– В парке… – еле слышно пробормотала я, сжимая край рукавов кофты.

– Что?! Говори громче! – воспитательница схватила меня за плечо и начала его нетерпеливо трясти. – Ещё раз спрашиваю, где ты была?!

– В парке, – уже громче ответила я и сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

– Что ты там делала?! – спросила она. – А хотя, нет. Неважно. Меня не волнует, где ты была и что делала. С этого дня ты под домашним арестом, с приюта – в школу, со школы – в приют. Всё, и ни шага в сторону, ясно тебе?! – она приблизила своё лицо ко мне, я почувствовала едкий запах сигарет, и мой нос сморщился.

– Да. Я поняла, – ответила кратко.

Воспитательница отпустила моё плечо и отодвинулась.

– Иди ужинать. Бегом!

Я не решилась её ослушаться и отправилась в столовую, которая встретила меня своим шумом. Меня окутывало так много голосов, что это не давало мне думать. Каждый голос, что я могла расслышать, сразу же перетекал в другой, смешивая абсолютно разные темы. Это давало ощущение, что я понимаю, о чём говорят дети, но в то же время это была какая-то бессмыслица.

Я медленно прошла к незанятому столу, что стоял поодаль ото всех. За ним была лишь одна порция еды. Похоже, те, кто здесь сидел, уже съели свои блюда. Кусок вареной говядины небрежно лежал на тарелке в небольшой луже бульона, сверху были разбросаны отварные овощи. Вид был бы неплохой, если бы он не заветрился так сильно. Аппетита не было, но я постаралась засунуть в себя хотя бы половину порции, чтобы только не падать в голодный обморок. На вкус было неплохо, а картофель был сегодня на удивление вкусный. Он, казалось, даже таял во рту. Этого вполне хватило, чтобы я наелась. Я так увлечённо поглощала картофель, что даже не заметила, как шум в столовой немного стих. Часть воспитанников поели и ушли по своим комнатам. Кто-то ещё оставался здесь и что-то обсуждал, но вскоре и они поднялись со своих мест и направились по комнатам.

Как только я встала, чтобы отнести грязную посуду на кухню, мою голову снова пронзила боль. Прямо как сегодня в школе. Она была такая сильная, что казалось, будто по голове бьют молотом. Боль растекалась по всему телу, заставляя его гореть изнутри, словно кровь вскипятили и пустили по моим венам. Я автоматически присела обратно на стул, чтобы не упасть. Руки похолодели, и я приложила их ко лбу. Мне казалось, что это может помочь мне облегчить боль. В глазах начали появляться мушки, а во рту резко пересохло. Я залпом выпила чай, что не тронула во время трапезы, но это не помогло. К головной боли подключилась тошнота, и всё закружилось. Комок внутри начал продвигаться ближе к горлу, и я начала чаще дышать, пытаясь приостановить это.

"Неужели я отравилась? Или меня отравили?! Может быть, я уже всем настолько надоела?!" – абсурдные вопросы пронеслись в голове очень быстро.

"Я, наверное, скоро умру…" – грустно подумала я, заполняя лёгкие воздухом до боли. Но тут подкатил резкий порыв тошноты, и я не смогла сдержаться. Вся еда, что я съела, вышла наружу. Со слезами на глазах я смотрела на это месиво, что ещё даже не начало перевариваться. Откашлявшись, я вытерла рот рукавом старой кофты, ощущая горечь во рту. В этот момент головная боль прекратилась, а тошнота и головокружение ушли также быстро, как и начались. Я начала озираться по сторонам. К счастью, только уборщица заметила всё это и уже спешила ко мне, чтобы убраться здесь.

– Спасибо, – пробормотала я, кивнув в знак благодарности, когда женщина подошла. – Я уберу это.

Схватив грязную посуду, я поставила всё в окошко, и быстро выбежала из столовой, спеша наверх, обратно в комнату. Как только я оказалась внутри, темнота поглотила меня, и я выдохнула, повернув замок в двери. Глаза быстро привыкли к полумраку, из окна светила луна, и я поняла, насколько же долго я была в столовой. Было ощущение, что время сегодня пролетало очень быстро. Вот утро, я проснулась, накрасилась, побывала в школе, и вот я в приюте, в столовой, в комнате, а уже ночь. Слишком быстро. Но зато ночью мне точно не нужно выходить из своего маленького убежища. В темноте я ощущаю себя намного лучше, хотя и начинаю прислушиваться к любому шороху из соседних комнат.

Придвинув стул к окну, я раздвинула шторы сильнее, чтобы комната была полностью залита лунным светом, и села напротив. Мои мысли периодически возвращались к инциденту в столовой. Я ощущала эту неприятную горечь, и мои глаза искали стакан воды в комнате.

"Неужели я и правда думала, что умру? Какая глупость. Никому нет дела, чтобы ещё тратить своё время на такую, как я. – Я выдохнула, заметив стакан в углу тумбы. – Но как тогда объяснить то, что случилось? Может быть, я переутомилась? Такое вообще бывает от переутомления? Или, может, это какая-то неизлечимая болезнь так проявляется? И если я не схожу к врачу, то потом будет уже поздно… – Я залпом осушила стакан, лишь бы смыть этот неприятный вкус со своего языка. – Стоп! Хватит думать!" – я схватилась за голову.

Мозг придумывал множество ужасных причин того, почему мне было так плохо сегодня. Все эти причины были страшнее другой, и хотелось просто отключиться, чтобы только не нагонять тревогу ещё больше. Я бросилась на кровать. Уснуть было бы самым правильным решением. И я закрыла глаза, чтобы дать этому сбыться. Но сон не приходил, а поток мыслей всё не останавливался. Сбросив с себя кофту и джинсы, я завернулась в одеяло. Тело начало быстро согреваться, и уже через несколько минут мне стало жарко. Пришлось немного высунуться из него. Глаза потихоньку начали закрываться, я закинула ногу на плюшевого гуся, что валялся на моей кровати. Это подействовало как снотворное, и я сразу же начала проваливаться в сон. Перед тем, как окончательно уснуть, мозг закинул последнюю мысль в мою голову: "Когда же я проснусь от этого длинного кошмара?"

1

Тьма. Абсолютная тьма. Я закрыла глаза или здесь настолько темно?

Моя голова завертелась в разные стороны, пытаясь увидеть хоть что-то. Чернота начала рассеиваться. Мост. Стеклянный мост. Я рефлекторно посмотрела вниз. Подо мной были белые, будто мраморные руки, что тянулись из темноты. Они тянулись ко мне. Я испуганно начала пятиться назад, они тут же наклонились в мою сторону. Единственное, что меня сейчас спасало, – мост, что отделял меня от них.

Взгляд устремился вдаль, где был белый свет. Трудно было понять, что именно освещает  то место. Туман размывал источник, смазывая грани и съедая чёткость. Будто на время у меня ухудшилось зрение. Я с осторожностью ступила вперёд. Замерев, я ждала, что мост сейчас треснет и я упаду прямо в эти безжизненные руки. Но нет. Мост оставался целым, и я сделала второй шаг. С каждым моим движением уверенность в прочности моста росла, и я уже почти бежала по нему к свету. Он медленно приближался ко мне, но совсем ничего не освещал.

Оглянувшись, я не увидела моста, словно его никогда и не было. Свет не мог осветить тьму или же пустота его поглощала? Я не знаю.

Когда я стала ближе к источнику света, туман начал отступать, рассеиваться. На том конце стоял силуэт человека в белых одеяниях, во всяком случае, мне так казалось. Я оказалась уже почти в нескольких метрах от него, намереваясь подойти ещё ближе. На голове этого человека была белая вуаль, что скрывала лицо. Я чувствовала, что он смотрел на меня, хотя не видела его глаз. Он стоял неподвижно, и мне оставалось всего пару шагов, как он просто растворился в воздухе прямо перед моими глазами, будто это была иллюзия. Я сразу остановилась. Мой взгляд зацепился за вход, что был позади испарившегося силуэта. Просто вход в чёрной стене и ничего более. Я не раздумывая вошла внутрь. Меня поглотили чёрные стены, проход исчез, осталась лишь глухая стена. Ноги понесли меня вперёд по этим извилистым чёрным коридорам и вскоре я оказалась на развилке. Передо мной было несколько проходов. Я замешкалась, и решила заглянуть в каждый. Подошла к первому и посмотрела в него, пытаясь что-то разглядеть в конце. Но ничего не вышло. Там было слишком темно, в принципе, как и везде. Во втором проходе я почувствовала лёгкий, еле уловимый ветер, что касался волос, и я хотела даже пройти в него, но всё же решила проверить и третий проход, на всякий случай. Когда я подошла к нему, то неразборчивый шёпот начал проникать в мои уши. Он сливался с другим, перемешиваясь и становясь всё громче в моей голове. Они подталкивали меня войти в третий проход. И я вошла. Может быть, это был знак?

Я снова пошла по извилистым коридорам, которые вели меня в неизвестность. Казалось, что это никогда не закончится и будет тянуться до бесконечности. Но впереди показался выход и я с новыми силами устремилась туда, очутившись напротив тёмного озера. Подойдя ближе, в его глубине я увидела глаза. Множество безликих глаз, что смотрели на меня из-под воды и следили за каждым моим движением, будто обвиняя в чём-то. Казалось, что я сделала что-то не так. Это пугало. Куда бы я ни отошла, они неотрывно наблюдали за мной. Сердце стучало, как бешеное, но я, взяв себя в руки, всё же подошла ближе. Мне казалось, что в озере что-то плавает, создавая по нему рябь. Я подошла почти к самому краю берега и встала на носочки, чтобы разглядеть, что же это такое. Но как только мои глаза зацепились за это, моё тело упало вниз от страха.

В середине этого озера лежала я. Другая я, словно не похожая на себя. У меня были пустые глазницы, из которых вытекала чёрная жидкость. Похоже, это была жидкость, что наполняла то самое озеро. Я прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Дыхание сбилось, его будто не хватало, я зажмурила глаза и начала отползать подальше от воды, паника накрывала меня полностью. Я почувствовала, как случайно намочила кончик босой стопы, а руки почувствовали вибрацию, и я распахнула глаза.

Из воды начали подниматься огромные каменные статуи. Одна из них оказалась связана красными цепями, которые вели ко мне. Вокруг моей ноги была обёрнута красная, словно созданная из крови, цепь. Я дёрнулась от испуга, пытаясь отбросить всё, и цепь начала рассыпаться, а затем посыпались и статуи, превращаясь в мельчайшие частички пыли. Всё это происходило в абсолютной тишине, словно кто-то выключил звук. Пыль не осела на поверхности озера, она закружилась в вихрь, что угрожающе надвигался на меня. Я подорвалась с места и начала бежать. У меня не было времени даже обдумать, куда я бегу, да и, если честно, мне было без разницы, лишь бы скрыться от этого. Когда я обернулась, вместо вихря пыли, за мной гнались люди в чёрных капюшонах. Как они там оказались? Страх поглотил меня, голову будто ошпарило кипятком, уши заложило, а ноги стали ватными. Я не чувствовала усталости и просто бежала вперёд в этой беспроглядной тьме. Мне казалось, что там меня ждёт спасение. И когда я поняла, что почти оторвалась от них, передо мной вдруг посреди пустоты возникло зеркало. В нём отражалась я. Глаза были на месте, но вместо моего сердца была трещина, из которой сочился слабый свет. У меня возникло непреодолимое желание дотронуться до него, и я протянула руку, колеблясь до последнего, но всё же коснулась ледяной поверхности. Трещина пошла паутиной. Я испуганно отдёрнула руку и начала отходить. Моё отражение покрылось сетью трещин. Зеркало внезапно лопнуло, и из него вылетели багряные бабочки. Их было так много, что я уже почти ничего не видела. Они все разом взлетели вверх, а затем обрушились на меня водопадом, облепляя меня со всех сторон. От следов их тонких лапок на теле кожа горела, как от огня. А когда они покрыли меня полностью, я была не в силах терпеть эту боль и закричала. Но мой голос поглощала пустота, окружавшая меня. Немой крик надрывал моё горло, а из глаз полились слёзы. Я посмотрела наверх, сквозь порхающих бабочек, в эту бескрайнюю темноту, которая так пугала меня, и взмолилась о том, чтобы получить второй шанс. Я не хотела так умирать.

Немой крик превратился в луч света, что пронзил тьму. Бабочки начали сгорать прямо на моём теле, оставляя множество красных точек, что обжигали меня. Я опустилась на землю и притянула свои колени к подбородку, закрыв лицо. Тихий плач вырвался из моего рта, и я даже испугалась этого звука, рефлекторно оглядываясь. В этот момент я увидела, что место, где я находилась, наконец, обрело формы. Я сидела посреди океана крови на каком-то клочке земли, что была усыпана костями, а прямо рядом со мной стоял золотой трон, на который не попадала даже капля света. Я попыталась встать и, чуть не упав, схватилась за его подлокотник.

– Когда одна вспыхнет, другие погаснут, – раздался громкий, властный голос, что закладывал уши. –  Один будет знать, что будет.

Как только голос замолчал, всё вокруг начало тонуть в крови. Этот маленький остров опускался всё ниже. Кости, лёгкие на вид, исчезали в плотной жидкости, которая подбиралась к моим ногам. Я взобралась на трон, но даже он начал пропадать в алом океане. Кровь быстро дошла до колен, а затем и до груди. Она заливала мои лёгкие, я не могла всплыть наверх, будто верха никогда и не было. А потом я провалилась в кровавую пучину, без шанса на спасение.

2

Я проснулась в холодном поту, меня била мелкая дрожь по всему телу. Глаза пытались привыкнуть к темноте, но мне это давалось с трудом. Какое-то время мозг не мог понять, находится он сейчас во сне или уже в реальности. Дышать было трудно, сердце колотилось как бешеное.

"Это сон… Это правда был сон". – убеждала я себя.

Предрассветное небо в окне начинало потихоньку освещать мою комнату, окрашивая всё в холодный синий оттенок. Казалось, что у этой комнаты нет хозяина и уже очень давно. Будто я никогда здесь не жила.

Зажмурив глаза, я помотала головой в стороны, чтобы отбросить мысли, но от этого движения всё разболелось, словно я лежала здесь целую вечность.

