Светлана Лёвкина
Это будет секрет

Пролог и Глава 1. Чужая личинка.

Пролог

Его кровь стекала по виску, липкими ручейками ползла по груди. Она капала вниз и впитывалась в цветной домотканый половик. Бабушка в сенях глухо ворчала и расшвыривала тяжёлые стеллажи с банками и старой обувью так, словно те ничего не весили.

Ему удалось сбежать, укрыться в комнате, но он понимал, что это не продлится долго. Она найдет его. Даже слепая. Найдет по звуку дыхания, по малейшему шороху.

Шум в сенях стих, и скрип досок возвестил о её приближении. Бабушка шла в комнату. Шаг. Другой.

– Где ты есть, засранец? Иди ко мне… я тебя слышу…

Он задвигался, быстро пополз под кровать. Кровавая дорожка потянулась следом. Если бы бабушка могла видеть, она бы сразу поняла, где он скрылся. Но она прошлась по комнате, слепо выставляя руки, наткнулась на шкаф.

Под кроватью пахло пылью, старыми тряпками и чем-то сладким. Его кровью. Сердце билось так громко, что казалось, она услышит его прямо сквозь пружинную сетку с матрасом.

Бабушка медленно обходила комнату, её пальцы царапали стены. Мальчик слышал этот скрежет. Её дыхание хриплое, страшное, порыкивало в груди.

– Тебе не спрятаться… всё равно найду…

Она сделала шаг в сторону комода. Тот задрожал от её удара. Мальчик стиснул зубы. Он не плакал. Слёз не было. Только что-то холодное в груди сжимало сердце, давило на желудок и скручивало его в узел. Голова кружилась. Ещё минута и его точно вырвет. Ноги бабушки остановились прямо у кровати, под которой, он затаился. Старые тапки топорщились бахромой. Он мог бы дотронуться до них, так близко они стояли у его лица, по которому продолжала течь кровь.

Челюсти мальчика сжались, пытаясь сдержать позывы к рвоте. Рот наполнился горькой желчью. Он икнул и… не сдержался. Его вывернуло. Вонючая жидкость заполнила ноздри, полилась струйками через нос.

– А-а-а, – зашипела бабушка и резко наклонилась.

Старческие суставы хрустнули, руки впились в край кровати. Матрас прогнулся под её весом. Мальчик зажмурился, но даже сквозь веки увидел, как подкроватная темнота исчезла. Железный остов с матрасом отлетел в сторону, точно бумажный лист.

– Вот ты где!

Над мальчиком нависла фигура, изо рта которой сбегала слюна. Пальцы её рук потянулись к худенькой шее. Она хотела забрать его жизнь.

Глава 1. Чужая личинка.

– И не побоишься жить в криминальном районе? Одной с малышкой тяжело будет, – сказала Ленка, когда Яна решила, что не будет продавать квартиру своей бабушки.

– Всё, чего стоит бояться, уже случилось, Лен.

– Ну, хотя бы своя, – вздохнула подруга. – Редко кому сейчас «двушка» перепадает.

Яну тогда совсем не волновали Ленкины слова. Она знала, что микрорайон трогает лишь тех, кто ему не принадлежит, поэтому не боялась ничего. Раньше ВРЗ, в котором жили рабочие Вагоноремонтного завода, носил славу суровой окраины Барнаула, но это время давно прошло. Теперь здесь было относительно тихо и спокойно. До той самой ночи на тридцатое мая.

Изогнувшись буквой «г», девятиэтажная «брежневка» стояла прямо за железнодорожным переездом и мимо неё частенько грохотали поезда. В детстве Яна проводила тут каждое лето, сбегая к бабушке от неуживчивой матери. Старая детская площадка и россыпь квадратных крышек погребов у ограды спортивного комплекса грели Яну особенным теплом. Окна дома с тремя подъездами смотрели прямо на небольшое футбольное поле, окруженное черной железной оградой с ярко-желтыми пиками, а за спорткомплексом зеленел и шумел листвой маленький парк. Здесь было место, где, несмотря на кондиционеры и иномарки, всё ещё можно встретить бельевую веревку с выстиранной простыней посреди двора или услышать, как кто-то из детей кричит маме, чтобы она скинула мяч со второго этажа. Пожилые жильцы по-привычке сидели на лавках, а молодые мамочки наматывали круги по растрескавшейся асфальтовой дорожке. Так вскоре стала гулять и Яна со своей Анечкой.

Поступив в институт, она совсем переехала к бабушке, Анне Васильевне, и к матери больше не вернулась. Студенческая жизнь закрутилась, завертелась – вместо школьной формы теперь были джинсы с потрёпанными краями, тетради в линейку сменились конспектами в клетку, а ранние подъёмы уступили место бессонным ночам над книгами.

Данила она встретила на одной из студенческих вечеринок – в тесной комнате общежития, где пахло дешёвым пивом, сигаретным дымом и чем-то по-хулигански беспечным. Он всех веселил и слыл душой компании. Его красивые руки с длинными пальцами, чуть шероховатыми от гитарных струн, ловко перебирали аккорды, а низкий баритон, пробирающий до мурашек, пел Цоя и «Крылья» Наутилуса. Под звуки Даниловой гитары даже самые чёрствые к музыке однокурсники замолкали, а девушки украдкой вздыхали.

Друзья любили Данила – он умел разрядить напряжение или наоборот настроить всех на серьёзный лад. И Яна тоже полюбила. В один миг. Она наблюдала за ним издалека, пряча улыбку, и не осмеливалась подойти первой. Она и подумать не могла, что он обратит на неё внимание. Но он заметил. Сам подошёл к русоволосой невысокой девушке – той самой, что всегда сидела в уголке. Присев рядом, он наклонился к её уху и пошутил нечто вроде:

– Вы не знаете, как пройти в библиотеку?

Яна засмеялась, хотя шутка была глупой. Её сердце забилось так, будто она бежала марафон, а не сидела на подоконнике с тёплым пластиковым стаканчиком в руках.

– Там, – она кивнула в сторону двери, стараясь говорить безразлично, но стаканчик предательски хрустнул.

– А если я хочу не в библиотеку, а, например… на чай? – он улыбнулся ей и его глаза сверкнули озорством.

Тогда Яна поняла: всё, ей конец. Она почувствовала, как её уши мгновенно запылали, прикусила губу, стараясь не выдать смятение.

– На чай? – переспросила она, делая вид, что обдумывает его предложение. – Это уже сложнее. Чай у меня только дома, а я не пускаю к себе посторонних.

Данил усмехнулся и перекинул гитару за спину. Его смуглое лицо продолжало улыбаться:

– Во-первых, я не посторонний, мы с тобой на одном факультете. Во-вторых… – он понизил голос, будто делился секретом, – у меня с собой шоколадные печеньки.

– Ты шутишь? – Яна невольно улыбнулась, представляя, как этот парень в чёрной кожанке тайком носит с собой печенье.

– Клянусь мозолями, – он поднял правую руку, демонстрируя покрасневшие подушечки пальцев. – Ну что, пустишь бедного студента в гости?

В комнате кто-то громко рассмеялся, зазвенела разбитая бутылка, но они оба не замечали шума. Месяц встречались и держались «за ручку». Он дарил ей по одной розе и читал стихи. Наивная Яна думала, что собственного сочинения. Только потом выяснилось, что за авторством Башлачева. Затем случилась нежная ночь и простыня с алым пятном, а через месяц тошнота и две полоски на хгч-тесте.

Первые недели Яна жила в состоянии оцепенения. Утренняя тошнота, неспособность сосредоточиться на лекциях – всё это казалось дурным сном, от которого вот-вот предстоит проснуться. Она несколько раз переделывала тест. Вдруг ошибка? Но две полоски будто насмехались над её наивностью.

Данил растворился, как дым, узнав о Яниной беременности. Он заблокировал все мессенджеры, бегал от нее по коридорам института. Позже Ленка рассказала, как видела его в клубе с первокурсницей.

– Интересно, ей он тоже стихи читает? – спросила Яна, а потом проплакала всю ночь.

Тогда казалось, что мир рухнул, но то было лишь началом.

Мать назвала дочь потаскухой и настаивала на аборте. Яна, не осознавая своего выбора, встала в позу и Анна Васильевна поддержала внучку. Но на пятом месяце беременности Яна заметила, что бабушка стала всё чаще держаться за сердце. Она запиралась в ванной, чтобы откашляться. Притворялась, что специально роняет ложку, когда ладонь вдруг немела.

Перед самыми Яниными родами – Анны Васильевны не стало. Десятого апреля, встретившись с дочерью, Яна дала ей имя – Анечка, и свою фамилию – Шестакова. В тот миг все прошлые печали отступили. Это маленькое создание с голубыми глазами и пушком на затылке, крохотные пальцы, вцепившиеся в Янину футболку, розовые пяточки – всё это забрало боль и в одночасье выстроило Янин мир заново.

На выписке из роддома их никто не встретил. Лишь мигнула фарами машина, вызванная Ленкой. У той ветер гулял в голове, поэтому Яна не удивилась, а даже порадовалась, что подруга вспомнила хотя бы о такси. Если честно Яне не особенно хотелось, чтобы Ленка приезжала. Последний её парень любил громко смеяться, бесцеремонно вторгался в личное пространство и внезапно рассказывал шутки про «Пупу и Лупу». Ленка везде таскала его с собой. Уставшая от родов Яна не испытывала восторга от мысли о подобной встрече.

Автомобиль тронулся, увозя их в новую жизнь, где не будет ни бестактных шуток, ни плохих парней, только тихие вечера под мерное посапывание в колыбели.

Три года прошло с того момента. Ленка перестала объявляться – обиделась на пренебрежение к её парню. Из института Яна ушла, чтобы не видеть Данила. Тот сразу же нашел себе новую пассию. Когда перестали приходить пособия, Яна устроилась на дистанционную работу в колл-центр. Такой заработок позволял одновременно присматривать за Аней, которая часто приносила насморк из садика.

Уютная бабушкина квартира с пожившим уже ремонтом превратилась в радужное царство с раскиданными повсюду игрушками. Сколько их не собирай, все равно к полудню выпрыгнут из коробки и окажутся в самых непредсказуемых местах. В зале, где стоял диван, обосновалась детская кроватка, а посередине стены напротив телевизора гордость трёхлетней Ани – обои в бледный цветочек, густо закрашенные фломастерами.

Когда Яна хотела побыть одна, она уходила в бывшую спальню бабушки, где обустроила рабочее место – узкий стол у балконной двери, ноутбук, груда блокнотов и вечно мигающая лампа. Вторым местом уединения служила кухня. Там Яна сидела, допивая остывший чай и иногда слушала музыку. Но подобные расслабления были чреваты. Таким образом и появился пресловутый узор. С того момента Яна стала прятать фломастеры и выдавать их «под запись», как огнестрельное оружие, а затем тщательно пересчитывала разноцветные «патроны».

