Виталий Сейдов
Спираль Вечности. Кровь Забвения

Часть первая.

Глава 1. Последний вдох

Проливной дождь бил по лобовому стеклу, превращая дорогу в ртутную ленту. Лия вжалась в руль, пытаясь разглядеть поворот сквозь водяные вихри. В зеркале заднего вида пульсировали фары чёрного внедорожника – преследователь не скрывался, будто знал: бежать некуда.

Ещё пару километров до развилки на трассу… – пульс стучал в висках в такт дворникам.

Запах ментола внезапно ударил в ноздри. Точь-в-точь как в больнице, где умер дед.

Больничные стены цвета увядшей мяты.

Дед лежал, подключённый к мониторам, но сжимал её руку с силой здорового человека.

– Лиечка… – его голос хрипел, как ветер в печной трубе.

– На чердаке… книга… Спираль не символ… Дверь…

– Давай быстрее! – крикнул голос в голове, тот же самый, что сутки назад шептал: Возьми артефакт, он важнее жизни. Теперь эта жизнь висела на волоске.

Мощный удар сзади бросил головой в подголовник. Машину занесло, колёса завизжали по мокрому асфальту. В глазах Лии поплыли оранжевые круги – так в детстве бывало после долгого кружения на карусели.

– Не теряй сознание! – приказала себе Лия, укусив губу до крови. Машину швырнуло в отбойник. Голова тяжёлым мячиком ударилась о боковое окно. Стекло треснуло. Сквозь звон в ушах, едва вдохнув едкий дым, Лия увидела, как дверь с треском оторвали.

– Где он? – рявкнул мужчина в чёрной маске. Вновь запахло ментолом и смертью.

– Ты думала, спрячешь это от нас?

Холодные пальцы в кожаных перчатках впились в горло.

– Где диск? – голос звучал будто сквозь слой ваты.

– Не… знаю… – Лия выдохнула пузырём крови.

– Врёшь! – Нападавший приподнял маску. Под ней оказалось обычное лицо – широкоскулое, с щетиной и шрамом над бровью. Она пыталась вырваться, но пальцы сжимались всё туже. Звезды вспыхивали в глазах, а в ушах пульсировал голос её начальника, археолога профессора Ларсена, того, что нашёл артефакт первым:

Они убьют за него, Лия… Ты даже не представляешь, что это.

Сознание уплывало, но где-то в глубине памяти начали всплывать обрывки…

Пещера на берегу Ладоги среди огромных гранитных валунов, едва заметный синий свет из недавно образовавшейся трещины в скале, тот самый диск – холодный как лёд, с рунами, которые двигались, если приглядеться.

– Ключ к вратам, – сказал Ларсен.

– Кончай с ней! – прорычал второй голос.

Темнота накрывала Лию, но вдруг – память как вспышка:

Она снова в пещере, подносит диск к свету фонаря, и металл оживает, впивается в ладонь жгучим холодом. На её глазах древний символ в виде спирали проявляется на запястье. Тот же символ, что сейчас маячит на шее того, кто её душит…

– Вы из Братства… – выдохнула она, и мужчина замер.

– Откуда ты знаешь? – его хватка сжалась ещё сильнее.

Но ответить она не успела.

Где-то вдали завыла сирена, а землю внезапно сотряс гул, будто проснулся вулкан. Воздух содрогнулся. Лия почувствовала, как в кармане куртки что-то дрогнуло. Артефакт проснулся – тот самый, что она поклялась никому не отдавать, – начал вибрировать… Холодная волна прокатилась от копчика до затылка… Время замедлилось – капли дождя замерли в воздухе, как серебряные бусины. И…

Пальцы на её горле разжались, голоса преследователей начали растворяться в гуле нарастающего ветра. Лия падала, или это земля начала уходить из-под ног? Перед глазами поплыли силуэты: пещера, лицо Ларсена, застывшее в ужасе, чьи-то руки, вырезавшие спираль на камне… а потом – яркая вспышка.

Синий свет.

Она не понимала, жива ли ещё. Может, это и есть смерть – ледяное спокойствие, голоса прошлого, и свет, который звал. Он проникал под кожу, в кости, в самые тёмные уголки памяти, вытаскивая наружу то, что она прятала даже от себя: детский смех в доме, чьи-то крики на непонятном языке, и… его. Того, кого она предала, чтобы спасти артефакт.

– Прости, – прошептала она в пустоту, не зная, обращается к нему, к Ларсену, или к тому, что скрывалось за вратами.

Свет поглотил всё.

А потом тишина… и сцена из далёкого детства, почти забытая в суматохе лет…

– Я не просила меня рожать, незачем это было делать! – крикнула Лия, выбегая из дома.

Она сидела на старом крыльце, поджав колени к груди после ссоры с мамой.

Закат разлился по небу красным и золотым светом, но в её сердце было холодно и пусто. Слезы оставляли мокрые дорожки на щеках, смешиваясь с шёпотом: «Не хочу больше жить».

Дедушка появился неслышно, как тень. Его морщинистые руки, пахнущие древесной смолой и временем, обняли её.

– Лиечка, – голос его звучал как шелест страниц книги, – мы приходим сюда добровольно. Заранее зная, через кого пройдёт наша душа.

Он поднял лицо к первым звёздам, будто читал среди них её судьбу:

– Представь очередь длиннее Млечного Пути. Миллиарды душ ждут своего часа, как семена в космическом ветре. А ты уже проросла. Потому что все твои предки – крестьяне, учителя, учёные, все те, кто выжил в болезнях и войнах, тяготах, голоде и лишениях, преодолевая невероятные препятствия – ровно в нужный момент брались за руки, любили, прощали… Одна ошибка в этой цепочке – и твоё место заняла бы другая душа…

Лия всхлипнула, но дед продолжал, гладя её волосы:

– Твоя мама могла испугаться родов. Отец – отказаться от знакомства с ней в тот дождливый апрель. Но они выбрали тебя. Каждый раз, когда ты дышишь, думаешь, радуешься, чувствуешь, ощущаешь – это их победа. Наша победа…

Он взял её ладонь, прижал к земле:

– Почувствуй – трава колется, муравей ползёт по запястью. Это и есть чудо. Души там, – он ткнул пальцем в созвездие, – мечтают о боли порезов, о горечи лука, о смехе, который щекочет живот. Даже о слезах. Потому что без тьмы не видно звёзд.

– Ты несёшь нас дальше, к свету, который мы не смогли разглядеть…

Он замолчал, а затем медленно опустил руку и коснулся ладонью земли.

«Они все здесь, Лиечка, – прошептал он уже тише, но с невероятной силой. – Невидимой сетью. Прямо под твоими ступнями. Каждая твоя радость – их крылья. Каждая твоя ошибка – их урок…»

Она закрыла глаза, и на мгновение ощутила сотни прикосновений – шершавых, нежных, детских, старческих. Хор голосов в шелесте листьев: «Живи за нас. Живи вместо нас. Живи ради нас».

– Деда, а если у меня не получится? – спросила Лия, цепляясь за его жилетку, как когда-то в пять лет.

– Тогда мы подхватим тебя, – он улыбнулся той улыбкой, что пережила войны. – Но сперва упади! Порежься! Влюбись! Кричи! Ты же ради этого прорвалась сквозь вечность.

Ночь накрыла их, как одеяло из теней и звёздной пыли. Лия впервые заметила, как пахнет дождевая вода на асфальте – железом и обещаниями. Как сердце бьётся ритмом, который за сотни тысяч лет не повторился ни разу.

Где-то в темноте засмеялась мама. Лия повернула голову, но увидела лишь пустоту – ту самую, что ещё утром казалась невыносимой. Теперь же в ней мерцали миллионы незримых нитей: следы бабушкиных молитв, шрамы прадеда, оставленные пулей в 1943-м, поцелуй родителей в день её рождения – капли их любви, вплетённые в ткань её ДНК.

– Мы не умираем, – проговорил дед, словно прочитав её мысли. – Мы растворяемся в тех, кто остаётся. И если однажды тебе покажется, что жить незачем – вспомни, сколько смертей пришлось пережить всем нам, чтобы ты смогла назвать это «незачем», своей жизнью.

Он встал, и ветер подхватил его слова, унося в звёздную высь:

– Ты – мост. Между тем, что было, и тем, что будет. Даже твоё отчаяние – часть пути. Сгоришь – станешь светом для тех, кто придёт следом.

Лия сжала горсть земли. Грубая, холодная, щедрая. В ней звенели голоса предков – смех, плач, колыбельные на забытых языках. Она вдруг поняла: жизнь не принадлежит ей. Она лишь звено в огненной реке, что течёт из прошлого в будущее. И каждый вдох – это долг. И величайший дар. И бунт против вечной тьмы.

Над головой вспыхнула падающая звезда.

– Смотри, – кивнул дед. – Кто-то только что получил шанс.

И Лия заплакала. Не от боли. А от странной благодарности – к тем, кто дал ей право плакать. К тем, кто ждёт своей очереди. К самой себе, что ещё не знает, как много в ней живых…

– Где я? – Лия парила в пустоте, будто её подвесили за нити. Внизу дымилась разбитая старенькая Ауди. Впервые она увидела себя со стороны: тело, брошенное на асфальт, как сломанная кукла.

Вьющиеся рыжие волосы в крови слиплись на щеке. Пухлые губы, всегда такие насмешливые, теперь синие от нехватки воздуха – всё это казалось чужим. Её рубашка, когда-то белая, пропиталась алым, а на шее синели отпечатки пальцев – точь-в-точь как у Ларсена.

Внизу двое здоровенных мужчин волокли её тело к внедорожнику. Один, детина с татуировкой спирали на шее, тащил за ноги, бормоча: «Сдохла, что ли?». Второй рылся в её сумке.

– Артефакта нет! – рявкнул он, швырнув телефон на землю. – Ищи в машине!

Лия хотела крикнуть, но её голос словно растворился в ветре. А потом…

Снова пошли воспоминания, сменявшиеся одно за другим с огромной быстротой.

Пещера у Ладоги. Профессор Ларсен склонился над трещиной в скале, его фонарь выхватил из тьмы металлический блеск.

– Лия, глянь! – Он откинул прядь седых волос. Его голос задрожал, как у мальчишки, нашедшего клад. – Это же…

Она подползла ближе, задев острый обломок камня. В расщелине лежал диск – идеально круглый, размером с наручные часы, с рунами, что двигались под лучом света. Белый металл переливался перламутром, словно вобрав в себя лунные ночи тысячелетий.

– Не трогай! – Ларсен схватил её за руку, но она уже коснулась поверхности.

Она помнила, как диск впился в её руку. Холод ударил в вены. Пещера исчезла. Перед ней возникло озеро, кипящее чёрной водой, а над ним – спираль из синего огня. Лица с глазами-безднами. Голос, похожий на скрип льда, прорычал: «Ты разбудила нас»…

– Лия! – Ларсен тряс её за плечи. Она очнулась, сжимая диск в окровавленной ладони. На запястье, где она коснулась диска, пылала спираль – как клеймо, пульсирующее в такт гулу, что заполнял пещеру.

– Лия, ты понимаешь? Это же… – Он замолчал, проглотив ком восторга. – Легендарный «Ключ Врат»! В сагах говорилось – его держали только избранные, те, чья кровь звенит в такт вселенной. Думал, это метафора, но… – Он засмеялся срывающимся смехом учёного, нашедшего священный Грааль в помойке. Даже его седые пряди будто ожили, отражая синеву артефакта. Лия же, напротив, ощущала не восторг, а жутковатую связь.

Диск «тянул» её, как магнит. Холод металла смешивался с жжением в венах. Когда она поднесла его к свету, руны поползли к её пальцам, словно признавая хозяина:

– Он… жив? – прошептала она. Ларсен, обычно скептичный, кивнул:

– Живее нас с тобой. И опаснее. Такие штуки не прощают ошибок.

В тот момент оба почувствовали – их жизнь раскололась на «до» и «после». Даже воздух в пещере стал тяжелее, насыщенным озоном и тайной. Артефакт лежал на ладони Лии, безобидный с виду, но каждый его блик словно говорил: «Ты разбудила бурю. Теперь попляшешь»…

Они пришли с озера, бесшумные как туман. Трое в плащах с капюшонами. Ларсен бросил Лие свёрток с артефактом:

– Беги к машине! Я их задержу!

Она рванула в лес, спотыкаясь о корни, пока не упала в яму, прикрывшись мхом. Сердце билось так громко, что она боялась – они услышат. Когда под утро стихли крики, она выползла. Лагерь был разгромлен, а в воде качалось тело профессора. Его шея – в синяках, таких же, как сейчас у неё.

Лия не плакала. Схватила диск, спрятанный под камнем, и побежала…

Сознание резко вернулось, швырнув её в реальность.

– Жива! – прохрипел детина, ощупывая её пульс. – Тащи в машину!

Её тело волокли по асфальту. Лия смотрела сверху, как кровь с её виска рисует на земле спираль. Ту самую, что была на диске.

– Нет… – прошептала она в пустоте. – Я ещё не…

– Живи, – прошелестел голос деда. – Ради всех, кто выбрал тебя…

Глава 2. Нежданные спасители

Машина Алекса, повидавший виды внедорожник, напоминал передвижной архив их приключений: карта Ладоги с пометкой «Здесь Макс чуть не утонул, пытаясь поймать щуку голыми руками», пустые банки энергетиков и следы грязи со всех уголков Карелии. Софья, уткнувшись в ноутбук, яростно стучала по клавишам, а Макс, развалясь на пассажирском сиденье, постукивал пальцем в запотевшее стекло:

– Смотри, Сонька, вон чайки как гоняются! Прямо как ты за своими чёрными дырами!

– Макс, – буркнула она, не отрываясь от экрана, но уголки губ дрогнули, – если ты не замолчишь, я тебя этим ноутбуком по голове щелкну. Проверю на прочность.

Алекс, за рулём, первым заметил дым. На обочине, за поворотом, дымилась искорёженная машина, а рядом – чёрный внедорожник с открытыми дверями. В воздухе витал запах гари и чего-то едкого.

– ДТП. Свежее, – пробормотал он, уже сворачивая, забыв клятву «никаких приключений», данную три часа назад после инцидента с местными «грибниками» и их агрессивным псом.

– Эй, вам помощь нужна? – крикнул Алекс, выпрыгивая. Врачебный инстинкт пересилил осторожность.

Двое коренастых мужчин у разбитой Audi замерли, как каменные истуканы. Один, в чёрной куртке, резко прикрыл собой что-то у их ног. Лия, сквозь пелену боли и надвигающейся тьмы, увидела расплывчатые силуэты: рыжий парень в очках, девушка с хвостиком, туго стянутым на затылке, и крепыш в футболке «Привет мир!». Спасители? Или новые жертвы?

– Всё под контролем, – рявкнул тот, что в куртке, голос глухой, без эмоций. – Проезжайте.

Но Макс уже вылез, телефон наготове:

– Да вы гляньте! Она же вся в крови! Алекс, тут девушка ранена! Серьёзно!

– Я врач, – Алекс сделал шаг вперед, его взгляд сканировал Лию: бледность, синяки на шее, кровь на виске. – Ей нужна помощь. Сейчас.

Софья, выходя из машины, вдруг замерла, прищурившись:

– Макс… посмотри на асфальт. Кровь… Она образует спираль. Прямо как на тех древних петроглифах у озера – помнишь на наскальных рисунках?

