Ева Волкова
Принцесса по желанию

Глава 1

Глава 1

Сегодня мне исполнилось тридцать лет. Этот день начался с трели телефона – мама спешила первой поздравить меня с круглой датой.

– Доченька, с юбилеем тебя! Желаю любящего мужа и много-много детишек!

– Спасибо, мама. И тебя с днем моего рождения.

Всего пару лет назад я отмахивалась от пожеланий о замужестве и детях. Мама уже лет шесть грезит о внуках. И если раньше мне казалось это лишь ее навязчивой идеей, то теперь, где-то в глубине души, я все же мечтаю встретить свою половинку. Но пока судьба не спешит мне ее подарить.

Последние отношения закончились больше года назад, да и длились они недолго. «Не сошлись характерами» – довольно банальная, но вполне веская причина для расставания. Нейвис, уходя, написал в сообщении, что я, дескать, не создана для семейной жизни. А все из-за чего? Моя командировка совпала с днем рождения его мамы, и, по его мнению, я просто обязана была все отменить. С этой женщиной я виделась пару раз за все время наших отношений, и поздравления на свой день рождения от нее, например, не получала. Но присутствовать на ее празднике – священная обязанность, а уж помогать в подготовке – и подавно.

– Не самой же матери все готовить в ее собственный праздник! А ты и поможешь, и отношения наладишь. Командировки у тебя еще будут, а возможность понравиться будущей свекрови может и не представиться, – с намеком говорил Нейвис.

Будущая свекровь… Звучит-то как! На кого-то, может, и произвело бы эффект, но не на меня. Я этой командировки ждала несколько месяцев. Меня впервые пригласили освещать поездку принца Адальстана в Ирнадай. Да это же предел мечтаний любого журналиста! А какие перспективы! Ведь когда принц взойдет на престол, у меня может появиться шанс стать королевским репортером.

Приглашение на день рождения «будущей свекрови» я получила всего за неделю до торжества, и только потому, что жена брата Нейвиса слегла с какой-то неведомой лихорадкой. Комментарии, думаю, излишни. Выбор между командировкой мечты и заменой прислуги на чужом празднике очевиден. Нейвис был крайне недоволен моим решением, и после возвращения я обнаружила, что квартира освобождена от его вещей. Честно говоря, я особо не переживала. Меня давно грызли сомнения, что мы с Нейвисом – не пара, и рядом с ним меня держал лишь страх одиночества, как бы это ни было грустно. А командировка прошла просто блестяще. Завершилась она на дружеской ноте, и сам Джонатан Ингрих Адальстанский пообещал включить меня в список репортеров для рассылки приглашений на выездные официальные мероприятия. Это был несомненный успех, с тех пор моя карьера пошла в гору, что, конечно, отразилось и на финансовом положении.

Я приехала покорять столицу из глухого поселения нашей страны. Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь из монаршей четы знает, как называется наш городок. А название у него было прозаичное донельзя – Морайск. В честь богини Морайи, развалины храма которой считались местной достопримечательностью. Пантеон богов состоял из более чем ста двадцати небесных созданий. На данный момент выделялось всего шесть главенствующих покровителей. Арарх – бог справедливости, карающий лжецов и грешников. Инарх – его брат-близнец, воин, защитник угнетенных. Его жена – Анила, хранительница домашнего очага и богиня плодородия. Сын этой пары – Ниран, бог красоты и покровитель искусств. Кстати, именно с него началось сильное расширение пантеона богов, настолько, что до сих пор всех не пересчитали. Ариса – сестра Инарха и Арарха, покровительница влюбленных. Именно ее лик украшает все дворцы бракосочетаний столицы. И муж Арисы – Адельес – хранитель знаний, покровитель трудящихся. Храм этого бога мне знаком как никакой другой. Каждый месяц, в канун новолуния, я сжигаю там букеты из ароматических трав, чтобы закрепить успехи в работе. И результаты налицо. Мне удалось выплатить кредит за мою однокомнатную квартиру на окраине всего за полгода. Если так пойдет и дальше, то через пару лет у меня есть все шансы обзавестись квартирой побольше в элитном районе столицы.

Я настолько ушла в свои мысли, что услышала лишь окончание фразы мамы об отправленном ею подарке.

– …И тогда задуешь!

– Что задую?

– Свечу, конечно же!

Я не стала уточнять, что за свечу имеет в виду мама, и, наскоро попрощавшись, стала собираться на работу. Сегодня был обычный день в офисе, никаких сенсационных новостей не ожидалось. Мы с коллегой Вудди по очереди отвечали на вопросы читателей – этим я и планировала заняться. Несмотря на мой статус выездного репортера официальных мероприятий дворца, отдельного кабинета у меня не было. Я дослужилась лишь до комнаты на два стола. И даже это было успехом, ведь большинству репортеров приходилось ютиться в опен-спейсе с дюжиной коллег. Предполагалось, что наше рабочее место – это выездные локации, а не рабочий стол, хотя порой приходилось засиживаться и здесь.

На моем столе стоял стаканчик кофе с открытой крышкой и рисунком в виде милого кучерявого мальчика с сердечком, а рядом лежала записка: «С Днем рождения, Мия! С любовью, Вудди». Когда-то давно Вудди работал бариста и своих навыков не утратил. Ко мне мой коллега питал отнюдь не дружеские чувства, о чем я прекрасно знала, но нам явно не по пути. Каким бы хорошим ни был Вудди, пивной животик, залысины и вечно неопрятный вид не добавляли ему привлекательности в моих глазах.

То ли дело принц Адальстанский! Высокий, широкоплечий, голубоглазый блондин с ослепительной улыбкой… А какой у него пресс… Ммм… Я замечталась, попивая кофе. В Ирнадае фотограф, сопровождавший нас, предложил устроить Джонатану фотосессию на море, чтобы повысить его популярность в народе. Адальстан находится гораздо севернее Ирнадая и не имеет выхода к морю. А Ирнадай – рекордсмен по количеству пляжей, в чем я убедилась лично. Нам пришлось посетить несколько мест, чтобы сделать удачные снимки. Если другие сопровождающие принца отнеслись к этой затее скептически, то я после посещения первого же пляжа готова была всюду следовать за фотографом. Наша команда почти вся состояла из мужчин, и лишь я да Клара нарушали это мужское царство. Клара была эдакой «своей в доску», готовой пить с мужиками в баре и смотреть футбол. Чем, собственно, вся компания и занималась, пока фотограф истязал принца.

Я же лежала в сторонке, делая вид, что отдыхаю и читаю. А сама, прикупив огромные темные очки, бессовестно наблюдала за мучениями Джонатана. Эрдас заставил принца разуться и расстегнуть рубашку, а после гонял, как мальчишку, заставляя принимать разные позы. То мочить, то сушить волосы, менять рубашки, коих у него оказалось великое множество. Фотограф хотел нанести грим и готов был вызвать личную помощницу. Но в последнем требовании Джонатан категорически отказал, и Эрдас поумерил свой пыл.

Бесчисленное количество раз принцу приходилось заходить в прохладную воду и ловить волну для эффектных кадров. Несмотря на жару, море еще не было пригодно для купания. Если бы не этот факт, уверена, Эрдас загнал бы принца и под воду ради эксклюзивных снимков. Но что ни говори, Джонатан был прекрасен. Если бы не его социальный статус, он вполне мог бы стать знаменитым актером. Агентства дрались бы за него. Когда он выходил из воды под брызги набегающей волны, поправлял рукой волосы и мило улыбался, а капли воды стекали по его бронзовым кубикам пресса… Даже Клара отвлекалась от просмотра инфоблока и на несколько минут замирала, завороженно глядя на принца.

Что уж говорить про меня? Книга, которую я якобы читала, так и оставалась открытой на первой странице. Очки были давно сняты, а дужки – покусаны. Когда Эрдас уводил Джонатана на другие локации, мне хотелось бежать следом. В итоге из этих фотографий был сделан календарь на следующий год, и он выдержал уже не одно переиздание. Эрдас как-то признался, что эта поездка озолотила его в прямом смысле слова. Я тоже купила календарь, и теперь по утрам, чтобы проснуться, мне достаточно взглянуть на него во время завтрака. Жизнь сразу становится намного приятнее.

Но я опять отвлеклась… Читатели не щадили в своих вопросах ни меня, ни Вудди. Наш инфожурнал был настолько разносторонним, что сочетал в себе освещение светской хроники, советы по домоводству, сплетни про актеров, рубрику «сделай сам», а также модные обзоры, гороскопы и прогнозы погоды. Несмотря на большой штат сотрудников, ведением колонки занимались только мы вдвоем, и мы негласно поделили читателей по темам. Мне достались светская хроника, сплетни про актеров, гороскопы и прогнозы погоды, а Вудди – все остальное. С девушкой из отдела домоводства у Вудди давно был налажен контакт, и, думаю, если бы не я, они могли бы сойтись. Но мой коллега почему-то упорно надеялся, что я когда-нибудь его замечу и оценю по достоинству. Эта девушка, Эмили, каждый день, когда Вудди присутствует в офисе, приносит нам различные кулинарные шедевры. Первое время я опасалась, что она меня отравит из ревности, но вскоре поняла одну истину. Эмили прекрасно понимала, что мечты Вудди о нашем союзе беспочвенны, и пыталась наставить его на путь истинный вот такими «ухаживаниями». На его месте я бы уже давно на ней женилась и жила бы долго и счастливо, так как и сама попала в лагерь поклонниц ее кулинарных талантов. Вот такой вот любовный треугольник у нас сложился! Эмили помогала Вудди с колонкой советов по домоводству, а он справлялся с рубрикой «сделай сам». Меня же сегодня добила какая-то бабуля с замечательным вопросом:

«Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, какая погода ожидается в конце девятого лунного цикла? Моя внучка запланировала свадьбу на этот период, и я очень боюсь, что будут дожди, а в это время у меня непременно прихватывает спину и ломит ногу. Прошу отнестись к вопросу очень серьезно и дать ответ в кратчайшие сроки.»

Ну что тут скажешь? Девятый лунный цикл – это горизонт в два месяца, а наши синоптики и на месяц вперед пальцем в небо тычут. А бабуле отказать нельзя, выборка из вопросов и так небольшая, да и соврать – себе дороже. Наобещаешь ей лазурное небо, а грянет гроза, она ведь, чего доброго, и в храм к Арарху побежит жаловаться, у них это в порядке вещей. Ладно бы небольшая погрешность – моросящий дождик в дальней провинции. А если настоящий потоп, то считай, что солгал во имя зла, – и жди общественных работ. Глупо, конечно, но у нас и не такое бывает.

Полдня я ухлопала на архив прогнозников, выуживая ускользающую правду. Они ведь, хитрецы, в последний момент корректировки вносят, и не подкопаешься. Перелопатила все сводки за последние годы и состряпала среднестатистическую картину, опираясь на крупицы истины. Не зря я в свое время диплом получила, умею из ничего конфетку сделать, фикцию облечь в правдоподобность.