И всё бы шло дальше своим чередом, если бы в новом году коммунальные платежи не повысились, а еда не стала стремительно дорожать. Яна оказалась перед сложным выбором – устроиться на другую работу в офис или сократить питание до макарон с «бумажными» сосисками. Поддавшись временной слабости, она набрала номер Данила, даже не рассчитывая, что он ответит. Но в динамике раздалось:

– Слушаю.

– Данил, привет. Это Яна.

– Какая Яна?

– Яна Шестакова.

– Что тебе от меня надо?

– Ты, наверное, в курсе, что у тебя родилась дочь. Так вот…, – Яна, запинаясь, начала объяснять. Она ненавидела себя за этот дрожащий голос и унизительную ситуацию, в которой вынуждена просить бывшего парня о помощи.

– Мне это неинтересно, – оборвал он её сухо.

– Но тогда…

– Ты не поняла? Я не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоим ребенком.

– Это и твой ребенок тоже, – выдохнула Яна.

– У тебя доказательства есть? Генетическую экспертизу сделай мне, тогда поговорим, – выплюнул Данил.

– У меня нет денег на экспертизу. Если ты поучаствуешь финансово, то можно будет сделать.

– Ага, я тебе бабок скину, а потом окажется, что на чужую личинку тратился, – расхохотался он. – Не, ищи деньги сама.

В трубке послышались гудки. Яна устало вздохнула и набрала номер из объявления о найме в офис. Собеседование назначили на тридцатое мая в шесть часов вечера.

***

30 мая, 2025 года.

В назначенный день Яна, скрепя сердце, оставила Анечку с пожилой соседкой, бабой Томой, а сама отправилась на другой конец города. У двери офиса ивент-агентства, которому требовался секретарь, собралась очередь из кандидатов. К шести часам перед Яной стояла одна девушка. Она-то и прошла отбор. Дверь перед Яниным носом отворилась лишь для того, чтобы сообщить о закрытой вакансии. Она мысленно выругалась и поплелась домой, благодаря себя за то, что не успела уволиться из своего колл-центра.

Автобус добрался до Яниного района к восьми вечера. Смеркалось, но еще гуляли люди, поэтому она позволила себе обогнуть остановку и завернуть в ворота с надписью «Добро пожаловать в парк ВРЗ». Прошла мимо дома культуры, в котором раньше работала ее бабушка, присела на лавку у детской карусели. Задумалась. Мысли в голове толкались медленными неповоротливыми бегемотами, перемежаясь с клацаньем крокодильих зубов безысходности. Яна моргнула. Пора завязывать смотреть с Анькой эти мультики про африканских обезьянок.

Она не знала, сколько просидела в парке, но в какой-то момент поняла, что совсем стемнело. Встрепенувшись, Яна вспомнила про бабу Тому с Анечкой. Они там, наверное, уже устали её ждать. Ноги торопливо зашагали по аллее, руки придерживали сумочку. Включились фонари, освещая Яне дорогу. Стихли голоса гуляющих людей. Она миновала открытую хоккейную площадку и завернула на тропинку у двух больших качелей. Их толстые железные дуги держали длинные деревянные доски по коротким сторонам, отчего при катании создавалось впечатление, будто сидишь на бревне, свесив ноги по бокам.

Внезапно ближайший фонарь замигал. Яна прищурилась от вспышек и прикрыла глаза ладонью, как козырьком. В этот момент лампочка взорвалась, осыпав её стеклом и искрами. Яна вскрикнула и отшатнулась. Её нога подвернулась и, нелепо вскинув руки, Яна свалилась в кусты сирени. Тут же замигали и остальные фонари. Она, чертыхаясь, поднялась и бросила взгляд назад на аллею. Внутри всё похолодело. На тропинке за хоккейной площадкой кто-то стоял. Лица было не видно, только темный силуэт, покачивающийся из стороны в сторону.

Яна тут же опустилась на корточки и постаралась скрыться за густой листвой кустов. В голове лихорадочно закрутились подозрения. Рисовались буйные алкаши или хладнокровные маньяки, выслеживающие одиноких жертв. Яна замерла в своём укрытии, затаив дыхание.

Тень сначала стояла, затем двинулась вперед. Медленно, шатко, как обычный пьяный человек. «Точно, алкаш!» – догадалась Яна. Фонари, мигавшие до этого, стали гаснуть один за другим, пока в парке не остался лишь свет растущей Луны. В её холодных лучах и показалось невозможное: темная фигура пьяницы вдруг скрючилась, блеснули длинные когтистые пальцы.

Тень ускорилась. Она двигалась рывками, словно кадры, зависающего фильма. Крючковатые когти чертили зигзаги в воздухе, рассекая его со свистом. Вжик! И тень метнулась к качелям, стремительно прыгнула на одни из них. Те скрипнули и качнулись. Тень повернула голову. Её шея хрустнула, как сухая хворостина.

Желтые глаза загорелись в темноте. Тень втянула со свистом воздух, как бы вынюхивая кого-то. Сердце у Яны заколотилось, и она прижала руку к груди, боясь, что тварь услышит его грохот. Другого названия для тени, по-кошачьи сидящей на качели и скребущей доску когтями, на ум не приходило.

Неожиданно со стороны стадиона, за которым скрывался Янин дом, послышался крик. Тварь навострила уши. Раздалось глухое рычание. У ограды, отделяющей спорткомплекс от парка, стоял старик. Это было понятно по его седой бороде, серебрящейся в лунном свете.

Старик замахал руками и крикнул:

– Эй! Иди сюда! Давай! Ко мне!

Тварь заклокотала, сорвалась с качелей так, что те зашатались, и помчалась на старика. Он развернулся и бросился прочь, увлекая её за собой. Когда их фигуры растворились в ночи, Яна даже всхлипнула от напряжения. Руки и колени дрожали, были ватными и не слушались. Она выждала минут десять, пока конечности снова ей подчинятся. Затем кое-как выбралась из кустов сирени и, не чувствуя ног, побежала домой. Сумка больно колотила по бедру, но Яна не обращала внимания.

Баба Тома встретила её, мокрую и трясущуюся, с причитаниями. Долго отпаивала чаем с мелиссой. Внутри Яны всё переворачивалось, щека непроизвольно дёргалась.

Анечка уже спала в кроватке. После ухода бабы Томы Яна немного успокоилась и взглянула на произошедшее иначе. Тот старик совсем не боялся твари. Он подзывал её специально. Что если Яне всё почудилось? Игра теней с неисправными фонарями подействовала на ее сознание ложным образом. Наверное, то была всего лишь старикова собака. Есть же доги или алабаи. Они огромные и в темноте вполне могут сойти за человека на четвереньках.

Яна прислушалась к сопению дочери и осторожно разложила старый диван. Затем подошла к окну и вгляделась в тёмный двор. По спине вновь побежали мурашки. На миг ей показалось, что кто-то невидимый следит за ней. Она мотнула головой, отгоняя дурное, но на всякий случай плотно задёрнула шторы.

Глава 2. Беззвучные танцы.

12 июня, 2025 года.

Прошло две недели, но Яна так и не нашла другую работу. Деньги стремительно кончались. В эти выходные она не повела Анечку на аттракционы, как обещала. Вместо этого они погуляли по бульвару, купили 2 леденца-петушка в «Марии-Ра» и съели их по дороге домой.

В подъезде, склонившись над ведром с тряпкой, яростно мыла полы Камилла. От нее исходил запах дешевого алкоголя, въевшийся в поры кожи и пропитавший даже воздух вокруг. Пагубная привычка оставила грубый след на лице. В тридцать шесть лет Камилла выглядела гораздо старше, словно жизнь выжала из нее все соки. Под глазами залегали жёлто-фиолетовые тени, впалые скулы испещряли мелкие родимые пятна. Волосы, собранные в неаккуратный пучок, тускнели редкими медными прядями.

Уборщица жила на первом этаже со своим гражданским мужем – Толиком. Помимо увлечения крепкими напитками, она работала во всех трёх подъездах девятиэтажки и растила сына.

Сейчас шестилетний Лёнечка, такой же рыжий, как Камилла, весь в веснушках и с недостающим верхним зубом, тоже крутился около матери и завывал. Его воспитание не являлось эталоном, но Лёнечка, как не странно, всегда ходил в чистой одежде и даже имел свой самокат. Он часто издавал невнятные звуки, а на площадке вёл себя агрессивно и навязчиво. Другие дети его сторонились, молодые мамочки отгоняли, а Яна смотрела с жалостью и понятия не имела, как себя вести.

Если Лёнечку поощряли – он прилипал намертво, если гнали – горько плакал и по-взрослому матерился. Баба Тома ругалась на Камиллу и угрожала вызвать «опеку», но отчего-то медлила и не вызывала. Наверное, тоже жалела мальчишку: «Кому он там, в детском доме будет нужен такой, а здесь хотя бы мать родная». Пока Яна думала о тяжелой судьбе Лёни, тот подобрался к ней вплотную и тут же полез в сумку, канюча:

– Подари! Подари!

Анечка, держась за маму, недовольно захныкала. Камилла отвлеклась от тряпки, утерла испарину со лба и сказала:

– Лёнька, отстань от неё.

Мальчик отошел на два шага и цыкнул струйкой слюны через дырку от переднего зуба.

– Мать полы моет, а ты харкаешься! Нехорошо, Лёнич, – раздалось сбоку.

Это вышел Толик.

– Я случайно, – тут же соврал Лёнечка.

– Смотри мне…

Низкая фигура Толика клонилась вперед ссутуленными плечами. Постоянными деталями его гардероба служили растянутые спортивные штаны и серая футболка с головой льва. Трезвый Толик выглядел почти нормальным и даже вежливо здоровался. Беда приходила, когда в его руках оказывалась бутылка. Тогда начинался запой и сосед устраивал забег по подъезду, ругаясь с невидимыми преследователями. Из-за этого жильцы со временем перестали выходить на шум и научились сразу вызывать полицию. Та приезжала, отвозила дебошира на пятнадцать суток, а затем отпускала. После небольшого затишья всё начиналось по-новой. Щуплый Толик был безобиден физически, но довлел над жильцами морально.

– Милка, я в магазин. Тебе взять? – обратился он к Камилле.

– Бери, – отдуваясь, сказала та.

Яна, аккуратно провела дочку по мокрому бетону, попыталась вызвать лифт, но тот, очевидно, уехал на самый верх. Лёнечка снова стал подбираться ближе, и Яна поспешно завернула на лестницу. Миновав мусоропровод в пролёте между этажей, встретив соседа со старой овчаркой и пару смеющихся девчонок, они с Аней добрались на пятый.

