Александр Семенков
Жизненный цикл Евро-атлантической цивилизации

ВВЕДЕНИЕ

Понимание того, что современный период цивилизационной динамики носит переходный характер, запечатлелось в общественном сознании достаточно отчётливо. Происходит переход человеческого общества в новое состояние, однако облик, которого ещё не определён. Понимание того откуда и в каком направлении осуществляется переход, каковы ориентиры, цели и механизмы происходящих трансформационных процессов, на какие ценности необходимо опереться для вступления в новую историческую эпоху цивилизационной динамики, ещё только складывается, и не имеет достаточно чётких и ясных очертаний.

«Я уверен, что сегодня мы стоим на пороге новой эры синтеза. Во всех отраслях знаний – от точных наук до социологии, психологии и экономики, особенно экономики – мы, вероятно, увидим возврат к крупномасштабному мышлению, к обобщающей теории, к составлению частей снова в единое целое. Ибо становится ясно, что наше стремление рассматривать выдернутые из контекста количественные детали при всё более и более точном исследовании всё более и более мелких проблем приводит к тому, что мы узнаем всё больше и больше обо всё меньшем и меньшем»¹.

Проявлением глобального цивилизационного кризиса на Западе стало множество обозначений нашего времени, таких как «цивилизации на перепутье», «переломная эпоха» «эпоха перерывов», «великий переход», «великая трансформация», «великая метаморфоза» и другие. Множественность определений эпохи выражает особый драматизм и динамизм мировых социальных процессов. Наш мир в настоящее время находится на распутье, пребывает «в ориентационном кризисе» – в смысле неясности дальнейших перспектив цивилизационной динамики.

Для того чтобы осуществить переход на качественно новый уровень общественного развития, к новому типу социального устройства необходимо, по крайней мере, иметь представление о том, на каком уровне развития находится современное общество, где оно находится на исторической оси цивилизационной динамики. Каким может быть будущее общество, т.е. иметь видение перспективной обновлённой социальной реальности.

Для этого весьма желательно иметь представление о стратегическом пути, по которому следует идти, и на котором возможно достичь поставленных целей. А так же дать ответы на вопросы. Какими средствами и способами возможно осуществить переход на качественно новый уровень цивилизационной динамики? Кто – какие социальные группы и силы в состоянии осуществить этот переход, кто способен стать во главе этого процесса и повести за собой общественность?

Цель данного труда раскрыть закономерности и алгоритм исторического процесса становления и развития Евро-атлантической цивилизации, охарактеризовать ступени цивилизационной динамики, которые должны быть пройдены, и притом в порядке, не допускающем исключений, и на этой основе показать возможные перспективы развития Западной цивилизации.

Сегодня нельзя объяснить события или предсказать развитие общества, не обладая теоретической основой, которая позволила бы нам распутать историю социальных отношений, дать соответствующую интерпретацию, прежде всего, истории, связанной с насилием, которая, по существу, и определяет эти отношения. Любая созданная таким образом модель является искусственным построением, так как, по словам Фернана Броделя, «она в значительной степени рискует исказить гораздо более сложную экономическую и социальную реальность и даже обнаружить склонность к манипулированию ею».

За основу исследования алгоритма цивилизационного процесса автором взята не схема: «Древний мир – Средние века – Новое время», по словам О. Шпенглера: «невероятно скудная и бессмысленная схема, безоговорочное господство которой над нашим историческим мышлением без конца мешало нам правильно воспринимать действительное место, ранг, гештальт, прежде всего, срок жизни маленькой части мира, проявляющегося на почве Западной Европы»².

Общественная жизнедеятельность людей чрезвычайно сложный многогранный и многоплановый процесс. Для осмысления этого процесса человек в своём сознании выделяет отдельные его аспекты и грани, а затем синтезирует их, пытаясь осмыслить всё целое. На основе взаимосвязи анализа и синтеза рождаются разного рода модели, выступающие основанием для системного целостного восприятия общественной жизнедеятельности людей.

Концептуальную основу исследования составляет универсальная модель жизненного цикла, которая вскрывает алгоритм и механизм становления и развития организмов различной природы и разного уровня агрегирования в природе и обществе. Такого рода модель в иносказательном метафорическом виде представлена в Первой книге Моисея «Бытие» в поэме о Сотворении мира. В соответствии с заложенным в поэме о Семи днях творения алгоритмом, происходит становление и развитие как всемирно-исторического цивилизационного процесса, так и конкретно-исторических человеческих цивилизаций, как существовавших ранее, так и существующих в настоящее время – Евро-атлантической и Евроазиатской цивилизаций. На основе этой концепции разработана и представлена в данном труде модель жизненного цикла становления и развития Евро-атлантической цивилизации. Эта модель раскрывает основные исторические эпохи становления и развития цивилизованного общества, и позволяет сделать прогноз о возможных путях развития этого общества.

ГЛАВА 1. Западно-христианская/Евро-атлантическая ивилизация

1.1. Западная цивилизация в мировом сообществе

Планетарный социум, мировое человеческое сообщество предстаёт, как множество расовых, этнических и территориальных сообществ людей, множество стран и государств, сформировавшихся в результате длительного исторического процесса развития. В настоящее время преобладает политико-экономический подход к исследованию структуры мирового сообщества, типов и форм организации общественной жизнедеятельности. В соответствии, с которым в современную историческую эпоху основной формой общественной жизнедеятельности, основным структурным звеном и субъектом мирового сообщества выступают социально-культурные политико-экономические образования – страны мира, или национальные государства, занимающие некоторую территорию, и населённые некими сообществами людей, образующими нации.

Одной из обобщающих форм восприятия социальной реальности выступает система политического устройства мира. Зримо эта система доступна нашему восприятию в такой абстрактной форме как политическая карта Мира. Политическая карта отображает деление мира на государства, владения и территории, т.е. политическое устройство мирового сообщества, которое находится в непрерывном движении и развитии. Процесс формирования политического устройства длится несколько столетий, начиная с появления первых государств. Политическая карта даёт нам представление о строении планетарного социума в определённый период времени с точки зрения географического, этнического, экономического и политического подходов. Она содержит характеристику планетарного сообщества, как совокупности национальных государств, занимающих некоторое географическое пространство, отмежёванное государственной границей. Каждый из множества политических социумов современного мира характеризуются единством следующих ключевых аспектов: нация (народ), страна (территория), государство (система политического и экономического устройства), национальная экономика (народнохозяйственный комплекс).

Для восприятия планетарной социальной реальности, как множества культурно-исторических типов и конкретно-исторических цивилизаций, нужен иной угол зрения, иные теоретико-методологические основы в сравнении с политико-экономическим подходом. Границы, разделяющие конкретно-исторические цивилизации, по большей части не совпадают с государственными границами. Ареалы расселения рас и этносов, и пролегающие между ними границы, так же не всегда помогают вычленить то или иное цивилизованное сообщество, обнаружить занимаемое им географическое и культурно-историческое пространство.

Цивилизация – это исторически определённый путь развития, путь социально-культурной, экономической и политической динамики. Цивилизация – это исторически определённый тип общества, тип социально-культурного, экономического и политического устройства общественного организма, складывающийся на определённой ступени социального развития. Цивилизация – это коллективная индивидуальность.

Цивилизационная динамика – это исторический циклический процесс количественных и качественных закономерных изменений (трансформаций) общественного организма. Это поток, с одной стороны, взаимосвязанных и взаимообусловленных событий и явлений общественной жизнедеятельности, а с другой стороны, случайных, спонтанных явлений. Это процесс, который характеризуется единством порядка и хаоса, единством закономерности и случайности.

Согласно парадигме культурно-исторической динамики основным структурным звеном мирового человеческого сообщества, в прошлом и настоящем, выступает конкретно-историческая цивилизация. Мировое сообщество образует совокупность конкретно-исторических цивилизаций, которые или сосуществуют, или сменяют одна другую в ходе мирового исторического процесса. Социальный космос цивилизационной исторической эпохи – всё мировое человеческое сообщество состоит из множества социальных галактик – конкретно-исторических цивилизаций, каждая из которых имеет свой исторический путь от момента зарождения, через подъём к вершинам развития, зрелость, а затем упадок, разрушение и уход с исторической сцены. Конкретно-исторические цивилизации представляют собой особые миры – социально-культурные галактики, которые бесконечно отличаются друг от друга. Но в то же время процесс их жизнедеятельности основан на единых фундаментальных принципах, и общих закономерностях. Ритм их жизни подчинён единому ритму процесса цивилизационной динамики. Конкретно-исторические цивилизации представляют собой социально-культурные политические и экономические организмы, которые характеризуются такими общими элементами, как язык, религия, традиции, институты, Церковь, государство, капитал. Для них характерна коллективная и индивидуальная самоидентификация людей на всём протяжении исторического пути.

Любая цивилизация существует в биосфере и воздействует на неё, а также отражает и изменяет взаимоотношения человека и природной среды. Каждая цивилизация имеет характерную для неё техносферу, включающую энергетический базис, систему техники и технологий. Цивилизация имеет экономическую систему, основу которой составляет цикл воспроизводства хозяйственных ценностей. Воспроизводственный цикл включает процессы финансирования, инвестирования, производства, распределения, обмена, логистики и потребления. У любой цивилизации есть социосфера, состоящая из взаимосвязанных социальных институтов; инфосфера – каналы коммуникации, через которые осуществляется обмен информацией. И любая цивилизация имеет властную сферу. Вдобавок каждая цивилизация определённым образом связана с внешним миром. Эти связи носят характер эксплуатации или симбиоза, агрессии или пацифизма. И у каждой цивилизации есть собственная сверхидеология – культурно обусловленная система взглядов, структурирующая отношение к реальности и узаконивающая определённый способ существования цивилизации³.

«Мировая история раскрывает перед взором нашим целый ряд эпох и цивилизаций, живших каждая своей собственной жизнью, своими собственными целями, своими собственными стремлениями и силами. Порой эти отдельные миры бесконечно отличались друг от друга, но как бы различны они ни были, каждый мир имел свою собственную красоту, управлялся ритмом своей собственной гармонии. Живя в своём собственном мире, человек, народ или раса, доходили, наконец, до конца, дочитывали раскрытую перед ними страницу Вечности. Построенный ими мир делался столь близким им, они с ним так сживались, так проникались его веянием, что, в конце концов, они становились нераздельными; задачи и цели переставали быть целями; будучи достигнуты, они превращались в самое существо искателей, они поглощали созданный ими самими же мир, а он в них растворялся. Не стало мира, не стало и цели, а потому наставал миг, когда Волей Высшей Силы дочитанная страница перевёртывалась, открывалось новое поле, новый мир, новые цели»⁴.

Символом этого устраиваемого человеком относительного мира служит башня (Вавилонская башня): «По мере постройки её, человек постепенно возвышается, но настаёт миг, когда последний камень обретает своё место и Волей Высшего Судии эта башня обращается во прах. Человек падает, но скоро убеждается он, что в этом падении он лишь все укрепил в себе самом, не потерял ничего. И вот, собравшись с силой, он начинает строить новую башню, начинается новая эра его долгой жизни»⁵.

