Элина Тохова
Осколки души

Глава 1

Алекс Браун проснулся со странным предчувствием. Спокойная атмосфера, которая окружала его во время сна, казалась непривычной. Потянувшись, лежа на кровати, мужчина разомкнул веки, плотно склеенные после приятного сна.

Оглянув комнату, которая казалась совсем незнакомой, мужчина заметил очки, лежащие на тумбочке. Чёрная оправа контрастировала с бежевыми тонами комнаты. Выбиваясь из общей картины, они первыми привлекли внимание Алекса. Он оглянулся вокруг, задерживая внимание на деталях.

Да, это был дом, в котором он жил, но неясный шлейф, окутавший все предметы комнаты, создавал ощущение совсем чужеродного, неблизкого. Эта квартирка существовала самостоятельно. Как маленький мирок, который застыл в одном положении, не меняясь и не развиваясь. Отделившись от хозяина, он не распространял свою жизнь, энергию на Алекса. Создавалось ощущение некой оболочки, воздвигнувшейся вокруг него, которая плотным куполом ограждала от внешнего мира и.. даже собственной квартиры.

Тонкое одеяло скомкалось под давлением нескольких пальцев. Алекс начал ощущать, как тело постепенно нагревается. Вначале это была та теплота, которая ласкала ещё в полудрёме. Но сейчас, когда он очнулся в реальном и таком отстранённом мирке, эта теплота начала душить своим огнём не только снаружи, но и внутри. Едва заметная горечь, которая ощущалась во рту, в мозгу, формировала чувство неизвестности, что оставляло заметный отпечаток. Вбрасывая его, судьба оставляла его одного в «неродной» квартире.

Что было месяц назад, неделю, вчера, оказалось закрытым для сознания. Прячась за неприступной стеной, границы которой отыскать казалось невозможным. Так как при малейшей попытке найти суть, ты погружаешься в бездну одиночества, пустоты, которая никогда не заполнится.

Привстав со скрипучей кровати, Алекс решил пройтись. Шкаф, расположившийся напротив двуспальной кровати, поприветствовал мужчину открывающейся дверцей. Потянув деревяшку на себя, среди тёмных вещей он обнаружил светло-сиреневый халат, висевший на пластмассовой вешалке. Алекс взял интересную вещицу, отчего по комнате распространился приятный запах лаванды. В сознании у мужчины возник сумбур предположений: «Ни одна вещь мне не кажется знакомой».

Алекс подошёл к окну. Лёгкая ткань почти не ощущалась на ладонях. Занавески светло-голубого цвета пропускали утренний свет с улицы, что было не так заметно. Погода не расщедрилась на яркое солнце и безоблачное небо. Приветствуя туманной завесой, городок манил к себе. Желание оказаться снаружи и изведать каждый уголок пробиралось в каждую ниточку сознания. Казалось, что внутри всё остановилось. Не мозг управлял глазами, а глаза взяли полный контроль над сознанием. Каждая клеточка тела была прикована к обозреванию прекрасного вида из окна. Простояв так неизвестное количество минут, тело всё-таки начало слушаться.

Изучив столик, расположенный рядом, он обнаружил в ящике безымянный бутылёчек, наполовину наполненный таблетками, рядом лежал одинокий листик бумаги. Пальцы скользнули по шероховатой поверхности.

– Рецепт на снотворное, доктор Белл… – мужчина отложил обратно найденные вещи, до конца не понимая, для кого они были предназначены. Забыв про незнакомые предметы, Алекс пошёл дальше.

Пару шагов довели мужчину до ближайшей двери. Протёртая ручка холодила ладонь. Создавалось ощущение того, что ты тот самый герой фильма ужасов, который, изучая заброшенный дом, натыкается на монстра, отражающего страхи потайных уголков души, доставая на поверхность всю личность человека, вылепляя из него маленького ребёнка, пугающегося своей собственной тени.

Отворив деревянную дверцу, хлипко держащуюся на петлях, мужчина прошёл вглубь маленького помещения. Холодком по спине скрипнула петля, с которой готов был отвалиться старинный кусок доски. В стаканчике рядом с умывальником стояли щётка и зубная паста. Ни первый, ни второй предмет Алекс не мог вспомнить. Напрягая все участки мозга до головной боли, мужчина потихоньку начал сдаваться. Лучшей идеей в этот момент стало решение, принятое совсем спонтанно: «Просто изучить каждый уголок этой странной квартиры». Абсолютная тишина хранила в себе только дыхание Алекса.

«Никого», – достигнув умывальника, мужчина взял зубную пасту.

– Для чувствительных зубов… – осознание пришло не сразу. Сколько мужчина себя помнил, ему не доводилось пользоваться подобными вещами. С самого детства до зрелого возраста зубы у Алекса были здоровыми, и никаких серьёзных проблем, связанных со здоровьем, не касались мужчину.

Мужчина приподнял голову. В зеркале на него смотрел мужчина средних лет, одетый в серую футболку. Русые волосы торчали в разные стороны. А глаза, под которыми расположились тёмные мешки, украшали человека средней внешности и телосложения. Светло-голубая и коричневая радужки смыкались в неприятном ощущении. Полопавшиеся капилляры создавали не самую приятную картину.

Холодная вода, лаская лицо, немного пробудила спящее сознание, барахтающееся в мирке между сном и реальностью. Став неким пинком для него, она оказалась тем самым якорем, который так требовался Алексу. Хоть и ненадолго, мужчина взбодрился от навязчивых мыслей, гулявших в сознании. Создавая огромный рой навязчивых предположений по поводу причины нахождения в этом неизведанном мире, сознание отключило здравый смысл и способность ограничивать себя от бессмысленных размышлений. Почему бессмысленных? Да хотя бы потому, что они не принесут даже малейших плодов, тех крох доказательств, которые объяснили бы смысл жизни или хотя бы собственного существования.

Покинув ванную комнату, Алекс прошёл на маленькую кухню. Маленький старенький холодильник занимал большую площадь помещения. За окном виднелась незнакомая улица, укрытая толстым одеялом тумана. Повернувшись к дверце холодильника, мужчина заметил маленькую, но интересную деталь. Большой магнит, на котором была расположена надпись, выгравированная красивым шрифтом: «А и А, на озере, 2021».

Погладив гладкую поверхность холодильника, мужчина прикусил нижнюю губу до появления едва заметной ранки. Боль начинала отрезвлять Алекса. Возвращаясь в реальность от вороха мыслей и загадок, которые рисовались в воображении мужчины, мистер Браун вновь осмотрелся. Скромная квартира не вселяла чувство страха и опасности. Напротив, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения. Алекс чувствовал себя настолько комфортно, что факт неузнаваемости каждого уголка этой миниатюрной комнатушки и вещицы, попадающейся на глаза, никак не смущал мужчину.