Лия, собрав последние силы, дёрнулась. Диск в её кармане дрогнул, и синий свет пробился из-под куртки.

– Йоу! У неё что то, светится?! – Макс отпрыгнул, как ошпаренный.

Человек в чёрной куртке молнией рванулся к Алексу. Без слов, только свист кулака. Удар пришёлся в челюсть. Алекс, не ожидавший такой скорости, грохнулся на асфальт, очки отлетели в сторону.

– Эй, гад! – взревел Макс. Он схватил валявшееся рядом запасное колесо от Audi и швырнул его в нападавшего. Тот едва успел пригнуться, но колесо всё же зацепило его плечо, заставив споткнуться. – Как тебе такое, а?!

Второй бандит, до этого стоявший в тени, выхватил пистолет. Холодный металл блеснул в тусклом свете.

– Кончай балаган! – его голос был низким и грубым.

Софья, не раздумывая, запустила в него тяжелым термосом. Бандит ловко увернулся, но резкое движение заставило его наступить на край валявшегося колеса. Он пошатнулся, споткнулся о своего ошеломлённого напарника, и оба рухнули на мокрый асфальт. Пистолет выскользнул из руки, лязгнув о мокрое покрытие.

– Бегите! – прохрипела Лия, пытаясь подняться на дрожащих локтях. В глазах плыли чёрные пятна, горло горело огнём.

– В машину! Быстро! – закричала Софья, хватая Лию под мышки и волоком таща к их внедорожнику. Алекс, встряхнувшись, подхватил девушку с другой стороны. Его движения были резкими, профессиональными. Он усадил Лию на заднее сиденье, мельком осмотрев голову и зафиксировав ее импровизированным валиком из куртки Макса. «Не засыпай. Слышишь? Дыши глубоко».

Макс, уже за рулём, завёл двигатель. Но чёрный внедорожник, ревя мотором, рванул вперёд, перекрыв дорогу непроницаемой стеной.

– Макс, назад! Разворот! – заорал Алекс, вскакивая на переднее сиденье.

– Куда?! – Макс вывернул руль, машина развернулась на узкой дороге, едва не задев отбойник.

– Стоять! – раздался хриплый крик сзади. Грохнул выстрел.

– ГОНИ! – рявкнул Алекс. – В лес! Туда! – он показал рукой в просвет между вековыми соснами. – Прямо!

Макс вжал газ. Внедорожник с разгона прыгнул через придорожную канаву и ворвался в чащу. Ветки хлестали по стёклам, корни и камни глухо били по днищу. Лию швыряло из стороны в сторону. Боль пронзила виски, мир поплыл. От резкого толчка она вскрикнула – острый осколок разбитого бокового стекла её машины впился ей в ладонь. Горячая кровь хлынула.Стиснув зубы от новой волны боли, она судорожно схватила холодный диск в кармане куртки и выдернула руку наружу. Кровь залила металл артефакта.

– Держитесь! – крикнул Макс, выворачивая руль. Машина прыгнула через очередную канаву, мох и земля липким дождём осели на лобовом стекле. Сзади, сквозь чащу, пробивались фары чёрного джипа. Он шёл по их следу, как гончая.

Софья, пригнувшись на заднем сиденье, воспользовавшись секундой относительной стабильности на прямом участке, вдруг впилась взглядом в руку Лии. – Смотрите! – её голос дрогнул от изумления. – Руны… Они двигаются!

Кровь, пропитавшая ладонь не растекалась, а словно впитывалась металлом. Древние символы начали плавиться и перестраиваться, складываясь в новые узоры. Спираль на запястье Лии вспыхнула яростным синим светом.

– Это… невероятно, – прошептала Софья, забыв про погоню. – Кровь… Она взаимодействует на молекулярном уровне? Как катализатор? Или… симбиоз? – последнее слово она произнесла с сомнением, понимая его фантастичность.

– Позже! – прохрипела Лия, сжимая диск до боли. – Я позже всё объясню!

И вновь вспомнилось: профессор, перевязывая её порезанную руку, мрачно, с ноткой зависти, бурчал:

– Древние ритуалы всегда требовали жертв. Крови. Ты случайно его активировала, когда порезалась о камень…

Она тогда не поняла. Пока не увидела, как её кровь, капнув на диск, заставила руны вспыхнуть синим, а воздух задрожать гулом, словно в недрах земли запустили огромный механизм, щёлкнул невидимый замок.

– Он выбрал тебя, – Ларсен смотрел на неё с грустью. – Теперь ты часть его…

…Боль в висках и ладони слилась в огненный шквал. Сквозь пелену боли и мелькающих за окном стволов деревьев в сознании Лии вспыхнул знакомый силуэт: огромный валун у ручья, поросший мхом… тропинка в папоротниках… красный лоскут на ветке… Это же было место их лагеря! Но сейчас они мчались с другой стороны! Значит…

– Знаю, где мы! К озеру! Потом к ручью – там пещера! За валуном! – Лия вцепилась в подголовник.

– Ладно! – Макс вдавил газ до упора. Машину дернуло вперед, мотор взвыл, дробя под колесами сухие сучья и поднимая вихрь опавшей листвы.

– Поворот налево здесь! – ее голос срывался от тряски. – Потом прямо! К озеру!

Макс вывернул руль, внедорожник прыгнул через очередную кочку.

– Эй, а как тебя вообще зовут? – крикнул он, выворачивая руль. – А то неудобно как-то: спасаем, а обращаться не знаем как!

– Лия! – ответила девушка, превозмогая боль.

Алекс, пытаясь обрабатывать рану на голове, кивнул:

– Я Алекс. Шутник за рулём – Макс. А в очках – Софья. Теперь мы знакомы.

– Жаль, обстоятельства так себе, – Лия криво усмехнулась, сил на большее не было.

Из мрака вековых деревьев внезапно брызнул серый свет. Ладога! Бескрайняя, холодная, под низким небом. Машина вырвалась на каменистый берег. И тогда Лия увидела его – огромный, поросший мхом и лишайником валун, как страж у впадения ручья в озеро. На ветке старой ольхи – поблёкший, но узнаваемый клочок красной ткани! Их метка! Они подъехали с тыльной стороны, где склон был намного круче, а тропа – едва читалась.

– Тормози! – Лия вцепилась мокрой от пота ладонью в плечо Макса. – Здесь! Валун… красная лента… вход где-то тут!

Макс ударил по тормозам. Машину занесло, она развернулась на 180 градусов и остановилась в нескольких метрах от покрытого мхом камня. Сзади, сквозь чащу, ревел мотор.

– Вход! – закричала Софья, первой заметив в гуще папоротников у подножия валуна тёмную щель. – Вот он! Скорее!

Лия, шатаясь от слабости, едва не упала, но Алекс мгновенно подхватил ее под руку.

– Держись! – бросил он, помогая ей добраться до входа.

Стиснув зубы от боли, она протиснулась в узкий проход. (чувствуя, как диск на груди излучает волны холода). Макс пропустил вперед Софью, затем Алекса с Лией, и сам нырнул следом.

Снаружи рёв двигателя превратился в оглушительный рык – чёрный внедорожник врезался в кусты буквально в десятке метров.

– Быстрее! – Лия подтолкнула Софью вглубь темноты. В тот же миг грянул выстрел.

Макс, оказавшийся ближе всех ко входу, резко обернулся. Он увидел, как из подъехавшего джипа выскакивают двое.

– Эй, уроды! – взревел он и, не раздумывая, плечом рванул в шаткую гранитную глыбу, ключевую в неустойчивой россыпи камней у входа. – На, жри!

Камень дрогнул, затем с грохотом покатился, увлекая за собой другие. Макс едва успел отпрыгнуть вглубь пещеры, как вход завалило щебнем и пылью, оставив лишь узкие просветы.

– Макс, хватит! – Алекс втянул его за куртку глубже. – Они быстро расчистят!

– Минут на пять задержим – и то хорошо! – выдохнул Макс, сгибаясь и утирая пот. – Интересно, что у них на ужин? Надеюсь, не мы.

– Не знаю… – Лия прислонилась к ледяной стене, судорожно глотая воздух. Ноги предательски подкашивались, а раны на виске и в ладони пульсировали огнём. – Основной вход… он с другой стороны пещеры… Этот… этот ход мы почти не исследовали…

– Слушай, а ты точно не террористка? – Макс внезапно повернулся к ней, его глаза в полутьме пещеры блестели любопытством, а не страхом. – Просто так, для протокола.

– Макс! – Софья резко толкнула его локтем.

– Что?! Нормальный вопрос! Мы же её впервые видим! А она с лампочкой в кармане и вооружёнными психопатами на хвосте!

Лия вздохнула, прижимая артефакт к груди:

– Я… археолог-исследователь. Если это важно.

– А в чёрных джипах с пистолетами – твои коллеги? – Макс поднял бровь.

– Я, если честно, пока даже не предполагаю, кто эти люди. Они убили профессора. Возможно, члены Братства, о котором он мне вскользь рассказывал.

– Братство… – Софья фыркнула. – Звучит дешевле мыльной оперы. Но пули настоящие. – Она включила фонарик на телефоне, луч прорезал тьму, высвечивая мокрые, осыпающиеся стены. – Движемся? Сквозняк есть. Воздух сырой. Значит, выход или вода близко.

Они двинулись в сжимающую темноту. Макс мельком глянул на заваленный вход: сквозь щели пробивался тусклый свет, доносились приглушённые ругательства и скрежет металла о камень. Лия, цепляясь за Алекса, пошла вперед, ведомая тусклым сиянием диска и холодом, исходящим от артефакта и стен пещеры. Диск напряжённо вибрировал…

Оглушительный удар снаружи сбил их с ног! Не гул – сокрушительный взрыв! Своды содрогнулись, с потолка рухнул шквал пыли и камней. Пригнув головы, они замерли. Братство не собиралось копаться. Они проламывали путь.

Глава 3. Пещера забытых истин

Пещера встретила их костенящей сыростью. Влажный воздух пах плесенью и железом, а стены, покрытые синеватым мхом, словно вибрировали в такт мерцанию диска в руках Лии. Макс первым направил фонарик вглубь расщелины:

– Эй, тут как в фильме ужасов, только без попкорна. Надеюсь, пауков нет?

– Пауки – мелочь, – Лия провела пальцем по стене, где руны, похожие на те, что были на артефакте, переливались тусклым бирюзовым .

Софья уже достала портативный спектрометр, подключенный к смартфону:

– Энергия здесь на три порядка выше нормы. И растёт по мере продвижения. – Она указала пальцем в график на экране. – Лия, ты чувствуешь это?

– Да, будто кто-то выключил все тепло у меня в жилах, – Лия сжала диск так, что костяшки пальцев побелели.

Пройдя десяток метров, они наткнулись на узкий грот. На камне, похожем на стол, лежал потрёпанный блокнот в чёрной обложке с надписью «Гениальные мысли (не выбрасывать!)». Лия схватила его, узнав почерк Ларсена:

– Его записи…

Страницы пестрели схемами спиралей, каракулями вроде «Лия – инопланетянка? Проверить ДНК!» и шутливыми заметками:

«10:00. Образец №3 – камень с руной. Лия трогает – светится. Я трогаю – получаю занозу. Вывод: она – реинкарнация Фрейи, а я – дворняга при богине.

12:47. Диск реагирует на её кровь как голодный вампир. Предложил клонирование. Она назвала меня «дедом-психопатом». Обиделся. Но правда – гены её уникальны. Возможно, потомок жрецов гиперборейцев?»

18:33. Позвонил Семёнову, он рекомендовал молодого гения. Если Соня Морозова из его НИИ поможет с расчётами, может, поймём, как работает портал. Надо отправить ей данные. Если, конечно, Элианора Францевна не сожжёт мой компьютер за просмотр мемов…»

– Портал? – Макс присвистнул. – То есть эта штуковина – типа космической двери?

Софья, наблюдая за Лией, осторожно протянула телефон: – Он писал и мне за неделю до… Думала, спам, но файлы сохранила. – На экране светилось письмо Ларсена с темой «СРОЧНО! Нобелевка в подарок!»: «Уважаемая Софья! Ваш шеф, старый хрыч профессор Семёнов, говорит, вы разбираетесь в аномальных энергополяциях. Прилагаю данные артефакта. Если расшифруете – куплю вам Нобелевку на чёрном рынке. P.S. Не говорите Семёнову, что я назвал его хрычом. Он мой друг. Профессор Ларсен.» – Я загрузила файлы в нейросеть, – Софья провела пальцем по графику. – Тут формулы квантовых переходов… и координаты этой пещеры. Мы с ребятами как раз в отпуске на Ладоге, вот я и решила проверить. Макс, ковыряя монтировкой трещину в стене, обернулся: – То есть вышло, мы не просто так геройствуем? Теперь я чувствую себя персонажем из боевика.

– Ах, вот почему ты предложила поехать посмотреть «более прикольные места», – буркнул Алекс, проверяя аптечку.

Лия прислонилась к стене, будто записи вытянули из неё все силы. Земля уходила из-под ног, а рана на ладони горела огнём.

– Пульс нитевидный, давление наверняка в подвале,– пробормотал Алекс, придерживая её локоть.– Тебе нужен покой, а не квесты.

– Ларсен всегда всё усложнял. Артефакт – ключ. Но к чему… он так и не понял.

Она перебирала страницы блокнота, пальцы дрожали, скользя по знакомым каракулям. И вдруг – запись, обведённая в рамочку из смешных рожиц:

«Лия – мутант? Проверь: 1) Светится в темноте? 2) Читает мысли? 3) Восстанавливает кофе из желудка? Если да – беги в «Марвел»!

Она хмыкнула, но смех застрял в горле. Страница пахла ментолом – точно как свитер Ларсена в тот вечер в палатке. Внезапно реальность поплыла, и Лия снова ощутила пронизывающий ветерок из приоткрытого входа, услышала, как постукивает скальпель по диску…

Память ворвалась, как прорвавшаяся плотина:

– Смотри! – Ларсен ткнул в извивающуюся руну, оставив кровавый отпечаток от порезанного пальца. – Это прото-что-то! Может, древние умели программировать? Шутка. Хотя…

Он снял очки, протёр их краем свитера с оленями, который Элианора Францевна вязала ему на годовщину. Лия помнила каждую деталь: чай в кружке с надписью «Лучший дед-экстремал», банка тушёнки на карте Ладоги, и тот взгляд – смесь восторга и тревоги.

– Почему он реагирует только на меня? – спросила она, сжимая запястье со спиральным ожогом.

Ларсен, вместо ответа, капнул своей кровью на диск. Ничего. Ни-че-го-шень-ки.

– Чёрт! – Он прикусил губу, оставляя отпечаток зубов на сухой коже. – Лия, ты точно не мутант? Хотя… – его глаза сверкнули, – не могу отрицать тот факт, что ты похожа на Валькирию.

Диск вспыхнул сапфировым, стоило ей коснуться его края. Ларсен схватился за голову:

– Всё ясно! Ты – потомок богов, а я… – он махнул окровавленным пальцем, – старый хрен с гемоглобином ниже плинтуса.

Но внезапно его лицо стало серьёзным, как на защите диссертации. Он вцепился ей в плечи:

– Клянись, что никому не отдашь его. Никому. Пока я не… – кашель перебил его, – не придумаю, как клонировать тебя.