В современном мире существуют конкретно-исторические цивилизации: Евро-атлантическая, Евроазиатская (Россия), Дальневосточная (Конфуцианская); Индийская (Южно-азиатская); Исламская.

В книге «История цивилизации в Европе», Франсуа Гизо – государственный человек и писатель Франции, утверждает, что существование Европейской цивилизации есть исторический факт. «Я говорю о европейской цивилизации: несомненно, что такая цивилизация существует, т. е. что в цивилизации различных европейских государств обнаруживается некоторое единство; что, несмотря на большие различия во времени и в самом ходе, она обусловливается фактами почти однородными, находится в связи с одними и теми же основными началами и стремится к одним и тем же результатам. Итак, европейская цивилизация существует; исследование её и составляет предмет наших лекций»⁶.

Цивилизация есть факт, подобный всякому другому, факт, который наравне со всяким другим может сделаться предметом изучения, описания, рассказа. Многие не без основания утверждают, что при изучении истории следует ограничиться фактами и только фактами. Это весьма справедливо; но число и разнообразие фактов гораздо больше, чем может показаться с первого взгляда. В числе разнообразных фактов целесообразно выделить ключевые, системообразующие факты, вокруг которых можно объединить все разнообразные исторические факты.

«В цивилизации заключаются два главных факта, она существует при двух условиях и характеризуется двумя признаками: развитием общественной деятельности и развитием деятельности личной, – прогрессом общества и прогрессом человека. Повсюду, где внешняя жизнь человека становится более широкою, где она оживляется, улучшается, где духовная природа его проявляется во всем блеске и величии, – повсюду на основании этих признаков, и часто даже несмотря на значительное несовершенство общественного быта, человеческий род провозглашает цивилизацию и превозносит её»⁷.

Если мы обратимся к всемирной истории, то получим тот же самый ответ. Мы найдём, что развитие внутренней природы человека служило вместе с тем на пользу обществу, и наоборот, всякое значительное развитие общественного быта – на пользу человека. Конечно, всегда преобладает одно развитие над другим, проявляется с большим блеском и сообщает прогрессу свой особый характер⁸.

Западно-христианская цивилизация, на первых этапах своего становления и развития охватывала страны Европы, но постепенно она, в процессе глобализации, приобрела значение мировой цивилизации, и в настоящее время Евро-атлантическая цивилизация распространилась по всем миру. Евро-атлантическая цивилизация простирается далеко за пределы Европы, но не по суше, а через Атлантику. Она объединяет христианские страны не только Европы, но и Южной и Северной Америки, а также охватывает Австралию и Новую Зеландию, и ряд анклавов в Азии и Африке. При этом специфический характер латиноамериканской цивилизации, отличающий её от католической и протестантской Европы, не имеет конфессиональных оснований и коренится в интенсивном воздействии на неё уничтоженных местных культур: ацтеков, майя, инков. Что же касается Северной Америки, то в её формирование внесло свой вклад протестантское диссидентство, маргинальное на родине североамериканской культуры – в Западной Европе. Фактически, уничтоженная колонистами культура североамериканских индейцев, оставили своё наследие, главным образом, на географической карте Америки с её Оклахомой и Миссисипи, и ещё – в прославленном искусстве пионеров дикого запада снимать скальпы.

Совершенно иначе развивалась цивилизация современной Европы. Оставляя в стороне все подробности, вглядитесь в неё, припомните всё, что вы знаете о ней, – она тотчас же явится перед вами многообразною, запутанною, бурною; в ней одновременно существуют все формы, все начала общественной организации: духовная и светская власть, элементы теократический, монархический, аристократический, демократический; все классы, все состояния общества смешаны и перепутаны; всюду представляются бесконечно разнообразные степени свободы, богатства, влияния. И все эти силы находятся в состоянии постоянной борьбы, причём ни одна из них не получает решительного преобладания над прочими, не овладевает безусловно обществом⁹.

Западная цивилизация есть в основном сплав интеллектуальных конструктов, созданных чтобы служить интересам их авторов. Это продукт сложнейшей игры ума, бесчисленных экскурсов в поисках самоопределения, изощрённой культурной пропаганды. Сторонники идеи Западной цивилизации могут давать ей практически любое определение, которое только сочтут подходящим. Её эластичная география может основываться на распространении религий, на потребностях как либерализма, так и империализма, на неравномерности модернизации, на определяющем значении мировых войн и русской революции, на эгоцентрических представлениях французских philosophes, прусских историков, английских и американских государственных деятелей и публицистов, которые все имели свои собственные причины пренебрегать Востоком или презирать его¹⁰.

В менталитете человека Евро-атлантической цивилизации доминирует догма о превосходстве Запада над всеми прочими странами и народами мира во всех сферах и отношениях.

«Классификация рас по цвету была дополнена понятием безусловной расовой иерархии, в соответствии с которой люди с белой кожей европейского происхождения занимали высшую позицию. Это началось с работы Виктора Курте (1813–1867), хотя особенно влиятельное изложение этой теории было сделано в труде «О неравенстве человеческих рас» (1855) Жозефа-Артюра графа де Гобино (1816–1882). «История показывает, – писал он, – что любая цивилизация исходит от белой расы и что общество может достичь величия и вершин интеллекта лишь постольку, поскольку оно хранит кровь той благородной расы, от которой пошло»¹¹.

Успехи человека западной цивилизации в продуцировании различного рода «кунштюков», «гаджетов» и «лайфхаков», породили в его сознании ложное представление, о, безусловно, лидирующей позиции Западной цивилизации в мировом сообществе.

Твой жребий – Бремя Белых!

Как в изгнанье, пошли

Своих сыновей на службу

Темным сынам земли;

На каторжную работу –

Нету её лютей, –

Править тупой толпою

То дьяволов, то детей.

(Редьярд Киплинг. Бремя Белых)

Следствием заблуждения о безусловном превосходстве человека Западной цивилизации над полу-дьяволами – полу-детьми, явилось ложное представление о том, что у хитроумного человека Запада есть право назидать и поучать всех прочих, якобы «отсталых» и «неразумных» аборигенов Востока и Юга, принуждать их к «правильной» свободе и демократии, в том числе силой оружия. Но, поскольку народы колонизируемых Западом стран не всегда желали добровольно (за стеклянные бусы) принять его «просветительную» миссию, Запад исполнял свою миссию крестом, мечом, огнём и подкупом. В результате стремление человека Запада назидать и поучать вылилось в его агрессивное отношение ко всем другим странам и народам мира. Миссия Запада деградировала, обернувшись колониальными захватами стран, и их порабощением и ограблением. Западная цивилизация несла в другие страны мира и их народам войну, насилие, бедствия и разрушение.

На протяжении XVIII, XIX и начала XX века Западная Европа позиционировалась как столица мира, и как безусловный экономический, политический, военно-стратегический и научный лидер мирового сообщества. Европейский политический класс всячески пропагандировал модель Европоцентричного мироустройства, в котором европейские страны – образец для подражания всех других стран и народов. Агрессивная внешняя политика европейских политических элит привела к тому, что по Европе прокатились две самые кровопролитные и разрушительные мировые войны. В ХХ веке Европа оказалась обескровленной и политически в полном подчинении у США. Подрыв авторитета Западно-Европейских стран, утрата ими политического и военно-стратегического суверенитета, привели к выдвижению на лидирующие позиции США.

Теперь уже США – «град на холме», заявляет о своей миссии мирового гегемона. В коллективном американском менталитете укоренилось представление о том, что США привилегированное общество – страна, помещённая на Землю, будто историей или провидением, чтобы вести мир к более просвещённому, лучшему будущему. Политический класс этой страны всячески пропагандирует представление о том, что американцы родились в состоянии «первородной добродетели». Однако миссионерские устремления США так же базируются на высокомерии, демонстрации собственного превосходства и насилии.

Запад – единственная из цивилизаций, которая оказала огромный просветительный и временами разрушающий эффект на все остальные цивилизации. Следовательно, взаимоотношения между властью и культурой Запада и властью и культурами других цивилизаций – вот наиболее всеобъемлющая характеристика мира цивилизаций. По мере того, как относительное влияние других цивилизаций возрастает, утрачивается привлекательность западной культуры и не-западные жители всё больше, доверяют своим исконным культурам и всё больше преданы им. В результате этого основной проблемой взаимоотношений между Западом и остальными стало несоответствие между стремлением Запада – особенно Соединённых Штатов – насаждать универсальную западную культуру и всё снижающейся способностью делать это¹².

Вера в то, что представители не-западных обществ должны принять западные ценности, институты и культуру, аморальна, если принять во внимание, что необходимо для достижения такой цели. Почти универсальный охват мира европейской мощью в конце XIX века и глобальное превосходство США в конце ХХ привели к тому, что многие элементы западной цивилизации распространились по всей Земле. Европейского глобализма, однако, больше не существует. Американская гегемония отступает – хотя бы потому, что отпала необходимость защищать США от советской военной угрозы времён «холодной войны». Запад очевидным образом богаче и сильнее, чем Восток и Юг. Однако всякий согласится с тем, что преступления Запада в XX и XXI веке подорвали моральное основание его претензий на превосходство и лидерство в мировом сообществе.

1.2. Культурно-историческое наследие

Западно-христианская цивилизация возникает не на пустом месте. В течение многих веков, предшествовавших становлению собственно Европейской цивилизации, история европейского континента обнаруживает поразительное богатство культурного и цивилизационного опыта, который оказывал непосредственное влияние на формирующуюся Евро-атлантическую цивилизацию. Утончённая интеллектуальная греко-римская античная культура, институты полисной демократии, богатый язык, способы мышления, художественное наследие и философская мысль эллинского мира, университетское образование Византии, культура Ближнего Востока (иудейская традиция), варварские культуры (кельты, германцы, славяне и др.) внесли свой вклад в формирование культурной жизни Евро-атлантической цивилизации.

Западноевропейская гражданственность и образованность имели общее происхождение в Западной Римской империи, в христианстве и в германском быту, на этой основе сформировались своеобразные формы феодализма и католицизма, которые легли в основу быта западной Европы, её социальной и культурной истории. Они составили основу жизни общественной – государственной, правовой и хозяйственной. Также составили основу духовной культуры – морали и всего мировоззрения.

Наследие Римской империи, её рациональное правосознание, государственная идея «общего блага», идея правопорядка, частной собственности и достоинства свободного человека вошли в нормативный фонд европейского правосознания и гражданственности Европейской цивилизации. Римские города, водопроводы и дороги даже после гибели Римской империи оставались важными элементами европейской инфраструктуры, несмотря на разруху во всех областях хозяйственной жизни в период раннего Средневековья.