На икре почувствовалось прикосновение чего-то тёплого. Наклонив голову вниз, мужчина уставился на чёрного кота. Животное издавало мурлыкание, которое можно было услышать даже с закрытыми ушами. Потираясь об ноги, чёрное существо просило ласки или еды… Осматривая содержимое шкафчиков, мистер Браун наткнулся на корм для котов. Содержимое пакетика за секунду оказалось на голубой миске, стоявшей напротив прохода в узенький коридор.

Погладив кота, мужчина двинулся к выходу. Куртка, повешенная на крючке, за пару секунд оказалась на Алексе. В кармане прощупывался маленький предмет, который привлекал внимание своим позвякиванием. Вытащив связку ключей, Алекс отворил дверцу и выбежал на улицу. Спуститься со второго этажа вышло довольно быстро. Ухоженный подъезд ласкал глаз, хоть и при отсутствии ярких цветов.

Дымка тумана до сих пор лежала на зданиях, деревьях и асфальте. Гонимый непонятным порывом, Алекс пустился по улице неторопливой походкой. Куда она его заведёт, не знал и сам мистер Браун. Но гулять в туманную погоду было намного приятнее, чем находиться в незнакомой квартирке.

Вдохнув бодрящего воздуха, мужчина пожал плечами. Вприпрыжку огибая улицу, Алекс не мог скрыть улыбки. Одно он помнил точно – прогулка в подобную погоду всегда приносила удовольствие, как прочитанная книга, последнюю страницу которой ты наконец-то перелистнул, и вселенная мирка засела глубоко в сердце, стала частью человека. Или крепкий кофе, выпитый ранним утром, когда солнце ещё не успело подняться и осветить городок. Или размашистые движения карандашом, выводящие рисунок, который будешь пересматривать, вспоминая чувства и эмоции, пережитые в тот момент, когда из-под руки создаётся то, что отражает внутренний мир автора, материализуясь в реальный осязаемый мир. Или произведение музыки, где музыканты создают паутинку прекрасного, переплетаясь разной толщины нитями, которые так или иначе только вместе создают такую усладу для ушей, но в первую очередь для души.

Ноги остановились напротив большого сооружения. Колонны, украшающие вход в библиотеку, вызывали только восхищение. Белоснежное здание приветливо приглашало Алекса открытыми высокими деревянными дверьми. Прошмыгнув внутрь, мужчина застыл в изумлении. Глаза начали разбегаться в разные стороны. Внутренний вид библиотеки не уступал тому, что было совсем на виду. Окна, растянувшиеся почти от самого потолка до пола, освещали весь зал, устланный кофейной плиткой, отражающей каждый предмет. Тёмно-коричневые стены зрительно совсем не уменьшали масштабы помещения. Напротив, создавалось особое ощущение собственной крошечности. Мозаичный рисунок, украшающий потолок в форме купола, гипнотизировал своей уникальностью и неординарностью. Хотелось остановиться и изучить каждую деталь. Алекс с уверенностью мог сказать, что по мере увеличения количества времени, которое бы уделялось на просмотр рисунка, возможно и вполне реально отыскать огромное количество предметов, лиц и вещей на этих причудливых узорах.

Алекс подошёл к невысокому столику, стоявшему в конце огромного зала. За тоненькой книжечкой сидела девушка лет 25–30. Опершись на тыльную сторону ладони, она погрузилась в чтение, словно зачарованная строчками, переплетавшимися в таинственные узоры смыслов. Средний палец её левой руки машинально подтолкнул дужку круглых очков вверх, вернув их на переносицу. Стеклянные линзы поймали блик света, на мгновение вспыхнув, как два крошечных зеркала, отражающих нечто неуловимое – может, обрывки мыслей, а может, саму душу.

– Добрый день, – произнёс Алекс, и его голос, чуть хрипловатый от утренней неразговорчивости, разорвал тишину библиотеки, словно камень, упавший в гладь озера.

Девушка вздрогнула, словно её выдернули из другого измерения. Привстав со стула, она поправила пряди волос, выбившиеся из-за уха, будто пытаясь вернуть их в стройные ряды каре. Её движения были лёгкими, почти воздушными, но в них чувствовалась привычная точность – словно она тысячу раз повторяла этот жест.

– О, это вы! Добрый день, – её голос прозвучал мягко, как шёпот страниц, перелистываемых ветром. Лучезарная улыбка осветила её лицо, и Алекс почувствовал странное тепло – будто кто-то включил лампу в тёмной комнате его сознания.

– Мы знакомы? – нахмурился он, перебирая в памяти лица, имена, места. Ничего.

– Пару дней назад вы брали книгу про дежавю. Я вас запомнила… по глазам, – девушка слегка сжала край блузки, опустив взгляд, будто внезапно осознав, что сказала что-то лишнее.

Алекс почувствовал, как в висках застучало. Книга про дежавю? Он не помнил ничего подобного. Разве что… смутное ощущение, будто этот разговор уже был, будто он стоял здесь раньше, слышал эти слова, видел этот свет из окон, падающий на кофейную плитку пола.

Девушка, будто уловив его замешательство, вдруг оживилась.

– Вот! – она потянулась за тетрадью, лежащей рядом, и быстро пролистала страницы. Её пальцы скользили по бумаге с лёгкостью, выдававшей привычку к этому движению. – Вот, вы же Алекс Браун?

– Вы так спешили, что даже не оформили – просто оставили записку.

Девушка протянула листок. Бумага была тонкой, почти прозрачной, будто сотканной из тумана. На ней – несколько строк, выведенных неровным почерком:

«Верну через день. А.Б.»

Буквы «А» и «Б» сцепились в резком завитке, будто пытаясь убежать друг от друга. Алекс узнал этот почерк. Свой почерк.

Но он не писал этого.

Или писал?

В голове вспыхнула картинка – он, стоящий у этого же стола, торопливо роняющий слова на бумагу. Пальцы, сжимающие ручку, дрожали. За спиной кто-то дышал.

Нет. Этого не было.

– Я.. не брал её, – голос Алекса рассыпался, как песок сквозь пальцы.

Девушка наклонила голову. Её очки сверкнули, скрывая глаза.

– Всё в порядке? – её голос звучал слишком громко в внезапно оглохшем мире. – Вы выглядите… будто увидели призрака.

Алекс попытался улыбнуться. Мышцы лица напряглись, но губы лишь дёрнулись в жёсткой гримасе.

– Всё в порядке. Просто… немного не выспался.

Девушка провела пальцем по строке в тетради учёта.

– Книга «Дежавю: механизмы ложных воспоминаний». Вы сказали, что она вам срочно нужна… для работы.

Работа? У него нет работы.