Приехала я покорять столицу с мечтой о медиасфере, но экзамены провалила. Однако сдаваться не в моих правилах. Сняла койку в тесной однушке на окраине вместе с такими же неприкаянными. Чтобы платить за угол, устроилась самоходом в соседнем районе. Со временем стало совсем невмоготу, соседки разъехались по своим захолустьям, не выдержав столичного напора. Осталась всего одна, официанткой подрабатывала, с кавалерами знакомилась. В итоге с одним из них и упорхнула. Подселяли ко мне новых девчонок, но желающих покорить столицу становилось все больше, и арендная плата росла. Пришлось мне подработку искать, потом еще одну, и еще. Когда я стала приходить на свое место только, чтобы поспать всего четыре часа, решила, что больше так нельзя. Мне удалось скопить немного денег, которых хватило бы на пару месяцев аренды и на скромное питание, поэтому ни о чем не жалея, я уволилась сразу и отовсюду. Найдя в сети все крупные медиа столицы, я стала искать работу самоходом по доставке еды в выбранных районах, здраво рассудив, что найдутся те, кто заказывают еду в офис. Удаче мне улыбнулась, я устроилась самоходом, а там и нашла в одном издании женщину-редактора, часто делающую заказы. Разговорились, я ей и рассказала о своей мечте. Она ничего не обещала, но однажды сообщила о наборе стажеров. Работа бесплатная, зато, если проявлю себя, есть декретная ставка разнорабочей: и секретарь, и посыльный, и швец, и жнец. Не мечта, конечно, но с чего-то надо было начинать. Меня взяли, и началась моя карьерная лестница. Образование пришлось получать заочно, за свои кровные. Но даже в таком формате требовалась вся моя смекалка и стрессоустойчивость. Как у нас говорят, высшее образование – это прежде всего подготовка разносторонней личности, которая сможет адаптироваться к любой работе. Что, собственно, мне и приходится демонстрировать, отвечая вот на такие вопросы от бабулек, как сегодня.

Глава 2

Глава 2

Больше всего мы с Вуди ненавидели рубрику «модных сводок» и отчаянно пытались спихнуть её друг на друга. В итоге каждый раз приходилось идти на поклон к Рейчел из отдела мод и откупаться от неё. В последнее время платой стали автографы принца и самых завидных холостяков высшего общества.

Добыть этот материал было настоящим мучением. Конечно, можно было на каждом приёме приставать к очередному холостяку с просьбой расписаться на инфокарточке, но от одной мысли об этом меня бросало то в жар, то в холод, и хотелось сбежать в психиатрическую лечебницу или провалиться сквозь землю от стыда. Выход нашёлся на удивление просто. Всего один разговор с Джонатоном. Мы болтали о пустяках, и я, собравшись с духом, рискнула попросить у него автограф, заранее предвкушая, как Рейчел растает и станет куда благосклоннее после такой взятки. Принц, очаровательно улыбнувшись, спросил:

– Надеюсь, ты не повесишь его над кроватью, чтобы метать дротики в меня дротики?

Я смущённо призналась про Рейчел. Джонатан предложил добыть автографы у своих друзей просто так. Я решила, что он шутит, но через две недели получила от него посылку, набитую инфокарточками с автографами чуть ли не всех завидных женихов королевства. Сказать, что я была потрясена – ничего не сказать. Принц – мой идеал мужчины! А уж когда я договорилась с Рейчел, что раз в месяц буду добывать ей автографы, она готова была писать колонку вместо меня. Но этого я ей не позволила.

После бабули я ответила ещё на несколько вопросов и выгрузила всё в сеть. Наш инфожурнал имел собственный сайт и отдельный бумажный еженедельный выпуск, доставляемый по спецрассылке. От меня требовалось подготовить отдельный разворот для колонки, а сегодня вечером присутствовать на пресс-конференции королевской семьи. Уведомление на личную почту пришло ещё неделю назад, и для меня в новом выпуске специально оставили дополнительное место. Чтобы всё успеть, я должна написать статью буквально за сегодняшнюю ночь, а завтра отдать редактору на вёрстку и отправку в печать, дабы новость не «залежалась».

Перед пресс-конференцией предстоял визит к личному стилисту. С тех пор как я вошла в круг приближённой к королевской чете прессы, появилась необходимость выглядеть достойно и собираться в кратчайшие сроки. И я сейчас говорю не о лёгком макияже и деловом костюме. Оказалось, что для каждого мероприятия существует свой дресс-код, который нужно соблюдать, чтобы не выделяться из толпы. Небрежный пучок или коса тоже не подойдут. В общем, обзавестись личным стилистом было лучшим из моих решений. И выбрала я не абы кого, а самого Бранса Вейна. Его услуги стоят дорого, но у него свой штат слуг и множество связей с различными модельерами и магазинами одежды. Поначалу меня волновала стоимость, но в итоге я поняла, что с ним я даже экономлю.

На свою первую пресс-конференцию с королевской семьёй я собиралась сама. В моём гардеробе было несколько деловых костюмов. Выбрав неприметный серый оттенок, я надеялась раствориться в толпе. Свои густые светло-русые волосы я собрала в низкий пучок, выпустив несколько прядей и закрутив их. Ограничилась лёгким макияжем, подкрасила ресницы и нанесла матовую помаду для губ… А белые туфли-лодочки под цвет блузки органично дополнили образ. Я была довольна собой и ждала знаменательного события, считая главным свой выпуск статьи. Мой внешний вид казался достойным. О боги, как же я ошибалась!

Пресс-конференцию организовали в парке на открытом воздухе, где королевская чета занималась благотворительностью и на личном примере облагораживала ландшафт. Королева в белоснежных перчатках высаживала цветы, и ни одна песчинка не смела запятнать её одеяние. Это казалось фантастическим и было подмечено лишь мельком, так как я, приглашённая в свиту Джонатана, должна была освещать именно его работу. Принц отлично орудовал лопатой и подготавливал лунки для посадки саженцев, а помогали ему миловидные девочки из приюта по соседству. Всё выглядело идеально, кроме меня. Я оказалась белой вороной в этом цветнике, ведь приглашённые принцем репортёры были по большей части женщинами. Они были одеты в лёгкие струящиеся комбинезоны ярких оттенков – от жёлтого до алого, а я в своём сером деловом костюме была бельмом на глазу. Как позже выяснилось, на глазу её королевского величества. Не только я следила за ней, но и она за мной. Но об этом позже… Все девушки оказались предусмотрительными и красовались в шляпках и платках. Да что говорить о женщинах, если даже мужчины были одеты в свободные брюки и льняные рубашки! И лишь я парилась в своём деловом костюме. Тема пресс-конференции была чётко определена в приглашении, и каждому репортёру разрешалось задать по одному вопросу. Я готовилась несколько суток, но когда до меня дошла очередь, мозг перегрелся, и его сил хватило лишь на то, чтобы удержать меня в вертикальном положении и не дать упасть в обморок то ли от солнечного, то ли от теплового удара. Очерёдность вопросов была строго определена, я шла последней, но не смогла быстро подключиться, и Джонатану пришлось меня подтолкнуть.

– Мисс Адельмия Ривайз, у вас есть ко мне вопрос? – тонко намекнул принц.

Куда уж тоньше! На меня уставились все вопрошавшие до этого с немым укором. Я и раньше ловила косые взгляды присутствующих. Некоторые дамы посмеивались, другие смотрели с презрением. Пара мужчин обменялась нелюбезными фразами:

– Интересно, её пригласили или она проходила мимо и решила постоять?

– Ты же знаешь, что вся территория оцеплена.

– Может, она притворилась воспитательницей из приюта.

Оба рассмеялись, видимо, рассчитывая на мою глухоту. Было обидно. Но не так, как за тот вопрос, что мне пришлось из себя выдавить.

– Да… Мой вопрос… – Перегретый мозг лихорадочно пытался найти в своих извилинах всё то, что я так долго продумывала, но миссия провалилась. – Какое у вас любимое дерево и есть ли оно среди посаженных вами саженцев?

Взгляд Джонотана потерял осмысленность и, похоже, забился в тех же конвульсиях, что и мой.

– Дуб. Моё любимое дерево – дуб. И нет, сегодня я не занимался его высадкой, – всё же смог собраться с мыслями принц.

Все начали расходиться, а я осталась смотреть в небо и думать о том, какую статью я предоставлю редактору для выпуска. Ведь все в офисе ждали моего триумфа и вхождения в высшую лигу. Писать о королевской чете можно только с их личного дозволения, и иметь в штате такого сотрудника – роскошь. Обычно такие репортёры уходят в ведение собственных блогов. Пока я размышляла, что можно написать, кроме «Любимое дерево его высочества – дуб», ко мне со спины подкрался слуга её величества.

– Мисс Ривайз, меня зовут Бенедикт Йорлович. Я личный помощник её величества королевы Адальстана Элаизы Имейны Онары из династии Хеймисов. Меня просили передать, что вам следует более ответственно отнестись к подбору образа. С большим сожалением должен сообщить, что в случае несоблюдения дресс-кода в следующий раз вы не будете допущены на мероприятие.

Бенедикт, не дожидаясь ответа, скрылся за горизонтом. А я осталась стоять как громом поражённая. Мало того, что я завалила статью, я могла лишиться своего статуса и возможности реабилитироваться.

– Адельмия, ты как? Я видел, что к тебе подходил Бенни, всё в порядке? – послышался голос принца за спиной.

Я выдохнула, развернулась и постаралась как можно более беззаботно улыбнуться. После вопроса про дерево уровень моего интеллекта в глазах принца, думаю, примерно сравнялся с дубом.

– Всё хорошо. Бенедикт сообщил, что я не вписываюсь в установленный дресс-код, – честно ответила я.

– О… Да, я заметил, что ты выделялась на фоне других. Видимо, ты не заметила мелких приписок по ободу приглашения, я должен был тебя предупредить. Мама очень требовательна в таких вопросах.

– Нет-нет, репортёры должны подмечать такие детали, я сама виновата. Обещаю, в следующий раз буду внимательнее.

– Вот и отлично. Мне тоже следует готовиться основательнее. С твоим появлением в моём окружении появилась некая свежая нотка. Я был готов к вопросам о парке, приюте, планах на будущее. Я даже знаком со всеми воспитанницами, что мне помогали. Но не ожидал вопроса о высаживаемых деревьях. Ты застала меня врасплох.

– Почему же? Дуб – это хорошее дерево… – попыталась сгладить ситуацию я.

Судя по выражению лица принца, получалось плохо.

– Хорошее, но, честно говоря, это неправда. Думаю, ты меня не выдашь, – Джонатан улыбнулся и подмигнул мне. – У меня нет любимого дерева, а дуб пришёл на ум, потому что я знал, что его нет среди саженцев, ведь у него достаточно занимательная форма листьев.

– Умно, – хмыкнула я. – Теперь вам придётся полюбить дуб, ведь я обязана написать о том, что я узнала.

– Не представляю, что об этом можно написать. Жду с нетерпением статью и прочитаю её для одобрения лично.

Он ушёл, а мне пришлось попотеть, чтобы выпутаться из ситуации. Я направилась в храм к Адельесу и провела там несколько часов в раздумьях, пока меня не посетила гениальная мысль. Тот набросок, что я начеркала той ночью, до сих пор стоит в рамочке у моей кровати, ведь он проложил мне путь на вершину.

«Что может поведать о человеке его выбор? Любимый цвет, изысканное блюдо… Кажется, мелочь, пустяк, но за ними скрывается целая вселенная. Королевская чета – не просто столпы общества, но и живое воплощение надежды, гарант мира и процветания. Они поддерживают веру в добро, в искренность, дарят светлую мечту о лучшей жизни.

Благоустройство парка для приюта стало для воспитанниц глотком свежего воздуха, возможностью прикоснуться к природе, взрастить в себе бесценное чувство ответственности за мир, в котором живешь. Его высочество принц Адальстанский не только лично участвовал в этом благородном деле, но и сумел зажечь в сердцах юных девушек искру созидания, вдохновить их на помощь этому миру.

Об этом, несомненно, напишут многие. Но я хочу поделиться тем, что кажется незначительным, на первый взгляд. Докажем же, что это не так! Я задала принцу Джонатану всего один вопрос: «Какое дерево для вас самое любимое?». Его ответ – дуб. Могучий дуб, символ силы и долголетия. Люди, очарованные его красотой, – надежны, основательны. Для них превыше всего безопасность близких, а их доброе, отзывчивое сердце готово согреть каждого. Разве не таким должен быть будущий правитель? Как вы думаете?»