Я привстала на кровати, чтобы выпить воды, стакан которой стоял на прикроватной тумбе. Но как только я протянула руку, новая волна боли прошлась по телу. Ощущение, что меня выкручивает. Замерев, я ожидала, когда же это закончится, но боль только усиливалась. Терпеть уже было невыносимо, а жажда ещё больше угнетала это состояние.

"Боже, я правда больше не буду грешить, постараюсь найти друзей, буду учиться, только, пожалуйста, пусть всё это прекратится!" – взмолилась я у себя в голове, как делала всегда при такой невыносимой боли и думая, что это всё потому, что я такая непутёвая.

Кровать заскрипела, когда я попыталась снова принять горизонтальное положение. От этого звука, который, казалось, слышал весь приют, уши заложило. Тело сильно потело, будто у меня началась лихорадка. Я даже приложила руку ко лбу, но он был ледяной. Настолько ледяной, что будто обжигал своей холодностью. Это всё казалось таким странным. Я попыталась лечь поудобнее, но лишь дёрнулась в правую сторону. Кости  ломило, прямо как при высокой температуре, а голова начала кружиться. От этого я перестала чётко ощущать кровать, и казалось, будто моё тело находится в невесомости.

"Может быть, это сон во сне? – я чуть поморщилась и застонала от боли. – Но разве, если я поняла, что это сон, я не должна была уже проснуться? Да и сон слишком уж реален".

Мысли метались в поиске объяснений, но ничего не подходило. Ничто не могло объяснить причину всех этих странных симптомов.

Голову пронзила уже знакомая боль, словно вспышка молнии, и меня затошнило. Я резко подскочила на кровати и опустила голову вниз, к полу, понимая, чем всё это сейчас закончится. Слабые руки дрожали, пока держали тяжесть моего тела, а ком в горле упрямо поднимался выше, заставляя множество раз глотать слюну в надежде на то, что тошнота пройдёт, а комок в горле исчезнет. Но резкий приступ накрыл меня, и я не смогла сдержаться, запачкав пол в комнате.

"Чёрт!" – Тело содрогалось, а желудок сводило от спазмов.

Спустя несколько секунд, закончив извергать из себя нечто, я вытерла рот, и села на кровати. Тошнота стала стихать, но всё остальное так и оставалось неизменным. Я не спешила вытирать то, что произошло, пока боль не начнёт исчезать. Рука потянулась за стаканом и я проглотила его содержимое залпом. Меня немного охладило, и я снова легла на спину, ожидая, когда все недомогания уйдут. Глаза наблюдали за сетью трещин в потолке, которые тянулись к стенам. И тут я услышала стук. Стук был тихим, ритмичным. Но с каждым ударом он становился всё громче, создавая давление на мой слух. Я натянула одеяло ближе к подбородку и активно начала разглядывать комнату на предмет движений. Но ничего такого не было.

"Может быть, это моё сердце?" – я приложила руку к груди и сосредоточилась на ощущениях. Но стук моего сердца стал намного быстрее, как только я поняла, что звук, который слышу я, совершенно не совпадает с моим собственным ритмом. На глазах начали появляться слёзы от иррационального страха, и я накрылась одеялом полностью. Мозг рисовал ужасные картины, в которые нормальный человек бы не поверил. Ну не может же в реальности существовать невидимый монстр?.. Или может?

Я не видела источник звука, но чётко его слышала. Казалось, будто он уже находится в моей комнате. И, может быть, стоит у моей кровати. Я задержала дыхание, тело так сильно трясло от страха, что боль, которую я чувствовала всё это время, уже не казалась такой сильной. Какое-то время этот стук не останавливался и продолжал пугать меня, и я пыталась понять, что является его источником, пытаясь отогнать своё разбушевавшееся воображение. Но прежде, чем я успела это выяснить, звук просто прекратился и в комнате снова воцарилась предрассветная тишина. Я осторожно выдохнула и снова глотнула воздуха, прислушиваясь к любым шорохам. Больше ничто не издавало звуков. Конечно, я ещё ожидала, что всё может начаться снова, но, убедившись в тишине, я медленно стянула одеяло с лица и оглядела комнату. Никого не было. Шумно выдохнув, я вернулась в изначальное положение. Теперь мне было неуютно находиться в своей же комнате.

"Может, это какие-то проблемы с головой?" – задалась я вопросом, и горячая волна паники окатила меня. Осознание того, что я могла сходить с ума, начинало пугать сильнее, чем то, что я сейчас слышала… Если слышала.

"Это шизофрения? Я попаду в психушку? Меня будут окружать одни психи! – мысленный поток был не прекращаем, и я, в такт своих мыслей, наклоняла голову в разные стороны. – Хотя, если подумать, то я тоже буду больна. Может, в скором времени, я вообще перестану осознавать, где реальность, а где галлюцинации?"

Мой мыслительный процесс оборвал неожиданно громкий звонок мобильного телефона, что прорезал ночную тишину. Сердце забилось быстрее. Я посмотрела в сторону тумбы, он лежал в самом нижнем ящике и почти никогда мною не использовался. Никто не мог звонить мне в такое время. Во всяком случае, я была в этом уверена до этого момента.

Я осторожно выдвинула ящик и достала оттуда кричащий гаджет, на котором высвечивались цифры, показывающие половину четвёртого утра и неизвестный номер. Глаза автоматически глянули в окно. Небо тем временем начинало окрашиваться уже в сиренево-голубой цвет.

Нажав зелёную трубку на телефоне, я поднесла его к уху, ожидая какого-нибудь розыгрыша, но какое-то время там было тихо, и никто не заговаривал со мной. Я молчала. Не хотела начинать первой. Но вскоре послышался усталый вздох, который заставил сосредоточиться.

– Алло? – произнёс женский голос в трубке.

Я боялась отвечать.

– Астра Далер, верно? – снова донеслось из телефона.

– Да… – неуверенно и тихо ответила я. Ответ был рефлекторным. Я прикусила губу.

– Отлично. Приятно с вами познакомиться. Меня зовут Лира Эшфорд, я директриса академии Атра Веритас в Ноктарионе…

– Это не смешно! – воскликнула я, не давая договорить женщине на том конце провода. – Вы видели, сколько сейчас время?!

– Подождите..! – послышалось в трубке, перед тем, как я нажала отбой.

"Что за бред?! Тупая шутка. У того, кто это придумал, явно проблемы с головой!" – возмутилась я в мыслях и неаккуратно бросила телефон на тумбу, из-за чего он проехался по гладкой поверхности и упал на пол, ударившись углом. Я закатила глаза, и это движение отозвалось тупой болью в глазницах, заставив меня поморщиться. Мне пришлось медленно нагнуться, чтобы достать телефон с пола, и при этом не заставить болеть что-то ещё в своём теле. Естественно, вставать с кровати полностью я не собиралась. Я передвигалась на руках, стараясь подобраться поближе к упавшему телефону, из которого, как оказалось, выпала батарея. Схватив мобильный, я начала искать взглядом по тёмной комнате аккумулятор, но его нигде не было видно.

"Ладно, чёрт с ним, потом найду".

Я попятилась обратно и кое-как взобралась на кровать, огибая пятно жижи, что некоторое время назад вырвалась из меня. Этого действия было достаточно, чтобы по мне снова прошлась волна боли, что заставила зажмуриться. Источник этого, по ощущениям, находился где-то в районе сердца. Именно оттуда она и разливалась по всему телу.

"Что, если это сердечный приступ?! – снова испугалась я и приложила руку к сердцу. Но ничего необычного я не почувствовала. Оно стучало, как и всегда. Размеренно, не очень гулко, даже, можно сказать, тихо, но боль не утихала. – Ладно, это уже бред…"

Я осторожно прилегла на кровати и аккуратно положила телефон на тумбу, чтобы не повторять своё путешествие по полу. Перевернулась на левый бок, направив взгляд на маленький блик рассветного солнца, который вскоре должен был залить всю комнату. От этой мысли глаза начали слезиться, похоже, уже на автомате. Настолько я привыкла к мраку, что мысль о светлом, залитом солнцем помещении, вызывала какую-то неприязнь и даже физическую боль. Полежав так, без движений, на какое-то время в моём теле всё устаканилось. Оно, наконец, чувствовало себя нормально. Никаких болей, потливости, тошноты и прочего больше не было. Я даже присела, чтобы проверить, будет ли что-то ещё болеть от движений. И когда убедилась в том, что всё в порядке, спрыгнула с кровати с какой-то необъяснимой бодростью, которая мне обычно не присуща.

На глаза снова попалась лужица желчи, что была у подножия кровати. Я рефлекторно скривила лицо. Неприятно было это видеть. Я схватила старую, рваную футболку, что валялась у шкафа уже какое-то время. От неё сразу же появилось лёгкое облако пыли, что было особенно подчёркнуто в редких солнечных лучах в моей комнате. Бросив футболку на пол, я постаралась вытереть содержимое своего желудка, которое размазывалось по полу, но совсем не впитывалось в импровизированную тряпку. Блики солнца всё больше заполняли комнату, и, уже начиная раздражаться, я бросила футболку на пол, чтобы подорваться к окну и с необъяснимой яростью задёрнуть шторы. Мне сразу же стало легче. Как физически, так и психологически. Бросив взгляд на скомканную футболку, я тяжело вздохнула, понимая, что нужно намочить её, чтобы отмыть пол.

Я лениво надела шорты, что висели на спинке стула, и с отвращением взяла тряпку лишь кончиками пальцев. Тихо ступая по полу, прислонилась к двери правым ухом.

"Стоп. А зачем я прислушиваюсь? Время-то…" – подумала я про себя и всё же с лёгкой осторожностью медленно открыла дверь. В коридоре, как всегда, все шторы были раздвинуты, и потому я прищурила глаза и быстро побежала к туалету, прикрываясь от лучей солнца ладонью. Дверь распахнулась, я нашла железное ведро уборщицы, на котором были розовые резиновые перчатки, и надела их. Смочив футболку, я немного простирнула её с жидким мылом и хорошенько выжала. Я тут же помчалась обратно в комнату, чтобы покончить с уборкой побыстрее. Опустившись на колени, я оттёрла деревянный пол настолько, насколько смогла, но маслянистые следы всё равно остались на его поверхности.

"Ладно, и так сойдёт…"

Поднявшись с колен, я собралась выходить, чтобы вернуть всё на место, но замерла, услышав знакомую мелодию. Я развернулась всем телом и направила ошарашенный взгляд на источник звука. На тумбе, экраном вниз, без аккумулятора звонил телефон. Я не могла в это поверить. Стук сердца начал закладывать уши, и я ждала, что звонок прекратится, но он не останавливался. Сначала я не могла пошевелиться, думая, что всё-таки сошла с ума. Но затем, бросив тряпку, я сняла перчатки, и медленно направилась к тумбе, будто боясь куда-то не туда наступить. Когда я оказалась рядом, то бросила взгляд на пустую ёмкость для аккумулятора, чтобы точно убедиться, что там правда нет батарейки. И да, её там и правда, не было. Я с осторожностью взяла телефон, на экране светился тот же номер, что звонил мне некоторое время назад. Дыхание стало прерывистым, и я дрожащими руками нажала на зелёную кнопку, приложив телефон к уху.

– Астра, – тут же произнёс усталый голос, не дожидаясь, когда я отвечу, – я хочу с вами поговорить. Вы так резко бросили трубку, не дав мне вставить и слова. Я бы хотела вам всё объяснить, пока у нас есть время. Позволите?

Какое-то время я молчала. Мозг метался, пытаясь осознать всё происходящее. Это уже не было похоже на шутку. Или я себя в этом убедила? Как мне вообще смогли позвонить на выключенный телефон?

– Астра? – позвал голос чуть громче, возвращая меня в реальность, в правдивости которой я уже начинала сомневаться.

– Да, – тихо отозвалась я.

– Отлично. Тогда, пожалуйста, присядьте, разговор будет трудным для вашего понимания.

Я сделала так, как мне велел голос, и присела на край кровати, вперившись взглядом в пол, совершенно не осознавая, что сейчас происходит.

– Как я и сказала ранее, меня зовут Лира Эшфорд, я директор академии Атра Веритас в Ноктарионе. Понимаю, сейчас это звучит, как шутка, но, пожалуйста, не вешайте трубку, хорошо? – произнёс мягкий голос с ноткой беспокойства.

– Угу, – я кивнула, не отводя взгляд от пола, сосредоточившись на голосе.

– Информация, которую я собираюсь вам сейчас рассказать, будет казаться вам вымыслом, но, пожалуйста, отнеситесь к этому серьёзно, – голос в телефоне откашлялся и продолжил. – Вчера вы могли заметить за собой некоторые симптомы, что, возможно, сбили вас с толку. Хочу сразу же вас предупредить, что это всё временно. Все симптомы по типу: головной боли, тошноты, рвоты, лихорадки и прочего – лишь признак вашего начавшегося обращения. Не стоит паниковать. Сегодня ночью, после полуночи, вам нужно будет подойти к воротам заброшенного парка, что находится неподалёку от вашего детского дома. Там вас встретит наш проводник. Она поможет вам добраться до нашей академии без происшествий.

– Простите, – с осторожностью прервала я объяснения. Оторвав взгляд от пола, мой мозг очнулся от некого "паралича" и снова начал думать.

– Да?

– Вы говорите, что все симптомы, что я испытываю, это начало обращения. Что за обращение? Как вы узнали про симптомы? И где взяли мой номер? – из меня посыпались вопросы, которые "выплёвывал" мой мозг, обрабатывая информацию. Паника снова начала охватывать меня, и я даже повысила голос. – Как вы вообще дозвонились на выключенный телефон?!

– Успокойтесь, пожалуйста, – мягко послышалось в трубке. – Я сейчас отвечу на все ваши вопросы.

Я снова кивнула, хотя и понимала, что этого никто не видит.

– Я начну с последнего вопроса, если вы не против, – не дожидаясь моего согласия, голос продолжил, – сейчас наш с вами звонок – иллюзорный. На самом деле, это магическая волна, что воздействует на ваше сознание, заставляя вас думать, что телефон звонил. Мой голос вы слышите у себя в голове, и, если вы уйдёте в другую комнату без телефона,  я всё равно смогу с вами связаться. – затем женщина поспешно добавила, не позволяя мне вставить и слово: – Опережая ваш новый вопрос, отвечу: я не делаю этого, потому что не хочу ещё больше вас пугать.