Или есть?

В висках застучало. Алекс поднял руку, будто пытаясь поймать убегающую мысль, но в воздухе повисло лишь ощущение чужого присутствия.

Он здесь. Внутри.

Туман за окнами библиотеки вдруг ожил. Мутные клубы просочились сквозь щели в рамах, поползли по полу, обвивая ноги. Холодные. Липкие.

Девушка что-то говорила, но слова тонули в нарастающем гуле. Алекс почувствовал, как оно – то самое, что пряталось за границами его сознания – шевельнулось.

Туман сгустился.

– Алекс? – голос девушки пробился сквозь вату в ушах.

Но он уже не слышал.

Реальность дрогнула – тонкое стекло, готовое разлететься на осколки.

Треск. Не то в голове. Не то в мире.

Глава 2

Глава 2

– Прошу прощения… – потянувшись за платком в сумку, Алекс коснулся чего-то твёрдого. Он приподнял предмет за ремень. В глаза бросилась вещь, которая не принадлежала ему. Обхватив прямоугольный объект мокрой ладонью, он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Казалось, волоски на затылке зашевелились. Капелька пота, стекающая по горячему лбу, неторопливо оставляла след на лице, выражение которого менялось с поразительной скоростью – от недоумения и подозрительности до смятения, удивления и паники.

Дрожащей рукой он перевернул книгу лицевой стороной. На чёрной твёрдой обложке была выведена надпись жирным шрифтом: «Дежавю». Немигающий взгляд уставился на маленький томик. Казалось, он вот-вот растворится под этим пронзительным взглядом.

Сумка почти всё время находилась дома и редко использовалась. А платок так и не нашёлся. Странно, ведь эта вещь была неотъемлемой частью его жизни. Капли пота стекали с ладоней, оставляя мокрые дорожки и покрывая кожу едва заметным слоем влаги. Не вооруженным взглядом можно было заметить едва заметное движение – пальцы слегка дрогнули.

– Да-да, вот она! А говорили, что не брали… – победная улыбка озарила милое лицо девушки. Не обратив внимания на смятение мужчины, она потянулась к заветной книге. Покопавшись в поисках ручки, Ава плюхнулась на мягкое сиденье.

– Всё, я вас отметила. Приходите ещё, – подняв взгляд на место, где только что стоял Алекс, она увидела лишь пустоту. Зал был совершенно безлюден.

Холодный воздух ударил в лицо, но даже он не смог вернуть Алекса к реальности. Его сознание вновь и вновь возвращалось к той картине: книга в дрожащей руке, лицо, смотрящее на него с живым интересом и …любопытством? Всё это стояло перед глазами ярким пятном, сквозь которое невозможно было разглядеть даже собственных ног и дороги, по которой Алекс добирался до дома.

Удача явно была на его стороне – иначе как объяснить, что он добрался до дома так быстро? Ни время, ни окружающий мир не воспринимались затуманенным разумом.

После щелчка повёрнутого ключа головная боль начала постепенно стихать. Узенький тёмный коридор становился чётче. Закрыв глаза, Алекс вдохнул глубже. Спокойная атмосфера квартиры напоминала большую колыбель, укачивающую его тревожное сознание.

По привычке он снова потянулся в сумку за платком… и не нашёл его. «Я точно помню, что не вынимал его…». В панике перебирая содержимое, Алекс не на шутку напрягся.

– Со мной это не пройдёт. Я найду тебя, – ещё одна капля пота скатилась по виску.

Тело нагрелось до предела. Обычная комнатная температура казалась сердцем действующего вулкана, в котором не было места спокойствию.

Куртка полетела на пол, ботинки – в сторону. Расстегнув пару пуговиц рубашки, Алекс метался по квартире с быстротой света. Одновременно с щелчком выключателя он ворвался в маленькую комнату.

– А я-то переживал… – тихо усмехнувшись, он подошёл к окну, где за легкой прозрачной шторкой угадывался силуэт какого-то небольшого предмета, раскинутого на подоконнике.

– Хех, как я мог забыть, что… – одёрнутая штора открыла взгляду чёрный предмет, который вовсе не был тем, что он искал.

На подоконнике лежал одинокий носок, словно насмехаясь он кричал: «А ты чего ожидал?». Ткань полетела на неубранную кровать. Алекс рванул к шкафу, начав вытаскивать всё содержимое. За пару минут пол превратился в хаос из вещей, мешающих передвигаться.

Он стал одержим. Будто гонимый внутренним демоном, он не останавливался. Перерыв весь дом, изучив каждый угол, Алекс наконец сдался. Опустился на пол, взъерошив волосы. Теперь мужчина походил на сумасшедшего – не лучший вид…

Прикусив губу до крови, Алекс почувствовал вкус железа. Он провёл языком по ранке. Кулаки сжались так, что под ногтями возникла неприятное покалывание. Рубашка промокла насквозь, местами просвечивая тело. Но ему было всё равно. В голове боролись воспоминания, не давая понять, какие из них настоящие. Он чувствовал, как разум разрывается на части, каждая мысль кричала. Словно перекрикивая друг друга, они не давали покоя. Обрывки памяти смешивались с галлюцинациями, создавая хаос.

Неизвестно, сколько прошло – минуты или часы. Всё слилось в липкую, тягучую массу неизвестного происхождения, которая насмехаясь в лицо кряхтела: «Как же ты жалок…». Она медленно затягивала – сантиметр за сантиметром.  Даже воздух казался враждебным, сжимая его в щупальцах собственного сознания.

Схватив в свои длинные лапища плотное пространство вокруг заточило в самой страшной тюрьме – собственном сознании. Алекс чувствовал себя пленником своих мыслей. Будучи неспособным вырваться из этого замкнутого круга страданий, мужчина метался из стороны в стороны. И лишь тихие стоны с прерывистым дыханием разрушало мрачную тишину дома.

В конце концов, он заснул прямо на полу. Сон был тяжёлым, наполненным кошмарами, казавшимися реальнее самой реальности.

Собственная тень, которая украшала одинокую комнату, освещённую полной луной, отделилась от стены. Теперь она осязаема… холодные руки крепко ухватились за мою шею. Пока не ощущается нехватка воздуха. Лишь невыносимая боль, нарастающая в шее, делала сон таким пугающе живым.

– «Ты никогда не найдёшь то, что ищешь. Это лишь игра твоего разума» – тень едва слышно шепчет на ухо.

Словно живое существо, нечто оставляло на шее дорожку мурашек. Казалось, от этого двойника, который материализовался в человека, исходило дыхание, которое холодило дрожащий участок кожи.