Позже этот набросок был скорректирован помощниками королевской четы, но моя идея пришлась принцу по душе. И я получила от него личное письмо, полное восхищения моими способностями. Это стало для меня поистине бесценным даром.

Я все же внимательно изучила мелкий шрифт, шедший по краю приглашения.

«Запрещается проносить с собой скрытые камеры, а также нерегламентированные переговорные и записывающие устройства» – этот этап я оценила еще при проверке. Мой личный телефон изъяли при входе, вернув лишь при выходе из парка. – «Допустимо делать заметки в блокнотах» – чем, собственно, мы все и воспользовались. – «Требования к одежде: Легкие летящие ткани ярких цветочных оттенков».

Казалось бы, ничего сложного. Но я заглянула в свой гардероб и с удручающей ясностью поняла, что из легких летящих тканей у меня была только ночная сорочка весьма пикантного вида, да и черный цвет определенно не соответствовал буйству цветочных красок. У меня не было и шанса случайно попасть в образ…

Следующее приглашение на мероприятие настигло меня лишь спустя пару недель. К тому времени я уже опустошила кошелек почти на половину гонорара, скупая наряды в бутиках, что, признаться, не добавляло мне оптимизма. На этот раз я более тщательно изучила примечания к приглашению. Помимо стандартного запрета на беспокойство гостей, инициативу в разговоре и навязчивое преследование особ королевской крови, мое внимание привлекли требования к дресс-коду:

«Для мужчин – смокинги в темных тонах, для дам – коктейльные платья светлой палитры».

Лаконично, ничего не скажешь. Вечная путаница между вечерними и коктейльными платьями заставила меня срочно восполнять пробел в знаниях. Несмотря на внушительные траты на гардероб, выбор оказался невелик. Под коктейльный формат подходили всего два платья, и лишь одно из них – нежно-розовое. Бордовое пришлось отложить до лучших времен. Розовое платье было довольно скромным: длина до колена, небольшой разрез, прямой лиф без бретелей, слегка топорщащийся, и асимметричный пояс. Консультант предупредила, что это модель из прошлогодней коллекции, отчего цена была снижена. Я была искренне рада скидке, ведь платье из новой коллекции проделало бы ощутимую брешь в моем бюджете.

Укладку пришлось доверить парикмахеру, а макияж – визажисту. В этот момент я порадовалась, что королевская чета устраивает открытые мероприятия лишь раз-два в месяц, иначе можно было бы пуститься по миру. Остальную жизнь семьи дозволено освещать лишь штатным королевским репортерам, в чьи ряды я когда-нибудь мечтаю попасть.

По моему скромному мнению, выглядела я превосходно и дресс-коду соответствовала. Но и в этот раз окружающие не преминули уколоть мое самолюбие. И это не о высшем свете, присутствовавшем на благотворительном вечере. Для них репортеры с бейджиками – такая же прислуга, как официанты и охранники. Цель подобного мероприятия для журналиста, помимо фиксации деталей и конспектирования пожертвований, – сбор сплетен, которые можно уловить краем уха. Однако все, что удавалось услышать мне, – это пересуды моих же коллег:

– Видела, в чем явилась эта выскочка? Платье из прошлогодней коллекции! Я бы ни за что такое не надела.

– Да уж, лучше вообще не приходить, чем так позориться.

…

– Заметка у нее неплохая, но вкус явно отсутствует.

– Полностью согласен.

…

– И что принц в ней нашел?

– Наверное, милое личико.

– Возможно. Мила, но не более.

…

– Она нарушает гармонию пространства своей дешевой тряпкой.

– Ужас, просто ужас.

И это лишь малая часть того, что до меня долетало. Стоило мне появиться в поле зрения, как все мгновенно умолкали. Некоторые даже одаривали меня улыбками и хвалили мою работу. Но как только я оказывалась за их спинами, или на достаточном расстоянии, чтобы они думали, что их не услышат, начиналось все по новой. Если бы им нужно было писать обо мне, я бы точно стала звездой вечера. Несмотря на гнетущую атмосферу, мне удалось подслушать пару важных разговоров. Так что, помимо репортажа о самом благотворительном вечере, я насобирала материала на еще несколько заметок. К концу вечера я почувствовала себя совершенно разбитой и уединилась за колонной у входа, надеясь перевести дух, а может, и услышать что-то интересное от разъезжающихся гостей.

– А ты хитрюга, как я посмотрю! Отлично сливаешься с этим розовым кустом и становишься незаметной для выходящих из холла. Если бы я не вышел с балкона, ни за что бы тебя не заметил.

– Меня теперь выгонят за недостойное поведение?

Принц усмехнулся:

– Можно мне постоять с тобой?

– Боюсь, тогда вы раскроете мое присутствие для остальных.

– Я ненадолго. Просто хотел сказать, что твоя статья произвела на меня впечатление. Ты знала, что я ответил на твой вопрос несколько необдуманно и под влиянием обстоятельств, но ты так удачно раскрыла и приукрасила мой ответ.

– Иногда необдуманные ответы – самые искренние.

– Пожалуй, ты права. А какое у тебя любимое дерево?

– Ива, – не задумываясь, ответила я.

– Теперь я знаю, что мне стоит почитать перед сном, – Джонатан подмигнул и ушел.

Уезжающие гости перестали меня волновать. Наши отношения с принцом явно выходили за рамки деловых, я могла бы покривить душой и назвать их дружескими, но сейчас отчетливо почувствовала, что это не так. В голову закрались мысли о том, что если бы я ответила несколько иначе, не боясь раскрытия собственного пристанища его персоной, то этот вечер мог стать куда более интригующим. Но это потом мыслей перекрыл другой. Даже если между нами вспыхнут чувства, его семья никогда не одобрит подобный союз. Простушка и король – не история нашей страны. В королевской семье не было ни одного неравного брака, а Джонатан – единственный наследник престола. Он не имеет права отказаться от трона ради любви. Что из этого может выйти? Ничего хорошего.

Глава 3

Более я не могла подвергать свою персону критике за несоответствие занимаемой должности. Я хотела стать штатным королевским корреспондентом и должна была научиться соответствовать своему статусу.

Самостоятельные попытки преображения ожидаемо провалились, и я приступила к отчаянным поискам стилиста. Но чем глубже я погружалась в этот мир, тем сильнее нарастало разочарование. Цены взлетали до небес, а результаты, мягко говоря, не впечатляли. Большинство предлагали лишь разовые консультации по созданию базового гардероба и давали советы на все случаи жизни. Мне же требовался человек, способный сотворить безупречный образ для каждого приема, и чтобы это не стоило, как крыло от самолета. Казалось, эти два критерия никак не хотели складываться воедино. Я даже присмотрела отдельных визажистов и парикмахеров, но пазл все равно не складывался. В итоге, скрепя сердце, я решила обратиться к Рейчел, в надежде на ее профессиональную подкованность.

– Привет. У меня к тебе очередной вопрос.

– Слушаю, только давай живо.

– Быстро не получится. В колонку пришло письмо от девушки, которая ищет стилиста для подготовки к светским мероприятиям. Ее жених из высшего общества, и она хочет ему соответствовать.

– Вот кому-то повезло… – мечтательно протянула Рейчел. – Но у таких семей обычно есть свои проверенные люди.

– Девушка не вдается в подробности, но, думаю, она хочет влиться в их круг без помощи семьи жениха.

– Понимаю… Надеюсь, у нее неограниченный бюджет. Это удовольствие не из дешевых.

– Насколько недешевое?

– Тебе такое точно не по карману, несмотря на прибавку, – язвительно заметила Рейчел.

Не самый приятный человек, конечно, но коллег, как известно, не выбирают.

– Накидай мне список и возможности этих стилистов. Я проведу собственное журналистское расследование и выберу лучших из твоей подборки.

– Ага, так тебя к ним и подпустят.

– Найду способ. А если поторопишься и справишься за пару часов, я поделюсь одной пикантной сплетней, которую подслушала на последнем приеме.

– Да может, там и нет ничего стоящего.

– Я слышала, как несколько высокородных молодых людей обсуждали, где они проведут ближайший уикенд. И, между прочим, это такое место, куда и ты запросто можешь попасть.

Глаза Рейчел загорелись азартом, и уже к вечеру передо мной лежал внушительный список стилистов с подробным описанием. Я действительно решила провести небольшое расследование и изучить рынок услуг в этой сфере. И материал оказался интересным. Редактор сразу согласился на публикацию, как только я упомянула о сотрудничестве с Рейчел, а она, в свою очередь, была не против, ведь и ее заслуга в этом была. Мне предстояло составить топовую пятерку из сотни вариантов, предложенных нашей модницей. Стилисты, приближенные к королевской семье, отпадали сразу – их имена и так гремели, и простому смертному к ним было не пробиться. Наш журнал ориентировался на более широкую аудиторию. Те, кто ни разу не сотрудничал с представителями высшего общества, также были исключены. Во-первых, они не подходили лично мне, а во-вторых, неприметных стилистов я уже насмотрелась на сайтах, когда пыталась найти кого-то самостоятельно. Благодаря такому нехитрому отсеву список сократился вдвое, хотя Рейчел и так прилично постаралась и не включала кого попало.

Все равно многовато, но нужно было написать и обзвонить всех. Я прекрасно понимала, что на этом этапе список может еще уменьшиться. Так и произошло. Многие стилисты, узнав, что я работаю в журнале, правильно оценили свои шансы и были рады пригласить меня. Но были и те, кто попросту не ответил или отсутствовал в городе, другие же заявили, что такой вид рекламы им неинтересен. Что ж, мое дело – предложить.

В итоге список сократился до двадцати кандидатов. Для начала я договорилась о встречах, на которых планировала предложить им создать для меня образ для определенного мероприятия и оценить их работу на практике, а не по словам. В первый же день я посетила семерых кандидатов и почти разочаровалась в своей затее. Трое из них просто предложили мне деньги, чтобы я включила их в пятерку лучших, и были вежливо отправлены творить свои шедевры подальше от меня. Еще двое после получения моего предложения подвергли меня скептической оценке и выдали гениальные по своей глупости фразы о том, что они работают только с девушками модельной внешности, а я не дотягиваю до их представления о прекрасном. Я не в самых тактичных выражениях объяснила, что большинство людей на планете – не модели, и была выставлена вон. Я не особо комплексовала по поводу своей внешности, но в тот вечер долго крутилась перед зеркалом, пытаясь найти, что же во мне не так. Да, у меня нет плоского живота и выпирающих костей, но я вполне стройная. Видимо, мой маленький рост нарушал эстетическое восприятие этих «творцов». В школе за мной прочно закрепилось прозвище «выскочка», и это не из-за моего поведения. Просто меня часто задвигали за кого-то другого на разных мероприятиях, и мне приходилось выныривать сбоку, из-под рук, а иногда и подпрыгивать, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. А уж о концертах на городской площади и говорить нечего. Если лет до десяти было нормально сидеть на шее у папы, то потом мне стало стыдно, и даже в компании друзей мне приходилось подпрыгивать или хвататься за плечо соседа для лучшего обзора. Так продолжалось до шестнадцати лет, а потом появились парни, готовые и на шею посадить, и на руках носить. Но прозвище уже приклеилось, да и чувствовать себя плюшевым мишкой, которого хотят потискать все подряд, желания не было. Ничего пошлого, просто из-за наличия старшего брата многие ребята моего возраста или старше воспринимали меня как младшую сестренку, что отрицательно сказалоcь на моей личной жизни в подростковом возрасте.