Латынь стала основой формирующихся в Средние века романских языков, и оказала влияние на другие языки европейских народов. Она остаётся источником международной, общественно-политической и научной терминологии и по сей день. С III в. н. э. латынь, пришедшая на смену греческому языку, была (а отчасти и поныне остаётся) основным литургическим языком Католической Церкви. До XIX века латынь являлась основным языком европейского научного сообщества. Этот рациональный, разработанный и выразительный язык – тоже прямой наследник римского мира.

Опыт развития навигационного искусства, дальних и каботажных плаваний, культурного освоения заливов и побережий, по всей береговой линии Средиземного моря финикийских колонистов был перенят их потомками и сопредельными народами, проживавшими на Европейском континенте. Финикийским изобретением являются виноградарство и виноделие, которые были усвоены греками и римлянами и, в свою очередь, через античное наследие восприняты жителями средневековой Европы.

На становление европейского менталитета оказали воздействие и традиции германских общин: военная демократия, особый акцент на частные и групповые права свободных людей, подотчётность власти сообществу свободных людей, поощрение осознанного риска и авантюрности малых групп и их военных предводителей. Германская община и система «военной демократии» в значительной мере поспособствовали становлению феодальных отношений в Европе.

Важнейшей основой складывания европейской цивилизационной общности стало христианство – его миропонимание, нравственность, право, обычаи, этика (мораль). Принятие христианства оказало влияние на характер социокультурного развития западных народов. Христианство в значительной мере определило неповторимость европейской цивилизации, её отличия от цивилизаций других континентов.

Христианская Церковь с её централизацией, жёсткой иерархией и богатством укрепляла и освещала общественный порядок, создала единую идеологию. Для институциональных, интеллектуальных и духовных основ Католической Церкви была характерна «синтезность». Христианская Церковь усвоила римскую идею трансэтнической и экстерриториальной священной империи, общинно-приходской принцип религиозной организации, а также элементы греко-римской философской культуры, повлиявшие на церковных мыслителей и деятелей.

В радиопередачах для побеждённой Германии в 1945 году поэт Т. С. Элиот развивал мысль, что Европейская цивилизация находится в смертельной опасности из-за постоянного ослабления христианского ядра. Именно общая христианская традиция сделала Европу тем, что она есть. Христианство с собой принесло те ценности, которые получили дальнейшее развитие в европейской культуре. В христианстве развилось европейское искусство; в христианстве – до недавнего времени – коренились правовые системы Европы. Именно на основе христианства развивалась и утверждала свою значимость европейская философия. Отдельный европеец может не верить в истинность христианской религиозной веры; и всё же то, что он говорит, производит, делает всё – это имеет корни и обретает смысл в христианском наследии. Да и сегодня – пусть не столь явно, но от этого не менее властно – христианское мировоззрение всё ещё воздействует на культурную атмосферу Запада – по сути, пронизывая её, – даже если на первый взгляд она и представляется совершенно мирской.

1.3. Западно-христианская цивилизация

Европа – это часть света, которая, однако, не является, одновременно, и континентом, отличаясь этим от Африки или Австралии. Полуостров Европа – это не отдельный самостоятельный массив суши. При площади примерно в 10 млн. км² она составляет менее четверти территории Азии, треть Африки, половину каждой из Америк. Современные географы считают Европу, как Индию, субконтинентом.

Часть света – понятие из области географии, но, применительно к Европе и Азии, географический фактор, сам по себе, не служит основанием для их разграничения, потому что Европа – это только большой полуостров на западе Евразийского материка. Европу и Азию различают не по географическим параметрам. Их различают исходя из истории народов их населяющих, а точнее, ввиду принадлежности их к разным цивилизациям. Представление о Европе как географической единице всегда конкурировало с понятием Европы как культурно-исторического сообщества. Особое значение обычно придают основополагающей роли христианства, которая не исчезла даже после того, как Европейская цивилизация перестала называться Западно-христианской цивилизацией.

Топоним «Европа» имеет не Европейское, но азиатское, финикийское происхождение. Так мореплаватели-финикийцы называли закат, или тьму, – «эреб», в противоположность восходу и свету – «асу», то есть «Азия». Иными словами, этимологически – «Европа» значит «запад», что вполне согласуется с расхожими представлениями об этой части света. Заимствованное греками, – это слово было личным именем дочери финикийского царя Агенора. В Метаморфозах римского поэта Овидия она выступает в образе невинной принцессы, которую соблазнил «Отец богов». Зевс в образе белоснежного быка обольстил её, когда она прогуливалась с подругами по берегу в родной Финикии. Зевс в образе быка унёс её на Крит, где у неё родились Радаманф, Сарпедон и Минос, ставший царём этого острова. В загробном мире, Аиде, он стал мудрым судьёй. Крит не только в пространстве мифа, но и в реальной истории явился очагом Европейской цивилизации. Рационализируя миф, Геродот считал, что дочь финикийского царя по имени Европа – похитили критские купцы.

На рубеже второго и третьего тысячелетия до Р. Х. в Европе, приблизительно в тех же регионах, что и ныне, локализуются малые расы, на которые подразделяется большая европеоидная раса. В Британии, Скандинавии, на побережье Ла-Манша, Северного моря и Балтики, как это было и тогда, обитают северные европеоиды, отличительными чертами которых являются высокий рост, светлая окраска волос, глаз и кожи, и долихоцефалия (длинноголовость), ранее преобладавшая, а ныне, несколько, потеснённая. По берегам Средиземного моря, в особенности, в Испании, Италии, на юге Франции и в Греции, в Причерноморье, но также, на западе Франции сохранилась со времён неолита до наших дней южная долихоцефальная раса, отличающаяся от северной, c тёмной окраской волос и глаз, смуглой кожей, а также, невысоким ростом. В оставшейся части Европы, образующей клин, сужающийся на западе и расширяющийся на востоке, ныне преобладает умеренно брахицефальная (короткоголовая) или мезоцефальная (среднегодовая) раса. Во времена доисторические, эта раса локализовалась, приблизительно, там же, но ареал её распространения был не столь обширным – со временем, ею были потеснены, как северные, так и южные долихоцефалы. В свою очередь, брахицефальная европейская раса подразделяется на два характерных вида: альпийский и динарский, названный так по наименованию гор на западе Балкан, где, как и в древности, так и ныне распространён этот анатомический и физиогномический тип.

Культурное ядро Западной цивилизации географически может быть очерчено следующим образом – это Германия, Франция, страны Бенилюкса, Австрия, Швейцария, северная и центральная Италия, испанская Каталония, Чехия и Словения. При этом разделение этого региона на католическую и протестантскую его части, проходящее, приблизительно, по Римскому лимесу, хотя и имеет вполне реальную основу, но всё же, вторично, в сравнении с культурными границами, отделяющими этот регион, в целом, от Великобритании, или Испании, и даже от южной Италии.

Западную цивилизацию нельзя искать в каком-либо одном европейском государстве, её история не может быть изучена на основании истории какой-либо одной страны. При всём единстве, она бесконечно нюансирует; она никогда не развивалась вполне в одном каком-нибудь государстве. Элементы истории Западной цивилизации следует искать и во Франции, и в Англии, и в Германии, и в Италии, и Испании, при этом, рассматриваемых не по отдельности, а в их взаимосвязи в едином цивилизационном процессе.

Культурный дуализм Греции и Рима переходит в политический дуализм восточной и западной империй, и это распадение завершается церковным разделением XI века. Единство религиозное и цивилизационное нарушается: Запад и Восток обособляются один от другого, и чем дальше, тем больше.

Христианский Запад существенно разошёлся с Христианским Востоком в эпоху папства и феодализма, крестовых походов и схоластики, то есть во втором тысячелетии от Рождества Христова. Но процесс разделения начался раньше: на Востоке – при императоре Ираклии, радикально пересмотревшем политику своих предшественников, стремившихся удержать или восстановить единство и целостность Римской империи.

Западная, романо-германская Европа объединяется под духовной властью римского первосвященника, и превращается в настоящую церковную монархию, и обособляется в особый мир средневековой «священной Римской империи» с феодальными формами. Она готовится перейти в новую историческую эпоху, как одно целое, с общими всем её народам историческими традициями и жизненными задачами.

1.4. Евро-атлантическая цивилизация

Процесс глобализации Западно-христианской цивилизации – расширение, рост и трансформация в Евро-атлантическую цивилизацию. Начало было положено, так называемыми, великими географическими открытиями: Колумб (1492), Васко-да-Гама (1498), Магеллан (1519–1522). За какие-то полвека были покорены все океаны мира, и европейцы, за жизнь одного поколения, подчинили себе наиболее развитые районы Америки.

Превосходство Европы на морях было результатом сознательного сочетания науки и практики. Опыт такого научно-практического подхода из торговых городов Италии распространился по всей Европе. Начало было положено колонизационной политикой Португалии и Испании, которые недолго почивали на лаврах, вскоре Голландия, Франция и Англия стали теснить их на океанических торговых путях.

Европа – понятие сравнительно новое. Оно постепенно, в ходе сложного процесса развития идей с XIV по XIX век, вытеснило более старое понятие Христианский мир. Решающими стали десятилетия на рубеже 1700 года, последовавшие за бушевавшими на протяжении жизни нескольких поколений религиозными войнами. Мировая история получила новую размерность. Древнейшие общественные устои стали меняться, когда берега Европы, Азии и Америки превратились в арену всё более значительных социальных процессов и новшеств. Болезни, золото, серебро и некоторые полезные сельскохозяйственные культуры первыми потекли по новым трансокеанским каналам сообщения. Их ввоз имел важные и далеко идущие последствия для Азии, Европы и Америки.

В Евро-атлантическую цивилизацию входят государственные образования и народы, в которых доминирующее положение занимает либо католицизм, либо протестантизм, либо православие, либо ислам. Все входящие в неё народы: французы, немцы, англичане, итальянцы, испанцы, поляки, чехи – вырабатывали на протяжении тысячелетий свои специфические формы культуры, со своим своеобразным содержательным наполнением. При этом все они являются звеньями единой культурно-исторической общности, консолидированной сходными представлениями о жизненных ценностях и благах, социальных институтах, и их роли в организации общественной жизни людей.

Поскольку Европа никогда политически не объединялась, разнообразие, очевидно, было самой постоянной её особенностью. Разнообразие можно обнаружить в самых разных реакциях на каждое затронувшее всех событие. Неиссякаемо также разнообразие национальных государств и культур в рамках Европейской цивилизации. Есть разнообразие и в ритме взлётов и кризисов. Гиза был далеко не единственным, кто считал разнообразие главной чертой Европы, но он провозгласил это первым.

Политическое разнообразие и нестабильность Западной Европы приводили к хроническим войнам, но это не препятствовало быстрому культурному и экономическому росту. И действительно, если бы средневековая Европа была приведена к политическому миру и согласию либо сильным и успешным императором, либо победившим папством, трудно представить, чтобы импульсивный характер развития европейской цивилизации не стал бы чахнуть и не иссяк в любой из этих институциональных конфигураций. Хронические войны, являвшиеся результатом политического многообразия, долго были весьма болезненной, но мощной и притом основной движущей силой жизнеспособности Запада.