Голос эхом разносится в пустоте квартиры и сознания, в котором перемешаны все мысли. Я пытаюсь вырваться, но постепенно начинает нарастать ощущение того, что тело парализовано. Чувствую, как тень сжимает меня всё сильнее. Воздух постепенно начинает уходить из лёгких. В панике крик вырывается из горла. Но ничего. Абсолютно ничего. Такая же тишина. Очередная попытка закричать оборачивается лишь хрипом.

Тень продолжает нашёптывать: «Ты не сможешь убежать. Ты не сможешь спрятаться. Я всегда буду рядом». Собственные глаза начинают наливаться черной плотной пеленой, а дальше только тьма.

Невыносимая боль в затылке поднималась по нарастающей, словно переступая ступени дискомфорта, пока не достигла точки, когда лежать стало невозможно. Раскинув руки в стороны, Алекс разомкнул глаза. Вид потолка не вселял оптимизма – напротив, нарастало чувство тоски от осознания, что снова начинался этот бесконечный круг серых, однообразных дней.

Алекс перевернулся на живот. В ушах звенел назойливый свист. Головная боль пригвождала к полу, отнимая последние силы. Вся энергия ушла на этот единственный поворот. Опустив голову на холодную поверхность, мужчина тяжело вздохнул.

Он пролежал так некоторое время. Собрав волю в кулак, Алекс наконец поднялся и протёр глаза – зрение подводило, расплываясь перед ним. На одиноком подоконнике лежала аккуратно сложенная коричневая ткань, а рядом – клочок бумаги.

В голове вспыхнула навязчивая мысль: «Я должен найти подтверждение своим догадкам». Эти слова, словно непрошеные гости, обосновались в его сознании, играя с ним в жестокую игру.

Дёрнув голубую шторку, Алекс уставился на платок с прикреплённым к нему листком, на котором корявым почерком было выведено черными чернилами: «Не благодари». Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он точно не оставлял платок здесь и уж тем более не писал эту записку.

Тревога снова сжала горло. Алекс понимал, что ему предстоит разгадать эту загадку, но с чего начать, он не знал. Всё это казалось каким-то сном, но реальность говорила об обратном.

Глава 3

Ещё одна бессонная ночь напоминала о том, что бессмысленная череда событий только вымотала Алекса. Одинокий мольберт, покоящийся в углу комнаты, манил мужчину. Белый холст игриво взирал на него, пытаясь начать какую-то игру, правила которой не были известны. Забросив все мысли в самый дальний и тёмный угол, где лучики сознания практически не добирались, Алекс потянулся к кисти. Рука сама водила по воздуху. Выбрав цвет, кисточка мазнула по холсту, оставляя чёрное пятно. Мужчина и сам не знал, что будет рисовать. В фантазии перемешались все идеи, но одно он знал точно – эта работа принесёт ему такое удовольствие, которое не сравнится с тем осознанным, с тем, что человек планирует и делает. Нет, это само нутро Алекса мазками оставляет себя на незаполненном холсте.

Всё смешалось. Время и пространство покинули это помещение. Существовали только мольберт и Алекс с кисточкой. Ранним утром маленькая комната практически не освещалась. Краски, которые укладывались на палитру, смешивались друг с другом, создавая неимоверное количество цветов. Время шло своим чередом, за исключением того уголка, который отделился от сего мира.

Волосы, свисающие на лицо, закрывали обзор, но и это не мешало кропотливой работе. Голод, жажда – всё это стало чуждым для Алекса. Стрелки часов доползли до 7 часов вечера. Сгустившийся туман под конец дня накрыл весь город. Теперь каждое здание стало пленником природы. Тёмные улочки хранили в себе самое ценное – тишину и спокойствие. Казалось, город – живое существо, которое, питаясь энергией жителей, начинал впадать в крепкий сладкий сон.

Оставив последний мазок на холсте, мужчина опустился на маленькое кресло. Кремовое сидение контрастировало с тёмной комнатой. Чувство облегчения и удовлетворения накрыло приятной волной всё тело. Ноги, пульсирующие в такт сердцебиению, приводили в чувства Алекса. Протерев подушечками пальцев веки, мужчина принялся за детальное изучение работы.

Нарастало ощущение того, что картина – зеркало, которое напрямую отражало внутреннее состояние мужчины. Размашистые линии вперемешку с резкими изгибами создавали гармоничное произведение, сочетавшее в себе абсолютно все стороны человеческого сознания. И не только то, что транслировалось в окружающий мир, а то, что было спрятано и хранилось в прочном ящике под сотнями замков. То, в чём ты не можешь признаться сам себе. Оно изъедает изнутри, напоминая о своём присутствии. Тебе остаётся только жить с этим осознанием до тех пор, пока не потеряешь самого себя.

Хм… Впрочем, везде нас ждёт не очень привлекательная перспектива. Выбирай: либо прожить со своими монстрами, которые медленно будут разъедать твоё сознание, либо отказаться от тёмной стороны ценой потери себя – той версии, к которой ты привык настолько, что пришлось бы уничтожить большую часть внутри себя…

Вибрирование телефона в кармане штанов вызвало волну мурашек. Потянувшись за бесполезной коробочкой, Алекс взглянул на экран.

«Незнакомый номер» – мысль пролетела пулей, не оставляя после себя ничего, даже лёгкого шлейфа сомнения. Дрожащая рука поднесла телефон к уху. И нет, сейчас волнение было чуждо Алексу. Напротив, такое состояние тела стало ему… привычным?

– Слушаю, – тишина на той стороне продлилась совсем недолго. Мягкий голос окутывал мужчину.

– Алекс? Это вы? – приятный тембр ласкал ухо, успокаивая и убаюкивая.

– Кто это? – голос казался ему очень знакомым, но ни одного имени не приходило в голову.

– Это Ава. Мы с вами встречались в библиотеке, помните? – изначально тихий голосок, который будто нашептывал, боясь спугнуть мужчину, перерастал во что-то живое, то, что рождается из пустоты и приобретает такую неповторимую красоту.

– Да, да. Вспомнил. – Хотелось спрятаться в тихом месте и утонуть в звучных волнах этого прекрасного голоса.

– Как вы узнали мой номер? – Алекс прошёлся горячим языком по пересохшим губам. Скользнув по маленьким трещинкам, мужчина прикусил нижнюю губу, после чего открылась новая ранка. Боль от неё не приносила дискомфорта. Напротив, держала мужчину на плаву, удерживая в реальности.

– Когда вы приходили за книгой и оставили свои данные.

– Аа, точно… так всё и было. – Ложь. Ещё одна ложь. Произнесённые слова никак не пересекались с тем, что думал Алекс. Что делать и как быть? Так не может продолжаться всё время. Злость к себе начинала нарастать, пока снежный ком не засел глубоко в сознании. Леденя душу, мысли начали скоблить мужчину изнутри. Стало настолько невыносимо от лживых воспоминаний, от собственного жалкого существования, что хотелось заснуть и больше никогда не просыпаться.