Пока женщина это говорила, я отодвинула телефон от уха, чтобы проверить её слова. Голос не становился тише. Я встала с кровати, оставив телефон, и отошла к входной двери, но всё равно слышала её голос у себя в голове. Это было так необычно. Не сказать, что это меня не пугало. Пугало. Ещё как. Но это было… интересно?

– Далее: номер телефона мне не был нужен, как вы, наверное, понимаете. Связываться я могу с вами с помощью артефакта-пеленгатора "Око древней". Название тестовое, поэтому не обращайте внимания, – в голосе послышалась лёгкая улыбка, словно женщина пыталась разрядить обстановку, и я автоматически улыбнулась, но сразу одёрнула себя. – Симптомы, что вы ощущаете, однотипны для всех самопробуждённых. И, наконец, ответ на последний вопрос, который вы задали: вы становитесь вампиром.

Последнее слово отдалось эхом в моей голове.

– Надеюсь, вы сейчас сидите? – будто сквозь пелену послышался женский голос.

Комната перед глазами начала кружиться, и, шатаясь, я подошла обратно к кровати, чтобы присесть. Схватившись за голову, я не могла поверить во всё услышанное. Испуг, непонимание, паника. Всё смешалось. Во мне был какой-то непонятный эмоциональный комок, который я не могла распутать.

– Я дам вам время прийти в себя и "перезвоню".

В голове сразу же стало тихо, но ненадолго. Поток мыслей обрушился на меня, как водопад. Воздуха в лёгких не хватало, и я пыталась спокойно дышать, но у меня не выходило.

"Вампир…" – пронеслось в голове. Перед глазами предстала картинка из мифов: впалые щёки, серое лицо, обтянутое кожей, клыки, торчащие изо рта. Следом возник момент, где вампиры убивали животных, чтобы утолить жажду, а затем и людей. Я представила, как пробую кровь на вкус. Её солоновато-железный привкус будто почувствовался на кончике языка, вызвав во мне противоречивые чувства. Одной своей стороной я считала, что это мерзко, но другая моя сторона, которая казалась мне незнакомой, отозвалась жаждой. Жаждой, что я чувствовала ночью, когда только проснулась. И воды ей было недостаточно.

По телу пробежали мурашки, покрывая меня гусиной кожей. Вставая с кровати, я подошла к зеркалу, приблизив своё лицо, чтобы рассмотреть зубы. Я боялась увидеть острые клыки, но, к моему облегчению, их там не было. Пока что.

"Может, это всё шутка?" – возникло в голове. Я бы очень хотела, чтобы всё это было розыгрышем, но мозг старательно приводил аргументы в сторону того, что это не так.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, задержала дыхание и постаралась очистить сознание от этих тревожных мыслей. Это было трудно. Затем я выдохнула. Очень и очень медленно. Открыв глаза, было чуть спокойнее. Совсем чуть-чуть.

Резко опустившись на колени, я начала искать аккумулятор от телефона. Искать пришлось недолго, он оказался под шкафом прямо около стены. Я пыталась достать его рукой, счищая многолетний слой пыли с пола. И, наконец, мои пальцы дотронулись до него. Я прижалась к шкафу сильнее, схватив аккумулятор кончиками пальцев, и выудила его оттуда. Сдувая с него пыль, подошла к кровати, где оставила телефон, и вставила батарейку обратно. Несколько секунд зажатой кнопки включения, и на экране загорелась заставка с приятной мелодией, словно это лёгкий колокольчик, что пытался отогнать тревогу подальше. Мне пришлось немного подождать, прежде чем воспользоваться мобильным. Мысли метались, руки дрожали, дыхание было учащённое. Мозг не мог справиться с информацией. Когда, наконец, засветился домашний экран, я открыла журнал вызовов, но последним числился номер воспитательницы пару месяцев назад. Я отлистала в самый низ, но номера, что мне звонил, здесь не оказалось, и я разочарованно отложила телефон на тумбу, понимая, что ничего не добьюсь, если буду просто держать его в руках.

"Она сказала, там, где она находится, это Нокторн..? – я сморщилась от этого названия, не уверенная в его правильности. – Или Ноктюрн? Как же она его назвала?"

Я приостановилась, заметив, что сгрызаю ногти на руках, и решительно двинулась на выход из комнаты, прихватив зубную щётку. Не было смысла об этом столько думать. Вернее, мне не хотелось столько думать и нужно было отвлечься. Всё равно это можно было бы спихнуть на галлюцинации. Слишком много всего произошло, что выбивалось из моей обычной жизни.

"Может, у меня шизофрения и абсолютно всё было плодом моего воображения? Я слышала, что у психов обострение начинается осенью, а сейчас уже ноябрь…" – даже когда я пыталась отвлечься, мозг пытался объяснить происходящее с точки зрения логики.

Двери в туалет распахнулись, и я суетливо начала умываться, пока никто не пришёл.

"А ведь шизофреники не осознают, что они больны…"

Я посмотрела на своё отражение. Весь макияж, что я нанесла вчера, размазался. Я забыла смыть его перед сном и выглядела помятой, волосы на голове были спутаны в какое-то непонятное гнездо. Оставив щётку во рту, я расчесала и пригладила волосы руками, а затем продолжила чистить зубы.

"Значит, после полуночи нужно быть у ворот парка? Ничего же страшного не будет, если я реально схожу туда? Просто, чтобы убедиться, что всё это розыгрыш или плод моего воображения. Если только, конечно, воспитательница меня не хватится…"

Сплюнув воду, я умылась с мылом, чтобы смыть остатки макияжа, и вытерла лицо, которое начало стягивать от сухости. Прихватив свои вещи, вышла в коридор, снова прикрывая глаза ладонью. Мне навстречу шли две девушки чуть старше меня. Проходя мимо них, я почувствовала запах цветочных духов со сладкими нотами ванили. Они так приятно пахли, что я даже обернулась им вслед. Интересно, что это за духи?

Дойдя до своей комнаты, я вновь вошла в привычный полумрак. Глаза быстро привыкли, и, уложив все предметы, что я брала с собой, на место, взгляд устремился на зашторенное окно. Осторожно отодвинув шторы, я выглянула на улицу.

"Н-да, прыгать отсюда – не вариант." – подумала я, представив свой прыжок со второго этажа. Не сказать, что здесь было очень высоко, но, вдруг, я как-то неправильно приземлюсь и переломаю себе все ноги…

"А что, если связать простыни, как в фильмах?" – я подошла к шкафу, где лежало постельное бельё, и, порывшись в нём, нашла лишь два пододеяльника и простынь. Когда я достала их, вещи из шкафа полетели на пол, но я не обратила внимания и попыталась связать всё в верёвку. Бельё было слишком широким, оно совсем не держало узлы. Может быть, будь оно более узким, то у меня бы получилось?

"Отвратительная идея", – я оглянула комнату и поняла, что всё-таки нужно убраться.

После уборки, если её можно таковой назвать, потому что я просто закинула все вещи в шкаф и быстро прикрыла дверцу, лишь бы оттуда ничего не выпало, я мучилась мыслями о школе. Я знала, что фрау Бауэр будет разговаривать с воспитательницей и мне прилетит с обеих сторон. Как минимум час моей жизни будет потрачен на то, чтобы выслушать от каждой из них лекцию о моём плохом поведении. Может быть, для прикрытия сходить к медсестре? Уборщица видела, как меня вчера стошнило в столовой, поэтому свидетели моего плохого самочувствия имеются. Если, конечно, кто-то вообще поверит моим оправданиям.

На меня начала нападать утренняя меланхолия. Каждый день, каждое утро… Да и кому врать-то? Вообще почти всегда я была в таком состоянии. Иногда это было невыносимо, что хотелось просто перестать существовать. Но на самом деле я боялась смерти. И, представляя свою смерть… тело начинало реагировать потливостью, а сознание поддавалось панике, заставляя думать, что всё это нереально. Что всё это – вся моя жизнь – это фильм. А ведь главные герои не умирают… Ну, почти.

Нет. Нужно чем-то заняться. Чем-то по типу чтения, наверное. Под руки попала книга, которая лежала у меня на столе. Я начала читать вчерашнюю антиутопию, лишь бы приглушить ход своих мыслей. Это было что-то наподобие борьбы с самой собой. Я пыталась читать и заполнять разум мыслями о сюжете, но в то же время другая я пыталась продолжать обдумывать свои мрачные мысли. Из-за этого мне приходилось перечитывать строки снова и снова, лишь бы понять, о чём же там речь.

"Вампиры, да? А что, если это будет, как в "Сумерках"? Я буду просто красивой вампиршей… – в надежде подумала я, – …которую никто не будет замечать, как и раньше, – добавила моя меланхолия. – Ещё и в добавок умереть от старости я не смогу, а значит мне придётся жить эту бесконечную жизнь в одиночестве? Это совсем не то, чего я хотела бы".

На минуту я задумалась и закрыла книгу, оставив большой палец, как закладку, посмотрев куда-то сквозь стены.

"А чего я на самом деле хочу?"

По привычке, хотя мне неизвестно, откуда она взялась, я посмотрела на зашторенное окно, из которого пытался сочиться солнечный свет.

"Никогда об этом не задумывалась. Может быть, я хочу, чтобы меня, наконец, удочерили?"

Уткнувшись в книгу лицом, я зажмурила глаза, пытаясь понять свои истинные желания.

"Или я хочу, чтобы меня замечали, общались со мной и искренне интересовались моими делами?"

Глаза знакомо защипало. Я резко вздёрнула голову наверх и глубоко вздохнула, отгоняя надвигающееся чувство одиночества. Это совсем не то, что мне было нужно. Раскрыв глаза, я очень быстро заморгала и слёзы, что уже успели проступить, впитались обратно. Я загнула уголок страницы книги, убрав палец, и положила её снова на стол. Откинулась на спинку стула, попытавшись расслабиться, но меня тут же отвлёк стук в дверь. Я обернулась.

"Воспитательница?"

Я подскочила со стула и, схватив портфель, что валялся на полу, забралась вместе с ним под кровать, прислонившись к холодной стене. В дверь снова постучали. Я вжалась в пыльный пол.

– Астра, ты там? – послышался женский голос. – Открывай.

Несколько секунд молчания, а затем я услышала недовольное бормотание, и ключ в двери повернулся. Дверь отворилась, заливая комнату солнечным светом из коридора и подсвечивая маслянистое пятно у кровати. Женщина вошла, негромко постукивая по деревянному полу невысокими каблуками, и остановилась посреди комнаты. Я видела, как она развернулась, похоже, оглядывая помещение.

– Алло, фрау Бауэр? В комнате её нет, я думаю, что она отправилась в школу, – произнесла воспитательница, медленно подходя к кровати. – Вы подождите немного, она, наверное, опаздывает, как и всегда, – с лёгким раздражением произнёс скрипучий голос.

Я увидела большую тень над местом, где меня вырвало этой ночью.

– Хорошо, когда увижу её, то проведу с ней профилактическую беседу, – тень становилась больше, будто воспитательница разглядывала это пятно. – Поняла вас. До свидания.

Тень резко уменьшилась, и женщина торопливым шагом вышла из комнаты, заперев её на ключ. Я выдохнула, сразу подняв облако пыли с пола. Оно попала мне в нос, и его защекотало. Чихнув, я вылезла из-под кровати, и снова чихнула. Оставив портфель рядом с тумбой, я оттряхнула одежду от пыли, ещё больше поднимая её в воздух и задержала дыхание, чтобы не вдыхать её. Это начинало раздражать.

Я подошла к стулу, стянула с его спинки первую попавшуюся футболку, мешковатые штаны, и переоделась, бросив грязную одежду на сиденье стула.

В желудке заурчало, и я только сейчас поняла, что ещё даже не завтракала. Хотя сейчас не лучший момент для этого. Лучше не выходить из комнаты, чтобы не попасться воспитательнице на глаза, иначе меня ждёт очень скучный и долгий разговор, который, мне кажется, я слышала уже миллион раз за всё время своего пребывания здесь.

Прогуливать учёбу я начала достаточно давно. Наверное, когда я была ещё в начальной школе. Лет в восемь, если не ошибаюсь, я начала пропускать занятия по физкультуре. Всё же физические упражнения – не моя сильная сторона. Я была очень слабым ребёнком. Хотя, не сказать, что я сильно изменилась. Моё отражение в зеркале говорило о том, что даже сейчас, если поставить меня рядом с ребёнком, то он будет явно быстрее и сильнее меня.

Посмотрев на цифры на настенных часах, я заметила, что время летит слишком быстро, пока я поглощена своими мыслями. Если подумать, то я могу попробовать заскочить в столовую ненадолго. Скажу, что уроки отменили, если меня заметят. Может быть, мне даже поверят.

Отперев замок, я толкнула дверь наружу, уже готовая ненадолго ослепнуть от света в коридоре. Но, к моему облегчению, небо заволокло тучами, и я смогла нормально смотреть перед собой и направилась по ступеням вниз в сторону столовой. Если будет что-то подобное вчерашней еде, то это будет просто замечательно. Я так голодна. Перепрыгнув последние две ступени и быстрой походкой повернув направо, я чуть не врезалась в ребёнка. Он вовремя увернулся от меня.

– Эй! – воскликнул мальчик. – Смотри, куда поворачиваешь!

Я хотела извиниться перед ним, но он просто пошёл дальше. Мой взгляд задержался на нём, когда он начал подниматься по ступеням. Сегодня в воздухе приюта летал лёгкий цветочный аромат, с той самой ноткой ванили, что я чувствовала от девочек, которых встретила утром. Будто каждый ребёнок, что здесь находился, пах только этими духами. Не может же быть у них на всех один флакон духов?