Беспрестанное соперничество между различными политическими силами питало социальную среду и вдохновляло нововведения, обещая особые выгоды любому новому способу приложения сил. И таким образом, выступало фактором развития.

Несмотря на бедность преобладающей массы населения, паразитизм основной части светских и духовных феодалов, частые войны, стихийные бедствия, пожары, западноевропейское общество в Средние века и Новое время в целом обеспечило известный рост массы и нормы накопления. Это создало основу для развёртывания индустриализации, сопровождавшейся освоением ряда собственных нововведений и применением технических и технологических изобретений других стран и народов, в том числе азиатских народов. Процессы индустриализации обеспечили рост свободных городов, региональной и межстрановой торговли, социально-институциональные преобразования.

Идея личной свободы человека, дающая ему право на инициативу, предприимчивость и получение выгоды, выступила одним из ключевых факторов консолидации Евро-атлантической цивилизации, как единого исторического, геополитического и социально-культурного сообщества.

Европейская цивилизация всегда рассматривалась как пространство свободы. Эти элементы свободы, возникшие ещё в античном мире, получили широкое распространение в Средние века. На протяжении XI–XVIII веков это слово употреблялось, как правило, не в единственном, а во множественном числе. Однако в таком контексте, опираясь на феодальные привилегии, эти свободы противоречили друг другу. Поэтому каждое сословие феодального общества пыталось расширить свои свободы за счёт свобод других сословий.

Понятие свободы, как абстрактное, формируется в ходе Возрождения и Реформации и получает широкое распространение после Великой французской революции, и становится ключевой идеологемой либерализма. Классический либерализм включал в себя политическую доктрину, в основе которой лежало укрепление законодательной и судебной власти в ущерб исполнительной. Экономическую доктрину, предполагающую развитие частной инициативы и ограничение вмешательства государства в частную жизнь граждан. И философское учение, в основе которого лежит уважение интересов другой личности.

В результате реформ и преобразований важнейших социально-политических институтов в странах Евро-атлантической цивилизации, усиления процессов интеграции, интернационализации, государственного и межгосударственного регулирования экономики, совершенствования конкурентного рыночного механизма значительно возросла мобильность товаров (продуктов и услуг), рабочей силы, капиталов, технологий и информации. Заметно повысились общие темпы экономического роста. Произошло существенное сближение относительных уровней развития производительных сил разных стран.

Европейская социальная модель. Официальное определение понятия «европейская социальная модель» зафиксированное в документах ЕС, и содержит следующие принципы. Благосостояние должно быть доступно каждому гражданину ЕС; экономическое благосостояние достигается единством действий европейских стран; дилемма «экономический прогресс и прогресс социальный» отсутствует; государство «всеобщего благоденствия» – это фактор развития производства, а не средство получения богатства и роскоши.

Эту модель можно охарактеризовать как круг разделяемых всеми ценностей (идей). К этим ценностям (идеям) относятся, например, такие: создание общества, основной заботой которого является обеспечение прав человека, включая экономические и социальные права. Создание общества, которое гарантирует всем гражданам возможность использования этих прав и участия в общественной жизни. Обеспечение всем гражданам высокого уровня социальной защиты и равного доступа к основным общественным услугам, гарантированным или предоставляемым государством, таким как образование и профессиональная подготовка, жилье и здравоохранение; признание культурного многообразия стран и отдельных регионов внутри страны; достижение высокого уровня занятости и качества рабочих мест при соблюдении прав работающих.

Запад отстаивает дух рациональности, который не нуждается в религиозном признании. Наука и право – вот реальный вклад Запада в мировое развитие. Создав современную науку и технику, а также светские формы жизни, базирующиеся на формально-правовых началах, он усмотрел в них единственно приемлемый для человечества способ его интеграции. Именно Запад поставил вопрос об общемировой динамике исторического процесса, имеющей своим итогом появление универсальной цивилизации.

По скорости прогрессивных изменений в экономике, политике и культуре с Западом не может сравниться ни одна другая цивилизация мира. Утверждение уважения к правам личности, веротерпимости, техницизм (замена религии технологией), капитализм (доминирование денежных отношений), демократия и социализм (совершенствование общественного управления) – вот главные достижения Западной цивилизации.

На протяжении пяти столетий, начиная с Реформации, происходит деградация, и искажение социально-культурной генетической программы Евроатлантической цивилизации. Изначально заложенные в эту программу христианские ценности упраздняются, все формы жизни, связанные с ними уничтожаются. Взамен внедряются представление о собственной исключительности, экспансия, стремление к доминированию в мире. Взамен свободы воли внедряется её карикатура: произвол, вседозволенность для США и некоторых стран Западной Европы, и при этом отсутствие свободы выбора для всех остальных стран и народов.

Извращённое самосознание европейских народов породило уродливого монстра нацизма/фашизма, с помощью которого они пытаются разрушить, либо сдержать все другие, иные, чужие цивилизации ради своего благополучия, безопасности и утверждения своей ведущей роли в мире. Вся эта экспансия, исключительность, агрессивность, претензии на мировое господство преподносится как миссия коллективного Запада в отношении всего мира. Эти устремления не могут быть удовлетворены, если опираться на нравственные ценности правду и истину. В основе идеологических концептов Евро-атлантической цивилизации лежит ложь, симулякр, фейк, провокация, двойные стандарты, пропаганда войны и насилия.

На экзистенциональном уровне Евро-атлантическая цивилизация, и прежде всего, её военно-политическое ядро – Западная Европа и США, стремится к экспансии во всех направлениях. Но особенно сильно эта экспансия устремляется на Восток, в сторону России. Западная цивилизация пытается обеспечить свою безопасность и богатство за счёт других стран Мира, и, в первую очередь, за счёт России. Запад рассматривает Россию в качестве источника дешёвых ресурсов, – донора своего развития. Запад, как минимум пытается сдерживать развитие России, а как максимум – разрушить и расчленить тело России на части, устранить её как геополитического игрока на международной арене, об этом недруги России говорят открыто.

ГЛАВА 2. Концепция жизненного цикла становления и развития цивилизованного общества

2.1. Определение понятия жизненного цикла становления и развития цивилизованного общества

Постановка вопроса. О. Шпенглер задаётся вопросом: «Существует ли логика истории? Существует ли по ту сторону всего случайного и не поддающегося учёту в отдельных событиях некая, так сказать, метафизическая структура исторического человечества, принципиально независимая от повсеместно зримых, популярных, духовно-политических строений поверхностного плана? скорее сама вызывающая к жизни эту действительность более низкого ранга? Не предстают ли общие черты всемирной истории понимающему взору в некоем постоянно возобновляющемся гештальте, позволяющем делать выводы? И если да, – то где лежат границы подобных заключений? Возможно ли в самой жизни – ибо человеческая история есть совокупность огромных жизненных путей, для персонификации которых уже словоупотребление непроизвольно вводит мыслящие и действующие индивиды высшего порядка, как-то: «античность», «китайская культура» или «современная цивилизация», отыскать ступени, которые должны быть пройдены, и притом в порядке, не допускающем исключений? Имеют ли основополагающие для всего органического понятия «рождение», «смерть», «юность», «старость», «продолжительность жизни» и в этом круге некий строгий и никем ещё не вскрытый смысл? Короче, не лежат ли в основе всего исторического общие биографические праформы?»¹³.

Ещё раньше в конце XVIII столетия об этой проблеме размышлял и говорил И. Кант в своей работе «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» (1784): «Какое бы точное понятие мы ни составили себе с метафизической точки зрения о свободе воли необходимо, однако, признать, что проявления воли, человеческие поступки, подобно всякому другому явлению природы определяются общими законами природы. История, занимающаяся изучением этих проявлений, как бы глубоко ни были скрыты их причины, позволяет думать, что если бы она рассматривала игру свободы человеческой воли в совокупности, то могла бы открыть её закономерный ход; и то, что представляется запутанным и не поддающимся правилу у отдельных людей, можно было бы признать по отношению ко всему роду человеческому как неизменно поступательное, хотя и медленное, развитие его первичных задатков»¹⁴.

И. Кант весьма скептически относится к наличию общего закона исторического процесса: «Так как люди в своих стремлениях действуют, в общем, не чисто инстинктивно, как животные, но и не как разумные граждане мира, по согласованному плану, то кажется, что и не может быть у них планомерной истории (так же как, скажем, у пчёл или бобров). Нельзя отделаться от некоторого неудовольствия, когда видишь их образ действий на великой мировой арене. Тогда находишь, что при всей мнимой мудрости, кое-где обнаруживающейся в частностях, в конечном счёте, всё в целом соткано из глупости, ребяческого тщеславия, а нередко и из ребяческой злобы и страсти к разрушению»¹⁵.

Иммануил Кант выражает надежду на то, что удастся найти путеводную нить истории: «И, в конце концов, не знаешь, какое себе составить понятие о нашем роде, столь убеждённом в своих преимуществах. Для философа здесь остаётся один выход: поскольку нельзя предполагать у людей и в совокупности их поступков какую-нибудь разумную собственную цель, нужно попытаться открыть в этом бессмысленном ходе человеческих дел цель природы, на основании которой у существ, действующих без собственного плана, всё же была бы возможна история согласно определённому плану природы. – Посмотрим, удастся ли нам найти путеводную нить для такой истории, и тогда предоставим природе произвести того человека, который был бы в состоянии её написать. Ведь породила же она Кеплера, подчинившего неожиданным образом эксцентрические орбиты планет определённым законам, и Ньютона, объяснившего эти законы общей естественной причиной»¹⁶.

Именно потому, что философы XVIII–XX столетий искали в истории цель природы, они не могли раскрыть её логику, алгоритм и механизм. Они искали смысл и назначение истории где угодно, только не там, где его следовало искать. В истории человечества заключён замысел Создателя, через неё реализуется воля Божия. Бог раскрывает свой замысел в Священном Писании, именно в нём раскрывается алгоритм и механизм исторического процесса.

Появление нового народа на арене мира есть начало становления в предстоянии новых устремлений и сочетаний вибраций вселенской пластичности. Когда этот процесс естественно заканчивается или народ утрачивает связь со своей пластической первоосновой, то наступает его увядание и смерть. Юность, молодость, зрелость, старость и дряхлость народов и определяются соотношением их актуальных творчески-выразительных способностей к проходящему в глубине их природы пластическому потоку жизни¹⁷.

Исследователи культурно-исторических типов и цивилизаций Дж. Вико, Н.Я. Данилевский, О. Шпенглер, Питирим Сорокин и А. Тойнби указывали на то, что все цивилизации проходят один и тот же органический цикл: они рождаются, развиваются, и, в конечном счёте, распадаются и гибнут. На основании изучения современного состояния цивилизации у разных народов, а также её предшествовавшего развития, насколько можно его проследить, делаются попытки установить некую последовательность культурных, политических и экономических состояний, или ступеней цивилизации. Эти ступени сменяются большею частью в одной и той же последовательности, и их можно считать более или менее типическими, и они определяют филогенез – исторический процесс становления и развития исторически определённой цивилизации.