– Алекс… как вам предложение сходить в кино? Как раз неподалёку от библиотеки есть кинотеатр.

… Желание выходить куда-то, да ещё и в общественные места, в которых кругом шла голова, совсем не радовало. Но и сидеть в четырёх стенах наедине с собой казалось сомнительной идеей.

– Давайте, я не против, Ава. – Нотки оптимизма мигом прорезали тишину на другом конце провода, отчего уголки губ девушки непроизвольно поднялись.

– Чудно! Тогда сегодня вечером. Если вы, конечно же, не заняты… – в голове присутствовала нотка сомнения, которая взращивалась противным пауком, неумолимо приближавшимся. Он медленно, не прекращая, подбирался к девушке. Причина страха была достаточно банальной, но тот факт, что он сопровождал её долгие годы жирной кляксой, преследовал в биографии и причинял ещё большую боль. В этом девушка боялась признаться самой себе – и до сих пор, пока не стало настолько невозможным это не замечать и удерживать внутри, оставаясь в образе жизнерадостной простушки, у которой на уме только платья, сумочки и туфли. Но именно это помогало ей держаться на плаву в той бессмысленной жизни, которая строилась на том, чтобы разодеть её в более пышную, яркую обложку. А ради чего всё это? Единственной догадкой, которая с каждым годом приобретала в сознании девушки чёткие очертания, было то, что каждая жизнь одинакова. Грустный конец ждёт нас везде, куда бы мы ни пошли.

Медленно положив телефон, Алекс уставился в стену.

Перспектива быть запертым барьером собственных мыслей вовсе не привлекала. Сложившаяся в голове картина, которая передавалась Алексу не только зрительно, но и эмоционально, вызывала противное ощущение, которое нельзя было описать. Лишь на чувственном уровне он ощущал, как внутри всё начинает нервно сжиматься. Хочется куда-нибудь сбежать, чтобы не переживать это, даже в тот момент, когда всё происходит лишь в голове.

На подсознательном уровне Алекс ликовал. Да, приятная компания сейчас просто жизненно необходима, как глоток свежего воздуха. Иначе случилось бы то, что Алекс боялся спроецировать у себя в голове, конечно же, не нарочно. Болото – чёрное, вязкое, которое было частью Алекса. Да, именно той мрачной и страшной стороной человека, в существовании которой не хотел признаваться мужчина даже в те моменты, когда она впивалась когтями в глаза, желая быть услышанной, увиденной и… принятой.

Прогулка на прохладном свежем воздухе немного разгрузила разболевшуюся голову. Голова – вскипевший чайник, поставленный в холодильник, – так же стремительно начала остывать, выбрасывая лишнее, которое назойливыми комарами в летний жаркий день примагничивалось к человеку.

Большую часть времени Ава молчала. Создавалось ощущение, что каждый взгляд, каждое движение или слово избирались тщательным образом. От жизнерадостной девушки не осталось и следа, будто рядом с ним находился совсем другой человек. Не тот, который бросал смущающиеся взгляды в сторону Алекса, только и делал, что обнажал свои зубы, где красовался один клык, выходивший из ровного ряда. Но именно эта черта во внешности девушки так привлекала и умиляла мужчину.

Пара сидела в тёмном зале. Алекс доверился в выборе фильма Аве. Первые кадры создавали ощущение какого-то триллера или ужастика, а может, и всё вместе. Одну интересную вещь сегодня открыл для себя мужчина. Он был в предвкушении узнать девушку поближе. Все стороны личности Авы. Энергия девушки так и притягивала его. Она не отличалась особой красотой. Именно на первый взгляд детали делали Аву такой особенной. Выбившиеся волоски из небрежного низкого пучка. Россыпь родинок на внешней стороне ладоней. Веснушки, рассыпанные по всему лицу. Едва заметная родинка над верхней губой. И глаза – большие, карие глаза. Два бездонных озера, затягивающие в параллельную вселенную, где не было ни времени, ни людей.

Громкие звуки, сопровождавшие напряжённые кадры, пробуждали бурю волнения. Любопытный ребёнок, пробуждающийся в сознании, протягивал маленькую ладошку, пытаясь узнать, что же находится за тёмной дверью. Только здесь не было никакого ребёнка. Зал был набит только взрослой аудиторией. Этот детский испуг трансформировался во что-то иное. Похожее отдалёнными чертами на ощущение интереса, неаккуратно смешанного с первобытным страхом, которое жаждало увидеть, почувствовать следующий ужасный кадр. Не приоткрыть тайную завесу, а затолкать в собственные глаза кадр кино, упиваясь чувством удовлетворения в потреблении адреналина, который состоял из пугающих и в некоторой степени отвратительных кадров. Вкалывая в мозг липкую, отвратительную концентрацию чего-то нечеловеческого, неживого, фильм вкручивал в сидение сотни маленьких винтиков, единицы из которых просто не выдерживали зрительного контакта с огромным экраном.

В самом фильме Алекс заметил интересную деталь, появление которой было настолько частым, что взращивало немало вопросов. Число 2002 появлялось незаметно. И нет, о нём не было сказано. Ни один из персонажей этого так и не произнёс, а появлялось оно раз двадцать. На предметах – от самых маленьких, вроде карандаша, вплоть до самых больших: огромная вывеска в магазине. Эта надпись умудрилась запечатлеться и на людях – в виде татуировки, кулона. И даже на времени, которое показывалось на настольных часах. А самое главное – к чему оно было, если нигде не являлось ключевой деталью в сюжете? Что уже было странным.

«Число 2002… мы к тебе вернёмся позже…» – мысль, быстро промелькнувшая в голове, спряталась за чёрный занавес. Освещённый кинотеатр давал знак об окончании сеанса.

– Не знал, что вам нравится подобное, – Алекс метнул взгляд на девушку.

– Вы удивлены? – в глазах мелькнула росинка обиды.

– Да… но в приятном смысле. Мне тоже нравятся фильмы такого жанра.

– Рада слышать, – выражение лица девушки мгновенно разгладилось. Теперь на нём лёгким шлейфом лежало спокойствие и… облегчение?

Минутное молчание прервала включённая сигнализация машины, расположившейся рядом с парой. Порывы ветра, начавшие усиливаться, раскидывали листья, создавая золотистый вихрь. Смотря на узоры, которые вычерчивала природа, на минуту сомневаешься в их происхождении. Казалось, такое просто не могло возникнуть на ровном месте.

– Чем вы занимаетесь, Алекс?