На каждом этаже «брежневки» жильцов встречал пятачок холла с почтовыми ящиками. Рядом с лестницей располагался лифт. А по левую и правую стороны от ящиков тянулись коридоры, каждый по четыре квартиры. Три двухкомнатных и одна трёхкомнатная в самом конце побеленной извёсткой кишки. В Янином детстве их коридор закрывался обычной деревянной дверью, но любители поджигать звонки зажигалками до того заколебали жильцов пятого этажа, что те собрались и скинулись на железные перегородки с замками. Когда же в подъезде обосновался Толик, некоторые так же последовали их примеру. Теперь, чтобы попасть в свою квартиру, Яна сначала открывала домофонную дверь подъезда, потом отпирала коридор и только затем вставляла ключ в замок своей собственной квартиры.

Вот и сейчас Яна подвела дочку к коридору и зазвенела ключами, как вдруг вспомнила, что нужно проверить почту. Она повернулась, засунула руку в погнутое отверстие ящика и достала квитанции на оплату. Треща перфорированной бумагой, Яна развернула письмо и ахнула.

Мимо, дежурно поздоровавшись, спускалась управдом. Она всегда ходила по лестнице, укрепляла стенки сосудов.

– Ольга Степановна! Ольга! Степановна! – закричала ей в спину Яна.

Женщина остановилась:

– Что такое, Яночка?

– Мне квитанция пришла на три тысячи больше, это за что?

– Милая, на собрания ходить надо. Объявление же висело на подъезде, – укорила её Ольга Степановна. – Мы насос новый заказали, чтобы напор воды увеличить.

– А я причем? – не поняла Яна.

– Кооператив у нас, моя хорошая, – пояснила ей, как дурочке, управдом. – Всю трату между жильцами поделили. Пока сам не сделаешь, ни черта не появится. Вот и решили. Зато честно теперь.

– Да уж, – кисло ответила Яна, а сама подумала о том, что теперь ко всем проблемам добавилась еще и эта – честная.

Аня дёргала её за подол спортивного платья, а Яна всё стояла со стеклянным взглядом и соображала, что ей делать дальше, пока не раздалось гудение лифта. Створки разошлись и на лестничную клетку выпорхнула женщина. Именно выпорхнула, такими беззаботными были её улыбка и движения. Наманикюренными пальцами левой руки она несла стаканчик кофе, а правой придерживала лакированную красную сумочку. По плечам рассыпались черные кудри, карие глаза сверкали озорными бликами.

– Мама, тётя красивая! – сказала Аня, восхищенно оглядывая незнакомку.

Яна вышла из ступора и неловко улыбнулась женщине. На вид той было лет тридцать.

– Спасибо, солнышко! – ответила женщина игриво.

Она открыла коридорный замок и прошла к соседней от Яны квартире.

– Вы к бабе Томе? – спросила Яна, входя следом.

Женщина вставила ключ в дверь, обшитую вагонкой:

– Баба Тома здесь больше не живёт.

– Вы квартиру купили? – догадалась Яна и недоуменно добавила. – Но баба Тома не предупреждала, что переезжает…

– Нет, я её дочь, – опровергла её догадки незнакомка.

– Э-э, – промычала Яна в ответ, не совсем понимая женщину и предполагая страшное, – она же не…?

Незнакомка вдруг посмотрела на неё своими круглыми карими глазами, а затем неожиданно расхохоталась:

– Да вы что! Всё с ней хорошо. Я ей новую квартиру купила, поближе ко мне. А эту теперь буду ремонтировать и продавать.

Сбитая с толку Яна выдохнула, поняв наконец ситуацию:

– Слава Богу. Я соседка ваша, Яна. А баба Тома не рассказывала, что у нее дочка есть.

Женщина провернула в двери ключ и еще шире улыбнулась:

– Мама не любит афишировать личное. Я Лиля! Будем знакомы! Забегу к тебе на чай как-нибудь, поболтаем.

Она подмигнула Яне и скрылась. Та хмыкнула от самоуверенности соседки, но одновременно с этим подумала, что они, возможно, поладят, как и с бабой Томой.

***

В этот день ВРЗ-вская «девятка» приняла в свои панельные объятия не только Янину соседку. В шесть часов вечера во дворе появился мужчина с дорожной сумкой. Его светлые волосы торчали в разные стороны, на лице топорщилась шершавая щетина. Цепкий взгляд внимательно ощупывал и сам дом, и окрестности.

Мужчина подошел к ограде небольшого стадиона напротив двора с детской площадкой. Там в окружении редких кривых деревьев к земле прижимались погреба, расставленные в шахматном порядке.

Он прошёлся между ними, будто выискивая что-то. Перекинул дорожную сумку в другую руку и остановился у той зеленой прямоугольной крышки, которая выглядела сильно погнутой. Мужчина присел на корточки. Рядом с погребом валялся железный замок. После дождя он впечатался в грунт и если бы незнакомец захотел его поднять, то на земле осталась бы вмятина, повторяющая контуры предмета. Но мужчина не стал ничего трогать. Он распрямился и направился обратно, прошёл через скудную рощу, пересек детскую площадку и зашел в первый подъезд дома, стоящего буквой «г». Там он поднялся на пятый этаж и сверился с номером съемной квартиры в заметках своего телефона. Зайдя внутрь, он небрежно скинул тяжелые ботинки и подошел к окну в зале. Оттуда хорошо просматривался третий подъезд. Мужчина прищурился, подтянул стул, сел напротив окна и достал из сумки старый бинокль.

***

Из окон, прижавшись тёмными ладонями к стеклу, смотрела ночь, терзала нервы. Свет на кухне не горел, и Яна не могла найти в себе силы, чтобы его включить, просто сидела и рассеянно постукивала пальцами о столешницу. Аня спала, убаюканная длинной сказкой о слоненке.

Куда идти, где быстро найти деньги? Уже завтра она потратит последнюю тысячу рублей. Попросить у Ленки? Они давно не общаются, да и как потом отдавать? Звонить матери и занимать у неё? Та начнет рыдать, снова просить продать бабушкину квартиру и обвинять дочь в глупости. На продажу Яна не соглашалась.

Это её квартира и будет Анина. Они ни за что не переедут к её матери или в какую-нибудь убитую коммуналку.

Но что же делать? Она перебрала уже все доступные вакансии, кроме тех, где работа делилась на смены или занимала время с утра до самого вечера. Аня ходила в сад лишь с 7 до 18 и ни часом позже. В какой-то момент Яна поддалась отчаянию и даже взяла фриланс-заказ из соцсетей, но там её обманули и вместо полной суммы, внесли лишь предоплату, а по окончании задания заблокировали. Плюс две тысячи рублей в копилку, минус вера в сетевой маркетинг.

К тому же в колл-центре, как назло, прибавилось работы, при этом оплата осталась прежней. Яна уже сейчас чувствовала, что устаёт больше обычного, а ведь силы нужны на дальнейший поиск заработка.

Она потерла лоб. Голова начинала гудеть и вскоре должна была совсем разболеться. Яна глубоко вздохнула, нащупала рукой свой телефон. Разблокировала треснувший посередине экран и посветила им на стол. Нашла наушники.

Когда ты устал и нет ни единой правильной мысли – просто открой папку с музыкой. Если одиночество и тревога почти доели твоё тело – включи любимый трек и танцуй, как в последний раз. Выталкивай из себя всю обиду, боль и страх, расшвыривай их в стороны движениями рук. Пой, избавляясь от всех, застрявших в горле криков.

«Lose control» Тэдди Свимса сменялся «Door». Яна беззвучно танцевала и пела в темноте на маленькой кухне, позволяя себе хотя бы на время избавиться от сосущего беспокойства. Всё образуется и наладится. Жизнь такая длинная. Это не беда, это не конец. Она справится и все будет хорошо. Иначе и быть не может.

***

Руслан следил через бинокль, как в окнах напротив, в свете мелькающего экрана телефона, танцует женская фигура. Она двигалась нелепо, неумело, так, словно давно этого не делала и успела разучиться. Руслан хмыкнул, подумав о том, умел ли он когда-нибудь танцевать? Наверное, вообще не умел, даже так плохо, как эта девушка в окне, которая теперь занимала всё его внимание.

Глава 3. Конфета от зайчика.

12 июня, 2025 года.

На следующий день Яна решилась. Она сделала видео-звонок своему начальнику и попросила прибавку в колл-центре ровно на ту сумму, которая ей была нужна.

– Последний месяц я фактически заменяю двух специалистов. Мне не хватает средств на оплату электроэнергии, – объясняла она, стараясь выглядеть серьезно, а не жалко. – Если вы заинтересованы в том, чтобы я отлично справлялась с работой и дальше, подумайте, пожалуйста, о повышении моего оклада.

Начальник молча слушал и вертел в руках карандаш. Яна говорила и говорила. Волнение перемежалось с мысленными бравыми выкриками: «Ну и ладно! Будь, что будет!». Возможно, внутреннее решение уволиться со скандалом читалось в ее взгляде, потому что начальник в конце концов прервал молчание и сказал, что подумает.

Но на этом Яна не успокоилась. В обед она заполнила несколько заявок на потребительские кредиты в разных банках. Кредитные карты она ненавидела и боялась их, как черных бездонных ям, поэтому подавала заявления только на наличные средства. Хотя и их опасалась точно так же, но другой подстраховки пока не могла придумать. После банков, Яна снова углубилась в чтение сайтов с вакансиями. Строчки, прочитанные по десятому разу, рябили в глазах, но она упорно крутила колёсико компьютерной мыши.

***

18 июня, 2025 года.

Наступила среда. Сегодня она напомнила о себе начальнику и он обещал дать ответ как можно раньше. В семь минут шестого Яна отложила наушники с микрофоном, выключила компьютер и надела своё спортивное платье, черное с двумя белыми полосками по бокам.

Шлёпая сланцами по бетонным ступеням, Яна вышла на лестничную клетку. Лифт по «закону подлости» вновь уехал на девятый. Постояв с минуту в ожидании, Яна пошла по лестнице. На уровне третьего этажа показался мужской силуэт. Толик неверной походкой брел ей навстречу. На секунду Яна запаниковала, подумав, что у того новый приступ «белой горячки», иначе зачем ему наверх, если Толик проживает на первом этаже. Потянув носом воздух, Яна немного расслабилась, не ощутив запаха алкоголя. Зато подметила в руках у Толика непочатую бутылку горячительного.

«Значит, вечером снова начнется…» – подумала она и поёжилась.

Толик вместо того, чтобы пройти мимо, пронзительно посмотрел на нее и остановился. Его глаза были странными, потерянными.

Он разомкнул сухие, растрескавшиеся губы и произнес едва слышно:

– Проводи меня…

«Что это на него нашло? Уже и меня в собутыльники записать решил…», – подумала Яна, а вслух сказала:

– Извините, я спешу.

Она боком протиснулась мимо соседа и поспешила вниз. Толик, даже не обернувшись, продолжил свой путь.