Встряхнув головой, я, наконец, отвела взгляд в сторону, и направилась в столовую. Толкнув тяжёлые двери, я вошла в шумное помещение. Здесь было так громко, что, мне кажется, скажи я сейчас хоть что-нибудь, то даже не услышала бы себя. Большинство детей, что сейчас ели, были младшеклассниками. Они всегда очень громко разговаривали, совсем не умея регулировать громкость своего голоса. Я прошла за стол, за которым ела вчера. Здесь было несколько детей, но, увидев меня, они быстро доели и ушли, оставив меня один на один с тарелкой. Вздохнув, я глянула на еду и присела. Сегодня был блинный суп. В прозрачном, слегка желтоватом бульоне плавали небольшие полоски блинчика. Кухня поскупилась на блины, их было как-то маловато. Но мне грех жаловаться, поэтому я взяла ложку и окунула её в бульон. Поднеся ко рту, я вдохнула его запах, но он почему-то ни чем не пах. Я сунула ложку в рот. Пару мгновений, и я абсолютно ничего не почувствовала. Он был никакой. Будто воды отпила. Я взяла солонку с середины стола и перечницу, немного приправила его и снова попробовала. Прохладная водица разлилась во рту, не давая моим рецепторам абсолютно никакого ощущения вкуса. Я снова посолила. Мне казалось, там уже была чайная ложка соли, но на вкусе это совсем никак не отразилось.

"Почему я не чувствую вкуса?" – не понимала я. Посыпав солью себе на тыльную сторону ладони, я окунула свой язык в горстку белых кристалликов, и попыталась распробовать. Кончик языка лишь слегка жгло, но вкус… Ничего не почувствовала. Абсолютно ничего.

Я грустно посмотрела вокруг, надеясь, что не я одна это заметила. Но дети с большим аппетитом поглощали то, что сегодня подали. Будто они чувствовали вкус пищи, а я нет. Словно меня снова чем-то обделили.

Живот забурлил сильнее, будто начиная поедать самого себя. Я с непониманием посмотрела на суп, а затем перевела взгляд на стакан с чёрным чаем. Не успев даже подумать, я уже залпом его осушила, но и он не дал мне никакого вкуса и уж тем более чувства насыщения. Хотя я надеялась, что жидкость, что заполнит желудок, немного притупит чувство голода, но он не прекращал ныть. Начало сосать под ложечкой, да так, что у меня голова начала кружиться. Вцепившись в стол, я пыталась усидеть на месте. И тут я опять почувствовала цветочный аромат.

Я обернулась. За моей спиной сидел светловолосый мальчишка. Он с таким аппетитом поедал этот проклятый суп, что рот наполнился слюной. Голова всё ещё кружилась, но я решительно встала и направилась к ребёнку, встав у него за спиной. Никто не обращал на меня внимания.

"Господи, как же вкусно пахнет!"

Я втянула носом воздух. В запахе чувствовалась лёгкость, будто где-то распустились цветы жасмина, а под ней, где-то глубже, пробивалась густая и тёплая ваниль. Аромат был таким, словно зашла в кондитерскую. Я наклонилась ближе к затылку ребёнка. Такой манящий аромат, что было невозможно оторваться. Запах заполнил всё моё сознание, даже желудок перестал меня беспокоить. Хотелось запустить руку в золотые волосы ребёнка, что выглядели как колосья пшеницы в поле. Я подняла руку, ещё каких-то пару сантиметров, и я смогла бы ощутить их шелковистость. Может быть, и его кожа будет такой же нежной, как я себе представила. Мои пальцы едва коснулись волоска, как мне на плечо упала тяжёлая рука, что вырвала меня из лап этого притягательного запаха. В этот момент меня будто вернули в реальность. Дети смотрели на меня ошарашенным взглядом, с какой-то ноткой отвращения или брезгливости. Я обернулась.

– Что ты делаешь? – произнёс уже знакомый голос, и до меня донёсся запах сигарет, который окончательно разбил гипнотические нотки цветочного аромата. – Иди в мой кабинет.

Грубая рука воспитательницы схватила меня за предплечье и потянула за собой, больно сжимая мышцы. Я старалась поспевать за ней, но ноги будто не слушались, и я то и дело спотыкалась. Дверь в кабинет открылась, и воспитательница впихнула меня первой, заперев за собой замок.

– Садись. – сказала она с тоном, который нельзя было ослушаться, поэтому я робко присела на деревянный стул, что стоял посреди комнаты.

Я боялась поднять глаза на неё, зная, что меня ждёт. Эта лекция, о которой она говорила сегодня в моей комнате.

– Ты знаешь, о чём я сейчас буду говорить? – спросила женщина, нагнувшись ко мне.

Я молчала. Шершавой рукой она схватила моё лицо за подбородок и подняла его так, чтобы я смотрела ей в глаза. Её ледяной взгляд проникал куда-то под кожу, что хотелось сжаться во что-то микроскопическое, чтобы она никогда больше меня не увидела.

– Ещё раз повторяю, ты знаешь, о чём сейчас пойдёт наш разговор? – грубо произнесла она, не давая мне опустить лицо.

– Да, – тихо произнесла я, отводя взгляд в сторону.

– И о чём же?

– О том, что я снова прогуляла занятия, – пробормотала я. Рука всё сильнее сжимала мою челюсть, вызывая боль. Она не давала мне отвести взгляд, и каждый раз, когда я пыталась это сделать, она дёргала моё лицо в свою сторону.

– Отлично, всё мы знаем! – воскликнула она и резко отпустила моё лицо. Вероятно, если бы у неё была такая возможность, то она бы бросила меня, как мусор, который её раздражал. – Я уже не знаю, как мне до тебя достучаться!

Воспитательница повернулась ко мне спиной и начала проговаривать ту же самую речь, что она говорила мне каждый раз, но в этот день её интонация была злее, словно с нотами ярости в голосе.

"Похоже, я уже довела её."

Её слова пролетали мимо моих ушей. Каждый раз, когда она меня отчитывала, я терялась. Зарывалась где-то внутри себя и не могла уловить ни единого слова, что мне говорят. Даже моё сознание в этот момент замолкало, будто я находилась в вакууме. Я могла лишь наблюдать, как эта женщина из раза в раз шевелит своими губами и затем вопросительно смотрит на меня, а когда я не отвечаю, то взрывается сильнее прежнего.

Этот раз не был исключением. Я не слышала, что она мне говорит, будто кто-то отключил у меня одно из чувств. Ах да. Теперь у меня уже нет двух чувств. Я больше не чувствую вкуса еды.

– Ты меня слышишь?! Куда ты всё время смотришь?! – воскликнула женщина, остановившись напротив меня.

Я с трудом перевела на воспитательницу взгляд. Сосредоточиться было просто невозможно.

– В окно, – заторможенно ответила я.

– Пошла вон! В комнату! – истерически крикнула она и указала на дверь, поднимая меня со стула за шкирку. Толкнув меня в спину, она громко хлопнула дверью так, что даже штукатурка посыпалась на пол.

Я проморгалась, приходя в себя, и медленно побрела в свою комнату. Проходя мимо детей, которые уже разбегались по этажу, я всё ещё чувствовала цветочный аромат. Он снова привлекал моё внимание.

"Откуда он доносится?" – я втянула носом воздух, и голова закружилась. Оперевшись о ближайшую стену, попыталась устоять на ногах. Сильная слабость накрыла меня с головой, что даже моргать было трудно. Картинку перед глазами мазало так, будто кто-то пытался замедлить съёмку. Я поспешила в комнату, одной рукой поддерживая равновесие, а второй придерживая голову, словно она могла упасть. Не без усилий я добралась до своего тёмного убежища и, закрыв за собой дверь, погрузилась в полумрак. На ватных ногах я добралась до кровати и упала на неё. Глаза будто налились свинцом, они погрузили меня во тьму, и у меня больше не было сил их открыть. Сон затянул меня в свои объятия.

3

Темнота начала рассеиваться. Постепенно начали появляться какие-то звуки, будто где-то поблизости шумит радио. Спустя некоторое время я поняла, что проснулась. Открыв глаза, я увидела прикроватную тумбу, а на ней телефон. Зрение быстро привыкло к темноте. Я перевела взгляд выше, на окно, и поёжилась. Всё же спать не укрывшись было ошибкой. Мурашки покрывали неприкрытую кожу на руках и ногах, я присела и потёрла их, чтобы немного согреться. Чуть погодя я взяла в руки телефон и нажала на кнопку. В ту же секунду загорелся экран, он был на такой высокой яркости, что в глазах появились тёмные пятна. Я положила его экраном вниз.

"Разве он всегда был таким ярким?"

Растирая глаза руками и пытаясь проморгаться, я резко осознала, что уже ночь. Борясь с собой, я взяла телефон и снова включила экран. Через боль в глазах я посмотрела на цифры.

"Половина первого… Мне нужно собираться!"

Я подорвалась с кровати, открыла шкаф, который встретил меня выпавшими из него вещами. Пытаясь откопать там что-то более-менее нормальное, я выудила серый мешковатый свитер и потёртые джинсы, что обычно носила в школу. Из-за спешки руки путались в рукавах, а ноги застревали в джинсах. Я даже чуть не упала, но смогла устоять. Наконец, застегнув джинсы на себе, глаза наткнулись на чёрный портфель, и в это же мгновение все учебники и тетради, что были внутри, повалились на пол с грохотом. Я побросала внутрь некоторые, как мне казалось, важные вещи, а затем, закинув зарядник от телефона, взгляд остановился на плюшевом гусе.

"Прости, Кряк, но я не смогу взять тебя с собой. Но ты не расстраивайся, может быть, я ещё вернусь". – мысленно попрощалась с игрушкой, погладив его по уже жестковатому ворсу, и развернулась, посмотрев на окно.

"Так, ладно. Как мне отсюда выйти?"

Я подошла ближе к окну, отдёрнула шторы, позволяя лунному свету залить комнату, и подняла стекло наверх, впуская холодный воздух. Моё тело всё ещё не согрелось, и от такого бодрящего ветерка мышцы напряглись, и я начала дрожать. Челюсть сжалась, и как бы я ни пыталась её расслабить, у меня этого не получалось сделать. Посмотрев вниз, я закинула портфель на плечи, подтянула его лямки и оглянула внешние стены около окна. Рядом была водосточная труба. Я протянула руку и слегка подёргала её в стороны, чтобы проверить прочность её креплений. Ничего не шаталось. Я перебросила ногу через окно и села на оконную раму, придвинувшись к трубе. Затем закинула вторую ногу и осторожно привстала, держась за край окна. Ветер начал дуть сильнее, немного выбивая меня из равновесия.

"Главное – не смотреть вниз", – твердила я себе.

Приблизившись всем телом к границе окна, я схватилась за трубу и, закрыв глаза, начала считать:

"Три… Господи, пусть она выдержит меня! Два… Не паникуем!" – тут я замялась. Руки и ноги начали потеть, казалось, что я сейчас просто соскользну вниз.

"Ах, ладно! Один!" – я открыла глаза и сделала выпад в сторону трубы, зацепившись за неё ногами. Труба громко заскрежетала и начала дрожать от напряжения моих слабых мышц. Я постаралась медленно спуститься вниз, но тут краем глаза заметила, как сверху упало что-то маленькое. Рефлекторно посмотрев наверх, я поняла, что это был болт из верхнего крепления трубы, а второй болт держался на волоске от того, чтобы также упасть на землю. Адреналин в крови подскочил, и я ослабила хватку, стараясь спуститься так быстро, насколько это было возможно. Сердце неравномерно стучало в ушах, заполняя весь мой слух. Наконец, до земли оставалось каких-то пару метров, но периферийное зрение снова заметило, как второй болт летит вниз. Устремив взгляд на падающее крепление, я посмотрела на вершину трубы, которая стремительно отклонялась в противоположную сторону от стены, создавая отвратительно громкий звук гнущегося металла. Свет в одном из окон первого этажа загорелся, и отодвинулись шторы, из-за которых выглядывала воспитательница. Именно в этот момент труба попрощалась со стеной, и я рухнула на землю, больно ударившись головой и спиной. Было ощущение, что мой мозг хорошенько встряхнули в черепной коробке. Но я не стала прислушиваться к своим чувствам дольше и, покачиваясь, подорвалась с земли и побежала в сторону заброшенного парка.

– Астра?! – услышала я визгливый женский голос за спиной, который стремительно затихал, создавая эхо по округе.

Я бежала, не жалея сил. Если меня сейчас поймают, то это конец. Я и так опоздала. А тут ещё это.

Голова ныла, глаза будто не могли собраться в кучу, и картинка перед ними то и дело двоилась. Я постоянно жмурилась, вдыхая холодный воздух, что обжигал лёгкие. Они уже горели огнём, когда я увидела верхушку главных ворот парка вдалеке. Я чуть замедлила свой бег, пытаясь не рухнуть на землю из-за слабости, и увидела чей-то тёмный силуэт. Мне было не понятно, девушка это или парень из-за мантии, что была надета.

"А это точно безопасно?" – резко возник вопрос в моей голове, и я приостановилась, не доходя каких-то несколько метров. На человеке, что меня ждал, был натянут капюшон, который скрывал лицо во тьме.

"Может быть, я совершаю ошибку? Вокруг больше никого нет…" – я начала озираться по сторонам. Улицы были пустынны, вокруг не было ни души.

Страх начал окутывать меня, поднимаясь от ног всё выше, не давая мне сделать ещё хоть шаг. Силуэт обернулся в мою сторону, и я не могла отвести взгляд, пытаясь вглядеться в черноту под капюшоном. Человек начал решительно направляться ко мне, сокращая расстояние между нами. И в какой-то момент, когда до меня было всего лишь несколько шагов, мой страх просто испарился. На его замену пришла слабость в ногах, руках, да и вообще во всём теле. Я почувствовала некую рассеянность.

– Ты выглядишь так, будто только что пробежала марафон! – воскликнул тонкий голосок, и человек снял капюшон, являя лунному свету нежное женское личико, усыпанное веснушками и белоснежную улыбку, что позволяла рассмотреть два небольших клыка сверху. Но только сверху, снизу были обычные человеческие зубы.

– А в фильмах клыки были не только сверху, – заметила я вслух, не успевая замолчать, и с опаской глянула в глаза девушки.

– Знаешь, у вампиров челюсти довольно разнообразны, это мне ещё повезло. А вот у некоторых… у-у-у… – протянула она и продолжила: – у некоторых и снизу клыки есть, а у кого-то бывает, что весь рот усыпан клыками, прямо как… – она пощёлкала пальцами, подбирая слово, – как акула! Вот!

Я усмехнулась в голове, наблюдая за ней.