Увидев сомнение, застывшее на его лице, девушка продолжила:

– Или… эм… может, есть что-то, увлекающее вас в сам процесс настолько, насколько невозможным это кажется в повседневных делах? – хотелось раскрепостить мужчину, который был не очень общительным. Не хотелось выяснять причину такого поведения. Либо это было обычное состояние Алекса… либо виной тому была сама девушка. Последнюю версию принимать совсем не хотелось.

– В этой жизни я не перепробовал настолько много занятий, чтоб можно было бы похвастаться огромным опытом в чём-либо, но…

– Разве важно количество занятий или их определённый набор? Я думаю, что… что если кто-то посвящает себя какому-либо хобби, это уже становится его образом жизни. В этом случае оно становится стихией человека, средой обитания, так сказать. Именно это и вносит в жизнь определённый смысл. И набирать как можно больше разного рода занятий кажется здесь бессмысленным, не считаете? – девушка заметила резкую смену выражения лица, но не понимала, в какую сторону. Только теперь в голове кричало предупреждение о том, что нельзя на первом же свидании поднимать подобную тему. «Но неужели нельзя было перевести разговор, а не философствовать, как обычно? Это никому не надо… Кому интересно вообще слушать твои рассуждения?»

– Вы… правы, – такого попадания Алекс точно не ожидал. Уголки губ непроизвольно дрогнули вверх.

«Прекрасна…» – одно лишь слово заполняло всё сознание мужчины на протяжении всего вечера.

– Алекс, давайте на «ты», если ты, конечно же, не против.

– Д-да. Конечно…

– Так… чем же ты таким занимаешься, что не хочешь мне говорить?

– Эм, я бы не назвал это серьёзным занятием. Но бывают такие моменты, что моя рука сама тянется к кисточке. А дальше – всё как в тумане. Время пролетает незаметно, даже очень. Мог пролететь целый день, а я этого даже и не замечал. Но иногда меня это немного пугает, если честно.

– Я тебе завидую теперь, Алекс. Всегда хотела научиться рисовать. Но, видимо, природа не наградила. Хотя эта отговорка не работала в самом начале моего пути «художника». Напротив, я только и делала, что пробовала и пробовала. Но с каждым разом я ненавидела это всё больше и больше. Теперь мне кажется, что либо у меня не было таланта, либо страсти…

– Знаешь, как много художников было похоронено после таких умозаключений. На каждого найдётся свой зритель. Ты ещё продолжаешь писать?

В глазах девушки блеснул озорной огонёк…

Глава 4

– Нет, я бросила это дело ещё очень давно. Очень жалко, конечно. Вспоминаю себя… целеустремлённую девочку, которая была готова пойти на всё ради достижения цели, взращиваемой годами… – её голос звучал тихо, почти шёпотом, словно робея признаться самой себе в поражении.

– И почему ты не продолжила дело своей мечты? Если была такая энергия, что уже редкость в наше время, надо было творить. Тогда это получается преступление, что твоя сила просто погибнет, не успев проявить себя в полной мере. – она тяжело вздохнула, приглаживая длинные светлые пряди волос, спадающие ей на плечи.

– Мне кажется, что-то надломилось тогда во мне. На самом деле у меня было предостаточно времени над этим подумать. Но сколько бы я ни искала оправданий, теперь понимаю, что виновата была только я сама. Превратилась в смерть с косой для своих же амбиций. А ведь это самое страшное. Когда ты сам себе надеваешь наручники, и никто не в силах снять их.

– Ты никогда не думала начать всё сначала? Отбросить прошлое и опять стать ведомой внутренней силе, которая так и рвётся наружу. – её губы дрогнули, показывая лёгкую улыбку печальной грусти.

– Я… я уже не знаю. Как только у меня проскальзывает мысль о чём-то подобном, я срываюсь. Не могу взять в руки даже чёртов карандаш. Не думала, что это будет одной из самых невыполнимых задач. – последние слова прозвучали с едва заметной усмешкой. Парень слушал внимательно, понимая глубину её переживаний.

– Ав, послушай. Только ты – кукловод своих собственных страхов. А внутреннее желание, которое держится в тёмном ящике из-за этих ограничений, не становится чем-то чужим, понимаешь? Это до сих пор остаёшься частью тебя, пока ты это осознаёшь, пока ты в чём-то сомневаешься. И то, что голос в голове говорит «не надо», «может, не стоит», становится ещё одним поводом, чтобы задуматься над самым главным вопросом: «Принесёт ли мне это счастье?» Если же ответ будет положительным, то отбросить все сомнения, даже ценой того, чтобы переступить через себя, становится сущим пустяком перед тем, что ты считаешь смыслом жизни. Цена, которую ты заплатишь, будет ничтожна по сравнению с тем, что получишь взамен. Я искренне верю, что ты выберешь быть счастливой. – парень потянулся к девушке с раскрытыми руками.

Крепкие объятия стали утешением, которого так не хватало последние 10 лет. Девушка немного отодвинулась, внимательно разглядывая усталое лицо Алекса.

– Алекс… у тебя красивые глаза. – девушка взглянула на уставший взгляд. Немного отодвинулась, не размыкая объятий. Гетерохромия украшала гармоничное лицо Алекса, отчего Ава не могла оторвать взгляда. Начав сначала с тёмно-коричневой радужки, девушка переключилась на небесно-голубую.

– Правда? Мне казалось, что они просто странные. – Алекс смущённо улыбнулся, немного смутившись комплимента.

– А МНЕ кажется, что в каждом элементе этого мира, который мы чувствуем и ощущаем глазами, кожей и… – перебирая в голове маленькие кирпичики мыслей, девушка уставилась в вечернее небо.

– Обонянием? – не удержавшись, Алекс выпустил тихий смешок.

– Да, и даже твоим носом. – теперь не выдержала и девушка. Смех обоих разносился по одинокой улице, пробуждая полусонный город.

– Во всём есть что-то, из-за чего оно прекрасно. Особенно когда это непохожее, неординарное, непонятное. Ты понимаешь, что я имею в виду? – опустив руки, скрещённые на шее Алекса, девушка, не дожидаясь мужчину, не спеша двинулась дальше по улочке.

– Эм… нет. – сделав до безумия серьёзное лицо, которое скорее было похоже на что-то угрюмое, нежели спокойное, Алекс обогнал девушку.

– Да ну тебя, не притворяйся. – Ава нагнала Алекса, который набрал невиданную скорость.

– Глаза… глаза не врут. Я тебя читаю по ним, как открытую книгу. Так что не пытайся мне врать, смотря прямо в глаза, – девушка выбежала и остановилась прямо перед Алексом. Сделав спину идеально ровной, Ава скрестила руки на груди. Повисла трёхсекундная тишина.

–…а то рискуешь быть раскрытым, Алекс Браун. – девушка ткнула остановившегося мужчину в грудь, подделав низкий голос. На лице Авы теперь красовалась злая гримаса.