– Клянусь тушёнкой «Свинина в собственном соку», – засмеялась Лия, но Ларсен уже рванул к выходу, кладя в карман спутниковый телефон.

– Надо позвонить… одному старому идиоту! – крикнул он, исчезая в проходе.

Его голос эхом разнёсся по лесу:

– Ты не представляешь! Я к этому шёл всю жизнь! – Ларсен топтался у палатки, прижимая трубку к уху. – Да нет, я не пьян! Я трезв как судья на экзамене!

Из динамика донёсся хриплый смех:

– О, ты решил наконец развестись с Элианорой Францевной?

– Нет! Я нашёл реликвию! Ту самую, о которой писал в диссертации! – Ларсен пнул ногой опавшие листья. – «К вопросу о спиралевидных артефактах эпохи палеоконтакта»!

– Ларс, ты точно не пил тот коньяк с грибами?

– Чёрт с тобой! – профессор разъярённо щёлкнул трубкой.

Лия молчала. Артефакт в её руке пульсировал, будто второе сердце. На странице блокнота виднелась последняя запись Ларсена:

«Если что – я всегда в ваших ДНК. И в вашем упрямстве. Ломайте систему, Лиечка.»

Стены сжимались, будто пытаясь вытолкнуть их обратно. Алекс, протискиваясь боком через узкую расщелину, вдруг замер:

– Эй, тут проход! – Он светил фонариком в щель, где чернела пустота. – Идите за мной, только не дышите – а то застрянете.

Тяжелее всех пришлось Софье:

Стены расщелины сомкнулись, словно каменные челюсти. Она отчаянно вжалась корпусом в узкий проход, но выступ скалы уперся ей в грудь, а бедро намертво заклинило в неровности камней.

– Не получается… – она задыхалась, пытаясь вжать плечи. – Кажется, я тут застряла навечно.

Алекс, схватив её за руку с другой стороны, аккуратно потянул:

– На счёт три: я тяну, Макс толкай. Готовы?

– Раз… два…

– Три! – Они синхронно дёрнули.

Соня выскользнула как пробка, едва не сбив Лию, стоявшую рядом с Алексом внутри пространства.

– Фух, – она выпрямилась, поправляя свитер. – Теперь я официально прошла курс "узких мест для пышечек".

Макс, протискиваясь следом, озорно подмигнул:

—Сонька, ты как тот червяк-проводник! Сквозь любую щель просочишься. Надо тебе диплом выдать!

Алекс осветил фонариком пространство. Помещение размером с храм уходило ввысь, теряясь в темноте. В центре возвышался каменный алтарь с углублением в виде диска. Стены, испещрённые фресками, играли холодным сиянием: люди в шкурах поклонялись спиралям, летающим объектам, похожим на медуз, и… ей. Точнее, фигуре с распущенными волосами и диском в руках.

– Лия, это ты? – Макс указал пальцем на рисунок. – Ты в пещерном меме!

Софья приложила к стене компактный сканер, подключённый к смартфону. Экран выдал цифры, заставившие её глаза округлиться:

– Пять тысяч лет… Минимум! Но как это возможно? Пигмент явно древний, но светится, будто его нанесли вчера…

– Они ждут, – перебила Лия. Её голос звучал отрешённо. Спираль на руке разгорелась, и диск в её ладони засветился, как голубая звезда.

Снаружи донёсся грохот – бандиты прорвались через завал.

Глава 4. Голос Камней

Воздух гудел низким, почти инфразвуковым гулом, от которого дрожали кости. Лия стояла перед алтарём, вжав ладони в спирали из инея, выступившего на камне. Она вложила диск в выемку. Совпадение идеальное.

Пещера задрожала, словно в лихорадке. Камни загудели, как натянутые струны, а иней на алтаре засверкал спиралями, повторяющими узор на запястье Лии.

Мир взорвался.

Древние руны и спирали закрутились в вихре, а из алтаря ударил ультрамариновый луч. В его сердце возник призрак в развевающемся плаще – с глазами, горевшими как звёзды. Голос звучал со всех сторон сразу:

– Наконец-то, дитя стражей.

– Кто вы? – шагнула вперёд Лия, забыв страх.

– Я голос тех, кто сплёл время в спираль. Кто дал людям ключи от Врат – и увидел, как они превратили мудрость в оружие власти для избранных, а остальным оставили войны, нищету и болезни. – Тень провела рукой, и воздух наполнился видениями: города, исчезающие во временных водоворотах, армии, шагающие сквозь эпохи, люди, умирающие в грязи.

– Врата можно открыть, но нельзя контролировать, – продолжил дух. – Даже Стражей поглотила жадность. Они развязали Войну Эпох – сражались сами с собой, посылая армии через Врата. Прошлое против будущего, тиран против тирана… Артефакт Настоящего остановил ту войну. Теперь спираль завершает оборот. Начинается новая эпоха.

– Твой род – последний мост между мирами. Братство жаждет твоей крови, ибо без первого ключа…

– …не найти второго, – ответила Лия, ощущая странную связь между диском в руках и чем-то далёким, спрятанным во тьме веков.

– У тебя есть шанс: собрать три артефакта воедино и искупить прошлое, остановить настоящее или… создать новое будущее.

Лия сжала окровавленную ладонь.

– Какой ценой?

– Добровольной жертвой… Кровью, что не сворачивается. Или… Тем, кто согласится заменить тебя.

– Моё время… или чьё-то сердце, – поняла она, и диск в ответ впился в ладонь острой болью

– Братство уже близко. Они веками правили обманом, но сейчас, без артефактов, – они лишь тени былой силы.

– Твой диск настоящего – песчинка в часах вселенной, – заговорил он, и каждое слово оседало свинцом в костях. – Останови время… но твоё сердце забьётся на годы быстрее. Каждая минута украдёт годы жизни. Плата за власть, которой не должно быть у смертных.

– Лия! – голос Алекса пробивался сквозь шум в висках. – Вытаскивай его, ты вся синеешь!

– Как… остановить это? – Лия вытерла ладонью губы. Кровь блестела странно, в ней мерцали крошечные снежинки-звёздочки.

Призрак наклонился.

– Нельзя. Ты уже активировала его. Теперь он будет брать время сам, когда посчитает нужным.

– Выдерни диск! – Алекс бил кулаком по световой преграде, за которой Лия медленно оседала на колени. – Слышишь?! Ты не переживёшь ещё одного…

– Артефакт Прошлого спит там, где время истончилось до прозрачности, на разломе камней, из которых рождается туман… Но лишь держащий Настоящее может узреть его, – продолжил призрак.

– Почему ты сразу не назовёшь место, где второй ключ?

– После войны эпох реальность начала крошиться, как песочный замок. Пришлось разорвать кольцо – стереть алтарь Прошлого, запечатать Будущее, а Книгу Теней расчленить на страницы. Уцелевшие Стражи наложили Пелену Молчания на алтарь Прошлого. Она стирает память о месте у всех живых существ и духов-хранителей мест. Я же… – призрак сделал паузу, и его звёздные глаза на миг померкли, – я – Голос Камней, хранитель Знания о Пути, а не страж Места. Пелена связала мою память о координатах, но не смогла стереть знание того, что он существует и как его распознать держащему Настоящее.

– Что будет… если я использую ключ? Сейчас?

– Мир замрёт. Но помни – ты одна будешь помнить эти минуты. И годы…

Руны на алтаре вспыхнули алым. Голос Софьи, крик Алекса – всё спрессовалось в тишину. Лия выпрямилась, видя, как снежинки замерли в воздухе, а тени предков превратились в статую.

– Я… выполню предназначение, – она коснулась трещины в алтаре, и камень запел… Звуки битвы. Рыдания. Обрывки чьих-то речей… Всё разом перемешалось в голове.

Диск выпустил иглу вечного льда прямо в сердце.

– Плата принята… Выбирай мудро, дитя стражей. И помни – иногда величайшая жертва это не отдать жизнь… а принять её такой, какая она есть…

Одновременно, как по команде, все тени исчезли… Призрак растворился в воздухе.

Время рванулось вперёд. Лия рухнула на камни. Алекс подхватил её, зажимая окровавленную ладонь.

– Ты сошла с ума! Твои волосы…

Она увидела прядь – из рыжей она стала пепельной.

Они уже здесь. Те, кто носит спираль как ошейник… Они будут соблазнять тебя силой, пугать тьмой… – пронеслось у Лии в голове, словно призрак всё ещё разговаривал с ней.

Пещера содрогнулась от шагов. Тяжёлые ботинки скребли по камням, эхо разносило хриплые команды.

– Нашли! – крикнул чей-то голос.

Из темноты выступили фигуры в чёрном. Маски скрывали лица, но Лия сразу узнала их – те же люди, что душили её на дороге. Впереди шёл высокий мужчина с бездушными глазами. На его шее мерцала татуировка – спираль, точь-в-точь как на артефакте. Чуть позади, в стороне, замер старший – тот самый, с широкими скулами и щетиной, чьи пальцы сжимали её горло. Шрам над бровью казался темнее в тусклом свете. Его взгляд, полный ненависти и нетерпения, буравил Лию. Ещё один, коренастый и молчаливый, застыл чуть поодаль в тени, его рука лежала на кобуре пистолета. Водитель? Охранник? – мелькнуло у Лии. Его она не видела в лицо тогда, на дороге – он оставался за рулём внедорожника.

– Отдай артефакт, и мы отпустим вас, – сказал высокий со спиралью на шее, медленно приближаясь. Его голос был ровным, почти гипнотическим, но за ним чувствовалась сталь. Старший со шрамом лишь хрипло выдохнул дым от дешёвой сигареты, которую тут же бросил на камни и раздавил каблуком. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

– Это ложь! – Лия сжала диск. – Вы убьёте нас, как убили Ларсена!

Мужчина усмехнулся.

– Ларсен был предателем. Вместо того чтобы передать реликвию Братству, он отдал её тебе, зная, что твоя кровь разбудит её.

– Он знал, что вы сделаете с этой силой! – закричала Лия.

– А ты знаешь? – Глаза старшего сверкнули. – Ты даже не представляешь, что держишь в руках.

– Вы предали всех, кто вам доверился! – Лия прижала артефакт к груди.

– Предали? Нет! – Главарь усмехнулся, его холодные глаза сузились. – Мы подобрали то, что они не удержали. Думаешь, без нас тут рай? Ха! Люди – стадо. Без узды они сожрут друг друга в первобытном хаосе. Голод, болезни, войны – это их природа! Мы – та пробка, что не дает этому миру захлебнуться в дерьме. Наш порядок – единственный щит от анархии. Твоя кровь – просто инструмент. Чтобы хаос тек в нужное русло. Согласись – меньше мороки. Или хочешь, чтобы твои друзья тут же узнали, как тяжело дышать с перерезанным горлом? – Он сделал шаг вперёд, его рука лежала на рукояти ножа.

– Ваш "порядок"? – Лия выпрямилась, едва держась на ногах, но ее голос звенел презрением. – Этот порядок построен на костях? На крови невинных? Для кого он? Для тех, кто в ваших дворцах, пока другие гниют в нищете? – Она бросила взгляд на старшего со шрамом, чьи пальцы сжимались в кулаки от злобы. – Вы не спасатели! Вы – крысы, устроившиеся наверху кучи дерьма, которое сами и навалили!

– Наивная дура! – Бездушные глаза главаря вспыхнули ледяным гневом. – Наследственность ослепила тебя! Нам приходилось править железом – трусость и безволие Стражей не оставили выбора! Это не тирания. Это грязная работа. Кто-то должен пачкать руки, чтобы такие чистенькие, как ты, не захлебнулись в крови хаоса, который вы же и породили своей слабостью! Вырви нас – и вас всех смоет первым же потоком. И первыми пойдут ко дну твои друзья. – Его голос звучал ровно, с нажимом притворного сожаления, но в глазах не было ничего, кроме мертвенного расчета.

– Тогда я вас уничтожу! – Голос Лии сорвался на хриплый шёпот, но в нем закипела неистовая, почти безумная ярость. Она сжала диск так, что боль пронзила изрезанную ладонь. – Вы… крысы! Ползаете за моей кровью, как голодные псы! Убийцы!

Старший со шрамом нервно переступил с ноги на ногу, его пальцы сжались на рукояти ножа. Главарь лишь усмехнулся, словно услышал детскую угрозу:

– Ну что ж, кровь Стражей всегда предавала их… Твой дед понял это слишком поздно. Он умолял нас спасти тебя… перед тем как мы сожгли его разум!

Внезапно спокойно он достал нож с клинком из чёрного металла.

– Ты ошибаешься, думая, что мы зависим от твоего согласия. Твою кровь мы скопируем, как вирусы. – Он снял перчатку и коснулся острого клинка пальцем.

Лия ощутила, как затылок будто сдавили тисками, а в животе заныла пустота – тело предупреждало об опасности раньше разума.

– Врёшь… Это… не сработает. Артефакты требуют живого импульса! – произнесла она, пытаясь быть спокойной, но предчувствие висело в воздухе, как липкая паутина.

– Требуют крови, а не души. Мы вырастим твой импульс в лабораториях. А если понадобится – клонируем тебя, как дрожжи. Ты – не уникальна. Ты… сырьё. – Он быстро двинулся к Лие.

Резкий запах полыни и ментола ударил в ноздри.

– Не приближайся, сумасшедший маньяк!

Макс схватил камень и швырнул его в занёсшего нож нападавшего.

Камень угодил в грудь, бандит взревел и рванулся вперёд. Начался хаос.

Алекс бросился к Лие, пытаясь прикрыть её собой. Софья метнулась в сторону, но молчаливый коренастый в чёрном, до этого стоявший в тени, ловко перехватил её, схватив за волосы и приставив ствол к виску.

– Перестаньте сопротивляться, или я разнесу ей башку!

Сердце Лии бешено колотилось. В глазах потемнело. Она подняла диск, направив его в сторону сгущающейся угрозы. В тот же миг артефакт отозвался – не мыслью, а жгучей волной холода, хлестнувшей из ладони в мозг. Это было похоже на рычаг, встроенный в её нервную систему. Не думая, лишь отчаянно желая ОСТАНОВИТЬ, она дёрнула этот незримый рычаг всем существом… Пещера взревела грохотом осыпающихся камней. И вдруг…

Всё остановилось.

Камни замерли в воздухе. Крик Софьи оборвался на полуслове. Пуля, вылетевшая из ствола, зависла в сантиметре от её виска. Алекс застыл в прыжке, руки раскинуты, будто пытаясь заслонить Лию. Макс с занесёнными для удара кулаками превратился в статую ярости.

Лия огляделась. Время замерло.

Воздух вокруг сгустился, словно вязкий сироп. Движение давалось с трудом, будто она пробиралась сквозь застывший янтарь. Только она одна могла двигаться… относительно свободно. Мир вокруг был не просто статичен – он был мертвенно неподвижен, враждебно чужд её единственному движущемуся телу.

Она устремилась вперёд. Оттолкнула Софью, вырвав её из рук бандита. Толкнула Алекса в сторону, подальше от линии огня. Макса схватила за куртку и оттащила назад. Потом встала перед ними, сжав диск в кулаке.

– Хватит.

Она разжала пальцы.

Время рванулось вперёд.