У моего брата Маркуса был лучший друг – Киллиан. Высокий голубоглазый блондин, призер нескольких соревнований по плаванию. Он был недостижимой мечтой моих одноклассниц. Мы с братом – погодки, и они с Киллианом учились на класс старше. Нередко мы все вместе шли в школу и гуляли после нее, девчонки мне жутко завидовали. Но у Киллиана была девушка, Аманда, и кроме нее он никого не замечал, а я оставалась лишь младшей сестрой его друга. Когда пришло время выпускных экзаменов, оказалось, что Аманда собирается поступать в столичный университет искусств, а Киллиан решил остаться в нашем городе и поступить в колледж в соседнем, чтобы присматривать за престарелыми родителями. Оба понимали, что их дороги разойдутся, и решили расстаться.

Я была глупа и наивна. После Аманды Киллиан ни с кем не встречался, а Маркус, как и Аманда, решил попытать счастья вдали от дома, выбрав университет на границе Адальстана с Кетарией. Киллиан, несмотря на учебу в колледже, продолжал встречать меня из школы и проводить со мной время. Одноклассницы шептались, что мы встречаемся, а подружки убедили меня, что он ко мне неравнодушен. И я решила действовать. На одной из наших совместных прогулок я аккуратно взяла Киллиана за руку. Нужно отдать парню должное, он не оттолкнул меня, но я до сих пор помню его слова:

«Адель, ты очень красивая девушка, но я отношусь к тебе как к младшей сестренке, и боюсь, это никогда не изменится. Все это время я присматривал за тобой по просьбе Маркуса. Извини, если дал повод для сплетен, и ты неправильно меня поняла».

Мне хотелось плакать, краснеть и кричать одновременно, но я не хотела разрушать наши отношения и выдавила из себя:

«Нет, Киллиан. Ты не так меня понял, просто мне не хватает Маркуса, и я по привычке ухватилась за тебя, как иногда делала с ним. Прости, пожалуйста».

После моих слов парень покраснел и попытался что-то сказать, но я лишь покачала головой и сказала, что мне пора домой. Конечно, я соврала, и мне было дико стыдно. Мы с Маркусом держались за руки, обнимались, часами разговаривали и валялись на полу в гостиной, и я безумно скучала по всему этому. Но в моем порыве взять Киллиана за руку не было ничего обыденного. Это было так трепетно и волнующе, и мне потребовалось столько смелости для этого шага, что не передать словами. Я до сих пор помню все в мельчайших деталях. После этого случая мы с Киллианом стали реже видеться, видимо, сказывалась неловкость момента, а вскоре и я уехала в столицу.

И эти стилисты смогли всего несколькими словами откопать во мне целый ворох воспоминаний и комплексов. Лишь двое из семи согласились на мое предложение. Один договорился о том, что выделит мне время через два дня в обед. А другой решил приступить к делу немедленно. Но лучше бы он этого не делал. Я попросила для примера создать образ для полуденного мероприятия в парке с требованиями к одежде: «Легкие, летящие ткани ярких цветочных оттенков», ведь пример того, что должно получиться, уже был некогда у меня перед глазами. В итоге меня упаковали в многослойное алое платье со шлейфом, а на голове соорудили нечто, напоминающее стог сена, украсив все это обилием шпилек с цветочками. После этого преображения мне разрешили сделать несколько снимков, даже не предложив макияж, так как сам стилист навыками визажиста не обладал. По мне, так и навыками парикмахера ему не стоило хвастаться. Запечатлев результат своего «творчества» в зеркале, я вернула платье и украшения для волос, а вот с прической расстаться оказалось сложнее. Только дома, вымочив и несколько раз промыв волосы, мне удалось избавиться от эффекта сильной фиксации и привести свою шевелюру в относительный порядок, осознав, что больше одного такого преображения в день я не выдержу.

В последующие дни я провела череду встреч с оставшимися кандидатами. Еще несколько стилистов пытались проплатить рекламу. Одна дама прошлась вновь по моей внешности, уделив особое внимание складочке на моем животе и округлым бочкам. Другие же посчитали, что мне будет достаточно бегло просмотреть их портфолио. В итоге осталось всего восемь кандидатов и это учитывая уже того, что свил мне на голове гнездо. Такими темпами список из пяти стилистов может сократиться и до одного….

Разделив оставшихся стилистов по дням, я приступила к своему эксперименту, давая всем одно и то же задание. Один стилист, на удивление честный, ограничился исключительно подбором одежды, признавшись, что макияжем и прическами не занимается. Его вариант наряда живо напомнил мне безликие комбинезоны, виденные на девушках в парке. Похожие решения предложили еще четверо, дополнив их, правда, собственным макияжем и прической, вполне удовлетворительного качества. Разница крылась лишь в цветовых палитрах, подобранных для меня. Один из стилистов поразил своей деликатностью, сначала подробно расспросив о моих предпочтениях в одежде, об отношении к платьям. Собственно, он же и предложил в качестве одного из вариантов легкое платье пастельно-розового оттенка, которое, к моему удивлению, действительно отлично на мне сидело. Его коллега, Мириам, дополнила образ легким макияжем и сложной косой, искусно уложенной на голове в виде ободка, в которую был вплетен невесомый платок в тон платью. Образ получился настолько гармоничным, что я мысленно поставила Абраама Риссо на первое место в своем личном топе.

Последней в списке значилась очаровательная женщина в летах. При первой встрече её взгляд, цепкий и немного холодный, скользнул по мне, и я уже приготовилась выслушивать очередные тирады о моем росте или, чего доброго, неправильной фигуре. Но стоило ей улыбнуться, как от уголков глаз рассыпались лучики морщинок, и взгляд сразу стал теплым и располагающим. При второй встрече Моника Овери также произвела приятное впечатление, предложив в качестве наряда юбку-шорты и легкий топ на тонких бретельках свободного кроя. Заправив топ в юбку, отчасти его выпустила, и украсив стык ремешком, усыпанным искрящимися камнями, она придала образу неповторимый шик. Сама бы я до таких деталей никогда не дошла, и это заставило меня всерьез задуматься о её кандидатуре. Нанеся легкий макияж и собрав мои волосы в небрежный низкий пучок, Моника водрузила мне на голову странный головной убор, нечто среднее между кепкой и шляпкой с широкими полями, также украшенный камнями в тон поясу. Весь процесс преображения занял у неё не более получаса, что меня впечатлило, и я решила поинтересоваться стоимостью её услуг. Абраам Риссо, конечно, оставался одним из фаворитов, но, узнав от Мириам о его расценках, я поняла, что мне это попросту не по карману, поэтому вся надежда оставалась на Монику.

– О, милая, подбор образов для меня – это скорее хобби, чем работа, поэтому и цены у меня более чем скромные. Только оплата выбранного наряда и небольшая наценка – десять процентов – за мои старания. Но главное условие – чтобы мне было приятно общаться с человеком и делать для него добро. Я слишком много лет проработала с людьми из высшего общества и порядком устала от их капризов и зачастую абсурдных требований, которые только портят всю концепцию моих идей.

– А вам было бы комфортно работать со мной?

– Ты идеальная модель, не сделавшая ни единого замечания. И несмотря на то, что это тестовое задание, я вижу, что тебе понравился мой выбор. К тому же у тебя такая приятная, нежная внешность.

– От ваших коллег я слышала иное…

– Не обращай внимания, – махнула Моника рукой. – Это профессиональная деформация. Когда вращаешься в обществе идеальных людей с отточенными манерами и слепленной внешностью, неизбежно перестаешь видеть в людях настоящую красоту. Когда-то и я чуть не попала в эту ловушку.

– Если вы не против, я бы хотела с вами поработать в дальнейшем. Меня иногда приглашают на мероприятия королевской четы, и я бы хотела, чтобы вы мне помогали с подбором образов.

– Я бы с огромным удовольствием взялась за эту работу, но должна предупредить, что не всегда смогу быть доступна. У меня есть несколько семейств из высшего общества, с которыми я до сих пор сотрудничаю, и если им понадобятся мои услуги, то, возможно, на тебя времени может и не хватить.

– Да, я все понимаю. Могу обговаривать с вами дату и время заранее, и, если у вас не будет возможности одеть меня самолично, я могла бы подъезжать в удобное для вас время, чтобы забрать хотя бы костюм. С прической и макияжем я могу справиться сама или найти других специалистов.

– Я не люблю недоделки, когда образ складывается не так, как я задумала. Но понимаю вас и готова пойти на такое сотрудничество.

– Огромное спасибо!

В выпущенной мной статье Абраам Риссо и его помощница Мириам заняли первое место, а Моника – лишь второе, но она ни капли не обиделась.

Глава 4

Мои образы, созданные Моникой, пользовались неизменным успехом. Но порой наши встречи срывались из-за её занятости. И вскоре судьба преподнесла мне бесценный подарок. После обучения вернулся её внук, Дайн, решивший мне помочь на время отсутствия бабушки. Поначалу это показалось мне странным, но после знакомства с ним всё встало на свои места.

– Я только что закончил Академию искусств Алора и работаю над собственным концептом одежды, поэтому предложение бабушки пришлось как нельзя кстати. Если вы согласитесь представлять мои модели на мероприятиях высшего общества, это поможет мне привлечь внимание к моей работе, – объяснил Дайн при первой встрече.

Особенно поражало, что мне не нужно было платить за наряды, Дайн в принципе не требовал оплаты своего труда. И это поначалу вызывало у меня недоумение и смущение.

– Не знаю, поймёшь ли ты меня, но эта работа приносит мне истинное удовольствие. Я творю, воплощаю собственные идеи, а ты представляешь их. – Мы были практически одного возраста и между нами сложилось дружеское общение. – Ни подиумов, ни показов, ни коллекций. Мои работы индивидуальны, и благодаря тебе я уже получил несколько предложений на пошив эксклюзивных комплектов одежды. И главное, всё это остаётся за кулисами моды, я не втянут ни в какие дрязги, и мне это нравится. Это совершенно особенный формат работы. А если найдутся те, кто будет задирать нос и говорить, что они и без меня найдут, что носить, я только пожелаю им удачи. Мода на то и мода, что каждый видит её по-своему, независимо от продвигаемых в обществе канонов.

Его слова находили во мне отклик. Дайн даже вдохновил меня на ведение собственного блога, хотя раньше я отвергала эту идею, не видя в ней перспектив. Но чем больше я общалась с этим человеком, тем больше новых горизонтов открывалось для меня и во мне самой. Писать о чём хочется, и люди могут читать или не читать, и неважно, будет ли у меня своя аудитория или я буду писать в пустоту, главное – я начну что-то новое и совершенно своё.

Отношения с Джонатаном теплели от приёма к приёму, он всегда находил для меня время и доброе слово… И вот, на одном из светских мероприятий Джонатан пригласил меня на танец, и в моей душе поселился страх. Он бросал вызов обществу своим поведением. Между нашими мирами лежала пропасть, вымощенная титулами и протоколами, и сейчас он спокойно перемахнул через неё, как будто её и вовсе не существовало. Это пугало меня до дрожи, но в то же время манило… Сближение с принцем становилось реальностью. Но какой ценой?

Звон бокалов и шёпот речей потонули в музыке, которая заставляла делать выбор. Я не могла отказать. Не потому, что он принц, и не потому, что меня давно к нему тянуло, а лишь потому, что моих сил и решимости хватило только на то, чтобы вложить свою руку в предложенную мне ладонь.