Все сущее, отмечал Н.Я. Данилевский, развивается по единому закону – закону зарождения, расцвета и увядания. Каждая более или менее целостная система любого уровня сложности есть замкнутый мир, живущий и умирающий в меру отпущенных ему внутренних сил и возможностей. В результате исчерпания внутреннего потенциала восходящее развитие формы сменяется нисходящей динамикой, и она деградирует. Подобный процесс и приводит, по мнению Н.Я. Данилевского, к вымиранию определённых видов растений и животных. По аналогии с природой, в которой каждому виду, из всего их многообразия, отведены своё место, и роль во времени и пространстве, структурируются и развиваются общественные организмы. Историю можно считать процессом, в ходе которого существует множество самобытных, эквивалентных по своей ценности больших и малых культур, которые или сосуществуют одна наряду с другими, либо, чередуясь, сменяют одна другую.

Дж. Вико говорит о том, что история развивается качественно, и настоящее человеческого общества отличается от прошлого, как жёлудь отличается от дуба, как ребёнок отличается от взрослого. Но в то же время – это движение обладает единообразным постоянством во всех многочисленных обычаях наций, т.е. исторический процесс имеет характер круговорота. Эту идею Дж. Вико развивает в своей концепции «возвращения вещей человеческих». В своём поступательном движении мир наций достигает апогея, затем постепенно приходит в упадок и умирает, чтобы начать своё движение с самого начала.

В соответствии с характером движения Дж. Вико выделяет три века истории – век богов, век героев и век людей – периодически повторяющихся эпох (стадий) человеческого развития. Трём векам – божественному, героическому и человеческому – соответствуют три вида нравов, три вида правления, три вида права, три вида суда, три вида языков и т.п. Например, веку богов соответствуют нравы окрашенные благочестием и религией, героические нравы – гневливые и щепетильные, человеческие – услужливые, руководимые чувством гражданского долга. Первое право было божественным – люди думали, что всем и всеми управляет Бог, второе право было – героическим – это право силы, не сдержанной религией, человеческое право продиктовано развитым человеческим умом. Каждая эпоха в учении Дж. Вико обладает индивидуальным характером, и целостностью – все её части и формы взаимосвязаны и взаимообусловлены¹⁸. Каждый цикл, по мнению Дж. Вико, заканчивается общим кризисом и распадом данного общества. Смена эпох осуществляется в силу общественных переворотов, борьбы между отцами семейств и домочадцами – в патриархальной общине, позднее – борьбы феодалов и простолюдинов.

В различной по своей направленности и отраслевой принадлежности литературе обсуждается проблема существования длительных исторических периодов продолжительностью примерно 2000–3000 лет. За периоды такой длительности многие исторические цивилизации проходили свой жизненный путь от рождения до смерти, и уходили с исторической сцены. Например, Древняя Египетская цивилизация прошла два относительно завершённых, периода такой продолжительности.

Цивилизованное общество представляет собой целостный исторически развивающийся организм, становление и развитие которого происходит в соответствии с определёнными закономерностями. Импульсы цивилизационной динамики распространяются волнообразно, циклически, приводя к возникновению одних и умиранию других цивилизаций, перемещению центра активности из одного региона мира в другой. Мировая история раскрывает перед нашим взором целый ряд эпох и цивилизаций, живших каждая своей собственной жизнью, своими собственными целями и устремлениями. Эти цивилизации представляют собой особые миры – социально-культурные галактики, которые бесконечно отличаются друг от друга. Каждая из цивилизаций прошлого и настоящего имеет свой особый жизненный путь, свои стремления и достижения, особую неповторимую красоту, управляется ритмом своей собственной гармонии. Живя в своём собственном мире, человек, этнос или нация доходили, наконец, до конца, дочитывали раскрытую перед ними страницу Вечности. Построенный мир делался столь близким им, они с ним так сживались, так проникались его веянием и настроениями, что, в конце концов, они становились нераздельными. Цели переставали быть целями, будучи достигнуты, они превращались в самое существо искателей. Созданный мир растворялся в его творцах, они поглощали его. Не стало мира, не стало и цели, а потому наставал миг, когда дочитанная страница перевёртывалась, и открывалось новое поле для созидательной деятельности. Взамен прежних – появлялись новые цели, создавались новые миры. Символом этого устраиваемого человеком рукотворного мира служит Вавилонская башня – по мере её постройки, человек постепенно возвышается, но настаёт миг, когда последний камень обретает своё место и Волей Высшего Судии эта башня разрушается и обращается в прах. Человек падает, но скоро убеждается, что он в этом падении лишь всё укрепил в себе самом, и не потерял ничего. И вот, собравшись с силой, он начинает строить новую башню, начинается новая эра его долгой жизни¹⁹.

Циклично-генетическая динамика в области социальных и политических отношении, в развитии государства и права насчитывает более пяти тысяч лет. Она не могла появиться раньше, чем возникли сами объекты цикличной динамики: социальное расслоение людей, политические отношения между большими их группами, органы государственной власти, формирующие и поддерживающие нормы права, объявляющие и ведущие войны. Однако именно этот вид циклов стал первым объектом изучения при формировании науки об обществе. В «Государстве» Платона описана цикличная динамика политических отношений и смены форм власти. Аристотель изучил формы известных ему государственных образований (полисов) и сделал вывод о цикличности в смене форм власти (понимая, правда, под циклом скорее замкнутый круг, чем спираль).

О цикличности, как всеобщем законе жизни, и составляющем его основу принципе смены-чередования, Екклесиаст говорит так: «Слова Екклесиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме. Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – всё суета! Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идёт ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своём, и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Все вещи – в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после». (Еккл 1:1–11).

Ядро каждого вида цикличности образует некая социально-культурная генетическая программа (наследственный инвариант), которая актуализируется в форме традиций, и которая действует, пока существует определённый вид циклической динамики и порождающие его факторы и явления. Генетическая форма связи раскрывает внутренний механизм, пружины цикличной динамики, взаимодействие наследственности и изменчивости в ритме цикличного развития. Генетическая передача наследственного инварианта и его изменчивость выступает закономерностью циклической динамики. Цикличность является способом раскрытия генетической наследственной программы, через различные фазы цикла развёртывается наследственный инвариант.

Социогенетика – наименее разработанная часть циклично-генетической парадигмы (хотя в последние годы появился цикл работ А.И. Субетто по этой проблеме). Предметом социогенетики являются закономерности и механизмы наследственности, изменчивости и отбора в обществе как целостной системе и в его подсистемах на разных этапах исторического развития. Без наследственного механизма общество не могло бы воспроизводиться, сохраняя и развивая свою сущность и адаптируясь к меняющейся внешней среде, органически сочетаясь с механизмами наследственной изменчивости и отбора.

Жизненный цикл становления и развития цивилизованного общества – процесс закономерных изменений его состояний с определённой последовательностью в течение определённого периода времени. Жизненный цикл представляет собой период жизнедеятельности исторически определённого общества – филогенез конкретно-исторической цивилизации. Жизненный цикл характеризуется единством алгоритма и механизма становления и развития цивилизованного общества. Алгоритм определяет последовательность стадий и фаз, которые необходимо должна пройти цивилизация в процессе своего исторического развития. Механизм определяет, какие движущие силы, инструменты и факторы обеспечивают осуществление цивилизационного процесса, стимулируют цивилизационную динамику.

Жизненный цикл охватывает жизненный путь конкретно-исторической цивилизации от зарождения до гибели, – это интервал исторического времени продолжительностью примерно 2000–3000 лет. Он представляет собой целостный период, завершённый этап развития человеческих обществ, и создавших их этносов, от момента зарождения до их упадка, разрушения и гибели. В течение этого периода происходит рождение конкретно-исторической цивилизации, прохождение ею жизненного пути через становление, развитие, достижение неких вершин, и, в конечном счёте, упадка, за которым может следовать либо гибель цивилизации, либо её трансформация и вхождение на новый виток социальной динамики – наступление нового жизненного цикла.

2.2. Библия – носитель социально-культурной генетической программы цивилизованного общества

Библия – Книга Книг. Ключевым звеном, и носителем наследственной культурно-генетической программы христианских цивилизаций – Евро-атлантической и Евроазиатской – России, выступает Библия в единстве Ветхого и Нового Завета. Библия – (греч. книги), сборник Священных книг христианства, включающий в себя основной канон иудаизма Танах – Пятикнижие Моисея, иудейские писания, и собственно христианские писания – четыре Евангелия. Согласно имеющимся данным, древнейшие тексты Библии написаны в XIII веке до н.э., формирование же библейского канона (то есть отбор наиболее авторитетных писаний) происходило с IV в. до н.э. по IV в. н.э. и было в общих чертах завершено на Лаодикийском соборе (364 год). Структурирование Библии происходило также постепенно. В XIII веке тексты книг были разбиты на главы, а в XVI веке тексты глав подразделили на отдельные стихи, что позволило окончательно ликвидировать мелкие разночтения. Наиболее полный библейский канон, принятый у католиков и православных, содержит 77 книг, традиционно подразделяемых на Ветхий и Новый Завет. Первый содержит вероучение и историю иудаизма. Второй повествует о жизни и учении Иисуса Христа, в него входят: четыре Евангелия, Деяния святых Апостолов, Послания Апостолов и Откровение святого Иоанна Богослова.

Библия имеет многоплановую, многогранную ценность. Библию можно назвать учебником истории всех времён и народов. Бог открылся боговдохновенным пророкам не только и не столько в законах природы, сколько в событиях и законах человеческой истории. Именно в ней действует Божественный Промысел, в ней открывается Его воля. История есть необратимый поток, устремлённый к высшей Цели. С самого начала Ветхий Завет, и Новый Завет обращены к Грядущему. Библия воспринимает историю как путь, как становление и постепенное свершение Домостроительства Божия. Библия – это учебник истории Древней еврейской цивилизации, истории создания цивилизационного проекта народом израилевым. Но – это не только и не столько учебник истории еврейского народа – это учебник Всемирной истории, вобравший опыт и знания многих времён и народов. Библия сохраняет и передаёт от поколения к поколению знания и опыт созидания различных цивилизационных проектов. В ней не всегда явно, а чаще иносказательно, метафорически представлены принципы, закономерности, алгоритмы и механизмы цивилизационной – социально-культурной, политической и экономической динамики.

Поэма о сотворении Мира. На первые главы Книги Бытия нельзя смотреть, как на мифологический текст – ведь для периода ею создания мифологические тексты были уже не характерны. Вместе с тем, едва ли можно смотреть на них и как на древнейший вариант естественной истории – время для таких произведений ещё не наступило. Чаще всего о начале мира авторы этой эпохи рассказывали в форме, так называемых, космогонических поэм, то есть поэм, повествующих о начале мироздания и о его поэтапном становлении и развитии. Такого рода поэмы были широко распространены в древности повсеместно на Ближнем Востоке, они были известны и в Египте, и в Вавилонии, и в Греции, их появление было связано с кризисом традиционных религиозных представлений, и стало началом становления философии, прежде всего, в Греции. По структуре и тематике первая глава Книги Бытия и представляет собой космогоническую поэму, и даже образный язык её очень напоминает язык, свойственный этому жанру у соседних народов.