"И вовсе не страшно".

– О, точно! Эриса Рэйвенхарт, приятно познакомиться, ты у нас… – она направила на меня свою ладонь, ожидая, что я представлюсь.

– Астра Даллер, – подсказала я робко и заправила чёрный локон за ухо.

– Ну вот и познакомились, – произнесла Эриса с улыбкой, – ну что, пойдём? Не будем надолго здесь задерживаться, мало ли, кого ещё тут встретить можно…

Девушка направилась в сторону главных ворот, я неуверенно двинулась за ней.

– Портал у нас под рукой, так что не переживай, доберёмся быстро, – улыбнулась девушка и обернулась на меня, когда я еле волокла ноги за собой, – ну или нет… если ты будешь двигаться так медленно, то, может, к утру и дойдём.

Я подсобрала остатки своих сил и ускорила шаг, когда она отвернулась.

– Эриса? – позвала я, догоняя девушку, пытаясь поравняться с ней.

– М?

– Ты сказала про портал, как он работает? – параллельно я осознавала, как глупо и странно звучат такие вопросы, когда проговариваешь их вслух.

Эриса слегка повернула голову в мою сторону, но продолжила смотреть вперёд.

– Ну, скажем, он помогает нам перемещаться из человеческого мира в наш, в вампирский, ну или в Ноктарион, если угодно, – она игриво улыбнулась и продолжила: – простым смертным, я имею в виду людей, портал не видно, но и новообращённым вампирам без приглашения туда попасть не получится, – Эриса сделала паузу и посмотрела на меня, в попытках увидеть на моём лице хотя бы каплю понимания, – чтобы пройти в этот портал и попасть в Ноктарион, тебе нужен кто-то вроде меня. Тот, кто уже бывал там, может провести через портал новообращённого. Ты, конечно, не почувствуешь этого, но на тебе сейчас магическая метка, которая позволяет тебе туда пройти вместе со мной.

Я внимательно слушала своего так называемого проводника и не могла поверить в то, что я сейчас делаю и о чём разговариваю. Это казалось нереальным. Будто я актриса плохого кино, что играет роль в отвратительнейшем фэнтези.

– Метка остаётся с тобой на непродолжительное время, а затем исчезает, – продолжала говорить девушка. – Если ты не успеешь пройти через портал, метка исчезнет, ты останешься здесь, а портал… Ну, он не будет тебя ждать.

Она легонько ткнула меня в бок локтем, будто прикалывалась со мной, как с подругой. Я видела это множество раз у одноклассников, пока наблюдала за ними. Но со мной это случилось впервые. Это было… приятно.

– А как накладывается метка? – с лёгким любопытством в голосе спросила я, переступая через небольшой камень, что оказался посреди тропы.

– Ты, наверное, думаешь, что метка – что-то по типу заклинания. Но всё гораздо глубже, чем ты можешь себе представить. – Девушка выдержала паузу, будто готовилась рассказать что-то очень важное. – Когда я накладываю метку, то это не просто какой-то там жест, это что-то по типу обмена энергиями. Но только вот энергию даю тебе я. Ты этого не почувствуешь сейчас, но если будешь проводником, как и я, то всё может быть впереди. – Эриса подмигнула и приостановила меня рукой. – Нам туда, – сказала она, и мы повернули направо вглубь деревьев.

Хотя Эриса пыталась мне достаточно просто объяснить всю эту "магию", но я поняла только то, что ничего не поняла. Но решила не зацикливаться на этом.

Теперь мы уже в тишине пробирались сквозь плотно стоящие стволы деревьев. Странно, но ориентироваться в этой тьме было не так трудно, как я ожидала. В голове тут же назрел новый вопрос.

– А что меняется, когда становишься вампиром? – медленно спросила я, будто пробуя на вкус новое слово, которое обещало стать постоянным в моём словарном запасе.

– Ну, что могу сказать? Добро пожаловать в мир ночного зрения, острого слуха и обоняния, – она снова подмигнула мне, – во-вторых, сон почти не нужен. Хотя, если ты не пьёшь кровь, то усталость наваливается такая, что хоть ложись и помирай. Но ты не умрёшь, – поспешила заметить Эриса, – потому что, сюрприз! – Она развела руками в стороны. – Ты уже мертва! Хотя… не мертва, а просто другая.

Я слушала всё это так внимательно, как никого и никогда не слушала. Но если подумать, со мной так долго и не разговаривали, не считая моментов, когда меня отчитывали.

Эриса развернулась ко мне и начала идти спиной вперёд, продолжая объяснения:

– Ну и, конечно, самое интересное – это голод. Это не просто "Ой, ну я бы сейчас перекусила". Это инстинкт, даже потребность, которая со временем может становиться только сильнее. – Девушка даже не смотрела, куда идёт, и переступала все преграды так, будто у неё были глаза на затылке. – Хорошая новость – есть донорская кровь. Плохая новость – её почти всегда недостаточно. Особенно тогда, когда ты уже попробовала свежую.

Девушка резко остановилась, я кое-как успела вовремя затормозить, чтобы не врезаться в неё.

– Ты же не пробовала ещё? – серьёзно спросила она. Всё её озорство куда-то испарилось, будто его и не было никогда. Сложилось ощущение, что сейчас меня будут ругать, хотя я ничего плохого сделать не успела. Или это только я так думала?

– Нет..? – неуверенно ответила я, и лицо Эрисы тут же изменилось. Будто этого момента вообще не было. Она развернулась ко мне спиной и продолжила идти. Я постаралась угнаться за ней.

– Ну и самое забавное – время, – продолжила девушка, как ни в чём не бывало. – Оно перестаёт иметь тот же смысл, что и раньше. Теперь все часы сливаются в дни, дни – в недели, недели – в месяцы, а месяцы – в годы. Ну ты поняла, – буквально на секунду она обернулась, посмотрела на меня, убедилась, что я понимаю, о чём она говорит, и продолжила, отвернувшись обратно: – пока ты ещё молода, ты будешь считать дни, недели и месяцы в своём новом обличии, а потом ты однажды проснёшься и поймёшь, что прошло огромное количество времени, а тебе по-прежнему скучно.

Девушка начала вглядываться вперёд, проверяя, далеко ли мы, и, заметив что-то впереди, ускорила шаг. Я старалась поспевать за ней.

– В общем, всё изменится. Но ты даже не заметишь, как привыкнешь. Главное – не пытайся держаться за прежнюю себя, потому что её больше нет.

Она остановилась, и я посмотрела туда, куда направлен её взгляд.

– Мы пришли.

Среди искривлённых стволов деревьев зияла вертикальная трещина в пространстве. Казалось, будто кто-то разрезал саму реальность. Вокруг портала было что-то наподобие искажений, будто воздух дрожит, прямо как в летнюю жару от нагретого асфальта. Внутри портала плескалась тьма. Казалось, что она живая и если к ней подойти, то она затянет тебя внутрь безвозвратно. Внутри периодически сияли крохотные белые огоньки, что попеременно гасли и снова загорались.

– Идём? – позвала за собой Эриса.

Я взглянула на неё с лёгким страхом. В голове снова металось множество мыслей. Больно ли проходить через портал? Почувствую ли я что-нибудь, проходя через него? Что меня ждёт там, внутри? И чем дольше я молчала, тем больше вопросов появлялось в голове. Я осторожно подошла поближе, от него будто исходили какие-то вибрации. Возникло желание даже просунуть туда руку, чтобы посмотреть, а что же с ней будет? И тут я почувствовала толчок в спину. Я не устояла на месте и, зажмурившись, упала прямо в эту зияющую бездну.

Первым делом, руки ощутили что-то мягкое под собой, а лицо будто начал ласкать ветер. Казалось, что я осталась в человеческом мире, а не упала в портал, что ведёт в другой мир. Открыв глаза, я поняла, что это не совсем так. Вокруг был тёмный лес, ещё темнее заброшенного парка, из которого мы прибыли. Свет луны совсем сюда не просачивался, но я хорошо видела в темноте, чтобы разобрать то, что было передо мной. Это, похоже, и был один из плюсов вампирской жизни – ночное зрение. Под ладонями была обычная трава, прямо над землёй был густой туман, такой, словно кто-то разлил здесь молоко. Я встала с колен, поднимаясь над ним. Было некое ощущение того, что рядом на ближайшие сотни километров нет никакой цивилизации.

– Ну что, осмотрелась? – неожиданно произнёс голос у меня за спиной. Я и забыла, что Эриса шла за мной. Было неприятно, что она меня буквально втолкнула в портал, но возмущаться я не стала. Всё же я правда очень долго его рассматривала. В ответ я лишь кивнула, не произнося ни звука. Портал в обратную сторону, в человеческий мир, выглядел точно так же, как сюда. Хотя я думала, что они будут отличаться.

– Следуй за мной, – произнесла девушка и снова оказалась впереди меня, быстро шагая вперёд, скрываясь в стволах деревьев, таких же чёрных, как сама ночь. Я поспешила за ней.

Я заметила, что усталость начала сказываться на мне сильнее, чем было до этого, а жажда начала усиливаться, с каждым шагом она всё больше высушивала мой язык и горло. Казалось, что у меня песок во рту, а стенки горла периодически слипались друг с другом, когда я пыталась глотнуть слюну.

– Ну, раз уж ты теперь одна из нас, то тебе нужно знать, куда же ты попала… Вернее, в какую компанию ты попала, – сразу же поправила себя моя спутница. Казалось, что разговор сейчас будет мне не очень приятен. – Первое, что тебе нужно знать, – мы не одинаковые. Забудь обо всех этих романтических фильмах о нас, где показывают вампиров с высокими манерами и оттопыренными мизинцами. Да, не спорю, есть те, кто пьёт кровь из позолоченных фужеров, но они считают себя выше нас. Большая часть нас пьёт донорскую кровь из обычных стаканов для сока, хотя есть те, кто считает, что пить и из полимерного контейнера нормально. Кому как, конечно.

– Из контейнера? – переспросила я, перепрыгивая через ветвь, лежащую на тропе.

– Да, это пакетик для капельниц. Нам в них донорскую кровь поставляют, – ответила Эриса, придерживая ветки деревьев рукой, чтобы они не хлестнули мне по лицу. – Есть и другие… – она продолжила более тихим голосом, – они прямо как дикие звери, могут разорвать человека и выпить его досуха.

После этих слов у меня пробежались мурашки по спине, и я замедлилась. Эриса это заметила и остановилась, развернувшись на пятках.

– Ты чего? – спросила она.

– Вы и людей убиваете? – тихо спросила я, не поднимая на неё своих трусливых глаз, что застыли на маленьком камушке под ногами.

Она усмехнулась, выдержала паузу, а затем ответила:

– Смотря, кого именно ты имеешь в виду под "вы". Если ты лично про меня – нет, людей я не убиваю.

Я осмелилась поднять взгляд. Оливковые глаза Эрисы будто смотрели сквозь меня. Казалось, что я задела её за живое, и она мыслями явно не находится здесь. Но тут она моргнула и посмотрела мне прямо в глаза, улыбнувшись.

– Это слишком шумно, грязно и… проблематично, – выдержав недолгую паузу, чтобы я зафиксировала смысл её слов, она продолжила: – ну, а если ты имеешь в виду других вампиров, то скажу так: среди нас нет ангелов, – она многозначительно прищурилась, – кроме тебя.

Эриса подошла поближе и понизила голос, будто хотела рассказать мне важный секрет.

– Люди для нас – запретный плод. В теории, мы должны питаться донорской кровью. Но будем честны, ты же уже поняла, что не все следуют этому правилу? – она резко отвернулась и пожала плечами. – У каждого вампира свой кодекс. Кто-то убивает ради удовольствия, кто-то по необходимости, а третьи… третьи находят способ не пачкать свои руки.

Девушка снова направилась вперёд, а я поторопилась за ней. Этот разговор напугал меня. Было ясно, что здесь есть какие-то правила, но многие чхать на них хотели. И это совсем не радовало.

Остаток пути мы прошли в молчании. Не знаю, долго ли мы шли, но спустя какое-то время, я увидела величественное здание, окружённое ажурной оградой. Оно было похоже на средневековый замок из чёрного кирпича с высокими шпилями, стрельчатыми арками окон и разноцветными витражами в них. Вид завораживал. Здание сильно контрастировало с красочным зелёным газоном, что был вокруг.

Мы прошли на территорию. Было как-то пусто. Мы даже никого не встретили.

– Все на занятиях, – будто прочитав мои мысли, произнесла Эриса, поднимаясь по ступеням к главному входу и толкая тяжёлые дубовые двери, которые в два раза превышали её собственный рост.

Я молча кивнула, разглядывая всё, и вошла в здание, стараясь не задерживаться. Холл встретил меня высокими потолками и просторным помещением. На противоположной стороне от меня стояла массивная лестница из камня, она была в конце холла и вела на второй этаж. По бокам были большие витражные окна, на стенах висели позолоченные канделябры с настоящими свечами, которые сейчас тускло освещали стену возле них. Прямо между окон устроился каменный камин, который будто был вырезан из стены, в нём догорали остатки дров, а в середине помещения стояли два дивана, обитые тёмной кожей. Между ними стоял маленький кофейный столик из того же материала, что и входная дверь.

– Иди за мной, – произнесла Эриса и направилась мимо диванов к лестнице. Звук набоек на каблуках оксфордов, в которых проходила спутница, раздавался эхом в этом полупустом помещении, и я последовала за ней, стараясь ступать аккуратно по мраморной плите, не создавая такого шума, как она.

Мы поднялись на второй этаж, на полу был постелен красный ковёр с замысловатым рисунком на всей поверхности, которую окантовывала чёрная рамка. Мягко ступая по нему, мы остановились прямо посередине коридора, напротив ещё одной дубовой двери. Казалось, что все двери в этом здании были выполнены из дуба.

Эриса осторожно постучала, и эхо снова заполнило мои уши. Через секунду молчания изнутри комнаты донеслось тихое: "Входите". Двери распахнулись, и моим глазам открылся небольшой кабинет с большими окнами, которые визуально компенсировали его площадь. Здесь пол был уже деревянным, потёртым, будто с него сняли слой лака. Почти все стены украшали книжные полки до потолка, уставленные всевозможными книгами, как мне показалось, очень старыми. Под ногами был такой же потрёпанный ковёр, как и пол, на котором он лежал. Мы прошли немного глубже, и мой взгляд встретился с янтарными глазами женщины, что сидела за массивным деревянным столом. Её внешность очень контрастировала с помещением, в котором она находилась, и из-за размера стола она казалась миниатюрной.