Руки принца, сильные и уверенные, коснулись моей талии. В его прикосновении чувствовалась сдержанная сила, способная сокрушить или вознести. Он вёл меня сквозь толпу, наперекор всем правилам и предубеждениям. Обычный репортёр, чьё место – тенью следовать за привилегированными гостями, вдруг стала объектом всеобщего внимания. Но Джонатана это не волновало. Его движения были безупречны, отточены веками королевской выучки, и лишь в глазах мелькали озорные искры.

Музыка, начинавшаяся медленно и торжественно, переросла в нечто эмоциональное и уносящее в вихре урагана. Мы молчали, но не могли оторвать друг от друга глаз. Мои движения были куда менее грациозными, но наполненными искренностью. Забыв о том, где я нахожусь и о людях вокруг, я отдалась моменту. Когда музыка стихла, наступила тишина, и реальность вновь ворвалась в мои мысли.

Джонатан не отпустил моей руки, лишь перекинул её на своё предплечье и проводил меня на место, откуда увёл, будто давая время и возможность прийти в себя.

– Ты так ничего и не скажешь? – всё же спросил он перед расставанием.

Джонатан совершил нечто невообразимое, о чём говорили все взгляды вокруг, но у меня никак не находилось слов. Ни поощрить, ни поддержать его, ни даже отругать. Мозг отказывался принимать свершившийся факт. Я отрицательно покачала головой.

– Хорошо, я дам тебе время подумать, – Джонатан тепло и открыто улыбнулся, с таким пониманием, что мне даже дышать стало тяжелее.

Я чувствовала, как бешено бьётся сердце, как сдавливает виски, как перестаёт хватать воздуха. Но не понимала одного: что это? Открытие в себе чувств или стресс?

В тот вечер я спешно покинула зал, а уже на следующий день все издательства и инфоблоги были перегружены различными материалами и пересудами о произошедшем. Все склонялось к одному: «Простушка и король – потерпит ли страна такой выбор?».

От меня же не было ни строчки. На работе и вовсе пришлось взять отгул, что было воспринято не слишком позитивно, но мне было плевать. Самым интересным стало то, что ни в одной статье не было упомянуто моего имени, и ни один репортер не брался дать четкую оценку ситуацию в позитивную или отрицательную сторону, всё завуалировано, синонимично. И в этом я видела лишь одно: все проявляли разумную лояльность к возможному выбору будущего короля. Только так можно было расценить вызов, брошенный принцем обществу. Ведь это была не отчаянно скрываемая интрижка, а показательное выступление, в котором я увязла по самые уши. Из пучины моих переживаний меня вырвало сообщение Дайна с просьбой о встрече, на которую я с удовольствием согласилась. Всё же этот парень обладал какой-то волшебной энергетикой, что завлекла меня с самого начала и лишь при общении с ним я чувствовала, что могу свободно размышлять.

Дайн уже давно обосновался в двухуровневой квартире, где первый этаж отвёл для приёма заказчиков и своего рода примерочной, а на втором устроил целую мастерскую, оставив совсем мало места для жилой площади. После нескольких наших встреч у его бабушки и понимания всеми того, что теперь перехожу в умелые руки Дайна, я сначала стала заглядывать на первый этаж, но вскоре перебралась и на второй. Наше общение быстро переросло деловую ступень, и он часто мог вести со мной беседы разного рода, занимаясь при этом своим делом. Меня эта его черта впечатляла, так как мне для написания моих заметок требовалась полная сосредоточенность и ничем не нарушаемый поток мыслей. Дверь уже была открыта, значит, Дайн меня ждал, и я спокойно прошла на второй этаж. Мой приятель явно был чем-то озадачен.

– Чего грустим? – постаралась я бодриться.

– У меня сегодня состоялся очень интересный разговор. Одна дама намекнула, что моя модель может скоро стать принцессой, а потом и королевой, а я об этом впервые услышал, – как-то напряжённо произнёс Дайн.

– Ммм… Ну, эту тему мусолят уже не первый день, – попыталась я соскользнуть с опасной темы.

– До сегодняшнего дня я почему-то никак не мог сопоставить это с тобой.

– Что, настолько не гожусь на роль королевы? – натужно пошутила я.

– Не то чтобы…

– Да-да, простушкам не место рядом с королём, такое бывает только в сказках.

– Нет, Мия. Я не об этом. Ты яркая, открытая, у тебя свободный дух творца. Такие люди… В общем, я не мог и представить тебя в этих закрытых стенах дворца. Неужели ты настолько влюблена в принца?

Всё это время я стояла, раздумывая, то ли побыстрее уйти, то ли остаться на серьёзный разговор. В итоге всё же присела.

– Джонатан, он мне действительно нравится. Он живой, милый, и, думаю, у нас могло бы что-то получиться.

– С принцами не бывает «что-то». После подобного заявления ты либо заявляешь о своих претензиях на него, либо убираешься с дороги, – голос Дайна был холоден и жесток.

– Я не… Я и сама это понимаю. И всю ответственность. И, знаешь, это всё как-то поспешно. Да, наши отношения выходили за рамки формальных, но не настолько, чтобы…

– Мия… – тяжело вздохнул Дайн. – Ты ведь и сама крутишься в этом обществе, до тебя должны были дойти слухи…

Я перебрала в голове все слухи, связанные с принцем, и так и не смогла понять, на что намекает Дайн. Он же отошёл к окну, ожидая моих слов, но, не дождавшись, продолжил:

– Ему скоро предстоит принять корону. По закону он должен вступить на престол в статусе женатого человека. Один он не потянет, всё же у монаршей четы есть чёткое распределение обязанностей. И королева уже подобрала ему невесту.

Моё сердце пропустило удар.

– Тогда зачем все эти разговоры? – Растерялась я и от новостей, и от того, что такое могло пройти мимо моих ушей. Что я за репортер такой, раз упускаю столь важную информацию?!

– Я думаю ты и сама знаешь, но все же озвучу то, о чем ты не можешь не догадываться. – Произнес наставительно Дайн, будто проводя нравоучительную беседу. – Затем, что последнее слово всё же за принцем. И если между вами что-то есть, я бы на его месте тоже предпочёл попробовать брак с тобой, нежели с навязанной мамой невестой.

– Но…

– Мия, никаких «но»! От твоего слова зависит многое. Ты уже дала ответ?

– Он не спрашивал!

– Правда? – горько усмехнулся Дайн. – По-моему ты просто отказываешься до конца принять факты, а значит, ты ему ещё не ответила, – подозрительно спокойно выдохнул Дайн.

– Он дал мне время подумать. – тихо прошептала я, отрицание, жившее внутри, сдавалось под напором Дайна. – Ты так печёшься обо мне, надеясь стать стилистом самой королевы? – задала я вопрос, волновавший меня весь наш разговор.

– Я просто хочу, чтобы ты не ошиблась, – проговорил Дайн, пристально глядя мне в глаза. – Сообщи мне, пожалуйста, когда всё решишь. Не хочу об этом узнать из слухов или новостей. А сейчас прости, скоро придёт заказчица, вам не стоит встречаться.

Последней фразой меня буквально пытались спровадить. Но он был прав, пока ничего не решено, мне не стоит появляться на публике, а ведь его заказчики – все из того самого общества.

Глава 5

Еще по дороге домой я получила сообщение от принца.

– Готова поговорить?

Какой интересный день! Я подняла голову вверх и выдохнула. Готова я не была, но и тянуть время не видела смысла, поэтому ответила «да». Через два часа машина ждала меня, чтобы отвезти прямиком во дворец. Джонатан не церемонился, давая понять свои намеки. Как я могла еще пытаться что-то отрицать, хотя действительно знала и видела все? Почему мне понадобилась помощь Дайна в осознании очевидного? Ответ приходил на ум сам собой, я просто не могла…

На территорию дворца доступ был лишь у избранных. Все мероприятия, на которых я присутствовала ранее, проводились в различных уголках столицы и за ее пределами. Сейчас же все изменилось.

Высокие стены из серого камня, поросшие изумрудным плющом, надежно укрывали территорию королевского дворца от посторонних глаз. Тяжелые кованые ворота, украшенные геральдическими лилиями, медленно отворились, пропуская машину в мир строгой симметрии и сдержанной роскоши. Аккуратно подстриженные газоны, словно зеленые бархатные ковры, простирались до самого горизонта, где их окаймляли ряды вековых дубов и плакучих ив. В центре раскинулся огромный фонтан, изваянный из белого мрамора. Вода с тихим журчанием ниспадала в бассейн, отражая в своей зеркальной глади небо и величественное здание дворца.

Мой транспорт припарковался чуть поодаль, и я облегченно выдохнула. Не хотелось оказаться в коридорах дворца и встретиться взглядом даже с прислугой. Мне было достаточно и неприметного провожатого, который вел меня куда-то вглубь сада. Дорожки, вымощенные брусчаткой, вились между цветочными клумбами, где благоухали розы всевозможных оттенков и экзотические растения. В тени деревьев можно было увидеть мраморные статуи, изображающие героев древних мифов и королей прошлого.

На одной из аллей, вдали от суеты и любопытных взглядов, стояла одинокая скамья. На ней и сидел Джонатан, погруженный в свои мысли. Я ожидала увидеть что-то вроде уединенной беседки, боясь, что из дворца все будет видно, как на ладони, но, присев рядом, оценила крону соседнего дерева, скрывающую нас от окон здания.

– Джонатан, – тихо позвала я его.

Провожатый отступил еще на подходе, указав нужное направление, и сейчас мы были совершенно одни. Принц все это время всматривался куда-то вдаль и будто вовсе не замечал моего появления.

– Мия, я рад тебя видеть, – печально улыбнулся он. – Все это время я ждал сообщения именно от тебя, но его не было, и, думаю, я знаю почему. Нелегко отказывать принцу?

Его вопрос породил во мне целое цунами противоречивых чувств. И почему все вокруг знают и понимают мои чувства лучше, чем я сама? Джонатан… Его слова показались такими верными. Да, я тянула с ответом. Да, я не писала. А еще, попав сюда, я в полной мере ощутила то, о чем говорил Дайн. Открывшемуся передо мной величию необходимо было соответствовать. Эта помпезность вокруг, слуги, управление целым государством – тяжелое бремя, пугающее меня. Я молчала, и принц продолжал, будто ему было достаточно лишь моего безмолвного присутствия.

– Я понимаю тебя. Вся эта церемонность, ответственность, необходимость служить народу – это может напугать кого угодно. Даже я порой сомневаюсь, готов ли, хотя живу с этим с самого детства.

– Джонатан, пойми, ты мне нравишься, – попыталась я смягчить удар и хоть как-то сгладить неловкость момента. – Если бы ты был обычным парнем, то мы могли бы попробовать…

– Но я не обычный парень.

– Да. У меня и так не ладилось с отношениями, и каждый новый роман заставляет меня сомневаться, а вдруг ничего не выйдет? И в любом другом случае всегда есть возможность тихо уйти.

– Но не со мной, от меня так просто не избавишься, – с какой-то болезненной усмешкой произнес принц. – Даже если у нас не сложится личная жизнь, есть еще ответственность перед страной. Монархам запрещены разводы, поэтому пару обычно выбирают по расчету, чтобы не строить иллюзий. Но я так надеялся, что у меня все будет иначе.

– Прости.

– Нет, Мия. Как я уже говорил, я все понимаю. Мой поступок был опрометчивым, я бы даже сказал, импульсивным. В тот день мать снова заговорила о выборе невесты для меня, и я понял, что это мой последний шанс что-то изменить. – Он запустил руку в волосы, сейчас он меньше всего походил на монаршую особу. – Еще в Ирнадае ты мне приглянулась, и я чувствовал, что небезразличен тебе. Тебя не волновал мой титул, с тобой я мог говорить обо всем, а для меня это бесценно. Я наивно полагал, что вся эта власть для тебя ничего не значит и не остановит, если чувства будут искренними. Но я просчитался… И прости за всю эту ситуацию, теперь тебе придется нелегко. Ведь мне необходимо принять предложение матери и объявить о помолвке, и вокруг тебя неизбежно вспыхнут новые пересуды.