Смысл космогонической поэмы состоит в том, что мироздание есть великая книга Божественного Откровения, и Космос явлен как естественное свидетельство Бога о Самом Себе. Созерцая этот мир, мы можем опосредствованно, но реально ощущать в нем Божественное присутствие. По разумности устроения мира естественно судить о разумности его Творца, а факт существования жизни объяснять тем, что Бог есть Источник Жизни. Так как творение есть сущность, а вовсе не какой-то призрак или мираж, возникает ощущение, что его смысл – в нём самом, ибо даже Бог любит этот мир, то есть считает его реальностью, которая стоит лицом к лицу с Ним Самим.

Конечно, и в космогонической поэзии некоторых других народов, например, египтян или вавилонян, присутствуют божества, организующие хаос, и, как правило, вступающие в борьбу с другими богами, им противостоящими, и выступающими на стороне сил хаоса. Но ни одно из них не является ни единым, ни даже единственным. В библейской поэме хаос вовсе не рассматривается как изначальное состояние мироздания. Упоминаемые в Книге Бытия 1:1 «небо и землю» можно интерпретировать по-разному, но, во всяком случае, речь вовсе не идёт о хаосе, он появляется в мире уже после его сотворения, причём его границы отнюдь не совпадают с границами мироздания. И, наконец, нельзя не обратить внимания на то, что библеисты называют антропоцентризмом, т.е. на тот факт, что главным событием поэмы является сотворение человека.

Во всех такого рода поэмах мир переживает несколько этапов становления, как космоса, т.е. как стройного, упорядоченного целого. Становление мироздания, по логике авторов древних космогоний, происходит в ходе некоего диалектического процесса, связанного, прежде всего, с обретением миром в целом структуры. При этом отдельные его части обретают вполне определённые свойства, позволяющие им быть элементами этой структуры. Причём, по логике авторов древних космогоний, космосу всегда предшествует хаос, представляющий собой нечто неопределённое, как в отношении структуры, так и в отношении качества элементов, из которых он состоит. Структурирование мироздания у древних авторов обычно связывалось с выделением первичных противоположностей – диалектических пар, таких, как свет и тьма, небо и земля, день и ночь, вода и суша, верх и низ, мужское и женское. Все эти элементы присутствуют и в библейской поэме о сотворении мира, но есть существенные отличия. Прежде всего, при всех параллелях с литературой других древних народов, библейская поэма есть, прежде всего, поэма именно о сотворении мира, а не о его происхождении.

«Библейский шестоднев» – есть актуальное раскрытие и утверждение Истины, есть процесс творческого воплощения Божественной Истины в мироздании.

«Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его». (Исх. 20:11)

Истина есть и цель, и средство, и движущая сила творческого процесса, фундамент, субстанция мироздания. Библейский шестоднев – это, преимущественно, не временное понятие, а ви́дение процесса развёртывания и структурирования творческой энергии Всевышнего. Библейскую поэму о шести днях творения можно интерпретировать как аллегорическое изложение алгоритма развёртывания системы Принципов, на которых основывается Мироздание, как ви́дение механизма протекания организационного процесса во Вселенной и установления в ней Порядка. Доктрина шестоднева раскрывает переход Божественного начала из потенциального нирванического состояния к актуальному творческому процессу. Сия доктрина выражает отдельные этапы последовательного хода Самоутверждения Единой Действительности, она есть целостная космогония, замкнутое и законченное учение о Божественном Творчестве, целиком лежащем в области Духа. Библейское повествование о шести днях творения – это, по сути, раскрытие в виде притчи системы основополагающих Принципов и законов Горнего Мира, которые утверждают и определяют внутреннюю сущность законов Дольнего мира и его аспектов: природы, человека и общества. Его можно интерпретировать как алгоритм и механизм развёртывания системы принципов, на которых основывается Мироздание.

От Древнеегипетской цивилизации наследственная генетическая информация передана различными способами и в разных видах, среди которых ключевую роль играет система Арканов Таро. К сожалению, правда и смысл этой системы вéдения и ви́дения Мира были карикатурно извращены последующими поколениями людей: Большие и малые Арканы Таро были превращены в игральные карты, и карты для гадания. Но всё же свет этого знания нельзя погасить окончательно чему свидетельством служит книга русского провиденциального философа-эзотерика Владимира Алексеевича Шмакова: «Священная книга Тота. Великие Арканы Таро». В этом и других своих трудах он проникает в высший Промысел Провидения, предусмотренный Божественный план спасения человека, который проявляется в исторических событиях, и осуществление которого составляет смысл и назначение истории человечества.

2.3. Структура жизненного цикла: «шесть дней» – шесть эпох жизненного цикла цивилизационной динамики

Законом циклической цивилизационной динамики является структурированность этого процесса, а это означает то, что существуют отчётливые этапы (стадии), через которые проходит цивилизованное общество на своём жизненном пути. Ряд последовательных переходов от одного этапа (стадии) к другому являются закономерным и предсказуемым, а не случайным. Цикл проходит несколько сменяющих друг друга и периодически повторяющихся стадий и фаз. Периодически повторяющиеся фазы цикла аналогичны, но не тождественны, они имеют как черты сходства, так и черты различия. Но все же при всех наблюдаемых различиях они генетически взаимосвязаны и выражают единую сущность.

Алгоритм жизненного цикла цивилизационной динамики определяется совокупностью и последовательностью эпох становления и развития цивилизованного общества. Первоначально формируется замысел, идея цикла, культурно-генетическая программа цивилизационной динамики, далее она реализуется и актуализируется на различных стадиях жизненного цикла в ходе институционально-организационного процесса и формирования иерархических структур власти и управления.

В духовно-религиозной сфере формируется церковная иерархия духовной власти, на следующем этапе в политической сфере происходит формирование иерархии публичной политической власти и государства, на следующем этапе формируется система экономической власти – собственности и капитала. В ходе жизненного цикла сначала происходит отделение светского общества вообще от общества церковного, затем – распад самого светского общества на политическую и экономическую сферы общественной жизнедеятельности. Таким образом, появляются основные сферы общественной жизнедеятельности, происходит их институционально-организационное оформление, и каждая из этих сфер стремится к верховному господству, к тому, чтобы подчинить себе остальные. Заключительная стадия цикла характеризуется институционально-организационным синтезом этих сфер и формированием общества интеграционного типа. Этот процесс осуществляется в соответствии с общей формулой эволюции на основе смены-чередования, доминирования-подчинения процессов системной дифференциации, и системной интеграции.

Эта общая формула раскрывает сущность процесса социально-культурной динамики Евро-атлантической и Евроазиатской цивилизаций, и даёт понимание существа качественных изменений в социальной, экономической и политической системах. Сравнительный анализ процессов становления и развития Евро-атлантической и Евроазиатской цивилизаций показывает наличие как общих, так и особенных черт, характеризующих каждую стадию эволюции этих цивилизаций.

Алгоритм жизненного цикла раскрывает закономерности и структуру цивилизационного процесса, протекающего в единстве социально-культурной, политической и экономической динамики цивилизованного общества. Алгоритм жизненного цикла определяет последовательность эпох и фаз процесса становления и развития цивилизованного общества.

Эпохи жизненного цикла. Жизненный цикл, характеризующий процесс исторической динамики цивилизованного общества, имеет шесть структурных звеньев – эпох (стадий) становления и развития этого общества. Модель жизненного цикла Евро-атлантической цивилизации представлена на Схеме 1. Первая эпоха – осевое время («день первый») – времена рождения смыслов, генезиса социально-культурной генетической программы, этот период стоит особняком, и не составляет самостоятельной исторической эпохи. Далее следуют пять исторических периодов, стадий становления и развития, каждая из которых представляет собой целую историческую эпоху в жизнедеятельности конкретного цивилизованного общества.

Эпохи жизненного цикла цивилизационной динамики. Эпоха рождения и становления институционально-организационных основ цивилизованного общества («день второй»). Эпоха теократической церковной цивилизация («день третий»): доминирующим фактором цивилизационной динамики выступает институционально-организационное оформление Церкви, церковной иерархии и духовно-религиозной общины. Формируется иерархия служения, духовной власти. Эпоха политической цивилизации («день четвёртый»): доминирующим фактором выступает институционально-организационное оформление государства, как публично-правовой корпоративной структуры, создаваемой по территориальному принципу, и гражданского общества. Формируется иерархия государственной власти и управления, государственной службы. Эпоха экономической технократической цивилизации («день пятый»): доминирующим фактором выступает институционально-организационное оформление национальной экономической системы в единстве корпоративной и частнопредпринимательской рыночной экономики. Формируется иерархия работ и услуг, иерархия собственности, богатства и капитала, финансовая олигархия. Эпоха социально-культурной, духовно-нравственной цивилизации («день шестой»): на этой стадии цикла на основе процессов духовно-практического и институционально-организационного синтеза может осуществляться интеграция институционально оформленных иерархий в единый, целостный социально-культурный, политико-экономический организм, возможно становление и развитие интегрального (целостного) солидарного нравственно и экологически ответственного общества. Его принципами могут выступать – соборность, державность, корпоративизм.

День седьмой есть погружение в вечность. Возникает дилемма: благие дела и свершения записываются на скрижалях Книги жизни. Злые дела предаются забвению, смываются водами реки забвения – кануть в Лету. День седьмой – созерцание благих дел и свершений за шесть дней творения. «И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал. И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал» (Быт 2:2–3).

В каждую эпоху жизненного цикла формируется качественно своеобразный исторически определённый тип общества – социальный организм, характеризующийся особым политическим и экономическим устройством, системой экономических, политических и социально-культурных институтов и институций, системой связей и отношений, организацией культурной жизни, системой ценностей. В каждую эпоху жизненного цикла, представляющую исторически закономерный этап социально-культурной динамики, формируется целостная социально-культурная система общественного бытия, сознания и жизнедеятельности, которая характеризуется некими константами, универсалиями, общими для всех представителей данной социально-культурной целостности. Эта исторически приходящая общность существует независимо от того осознается она или нет субъектами, живущими в данном историческом периоде цивилизационной динамики. Общественный организм, формирующийся на той или иной ступени исторического процесса, является конкретно-исторической формой раскрытия идеи единства, и проявлением органической целостности социальной жизнедеятельности людей. Переход от одной эпохи жизненного цикла к другой сопровождается глубокой институционально-организационной трансформацией, преобразованием всех сфер общественной жизнедеятельности. Трансформационные процессы в переломные периоды носят революционный характер, и сопровождается социальными, политическими и экономическими потрясениями, конфликтами, революциями и войнами.