– Здравствуй, Астра, – произнёс знакомый голос. – Наконец-то мы встретились, – женщина указала на бархатное кресло, что стояло напротив стола.

Я осторожно присела, принимая жест-приглашение.

– Эриса, оставь нас, – мягко сказала женщина, и моя спутница, молчаливо кивнув, скрылась за тяжёлыми дверями, тихо прикрыв их за собой. – Я, как ты, наверное, уже догадалась, Лира Эшфорд. Звонила тебе вчера ночью.

Я кивнула. Не ожидала, что директор академии вампиров будет выглядеть такой доброй на первый взгляд.

Она привстала из-за стола и, обойдя его вокруг, облокотилась на столешницу, внимательно изучая меня взглядом. Было не очень комфортно, тем более, что я даже не знала, что сказать.

– Ну, добро пожаловать в академию вампиров Ноктариона, – развела она руками в стороны, приветствуя. – Здесь царит постоянная ночь, поэтому мы можем абсолютно спокойно передвигаться по улице в любое время, не боясь обжечься солнцем.

– Я могу сгореть под солнцем? – спросила, избегая взгляда. Казалось, что это очень тупой вопрос, но он вылетел из моего рта раньше, чем я это поняла.

– Нет, сгореть ты не сможешь, – Лира тихо посмеялась, – но получить ожоги различной степени тяжести – легко. В ближайшее время у тебя будут проявляться различные симптомы твоего обращения, поэтому не пугайся, и если совсем плохо – говори мне. Я помогу, чем смогу, – женщина подмигнула.

– А как долго это может длиться?

– Симптомы?

Я кивнула.

– У всех по-разному. У кого-то неделю, у кого-то месяц, а у кого-то за пару дней всё проходит. Так что это всё индивидуально, – ответила директор и, оттолкнувшись от столешницы, подошла к окну, встав ко мне спиной. – Я думаю, ты хочешь знать, почему ты вообще становишься одной из нас, верно?

Взгляд автоматически переместился на женщину у окна, как только она повернулась ко мне лицом. Опять же, не говоря ни слова, я коротко кивнула. На самом деле, я до сих пор думала, что схожу с ума и что всё это плод моего воображения, сон, ещё что-нибудь, только не реальность. Для меня это было слишком…

– Есть два типа вампиров: самопробуждённые и обращённые. Самопробуждённые стоят на самой вершине нашей вампирской иерархии. Они те, кто уже родился вампиром, в ком с самого начала течёт чистая кровь. Обращённые же отличаются от них, и этот факт определяет баланс сил в Ноктарионе, – Лира обошла меня сзади и, судя по стуку каблуков о деревянный пол, остановилась где-то в районе книжных полок. – Самопробуждённые сильнее, быстрее, их тела от рождения более совершенны, чем у нас.

"Значит, она обращённая? Она не всегда была вампиром?"

– Наверное, Эриса тебе ещё ничего не говорила, но у обращённых и самопробуждённых есть различные способности, связанные с магией, что содержится в их крови.

– Магия? – переспросила я, удивившись. Я явно не ожидала того, что здесь будет замешана ещё и магия, мне хватало того, что я не могла поверить даже в существование вампиров, хотя и находилась буквально в самом сердце их логова. Что-что, а думать – явно не моё…

– Самопробуждённые изначально более стабильны в плане генетики. Они рождаются сразу с естественными механизмами адаптации. Их организм уже готов к вампирскому образу жизни. Это означает, что их регенерация после пробуждения быстрее, тело сильнее, а магия уже изначально находится в их крови, в отличие от обращённых. – Лира сделала паузу. Послышались звуки пролистывания страниц книги, будто ей, вдруг, очень сильно захотелось почитать. Но у каждого свои причуды, верно? – Обращение – это искусственный процесс, – продолжила женщина, и я, наконец, заметила её периферийным зрением левого глаза. – Вот ты была человеком, а потом тебя изменили. Твой организм подвергся резкой мутации: клетки перестроились, чтобы выжить в новом состоянии. Но ты не была рождена такой, – с лёгкой ноткой грусти произнесла она и встала у стола, внимательно глядя мне в глаза. – Генетический код был сломан, а затем заново собран, но, к сожалению, не идеально. Поэтому те, кто изначально родился с магией в крови, не теряют энергию на перестроение тела, они не испытывают шока от обращения, и их инстинкты работают с самого рождения, хотя и в режиме энергосбережения.

Лира замолчала, давая мне впитать новую информацию. Пока я всё это обдумывала, услышала колокол, который прозвенел где-то со стороны окон.

– Время обеда, – объяснила мне женщина, усаживаясь за свой стол.

Я привстала с кресла, думая, что она сейчас уйдёт, чтобы подкрепиться, но Лира жестом остановила меня.

– Давай сначала договорим, – произнесла она, и я робко опустилась обратно, позволяя бархатному креслу снова меня обнять. – Исходя из всего, что я сказала ранее, у самопробуждённых имеется три различных способности, тогда как у обращённых всего одна способность. И у тех, и у других способностью становится то, что характеризует их как личность. Их огромное множество, поэтому угадать способность, просто ткнув пальцем в небо, не получится, – женщина чуть наклонилась, сцепив пальцы в замок.

Я пыталась обработать новую информацию, но всё смешивалось в полнейшую кашу в голове.

– Ну, – произнесла Лира, говоря громче и обращая на себя моё внимание, – всё остальное о нас ты сможешь узнать уже на занятиях, поэтому расскажу правила, которых ты должна придерживаться. Первое – не раскрывать себя людям, это правило не только академии, но и всего Ноктариона. Если ты захочешь после всего вернуться в человеческий мир, то, пожалуйста, не оставляй свидетелей.

Директриса многозначительно посмотрела на меня, убеждаясь в том, что я правильно понимала смысл последнего предложения, а затем продолжила:

– Второе – это уже правило только академии – в первый год обучения запрещено покидать территорию академии и сам Ноктарион. Года обычно хватает для того, чтобы ты смогла адаптироваться под новые правила и под новую себя, – женщина прищурилась. – Конечно, у нас находятся умники, которые думают, что это правило можно обойти, – она закатила глаза, – но я не советую испытывать судьбу. Последствия будут не из приятных.

Я кивнула, уже заранее понимая, что вряд ли я когда-либо смогу нарушить хоть одно из этих правил. У меня теперь полно забот, и мне явно не захочется добавлять себе проблем.

– Третье правило связано с кровью. Я знаю, что ты новенькая, поэтому запомни: кровавая связь запрещена. Абсолютно. Навсегда. Ни при каких условиях. И без исключений. Это тёмная практика, что превращает вампира в марионетку, – жёстко и с отвращением пояснила Лира. – Если хоть кто-нибудь попытается наложить на тебя такую связь, то ты обязана немедленно сообщить мне. Иначе будет слишком поздно…

Я хотела уточнить что-то, но она продолжила.

– Четвёртое правило касается конфликтов в стенах академии. Ни я, ни учителя не вмешиваемся в драки между учениками, если только дело не будет пахнуть жареным. Обращённых трогать нельзя, а самопробуждённые сами смогут разобраться в своих конфликтах. Поэтому запомни: перед тем, как решишь начать конфликт, последствия ты будешь разгребать сама.

"Великолепно!"

Я нервно сглотнула и попыталась вспомнить, что же за вопрос я хотела ей задать.

– Есть какие-то ещё вопросы? – уточнила Лира и встала из-за стола.

– Нет, – помотала головой, – но если вспомню, то могу спросить у кого-то ещё, кроме вас? Это на случай, если я не смогу застать вас в вашем кабинете.

– Думаю, – женщина прищурилась и приложила руку к подбородку, обдумывая мой вопрос, – да. Можешь обратиться к Эрисе. Она сейчас зайдёт за тобой. Ты теперь её соседка по комнате, поэтому всё остальное она расскажет тебе сама.

И буквально в эту секунду в дверь кабинета постучали. Лира разрешила войти, и стук оксфордов заполнил помещение. Эриса вошла, ожидая, когда я последую за ней, будто она всё это время стояла у дверей.

– Пойдём? – позвала девушка.

Я кивнула. Посмотрела на директрису и попрощалась с ней, вставая с кресла и подтягивая рюкзак за собой, отправилась вслед за Эрисой, что вывела меня из кабинета, и мы направились дальше по коридору второго этажа.

– Куда мы идём? – спросила я, оглядывая деревянные перила балкона, сквозь которые можно было увидеть холл внизу, что был заполнен кучкой подростков. Как только я перевела взгляд непосредственно на них, они все разом обернулись на меня и посмотрели в глаза. Это было пугающе, и я сразу же отвела взгляд, стараясь держаться поближе к Эрисе.

– В нашу комнату.

Мы завернули за угол и оказались в длинном коридоре, который оканчивался тупиком. По обеим сторонам коридора располагались двери, все они стояли друг напротив друга. Мы дошли до середины, как Эриса остановилась. Она порылась в кармане своих чёрных брюк и достала оттуда ключи. Она отделила один комплект и протянула мне.

– Вот твой ключ, – произнесла она. Я робко взяла его. После этого она отперла дверь, и мы вошли.

Комната была не очень большой, но очень красивой. Она была отделана чёрными деревянными панелями, что делали помещение будто бы в стиле ампир. Слева и справа у стены стояли односпальные кровати, на них был такой большой матрас, что я уже представляла то, с каким удовольствием я на него лягу. Вспомнив тончайшие матрасы приюта, меня даже немного передёрнуло. На этих уж точно можно выспаться.

Эриса плюхнулась на кровать слева, отвлекая меня от разглядывания комнаты. Она закинула руки за голову и посмотрела на меня.

– Добро пожаловать в наш скромный уголок, соседка, – ухмыльнулась она, обнажая клыки. – Считай, что ты попала в самое безопасное место в этом здании.

Меня сразу же смутили её слова. Я медленно прошла вглубь комнаты и встала у незанятой кровати. Получается, своей кровати?

– Итак, – громко произнесла Эриса, – правила общежития. Первое: твоя кровать, твои вещи, твои проблемы. Я не трогаю твоё, ты не трогаешь моё.

Я кивнула, осторожно присаживаясь на кровать. Это было так непривычно, я касалась пола лишь кончиками старых кроссовок, настолько была высокая кровать.

– Правило второе. В душ ходим по парам. Но это не официальное правило, а просто для твоей безопасности, – сказала вампирша. – Были разные случаи, потому лучше вдвоём. Одна моется, другая стережёт. Как минимум, это гарантирует то, что из душа ты выйдешь не голая.

Сегодня я была в роли болванчика и постоянно кивала головой, что бы мне не говорили.

– Третье. Если ты никого не ждёшь в гости, то лучше не открывать дверь тому, кто будет стучать, – закончила объяснять Эриса и села на кровати, неаккуратно выталкивая одеяло на пол. – Всё поняла?

– В целом, да, – ответила я, и в комнате повисла неловкая пауза.

Раньше я так много ни с кем не разговаривала. Столько внимания к моей персоне, что я не знала как себя вести в этом случае.

– Я знаю, сейчас на тебя обрушилась просто тонна информации, но ты скоро к этому привыкнешь, – поддержала Эриса и, встав со своей кровати, пересела на мою, устроившись рядом. – Ты к какому типу вампиров относишься? Обращённая?

– Ну, – я замялась, – если меня никто не кусал, то, наверное, самопробуждённая? – неуверенно ответила, избегая смотреть ей в глаза.

– Ого! Самопробуждённая? Так ты у нас редкая модель, – она задумчиво рассматривала меня, будто я какой-то товар в магазине, а затем продолжила: – Значит, у тебя целых три способности, а не одна? Повезло-повезло. Ну, или наоборот, как посмотреть.

Я вопросительно посмотрела на неё.

– Ну, теперь вас трое, – просто сказала она, будто это что-то объясняло. – До тебя в академии было всего двое самопробуждённых: принцесса Селена, дочь самого короля Ноктариона, и Дариан, сын аристократа. И да, они оба местные звёзды. Не в самом лучшем смысле, если понимаешь, о чём я.

Эриса подмигнула мне и уже прилегла на моей кровати, снова закинув руки за голову, и посмотрела в потолок. Я автоматически направила свой взгляд наверх. Потолок был выполнен из дерева, лак с него уже сошёл, а посередине свисала люстра, выполненная из старого золота.

– Готовься к испытаниям, – продолжила Эриса, и я перевела свой взгляд на неё. – Они оба пытаются главенствовать над обращёнными. Издёвки, унижения, травля. Всё это есть. Периодически они конфликтуют между собой, но это бессмысленно. Максимум, это помогает им выпустить пар.

– Лира сказала, что обращённых трогать запрещено, – заметила я, и вампирша перевела взгляд на меня.

– Ну да, но, как видишь, им плевать на это, – она фыркнула и закатила глаза. – Селена дочь короля, а Дариан сын аристократа, понимаешь? Их родители сильно выше в нашей иерархии, чем директриса. Её слова для них не закон. И они этим пользуются.

– Типа как дети богатых родителей? – уточнила я, потихоньку расслабляясь в присутствии знакомой.

– Верно, – кивнула девушка и нахмурилась. – Селена холодная, высокомерная и с королевскими замашками. Она с детства в центре внимания, перед ней либо стелятся, либо молча ненавидят и всё равно стелятся. Говорят, что способности у неё жуткие, но я лично с ними не сталкивалась и не хочу. Её уважать приходится, ну, потому что наследница и всё такое.

– А Дариан? – спросила я, скидывая портфель на пол. Наконец-то мои плечи отдохнут. Я присела подальше и опёрлась спиной на холодную стену, начиная чувствовать комфорт.