Спустившись на первый этаж, Яна шагнула из прохладного подъезда на душную улицу. У бордюра, там, где росла редкая трава, управдом Ольга Степановна выгуливала кота. Тот на поводке с неоново-салатным бандажом неловко переставлял лапы. Хозяйка заметила Яну и помахала:

– Яночка! Вышла подышать?

– Нет, я за дочкой в сад иду, – покачала головой Яна.

– А я вот Кешу выгуливаю, – сообщила очевидное управдом и двинулась к Яне.

Кот завалился набок и поволочился следом за хозяйкой, недовольно фырча.

Где-то в конце двора послышался детский смех и стукнулся о штангу резиновый мяч.

Девочка-подросток промчалась мимо на велосипеде. Усатый мужчина лет пятидесяти вывешивал на перекладину ковер, собираясь выбить из того пыль. Бабушки на лавке тихо роптали на загрязнение воздуха. Еще одна возилась в палисаднике, подрезая кусты.

Ольга Степановна продолжала вещать о погоде:

– Так тепло сегодня! Хоть сейчас иди-купайся… а ночью дождь с градом обещают. Правильно говорят: непредсказуемое сибирское лето…

Яна искала способ отвязаться от женщины и как раз подбирала вежливые слова, поэтому не заметила момент, когда во дворе вдруг стало непривычно тихо. Время замедлилось. Внутри у Яны неприятно засосало под ложечкой. Одновременно с этим все, кроме Ольги Степановны, болтавшей без умолка, услышали короткий звук. Чавкающий шлепок. Нечто на огромной скорости столкнулось с подъездной дорожкой.

Какая-то женщина, выглянула из окна. Раздался истошный крик. Двор разом стряхнул с себя оцепенение, зашевелился, загудел. Яна посмотрела направо и увидела толпу, окружающую фигуру, распластавшуюся на сером асфальте между вторым и третьим подъездами. Ольга Степановна выпустила от потрясения поводок с Кешкой и с причитаниями схватилась за голову.

– Как это? Что это?!

Красные брызги покрывали палисадник и пожилую женщину с секатором, которая, точно рыба, открывала и закрывала рот, глядя в пустоту.

Остальные пенсионерки хватались за сердце. Усатый мужчина с ковробойкой под мышкой, отгонял любопытных, а сам поспешно искал в трениках телефон, чтобы вызвать скорую помощь.

Из первого подъезда, хлопнув дверью, вышел незнакомый светловолосый мужчина и закурил, остановившись неподалёку. Яну поразила его отстраненность. Но еще больше стало не по себе от тихих слов Ольги Степановны:

– Толик… Это Толик из 77-ой.

Яна, поддавшись безотчетному порыву, подошла ближе, и тут же отпрянула. Лицо Толика угадывалось с трудом, рука торчала под неестественным углом. В ноздри тут же пробрался металлический запах крови.

Хлопнула еще одна дверь и уже из третьего подъезда вылетела Камилла, за ней бежал Лёнечка. Уборщица упала на колени рядом с телом, схватилась руками за окровавленные плечи, затормошила. Лёнечка зарыдал:

– Папа! Папа!

– Уберите её отсюда! – заорал мужчина в трениках. – «Скорая» уже едет!

Ольга Степановна потянула Камиллу на себя. Та продолжала цепляться за Толика.

– Какая тут скорая уже, – слышалось в толпе, растущей с каждой минутой. – Сиганул с крыши…

– Не отец он ему был, пьянь подзаборная, – сказал кто-то, – но, поди ж ты, как его мальчишка всё-таки полюбил… несмотря на закидоны.

Яну затошнило. Толик просил проводить его, а она отказалась. Может быть, она смогла бы его отговорить? Нет… это бред… он же мог утянуть её за собой. Яне с ужасом представилась сцена, как в детский сад к Ане приходит служба опеки и говорит, что мамы больше нет. Яна обняла себя за плечи. Нет-нет… она не может так поступить с дочкой… она не должна лезть во всякие сомнительные вещи. Она себе не принадлежит. Поэтому ничем она Толику не помогла бы…

Тёмная бордовая лужа росла и растекалась. Видя, как та подступает к её шлёпанцам, Яна резко развернулась и пошла прочь, ускоряя шаг, пока и вовсе не побежала.

***

Возвращаться домой она не спешила и, после того, как забрала Аню из сада, еще три часа бродила с ней по парку, пытаясь унять дрожь в коленях и справиться со срывающимся голосом. Дочь, к счастью, ничего не заметила. Она весело каталась на карусели, срывала травинки и несла их маме. Яна крутила их хрупкие изломанные стебельки в руках и вновь вспоминала о Толике.

Во двор она заходила с опаской, заводя Аню за спину, чтобы дочь не увидела последствия трагедии, но к тому времени уже все убрали. Тело Толика увезли. Кровь на асфальте и кустах смыли из шланга. Лишь разлитая повсюду вода напоминала о случившемся.

Только Яна скинула шлепанцы и прошла в ванную, чтобы вымыть руки, как задребезжал дверной звонок. Аня тут же понеслась спрашивать «Кто там?» и тянуться к замку.

– Аня, не трогай. Мама сама откроет! – прикрикнула Яна, торопясь за ней. Дочь обиженно выпятила губы и отошла, заныв. Анечка любила гостей, возможно оттого, что они бывали нечасто.

Яна приникла к глазку. По ту сторону маячили черные кудряшки и ослепительная улыбка. Яна отперла. На пороге стояла Лилия с бутылкой шампанского и пакетом клубники.

– Привет, я смотрю у вас тут грустно? – Лилия скосила глаза на хнычущую Аню. – А я как раз пришла поднять настроение!

Она покачала бутылкой перед Яной и обратилась уже к девочке:

– А для кого у меня настоящий зайчик в кармане конфету оставил?

Аня перестала плакать и шмыгнула носом:

– Для кого?

– Для самой улыбчивой девочки! Ну-ка, покажи, как ты умеешь улыбаться.

Аня улыбнулась.

– Вот! Значит точно для тебя конфета, – сказала Лилия и, сунув в Янины руки холодный пакет с клубникой, достала из кармана конфету.

Аня радостно схватила её и начала разворачивать, а Лилия тем временем прошептала:

– Чего стоишь? Бежим.

Тогда и Яна не удержалась от усталой улыбки. Она заперла дверь и провела гостью на кухню. Лилия сразу стала хозяйничать и искать бокалы. Яна открыла шампанское и присела на табурет.

– Ты хорошо управляешься с детьми, у тебя есть свои?

Лилия помрачнела, выставляя на стол найденные кружки с котятами:

– Нет, всегда хотела, но не сложилось.

– Прости, – потупилась Яна.

– Ерунда, – махнула рукой Лилия. – У каждого своя драма… Ты видала, что на улице сегодня творилось?

– Да. Я даже рядом стояла.

Яна не стала упоминать, что разговаривала с Толиком прямо перед его смертью.

– Кошма-а-р, – протянула Лилия и взяла из пакета немытую клубнику.

– Я помою, подожди.

Яна схватилась за пакет, и в этот момент на столе звякнул её телефон. Высветилось новое сообщение. Яна смахнула блокировку пальцем, и уголки ее губ опустились еще ниже. Пришел ответ от начальника: отказ в повышении оклада. Следом, будто нарочно, звякнули еще три sms. «К сожалению, не можем предоставить вам потребительский кредит в данный момент». «В потребительском кредите отказано». «Уважаемая Яна Романовна…». Яна не дочитала сообщение из третьего банка, всё было ясно и без этого.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Лилия, увидев, как Яна едва сдерживает слёзы.

И рассказ Яны полился неиссякаемым потоком, точно прорвало плотину. Лилия слушала и периодически качала головой.

– Глупая, что ж ты сразу не сказала? – возмутилась соседка после того, как Яна закончила. – Займу я тебе денег!

– Нет, – затрясла головой Яна, – я не знаю, когда отдам.

– Прекрати. Я не на бобах, как некоторые, – протянула Лилия и потянулась за своим смартфоном. – Могу себе позволить, диктуй номер…

Яна продолжала отнекиваться, но Лилия махнула на неё рукой. Сама взяла её телефон и стала там копаться, после чего сделала себе звонок и по полученному номеру Яны перевела деньги.

– Я отдам, правда, – Яна корила себя за слабость. Она давно привыкла утаивать ото всех свои слёзы.

– Конечно, отдашь. Куда ты денешься? Я ведь за стенкой живу, – улыбнулась Лилия.

***

После того, как соседка удалилась к себе, Яна умылась и зашла к дочери. Аня смотрела мультики, но сидела грустная и вертела в руках фантик от конфеты.

– Что случилось, Анютка?

– Конфетка закончилась.

Яна села к ней на кровать и нажала красную кнопку на пульте, чтобы выключить телевизор:

– Ты знаешь, из твоего фантика можно легко сделать принцессу Рококо. Мне в детстве так бабушка говорила.

– Это принцесса-курочка? – заинтересовалась Аня.

– Нет, – погладила её Яна, – это такая куколка в пышном платье.

Она расправила конфетный фантик, потом сложила его гармошкой несколько раз и закрутила кончик так, чтобы фантик напоминал два перекрученных веера. Тот, что меньше – голова принцессы, а больше – платье со складками.

– Ты прочитаешь мне сказку про принцессу-курочку? – спросила Аня.

– Прочитаю. Но сначала нужно сделать очень важное дело.

– Какое?

– Почистить зубы, разумеется!

Спустя десять минут они уютно устроились с книгой, а затем так же мирно заснули. Но продлилось это недолго.

Проснулась Яна внезапно. Её точно тронули за плечо. Комнату заполняла ночная чернота. За окном слышались раскаты грома и барабанный стук дождевых капель, но в них вплетался еще один странный звук. Тонкий скрежет, вперемешку с повторяющимся шипением. Он исходил из тёмного угла у окна. Яна тут же просунула руку между прутьев детской кроватки. Ани там не было.

– Аня?!

Яна подскочила с дивана и огляделась. Дочь не отзывалась.

Звук всё продолжал доноситься из угла. Яна, холодея, двинулась к его источнику. Всё еще сонная, она не понимала, что происходит. Постепенно до неё дошло. Это не скрежет и шипение. Это тихий, захлёбывающийся плач, такой испуганный, какого Яна не слышала никогда. Она подошла к углу, раскинула руки, и обняла забившуюся туда девочку.

– Анютка, ты чего? Я здесь, я рядом.

Дочь лишь давилась слезами и вздрагивала на её плече. Наконец она прошептала Яне в самое ухо:

– Он смотрит, мама. Он там.

– Кто, зайка? Там никого нет.

– Он сидит за окном и смотрит на нас!

– Это сон, Анютка! Просто сон! – попыталась её успокоить Яна.

За окном сверкнула молния. В эту же секунду что-то с силой грохнуло о стекло. Яна отскочила в сторону, держа на руках ребенка, и больно ударилась спиной об пол. Аня взвизгнула.