Пуля просвистела мимо, врезавшись в стену. Камни, сорвавшиеся с потолка, обрушились на людей Братства. Они не успели вскрикнуть – град обломков накрыл их, погребая под собой.

– Что за… – Макс ошалело озирался.

– Бежим! – Лия схватила Софью за руку. – Там после обвала образовался проход…

Она шагнула – и мир поплыл перед глазами. Колени вдруг подломились, зрение заволокла серая пелена. В ушах зазвенело, будто ударили в хрустальный колокол. Лия чувствовала, как кровь сочится из ладони, где диск оставил глубокий порез. Он впился не просто в кожу – пустота от него заполняла вены, вытягивая живинку. Сознание уплывало в темноту.

– Не сейчас… не сейчас…

Она стиснула зубы, пытаясь удержаться на ногах, но силы покидали её с каждым ударом сердца. Спираль на запястье горела, впиваясь в плоть.

Алекс успел подхватить её, взяв на руки.

Пещера дрожала, потолок осыпался. Они нырнули в проход, карабкаясь по камням. Алекс тащил Лию, почти не чувствующую ног, Софья светила фонариком в клубах пыли, Макс отбивался от падающих осколков гранита криком и рукой. Казалось, сама пещера пыталась их похоронить заживо.

Выбравшись в соседний, более узкий грот, они свалились на каменный пол, едва успев отползти от рушащегося прохода. Грохот стих, сменившись звенящей тишиной, нарушаемой только прерывистыми вдохами и кашлем от пыли.

Лия судорожно хватала ртом сырой, затхлый воздух. Каждый вдох обжигал лёгкие. По спине струился липкий пот, смешиваясь с пылью и кровью. Во рту стоял противный, металлический привкус пустоты – будто она вдохнула тлен веков. Перед глазами плясали тени – не те, что отбрасывал дрожащий луч фонарика Софьи, а другие… Древние. Бесформенные, зыбкие, они шептались у неё за спиной на языке скрежета камней и падающих капель. Дитя стражей… цена уплачена… путь открыт… – проносилось в голове, сливаясь с гулом в ушах.

– Ты… жива? – Алекс рухнул рядом на колени, его руки, уже ощупывали её шею, виски, искали пульс. Его лицо, исцарапанное и запылённое, было бледным от ужаса. – Твои волосы… Господи, Лия…

Она подняла дрожащую руку, коснулась пряди, упавшей на щеку. Рыжий огонь сменился мертвенным пеплом. Не просто седина – целые пряди стали белыми, как снег на ладожских скалах. Тело гудело опустошением, будто кто-то выскоблил изнутри годы жизни. Каждый удар сердца отдавался тупой болью в висках и странной ноющей пустотой в груди.

– Как… как ты это сделала? – Алекс смотрел на неё так, будто видел призрак, а не человека. В его глазах читался не только страх, но и первобытный ужас перед тем, что выходило за рамки его врачебного понимания. – Время… оно просто… остановилось. Я видел пулю…

– Магия! – выдохнул Макс, прислонившись к стене и сползая по ней вниз. Он тряс головой, пытаясь стряхнуть оцепенение. – Настоящая! Сонька, ты видела?

Софья молчала. Она сидела на корточках, уставившись не на Лию, а на свой смартфон. Экран был разбит, но приборы, видимо, успели записать что-то перед тем, как она уронила его. Её пальцы, привыкшие к точным движениям по клавиатуре, дрожали, бесцельно скользя по разбитому стеклу. Лицо её было сосредоточенным, почти отрешённым, но в глазах читался не научный азарт, а глубочайшее потрясение, граничащее с ужасом.

– Это не магия, Макс, – наконец проговорила она тихо, голос хриплый от пыли и сдавленной паники. – Это… физика. Какая-то запредельная физика. Энергетический всплеск… он был… невероятный. Как сингулярность – место, где все известные законы Вселенной не просто перестают действовать – они рвутся в клочья. – Она подняла глаза на Лию… – Ты… ты чувствовала это? Как это… вообще возможно? Контролировала?

Лия не ответила. Её пальцы, всё ещё сведённые судорогой, разжались. Диск выпал на шершавый камень с глухим, металлическим звоном, который эхом отозвался в тишине грота. Он лежал между ними, уже не сияя, а лишь тускло мерцая изнутри, как угасающий уголь. Казалось, он стал тяжелее, пропитавшись взятой у неё жизнью.

– Теперь они знают, – прошептала Лия, глядя на диск, а не на них. Её голос был чужим, сорванным. – Знают, что я могу… что он может.

– Кто "они"? – Софья присела рядом ближе, достав запасной фонарик; луч выхватывал из темноты бледное, осунувшееся лицо Лии, её седые пряди и глубокие тени под глазами. – Эти… люди в чёрном? Братство?

Лия медленно кивнула. Больно было даже это делать. Она подняла руку, повернула запястье. Спираль всё ещё была видна, но теперь она не горела синим огнём, а лишь тлела изнутри кожи, как шрам от радиации. Тяжесть была слабой, но постоянной – напоминание о связи, которая стала проклятием.

– Они хотят то же, что и я, – сказала она, и в её голосе прозвучала горечь. – Найти остальные артефакты. Артефакт Прошлого… и Артефакт Будущего.

– И что будет, если они их соберут? – спросил Алекс, его врачующий взгляд уже оценивал не только физическое состояние Лии, но и глубину её отчаяния.

– Тогда они перепишут историю, – Лия закрыла глаза, откинув голову на холодный камень. Образы, вброшенные Духом Камней и людьми Братства, всплывали перед ней: города, стираемые временными волнами, армии, марширующие сквозь века, пирамиды, возводящиеся за мгновение и рушащиеся в вечность. – Не исправят ошибки… а выберут свой путь. Самый удобный для них. Самый кровавый. И начнётся новая Война Эпох. Та, что была остановлена… разгорится снова. Только теперь… – она открыла глаза, в них отражался тусклый свет фонарика, – теперь у них будут ключи от всех Врат.

Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Даже Макс не нашёл что сказать. Только капли воды где-то в глубине пещеры отсчитывали секунды, звучавшие как удары молота по наковальне судьбы.

– А что… что будет, если ты их соберёшь? – осторожно спросила Софья. Её взгляд скользнул с Лии на диск, лежащий на камне. – Ты же тоже можешь… останавливать время. Переписывать.

Лия посмотрела на свои руки. На ту самую ладонь, где кровь смешалась с металлом и временем. На седые пряди.

– Я заплачу за это, – ответила она просто. Ценой, о которой Дух лишь намекнул, но которую она уже чувствовала каждой клеткой. Годами жизни. Частицей души. Возможно, всем. – Но если они доберутся до них первыми… платить придётся всем. Веками. Вечностью. – Она сделала глубокий, дрожащий вдох. – Я должна найти Артефакт Прошлого. Первой. Пока они оправляются от обвала. Пока… пока у меня ещё есть время.

Она попыталась встать, опираясь на стену. Ноги подкосились. Алекс мгновенно подхватил её.

– Ты никуда не пойдёшь, – сказал он твёрдо, но без грубости. – Ты еле дышишь. Тебе нужен отдых. Хотя бы час.

– У нас нет часа, – прошептала Лия, но сил сопротивляться не было. Она позволила ему усадить её обратно на камень. Тело билось мелкой дрожью, как в лихорадке. Диск лежал рядом, его тусклое мерцание казалось теперь не угрозой, а зловещим вопросительным знаком. Ключ к Вратам. И билет в один конец.

Где-то в глубине пещеры, за завалом, послышался приглушённый удар. Потом ещё один. Камни зашевелились. Братство не сдавалось. Они копали.

Макс вскочил, сжав кулаки.

– Отдыхайте. Я посторожу. – Он поднял с пола здоровенный камень. – Первому, кто высунет башку из этой могилы – вручу памятный приз. В виде этого булыжника в зубы.

Софья кивнула, уже копаясь в рюкзаке, доставая уцелевшие приборы. Алекс достал аптечку, его руки потянулись к антисептику и бинту для окровавленной ладони Лии.

Лия прислонилась к холодной скале, глядя на тускло тлевшую спираль на запястье. Голос деда звучал в памяти: "Ты – мост. Между тем, что было, и тем, что будет." Мост, думала она, глядя на седые пряди. Мост, который уже начал крошиться. Но сжигать его было ещё рано. Пока не пройдёшь до конца.

Она сжала кулак здоровой рукой, чувствуя слабый, но упрямый стук сердца под рёбрами. Плата принята. Теперь нужно было выбирать мудро. И идти вперёд. Пока время, украденное у неё артефактом, ещё было на её стороне.

В темноте пещеры, под мерный стук капель и далёкие звуки разгребаемых камней, начинался новый виток спирали.

Глава 5. Побег из пещеры

Они спрятались в узком ответвлении пещеры, заваленном полуразвалившимися деревянными ящиками – явными следами какой-то забытой экспедиции. Поблескивали ржавые обломки инструментов, валялись истлевшие обрывки брезента. Макс, задыхаясь, тащил Лию на спине, пока Софья освещала путь тусклым лучом фонарика на телефоне. Лия прижимала к груди перевязанную ладонь, но жжение пульсировало сквозь толстый слой бинтов, наложенных Алексом. Каждый шаг Макса отзывался в ране острым эхом.

– Здесь, – Алекс указал на сухую нишу за каменной глыбой. Его голос был сдавленным, но собранным. – Положи её осторожно.

Макс опустил Лию на холодный камень. Она вскрикнула, невольно сжав руку. Алекс мгновенно опустился на колени рядом, раскрывая импровизированную аптечку. Руки его дрожали от усталости, но движения оставались точными: антисептик, новая давящая повязка поверх старой, инъекция обезболивающего и стимулятора дыхания. Лия бредила, хватая воздух короткими, прерывистыми рывками.

– Держись, – врач прижал её ладонь к своей груди, чтобы она чувствовала ритм сердца. – Ты не одна. Дыши глубже.

Пока Алекс возился с повязкой, Макс нервно водил лучом фонарика по ящикам. Свет внезапно выхватил бутылку в ближайшем из них. Макс рванул прогнившую крышку – и дерево рассыпалось у него под пальцами.

– Коньяк? Чёрт побери… – Макс вытащил тяжелую, покрытую липкой пылью и паутиной бутыль. Пожелтевшая этикетка «Крым, 1993» едва читалась. – Настоящий музейный экспонат! Для храбрости сгодится?

Почти машинально, движимый нервозностью, он плеснул немного коньяка на свой рукав.

– Хотя бы для дезинфекции… – он потянулся протереть Лие лоб смоченным рукавом.

– Вылей эту гадость! – Софья резко выхватила бутылку у него из рук, едва он коснулся лба Лии. – Ей и так плохо!

Макс отпрянул, но смоченный коньяком рукав всё же скользнул по её коже. В том месте, где ткань коснулась виска, на мгновение вспыхнул слабый бирюзовый отсвет – отголосок спирали на запястье Лии.

Она очнулась – не от боли, а от внезапного видения:

Комната. Зеркало. В нём – её отражение, но… старше. На десятилетия. Лицо, изрезанное морщинами, которых ещё не должно было быть. Глаза, потухшие от прожитых лет, украденных артефактом…

– Диск… – Лия схватила Алекса за рукав, её глаза расширились от ужаса. – Он не просто берёт кровь, Алекс. Он берёт время. Годы. Жизнь…

Лия попыталась сесть, но Алекс мягко, но настойчиво удержал её за плечи:

– Ты потеряла много крови, пережила адреналиновый шок и… это… – он кивнул на её седые пряди. – Тебе нельзя сдвигаться с места хотя бы полчаса. Минимум, чтобы сердце успокоилось и ты не рухнула без сознания при первой же попытке бежать.

– У нас нет получаса, – она сжала его рукав, её пальцы были ледяными. – Они рядом… Чувствую их…

– Пусть идут, – Макс вытащил из рюкзака дротики для подводной охоты, его лицо вдруг стало серьёзным. – У меня есть арсенал. Давайте устроим засаду!

Софья, тем временем, снимала на телефон мерцающие руны на стенах их укрытия, её пальцы быстро двигались по экрану.

Лия закрыла глаза, откинув голову на камень. Морозная сырость проникала сквозь одежду. Она вспомнила деда. «Мы приходим сюда, чтобы изменить лишь одно мгновение». Его голос звучал так чётко, будто он стоял рядом в этой сырой темноте.

– Он был здесь… – прошептала она, открыв глаза. – В 1993-м. Среди этих ящиков. И что-то пошло не так. Очень не так…

– Ты хочешь вернуться в прошлое, чтобы это исправить? – спросил Алекс, нахмурившись, его взгляд скользнул по её седым прядям.

– Не исправить, – Лия посмотрела на диск, лежащий у неё на коленях. Его холод ощущался даже сквозь ткань куртки. – Понять. Найти нить…

Макс, тем временем, обследовал дальние уголки их убежища. Внезапно он замер, прижав ухо к грубой стене.

– Эй! – он махнул рукой, приглушив голос. – Тут есть выход! Слышите? Ветер! И свет!

Ребята подошли. В узкой щели между двумя массивными камнями слабо пробивался дневной свет и доносился свежий запах сосен.

– Он слишком мал, – пробормотал Алекс, оценивая щель. – Для меня и Макса – впритирку. Для Лии…

– Но это наш единственный шанс, – Софья уже начала аккуратно выковыривать мелкие камни и осыпавшуюся породу вокруг щели. – Помогайте!

Они трудились быстро и почти бесшумно. Камень за камнем, пока проход не стал достаточно широким, чтобы можно было протиснуться боком. Лия, стиснув зубы от боли в боку и ладони, помогала неповреждённой рукой, отбрасывая мелкие осколки.

Внезапно знакомый запах ударил в нос – медь, порох и что-то сладковато-гнилостное. Где-то совсем близко, за поворотом основного хода, раздался громкий хруст – будто кто-то наступил на сухую кость. Послышались приглушённые голоса.

– Они здесь, – прошептал Макс, бледнея. – Давайте, быстрее!

Алекс первым протиснулся в щель, кряхтя и царапая спину. Затем, развернувшись, осторожно протянул руки обратно.

– Лия, давай! Опирайся на меня!

Лия, собрав волю, шагнула в проход. Боль пронзила всё тело, когда она сжалась, протискиваясь между камнями. Алекс схватил её под мышки и бережно, но быстро вытянул на волю. Свежий воздух ударил в лицо, почти оглушая. Она упала на колени на мягкий мох, судорожно глотая воздух.

– Моя очередь! – Макс тут же нырнул в щель следом за Лией. Он ловко протиснулся, лишь на мгновение задержавшись плечами, и выкатился наружу, отряхиваясь. – Фух, теснота!

– Соня, твоя очередь! Быстро! – прошептал Алекс, помогая Лии подняться и отойти в сторону.

Софья начала протискиваться боком.

Вдруг она взвизгнула от боли и ужаса. Цепкие руки вцепились ей в лодыжки ИЗ ГЛУБИНЫ ПЕЩЕРЫ, за спиной!

– Тянут гады! – она упиралась локтями в скользкие камни, её лицо исказилось от напряжения и страха. – Не могу вырваться!

– Держись! – Макс и Алекс МГНОВЕННО РВАНУЛИСЬ К ПРОХОДУ. Они ухватились за её предплечья. – Тащим на три! Раз… два… ТРИ!