– Дариан… – Эриса задумчиво произнесла имя вампира, будто смакуя его, – ну, он не такой, как Селена. Он харизматичный, с хамской улыбкой, и как только встретишь его, то появляется ощущение, что весь мир ему должен. Помимо всего этого, он ещё и умён, в рейтинге академии занимает первое место по общему баллу на экзамене. – Эриса резко спрыгнула с кровати, чем меня немного испугала, и встала напротив меня. – Его отец – член совета аристократов. Считай, что приближённый короля, так что он очень влиятельный, как и сам Дариан. Кто-то его боится, кто-то уважает, а кто-то мечтает его прибить… – Она сделала паузу, – но факт остаётся фактом: он с Селеной – единственные самопробуждённые… Были. Теперь у нас появилась ты.

Она посмотрела внимательным взглядом мне в глаза.

– Интересно, чью сторону ты выберешь?

– Что ты имеешь в виду? – переспросила я, не понимая смысл вопроса, и спустилась к краю кровати.

– Ну, смотри, – Эриса начала накручивать прядь и без того волнистых волос на свой указательный палец, – Селена и Дариан – два самых сильных вампира в академии, и хочешь ты этого или нет, но с сегодняшнего дня ты в этом списке. А когда появляется новая фигура в игре, все пытаются понять, на чьей же она стороне? Станешь ли ты союзницей принцессы? Или будешь ходить хвостиком за Дарианом? Или, может, решишь, что тебе вообще никто не нужен, и будешь третьей стороной? – Девушка ухмыльнулась, задавая вопросы, на которые никто не знал ответов. – В любом случае, за тобой теперь будут наблюдать. Скажу по секрету, – вампирша наклонилась и понизила голос до еле слышного шёпота, мне даже пришлось придвинуться ещё ближе, – в академии любят зрелища, особенно, когда речь идёт о власти и силе. Так что, – она резко выпрямилась и снова начала разговаривать, как ни в чём не бывало, – готовься, тебя ждёт развлекательная программа под названием "выживание".

4

Двери распахнулись, и мои уши заложило от гула голосов, что заполнял столовую. Воздух здесь казался густым, будто осязаемым. В ноздри проник уже знакомый цветочный запах с оттенком ванили. Эриса провела меня к буфету, за которым стояла женщина в теле. Она моментально приковала свой нежный взгляд ко мне, а затем улыбнулась.

– Что будете пить? – спросила она, разводя руками в стороны и притягивая моё внимание к полимерным пакетам, о которых и говорила Эриса. Они были наполнены жидкостью различного оттенка красного. Пакеты лежали друг на друге, словно самый обычный товар на полках в магазине.

– Это..? – повернулась я вопросительно к Эрисе, которая уже давно разглядывала мою реакцию на происходящее.

– Ну да, а ты думала, тебе подадут кровь в серебряном бокале? Добро пожаловать в реальность! – усмехнулась знакомая  и перевела взгляд на буфетчицу. – Мне четвёртую отрицательную, пожалуйста.

Женщина порылась где-то в шкафах снизу и достала один пакет, передавая его Эрисе.

– Последнюю для тебя хранила, – с добротой произнесла женщина.

– Спасибо, – поблагодарила Эриса и, подтолкнув меня сзади, сказала: – Доверься интуиции.

Я неловко нависла над прилавком, привстав на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть. Всё это казалось каким-то дичайшим бредом: стоять здесь и выбирать группу крови для того, чтобы пообедать… Но голодный желудок и затуманенный запахом мозг, заставили меня выбирать. Взгляд приковал пакетик с бордовой кровью, что на свету бликовал янтарным цветом. Я с тяжестью выдохнула.

– Давайте этот, – неуверенно произнесла я и указала пальцем.

– О, классика, – произнесла Эриса и, взяв меня под руку, направила нас к свободному столику, когда я получила свой пакет.

– Почему? – не поняла я, присаживаясь и укладывая его на стол.

– Большинству вампиров нравится первая и вторая группа крови. Им кажется, что нет смысла проявлять свой утончённый вкус в этом деле, – объяснила Эриса, закатывая глаза. Отлепив от пакета трубку, похожую на ту, что обычно используют для капельниц, она вставила её внутрь пакета и просто начала пить из неё, будто это какой-то виноградный сок. Нос поморщился, а к горлу подступил комок тошноты. – Не противься, всё равно, как бы ты ни хотела, это твоя еда на протяжении всей новой жизни. Ты не сможешь быть долго без крови, понимаешь? Я же тебе рассказывала, ты просто не сможешь функционировать, а для вампира это подобно мукам.

Эриса подталкивала пакет крови ко мне, но мне было противно даже подумать о том, чтобы выпить оттуда хотя бы каплю.

– Я правда не могу без неё? – спросила умоляюще, надеясь на какой-нибудь запасной вариант в этой ситуации.

– Нет, – отрезала Эриса.

С чувством безысходности я уставилась на пакет. Дрожащими руками взяла его, перевернула и оторвала трубку от скотча, который её удерживал. Руки не хотели слушаться, потому из-за тремора я не могла вскрыть его.

– Ох, господи, – с раздражением выплюнула Эриса и выхватила пакет у меня из рук. Она молниеносно вставила трубку в пакет и протянула его мне, пытаясь вставить трубку мне в рот.

Я продолжала противиться, потому губы не размыкались, но в нос снова ударил запах цветов жасмина, который явно исходил из пакета. Втянув его полной грудью, я почувствовала, как во рту начала собираться слюна. Сколько я уже не ела? Сутки? С противоречивыми чувствами желания и отвращения, я всё же вставила трубку в рот, осторожно втягивая в себя содержимое. Эриса в этот момент смотрела на меня со светящимися глазами. Только жидкость коснулась моего языка, как у меня сработал рвотный рефлекс, но, к счастью, блевать было нечем. Когда я немного пришла в себя и откашлялась, во рту почувствовался солоновато-металлический привкус. Тело будто содрогнулось. Казалось, что я могла почувствовать, как мои зрачки расширяются. Послевкусие у капли крови оказалось ванильным. Это был именно тот запах, что я и чувствовала всё это время. Наверное, если бы не воспитательница, я бы вчера съела мальчишку в приюте.

– Ну как? – спросила Эриса, медленно потягивая кровь с лёгким фиолетовым отливом. – Первый раз у всех такой, но послевкусие… Скажи, а? Вкусно, правда? Что ты почувствовала?

Вампирша нависла над столом, приблизившись ко мне и не выпуская трубку изо рта.

– Я… – замялась, но, немного подумав, продолжила: – почувствовала ваниль. Я уже пару дней чувствую жасмин и ноты ванили.

– М-м-м, – протянула Эриса, прикрыв глаза, будто представляя вкус у себя во рту, – у меня кровь всегда пахнет крепким чёрным чаем с корицей и апельсином, а вот послевкусие у крови цитрусовое. Но я не жалуюсь, мне нравится такое сочетание.

– То есть вкус крови для всех разный? – неуверенно сделала я вывод.

– В точку! – она щёлкнула пальцами и сложила их в подобие пистолета. – Пей ещё, если не хочешь свалиться от усталости в самый неподходящий момент.

В этот раз, когда Эриса подтолкнула ко мне пакет с кровью, я уже более охотно взяла трубочку в рот и втянула содержимое. Да, в мыслях это всё ещё казалось очень отталкивающим, особенно, если хорошенько вдумываться. Поэтому лучше не пытаться понимать это, иначе снова "привет, рвотный рефлекс". Нужно наслаждаться вкусом, учитывая мой голодный желудок.

– Позавчера я съела тафельшпиц, и он у меня вышел обратно, как и блинный суп, что я пробовала вчера. Это всё из-за обращения? – спросила я у вампирши, сделав перерыв в поглощении содержимого пакета.

– Да, твой организм перестраивается. Он теперь не может переваривать человеческую еду и отправляет её обратно так, будто ты отравилась, – она хмыкнула и, оторвавшись от трубочки, начала разглядывать кровь в пакете. – Такова плата за вампиризм. Что-то приходится оставлять позади. Я тоже какое-то время не могла к этому привыкнуть, но у меня не было такого классного проводника, как у тебя, – Эриса горделиво посмотрела на меня, – в любом случае, ты уже скоро начнёшь смотреть на человеческую еду так, будто это что-то мерзкое, а кровь будет твоей единственной любовью. Наверное, ты уже заметила, что в последний раз, когда ты ела, ты не чувствовала вкуса еды?

Я кивнула, допивая пакетик и высасывая всё без остатка.

– Это наша "особенность", – Эриса сделала кавычки пальцами на этих словах, – не чувствовать вкус человеческой еды. – Она удивлённо глянула на мой пустой пакет из-под крови. – Ты уже всё? Зря ты это, – произнесла она, – его надо было хотя бы немного потянуть. Быстро выпила, быстро насытилась, но и также быстро проголодалась.

– Я же могу попросить ещё? – спросила с надеждой, всё ещё чувствуя голод, но уже более лёгкий. Неужели это всё из-за того, что я слишком быстро выпила? Если бы я пила медленнее, то насытилась бы?

– Нет, – покачала головой Эриса, – нам за весь день дают одну порцию крови. Здесь, – она потрясла пакетик перед моими глазами, – примерно пол-литра крови. Этого обычно хватает и самопробуждённым, и обращённым, если пить медленно. Вот тебе и первый урок: чтобы чувствовать себя сытой надолго, нужно пить медленно. В следующий раз не забудь об этом.

Эриса встала из-за стола, схватив мой пустой пакет, и направилась к мусорной корзине, что стояла у буфета. Она выкинула пакеты и вернулась обратно, не присаживаясь за стол.

– Сегодня тебе этого хватит примерно на два часа, – оповестила она меня, стоя рядом. – Далее тебе придётся хорошенько себя проконтролировать. У самопробуждённых голод намного сильнее, чем у обращённых. В какой-то степени, мне даже жаль тебя.

Я посмотрела на неё, в глазах не читалось ни капли жалости. Будто она сказала это из чувства снисходительности.

– Сегодня у тебя нет никаких занятий, они начнутся завтра. А мне нужно спешить на верховую езду, так что сегодня лучше отлежись в комнате общежития, чтобы немного отдохнуть и переварить то, что случилось. Не смогу тебя проводить, но думаю, что ты найдёшь путь к комнате. Если же нет, то спроси у Лиры. – договорила Эриса уже убегая от меня в сторону выхода. Я даже сказать ей ничего не успела. Понимаю, я хоть и новенькая, но возиться со мной всё время не будут. В любом случае, спасибо, что хоть первое время сопровождали. На сегодня этого, наверное, достаточно? Завтра Эриса уже покажет мне, где проходят занятия.

"Пока она ещё была здесь, нужно было спросить, есть ли тут библиотека или что-то вроде того… Я бы могла взять книгу почитать." – подумала я, оперевшись подбородком на руку. Взгляд был направлен на деревянную столешницу. Какое-то время я рассматривала узоры на дереве, но меня прервала дрожащая скамья, на которой я сидела. Отвлёкшись, я посмотрела на причину этого.

– Привет, – протянула руку девушка. Её волосы первыми бросились мне в глаза. Они были до плеч, пряди были взъерошены, а качество волос оставляло желать лучшего. А цвет её волос был как пережёванная розовая жвачка, будто розовый уже начал вымываться из её волос.

– Мы сёстры Кирисаме, – послышался голос с противоположной стороны, и я тут же повернулась на звук. Здесь сидела точная копия девушки той девушки, но волосы у неё  были голубые. Она тоже протягивала мне руку.

– Эм… – замялась я, пытаясь понять, кому первой пожать руку, и, не определившись, пожала руки обеим, перекрестив свои. – Меня зовут Астра.

– Меня Юдзуру, – представилась розововолосая.

– А меня Хотару.

– Тебе, наверное, неудобно? – произнесла Юдзуру.

– Мы присядем напротив тебя, – продолжила девушка с голубыми волосами, и они обе встали и сели напротив.

Это было таким странным. Казалось, что я в цирке. Они обе были такими яркими, очень сильно привлекали внимание к себе. Было трудно оторвать взгляд от их внешнего вида, потому что в их стиле было множество украшений. Это можно было сравнить со сложной картиной: чем дольше смотришь, тем больше деталей начинаешь замечать. Вот сейчас, например, я заметила, что они, похоже, азиатки.

– Ты новенькая?

– Мы близнецы, – не успела я ответить, как за вторую продолжила голубоволосая.

Похоже, это их особенность – разговаривать поочередно. Они действуют, как один человек.

– Да, я здесь только несколько часов, – тихо ответила я, когда выдалась такая возможность и сама только осознала, что прошло так мало времени.

– А мы здесь уже третий год, – произнесла Юдзуру.

– Мы на третьем курсе обучения, – весело закончила Хотару.

Они засмеялись, и на их волосах затряслось множество ярких заколок.

– Вы японки, верно? – осторожно спросила, чтобы убедиться в своей правоте.

Сёстры одновременно кивнули.

– Вы хорошо знаете английский, – заметила я, пытаясь развить разговор.

– Как только мы попали сюда, мы начали его изучать, – объяснила Хотару.

– Нас никто не понимал, да и мы сами никого не понимали, поэтому пришлось хорошенько попотеть для того, чтобы ты сейчас смогла с нами разговаривать, – дополнила Юдзуру.

Такое длинное предложение впервые было сказано одной из них, это показалось уже чем-то необычным.

– Как тебя обратили? – спросила Хотару, с интересом разглядывая меня, и подставила под подбородок обе руки.

– Нас обратил парень, что был влюблён в обеих, – рассказала Юдзуру.

– Мы этого не знали, потому для нас это оказалось шоком.

– И то, что он вампир, и то, что он был влюблён в обеих.

Мои глаза постоянно метались то к одной девушке, то ко второй, пока они мне всё это рассказывали.

– Я самопробуждённая, – негромко ответила я, когда поняла, что они закончили. И тут весь шум столовой стих, не осталось ни единого звука в помещении, что мог бы хоть как-то скрыть наш разговор. Я оглянулась. У всех, кто до этого момента сидел за столиками и общался, взгляды были направлены на меня и моих собеседниц. Это было похоже на то, когда я проходила по коридору второго этажа вместе с Эрисой совсем недавно. Они тоже на меня смотрели. И я не могла понять, это любопытство так заставляет пялиться на меня? Или со мной что-то не так? Мне хотелось провалиться сквозь землю. Почему все замолчали?

– Вот это да, – шёпотом протянула Хотару, наклонившись ко мне поближе.