Грохот повторился. Яна подпрыгнула и метнулась к выключателю. Щелк. Лампочка вспыхнула и погасла. Новый удар по стеклу. Треск, будто окно сейчас разобьется. Затем скользящий, мерзкий скрежет. Яне показалось, что она слышала звук, похожий на выстрел.

Зубы свело. Яна кинулась в коридор и хлопнула по кнопкам там. Свет зажегся ярко и на миг ослепил. Яна зажмурилась, чьи-то цепкие руки вцепились в её колени. Она закричала, стала сдирать их с себя.

– Мама! Мама!

Яна открыла глаза и обнаружила, что пытается отогнать собственную дочь. Волосы той намокли и тёмными прядями облепили заплаканное лицо.

Яна всхлипнула:

– Прости, зайка! Прости меня!

– Мама, мне страшно!

Яна прижала дочку к груди и подняла.

– Ничего, сейчас умоемся.

Она понесла дочь в ванную, пятясь спиной и стараясь держать окно комнаты в поле зрения. Успокоить Аню удалось лишь через полчаса. Яна уложила дочь с собой на диван.

– Мама, а монстры существуют? – сонно спросила Аня.

– Нет, конечно. Это просто тени деревьев, которые колышутся на ветру.

После того, как дочь заснула, Яна аккуратно встала с дивана и подошла к окну. На нем снаружи блестели три неровных царапины.

Глава 4. Неженатый сосед.

21 июня, 2025 года.

Следователи пришли к выводу, что смерть Толика – самоубийство на фоне белой горячки. Это заключение, однако, оставило Ольгу Степановну в недоумении.

Она сидела на соседней лавке от Яны и вполголоса шептала соседке:

– И как он вообще забрался на крышу? Ключи только у меня и у слесаря.

Полиция уже допрашивала её в день трагедии, и Ольга Степановна утверждала, что рассказала всё без утайки.

На детской площадке, между тем, отпущенный на вольные хлеба Кешка очаровывал детей в песочнице. Та, сырая от прошедшего дождя, собрала в себе с десяток малышей. Кот был красивый, пушистый и маленькая Аня гладила его с восхищением ребенка, который всегда хотел домашнего питомца, но мама не разрешала. Кот перешагивал куличи из мокрого песка, ластился к Ане и мурлыкал. Яна же, наблюдала за дочкой и думала, как бы Кешка не начал рыть ямку, чтобы наделать туда «секретиков» в дополнение к куличам.

Со стадиона доносился топот, свист и крики. Шёл футбольный матч между командами спортивных школ. На влажных трибунах сидели болельщики, спины которых маячили между черными пиками ограды. К слову, стадион просматривайся со всех сторон, поэтому матч можно было смотреть и со стороны парка, и стоя в проулке, между погребной рощицей и выходом из двора, а так же из окон двух девяток, окружавших зеленое футбольное поле.

В тот момент, когда цифры на спортивном табло показали 2:0, у Яниного плеча раздался низкий мужской голос:

– Как дела?

Яна обернулась и увидела высокого мужчину со светлыми волосами. Того самого, что вышел покурить, пока усач с ковробойкой вызывал скорую Толику. Незнакомец был старше её лет на пять. Он носил потёртые джинсы и тёмную футболку под болотно-зеленой рубашкой. По нему было видно, что когда-то мужчина сделал замысловатую стрижку, о чем свидетельствовали неровные концы прядей. Теперь волосы отросли и создавали небрежный вид, закрывая одну часть лица и открывая другую, где белел тонкий шрам на виске. Он смахнул прядь волос в сторону, чтобы поймать Янин взгляд. Шрам на виске тут же скрылся. Синие глаза прищурились от неловкой улыбки.

– Я вас знаю? – осторожно спросила Яна.

– Нет, просто в соседнем подъезде живу, – пожал плечами мужчина. – Меня Руслан зовут.

– Яна.

– Я недавно переехал. Вот, решил познакомиться с жильцами…

Мужчина явно демонстрировал заинтересованность, что застало Яну врасплох. Она отвернулась и полезла в сумку, делая вид, будто ищет телефон, а сама быстро соображала, зачем Руслан к ней прицепился и как ему ответить. Не то, чтобы она считала себя дурнушкой, но ей далеко до той же Лилии, прекрасной брюнетки, с яркими вещами и летящей походкой. За три года Яна отвыкла от мужского внимания. С маленьким ребенком не до знакомств. Да и не самое лучшее сейчас время.

Яна поморщилась. Она не знала, наступит ли вообще когда-нибудь удачное время. О чем ей говорить с парнями? О том, что дочка из садика принесла простуду? Или о подорожании продуктов? Яна давно уже не жила той жизнью, где можно спокойно выйти в кафе или посмотреть новое нашумевшее кино. Она не успевала за трендами, не вела активно соцсети, не ездила в отпуск. О чем с ней говорить мужчине? Лучше и вовсе не начинать, чтобы потом им обоим не было неприятно.

Яна открыла рот, чтобы отвязаться от общительного соседа, как вдруг на помощь ей пришла Анечка. Она подбежала к матери и упёрлась грязными от песка ладонями в её колени:

– Мама, покачай меня!

– Это моя дочка, Аня, – обратилась Яна к Руслану, предвкушая его реакцию.

Мужчина заметно напрягся:

– Ты замужем? Неловко получилось…

– Мы вдвоём с дочкой, – тем не менее честно ответила Яна.

Странно, но Руслан тут же расслабился:

– Я тоже.

– Тоже с дочкой? – с любопытством уточнила Яна.

– Нет, тоже не женат. Ладно, пойду, – он показал рукой в сторону. – Увидимся еще. Яна.

– Давай. Руслан, – с усмешкой ответила она.

Она усадила Аню на качели с цепным подвесом и принялась раскачивать. Боковым зрением Яна уловила яркое оранжевое пятно у подъезда, это Лилия, перехватив под мышкой старый стул, о чём-то говорила с Камиллой. Она тоже увидела соседку и помахала ей свободной рукой. Яна махнула в ответ. Лилия кивнула, похлопала Камиллу по плечу и, пристроив стул около зоны вывоза мусора, пошла к Яне.

– Бедняга, совсем не в себе с того дня, – произнесла она, привалившись к стойке качели. – А этот что от тебя хотел?

– Кто?

– Блондин. Я вас видела, – уточнила Лилия.

– Познакомиться.

– Ты там поосторожнее. Вдруг он маньяк.

Яна рассмеялась:

– Не парься, он как про Анютку услышал, сразу сбежал.

– Не нравится он мне, – поёжилась соседка. – Я видела пару раз, как он пялился.

– Серьёзно? – приподняла брови Яна.

– Да, он напротив живёт. Его окна и балкон на наши смотрят. Прямёхонько, – Лилия указала на окна Руслана.

Яна обернулась. Их дом, благодаря конструкции, действительно позволял одним жильцам смотреть на окна других. Она мгновенно вспомнила ужас, который испытала на днях, подумала о царапинах на стекле. Пятый этаж… мог ли какой-то психопат забраться так высоко, чтобы их запугивать? Мог ли этот Руслан, например, стрелять чем-то издалека по стеклу её комнаты? Яна тут же фыркнула. Такое бывает лишь в фильмах. Зачем незнакомому человеку понадобилась бы какая-то Яна Шестакова? Следить за её жизнью – самое скучное в мире занятие. Это всё расшатанные нервы. Слишком много проблем с работой. Опять же – несчастный случай, произошедший прямо на её глазах, что сказалось не лучшим образом на психике. Наверняка какая-то ворона заболела да и врезалась в её окно, вот и все. Просто нужно как следует отдохнуть на выходных, хорошо выспаться и, на всякий случай, снова начать пить пустырник.

– Как Анютка? Я слышала плач за стенкой.

– Не думала, что у нас такая слышимость, – удивилась Яна.

– Ещё какая, – хмыкнула Лилия. – Так что случилось?

– Плохо спит. Зубы, наверное, – соврала Яна. Ей не хотелось рассказывать о том, что чувствует себя истеричкой.

– Дети все чувствуют, – точно подслушав её мысли, произнесла соседка. – Ты главное не кисни. Все наладится.

Лилия, морщась, потёрла предплечье, обтянутое рукавом оранжевой трикотажной кофточки.

– Рука болит?

– Да потянула, наверное, пока стул этот тащила. У мамы столько хлама скопилось…

Аня, устав от качелей, заныла:

– Мама, пить!

– Сейчас, зайка, – Яна спустила её на землю и сообщила Лилии, – мы пошли.

– Давайте.

Яна подняла взгляд на окна Руслана. Ей показалось, что тюль на одном из них колыхнулся так, будто кто-то быстро спрятался.

«Он смотрит, мама… он сидит за окном и смотрит на нас!». Аня тогда сказала именно так. Мурашки побежали по её спине, роем устремляясь к коленям.

«Параноик я, точно параноик», – подумала она.

***

Руслан Кольцов, прильнув к перилам, курил пятую сигарету подряд. Он затягивался, выпуская дым в ночное небо. Луна скрылась за пасмурными тучами и это было удобно. В темноте легче следить.

Он мог сидеть так часами. Лишь когда спина начинала неметь, Руслан вздрагивал и менял позу, а затем снова погружался в наблюдение. Густым сигаретным дымом пропахла вся его одежда. Даже комары не осмеливались его пробовать. Спасибо хозяевам, что не застеклили балкон.

Дед всегда говорил: «Русик, чтобы победить, нужно быть ловким, а для ловкости нужна хорошая дыхалка. Поэтому бросай, пока можешь».

Курение – дрянь. Он это знал, чувствовал каждое утро никотиновую слабость после первой затяжки, с отвращением выворачивал в ведро пепельницу, но продолжал курить. В прошлом месяце Руслан почти бросил, но всё пошло не плану.

В груди вдруг кольнуло, но он тут же себя одёрнул. Отчаяние – вещь, которую он не может себе позволить. Всё потом, не сейчас.

Теперь Руслан здесь и должен довести дело до конца. Он промахнулся. Такое не должно повториться. В следующий раз он должен попасть прямо в цель. Эта Яна хрупкая, почти прозрачная… Он сегодня подошёл к ней, чтобы прощупать обстановку. Кажется, шанс всё-таки есть. А вот вторая…

Руслан вернулся в комнату и взял бинокль.

«За второй нужно последить ещё».

***

– Ах, ты ж скотина! – прошептала Лилия, едва сдерживая гнев. – Ну, я тебе покажу, как за девками подглядывать. Извращенец…

Настойчивое внимание Руслана к их с Яной окнам от неё не укрылось. Она давно его приметила, и Яне сказала то же самое, но та, казалось, не приняла ее слова всерьез.

Лилия пересекла коридор, заставленный рулонами обоев и тарами с водоэмульсионной краской, рывком открыла дверцу ванной и заглянула в бельевую корзину. «Может здесь оставила?».