–Слушаюсь и повинуюсь. – резкий наклон головы. Алекс начал бежать по улице вокруг Авы, исполняя бесконечное количество реверансов. Девушка, которая от такой картины стояла с открытым ртом, не выдержав такого нападка, разразилась громким смехом.

очПо дороге каждый пытался запомнить каждую деталь сегодняшнего дня. Вечерний воздух был свежим и прохладным, звёзды ярко блестели высоко в небе. Они чувствовали лёгкость, потерянную за долгие годы. Чувствовали, что мир стал просторнее и яснее. Будто выбрасывая монстров прошлого, Алекс наконец-то почувствовал себя таким живым и таким… свободным. Оковы, которые были порождением всей жизни Алекса, покинули мужчину на некоторое время. Но именно эта недолгая лёгкость породила просто по-детски счастливого человека.

Прогулявшись по вечернему городу некоторое время, они разошлись по разным сторонам. Остановившись на середине моста, Алекс обернулся, чтобы в последний раз мельком взглянуть на уходящую фигуру. Но на другой стороне никого не оказалось.

Яркие листья, которые создавали узор в воздухе, казалось, провожали долгий день. Унося с собой ощущения прекрасного дня, ветер оставлял лишь клочок ярких воспоминаний, которые теплились глубоко в сознании. Разливаясь по всему телу, они приятно щекотали само сознание.

Мужчина старался приложить все усилия, чтобы вспомнить каждое предложение, движение, взгляд… но тело отдавалось лишь приятными покалываниями, физически возвращая на пару часов назад, в начало встречи.

Проходя мимо старой скамейки, парень внезапно замер, наткнувшись взглядом на забытый пакет. Внутри него лежала старая детская игрушка, принадлежавшая кому-то из детворы. Игрушечный солдатик смотрел вперёд с отсутствующим взглядом, вызывая болезненные воспоминания детства.

Возвращаясь домой, Алекс чувствовал, как память пытается вернуть его туда, откуда нельзя вернуться, подобно герою фильма, потерявшему контроль над временем. Его детские переживания продолжали преследовать его и влиять на сегодняшний день, порождая чувство неполноценности и вечного поражения.

«Нужно попытаться отпустить прошлое, – подумал он, закрывая дверь квартиры. – Освободиться от старых ран и двигаться дальше.»

Но старые раны не отпускают легко. Им нужен повод, событие, катализатор перемен. Для некоторых это случайная встреча, для других – внутренний кризис. Кто-то ищет помощи у близких друзей, кто-то предпочитает справляться самостоятельно. Такова судьба абсолютно каждого человека.

Закрывшись на щеколду, мужчина удовлетворённо выдохнул. Алекс задержался в коридоре на пару секунд, переваривая сегодняшнее. Облокотившись об дверь, мужчина вспоминал аромат, который окружал девушку весь вечер.

Запах лаванды до сих пор ощущался в носу. Создавалось ощущение, что девушке довелось побывать здесь, дома у Алекса. Будто после недавнего присутствия лёгкий шлейф обволакивал каждый предмет, каждый сантиметр дома. Это было довольно странное ощущение. Не только обоняние, но и кожа ощущала приятную дымку, которая ложилась на одежду и голые участки тела. Как тогда, когда Ава была рядом. Это было непривычно и необычно. Алекс никогда не ощущал ничего подобного. Но именно это создавало ощущение невесомого присутствия девушки.

Алекс вынул платок из кармана. Выдвинув ящик, мужчина застыл с вытянутой рукой. На дне ящичка покоилась одинокая записка, на которой корявым и прерывистым почерком было выведено: «Не забывай, кто ты».

«Если можно было бы осуществить любое задуманное желание лишь словами, которые произнесутся устами или внедрятся в сознание после того, как они были запечатлены глазами в памяти… жизнь не была бы такой… головоломкой.»

Алекс бросил эту записку обратно в тумбу. «Надоело… Сколько можно? Скоро моё сознание не выдержит, и я чокнусь. Надо возобновить приём таблеток для памяти. А то это уже ненормально…» – этот факт ничуть не удивил Алекса. Мужчина привык к странным вещам, которые появлялись в его жизни всё чаще и чаще. Напротив, он издал невесёлый смешок.

Алекс рухнул на постель. Кровать прогнулась под весом мужчины, но, несмотря на это, приветственно укутывала в приятные объятия. Удивительная нега продлилась мелкие, сладостные крупицы времени. Трансформируясь в самый отвратительный ужас, пробирающийся по каждый ноготь, в глаза, которые проливаются кровью от того, что они видят. Прошлое со всеми мерзкими, неприятными подробностями, которые въелись в кору мозга настолько, насколько человеческий разум не может и представить в собственном сознании уродливого человеческого естества. Это неотвратимо становится частью, которая меняет тебя полностью против собственной воли. Теперь мы становимся оболочками нашего прошлого, которые против собственной воли будто мягкий пластилин меняют свои очертания. Границы постепенно размываются, и человек теперь не знает, где начинается он, а где часть, подверженная влиянию других людей, которые внедряют частички себя.

Очутиться в мире без времени – всегда огромное приключение, не правда ли? Иной раз не знаешь, как на самом деле ты погряз в светлый, лживый мир сновидений. Порой они бывают пугающими. Каждая частичка тела и сознания ощущает, что это лишь проекция, которая формируется благодаря разбушевавшемуся воображению. Но попытки объяснить самому себе причину превращаются в беззвучные хлопки дрожащих мокрых лодыжек, которые так и не будут услышаны. Участившееся сердцебиение лишь даст повод для гортанного смеха монстров из твоих кошмаров, которые тыкают в тебя своими мокрыми щупальцами.

В маленькой комнатке, в которой не хватало свежего воздуха, сидели мальчик с женщиной за обшарпанным стареньким столиком, который вмещал две тетради и пару ручек.

– Делай, как я говорю, гадёныш. – пригрозив пальцем, блондинка вытаращила свои глаза, в которых проглядывались полопавшиеся капилляры. Казалось, они – воздушные шарики, которые с каждой секундой лишь увеличиваются в объёме. И когда уже станет совсем поздно, они без предупреждений вывалятся, обнажая черноту, которая пряталась за глазами.

– Просто оставь меня в покое. Я уже сделал, что ты хотела. – детский голос был на грани того, чтобы сорваться на крик.

– Что ты сказал? Будешь делать всё, что я скажу, понял? – Блондинка резко поднялась. Нависая над ребёнком, она пригрозила своим толстым пальцем.

– Я услышал тебя. – Алекс старался успокоиться, но никак не выходило. Пересиливая себя, он старался приручить собственное тело, которое не соглашалось слушаться хозяина. Учащённое дыхание выдавило капельку пота, которая стекала по горячему виску мальчика.