Структура эпохи жизненного цикла. Каждая эпоха жизненного цикла структурно подразделяется на четыре фазы (см. Схему 1), представляющие собой этапы (стадии) процесса становления и развития эпохи жизненного цикла: две основные и две вспомогательные, которые чередуясь, приходят на смену друг другу. Две основные фазы (указаны на Схеме 1) – это фаза рождения, становления и роста институциональных и ценностных основ эпохи (фаза системной дифференциации-интеграции), и фаза развития, зрелости и трансформации институциональных и ценностных основ данной эпохи жизненного цикла (фаза системной интеграции-дифференциации). Вспомогательные фазы – фазы неустойчивой динамики и неопределённости являются периодами перехода от одной основной фазы к другой и от одной эпохи жизненного цикла к другой на Схеме 1 не указаны. Фазы жизненного цикла любой общественной системы одновременно являются этапами зарождения, развёртывания, функционирования и отмирания присущего ей наследственного инварианта (социального генотипа).

Каждая эпоха жизненного цикла начинается с фазы неустойчивой динамики и неопределённости, отражающей зарождение трансформационных процессов, обеспечивающих вхождение в новую эпоху жизненного цикла. В этот период происходит хаотизация социальных процессов, поскольку одни институциональные формы разрушаются и отмирают, а им на смену идут новые, пока ещё не окрепшие, институциональные формы. В фазе зарождения формируется и оформляется эмбрион будущей системы, содержащий в себе все зачатки будущей системы.

Далее следует фаза рождения, становления и роста институционально-организационных и ценностных основ данной эпохи. В этой фазе происходит становление и развитие новой институциональной системы, становление качественно обновлённой системы ценностей. Вместе с тем происходит демонтаж и разрушение прежней институциональной системы. В этот период доминирует сетевой социальный порядок, процессы самоорганизации и самоуправления. Одновременно происходит приспособительная модификация социального организма, связанная с его взаимодействием со средой обитания и адаптацией к требованиям занимаемой им экологической ниши.

В этой фазе происходит формирование и становление качественно нового режима функционирования социальной политической и экономической системы общества. Становление соответствующих этому режиму форм и способов организации общественной жизнедеятельности людей. Доминируют процессы количественного роста и расширения сферы применения этих новых форм и способов организации. Вместе с тем идут процессы демонтажа и отмирания прежних форм и способов организации общественной жизнедеятельности, и всего прежнего режима функционирования социальной, политической и экономической системы.

На смену приходит фаза неустойчивой динамики и неопределённости, отражающая фазовый переход от одной основной фазы цикла к другой. И снова происходит усиление процессов социальной хаотизации.

Завершается историческая эпоха фазой развития, зрелости и трансформации. Этой фазе присуще равновесное, полноценное функционирование утвердившейся институционально-организационной системы, раскрытие всех заложенных в её генотипе признаков и свойств. В этот период цивилизационной динамики доминирует иерархический социальный порядок и централизованный организационный процесс, основанный на иерархической системе власти и управления. Институционально-организационные формы и ценности, определяющие содержание и характер эпохи, достигают предельного для данной исторической цивилизации уровня развития. Со временем начинается процесс их постепенного упадка, разрушения и трансформации, происходит их преобразование в новые институциональные формы, определяющие характер очередной эпохи цивилизационной динамики.

В этой фазе сформировавшийся режим функционирования социальной, политической и экономической системы достигает своей зрелости. Составляющие его основу формы и способы организации общественной жизнедеятельности вполне сформировались и достигли пределов количественного роста и расширения. Это фаза целостности – доминирования интеграционных процессов, процессов качественного совершенствования всех аспектов общественной жизнедеятельности людей.

В этой фазе зарождается новое неравновесие, возникает и формируется эмбрион идущей на смену системы. Жизненные силы зрелого организма рождают десятки и сотни эмбрионов, потенциальных зародышей будущего цикла. Изменения внешней среды подталкивают процесс возникновения мутаций, спонтанных перемен в генотипе. Лишь немногие из накопившихся изменений, проходя строгий фильтр искусственного отбора, становятся исходным пунктом рождения новой системы, отличной от прошлой, и обладающей наследственной изменчивостью.

Так наследственность сочетается с изменчивостью. Потенциал перемен реализуется на следующем этапе, где фаза отмирания уходящей в прошлое системы совпадает с фазой распространения приходящей ей на смену, что делает прогресс общества непрерывным, хотя и неравномерным, волнообразным.

Переход в новую эпоху цивилизационной динамики начинается с фазы неустойчивой динамики и неопределённости, и хаотизации социальных процессов.

2.4. Структура жизненного цикла Евро-атлантической цивилизации

Осевое время – времена рождения смыслов, I век до н.э. – II век н.э. «День первый».

Эпоха формирования генетически исходной институционально-организационной цельности III–IX века – эпоха генезиса Евро-атлантической цивилизации. «День второй».

Фаза неустойчивой динамики и неопределённости III–V века (хаотизация социальных процессов).

Фаза становления и роста V–VII века. Доминирование процессов системной дифференциации (интеграции), самоорганизации, доминирование сетевых структур.

Фаза неустойчивой динамики и неопределённости VII век (хаотизация социальных процессов).

Фаза развития зрелости и трансформации VIII–IX века Доминирование процессов системной интеграции (дифференциации), централизованной организации, доминирование иерархических структур.

Эпоха теократической церковной цивилизации VI–XIII века. «День третий»

Фаза неустойчивой динамики и неопределённости VI век (хаотизация социальных процессов).

Фаза становления и роста VII–VIII века. Доминирование процессов системной дифференциации (интеграции), самоорганизации, доминирование сетевых структур.

Фаза неустойчивой динамики и неопределённости IX век (хаотизация социальных процессов).

Фаза зрелости развития и трансформации X–XIII века. Доминирование процессов системной интеграции (дифференциации), централизованной организации, доминирование иерархических структур.

Эпоха политической цивилизации. День четвёртый» XII–XVIII века.

Фаза неустойчивой динамики и неопределённости XII век (хаотизация социальных процессов).

Фаза становления и роста XIII–XIV века. Доминирование процессов системной дифференциации (интеграции), самоорганизации, доминирование сетевых структур.

Фаза неустойчивой динамики и неопределённости с половины XIV–XV века (хаотизация социальных процессов).

Фаза развития зрелости и трансформации XVI–XVIII века. Доминирование процессов системной интеграции (дифференциации), централизованной организации, доминирование иерархических структур.

Эпоха экономической технократической цивилизации. «День пятый» XVI–XXI века.

Фаза неустойчивой динамики и неопределённости XVI век (хаотизация социальных процессов).

Фаза становления и роста XVI–XVIII века. Доминирование процессов системной дифференциации (интеграции), самоорганизации, доминирование сетевых структур.

Фаза неустойчивой динамики и неопределённости с половины XVIII–XIX век (хаотизация социальных процессов).

Фаза зрелости развития и трансформации XIX–XXI века. Доминирование процессов системной интеграции (дифференциации), централизованной организации, доминирование иерархических структур.

Эпоха социально-культурной, духовно-нравственной цивилизации. «День шестой» XX– … века.

Фаза неустойчивой динамики и неопределённости XX век (хаотизация социальных процессов).

Фаза, становления и роста XXI–XXII века. Доминирование процессов системной дифференциации (интеграции), самоорганизации, доминирование сетевых структур.

Фаза неустойчивой динамики и неопределённости XXIII век (хаотизация социальных процессов).

Фаза зрелости развития и трансформации XXIV–XXVII века (доминирование иерархических структур).

ГЛАВА 3. Осевое время – времена рождения замысла и смыслов. Период формирования социально-культурной генетической программы христианских цивилизаций. «День первый»

3.1. «День первый» жизненного цикла цивилизационной динамики. Символический смысл эпохи

Осевое время – это времена рождения идеи единства, духовно-нравственной и социально-культурной генетической программы, представляющей собой замысел будущего цивилизованного общества. Идея единства выступает центром притяжения (аттрактором), собирающим и структурирующим вокруг себя некое множество качественно разнородных элементов, которые в ходе организационного процесса, качественно трансформируясь, превращаются из элементов внешней среды, в элементы внутреннего состава, т.е. внутренней среды организованного комплекса – организма.

Первоначально появляется на свет исходная генетическая цельность – зародыш, потенциально содержащий в себе множество аспектов: алгоритмов и механизмов становления и развития организма. Зародыш организма: зерно, семя, клетка, яйцо, зигота, в обществе институт, генетически исходная цельность, содержащая в себе замысел, идею будущего зрелого организма в потенциальном состоянии.

Схема 1. Модель жизненного цикла

Иначе говоря, зародыш организма содержит в себе генетическую программу, разворачивание которой, т.е. переход из потенциального в актуальное состояние, является основой жизнедеятельности организма, процессов его функционирования и развития. Процесс жизнедеятельности есть утверждение бытия частностей, отдельных аспектов единого целого, одинаково ему подобных, но расчленённых различием их индивидуальностей, и форм проявления, и их синтез – формирование синтетического единства – целостности. Когда Бог захотел сотворить мир, Он увидел, что всякое творение нуждается в нематериальной модели: «Шестоднев, есть описание собственно устроения мира. Вне счета сроков и ступеней стоит только первый день творения, который Святой Василий сомневается назвать первым в ряду прочих. Он «произведён особо» и есть некий вечный, круговращающийся день, так же находящийся «вне седмичного времени», как и день восьмой, – «начаток дней, сей современный свету, святый Господень день, прославленный воскресением Господа»²⁰.

Григорий Богослов, к примеру, говорит об «образах мира сего» как мыслях Божиих. Эти «мысли» не ограничивают свободу личного Бога, поскольку остаются отличными от Его природы. Лишь когда Он творит во времени, они становятся «действительностью». Мысли эти суть ещё и выражения Божественной воли, а не Божественной природы; они суть «совершенные, вечные мысли вечного Бога». Поскольку ничто не может быть сотворено «в Боге», мысли, или идеи о мире, – это есть нетварные выражения Божественной жизни, являющие собой беспредельные возможности Божественной свободы. Начало мира есть начало некоторой всецело новой реальности, возникшей через Акт творения, который исходит от Бога и сообразуется с Его вечным замыслом.

Времена рождения смыслов или «осевое время» исторической цивилизации можно уподобить по своему смыслу и предназначению первому дню творения. «Первый день» каждой новой человеческой цивилизации, сменяющей в историческом процессе одна другую, есть приобщение к вечно длящемуся «Первому дню» творения Мира, когда были актуализированы и утверждены фундаментальные Принципы Мироздания. День, в который «Бог словом, или повелением своим вложил в мир «благодать света»²¹. Творческое слово или повеление Божие становится «как бы неким естественным законом, и остается в земле и на последующие времена, сообщая ей силу рожать и приносить плоды». Святой Василий сравнивает это с кубарем. Как кубарь, по силе первого данного ему удара, совершает свои последующие обращения, «так и последовательный порядок природы, получив начало с первым повелением, простирается на всё последующее время, пока не достигнет общего окончания вселенной»²².