Они рванули изо всех сил. Рука, державшая ногу Софьи, дёрнулась и на секунду разжалась. Соня отчаянно дёрнулась вперёд, одновременно ударив каблуком в темноту.

– Ах ты! – раздался сдавленный крик из пещеры.

– Тащи! – заорал Макс, и они выдернули Софью наружу. Она рухнула на мох рядом с Лией, дрожа всем телом, на её лодыжках краснели сильные ссадины.

Свежий воздух, пропитанный хвоей и влажной землёй, обволакивал их. Они стояли на крутом лесистом склоне. Внизу, сквозь деревья, виднелась их верная, старая машина.

– Мы… выбрались… – выдохнула Софья.

Смех, истеричный и нервный, прокатился по лесу, когда они, поддерживая друг друга, спустились вниз и буквально ввалились в машину. Лия опустилась на заднее сиденье, снова прижимая к груди перевязанную ладонь. Боль заныла с новой силой. Софья, красная как маков цвет, обмахивалась ладонями, пытаясь отдышаться. Алекс завёл двигатель, и они двинулись, оставляя за спиной яростный рёв разъярённого Братства и гул камнепада – преследователи, видимо, спровоцировали новый обвал.

Машина неслась по лесной дороге, подпрыгивая на ухабах и кочках. Каждый толчок отдавался раскалённым ножом в раненой руке Лии. Макс, высунувшись в окно, орал что-то невнятное про «гонки на выживание» и «везучих идиотов», но ветер уносил его слова. Алекс сосредоточенно вёл, его взгляд метался между разбитой дорогой и зеркалом заднего вида. Софья склонилась над разбитым экраном своего смартфона, пытаясь хоть как-то загрузить офлайн-карты.

– Лия? – Алекс бросил взгляд в зеркало, его голос был напряженным от тревоги. – Ты как там? Держишься?

– Живая… – она с трудом выдавила из себя, стиснув зубы, чтобы не застонать на очередной кочке. – Но диск… он берёт слишком много. – Она посмотрела на прядь волос, упавшую на плечо – седая на фоне ещё рыжих.

– Что именно? – спросила Софья, не отрываясь от экрана.

– Время, – ответила Лия просто. В салоне повисло тяжёлое молчание. Только мотор выл на высоких оборотах, а колёса выбивали ритм по гравию. – Годы. Жизненную силу…

– Значит, если ты будешь его использовать… – начала Софья, её голос дрогнул.

– Я состарюсь… Быстро… Очень быстро… – перебила Лия, глядя в окно на мелькающие сосны. – Но если Братство получит все три артефакта…

– Они перепишут историю, – закончил Алекс, его пальцы крепче сжали руль. – Понятно. – Его взгляд в зеркале был твёрдым. – Нам нужно где-то остановиться. Надёжное место. В город ехать нельзя – там их люди. Слишком много глаз.

– Да… – Софья с трудом оторвалась от экрана. – Если у них есть доступ к камерам наблюдения или связи в полиции, нас вычислят в первые же минуты.

– Тогда куда? – Макс зевнул, пытаясь сбросить напряжение. – В лес ночевать? Опять? Я скоро мхом обрасту!

Лия медленно подняла голову. Боль и усталость затуманивали сознание, но память подсказывала образ.

– Есть дом… – прошептала она. – В Мичуринском. Дедовский. Старый, деревянный…

Все повернулись к ней.

– Там безопасно? – спросил Алекс, прищурившись.

– Думаю, да… – она попыталась улыбнуться, но получилась лишь гримаса. – Дед жил там один, скрытно. Соседи – пара выпивох, которые даже в интернете не сидят.

– А далеко? – Софья потянулась, хрустнув шеей. Её глаза были красными от усталости.

– Километров сто пятьдесят. Если ехать без остановок… часа два-три по этим дорогам.

– Я за! – воодушевился Макс, хотя энтузиазм выглядел немного натянутым. – План супер: едем в Мичуринское, отмываемся от пещерной грязи, отсыпаемся как убитые, а потом… ищем инфу про второй артефакт! Со свежими силами!

– Я тоже, – кивнула Софья. – Мне нужно хотя бы пару часов тишины и розетка, чтобы разобрать данные с диска и сканов рун. Там… там может быть ключ.

Алекс взглянул на Лию – она сидела, закрыв глаза, и дышала поверхностно и часто. Его лицо, исцарапанное и запылённое, было бледным, но решительным.

– Решено. Едем в Мичуринское. Там ты будешь отдыхать минимум два часа, прежде чем мы начнём что-то обсуждать. Без вариантов. – Он вбил координаты в навигатор. – Только бы доехать… И чтобы бензина хватило. – Он бросил взгляд на приборную панель. – Хватит.

Машина рванула вперёд, оставляя за спиной пыльную лесную дорогу и невидимые, но ощутимые тени преследователей. Пока – у них была передышка. Небольшая, но драгоценная. И дом, где можно было перевести дух и зализать раны.

Посёлок Мичуринское, затерянный в сердце Карельского перешейка, встретил их вечерней тишиной, густым запахом сосен и влажной земли после недавнего дождя. Мир контрастов: за высокими заборами с камерами виднелись современные виллы, а рядом, в тени вековых елей, ютились покосившиеся избушки старожилов. Воздух звенел от последних птичьих трелей и стрекотания сверчков.

– Тут… как в забытой сказке, – Софья разглядывала в сумерках резные, хотя и потрескавшиеся, наличники старого дома Лии. Дом был деревянным, одноэтажным, с облупившейся голубой краской и почерневшей от времени крышей. Он явно проигрывал соседним хоромам, но в нём была своя, потрёпанная временем, душевность.

– Сказка с Wi-Fi и рестораном «У медведя» в пяти минутах езды! – Макс ткнул пальцем в карту на телефоне, едва выбравшись из машины. – Смотри, Сонька, тут даже спа-центр есть! Может, сходим после того, как спасём мир?

Лия, с помощью Алекса, выбралась из машины. Перевязанная ладонь горела огнём, а ноги едва держали. Она оперлась на косяк знакомой двери, пока Алекс возился с ржавым замком. Ключ скрипнул, тяжёлая дверь со стоном открылась.

Внутри пахло детством, пылью и сухими травами: старая печь с потускневшими изразцами, вязаные коврики на скрипучих половицах, пожелтевшее фото деда на стене – он улыбался с него своей неизменной улыбкой. Лия, бледная как полотно, опустилась на потертый диван в маленькой гостиной:

– Здесь… безопасно. Братство не знает об этом месте… Надеюсь. – Голос её был слабым, едва слышным.

Алекс уже рылся в своей объёмной аптечке, доставая свежие бинты, антисептик, обезболивающее.

– Всё равно надо быть начеку. Макс, проверь все окна, дверь. Засовы, щеколды – всё, что держится. Сонь помоги ему. Я сейчас перевяжу Лию как следует. Потом – сон. Всем. – Его тон не оставлял места для возражений.

– А я… я закажу еды, – Соня достала телефон, быстро найдя в сети адрес местного кафе с доставкой. – В «Лесной избушке» обещают пироги с доставкой за полчаса.

– С капустой! И с мясом! И компот! – крикнул Макс, уже засовывая под дверь здоровенную монтировку, найденную в сарае.

Пока Алекс аккуратно снимал старую повязку, обрабатывал воспалившийся порез на ладони Лии и накладывал свежую, Макс и Софья проверили все окна и дверь. Окна были ветхими, но запирались на крепкие щеколды. Дверь, укреплённая монтировкой, казалась надёжной. Вскоре приехал курьер с пирогами. Ужин прошёл почти в молчании – все были слишком измотаны физически и эмоционально. Лия едва клевала носом над тарелкой. Алекс настоял, чтобы она съела хоть немного, и дал ей обезболивающее.

– Спать, – приказал он, когда последние крошки были убраны. Возражений не последовало. Лия, закутавшись в плед деда, почти мгновенно провалилась в тяжёлый, беспамятный сон. Алекс сел у окна в кухне, прислушиваясь к ночным звукам посёлка и храпу Макса из соседней комнаты. Диск, лежавший на столе рядом с Лией, был тёмным и холодным.

Утро в доме началось с аромата свежесваренного кофе. Лия проснулась от этого запаха и тихого голоса Алекса на кухне. Тело ныло, будто её переехал грузовик, но дыхание стало ровнее, глубже. Голова была яснее. Она с трудом поднялась, стараясь не тревожить раненую руку. Каждый шаг отзывался упадком сил. Повязка была чистой, но под ней саднило. Лия осторожно подошла к двери в соседнюю комнату. Приоткрыла. Макс и Софья спали: он раскинулся, храпя, она прижалась к его плечу.

– Всё нормально? – раздался голос Алекса из кухни. Он стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюльке. Его рыжие волосы были влажными, видимо, после умывания.

– Да, просто… попить хотела, – ответила Лия, направляясь на кухню.

Алекс повернулся, протягивая ей кружку с дымящимся кофе. Он был в простой серой футболке. Очки слегка сползли на кончик носа.

– Ты ещё вся в синяках. И рука… – Он внимательно посмотрел на повязку, потом на её лицо, на седые пряди. Его взгляд стал жёстким, профессиональным. – Держи, пей медленно. Сахар? – Он взял сахарницу. – Потом я гляну повязку, сменю, если надо. И… Лия. – Он сделал паузу. – Эти седые пряди. Это не просто стресс или шок. Я видел подобное… в крайне редких случаях невероятного истощения. Но никогда – так быстро и так… локально. Это похоже на синдром ускоренного старения. Каждое использование диска, каждая остановка времени – это необратимый удар по твоей жизни. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Мы обязаны это остановить. Пока не поздно.

Лия взяла кружку, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Алекс не отвёл взгляда.

– Спасибо… – прошептала она. – За заботу. И… за правду.

В этот момент из комнаты донёсся грохот, смех и возмущённое:

– Макс, ты опять мой ноут уронил?! Или это ты на него упал?

– Он сам упал, клянусь! – в дверях появился Макс. Его светлые волосы торчали в разные стороны, в руках – Сонин ноутбук. – О, Лия жива и даже стоит! Чудо медицины и моей блестящей эвакуации!.

– Твоя эвакуация чуть не оставила меня в пещере навсегда! – фыркнула Софья, выходя следом, поправляя очки. Она казалась хрупкой рядом с Максом. Её розовый свитер с вышитым единорогом резко контрастировал с её научным складом ума.

– Знакомьтесь официально, – Макс положил ноутбук на стол. – моя боевая подруга и гений точных наук. Может рассчитать траекторию падающего астероида, но не может найти ключи в сумке!

– А ты можешь? – Соня скрестила руки на груди, улыбаясь. – Вчера ты два часа искал телефон в холодильнике!

Лия невольно рассмеялась, но тут же застонала, схватившись за бок. Алекс мгновенно оказался рядом:

– Глубоко дыши. Не смейся. Сейчас принесу болеутоляющее.

– Не надо, я… – но замолчала, встретив его упрямый, заботливый взгляд. – Ладно. Только одну.

Пока Алекс рылся в аптечке, Макс устроился на полу рядом с розеткой, а Соня села рядом с Лией.

– Готово! – Макс вдруг вскинул руки, держа ноутбук с мигающим экраном. – Сонь, твоя электронная душа спасена! Правда, клавишу «Enter» пришлось заменить пуговицей от джинсов. – Он щёлкнул импровизированной кнопкой, экран вспыхнул голубым светом.

Лия наблюдала за ними, вдруг осознав, как мало она знает этих людей. Недавно они были случайными спасителями, а теперь…

Алекс внезапно вскинул голову:

– Лия, покажи диск.

Она неохотно достала артефакт. Металл, обычно холодный, теперь излучал едва заметное тепло. Алекс взял его. Все замерли – ничего не произошло.

– Интересно, – пробормотал он. – Он реагирует только на тебя.

Макс потянулся потрогать диск, но Софья резко одёрнула его руку:

– Хочешь состариться в секунду?

– А вдруг я тоже «избранный»? – Макс сделал драматическую паузу. – Может, я потомок викингов!

– Потомок воронья, – хмыкнула Софья, но Лия заметила, как её взгляд задержался на Максе на секунду дольше необходимого.

Диск внезапно завибрировал, словно пытаясь вырваться из рук Алекса. Он отдал его Лие. Артефакт моментально прилип к её ладони как магнит. Руны заиграли холодным сиянием.

Лия улыбнулась, глядя на них. Потом взяла глубокий вдох:

– Слушайте… Я очень благодарна вам за помощь. Но это опасно. Вы должны уехать. Продолжить отпуск.

Тишина повисла в воздухе. Даже Макс перестал ковырять ноутбук.

– Уехать? – Алекс посмотрел на неё прямо. – После того, как мы видели, что тебя чуть не придушили?

– Это моя проблема, – Лия сжала край одеяла. – Вы не обязаны…

– Обязаны! – перебила Соня. – Во-первых, я астрофизик, и это научная сенсация. Во-вторых… – она покраснела, – я пишу диссертацию по аномалиям пространства-времени. Это лучше любой чёрной дыры!

– А мне просто весело, – Макс подмигнул. – Где ещё я смогу взломать древний артефакт и убегать от религиозных фанатиков? Это ж круче квеста!

Алекс сел рядом с Лией, намеренно сократив дистанцию:

– А я… я врач. И пока ты ходишь в синяках, моё место здесь.

Лия опустила глаза, чувствуя, как его рука случайно коснулась её ладони.

Вечер опустился на посёлок плотной синей мглой, натянув между соснами покров тишины, нарушаемый лишь сверчками да редким лаем собак за заборами. В доме снова пахло свежими пирогами (на этот раз Соня заказала с вишней) и сладковатым дымком от печи – Алекс поддерживал огонь, чтобы в доме было сухо и тепло. За столом, покрытым вышитой скатертью с выцветшими розами, собрались все четверо. Лия сидела, закутавшись в грубый шерстяной плед деда. Боль в ладони под свежей повязкой была тупой, но постоянной. Её пальцы бессознательно касались спирали на запястье – она пульсировала слабо, почти успокоившись, словно уснувшее животное.

– Ну что, – Макс с набитым ртом жестикулировал вилкой в сторону Лии, – квест обновлён: "Спасти археологов" и "Унести ноги от мракобесов". Уровень сложности: хардкор. Он хмыкнул, глядя на её перевязанную руку.

– Макс, – Софья бросила в него свёрнутый бумажной салфеткой шарик.

– Что? Я просто пытаюсь разрядить обстановку! – Он отпил компота и скривился. – Ох, кислятина! Но бодрит!

Треск дров в старой печке напомнил Лие тот последний вечер с дедом. Ветер завывал в трубе, отблески пламени танцевали на стенах, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Запах дыма, смешанный с чабрецом из дедовской кружки… На душе стало необычайно тепло и… безопасно. Впервые за долгое время. Эта тихая, дымная безопасность была дороже любого богатства.

– Он любил такие вечера, – вдруг сказала Лия, глядя в огонь. Голос её звучал тихо, но все мгновенно замолчали, повернувшись к ней. Алекс перестал собирать пустые тарелки, Софья прикрыла ноутбук, Макс замер, забыв про пирог. – Сидим, бывало, на веранде летом, чай с чабрецом, пахнет смолой, а он… – Она замолчала, собираясь с мыслями, её взгляд потерялся в языках пламени.

– Однажды он сказал мне… – Лия провела пальцами по краю кружки, лёгкая дрожь в них стала заметнее, – представь, будто человеку дали не семьдесят лет, а тысячу.