– Нет, скажи, что ты понял! – женщина не унималась. Взрослая рука поднялась над маленькой головой и шлёпнула по мокрому лбу.

– Я же уже сказал. – голос начинал предательски дрожать. В горле начала нарастать неприятная боль, которая так ждала того, чтобы вырваться на свободу.

– Нет, скажи «я понял». – один подзатыльник откинул Алекса на пол. Стукнувшиеся колени ужасно ныли. Парень с трудом поднялся.

– Я п-понял. – Алекс перешёл на громкий шёпот.

–Ещё раз повысишь голос на мать – я вырву с корнем твой поганый язык, ясно? – рука горячим железом брызнула по руке, перебирающей ткань одежды.

– Ясно… – дрожащие пальцы смяли, потом разгладили складки поношенной футболки. То повторялось несколько раз.

– Рожу попроще, – женщина развернулась в сторону двери. Удалившись из комнаты, женщина оставила запах слащавых сладких духов, который вызывал лишь приступ рвоты.

«ЧОКНУТАЯ ИСТЕРИЧКА». Слова забрались настолько глубоко, что думать о чём-то другом было просто невозможно. Параноидальное желание задушить собственную мать не казалось такой пугающей и мерзкой. Напротив, желание, которое уже закралось в сознании, ужасно соблазняло. Алекс понимал, что это лишь секундный порыв, который мгновенно испарится. Он уже привык к таким эмоциональным качелям. А характер матери его просто невыносимо бесил.

Потирая раскрасневшуюся кожу на руке, Алекс прикусил язык. Слеза готова была прокатиться по мокрому лицу. Боль не смогла заглушить поток слёз. По щекам текли солёные ручейки.

Блондинка вернулась с тарелкой, полной еды, и кружкой горячего чая.

– Иди покушай, – женщина положила еду на стол. От агрессивного выражения лица не осталось и следа. Будто ничего и не произошло. Волна гнева и непонимания вновь накрыла Алекса с новой силой. Хотелось вырвать собственные глаза, лишь бы не видеть эту пугающе спокойную женщину. Такое состояние вызывало подозрение и опасение ещё больше, чем просто брови, образующие вертикальные складки на лбу. Никогда не знаешь, что ожидать от такого человека. Пугающе расслабленные мышцы лица никак не соотносились с женщиной.

– Надеюсь, ты не обижаешься на меня, детка, – женщина подошла вплотную к сыну, который расположился на кровати.

– …Н-нет, – сглотнув предательский ком в горле, Алекс поёрзал на кровати. Эмили обхватила лицо сына, после чего поцеловала в мокрый лоб.

–Мам?

– Да, Алекс? – обернувшись на тихий голосок, женщина взглянула на сгорбленного мальчика.

– Можно выйти погулять с Лео и Барни? – в мокрых глазах читалась мольба, перемешанная с детской наивностью.

– Мам?.. – глаза горели от огромного потока влаги. Комната размывалась перед глазами.

– Нет, ты будешь на домашнем аресте, пока не научишься правильно разговаривать со взрослыми. – до ушей донёсся характерный щелчок. Дверь закрылась с другой стороны.

Картинка перед глазами начала темнеть. Теперь нельзя было разглядеть элементы интерьера. Мысли смешались в вихре злобы, отчаяния и непонимания. Чувства одиночества и безнадёжности укутали мальчика в крепкие объятия, не давая вдохнуть капельку свободы-счастья.

Сонная нега ещё окутывала комнату Алекса. Яркое и живое сновидение начало постепенно смазываться. Всё это позволило настолько окунуться в прошлое, что эмоции уже выливались из чаши равновесия и спокойствия. Будто пытаясь наконец-то освободиться от оков, которые так долго держали, одна слеза тихо и неторопливо скатилась по щеке.

До ушей ещё доносилось прерывистое рыдание. Пару секунд спустя оно превратилось в пустой звук, который впитался в стены дома, окончательно исчезнув. Глаза разлеплялись довольно тяжело. Через пелену влаги Алекс не мог привыкнуть к темноте дома. Абсолютная пустота в голове начала заполняться элементами интерьера, очертания которых проглядывались в черноте.

«Слишком рано я проснулся… или ещё глубокая ночь?..» Мужчина хотел потянуться к телефону, который примостился на краю прикроватной тумбочки, но рука совсем не слушалась. Очередная попытка двинуть пальцами обернулась только огромной потерей сил. Вскоре Алекс бросил эту затею. Пытаясь погрузиться в сон, мужчина прикрыл глаза.

Прошло немного времени. Лишь спустя пару секунд до ушей начали доноситься какие-то звуки непонятного происхождения. Алекс вновь разомкнул глаза. Около стены, напротив которой стояла кровать, проглядывался чей-то силуэт. Человеческая тень стояла спиной к мужчине. Немного привыкнув к мраку в комнате, Алекс разглядел в одной руке неизвестного какой-то длинный узкий предмет. «Похоже, я всё ещё сплю…»

Громкий протяжный стон тени постукивал в ушах. Алекс застыл в немом ужасе. Не сумев отвести взгляд, мужчине ничего не оставалось, как просто неподвижно лежать. Тень бросила предмет на пол и начала копошиться со стеной. Скрежет ногтей прорезал пугающую тишину комнаты, ускоряя частоту стуков собственного сердца.

Проделав свою работу, незнакомец обернулся. Для Алекса он по-прежнему оставался таким же безликим. Никаких очертаний лица не было видно. Мужчина или женщина? – об этом Алекс мог только догадываться. Чёрное пятно, в изгибах которого можно было узнать человека среднего телосложения, отодвинулось от стены. На плоскости неаккуратно были выведены цифры: «2002».

Участившееся дыхание давило на лёгкие. Лицо покрылось испариной пота. Тень медленно приближалась. Достигнув самой кровати, нечто наклонилось передним корпусом над телом мужчины. Обдавая холодным воздухом оголённую кожу, тень просто стояла, не проронив ни слова и не издав ни звука.

Казалось, от безликого исходило что-то пугающее, но совсем непонятное. Это было то, что ощущалось даже на физическом уровне, что взращивало маленьких чертиков страха, которые скребли внутри. Хотелось закричать во всё горло, но ничего. Губы даже не дрогнули…

Находясь в паре сантиметров от лица Алекса, безликий приблизил руку к мокрым глазам, из которых сочились три ручья слёз. Что-то лёгкое коснулось кожи на лице, не похожее на касание человека. Дрожь распространялась от зоны глаз, покрывая всё тело мурашками.

Лёгкий шлейф усталости мгновенно окутал все части тела, отчего силы совсем покинули Алекса. Он сам не заметил, как погрузился в царство Морфея.