– Неудивительно, что ты… – Юдзуру не успела закончить. В помещении послышались твёрдые шаги, что раздавались эхом в столовой, особенно в такой тишине.

Я почувствовала неприятный взгляд на себе ещё до того, как подняла голову.

– Самопробуждённая, значит? – спросил мужской голос будто с насмешкой. Казалось, что я уже где-то успела допустить ошибку.

Близняшки синхронно встали, они не поднимали глаза на парня, что стоял около меня и смотрел сверху вниз.

– Ну, мы пойдём, – одновременно пробормотали они и скрылись из виду, будто их никогда тут и не было.

Парень улыбнулся, обнажая клыки, что были и на нижней челюсти, и на верхней. Больше было похоже на оскал.

– Они знают, когда нужно заткнуться, – лениво проговорил он, смотря туда, где сидели близняшки. Это было сказано с каким-то пренебрежением, что вызывало в груди чувство несправедливости. Да, может быть я их плохо знаю, но вот так грубо о них говорить… Я к такому не привыкла. Да и вообще, к вниманию. – А ты, похоже, совсем не понимаешь, в какую ситуацию себя загнала.

Парень уставился на меня своими серо-голубыми глазами, они будто испускали холод, что пронизывал до самых костей, и я тут же опустила взгляд. Казалось, что если я буду смотреть ему в глаза дольше обычного, то могу нарваться на ещё большие неприятности, чем у меня уже есть. Хотя я и не понимала, что именно я сделала не так.

В столовой было всё ещё было тихо, никто не проронил ни звука. Казалось, что многие даже двигаться перестали, хотя все внимательно следили за сценой, что здесь развернулась.

– Самопробуждённая, да? – снова спросил парень, наклонившись ко мне чуть ближе. – Ты, наверное, думаешь, что это делает тебя особенной. Но здесь всё не так просто. Это делает тебя мишенью.

От этого слова поползли мурашки по спине. Почему он вообще решил, что я считаю себя особенной?

Парень задумчиво провёл кончиками пальцев по краю стола.

– Если ты не будешь держать голову ниже, кто-то обязательно заставит тебя сделать это. – Он выпрямился. – И, вполне возможно, этим кем-то буду я.

Воздух вокруг будто наэлектризовался, стал плотным, как перед грозой. Я вся напряглась. Мозг метался в разные стороны, пытаясь отыскать пути к спасению. Он начал мне угрожать прямо перед всей этой толпой вампиров, что неотрывно глядели на нас. Страх, стыд, волнение: всё перемешалось во мне. Лицо начинало гореть, а голова кружиться. Казалось, что я вот-вот упаду в обморок. Ещё и голод нарастал всё с большей силой. Я ковыряла кутикулу на ногтях, держа руки под столом, и боялась поднять голову.

– Вставай, – резко произнёс он.

Я нахмурилась, но не сдвинулась с места. Наверное, была похожа на загнанного в угол кролика, который просто замер в ожидании смерти. Мне казалось, что если притвориться, что меня тут нет, не обращать внимания, то он потеряет ко мне интерес и перестанет замечать меня.

– Я сказал, вставай, – грубо повторил он и схватил меня за локоть, выволакивая со скамьи. Я чувствовала себя тряпичной куклой в чужих руках.

Парень грозно оглянул находившихся в столовой, и все тут же начали делать вид, будто нас здесь нет, хотя я уверена, что они продолжали нас слушать.

– Пошли, у нас есть кое-что поважнее обеда, – произнёс он и поволок меня на выход.

Я хотела бы сопротивляться, но мне не хватало смелости. Нахождение в неизвестном месте, с неизвестными… вампирами. Всё это не давало мне действовать и сковывало моё чувство самозащиты. В людском мире мне нужно было просто жить и никого не трогать, на меня не обращали внимания, что бы я не делала. А здесь… Здесь всё по-другому. Здесь я приковываю внимание других самим фактом, что я существую и что я самопробуждённая. Почему я не оказалась просто обращённой? Была бы самой "обычной" вампиршей здесь, и никто бы со мной не общался, как и было раньше.

Когда мы выходили из столовой, я всё равно чувствовала на спине взгляды остальных. Они следили за нами, но никто не захотел его остановить. Похоже, здесь принято не вмешиваться в дела других.

Мы шли по коридору, в котором я ещё не была. Мозг старательно пытался запомнить путь, которым мы сюда пришли. Но, к моему глубокому сожалению, коридоры были слишком похожи друг на друга. На это ещё и накладывались множественные повороты то направо, то налево, и вот я уже совсем запуталась и не могла себе даже представить, где мы сейчас находимся.

Парень открыл двери, что были перед ним, когда мы остановились, и втолкнул меня в пустую аудиторию. Что-то похожее на школьный класс, но будто заброшенный.

– Что происходит? – я набралась смелости и тихо спросила, всё ещё не смотря ему в глаза. Голос дрожал, но я старалась держать его под контролем. Челюсть свело, будто мне в миг стало очень холодно.

Парень закрыл двери в аудиторию и прошёлся вдоль пыльных парт, не спеша отвечать на мой вопрос. Я взглянула на него. Он был высоким, явно выше меня, как минимум на голову, если не больше. Сердце бешено стучало, а голова пульсировала. Парень будто на секунду задумался, нахмурив брови, а затем резко посмотрел мне в глаза. Лунный свет, который пробивался сквозь витражные окна, играл на его лице разноцветными бликами. Но это не казалось чем-то красивым или сказочным. Не в этой ситуации. Казалось, что он был хищником, а я добычей. Добычей, что загнали в угол.

– Ты что-то спросила? – в голосе звучала угроза, тембр был достаточно низким и глубоким, будто бархатным.

– Я не знаю, что происходит… – пробормотала я и снова опустила взгляд. У меня не было сил так долго смотреть ему в глаза, да и вообще, хоть кому-то.

– Да, точно, ты же совсем ничего не понимаешь, – произнёс он, и я почувствовала лёгкий, едва уловимый запах старых книг. Будто кто-то открыл её и пронёс прямо перед моим носом.

Парень начал надвигаться на меня, а я пятилась назад, пока не упёрлась спиной в витражное окно. Страх и одновременно нарастающий голод заставляли чувствовать себя очень неудобно. Пальцы рук немели, в глазах появлялись мушки, что мешали нормально смотреть, в какой-то момент казалось, что я даже перестаю слышать. Неужели это всё симптомы обращения? Именно сейчас? Всё же было нормально!

– А-а-а, – протянул парень, остановившись напротив меня на расстоянии вытянутой руки. – Ты сейчас… не совсем в себе.

Голова закружилась с ещё большей силой, комната начала вальсировать перед глазами вместе с парнем, меня начало бросать то в жар, то в холод, а лёгким будто не хватало воздуха. Ноги подкосились, я вцепилась в подоконник руками, пытаясь не упасть на грязный пол. Мысли путались, страх куда-то исчез, оставив только сильное недомогание. Мне было всё равно, кто стоит передо мной и что он говорит. Мне просто хотелось, чтобы всё это наконец закончилось. Я всё же опустилась на колени, не в силах держать вес своего тела, ноги дрожали от напряжения, как и руки, а, может быть, это был тремор. Глубоко вдыхая и выдыхая, пыталась насытиться кислородом, но было ощущение, что сколько бы я это ни делала, всё равно не могла надышаться. Я откинула голову назад, слегка стукнувшись о стену под окном. Она была холодной и немного остужала затылок. Закрыв глаза, я пыталась успокоиться, расслабиться, надеясь на то, что сейчас всё пройдёт, как проходило и до этого. Но тут ещё более сильный, чем до этого, запах старых книг обрушился на меня, будто я находилась в библиотеке.

Парень всё ещё молчал, но я чувствовала его взгляд на мне. Наверное, он считает меня жалкой?

– Ты теряешь контроль, – мягко произнёс он, но в этом голосе не было ни сострадания, ни заботы. Просто констатация факта.

Лёгкий ветерок коснулся моей кожи, показалось, что парень опустился, оставаясь всё ещё напротив меня.

Я не могла ничего сказать. Этот приступ боли казался невыносимым, в отличие от всех предыдущих. Под кожей всё горело, будто по венам льют раскалённое железо. Тело так ослабло, что, мне кажется, я даже не могла бы поднять руку, если бы захотела.

Вот так я и умру? Только придя в новую жизнь, вот так я её и закончу? Будут говорить о том, что новенькая умерла от симптомов обращения в заброшенном классе спустя пару часов, как попала в этот мир.

В ушах начал подниматься звон, а тьма перед глазами становилась всё гуще и непрогляднее.

– Если ты не хочешь потерять контроль, то тебе нужно научиться с ним справляться, – произнёс голос будто из-под воды.

Что-то ледяное коснулось моих губ и подбородка. Рот приоткрылся. Или его приоткрыли? И на язык попало несколько капель чего-то солоноватого. Рецепторы тут же взорвались неописуемым вкусом, а перед глазами взрывались фейерверки различных цветов. Меня накрыла волна эйфории, заставив меня схватиться руками за то, что оживило. Жар по всему телу начал сходить на нет, а голова стабилизировалась. Головокружение прошло, а за ним и голод.

Я с трудом открыла глаза, будто веки были невыносимо тяжёлыми. Передо мной было лицо парня, которое находилось слишком близко к моему, и я отпрянула в сторону, не выпуская из рук то, что держу. Парень дёрнулся за мной, чуть не навалившись на меня, но вовремя опёрся о стену рукой.

– Заканчивай, – грубо произнёс он, вырывая у меня из рук свою руку.

Он потёр своё запястье, размазывая по коже свою кровь. Мои глаза распахнулись от удивления или страха. Я не могла понять этот калейдоскоп ощущений. Я дотронулась до губ и посмотрела на пальцы. На них была кровь. Его кровь. Я вжалась в стену, ожидая какого-то наказания или криков. Но парень ничего не сказал. Он поднялся на ноги, вытирая кожу об чёрную футболку, что была на нём. На руке не было царапин, ран и укусов, она была целая, нетронутая. Словно я сейчас ничего не делала с ней.

Он молча смотрел на меня, но в его глазах не было ни злости, ни отвращения, ни, тем более, мягкости. Я не могла даже представить, о чём он думает.

– Извини, – поспешно пробормотала я, отводя взгляд в сторону. Я совсем не понимала, что делала. Наверное, это очень неприятно, когда тебя используют как пакет с кровью. Нос автоматически сморщился, когда я это представила. Это могло быть похоже на то, как шприц вытягивает кровь из вены. Такое зудящее, неприятное чувство. В ту же секунду, я опомнилась и начала исследовать языком свои зубы на наличие клыков. Результат исследований меня не обрадовал. Мне казалось, что я чувствовала просто сотни маленьких острых клыков по всему своему рту. Они были сверху и снизу, как и говорила Эриса. Я похожа на акулу… Рефлекторно прикрыла рот руками, боясь показать клыки.

– Ты накинулась на меня, словно животное, что не ело несколько дней, – произнёс парень с лёгкой насмешкой, всё ещё смотря на меня сверху вниз.

– Я не хотела, – произнесла через зажатый рот, не зная, чем себя оправдать. Было стыдно и страшно.

Парень сделал ко мне шаг, а я снова вжалась в стену, направив взгляд на его шнурованные ботинки.

– Не хотела? – последовала пауза. – Тогда почему не остановилась?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я же не знала, что делаю.

– Я… Я не знала, – тихо пробормотала я, плотнее зажимая свой рот.

– Не знала, – повторил он. – Как удобно.

Я опешила. Для него это не оправдание…

– Это… не повторится, – пообещала я, не до конца уверенная в своих словах.

Парень шагнул ближе, что заставило поднять свой взгляд на него. Он стоял очень близко, но даже и не думал опуститься вниз, чтобы наши лица были на одном уровне.

– Уверена?

Я лишь робко кивнула, не в силах что-либо сказать. Сейчас я ему откровенно врала. Конечно, я не знаю, что будет дальше. Не могу сказать, смогу ли я сдержаться и проконтролировать этот импульс.

Послевкусие его крови во рту начало пропадать, и я даже почувствовала некий укол грусти где-то глубоко внутри.

Внезапно его рука коснулась моего подбородка, когда он наклонился поближе. Он убрал мои руки, что зажимали рот. Я послушно опустила их, даже не понимая, почему? Большим пальцем он провёл по моим губам.

– Ты даже кровь не вытерла, – сказал он, выдыхая холодный воздух, что щекотал кожу. – Вытирать рот – правила этикета.

Я смущённо провела рукавом свитера по лицу, вытирая губы.

– Так лучше? – спросила я, ощущая давление от такой близости и его действий.

– Почти, – ухмыльнулся он.

Я нервно сглотнула, а парень взял мою руку в свою и провёл по пульсу на запястье пальцем, слегка надавливая на вену. От прикосновения пробежались мурашки, поднимая еле заметные волоски на руке.

– Нехорошо оставаться в долгу, – произнёс он, хищно вглядываясь в запястье. – Ты попила мою кровь, теперь моя очередь.

Я рефлекторно дёрнула рукой, но это было бесполезно. Его захват был нежным, но в то же время не давал мне вырваться из его рук.

– Расслабься, – произнёс он с почти приказным тоном, – это не должно быть больно.

И прежде, чем я что-то успела возразить, он наклонился над моей рукой, обжигая ледяным дыханием. Хищно провёл мокрым языком, направляясь к ладони, а затем, прижался губами и прокусил. Я почувствовала, как его зубы сверху и снизу прокусили кожу. Это было, не сказать, что больно, но неприятно. Когда он начал высасывать из меня кровь, я напряглась сильнее, а ноги будто начали онемевать. С каждым его глотком тело становилось ватным и таким лёгким, будто я в невесомости. Сколько он уже выпил? И когда он остановится?

Именно в эту секунду, его губы оторвались от моей руки. Он облизнулся, стирая остатки крови и провёл по моим проколам ладонью. В ту же секунду они затянулись. Это была та самая вампирская регенерация?

– Теперь мы квиты, – произнёс он, вставая и направляясь к выходу. – Ещё увидимся, кролик.

Я не успела ему ответить, как его широкая спина скрылась за дверями.

Что-то тёплое разливалось в груди, приглушая голод, что только недавно сводил меня с ума. Мне казалось, что эта встреча не была последней.