– Вау, – прошептал Макс. – Целая вечность!

– Именно так, – Лия слабо улыбнулась. – И знаешь, что? Он считал, что люди тогда учились бы по двести лет. Не ради диплома, не ради работы. Ради понимания. Чтоб вдумчиво узнать мир, себя, звёзды… Дружили бы сто лет перед свадьбой, чтоб наверняка понять, своё ли это сердце рядом. Жизнь была бы… обдуманной. Медленной.

Софья задумчиво кивнула, её глаза отражали огонь:

– Как медленный танец… Без спешки.

– Да! – Лия взглянула на неё с удивлением и теплотой. – Именно так. Медленный танец.

Пламя в печи вспыхнуло ярче, выбросив сноп искр, осветив на мгновение серьезные лица.

– А потом он сказал страшную вещь… – голос Лии дрогнул, она отвела взгляд от огня. – Время – самое дорогое, что есть у человека. Не деньги, не вещи. Время. И что мы на самом деле получаем лишь жалкие крохи. Треть – на сон. Треть – на детский сад, школу, институт, работу… на бег по этому кругу. На дорогу в пробках, на очереди… А на самое важное?

Голос её сжался, став тише и острее, пронизывая тёплую комнату неожиданным холодом осознания:

– На поиски себя? На тишину? На разговор по душам? На то, чтобы просто посмотреть на закат, а не пробежать мимо? Напрячься, вспомнить чьё-то имя… узнать, о чём мечтал твой ребёнок в пять лет… – Дыхание её прервалось, на миг воцарилась тишина, слышно было только шипение поленьев и собственные сердца. – Почти ничего не остаётся!

– И знаете, что самое ужасное? – Лия подняла глаза, и в них отразилась вся горечь её слов. – Люди говорят – «убиваю время». На просмотр сериалов, которые забудутся через день. На бессмысленные вечеринки. На соцсети. На игры. Убивают. То, чего и так в обрез. Потому что скучно. Потому что страшно остаться наедине с собой. Потому что этот пустой шум заглушает тишину души, в которой слышно, как утекают секунды… – Она махнула рукой в сторону старого кладбища за холмом, видимого в окно лишь смутным силуэтом, – а потом просто глина да памятник. И всё.

– А он… – Алекс спросил тихо, почти бережно, – он знал, как это – ценить каждое мгновение? Не теоретически?

Лия кивнула, её глаза блестели влагой в свете пламени:

– Он носил в бумажнике потёртое фото бабушки, которой я даже не знала. И говорил… – голос её сорвался, пальцы впились в шершавую ткань пледa, – говорил, что время – как воск от свечи. Тает беззвучно, даже когда смотришь на пламя. И с каждой упавшей каплей необратимо меняется форма твоей жизни, пока не останется лишь остывшая память…

Софья неожиданно всхлипнула, быстро смахнув слезу тыльной стороной ладони. Макс сгрёб остатки пирога в комок, его обычно весёлое лицо было необычно серьёзным, сосредоточенным.

– И что же… – начала Софья, но Лия уже продолжала, её голос набрал силу, пробиваясь сквозь хрипоту, заполняя маленькую комнату:

– В последний вечер… он обнял меня крепко-крепко, вот так же у печки, и сказал: «Страшно не то, что времени мало, Лиечка.»

«Страшно – проснуться в самый последний миг и понять, что ты его так и не потрогал. Что жизнь прошла мимо, а ты её не ощутил кожей. Не вдохнул полной грудью. Не прожил – а пробежал мимо… растратив ни на что…»

Тишина после этих слов повисла плотно, словно схватив всех за горло. Даже ветер в трубе на мгновение затих. Только огонь в печи продолжал своё вечное движение, пожирая сухие сосновые поленья, наполняя комнату теплом и светом. Тени на стенах замерли, заворожённые.

– Вот почему… – Лия сжала диск, – вот почему я не могу просто так отдать его Братству.

Алекс вдруг резко встал, опрокинув стул. Звук грохнул, как выстрел в тишине.

– Тогда мы найдём способ остановить это. Мы…

– Сначала второй артефакт, – перебила Софья, ее голос звучал чуть хрипло от сдерживаемых эмоций, но пальцы уже потянулись к ноутбуку. – Если он действительно контролирует время…

– То мы вернём тебе всё украденное, – закончил Макс с неожиданной, глубокой серьёзностью, глядя прямо на Лию. Ни тени шутки.

Лия смотрела на них – на Алекса, чья профессиональная сдержанность не могла скрыть тревоги в глазах; на Софью, чей научный пыл горел ярче печного пламени; на Макса, чья бравада лишь тонкой плёнкой прикрывала искреннюю готовность помочь. Случайные спасители. А теперь ее – тыл в бушующем море событий.

Плед деда пах дымом и чабрецом – точь-в-точь как тогда, на веранде, под мерцание первых звёзд. Этот запах был нитью, связывающей прошлое с этим хрупким, обожжённым настоящим. В груди что-то сжалось – не от боли в ране, а от щемящей благодарности и страха за них.

– Спасибо, – прошептала она, и слово это, простое и ёмкое, повисло в теплом воздухе, смешавшись с треском дров, с тихим гулом ночного леса за стенами, с мерным дыханием спящего посёлка.

И в этот миг диск в её руке – тот самый, что крал годы, выжигал морщины на лице воспоминаний – слабо дрогнул. Не угрожающе, а словно эхом. Словно холодное металлическое сердце отозвалось на тепло человеческих – на эту странную, новорожденную надежду, проросшую сквозь страх и пепел времени. Его руны под пальцами Лии мигнули тусклым синим светом – один короткий всполох, как далёкий маяк во мгле.

Алекс, сидевший напротив, резко поднял взгляд, уловив движение. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак – рефлекс врача, готового броситься к пациенту при любой угрозе. Софья замерла, в ее глазах мелькнула не научный интерес, а тревога. Макс перестал жевать последний кусок пирога, его взгляд стал острым, звериным, готовым к прыжку. Мгновение. Одно напряжённое мгновение, когда тишина комнаты натянулась струной.

Но диск затих. Только теплота от его поверхности, чуть большая, чем от человеческого тела, напоминала о его присутствии. О его власти. О цене.

За стенами этого старого, пахнущего детством и дымом дома, за чёрной стеной спящего леса, за границами видимого мира – что-то огромное, древнее и голодное чуяло эту вспышку. Оно ждало своего часа. Оно стучалось в двери реальности когтями тени. Оно мстило за нарушенный порядок времён.

Но здесь, сейчас, в кольце тёплого света от печи, под взглядами этих троих, выбравших ее сторону, – было тихо. Только ветер в трубе затягивал свою вековую песню. Только тени плясали на стенах, рассказывая истории старше человечества. Только дыхание друзей (да, теперь это были друзья) сливалось в один ритм с биением ее собственного, израненного, но все еще живого сердца.

Этот миг – хрупкий, драгоценный, купленный кровью и годами – был их. И они дышали им полной грудью, зная, что завтра снова начнётся бег. Но завтра будет завтра. А сейчас – было тепло.

Глава 6. Сосед с секретом

Ночь в Мичуринском была тихой, пока за окном не раздался грохот – будто кто-то уронил ведро. Алекс схватился за нож, Макс спросонок зашипел: «Это они!», а Софья приподняла край занавески. Во дворе, спотыкаясь о садовый инвентарь, шатался мужчина в рваном пальто и с бутылкой в руке.

– Бомж? – прошептал Макс.

– Хуже, – прозвучало от стены. Это была Лия, прижавшаяся к ней. – Сосед Геннадий. Он тут живёт в соседнем доме уже лет десять. Геннадий подошёл к крыльцу, бормоча что-то под нос. Его обветренное лицо, обросшее щетиной, осветило мерцание артефакта, который Софья забыла прикрыть шторой.

– Э-э… вы тут не воры? – он качнулся, ухватившись за перила. – А то я… я вас…

– Мы родственники Лии! – крикнула Софья и приоткрыла дверь, чтобы лучше объясниться.

В тот же миг Геннадий рванул дверь на себя и шагнул в проем.

Макс подскочил, пытаясь перегородить проход:

– Дедуля, тебе пора домой! Там, наверное, водка стынет!

– «Дедуля»? – Геннадий внезапно выпрямился, и его голос, хриплый, но чёткий, заставил всех замереть. – Мне пятьдесят пять, юный кретин. И водку я не пью. Это коньяк.

Он швырнул бутылку в кусты и шагнул в дом, игнорируя открытый рот Макса. Артефакт на столе привлёк его внимание.

– Любопытно, – пробормотал он. – Спираль… Кельтский орнамент с руническим кругом силы, но с элементами протославянской вязи. Где нашли?

– Вы… разбираетесь в символах? – Софья прищурилась.

– Два высших: история и теоретическая физика, – буркнул он, доставая из кармана засаленную фляжку. – Но это не помогло понять, зачем вы тащите в дом артефакт эпохи неолита.

Алекс осторожно отодвинул нож:

– Вы знаете, что это?

– Кельтский узел – ловушка для дураков. Рунический круг – стабилизатор. Протославянская вязь – инструкция на древнем диалекте. А спираль… – он ткнул пальцем в центр, – спираль – это подпись создателя.

– Кого? – не выдержала Лия.

– Тех, кого вы называете «богами». Хотя они были просто… немного продвинутее. А ещё я знаю, что такие штуки лучше не трогать. – Геннадий сел на стул, отпил из фляжки и вдруг рявкнул на латыни:

– «Quod licet Iovi, non licet bovi».

– Что позволено Юпитеру, не позволено быку, – автоматически перевела Софья.

– Браво. – Он кивнул. – Решили поиграть в археологов без страховки? – Он громко хлопнул ладонью по столу. – Это вам не магнитик на холодильник. Тут спираль – символ бесконечности, а вы, похоже, бесконечно глупы.

Макс попытался парировать:

– Эй, алкаш, ты вообще в курсе, что…

– Алкаш? – Геннадий перебил его, поднимая фляжку. – Это не алкоголизм, это полевые исследования. Я изучаю, как этиловый спирт взаимодействует с деградацией ваших мозгов. Пока лидируешь ты.

Он направился к выходу, но обернулся в дверях:

– И если решите снова поиграть с порталами – предупредите. Моя дама любит драматические спектакли…

– Дама? – Макс фыркнул. – Вы о своей бутылке?

Геннадий усмехнулся:

– Она, кстати, доктор химических наук. И да, пьёт больше меня. Но хоть не несёт чушь, как некоторые.

Он исчез. Через минуту от его дома донёсся пьяный женский голос:

– Геннадий! Пойдёмте спать!

– Иду, Люсенька! – рявкнул он в ответ.

Софья приоткрыла занавеску. На крыльце соседского дома дремала женщина в растянутом свитере, обнимая пустую бутылку. Рядом лежала потрёпанная книга – «Квантовая механика для начинающих».

– Вот это номер, – произнёс ошеломлённый Алекс.

– А я спросонья подумал…

– Давайте спать, – перебила Софья. – Завтра много дел.

Геннадий вернулся через час, громко стуча в дверь. Макс открыл, готовый ругаться, но сосед ввалился в дом, размахивая полупустой бутылкой. Он швырнул на стол толстую тетрадь с пожелтевшими страницами:

– Вот, почитайте. Там про вашу пещеру. Только не пугайтесь, если формулы покажутся вам… слишком элегантными для пьяницы.

– Ну что, Эйнштейн в юбке? – он показал пальцем в страницы, где теснились интегралы и греческие буквы. – Уже поняла, что ваша спираль – это уравнение замкнутой временной петли, а не раскраска для детсада?

Софья не оторвалась от тетради:

– Если ваши расчёты верны, то ваш коньяк должен был коллапсировать в чёрную дыру ещё в прошлом тысячелетии.

– О, злая! – Геннадий хмыкнул, но в его глазах мелькнуло одобрение. – Но хоть не тупая. В 90-х тебя бы в нашу команду… Мы Вселенную хотели перезагрузить. Не вышло – горизонт событий оказался ближе, чем алкоголь.

Макс подошёл к столу, разглядывая бутылку:

– Это ваш коньяк? Та же этикетка, тот же год, что и в пещере. Вы были там!Геннадий замер, потом хрипло рассмеялся:

– Браво, Шерлок! Да, я там был. В 90-х мы с такими же идиотами, как вы, искали «врата рая». Нашли ад.

– А Братство? – Алекс встал, блокируя дверь.

– Люди в чёрном? – Геннадий выпил, будто смывая горечь. – Они как вечный двигатель: обещают рай, а получается пшик да дым. Выгнали меня, когда я сказал, что их «оружие» – это дневник сумасшедшего.

Софья листала тетрадь:

– Здесь уравнения… Вы пытались рассчитать энергию артефакта?

– Уравнения? – Геннадий усмехнулся, проводя пальцем по листку. – Это рецепт самогона. Банальность: дрожжи, сахар, температура… Хотя… – его усмешка сменилась сосредоточенностью, – если взять за основу эти пропорции и подставить другие коэффициенты… неожиданно вылезает формула Хартла–Хокинга. Он пристально посмотрел на Софью:

– Топологический переход. Дверь в параллельные вселенные. И этот "рецепт" – всего лишь наглядный пример для понимания принципа.

– Вы… вычисляете точки перехода? – Софья невольно шагнула ближе к столу, забыв про Макса.

Геннадий кивнул, указав пальцем в формулы:

– Примерно так. Чуть изменить "инструкцию" – и вместо браги получаешь дверь в соседнюю реальность. Просто, да? Но вам это не понять.

Лия показала спираль на запястье:

– Почему он так реагирует на мою кровь?

– Потому что твоя кровь – как батарейка, – Геннадий бросил взгляд на её руку. – Древние проектировали артефакты под «избранных». Твой дед тоже горел, как лампочка, пока не… – он резко замолчал.

– Пока не что? – Лия вскочила.

– Пока не сдох, – грубо закончил он. – Он хотел исправить прошлое. А вместо этого… – Геннадий схватился за грудь, лицо исказила боль. Бутылка упала и разбилась о пол.

– Что с вами?! – Соня потянулась к нему.

– Цена вопросов, детки. – Он вытер пот. – Вы думаете, я пью для удовольствия? Это болеутоляющее.

За окном раздался пьяный крик:

– Геннадий! Идите домой, а то опять молодёжь пугаете!

Он ушёл, не прикрыв за собой дверь, оставив тетрадь, запах коньяка и тишину…

Утро в Мичуринском началось с густого тумана, окутавшего посёлок. Геннадий пришёл на рассвете, без бутылки, но с потрёпанной картой в руках. Его вид был неожиданно собранным – глаза, обычно мутные, горели холодным огнём.

– Проснулись, принцессы? – он швырнул карту на стол, где Софья и Макс клевали носами над кофе. – Если хотите второй артефакт, слушайте.

Лия, бледная, но на ногах, подошла ближе. Алекс стоял у окна, следя за туманом.

– По моим расчётам, артефактов три, – начал Геннадий, показывая на карту. – Ваш диск – настоящее. Второй – прошлое – спрятан там, где время трещит по швам. – Он обвёл пальцем область между пятью озёрами: Вуокса, Суходольское, Мичуринское, Борисовское и Уловное. – Гряда Вярямянселькя – древнейший разлом. Местные зовут это «Пятиозерным крестом». Там древнее капище – спираль из гранитных камней. И шаман, если верить байкам.