Она искала свой телефон, чтобы сфотографировать этого «извращенца» и с доказательствами обратиться в полицию. Без доказательств они вряд ли ей поверят.

– Да где же ты?! – вслух возмутилась она, чувствуя, как нарастает напряжение.

К нему примешивалось раздражение от неприятного запаха, витавшего в квартире с началом ремонта. Лилия была совершенно уверена, что где-то под половыми перекрытиями поселилась вонючая мышь, а то и целая мышиная семейка.

Она прошла на кухню, заглянула в холодильник. Взвинченность заставляла искать телефон в самых нелепых местах. Мало ли, всякое бывает, забывают же люди у себя очки на затылке.

В холодильнике сиротливо стояло молоко. В животе заурчало. Лилия отвинтила крышку и жадно приникла к краю бутылки, чтобы тут же поперхнуться.

– Что за дрянь?

Горькое, полупрозрачное молоко, полилось по её подбородку. Она сию же минуту подбежала к раковине, смывая мерзкий вкус. Затем посмотрела на срок годности – истёк три недели назад. Лилия выругалась. Как она могла купить такое? Куда смотрела? Лилия нахмурилась. Что-то важное ускользало от её внимания. Когда она вообще ходила в магазин в последний раз? Кажется, тогда, когда покупала вино и клубнику для Яны… А потом? Додумать она не успела, ее взгляд наткнулся на заветный телефон, притаившийся у хлебницы.

– Вот ты где! Посмотрим, кто у нас теперь экспонат в кунсткамере…

Она схватила мобильный и решительно зашагала на балкон.

Темноту улицы разгоняли редкие фонари, их лучи в основном падали на детскую площадку, рождая причудливые тени. В квартире Руслана свет не горел. Лилия включила видеокамеру в ночном режиме, поймала на экране окна соседа. Прошлась видоискателем по кухне – никого, по окнам зала – пусто. На балконе мигнул крохотный огонёк тлеющей сигареты. «Поймала». Странный тип торчал там, неподвижный, как статуя.

– Что ты задумал, сволочь? – спросила она вслух, зная, что он её не услышит, а потом выставила средний палец и показала ему. Это он увидит точно.

Сигаретная вспышка осветила лицо мужчины. На нём играла хищная улыбка, от которой решимость Лилии предательски сжалась, уступая место липкой холодной испарине.

Глава 5. Встреча под «Шпилем».

26 июня, 2025 года.

Автобус, «кашляя» на поворотах устремился по улице Воровского, преодолел железнодорожный переезд, подпрыгнув на выступах рельс, и выехал на зеленый Комсомольский проспект, где раскинулся парк «Изумрудный».

– Буля, хочу туда! – сказал непоседливый малыш на руках пожилой женщины.

Яна повернула голову в сторону парка и прижалась лбом к стеклу. Она бы тоже не отказалась прокатиться с ветерком на аттракционах, но вместо этого проводила день в упорных поисках новой работы. И почему всё в жизни человека завязано на деньгах? Отчего никак нельзя развязать этот узел?

Сегодня в детском саду устроили санитарную обработку, поэтому Яна попросила Лилию присмотреть за Аней, а сама снова надела деловую блузку и строгую юбку. В этот раз она составила резюме и распечатала на бумаге. Яна планировала лично пройтись по интересующим её местам и оставить о себе информацию. В колл-центре она сказалась больной и отпросилась пораньше.

Автобус завернул на Цеховую. По бокам потянулись частные дома и двухэтажные «хрущевки», за ними пустырь с кривыми деревьями и снова малоэтажки.

Миновав поворот на проспект Калинина, автобус влился в бурный поток автомобилей, гудящий, точно механический улей. Окружающие дома сразу выросли, набрали этажей, заиграли яркими вывесками и билбордами с рекламой.

Автобус проехал перекрёсток Сизова и Пионеров, где стояли рынок и известное всем ВРЗ-вцам отделение МВД. Там чаще других гостил покойный Толик.

ВРЗ вообще, при своей непосредственной близости к центру, являл странный контраст. Провинциальные частные сектора, перемешанные с многоквартирными «панельками» и пивными магазинчиками, соседствовали с оживленной артерией города, точно поссоренные родственники. У одного дом – полная чаша, другой по сусекам наскреб на асфальтирование. Центр делал вид, что не подозревает о ВРЗ. Микрорайон в отместку слал ему переполненные маршрутки.

После улицы Профинтерна Янин путь кончался. Автобус выкатился к проспекту Ленина и встал на остановке «Площадь Октября». Подождав, пока вылезут полный мужичок с сумкой-бананкой и бабушка с малышом, Яна вышла из автобуса и двинулась мимо художественного музея.

Начал накрапывать дождь. Показался «Сеятель» – памятник «Переселенцам на Алтай». Сеятелем его звали, потому что бронзовый монумент изображал крестьянина, рассыпающего зерно из котомки. Раньше вокруг памятника стояли пушистые ели, но они отчего-то не прижились и стремительно облысели.

Яна пересекла «зебру» в сторону жёлтого здания молодёжного театра, затем пошагала к подземному переходу у «Шпиля». Серый четырёхэтажный символ города украшали колонны и фигурные эркеры. Середину венчала часовая башня с длинным острым концом. Тут назначали свидания, ели пирожные и делали туристические фотографии. Когда-то Яна и Данил впервые здесь поцеловались. В тот день тоже зарядили ливни и вместо того, чтобы укрыться за стеклянными витринами «Шпиля», парочка, хохоча, нырнула в подземный переход.

Сейчас Яна стояла около его ступеней, уходящих глубоко под арку, и вновь чувствовала те эмоции, а вместе с ними грусть и досаду на свою наивность. Дождевые капли падали за шиворот блузки. Мимо ехали красно-желтые трамваи, спешившие к вокзалу. «Может бросить всё? Сесть на поезд и уехать с Анюткой на юг к черному морю и тёплому песку, абрикосовым деревьям и солнцу, оставляющему поцелуи веснушек на коже… нет. Даже уехав, ты всё равно возьмешь с собой себя. И этот «ты» накосячит и на новом городе».

Об отъезде Яна думала не всерьёз, конечно. Она любила Барнаул. Город, где она родилась и выросла, не заслуживал того, чтобы бросить его лишь потому, что она попала впросак.

Нога в черной туфле ступила на лестницу перехода. Янина рука скользнула по прохладным перилам, помогая удержать равновесие. Взгляд устремился под тёмные своды и вдруг заметил…

– Руслан? Ты как здесь?

Недавний знакомый шёл ей навстречу, спрятав руки в карманы. Увидев Яну, он сначала вскинул брови, а затем ответил:

– Гуляю. Ты меня преследуешь?

Яна от неожиданности фыркнула:

– По-моему выглядит наоборот.

– О, – Руслан еще раз подергал бровями и произнес со странной интонацией, – у тебя полно тараканов, да? Ну… приятно повидаться. Бывай.

Он спокойно обошел её справа и продолжил свой путь. Яна со свистом втянула носом воздух, поняв, что выставила себя параноидальной идиоткой.

– Эй! – обернулась она. – Я пошутила! У меня шутки дурацкие!

Руслан тут же развернулся.

– Шутки – это отлично, Яна. А еще лучше – хороший кофе. Пойдем?

Он кивнул головой на кафе под «Шпилем». Дождь, похоже, передумал лить и на время затих.

– Я не пью кофе, – потупилась Яна, – точнее пью, но дома.

– А ты попробуй не дома, – предложил он и подмигнул. – Так вкуснее. Соглашайся.

– Меня Анечка ждет через час, – ложь вырвалась внезапно, не хотелось признаваться, что лишние траты ей не по карману.

– За час можно выпить даже два кофе.

– Не стоит, правда. Я по делам хотела.

Передумав идти через подземный переход, Яна обогнула его и попыталась уйти от неловкого разговора, но Руслан присоседился слева, не отставая. Они вдвоем обошли «Дом под Шпилем» и зашагали вдоль Ленинского проспекта.

– Я угощаю, – сказал Руслан. – Неужели ты бросишь растерянного соседа посреди незнакомого города?

– Ты не выглядишь растерянным, – не поверила Яна.

– Я умело это скрываю.

Она почувствовала, что колеблется. Одно кофе. Всего одно, ничего страшного не произойдет. Не задушит же он её там? Лилия просто накрутила её зря. Руслан вел себя нормально, его поза была расслабленной, а тон шутливым. Признаков безумия на лице не наблюдалось. Обычный парень угощает ее кофе. Когда такое было? Давно.

– Хорошо, уговорил, но ненадолго.

– Замётано, – он соединил указательный и большой пальцы в знаке «окей».

Они прошли здание суда. Впереди замаячил Янин бывший институт.

– Ты сказал, что недавно в городе, – заметила она, отгоняя непрошеные воспоминания об учебе. – Откуда ты?

– Из Бийска.

– Там рядом Горный Алтай, – мечтательно произнесла Яна. – Наверное, и дышится гораздо легче, чем у нас.

Руслан кашлянул и пожал плечами:

– Я бы не сказал.

– Почему?

– Долгая история… Может сюда?

Он остановился около входа в ресторан с черной вывеской и серебряными буквами «Siberia».

– Ты же на кофе приглашал? – насторожилась Яна.

– Я уверен, оно там есть, – ответил сосед и, дёрнув ручку стеклянной двери, отворил её, приглашая Яну внутрь.

Администратор провела их к столику у окна и сообщила:

– Присаживайтесь. Официанты пока заняты. Я сейчас сама принесу вам меню.

Яна заметила, что под белой формой у девушки выпирает живот, материнским взглядом тут же определила четвертый-пятый месяц беременности и возразила:

– Не нужно, мы подождем. Вам, наверное, тяжело.

– Если честно, жду не дождусь, пока мне найдут замену, – с облегчением призналась администратор и указала на тейбл-тент, стоящий около солонки с перечницей.

Когда девушка удалилась, Яна посмотрела на пластиковую подставку с объявлением о вакансии администратора. Зарплата выше её нынешней ровно на недостающую сумму.

– Заметила что-то интересное? – спросил Руслан, откинувшись на спинку кресла.

Его одежда была скромной. Те же самые джинсы и темная футболка. Но что-то в позе говорило, будто роскошь ресторана никак его не смущает. Он чувствовал себя свободно и расслабленно. Яна вновь отметила тонкий шрам на виске под светлыми волосами, затем скользнула взглядом по линии скул, подбородку со щетиной.

– Пустяки, – сказала она, – эта работа точно не для меня.

– Почему? – он огляделся, как бы желая понять, что не так с рестораном.

– У меня ребенок часто садик пропускает, – ответила Яна, – да и какой из меня администратор. Я хотела устроиться секретарем, принимать звонки в офисе, но пока не срослось.