– Ты забываешь, что я репортер, для меня это не ново, переживу. Тебе предстоят более сложные испытания.

– Спасибо, Мия. За честность и за этот разговор. Мне давно стоило распрощаться с нереальностью своих мечт в моем положении. Эдуард тебя проводит.

Человек возник рядом со скамьей словно из ниоткуда. Я еле подавила нервный вздох. То ли Эдуард все это время прятался в траве, то ли настолько бесшумно подошел по знаку принца, скрываясь где-то в тени. Но его внезапное появление стало для меня настоящим шоком, а также сигналом о том, что королевские особы никогда не бывают одни. Я и так это знала, и от этого мой выбор становился только проще, хотя последние слова Джонатана и отзывались тянущей болью в сердце.

О помолвке объявили уже на следующий день, официальным заявлением из дворца. Счастливой будущей принцессой, а вскоре и королевой оказалась Навейна Гнесс, дочь одного из баронов, частного владельца многочисленных рудников страны. К тому же девушка была знакома с принцем с детства. Их отношения представили как дружеские, которые со временем переросли в нечто большее.

И не прошло и нескольких часов, как поползли слухи и обо мне. Уже не столь завуалированные и приукрашенные. Они распространились с молниеносной скоростью и дошли и до мамы. О таком развитии событий я даже и не думала, ведь все, что ее интересовало в журналах, – это гороскопы и прогнозы погоды. Казалось, ничто не должно было нарушить ее покой, но нет, нашлись добрые люди! Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы ответить на ее звонок.

– Дочь, что это такое? Мне соседи рассказали, что твое имя пестрит во всех новостях, и, похоже, не нашлось ни одного журнала, который бы не писал о твоем романе с принцем. Все, понимаешь? Все, кроме твоей матери, знали об этом.

По ее словам, выходило, что вся страна была в курсе, а я ей ничего не рассказала. Но начинать конфликт с матерью мне сейчас совсем не хотелось, и так проблем хватало. И ведь не скажешь, что это какая-то другая Адельмия Ривайз. Мама дала мне очень редкое имя, и раньше я не обращала на это внимания, но сейчас как никогда хотела бы быть какой-нибудь Кейт или Лиззи Ривайз, чтобы можно было свалить вину на теску. Нигде не проскочили наши совместные фотографии с принцем, на балу не было личных съемочных средств, только специально отобранные люди могли что-то снять, но, думаю, и их аппараты уже подчистили. А в остальном наши редкие встречи раньше никого не интересовали, да и было-то их…

– Мам, кто-то просто раздул скандал из ничего перед свадьбой принца. Мало ли у королевской семьи или барона Гнесса врагов.

– И у тебя с ним ничего нет?

– Нет, – откровенно врала я матери, скрещивая пальцы за спиной. – Ты же не думаешь, что я способна на подобную интрижку?

Я играла по-крупному, мама знала мою принципиальность и понимала, что мое сердце разбито не раз, и в моем возрасте уже не думают о мимолетных романах с кем-то известным, тем более, имеющим невесту. А о том, что я и моглас тать это само невестой, я матери никогда и ни за что не признаюсь. Я не самоубийца!

– Ну, просто столько писанины…

– Мама, ты правильно делаешь, что не читаешь все эти новости, и теперь я понимаю почему.

Ложь, откровенная ложь. Просто я надеялась, что мама не заинтересуется подобными новостями. Ведь она даже мои статьи не читала, а тут сплошные пересуды одного случая… Мы еще немного поболтали, и мама даже успела помечтать, представляя, как ее дочь могла бы стать принцессой, а потом и королевой. Тут мне и вовсе приходилось отмалчиваться и гнать от себя подобные мысли.

Вскоре весь информационный вихрь, пронесшийся по моей жизни, резко утих, и я понимала, кому за это стоит сказать спасибо. Все же Джонатан продолжал поражать меня своими поступками. Несмотря на мой отказ, он оставил между нами какое-то тепло. Мои догадки подтвердились через несколько дней, когда я вновь получила приглашение на очередное мероприятие. Меня не вычеркнули из списков и не списали со счетов. Хотя в Джонатане я и не сомневалась, все же понимала, что для других членов его семьи я теперь неугодна. Но, видимо, они решили, что мой отказ благотворно сказался на принце, и новое положение дел всех устраивает. А исключить меня из света, лишь дать повод для новых пересуд.

В этот раз планировался очередной благотворительный вечер, и Дайн готовил меня с особым усердием, словно я была не репортером, а одной из его клиенток. Его обычная внимательность приобрела оттенок навязчивости, словно он боялся упустить малейшую деталь, допустить хоть одну оплошность.

– Дайн, я не хотела бы привлекать внимания, – изредка пыталась я его остановить, пока он то скреплял, то разглаживал очередную складочку на платье.

– Во-первых, не мешай, а во-вторых, сегодня тебя будут рассматривать как никогда. Даже принц с его невестой не привлекут больше внимания, чем ты.

– Спасибо тебе, – вздохнула я. – Если бы не ты…

– А что я? – удивился Дайн.

– Я думала, ты откажешься со мной работать после моего отказа принцу, все же потерять такую возможность… Я не кажусь тебе глупой?

Дайн встал с колена, на котором провел последние полчаса, колдуя над причудливым узором из складок моего платья. Он был ненамного выше меня, и наши глаза оказались почти на одном уровне.

– Я тобой горжусь, – улыбнулся он. – И думаю, ты сделала правильный выбор, так что можешь рассчитывать на мою поддержку. Если тебя сегодня достанут или обидят, можешь прийти ко мне хоть посреди ночи, и я буду слушать, внимать и жалеть.

Я обняла его, пряча в объятиях смятение чувств, бушующих в моей душе.

Дайн оказался прав: сегодня я невольно стала эпицентром всеобщего внимания. Каждый мой жест оценивался, каждое слово взвешивалось. Кто-то пытался поймать мимолетную искру во взглядах, брошенных в сторону принца, кто-то с лихорадочным интересом следил за реакцией Навейны. В атмосфере ощущалось напряжение, предчувствие надвигающейся бури, но мы все сохраняли невозмутимость.

Джонатан и Навейна с нарочитой сладостью разыгрывали роль счастливой пары. Я же, несмотря на кричащую роскошь моего платья, старалась слиться с тенью, раствориться в толпе. И все же, украдкой наблюдая за женихом и невестой, я ловила себя на предательских мыслях. Неужели он так быстро меня забыл, что даже не удостаивает взглядом? Неужели между нами больше никогда не будет той непринужденной легкости, той простой человеческой беседы ни о чем? Эти мысли, словно острые иглы, пронзали меня изнутри, вызывая приступы острой обиды и горькой утраты, но я гнала их от себя.

"Я поступила правильно. Это не моя жизнь. Каким бы Джонатан ни был прекрасным, его достоинства меркнут перед одним, но весомым недостатком – короной."

Под натиском этих самоуверенных слов становилось немного легче. Но все же… все же сердце продолжало сжиматься.

Глава 6

С тех прошло несколько месяцев, и вот мой день рождения заставил меня вновь окунуться в прошлое. Возвращаясь домой после изнурительного рабочего дня, я снова и снова прокручивала в голове происходившее. Сейчас я могла бы готовиться к свадьбе с принцем, а не продолжать свое одинокое существование.

Тридцатилетний рубеж заставил меня стать беспощадным оценщиком собственной жизни. Чего я добилась? Счастлива ли я? И почему-то выходило что нет. Ни мужа, ни детей. Даже просто любимого человека рядом нет. Когда в таких важных сферах зияют одни лишь нули, отчаянно ищешь хоть какие-то плюсы, хотя бы в работе. Но и карьерная лестница, в свете всего случившегося, уже не казалась такой уж привлекательной. Ещё год назад я грезила о должности штатного репортёра королевского двора, а теперь это казалось совершенно неважным. Мне не хотелось видеть ни счастья, ни грусти Джонатана. Порой даже возникала мысль отказаться от всех выездных мероприятий. И тогда приходилось вести неистовую борьбу с самой собой. Внушая, мотивируя, убеждая себя в необходимости этой работы, её выгодности и престижности. И на какое-то время отпускало…

Лишь ведя собственный блог под псевдонимом, я чувствовала глоток свободы, какую-то свежесть. Там никто не связывал меня с прошлыми событиями, все слова лились из самой души. Читателей было немного, но они были, и я знала, что кто-то на том конце экрана меня понимает, хотя хейтеров тоже хватало. Сегодняшний день не стал исключением, и, едва переступив порог дома, я выложила свои мысли о переходе важного возрастного рубежа и переоценке ценностей. В комментариях разгорелась нешуточная битва между сторонниками карьеры и приверженцами семейного очага, и моя тема получила живой отклик. Однако, чем больше я вчитывалась в чужие мнения, тем меньше мне хотелось продолжать этот виртуальный диалог.

Одиночество нахлынуло с новой силой, когда пришло сообщение от Дайна о задержке рейса. Он никак не успевал ко мне сегодня. Странно проводить вечер дня рождения в одиночестве, живя в таком муравейнике, как наш город, но так уж сложилось. Мы с Дайном собирались в бар, и дома почти не было еды. Ужин отменялся, а настроение продолжало стремительно падать. Включив для фона новости, я поняла, что вечер окончательно испорчен. Транслировали последний репортаж из королевского дворца с объявлением точной даты свадьбы Джонатана и Навейны. Все знали, что приготовления идут полным ходом, но дату никак не могли назначить. Натальные карты Джонатана и Навейны по словам диктора проходили проверку в храме Арисы:

«Натальная карта может осветить сильные стороны каждого из партнеров, которые будут поддерживать союз. Общие ценности, схожие интересы или дополняющие друг друга черты характера – осознание этих сильных сторон позволяет строить отношения на прочном фундаменте взаимопонимания и уважения. В то же время, анализ натальных карт может выявить потенциальные зоны конфликтов и напряжения в отношениях.

Брачный союз Навейны Гнесс и его высочества принца Джонатана Адальстанского одобрен и благословен богами. Жрецы храма Арисы подтвердили: сердца влюбленных бьются в унисон, а их союз станет благодатной почвой для процветания Адальстана! Они словно были рождены друг для друга.»

– Кто бы сомневался!

Все эти рассуждения и распинывания казались лишь красивой ширмой. Ведь этот брак – всего лишь политическая сделка, и даже если звезды предскажут полное фиаско, ничто не остановит этот свадебный поезд. Сомневаюсь, что жрецы Арисы, даже если захотят, посмеют перечить воле правящего дома и расстроить этот брак.

Переключив ещё пару новостных каналов, я оценила масштаб разворачивающейся истории. Отовсюду трубили о предстоящей свадьбе, убеждая публику в искренней любви между принцем и его избранницей еще с юных лет. С таким напором вряд ли кто-то вспомнит о таком малом недоразумении, как я.

Но неужели так важно, чтобы все верили в сказку о любви? Ну будут все знать, что они женятся по расчёту, и что с того? Конечно, мы все хотим верить в волшебство, что принц и принцесса, король и королева – это истинные пары, союзы, одобренные не только богами, но и хранящие любовь в сердце. Идеальная картинка для народа… Я вздохнула и выключила инфоблок.