– Шаман? – Макс улыбнулся. – Это который в перьях?

– Тот, кто выжил там, где другие сходят с ума, – Геннадий прищурился. – Говорят, он разговаривает с тенями. А ещё там грибники видят танки из прошлого, великанов… – он наклонился к Максу, – или твою будущую тёщу.

Софья, игнорируя шутку, спросила:

– Почему именно пять озёр?

– Потому что Гряда Вярямянселькя – энергетический узел. – Геннадий указал на карту. – Каждое озеро – точка разлома. Вуокса – резервуар забытых вибраций, там камни помнят шаги древних. Суходольское – точка чистого резонанса, где реальность звучит в унисон. Борисовское – эхо войн, Уловное – ловушка для душ. А Мичуринское… – он посмотрел на Лию, – связывает всё в спираль.

Лия взяла фото капища, которое Геннадий вытащил из кармана. Спираль из замшелых валунов, поросших белым мхом, окружало болотце. На заднем плане виднелся расплывчатый силуэт, слишком крупный для человека.

– А третий артефакт? – спросила она.

– Будущее найдёт вас само, – Геннадий повернулся к двери. – Если, конечно, не сгинете в этом кресте.

Глава 7. Пятиозерный крест

В доме деда Лии воздух гудел от напряжения, смешанного с запахом пыли, озоном от артефакта на столе и непроизнесенным страхом после слов Геннадия о «разломе» и «шамане, говорящем с тенями».

Сборы заняли не больше часа. Щёлкали застёжки рюкзаков. Шуршали упаковки с батареями, которые Софья настойчиво запихивала во все карманы. «Датчики заряжены. Хотя бы на несколько часов в этом безумии», – пробормотала она. Глухо стукнула о дверной косяк сапёрная лопатка Макса, уже пристегнутая к поясу. «Без лопаты – как без рук! Особенно тут», – бросил он, швырнув в рюкзак свёрток с остатками вчерашних пирогов. «Берите, кому надо. Ну что, пошли?»

Туман, окутавший Мичуринское, был больше чем погодой. Он жил – липкий, холодный, сырой, забивался в лёгкие и глушил все звуки.

Лес между озёрами встретил их неестественной тишиной. Мир сжался до нескольких шагов вперед. Ни птичьего щебета, ни звериного шороха – только собственное дыхание, хруст белого мха под ногами, ломкого, как кости, и нарастающий, пронизывающий звон в ушах, словно воздух был наэлектризован. Сосны вставали стеной, их древние стволы, проступавшие из серой мглы, сплошь покрывали глубокие рунические насечки.

«Чертова карусель!» – Макс споткнулся о скрытый корень, лопатка глухо брякнула о камень. Он тряс планшет Софьи, экран плыл в помехах.

Софья выдернула гаджет. «Не тряси! Смотри…» Она подняла небольшой прибор. Дисплей залило сплошной алой полосой, и он с жалобным писком погас. «Электромагнитные аномалии зашкаливают!» – Соня показала на датчик, её голос едва перекрывал нарастающий звон. – «Как будто мы внутри гигантского конденсатора! Тепловизор тоже чудит – то холодные пятна, то горячие, как призраки…»

Тишина. Звон. Хруст. И вдруг…

Лия резко простонала. Не от боли – от внезапного удара по нервам. Она схватилась за запястье. Из-под рукава пробился пронзительно-синий свет! Одновременно вспыхнул артефакт на шее!

«Он здесь!» – голос Лии сорвался, но глаза в синем отсвете пылали. Спираль на коже светилась, как неоновый ожог. Гул артефакта стал всепоглощающим, наполняя древний лес первобытной мощью. «Чувствуете? Он ведёт! Туда!»

Серый туман, словно живой, расступался перед синим светом на запястье Лии, увлекая их глубже в чащу. Алекс, Софья и Макс едва поспевали, спотыкаясь о корни. Они двигались сквозь гнетущую тишину, нарушаемую лишь дыханием, хрустом мха и сливающимся с гулом неестественным звоном. Стены рунических сосен неумолимо сжимались.

Синий свет вспыхнул ослепительно ярче. Лия резко остановилась на краю поляны, которую туман лишь частично рассеял. Гудение достигло пика, заставив вибрировать зубы, и внезапно стихло, сменившись тихим, тревожным жужжанием. Свечение на руке погасло до тусклого.

– Вот оно… – прошептала Лия, заворожённо глядя вперед.

Перед ними открылось древнее капище. Гигантская спираль из замшелых валунов, поросших белым мхом, окружала затянутое ряской болотце. В центре возвышался массивный алтарь – плоская каменная плита со странным углублением.

– Ребята, сюда! – позвал Алекс приглушённо. Он осторожно шагнул на поляну.

Лия прикоснулась к коре огромной сосны-стража. Руна на стволе вспыхнула синим в ответ на спираль. Перед глазами мелькнули тени – люди в шкурах, склонённые над камнями капища. Видение исчезло мгновенно.

– Это не просто аномалия… – прошептала она, отнимая руку, пальцы будто покалывало. – Это память земли…

– А там! – Макс вдруг указал вглубь леса, за капище. Все повернулись. В серой пелене проступили очертания танка с красной звездой. Мираж растворился, едва они моргнули.

– Эхо войны… – пробормотал Алекс. – В этих местах шли тяжёлые бои. Геннадий не шутил…

Тишина снова сомкнулась над капищем – тяжёлая, звенящая, полная незримых взглядов и спрессованных воспоминаний камней. Алтарь ждал.

Внезапно воздух сгустился, датчики Софьи завизжали и погасли.

– Что за… – начала Соня, но слова застряли в горле.

Ледяной шквал пронзил их до костей, вырвав изо рта клубы пара. Макс схватился за дрожащие руки. Алекс шагнул вперед, заслонив Лию спиной.

– Вы чувствуете это? – прошептала Лия, не сводя глаз с алтаря.

Камни загудели. Из тумана выплыла фигура. Высокий, полупрозрачный дух в плаще с капюшоном. Там, где должно было быть лицо, висело чёрное пятно – дыра в реальности. Его плащ был расшит серебристыми рунами, излучавшими слабый свет.

– Кто там? – Макс шагнул назад, выдернув сапёрную лопатку. – Я ничего не вижу, но…

– Мне страшно, – выдавила Соня, голос дрожал.

Алекс достал нож, но Лия остановила его:

– Он… не вредит.

Призрак поднял руку. Время замедлилось. Только Лия могла двигаться. Для остальных мир застыл: Макс замер в полушаге, Соня с широко открытыми глазами, Алекс с ножом в воздухе.

– Ты носишь Печать первичного хаоса и пустоты между мирами – голос шамана звучал как эхо из глубины пещер.

– Что связывает вас с этим местом? – Лия не чувствовала страха, только ледяное спокойствие.

– Я страж Древа Вечной Памяти, чьи корни сплетены здесь. – Он указал на спираль из камней. – Ты ищешь ключи, но и они ищут тебя. Прошлое… – его рука коснулась артефакта в её ладони, – …и будущее уже близко.

– Чего вы ждёте от меня здесь и сейчас? – спросила Лия.

Чёрное пятно под капюшоном дрогнуло, словно улыбка:

– Твоего решения ступить на Спираль Испытания. Только тогда откроется путь к артефакту Прошлого. И помни: твой выбор сегодня определит завтра: возродить миры или сжечь их…

– Почему выбор пал именно на меня? Чем это место решило мою судьбу? – спросила Лия.

– Ты думаешь, это случайность? – Его голос смешался с гулом камней. – Нет. Твоя кровь несёт печать хранителей. Твой дед, его отец, все, кто был до них… Ты – последнее звено в цепи, тянущейся через века. Ты прошла через боль и потери. Это сделало тебя сильной. Камни видят твою душу. Они знают: ты готова нести ношу.

Он поднял руку. В воздухе возникли образы: спирали, руны, лица предков Лии. Потом – видения её прошлых жизней: жрица древнего племени, воин в доспехах, учёный в лаборатории. Все они были связаны с артефактом.

– Ты могла не заметить пещеру. Не взять артефакт. Но ты сделала выбор. Случайности – маска судьбы. Знай: ты не одна в борьбе против Братства. Они тысячелетиями пытаются уничтожить ключи, боятся перемен. Убивали твоих предков, стирали народы, чтобы сохранить господство.

– Мой дед…

– Твой дед был храбр, но ошибся. Думал, исправит всё в одиночку. Не понял: артефакт – испытание. Теперь твой черёд. – Он шагнул вперёд, безликий капюшон почти коснулся её лба. – Ты – мост. Между прошлым и будущим. Ты – необходимость. Выбирай: прими роль или отвергни.

– А если я откажусь?

– Тогда уйди. Артефакт останется. Братство найдёт его. – Шаман махнул рукой. В воздухе возникли тени: люди в чёрных плащах, крушащие камни капища. У Лии пересохло во рту.

– Что будет, если я соглашусь?

– Каждый камень здесь – дух великого шамана прошлого, – ответил Страж, его безликий капюшон склонился к спирали. – Они решат, достойна ли ты. Если да – «прошлое» станет твоим. Если нет… – черное пятно почти коснулось ее лба, – …они выпьют твою жизнь, как нектар.

– Я готова, – прошептала Лия.

Шаман отступил. Камни вспыхнули кроваво-алым. Его голос, скрежеща, разрезал тишину:

– Артефакт прошлого станет твоим, лишь пройдёшь спираль. Ладони к земле. Оставь страх в следах. В центре – алтарь. Отдай ему кровь.

Лия шагнула к началу каменного лабиринта. Валуны глухо гудели, воздух звенел от навязчивого шёпота невидимых голосов. Первый шаг – земля дрогнула, словно зыбучий песок.

«Не бойся падать», – всплыли слова деда. Холод страха сковывал лодыжки.

Шёпот камней зашипел, проникая в сознание:

– Слабая…

– Сломаешься…

– Недостойна…

Невидимая сила потянула ладони к земле. Ледяная волна пронзила позвоночник. Внутри всё сжалось.

Шёпот перерос в рёв:

– «Предала Ларсена!»

– «Бросила его умирать!»

Вспышка памяти: археолог – лицо, искажённое ужасом, окровавленные руки, хриплое «Беги!». Лия замерла.

– Я не могла иначе! – выдавила она, изо всех сил пытаясь устоять.

Перед ней возник дед. Седая борода, знакомый запах смолы и старости. В руках – толстая книга в кожаном переплёте. На обложке – рунический круг с профилем ворона.

– Лиечка… – его голос, тёплый, как одеяло. – Сила поглотила меня. Думал, спасу всех, стал палачом… – Он протянул руку. Кожа на ней треснула, как высохшая глина. – Камни этого места пили жизнь капля за каплей. Не повторяй ошибку. Иногда сила – в том, чтобы отпустить.

Его образ рассыпался. Лия рухнула на колени. Ладони, прижатые к холодной земле, онемели.

– Вставай! – пророкотали голоса камней. – Или умри!

Она подняла голову. В центре спирали мерцал Алтарь – плоский камень с чашей, обросшей мхом.

– Моя сила – не в контроле, – прошептала Лия, с усилием поднимаясь. – А в выборе. Сейчас.

Нож блеснул. Лезвие резко рассекло ладонь. Алая кровь хлынула на камень.

Всё вокруг наполнилось золотистым светом…

Вспыхнули видения:

Ребёнком на крыльце с дедом. Он держит чёрную книгу в кожаном переплёте. «Каждая линия – путь, – говорит он. – Ни один не ведёт в никуда. Я посвятил жизнь, чтобы собрать разорванную Книгу Теней. Для тех, кто продолжит путь.»

Она в лаборатории, окружённая чертежами. На стене карта с отметками – Вуокса, Ладога, Мичуринское. «Они связаны, – шепчет она. – Как узлы на сети.»

Тени Братства врываются в дом её детства. Лия-подросток стремительно прячется в подвале, сжимая книгу, которую дед сунул ей в руки. «Спрячь её!» – едва слышит она его хрип. «Они ищут. Она подскажет, где искать остальное…»

– Артефакты – ключи к вратам, ключи к памяти, – раздался голос шамана, сливаясь со светом. – Ты собрала осколки зеркала. Теперь увидишь, что в нём отражается.

Свет погас. Лия открыла глаза. Алтарь с грохотом треснул, обнажив второй артефакт – диск с рубиновыми рунами. Спирали на запястьях запульсировали синим и алым.

– Ты собрала два осколка, – прокатилось в внезапно наступившей пустоте. – Но зеркало всё ещё разбито.

Время щёлкнуло, как выключатель. Лия стояла на том же месте, сжимая два артефакта. Узоры на коже мерцали. Алекс, Соня и Макс оцепенели в немом ужасе.

– Лия! – Алекс резко схватил её за плечо. – Ты… как?

– Что это было? – Соня уставилась на дымящийся датчик. – Временной скачок?

Макс, бледный, ткнул пальцем в её прядь:

– Твои волосы… Посмотри! Они ещё больше поседели…

Лия не ответила. В ушах навязчиво звенело: «Зеркало всё ещё разбито».

Артефакты дрогнули в руках. Камни капища засветились изнутри золотым сиянием, их формы расплываясь, превращаясь в полупрозрачные фигуры духов-шаманов. Их лица светились холодным, мудрым светом.

– Прошла, – прокатился одобрительный хор голосов, словно шёпот тысячелетнего леса. – Теперь ты видишь цель.

Спирали на запястьях Лии вспыхнули светом: неоново-синяя от первого артефакта и кроваво-алая от только что обретенного. Они слились, переплелись и замерли, образовав новый, единый и сложный узор – печать двух ключей. Перед глазами промелькнули видения:

Дед, сжимающий Книгу. – Я спасу их! – бредит он, глаза горят безумием.

Люди в чёрных плащах крушат капище. – Сила должна быть нашей!

Женщина в плаще из вороньих перьев стоит на коленях среди руин. – Простите… – шепчет она духам. – Я не смогла…

– Каждое звено – выбор, – раздался голос шамана, звуча уже отовсюду. – Каждый выбор – цена.

С гулким треском Алтарь раскололся. Из трещин и растворяющихся фигур духов потянулись золотые нити света, вплетаясь в её ладони. Каждая нить несла:

Язык рун,

Память предков,

Боль уничтоженных Братством.

– Теперь ты помнишь, – прошелестело на прощание, и духи окончательно растворились в воздухе. – Иди.

Груз тысяч жизней, тысяч смертей обрушился на сознание. Лия вскрикнула, сгибаясь под невыносимой тяжестью.

– Лия! – Алекс успел подхватить её, когда свечение погасло. – Держись!

Она еле стояла, сжимая диски, чувствуя, как новый, единый узор на запястьях пульсирует в унисон с артефактами, словно второе сердце. У её ног лежал отколовшийся чёрный камень с высеченным загадочным символом.

– Это часть Алтаря, – тихо сказала Лия, поднимая его. – Знак. Для тех, кто придёт после.

– Кто «они»? – Макс нахмурился, оглядывая пустующее капище.

– Те, кто был до нас, – она посмотрела в сгущающиеся лесные тени. – И те, кого мы ещё встретим. – Нам срочно в дом деда. Там… Книга Теней. В ней ответы.

Артефакты тихо загудели в её руках, словно два сердца, бьющихся в такт.