– Насколько я понял, – ответил Руслан, – ты одна воспитываешь ребенка и довольно успешно. Твоя дочка выглядит счастливой. Наверное, и по счетам умудряешься платить вовремя. Одеваешься аккуратно. По-моему ты очень ответственная.

– Спасибо, – смутилась Яна. – Но этого недостаточно для того, чтобы занимать серьёзную должность.

– Серьёзная должность – это начальник мясокомбината. Только и приходится считать недостачу сосисок, – рассмеялся Руслан. – Ты к себе слишком строга. Нужно чаще пробовать новое, чтобы найти «своё место».

– Ты нашёл?

– Нет, но я ищу, – честно ответил он. – И тебе советую не пасовать. Поверь, существуют вещи гораздо хуже, чем увольнение из-за профнепригодности.

Освободившийся официант принес меню и Руслан заказал два «Американо» и вишнёвые пирожные. Яна уже допивала свой кофе, когда он вдруг спросил:

– Кстати, кто сейчас с твоей дочкой? Бабушка?

– Лилия, моя соседка.

Руслан нахмурился:

– Ты хорошо знаешь эту женщину?

– А ты хочешь узнать её получше? – пошутила она.

– Нет.

Казалось, он не говорит всего, что думает. На его лице читалось нечто, похожее на беспокойство.

– Если она тебе понравилась, я вас познакомлю, – предложила Яна. В конце концов, он мог пригласить ее на кофе не из личной симпатии. Вполне могло быть и так, что ему понравилась Лилия, и он не знал к ней подход, вот и выбрал Яну в виде посредника.

– Совсем наоборот, – опроверг её мысли Руслан. – Она не нравится мне и даже очень. Она какая-то странная…

– Не поверишь, но она сказала про тебя то же самое!

Остаток времени Яна провела, пытаясь выведать у Руслана причины неприязни к Лилии, но он так и не раскололся. Напоследок они обменялись номерами телефонов, и Яна отправилась по своим делам. Оборачиваясь, она увидела, как он встал около урны и закурил, задумчиво глядя ей вслед.

***

1 июля, 2025 года.

День рождения – лучший праздник на свете. Так думает каждый ребенок, пока не вырастает. Постепенно очарование проходит и в какой-то момент настигает осознание, что этот день, по сути, ничем не отличается от остальных. По крайней мере, при отсутствии денег и гостей.

Янина мать звонила с утра и недовольным голосом упрекала её в том, что не видит внучку, вновь советовала продать квартиру. Яна отвечала односложно, получила порцию вздохов, неодобрение и гудки в трубке. Поздравления так и не последовало.

Яна могла бы позвать Руслана, но они общались близко всего раз и он так и не позвонил после. Прошло уже дней пять. Яна считала, что Руслан, поразмыслив, осознал, что не потянет подобное знакомство. У Яны маленькая дочь, она в поисках работы – не лучший вариант для романтического интереса.

Вечернее солнце проникало сквозь кухонное окно, касалось лучами Аниных кудряшек. В воздухе витали ароматы корицы и ванили. Яна аккуратно подсыпала манку в чашку с кефиром, где уже плавали сахар, щепотка соды и два яйца. Маленькие ручки дочери с усердием размешивали тесто.

– Теперь ставим в духовку на тридцать минут, а потом протыкаем наш тортик зубочисткой, – сообщила Яна.

– Зачем? – удивилась дочь.

– Чтобы узнать, пропёкся ли он внутри.

Яне нравилось, что Аня не ленится и интересуется кухней, поэтому старалась доходчиво объяснять каждый свой шаг.

После того, как торт испёкся, Яна разделила его на две части и густо смазала сметаной с сахаром, а затем соединила половинки вместе.

Аня крутилась рядом и размазывала ложкой подтекающие сметанные края, когда её рука неловко дернулась и проделала серьёзную ямку прямо посередине торта.

– Ой, – глаза дочери округлились.

– Спокойно, – сказала Яна и полезла в кухонный шкаф, – сейчас что-нибудь придумаем.

Позвенев склянками, она вынула банку консервированных ананасов, припасённую на Новый год. Дольки ананаса сладко пахли и просились в рот, минуя торт, но усилием воли Яна разложила их, прикрывая все несовершенства.

– Тайна, покрытая ананасом, – заявила она.

– Секрет! – повеселела Аня. – Это будет секрет!

– Да, наш с тобой секрет.

Тот миг запечатлелся в Яниной памяти. Момент, когда все еще было относительно нормально. Если бы она знала, что ждет её в будущем…

Идиллия нарушилась внезапно. С потолка, прямо рядом с тортом, шлёпнулся и тут же пополз жирный таракан. Он шевелил мерзкими усами, оставляя на столе оранжевые маленькие крошки.

– И-и-и! – тут же завизжала Аня и отпрыгнула. Яна не растерялась и, подхватив торт, сунула его в холодильник. А затем задрала голову, пытаясь понять, откуда взялась эта гадость.

Она обомлела. По белому потолку ползали десятки, сотни тварей. Они копошились вокруг люстры, заползали в щели между обоев, двигались коричневой живой биомассой. Один пополз по скользкому плафону и тоже шлёпнулся вниз. За ним другой, третий. Тараканы стали падать вокруг Яны и расползаться в стороны.

Шлёп. Шлёп. Шлёп!

– В комнату! – закричала Яна и выскочила из кухни вслед за Аней.

За порогом нашествия не наблюдалось. Справившись с брезгливой дрожью, Яна принялась размышлять. Тараканы могли приползти либо от ближайших соседей, либо с верхних и нижних этажей.

Наверху жила управдом – Ольга Степановна. Заподозрить в ней нечистоплотность, значит усомниться в земной тверди. У Ольги Степановны даже кот никогда не метил. Соседи снизу недавно родили малыша и разведением тараканов не интересовались. Под подозрением оставались квартиры в Янином крыле. Жилец напротив давно уехал на длительную вахту, второй в начале июня отправился в санаторий. Может быть, кто-то из них забыл еду на столе? Центральная квартира принадлежала бабе Томе и всегда сверкала чистотой. Может Лилия в отличие от матери не была столь аккуратна?

Решив при случае поинтересоваться этим у соседки, Яна скомандовала Ане:

– Собирайся, пойдём за ловушками.

– Какими ловушками? – не поняла Аня.

– Будем играть в охотниц на тараканов!

В прихожей ей почему-то вспомнилась фраза Руслана «У тебя полно тараканов, да?». Яна саркастически скривилась при мысли о том, что это больше не метафора.

На лестничной клетке у лифта, как по заказу, стояла Лилия. Анюта подбежала к ней и поздоровалась. Соседка промолчала, не повернув головы. Створки лифта открылись, и она зашла в кабину.

– Слушай, у меня там дома нашествие тараканов, – сказала Яна, заводя Аню следом.

Лилия продолжала молчать и смотрела впереди себя. Яна нагнулась к ней:

– У тебя дома их нет?

Снова молчание. Недоумевая, почему всегда дружелюбная соседка ей не отвечает, Яна выпрямилась.

Лифт замедлил ход, приближаясь к первому этажу, затем дернулся. Створки разошлись. Тусклый красноватый свет сменился полутьмой подъезда. Лилия, не обернувшись, медленно направилась к коридору, где жила Камилла. Двери, выломанные Толиком еще в январе, давно сняли, поэтому Лилия беспрепятственно скользнула в крыло.

– Лиля? – позвала Яна и заглянула в коридор. Тот был уже пуст.

Глава 6. Голубиный потрошитель.

2 июля, 2025 года.

Черное дуло, со свистом вбирающее в себя всё, что попадается у него на пути, сунулось в пыльные недра, стремительно схватило и тут же поглотило маленького зайчонка из пластика. Затем двинулось дальше, питаясь пушистыми серыми клубами, заёрзало, пролезая вглубь. У стены оно встретило голубой носок, накинулось и недовольно загудело, выказывая несварение. Яна с досадой вынула пылесос из-под дивана и стала копаться в пылесборнике.

– Анюта, смотри-ка! Зайка нашёлся! – крикнула она, доставая пожёванный грязный от пыли носок, а за ним игрушку дочери.

Аня тут же принеслась из соседней комнаты, где пережидала «пылесосное вторжение», схватила зайца и понесла в ванную отмывать.

– Кран не забудь закрыть! – напомнила Яна и снова принялась за уборку.

Она пылесосила и всё думала о вчерашнем случае. Почему Лилия так странно себя вела? Может быть, Яна чем-то её обидела? В голове пронеслась шальная мысль: «Что если Лиле на самом деле нравился Руслан, и она своими разговорами про маньяков просто хотела отвадить от него Яну?».

После той встречи под «Шпилем» Яна вернулась домой непривычно оживленной. Соседка заметила её настроение, поинтересовалась причиной, и Яна ей рассказала.

Яна остановилась и снова выключила пылесос, нахмурилась. Точно, Лилия именно тогда показалась ей немного отстраненной впервые. Хотя… у всех бывают плохие дни, возможно Яне не стоит принимать всё на свой счет. В любом случае, когда-нибудь им придется поговорить.

Яна переносила пылесос в коридор, поближе к другой розетке, когда в квартиру позвонили. Звонок дребезжал настойчиво, долго, точно кто-то вдавил палец в кнопку и не думал убирать. Яна раздраженно отперла, даже не посмотрев в глазок, до того раздражающе звенело в ушах. Звук тут же стих, оставив после себя оглушающую тишину. Она замерла, словно ее внезапно окатили ледяной водой.

Еще три с половиной года назад она мечтала об этом, верила в сказку о вечной любви, надеялась на его возвращение. Теперь, когда все это уже не нужно, он стоит на её пороге.

Данил шатался, его глаза налились красным и мутным, от него несло резким запахом алкоголя с примесью перчёного пота.

– Яна… – пробормотал он, заплетающимся языком. – Я… пришел… с дочкой знакомиться…

Яна почувствовала, что внутри все переворачивается. С дочкой? Он вспомнил о дочке? После того, как бросил ее беременную? После стольких бессонных ночей, пропущенных дней рождения, первых шагов и слов?

– Ты пьян, – прошептала она, чувствуя, как в горле растёт комок и мешает ей дышать.

– Ну и что? – огрызнулся Данил. – Имею право. Дай пройти. Я отец, в конце концов!

Яна сжала кулаки. Обида, копившаяся годами, начала меняться. И вот, в её взгляде уже ярость и ком, заполнивший гортань, разросся настолько, что выкатился наружу рёвом:

– Отец?! Ты был отцом, когда я просила о помощи? Ты, – она ткнула в него трясущимся пальцем, – назвал свою дочь «чужой личинкой»! Что изменилось сейчас?!

– Мама? – раздалось за спиной Яны.

Аня услышала крики и вышла посмотреть. Яна инстинктивно загородила её собой. Данил сделал шаг вперед. Его красные глаза стали злыми.

– Не смей так со мной разговаривать! – прорычал он. – Я по-хорошему пришел!