На душе было тошно. Что же меня так зацепило? Ведь я сама сделала выбор, всё хорошо обдумала, так чего теперь ворошить прошлое? Осталось только совсем сойти с ума и уехать в какую-нибудь глушь или даже другую страну, чтобы не слышать о Джонатане, и не возвращаться, пока сама безумно не влюблюсь, и всё это не будет казаться чем-то незначительным. Вот только в кого влюбляться-то? Верить в любовь с первого взгляда и поиски второй половинки по всему миру я уже давно перестала.

Я подошла к окну. Уже стемнело, включилось ночное освещение, и город играл красками. Где-то там, вдали, был дворец, и в нём – Джонатан. Ведь если бы он не открыл эту дверь, я бы сейчас не терзалась всем этим. Я бы никогда не поверила в возможность нашего союза, хотя он-то как раз сделал все от него зависящее, чтобы изменить свою жизнь. А я струсила. Интересно, что он теперь чувствует и вспоминает ли обо мне?

– Сомневаюсь, что ты счастлив, – я грустно улыбнулась.

Он принимает свою судьбу, улыбается на публику, несмотря ни на что. Сколько стойкости в этом человеке, можно только удивляться.

Взгляд упал на коробку. Подарок мамы, который я получила ещё позавчера, но оставила до дня рождения. Руки сами потянулись к нему. Внутри оказались мои любимые с детства шоколадные печенья, испечённые по семейному рецепту. Мама готовила их мне и Маркусу на каждый день рождения и сейчас не изменила своей традиции. Я вдохнула аромат и пожалела, что в холодильнике не завалялось молока. В последнее время всё валилось из рук, и стало тяжело думать даже о таких мелочах. Я всё же съела сначала одно, а потом и второе печенье, глядя вдаль и испытывая радость от вкуса, знакомого с детства, и печаль от мыслей, поселившихся в голове. Сейчас одиночество ощущалось острее, чем прежде. Уже давно дни рождения не приносят мне былой радости. Раньше всё было проще, радоваться было легче. Я, Маркус, мама, отец – всё, что нужно было для счастья в этот день. Но сначала на учёбу уехал Маркус, а потом и вовсе перебрался в Кетарию. Через пару лет не стало отца, и возвращаться домой было всё тяжелее и тяжелее. Да, я изредка навещала маму, но каждый мой приезд вызывал столько воспоминаний о том, что было, и о том, как теперь мы одиноки.

Я даже понимала её желание и надежды, чтобы я вышла замуж и у неё появились внуки. Думаю, ей сейчас ещё тяжелее, чем мне. У Маркуса уже двое детей, а она видела их всего четыре раза – в Кетарию и обратно не наездишься. Возвращаться брат не хочет, а мама не желает переезжать. Она всё ещё цепляется за дом, который они когда-то построили вместе с отцом и были там счастливы, и надеется, что хоть я буду чаще её навещать и привозить внуков, и дом вновь оживёт. Но я не машина и не могу выполнять все по плану.

Когда от печенья стало тяжело в желудке, я заметила, что съела почти половину, а там его было немало. Тогда же я увидела странный отблеск. Это оказалась свеча. Тонкая свеча с золотистым тиснением, которое мерцало в свете огней из окна. Интересное дополнение, конечно. Мама явно хотела добавить мне праздничного настроения.

Я зажгла свечу. Пламя, словно живое существо, извивалось и колыхалось, играя оттенками оранжевого, жёлтого и красного. В его глубине, казалось, можно было увидеть целые миры, истории, судьбы. Тепло свечи проникало вглубь души, согревая и успокаивая. Мысли замедлили свой ход, и в голове вновь всплыл образ Джонатана.

– И всё же, что было бы, согласись я? – Я улыбнулась сама себе и задула свечу. – Глупости какие, я и принцесса! – Все же отмахнулась от бредовых мыслей.

Любимое печенье и игра пламени подарили мне нечто воодушевляющее, и спать я легла без грусти и печали. Ну не встретила я пока свою судьбу и что? Еще успею. Я здорова, есть работа, которая мне нравится, друзья, семья. Пришло сообщение:

«С днем рождения сестренка! Будь счастлива!».

Любимый брат написал ровно в срок моего рождения, вызвав очередную улыбку. Вот она семья! И чего только расклеилась? С завтрашнего дня возьму себя в руки и начну с новым настроем на жизнь!

Тело ощущалось чужим, вялым и на удивление подавленным. В тщетной попытке вернуть ускользающее счастье, я отправилась на поиски вчерашних печенек, но они бесследно исчезли. Оставалось лишь покрутить пальцем у виска. Не могла же я их все съесть! Точно помню, что оставались… Может, в холодильнике? Открыв дверцу, я оцепенела от изумления. Полки ломились от продуктов, которых еще вечером здесь точно не было. И всё, кроме проклятого печенья! Закрыв дверцу, я на секунду замерла, а затем снова распахнула ее.

Утро встретило меня головной болью. Настрой жить счастливо куда-то пропал. Тело ощущалось чужим, вялым и на удивление подавленным. В тщетной попытке вернуть ускользающее счастье, я отправилась на поиски вчерашних печенек, но они бесследно исчезли. Оставалось лишь покрутить пальцем у виска. Не могла же я их все съесть! Точно помню, что оставались… Может в холодильной камере? Открыв дверцу, я оцепенела от изумления. Полки ломились от продуктов, которых еще вечером здесь точно не было. Тут всё, кроме печенья! Закрыв дверцу, я на секунду замерла, а затем снова распахнула ее. Всё та же сюрреалистичная картина. Головная боль продолжала пульсировать в висках, и я, смирившись с абсурдом происходящего, схватила с полки банан. Редкое утро обходилось без этого простого и полезного лакомства, так что он мне казался единственным, что было в холодильнике точно моим. Съев его и запив таблеткой, я присела в попытке собраться с мыслями, но тщетно. Пришлось отправить сообщение Вуди:

«Плохо себя чувствую, немного опоздаю.»

Его ответ окончательно меня запутал:

«Так у тебя же отгулы, ты чего?»

Какие отгулы? Я не брала никаких отгулов. Тут же пришло сообщение от Дайна с просьбой о встрече. Меня накрыло мимолетное, ускользающее дежавю. Наверное, вернулся и пары часов не поспал после рейса и решил увидеться перед работой. Посмотрев на время, я решила, что успеваю, если буду действовать быстро. Кое-как одевшись и накрасившись, я выскочила на улицу и замерла. Погода оказалась предательски коварной. Еще вчера палило солнце, и от жары можно было сойти с ума, а сегодня – почти весна. Пришлось вернуться и переодеться. Мир сошел с ума, и я вместе с ним.

Дайн ждал меня на втором этаже и выглядел озадаченным. Рассматривал и оценивал меня так, словно видел впервые.

– Может, хоть чаю предложишь? Что-то совсем не тепло.

– Да я и смотрю, что ты как-то налегке пришла. Середина весны, а ты уже к лету готова.

Дайн ушел заваривать чай, а его слова эхом отозвались в голове, пробуждая смутное беспокойство. Середина весны? Что происходит? Головная боль, было отступившая, вновь принялась стучать в висок. Мое тридцатилетие, похоже, сводило меня с ума…

– Всё настолько плохо? – спросил Дайн, еще раз оценив меня взглядом. – Бледная совсем.

– Извини, голова болит.

– Может, таблетку дать?

– Да нет, уже пила. Но что-то не очень помогло.

– Я хотел поговорить, но, похоже, сейчас не лучший момент.

– Говори, сомневаюсь, что момент лучше настанет в ближайшее время. Особенно учитывая, что я и сама не понимаю, что происходит…

– Мне тут намекнули, что скоро моя модель может стать принцессой, а потом и королевой, а я об этом впервые слышу.

Я молчала, чувствуя, как абсурд происходящего уже давно перескочил отметку моего понимания реальности. Это казалось дурной шуткой. Очень дурной, той, что болезненно задевает старую рану, но он не мог… Да и всё происходящее… Хоть погода и капризна, но настолько резкая смена – это уже серьезная климатическая аномалия, да и полный холодильник еды… Не прилетали же ко мне ночью феи.

– Дайн, прости, вопрос покажется глупым, но какое сегодня число? – Лицо собеседника исказилось от удивления. – Взяла отгулы, и дни слились в бесформенную массу, еще эта головная боль… – попыталась я объяснить свою растерянность.

– Десятое.

Так… Если спрошу еще и месяц, он точно вызовет врача. Но и этого пока достаточно, чтобы в голове зароились мысли. Я родилась двадцать первого, а не десятого… Значит… я переместилась во времени? Холодные мурашки пробежали по коже. Что вообще происходит? И Дайн не спешит поздравлять с прошедшим днем рождения, да и выглядит он каким-то бледным по сравнению с последней встречей. Если это так, то…

– Мия, ты не ответила на мой вопрос и ведешь себя странно. Я понимаю, что все произошедшее выбило тебя из колеи, и ты сейчас сама не своя, но, прошу, ответь мне: у тебя с принцем все серьезно?

Дайн смотрел так пристально, что становилось еще больше не по себе. И хотя все казалось до жути реальным, я ущипнула себя за руку, чтобы удостовериться, что это не сон. Ощущение было болезненным, отчетливым, и от этого стало еще страшнее.

– Мия, ты даже мне не можешь ответить? – В его глазах плескалась какая-то холодная, болезненная тень. – Я думал, мы стали друг другу близки, но, видимо, я ошибся. Прости, мне нужно работать.

Я и себе не могла ничего ответить.

– Дайн, я просто не знаю, что тебе сказать. Все происходящее слишком внезапно, и я стою на перепутье.

Дайн не остался равнодушен к моим словам.

– Мия, я всегда готов тебя поддержать. Но не думаю, что корона – это то, что тебе нужно.

Да, я помню этот разговор, и тогда он отчасти подтолкнул меня к решению, которое до вчерашнего вечера казалось мне верным. Но если я, действительно, вернулась в прошлое, в тот самый день, когда я отказала принцу, было ли все это верным, или воля богов совершенно иная?!

Глава 7

От Дайна пришлось буквально бежать, сославшись на не терпящие отлагательств дела. Он был расстроен, даже обижен, но творящийся вокруг хаос волновал меня куда сильнее душевного состояния друга. Ощутив ледяное прикосновение воздуха к щекам, я замерла, потерянная в лабиринте мыслей, не зная, куда направить стопы. Плыть ли по течению, безвольно отдавшись судьбе, или капитулировать, добровольно сдавшись на лечение? Такие дежавю невозможны, и последние дни жизни не могли привидеться во сне. Все было кристально ясно, пугающе реально. Отказ принцу… Стоп. Я ведь еще никому не отказала, и сегодня – тот самый день. И сейчас должно прийти сообщение от Джонатана, и если это случится, то…

Что «то»? Я и сама не знала. Однако, повинуясь внутреннему зову, отправилась домой, собираться на встречу, которую до мельчайших деталей помнила. Но сейчас история могла свернуть в иное русло. Мне свыше был дарован второй шанс, и я могла все изменить.

– Короле Адальстана Адельмия, – прошептала я, всматриваясь в свое отражение в зеркале.

А почему бы и нет? Я изнывала последние месяцы, измученная неуверенностью, ощущением неполноценности, потерей ориентиров, а теперь… Невозможно же пойти по тому же пути, когда тебе дан второй шанс? Это как минимум глупо, как максимум – бессмысленно.