– Испытание пройдено, – прошептала Лия, глядя на символ на камне. – Но война только начинается.

Глава 8. Книга Теней

Звёзды зажглись над посёлком, окрашивая сентябрьскую ночь в серебристый свет. Лия шагала вперёд, сжимая фонарик. Холодный воздух щипал щёки, но внутри грызла тревога. Она почти не сомневалась: книга из видения ждала на чердаке, в щели между полом и потолком.

– Точно там? – Алекс шёл следом. Голос звучал сдержанно, но в темноте даже шорох его куртки казался громким.

– Дед говорил, что спрятал её там, где не найдут. – Лия толкнула дверь. Скрип петель нарушил тишину, и в нос ударил запах старого дерева и пыли.

На стене в прихожей висела фотография деда. Его зелёные глаза, точь-в-точь как у Лии, словно следили за ними. Макс направил луч на лестницу:

– Чердак? Или сначала чаю?

– Чердак, – твёрдо ответила Лия.

Пыльные лучи света выхватывали из темноты коробки, сундуки, свёртки в паутине. Лия опустилась на колени у дальнего угла, провела ладонью по доскам. Ноготь зацепил неровный край – одна из планок приподнималась.

– Держи, – Алекс протянул нож.

Лезвие скользнуло в щель. Доска с хрустом поддалась, обнажив тайник. В нём лежала книга в чёрном кожаном переплёте. Рунический круг с вороном в центре, металлические уголки, замок, похожий на древний артефакт. Закладки – два шнура с когтистыми лапами – шевельнулись, будто живые.

– Книга Теней… – Лия взяла её дрожащими руками. Страницы пахли временем и чем-то горьким, вроде полыни.

– Внутри-то что? – Макс потянулся, но Соня остановила его:

– Подожди. Сначала снимки.

Лия открыла обложку. Руны на первой странице задвигались, сплетаясь в узоры. Артефакты на её запястьях вспыхнули , и книга сама начала перелистывать страницы, словно пойманная птица крыльями. Открылась карта. Звёздные символы, линии, сходящиеся к берегу на Ладоге. На странице проявилась надпись: Посох с головой змеи укажет верный путь.

– Координаты, – прошептала Соня. – Третий артефакт там.

Из книги выскользнула старая фотография. Оборотная сторона: «Лиечка, если читаешь это – я не сумел. Но ты сможешь. Не бойся упасть. Бойся не встать.»

– На Ладогу, – Лия встала, сжимая книгу. – Сейчас же.

– А Братство? – Алекс нахмурился.

– У них нет этого, – она прижала книгу к груди. Артефакты пульсировали в такт сердцу. – И нет меня.

Макс фыркнул, подбирая рюкзак:

– Только без шаманских танцев, ладно? Я порталами на неделю вперёд заряжен.

Они спустились вниз. За окном тучи пожирали звёзды, ветер гнал по небу пепельные клочья. Лия стояла на крыльце, глядя в темноту.

– Выдвигаемся на рассвете, – сказала она. – У Братства не должно быть времени опередить нас.

– Если они уже не знают, – Соня закусила губу.

– Тогда встретим их готовыми, – Алекс положил руку на плечо Лии.

Ночь тянулась мучительно долго. Лия сидела у окна, листая книгу. Руны перестраивались при её прикосновении, открывая фрагменты ритуалов, схемы энергетических узлов, предупреждения, написанные кровью. Артефакты на запястьях жгли кожу, словно торопя. От усталости она задремала.

Очнувшись, Лия вышла на крыльцо подышать ночным воздухом. Там сидела Соня, обняв колени, её взгляд был устремлён в созвездие Лебедя – туда, где, как она говорила, прячутся ответы о тёмной материи.

– Не спится? – Лия присела рядом, случайно коснувшись её руки.

Вспышка.

Дешёвый одеколон, пахнущий аптечным спиртом.

Мамины туфли-лодочки, алые, как кровь, щёлкнули по линолеуму.

– Сонечка, это дядя Володя! Он теперь с нами…

Его рука, шершавая от машинного масла, тянет петушка на палочке. Леденец падает, разбиваясь на осколки-слёзы.

Первая ночь.

Топот сапог за стеной. Мамин смех – высокий, фальшивый, как треснувшая скрипка.

– Не зли его. Он нас содержит.

Ладонь бьёт по губам. Во рту вкус меди и стыда.

Двенадцать лет.

Просыпается от того, что одеяло шевелится. Его пальцы, липкие от тушёнки, ползут под пижаму.

– Молчи, куколка.

Алые туфли застыли в щели двери. Мама видит. Мама молчит.

Утро после.

– Он лез ко мне! – Соня показывает на синяки.

Зеркало разбивается о стену. Осколки впиваются в кожу, как обвинения.

– Врёшь! Ты как твой отец! Хочешь, чтобы он ушёл? Чтобы я осталась одна?!

Шестнадцать.

Его рука на талии. Запах портвейна. Вилка вонзается в жирную ладонь до хруста.

– Тронешь меня ещё хоть раз – закопаю там, где даже черви не найдут.

Он воет. Мама бегает с перекисью. Соня впервые улыбается. В её глазах – сталь, доставшаяся от отца, которого она никогда не видела.

Лия отдёрнула руку, словно обожглась. Слёзы катились по щекам, но Соня смотрела на неё спокойно, будто ждала этого.

– Ты… ты могла рассказать, – прошептала Лия.

– Слова – это просто шум. – Соня приподняла рукав, показав браслет из бледных шрамов. – А это – правда. Каждая боль – переменная в формуле выживания.

Артефакт на запястье Лии пульсировал, напоминая о новой цене их миссии. Она поняла: теперь каждое прикосновение будет открывать дверь в чужие кошмары.

– Зачем ты остаёшься со мной? После всего…

– Потому что я нашла кое-что в Книге Теней. – Соня достала из кармана снимок страницы с рунической картой. На полях был схематично нарисован силуэт женщины в плаще из перьев, а рядом – пометка деда Лии: «Ищи у Ладоги тех, кто разговаривает с духами камней».

– Шаманка из карельских легенд… Думаю, она знает, где спрятан третий артефакт.

Лия удивилась:

– Но откуда ты…

– Я два года изучала аномалии Ладоги для диссертации, – Соня поправила очки. – Местные рыбаки рассказывали о женщине, читающей узоры на воде как книгу. Думала, суеверия… пока не увидела её знак в твоей книге. – Она показала на символ рядом с картой – спираль с глазом в центре. – Это её знак.

Артефакты дрогнули, будто подтверждая слова.

– А ещё… – Соня намеренно коснулся её руки. В воздухе мелькнули видения: университетская библиотека, записи этнографов, фото шаманки с татуировкой-спиралью на лице. – Видишь? Я не просто так таскала себя по этим лесам.

Из дома донёсся грохот – Макс ронял кастрюли, собирая провиант. Соня улыбнулась, и в этой улыбке была грусть, смешанная с надеждой.

– Твой ход, – она кивнула на дверь. – Но будь осторожна. Не все любят, когда их уравнения решают за них…

Тишину разорвал хриплый смех. Геннадий, шатаясь, вывалился из темноты, волоча за собой Люсеньку. Его глаза, обычно мутные, сверкали холодным расчётом. Люсенька, несмотря на показную пьяную походку, внезапно выпрямилась – лицо преобразилось: кожа гладкая, волосы уложенные, взгляд острый, как клинок. Даже потрёпанный свитер не скрывал внезапно проступившей элегантности.

– О, герои-путешественники! – Геннадий пнул дверь, бесцеремонно вваливаясь в дом. – Собираетесь в турпоход? А артефакты даже не предложите проверить на «безопасность»?

Лия инстинктивно прикрыла рукой поясную сумку с рубиновым диском. Синий артефакт на шее замерцал тревожным светом.

– Проверяй свои бутылки, алкаш, – Макс встал между Геннадием и столом.

– Алкаш? – Геннадий усмехнулся, доставая из-за пазухи пистолет. – Я трезв как стёклышко. А ну-ка, здоровяк, отойди, или твоя подружка… – Он направил ствол на Соню.

Люсенька метнулась к Лие. Ухоженные пальцы с маникюром цвета крови впились в цепочку с синим артефактом, но Лия резко отпрянула.

– Не смей! – крикнула она, хватая Люсеньку за руку, второй прижимая сумку с рубином к груди.

Вспышка.

«Особняк в центре Москвы, 90-е.

Люсенька в строгом дорогом костюме ставит печать: «Протокол изъятия артефакта №13». Молодой Геннадий шепчет: «Сожги дневники Ларсена. Никто не должен знать, что мы нашли врата».

– Артефакт №13! – выдохнула Лия, отшатнувшись. – Вы… из Братства! Вы убили моего деда!

– Не убивали, – Люсенька поправила идеальную укладку. – Просто ускорили.

Снаружи загрохотали двери внедорожников. Четверо мужчин в кожаных куртках, со спиралями на шеях, двинулись к дому.

– Диски. И книгу. Сейчас же! – Геннадий навёл пистолет на Соню.

Макс, не раздумывая, рванул вперёд. Кулак со всей силы ударил Геннадия в челюсть. Тот рухнул на пол, выронив пистолет.

Алекс подхватил оружие – рука его дрогнула – и приставил дуло к виску Люсеньки:

– Шаг назад – или вашей королеве крышка!

Бандиты замерли.

Лия схватила рюкзак с Книгой. Макс, одним движением сорвав со стула свой тяжёлый рюкзак и сумку Алекса, швырнул их к выходу.

– Собирались же! – бросил он хрипло.

– На улицу! Прикрываемся ею! – крикнула Соня, подхватывая нож со стола и указывая на Люсеньку.

Они двинулись к выходу, поставив Людмилу впереди. Алекс, сжимая пистолет, держал дуло у её виска. Макс и Лия прикрывали фланги, пятясь задом. Бандиты, бросая угрозы, отступали к порогу.

– Не вздумайте стрелять! – рявкнул Алекс, выходя на крыльцо.

Два чёрных внедорожника стояли в метрах двадцати. Соня, не выпуская ножа, рванула к ближайшему. Пока бандиты следили за Люсенькой, она трижды ударила левое переднее колесо. Шина с противным хрипом осела.

– Второй автомобиль! – крикнула Лия, заметив ключи в замке зажигания дальнего внедорожника.

Они побежали, волоча Люсеньку. Бандиты рванули следом, но Соня, развернувшись, швырнула нож. Лезвие пролетело в сантиметрах от головы преследователей, заставив их резко пригнуться и замедлиться.

– Садимся! – Макс распахнул дверь водителя.

Лия и Соня втиснулись на заднее сиденье, прижимая Люсеньку между собой. Алекс занял место рядом с Максом, не опуская пистолет, направленный на заложницу.

– Попробуйте догнать – ваша красотка умрёт первой! – крикнул он в окно.

Геннадий, оглушённо потирая челюсть, выбежал из дома с окровавленной губой и заорал:

– СТОЯТЬ! НЕ СТРЕЛЯТЬ!

Машина рванула с места, поднимая вихрь пыли. Артефакты на шее и в сумке Лии пульсировали в такт сердцу. Чёрно-серый внедорожник мчался по лесной дороге, оставляя позади Братство и разорванные шины. Люсенька сидела, зажатая, её безупречный алый маникюр нервно барабанил по кожаному сиденью.

– Откуда ты про артефакт №13? – спросила Соня, не сводя глаз с заложницы.

– Я видела их в видении, – Лия сжала рубиновый диск. – Они уничтожили записи Ларсена… чтобы скрыть правду о вратах.

Люсенька усмехнулась, но её перебил резкий звонок. Мелодия смс зазвучала из кармана её свитера.

– Не двигайся, – Алекс наставил пистолет, но Люсенька уже достала телефон. На экране горело имя «Геннадий».

– Включи громкую связь, – приказала Лия. – И никаких фокусов.

Люсенька провела пальцем по экрану. В салон полился спокойный, почти отеческий голос.

– Доброй ночи, команда. Не возражаете, если предложу сделку?

– Говори короче, – буркнул Макс.

– Руководство Братства впечатлено вашей… настойчивостью, – продолжил Геннадий. – Они готовы забыть о конфликте. Присоединяйтесь – получите доступ ко всем знаниям, ресурсам. Лия сможет изучать артефакты без ограничений. Соня – продолжить исследования тёмной материи. Макс… ну, сможешь пить виски с золотыми хлопьями.

– А если не захотим? – Лия перехватила телефон.

– Тогда следующая засада будет у болот Ладоги. И шаманка, которую вы ищете, умрёт раньше, чем вы до неё доберётесь.

Соня метнула взгляд на Лию. Артефакт на её шее вспыхнул синим.

– Нам не нужны ваши подачки, – твёрдо сказала Лия. – Мы знаем, что вы сделали с моим дедом.

– Ох, наивность… – Геннадий вздохнул. – Ладно. Если передумаете – Люсенька передаст координаты.

Связь прервалась. заложница, ухмыляясь, сунула телефон обратно:

– Когда они сожгут вашу шаманку, вспомните этот разговор.

– Заткнись, – Макс резко дёрнул руль. – Или выброшу к твоим ублюдкам.

Артефакт на шее Лии замерцал чаще, сливаясь с ритмом фар. Дорога вилась через густой лес. Где-то впереди, за горизонтом, ждала Ладога – и правда, которую Братство пыталось похоронить.

Глава 9. Иллюзия выбора

Люсенька сидела в салоне, её пальцы неторопливо водили по потёртому сиденью, будто рисуя невидимые узоры. Поправив прядь волос, она заговорила голосом мягким, как шёлк, оборачивающийся удавкой:

– Ты всё ещё веришь, что спасаешь мир, Лия? Мир – это стадо. Стадо, которое без пастуха сожрёт само себя.

Машина подпрыгнула на ухабе. Артефакт на шее Лии впился в кожу холодом. Она повернулась к женщине, сжимая в руке рубиновый диск:

– А вы – пастухи? Те, кто режет овец, чтобы они не разбежались?

– Мы хирурги. – Люсенька улыбнулась, будто объясняла ребёнку. – Вырезаем рак прежде, чем он метастазирует. Твои предки это понимали. Они строили пирамиды, Стоунхендж, врата – чтобы направлять человечество. А что сделали люди? Устроили крестовые походы. Хиросиму. Чернобыль.

– Вы сами дали им оружие! – Соня вцепилась в спинку сиденья. – Я уверена, Братство причастно к проекту «Манхэттен»!

Люсенька рассмеялась, звонко, как разбитый хрусталь:

– О, милая, атомная бомба – это булавка для насекомых. Настоящее оружие – это идеи! Религия, национализм, жажда бессмертия… Мы сеем зёрна, а вы удобряете их страхом. В XIV веке мы остановили чуму, подарив алхимикам рецепт «философского камня» – простой карантин. В 1962-м остановили ядерный апокалипсис, подсунув Хрущёву и Кеннеди «случайную» утечку. Они дрогнули, как дети, испугавшиеся собственной тени. И знаешь почему?

Она наклонилась вперёд, её глаза сверкнули презрением:

– Потому что человечество разучилось думать. Все мысли люди узнают из телевизора, все ваши идеи – уже пережёванные нами штампы… Вы даже страх потеряли – заменив его сериалами и мемами. Вы – биороботы с айфонами вместо душ. Каждую катастрофу мы превращаем в урок… который вы не усваиваете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.