Он навалился на Яну, пытаясь пройти внутрь. Аня, маячившая за её спиной, заплакала, понимая, что происходит что-то плохое. Яна уперлась в грудь Данила, пытаясь его вытолкнуть. Он продолжал давить. Тогда Яна в панике резко задрала колено и саданула его в пах. Данил взвыл и на миг ей показалось, что он наконец отступит. Она не успела вовремя среагировать. Его рука в ту же секунду взметнулась вверх и обрушилась на ее лицо. Боль пронзила скулу. По подбородку что-то потекло. Аня истерически завизжала. Данил зарычал. Яна зажмурилась. Тут сбоку послышался крик:

– Эй ты! Я полицию вызвала! Она уже едет! Лучше убирайся, пока можешь!

В коридоре стояла Лилия, взъерошенная и с дождевым зонтом наперевес. Данил, шатаясь, обернулся к ней. Посмотрел на голубой зонт и двинулся к соседке. Лилия сразу же выставила «оружие» перед собой, защищаясь. Данил остановился. Постоял с минуту, а затем развернулся к выходу на лестничную клетку:

– Пошли вы, чёртовы суки!

– Давай-давай! – прикрикнула Лилия. – Менты тебя там уже поджидают!

Когда Данил скрылся, она подбежала к коридорной двери, захлопнула её, а потом обратилась к Яне, держащейся за щёку:

– Извини, я, наверное, забыла её запереть, вот он и вошёл.

Яна сползла на пол и обняла дрожащую Аню. Лилия подошла к ним, прислонила зонт около Яниной обувницы и произнесла сочувственно:

– Лёд надо приложить…

Она подала Яне руку и провела ту на кухню, сама умыла Анюту у раковины, а затем отправила смотреть мультики. Потом соседка еще раз глянула на притихшую Яну, вздохнула и полезла в морозилку.

– Ты в порядке? – спросила Лилия, подавая влажный пакет со стручковой фасолью.

Яна кивнула и приложила пакет к щеке. Губа саднила. Лилия намочила полотенце и провела им по Яниному подбородку, стирая кровь.

– Это кто такой был?

– Данил, мой бывший, – ответила Яна, а потом добавила шёпотом, – Анин папа.

– Вот как? – соседка удивленно округлила глаза. – Хорош, папаша…

– Да уж, – поморщилась Яна, – теперь еще полиции все объяснять…

– Не было никакой полиции, – прервала её Лилия. – Это я его напугать хотела. Я не успела никуда позвонить, сразу выскочила, когда крики услышала.

– А я думала, ты обиделась на меня.

– За что?

– Ты вчера не поздоровалась в лифте, – намекнула Яна.

– Не помню такого, – покачала головой соседка. – Может, не заметила тебя?

Яна подумала, что Лилия врет, сглаживая «углы», стараясь быстрее забыть размолвку, и не стала дальше развивать тему.

На кухонном потолке все еще виднелись следы тараканьей охоты, на полу по углам стояли ловушки для насекомых. Лилия огляделась, задрала голову, осматривая потолок и неодобрительно сказала:

– И у тебя эти твари. Я уж не знаю, чем от них спасаться. У меня ремонт вовсю, кругом обои, краска, а они ползают. И от кого только набежали… прямо как Денис твой.

– Данил, – машинально поправила Яна.

– Так! – Лилия хлопнула по столу. – Забываем про всяких ущербных Данилов и маньячных Русланов! Ты достойна большего! Поняла меня?

Лилия строго воззрилась на Яну. Та, проглотила грустный смешок, представляя, как сейчас выглядит её разбитая губа. Завтра и вовсе синяк вскочит. Тогда Яна точно станет первой красоткой во дворе.

Лилия, будто прочитав её мысли, возразила:

– Никаких синяков! Будем тебя лечить. Оставайся здесь, я за шоколадкой!

***

3 июля, 2025 года.

Руслан дежурно вышел на балкон, чтобы закурить. Спина вновь занемела от однообразной позы и тело потребовало смены положения. Последнее время он был сильно занят. Его оборудование вышло из строя в самый неподходящий момент. Все выходные и начало недели Руслан пробегал по магазинам в поисках нужных деталей, а затем потратил дополнительный день на их замену. Требовалось наверстать упущенное время, и сегодня с самого утра он засел у окна, усердно продолжая слежку.

На балконном парапете, недалеко от пепельницы лежал мертвый голубь. Его глаза смотрели в небо, а ветер колыхал сиреневые перья на окоченевшей груди. Руслан щёлкнул языком и поджёг сигарету, представив реакцию деда: «Даже птица сдохла от этой отравы, Русик, а ты всё никак не бросишь».

Докуривая, Руслан мельком оглядел окна Яны и Лилии, затем затушил сигарету кончиками пальцев и перевел взгляд на мёртвого голубя.

– Что мне с тобой делать, приятель?

Трогать птичий труп не хотелось. Он огляделся, не смотрит ли кто наверх. Внизу на достаточном отдалении шумно играли дети. Руслан поискал швабру и, перехватив ту поудобнее, подковырнул голубя и скинул того в палисадник. Голубь шлёпнулся на мокрую землю. Руслан вытянул шею, высматривая следы своего хулиганства.

– Он убил голубя! – в ту же секунду раздался вопль какого-то мальчишки и все играющие вдалеке дети понеслись к палисаднику. Руслан резко втянулся назад и с досадой выругался на пацана: «И откуда ты такой зоркий на мою голову взялся?».

Дети под окнами шумели, топтались у палисадника.

– Я видел, как он его палкой сбил! – кричал зоркий.

– Бедный голубь, – сочувствовал кто-то.

– Давайте его возьмем и похороним, – гомонили дети, поглядывая наверх.

Руслан высунулся и зло прокричал:

– А ну вон, он заразный! – а потом угрожающе добавил: – Я спускаюсь!

Он пошарил под раковиной, достал полиэтиленовый пакет и направился вниз. Не стоило привлекать лишнее внимание к своей персоне и оставлять стаю мальчишек судачить под его окном, еще взрослым доложат. Мальчишки, завидев Руслана, мигом разбежались, вопя:

– Это он, убийца голубя!

Руслан перешагнул ограждение клумбы, накинул раскрытый пакет на мертвую птицу и, затолкав её в полиэтилен, мрачно потащил свою ношу на мусорку. Из окна первого этажа высунулась пенсионерка.

– И не стыдно ему, – возмутилась она, – что за молодежь…

Очевидно, план «быть незаметным» провалился. Возвращаясь к подъезду, Руслан краем глаза увидел знакомую фигуру. Яна стояла у качелей и ждала, пока дочка накатается. Зоркий мальчишка нарезал круги по периметру и, похоже, успел всем доложить, про «голубиного потрошителя», потому что Яна посматривала на Руслана с долей непонимания и удивления. На её губе запёкся кровоподтёк. Руслан встал, как вкопанный. Неужели кто-то добрался до неё раньше?

Незнакомый смуглый парень, шедший позади Руслана, обогнул его и пересек детскую площадку. Он него пахнуло запахом перегара. Внезапно выражение Яниного лица изменилось. На нём появился испуг. Она поспешно взяла дочь на руки и побежала к своему подъезду. Незнакомец резко поменял траекторию и бросился ей наперерез. Руслан, заподозрив неладное, кинулся следом. Парень с перегаром уже нагнал Яну и преградил ей вход, затем схватил девушку за локоть и что-то выкрикнул ей в лицо. Яна глухо ответила, сопротивляясь. Её тонкая фигурка не могла справиться с противником, который был выше её на две головы.

Руслан не раздумывая, подлетел к незнакомцу. Кулак со свистом врезался в челюсть. Парень удивленно повалился на асфальт, скорчился от боли, но Руслан не остановился. Он прошёлся ногой по рёбрам незнакомца, потом пнул ещё раз и третий. Парень попытался подняться, но Руслан нагнулся над ним и прошипел:

– Не смей сюда возвращаться, иначе я убью тебя и спрячу так, что даже Бог не найдет.

Незнакомец с трудом поднялся на четвереньки и пополз прочь.

Руслан встал и обернулся к Яне. Хотел коснуться её, успокоить, но та отшатнулась от него с таким непередаваемым ужасом в глазах, что он отступил от неё и сам. Не говоря ни слова, она попятилась назад, прижимая к себе дочку, и юркнула в только что открывшуюся дверь подъезда.

Руслан снова сжал кулаки. Ситуация осложнилась самым поганым образом.

***

Данил не собирался возвращаться, после того, как тот психованный тип его отделал, но после бутылки портвейна его намерения изменились.

– Чертова сука, – бормотал он, стараясь удержать равновесие.

Он всегда знал, что Яна полная дура. Чего можно ожидать от бабы, которая умудрилась залететь непонятно от кого? Мать тогда ему так и сказала: «Ты уверен, что это твой ребенок?». Данил уверен не был. Яна общалась и с другими парнями. «Мы просто однокурсники!» – передразнил он её мысленно.

Когда Яна ему позвонила и попросила денег на содержание дочери, Данилу стало интересно. Вдруг ребенок действительно похож на него? Что, если он тогда совершил ошибку? Эти мысли не давали ему покоя. Он пил больше обычного и позавчера наконец решился. Данил приехал повидать дочку, а эта стерва его даже не впустила! Конечно, она заслужила ту пощёчину. Сегодня он планировал сделать иначе, поговорить спокойно, но и тут эта дура начала истерику и в итоге он получил по рёбрам.

Сейчас Данил стоял, прислонившись к железным пикам стадиона, и уже не собирался разговаривать. Он хотел отлупить Яну как следует, чтобы она знала впредь: с ним нельзя так разговаривать.

Шел моросящий дождь. Окна девятиэтажки светились разноцветными шторами и вспышками работающих телевизоров. Сам двор прятался в полумраке, играл тенями, рисовал причудливые образы. Сбоку от Данила что-то зашуршало. Он повернул голову, пытаясь сфокусировать пьяные зрачки. Между редких деревьев, на одной из квадратных шляпок погребов, уходящих глубоко в землю, виднелось нечто тёмное.

Сначала Данил подумал, что это просто тень от дерева. Но потом тень пошевелилась. Данил провел руками по лицу, стараясь согнать морок. Пьяный дурман начал постепенно выветриваться. Он попытался разглядеть, что там, на погребах, но ничего не выходило. «Псина?» – подумал он и произнес заплетающимся языком:

– Фу… пшла отсюда.

Тень неспешно сползла с погреба, встала на две ноги и двинулась в сторону Данила.

Он неловко топнул ногой, пытаясь её напугать. Но тень разозлилась. Она стремительно прыгнула. Данил попытался что-то сказать, остановить тень, но из его горла вырвался лишь булькающий хрип.

Глава 7. Ты не видела Лёньку?

4 июля, 2025 года.

Они пили чай в Янин обеденный

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.