Сообщение от принца разорвало поток моих и без того раздробленных мыслей. Как и в прошлый раз, машина прибыла лишь спустя два томительных часа, заставляя меня нервно мерить шагами квартиру, шепча как мантру: «Это действительно происходит», «Все повторяется», «В этот раз нельзя оплошать». Дорога во дворец выпила из меня все соки, и, когда я приблизилась к скамье, где меня ожидал Джонатан, ноги грозили подкоситься в любой момент. Не теряя ни секунды, я поспешно опустилась рядом с ним. Где-то позади послышался приглушенный шелест – это, видимо, забеспокоился Эдуард. Неужели и правда лежит плашмя в траве, охраняя Джонатана? А я тут так резво подступаю! Если бы я еще и резко потянулась к принцу, чувствую, получила бы по рукам, несмотря на все романтические грезы и ожидания. Ясно, понятно, сохраняем дистанцию.

Джонатан, слегка ошеломленный моей поспешностью, изучающе осматривал меня. Я не желала давать ему возможности озвучить свои мысли, так как помнила, что в прошлый раз он тоже решил, что я собираюсь ему отказать, и это отчасти придало мне дополнительный импульс в избранном направлении. «По-другому» должно начаться сейчас!

– Джонатан, я много раз все взвесила и решила согласиться.

– Согласиться на что? – ошарашенно переспросил принц.

От этого вопроса мне стало не по себе. Ну как бы да, на что? Он ведь никаких предложений не озвучивал, лишь поступки, а потом домыслы прессы. Но Джонатан в прошлый раз выглядел таким потерянным и разочарованным, может быть, это все было мимолетным? Может, для успокоения души, а на самом деле он никогда и не ждал моего согласия?

Пожалуй, впервые в жизни мне нечего было вразумительно ответить. И это мне, репортеру со стажем, кто из одного слова про дуб развернул целую вселенную… Джонатан тоже молчал, отчего неловкость стала просто невыносимой. Но вдруг он резко встал, и я поспешно, нервно тоже хотела подняться, но мне не позволили. Джонатан придержал меня за плечо, а сам опустился на одно колено и взял мои руки в свои.

– Мия, – он мягко улыбнулся, отчего нарастающее было чувство паники забилось в угол сознания, уступив место оглушающей пустоте, – я и сам понимаю, как это странно звучит, но не могу и не сказать. Мне кажется, сами боги соединили наши судьбы воедино. Когда-то ты меня спросила про любимое дерево, так внезапно и неожиданно, что все, что мне пришло на ум, это дуб. Когда же я задал тебе тот же вопрос, помнишь, что ты ответила?

– Конечно, ива.

Я не понимала, что хочет сказать мне Джонатан. Первую минуту я, ошеломленная, ожидала предложения руки и сердца, но разговор явно шел куда-то не туда… И да, боги, смешно, так соединили наши судьбы, что вернули меня во времени. Интересно, если бы я вновь отвергла принца, меня бы снова швырнуло в прошлое на несколько месяцев? И так до бесконечности, пока я не сломаюсь и не соглашусь? Дрожь пронзила тело. Джонатан это заметил и плотнее обхватил мои руки.

– Я понимаю, что ты сегодня сильно волновалась и, возможно, не обратила внимания, но аллея перед нашим дворцом состоит как раз из странного сочетания дубов и ив. Необычное на мой взгляд, но столь гармоничное… Как мы с тобой…

Принц поцеловал мою руку, пристально глядя в глаза.

– Этому саду уже несколько веков, и надеюсь, наш союз будет столь же долговечным. Ты станешь моей спутницей жизни?

Его повествование погрузило меня в странные думы. То есть его интерес ко мне возник вот из таких мелочей? Понятное дело, что мы должны были нравиться друг другу и физически, но думаю, этого было бы недостаточно, чтобы заставить принца обратить взор на простушку. И я действительно не знала об аллее у дворца и посаженных там деревьях, так как была здесь всего второй раз, а для Джонатана – так вообще в первый. Но неужели такая мелочь решила нашу судьбу? Что, если бы я выбрала не иву, а клен? Или другая девушка подготовилась бы и развила бы с принцем эту тему? Все это вертелось на языке, и безумно хотелось спросить, но момент явно был не подходящим.

– Да, – ответила я.

Джонатан встал, махнул рукой, и к нам подошел Эдуард. Не знай я раньше о его существовании, точно бы удивилась. Ну вот реально, как будто из травы возник!

– Мия, еще с утра, когда писал тебе сообщение, я, мягко говоря, не рассчитывал на положительный ответ, поэтому не подготовился, о чем сейчас очень жалею.

– Спонтанность – это так мило, – сказала я, и по лицу Джонатана пробежала тень.

– Все же будущему королю стоит рассматривать все варианты, даже те, что он считает маловероятным исходом. Поэтому спонтанность – не то слово, к чему мы в будущем должны быть готовы.

Я почувствовала, как у меня над головой сгущаются тучи. Вот и первые шаги на пути к трону. А что же будет дальше?

– Мия, познакомься, это Эдуард. Временно он будет исполнять обязанности твоего телохранителя, но не переживай, уже скоро у тебя будет собственный штат слуг.

Я и не переживала до его слов…

– Эдуард проводит тебя до дома, где ты соберешь лишь самое необходимое. Возьми те подарки, что дороги сердцу, те вещи, что хранят память. Остальное – оставь. Во дворце ты ни в чем не будешь знать нужды, я лично позабочусь об этом. Сейчас же прикажу подготовить для тебя комнату в гостевом крыле. Через час у моей матери найдется время, и я сообщу ей о нашем решении скрепить наши судьбы. Мы обсудим дальнейшие приготовления, после чего я извещу тебя об аудиенции у королевы.

Джонатан взял мою руку и поцеловал на прощание. Он ушел, а я продолжила сидеть и переваривать все случившееся. Я согласилась… Я – невеста принца, будущая принцесса, а потом и королева… Сначала меня захлестнула смесь неверия и счастья. Была у меня в детстве такая мечта – стать принцессой, как и у многих девочек. Маркусу даже порой приходилось мне подыгрывать и изображать слугу. И, пожалуй, лишь эти наивные воспоминания и зажигали во мне огонек счастья. В остальном же… Чего-то не хватало. Романтики что ли… Джонатан сделал предложение, с львиной долей разумности объяснил, что его подтолкнуло на такие действия, хотя сами причины мне и казались более чем абсурдными, дал пояснительные указания и был таков. Все это вызывало смятение и непонимание, не на такое предложение я рассчитывала… Вернее, душа требовала теплоты, радости, открытости в конце концов, а тут…

Обратив внимание на время, я поняла, что трачу его нецелесообразно. А для меня это теперь непозволительная роскошь. Как только я встала, Эдуард сразу же появился рядом, хотя все время моих размышлений его не было ни видно, ни слышно. Это и хорошо, и плохо одновременно. С одной стороны, я никогда теперь не буду одна, ну почти, надеюсь, поход в уборную мне все же позволят совершать в одиночестве. А с другой – он так умеет быть незаметным, что есть все шансы периодически забывать о его существовании.

Поездка домой проходила все так же в полном погружении в собственные мысли. Я пыталась думать, выстраивать дальнейший ход событий, но это у меня получалось плохо. Понятно, что я сейчас соберу вещи и перееду. Понятно, что я теперь буду жить во дворце. И в общем-то на этом все. Что будет происходить дальше, мне представить не удалось. Вернее, я понимала, что мне предстоит встреча с будущей свекровью, и там меня просветят, что и как, и вот тут мои мысли и рассеивались, отказываясь складываться во что-то разумное.

Королева Адальстана Элаиза Имейна Онара из династии Хеймисов некогда была принцессой Бунара, мелкого соседнего государства. Всего лишь третья дочь, но все же принадлежала к королевскому роду. Она жила в этом мире, росла, и мы с ней навряд ли найдем точки соприкосновения. И это еще деликатно сказано. Если принцу уже подобрали невесту, то как она примет меня, разрушившую ее планы? Конечно, она королева, и сомневаюсь, что дойдет до склок и выяснения отношений, но дружелюбия мне от нее явно не стоит ждать.

Зайдя в квартиру, я на минуту зависла. Так как прямо передо мной резко проскочил Эдуард, быстро все осмотрел и вернулся ко мне, разрешая пройти в мой собственный дом. Кого он здесь, интересно, рассчитывал найти? Убийц или незваных репортеров? Так я и сама репортер! Хотя теперь… Мне же необходимо уволиться…

– Подождите, пожалуйста, за дверью, – попросила я Эдуарда, и он послушно вышел.

Я же, захлопнув дверь, скатилась по ней спиной, сев прямо на пол. И это теперь моя новая жизнь? Глазами я осматривала все вокруг. Вот этот шкаф в прихожей я купила всего два месяца назад, а вон тот пуф – три… Все здесь было новым, купленным с любовью и скрупулезностью. Хотелось взять все и перевезти во дворец. И, думаю, на такие мои причуды закрыли бы глаза. Но все это казалось дикостью, нужно просто принять, что теперь у меня другая жизнь. Совсем… Даже я теперь другой человек. Вернее, статусмой изменился так, что мне придется стать другой. Интересно, через сколько станет известно о том, что я официальная невеста принца? Хотелось бы сообщить матери, Маркусу и Дайну об этом первой, а не чтобы они узнали из новостей, но и торопить события… Вдруг все же королева запретит сыну жениться на мне? Джонатан не напоминал маменькиного сынка, но и королева не походила на обычную женщину.

Я просидела на полу, казалось, целую вечность, но это были всего лишь полчаса. За это время Эдуард ни разу не дал о себе знать. Он был там, за дверью, но от него не доносилось ни звука, будто он и не человек вовсе, а безмолвная тень. Я перебрала в памяти каждую пылинку, каждый предмет в моей квартире. Но что взять с собой, кроме ноутбука и пары нелепых вещиц, так и не придумала.

И вот снова этот дворец. Только теперь я вижу его не с парадной стороны, а изнутри. Полы сияют полированным мрамором, а воздух благоухает лавандой и чем-то неуловимо дорогим. Анфилада комнат тянется вереницей, каждая из них вдвое больше моей квартиры. Огромные зеркала, в которых отражаются полотна с надменными предками, словно оценивающими мою никчемность перед их родом. Под их пристальными взглядами я ощущала себя хрупкой фарфоровой статуэткой, готовой рассыпаться от малейшего прикосновения.

Слуги, двигавшиеся бесшумно, почти призрачно, бросали на меня любопытные взгляды. Под их немым наблюдением я невольно расправляла плечи, поднимала подбородок, пытаясь сохранить хоть видимость уверенности. Это только начало!

Гостевая комната, в которой меня поселили, в отличие от остального дворца, не поражала своим размахом, скорее наоборот – в ней ощущалось некое подобие уюта. Если, конечно, это слово вообще применимо к подобному месту. У столика возле двери хлопотала служанка, поправляя свежие цветы в вазе. Заметив меня, она грациозно склонилась в поклоне.

– Рада приветствовать вас, леди Адельмия. Я – ваша личная служанка, Ариэль.

Личная служанка… и я уже леди!

– Принц Джонатан просил передать, что королева Имейна сможет принять вас сегодня в шесть вечера. Вам стоит подготовиться к встрече.

Как же стремительно разворачиваются события! Всего через полтора часа – одна из важнейших встреч в моей жизни. Растерянно оглядев себя, я поняла, что мой нынешний вид далек от идеала. Я никак не ожидала встречи раньше завтрашнего дня… Как говорил Джонатан? Нужно быть готовым даже к самым маловероятным исходам? Как же он прав…

– В гардеробной ваша помощница уже подготовила несколько нарядов для встречи. Если вам потребуется что-то другое, я начала разбирать доставленные комплекты одежды и развешивать их. В ближайшие полчаса закончу.

У меня уже и помощница есть? И платья доставлены? Это просто невероятно…

Глава 8

За пятнадцать минут до назначенного час

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.