Первоначально процесс происходит в сознании, осуществляется структурирование сознания, создаются идеальные алгоритмы действий, создаются идеальные прообразы, первообразы, генерируется идеальная программа – замысел будущего процесса. Первичное Творчество, т.е. Творчество в Области Собственного Космического Божественного Самосознания осуществляется посредством утверждения Первообразов в недрах Совокупного Самосознания Абсолютного Духа. Первообраз по отношению к своей феноменальной природе есть совокупность принципов и идей, абсолютных для данного относительного мира. Идея или принцип Первообраза есть совокупность всех a priori возможных её феноменальных выражений; она является целостным замкнутым вихрем, отдельные аспекты которого суть бинеры, выражающие его конкретные манифестации. Мир первообразов, как мир абсолютных законов и принципов, есть мир расчлененного и восстановленного мирового единства²³.

Бог создал сначала Сверхчувственный Мир Принципов и Идей. Эти Принципы и Идеи не суть только типовые модели, они суть Причины, которые вносят порядок в беспорядочную материю. Первичная Вселенная, таким образом, образуется из невидимых сил, окружающих Бога величественной свитой, δόροφορουσαι δυνάμεις – эти силы суть исполнители, служители Бога, колонны мира. Это суть те чистые души, которые греки называют демонами, а Моисей ангелами. Эти силы, с одной стороны, суть аспекты Бога, а, с другой стороны, они неразрывны с Ним, они суть божественные добродетели (‘Αρεταί), божественные благословения (Χαριτες), подчас поставленные одна около другой, подчас проникающие друг друга²⁴.

Учение Джордано Бруно о Горнем Мире, Царстве Архетипов, вдохновило немецкого философа Шеллинга, разработавшего эту доктрину в достойном глубочайшего внимания труде, посвященном светлой памяти великого итальянца. Этот труд был издан в Берлине в 1802 году под названием «Бруно, или Естественное и Божественное Начало вещей». В своей книге немецкий мыслитель возносит нас далеко от Земли и чувствуемых вещей на предельные вершины идеализма. В этой верховной области Духа Истина и Красота сливаются в Одно Великое Начало. В Боге, в Абсолюте пребывают первичные образы, идеи – архетипы вещей, эти первичные архетипы образуют то, что можно назвать природой первообразов, для того чтобы противопоставить ее природе сотворенной или рожденной и, которая запечатлевает в себе божественные образцы в продлении. Сотворенная природа она подчинена законам времени и движения, росту и упадку. Природа первообразов не имеет начала, и не будет иметь конца, ибо каждый из них как руководящая идея во всем мироздании, не может претерпевать изменения²⁵.

Осевое время – день первый – данный период стоит особняком, поскольку ещё нет самого общества, оно существует только потенциально в замысле, в предстоянии – это ещё не общество, а его идеальная модель. В эти времена формируются основы культурно-генетической программы, которая представляет собой систему идей, принципов, правил, ценностей, религиозных верований, и которая выступает динамической идеей единства на всём историческом пути цивилизованного общества. Эта генетическая программа определяет путь цивилизационной динамики, его приоритеты, обеспечивает преемственность поколений через систему культурных традиций и ценностей. Эта программа, с одной стороны, вбирает в себя опыт предшествующих исторических эпох, цивилизаций и народов. С другой стороны, в ней содержится видение предстоящего пути рождающегося общества. Эта программа в рассматриваемый период существует потенциально, она ещё не обрела почвы для своей реализации, актуального раскрытия и утверждения.

3.2. Осевое время Христианских цивилизаций

Осевое время – это период зарождения социально-культурной генетической программы нового поколения цивилизаций. Ноуменальная идея единства, выступающая основой формирования и развития общества, как целостного социально-культурного, политического и экономического организма, на новой ступени истории, раскрывается в качественно новом содержании, и получает новые формы проявления.

Осевое время мировых цивилизаций, основанных на монотеистической религии, К. Ясперс характеризовал следующим образом: «Эту ось мировой истории следует, по-видимому, отнести, ко времени около 500 лет до н.э., к тому духовному процессу, который шёл между 800 и 200 годами до н.э. Тогда произошёл самый резкий поворот в истории, появился человек такого типа, какой сохранился и по сей день. Это время мы вкратце будем называть осевым временем»²⁶. Этот поворот затронул одновременно три различные цивилизации, три различных региона – Китай, Индию и Средиземноморье. В Китае тогда жили Конфуций и Лао-Цзы, возникли все направления китайской философской мысли – Мо-Цзы, Чжуан-Цзы, Ле-Цзы, и бесчисленное множество других. В Индии возникли Упанишады, жил Будда; в философии Индии, как и в Китае, были рассмотрены все возможности философского постижения действительности, вплоть до скептицизма, до материализма, софистики и нигилизма. В Иране Заратустра учил о мире, где идёт борьба добра со злом. В Палестине выступали пророки – Илия, Исайя, Иеремия и Второисайя; в Греции – это время Гомера, философов Парменида, Гераклита, Платона, Фукидида и Архимеда. Все то, что связано с этими именами, возникло почти одновременно в течение немногих столетий в Китае, Индии и на Западе независимо друг от друга²⁷.

Рождение и становление генетической программы политической организации. В Афинах и Риме были разработаны принципы республиканской формы правления. Сложился строй общественно-политических отношений – демократия, в наибольшей мере отвечавшая требованиям самоуправляемого сообщества свободных людей. Конечно, – это была демократия для избранных. Но, тем не менее, основные принципы демократического устройства, сформулированные в период расцвета Греческой цивилизации, и поныне можно найти в программах демократических партий и движений во всех странах, они служат основой политических систем в странах Евро-атлантической и Евроазиатской цивилизаций. Во времена Античности появилась идея разделения ветвей власти. Государственно-правовой опыт Афин и Рима содержит предупреждения об опасности бюрократизма, его великой силе и живучести. Обычаи, законы Афин и Рима содержали нормы, определяющие понятия справедливости, чести, достоинства граждан. Уже тогда власть понималась как ответственность правителей перед свободными гражданами. Стабильность государства, его устои связывались с наличием и соблюдением законов, их верховенством. Мыслители Древних Афин подарили миру гениальные идеи правового государства и гражданского общества. В Древней Греции были разработаны основные принципы судебной деятельности, например, нельзя быть судьей в собственном деле; один свидетель – не свидетель, должна быть выслушана другая сторона; отказ в правосудии недопустим; право на пересмотр дел независимым судом. Эти правила до сих пор лежат в основе правосудия. Особенно прослеживались тенденции изменения судопроизводства в зависимости от порядка сбора, закрепления и оценки доказательств. В античный период признавали необходимость суда как самостоятельного органа в государстве. Наконец, устранение всяких государственных границ под эгидой Рима, дало мощный толчок к покорению всего мыслящего человечества эллинской культурой. И эта эллинизация мира выразилась, прежде всего, в общем распространении греческого языка, на котором заговорило всё просвещённое человечество. Эта общность культурного языка, в свою очередь, содействовала теснейшему сближению всех проявлений человеческой мысли в её поисках вечной Истины.

Великая культура Эллады выросла на крохотном привеске к Балканскому полуострову, поделённому на десяток микроскопических государств – городов-государств, полисов. Этой культурой: философией, поэзией, наукой, скульптурой – до сих пор вдохновляется весь современный культурный мир. Но в области права и государственности Эллада дала гораздо меньше, чем в области культуры.

Великая культура Рима дала только право и государственность; всё остальное – религия и философия, наука и даже поэзия, были рабски скопированы с Эллады. Рим строил свою Империю на недостаточной количественно, но необычайно высокой качественно человеческой базе; эта база была исчерпана войнами и разжижена иммиграцией. Рим пал. Древнегреческая цивилизация – Эллада трансформировалась, и преобразовалась в Византийскую цивилизацию.

Мистическое брожение, охватившее умы перед зарёю христианства, именно тем и знаменательно, что оно не было заключено ни в какие рамки общественного быта или умственного развития. Веяния мистики пронеслись по всему древнему миру, пробуждая в толпе религиозный инстинкт вместо грубого суеверия, в просвещённых умах религиозное сознание и потребность трансцендентального созерцания. Искание Бога, проснувшееся в человеческой душе повелительной потребностью, не затрагивало государственных идеалов, и не тревожило правительственную власть. Рим равнодушно взирал на мистический порыв, охвативший человеческое сознание. А порыв этот был реакцией против оскудения религиозного духа, против опошления старых верований, забвением их затаённого смысла. Под покровом величественной терпимости Рима этот глубоко сокрытый смысл древних культов повсюду возрождался, одухотворяя новою жизнью религиозное сознание человечества. В Элладе, в Египте, в Малой Азии, в Персии – во всех древних святилищах, вокруг всех ветхих алтарей религиозная жизнь забила ключом, волны её расходились широкими кругами, и плеск их доходил до самого Рима. Мир словно почуял вдруг возможность слияния всех религиозных порывов в единую формулу мистического Богоискательства. То было искание синтеза всего человеческого мышления, искание разгадки всех мировых тайн и потребность мистического общения с Божеством. Этические запросы занимали последнее место в этом стихийном порыве. То была мистическая тоска о Боге, малодоступная современному пониманию²⁸.

Рождение и становление генетической программы церковной организации. Эпоха осевого времени – это времена ожидания пришествия Спасителя и Искупителя. И хотя люди забыли Бога, и стали поклоняться идолам, но в их сердцах, в их совести, хотя и смутно, всё же слышался голос Божий, и лучшие из язычников не переставали искать Божией правды, следуя внушениям своей совести. Сократ говорил: «не надейтесь исправить человеческие нравы, доколе Сам Бог не благоволит послать особенного Мужа для наставления нас самих». «Не быть на земле порядка, – говорил Платон, – если только Сам Бог, сокрывшись под образом человека, не разъяснит нам и наши отношения к Нему, и наши взаимные обязанности друг к другу». Поэтому перед временем Рождества Христова не одни иудеи ожидали пришествия желанного и обетованного Мессии – Христа. Весь мир, исполненный грехом, смутно ожидал Избавителя.

В этот период происходит обновление института Церкви на основе качественно нового видения трансцендентной идеи Церкви. Согласно догматам, христианство и Церковь Христова возникли в Палестине в период правления императоров Августа (31 г. до н. э. – 14 г. н. э.) и Тиберия (14–37 гг. н. э.). Палестина, которая в силу своего географического положения почти постоянно находилась под иноземным владычеством, являлась с 586 года н.э. политическим придатком то Египта, то месопотамских государств, то Римской империи. Населявшие Палестину еврейские племена никогда не теряли надежды вернуть свою независимость. Они ждали Мессию – Божественного посланника, который принесёт им освобождение, спасение от рабства и неволи. Идея прихода Мессии пустила глубокие корни в их сознании, приспосабливаясь к историческим обстоятельствам.

Во все века дохристианской истории среди израильского народа были такие верующие израильтяне, которые жили верой в ожидаемого Искупителя. Принося в храме жертвоприношения, они понимали, что эти жертвенные животные лишь прообразно говорят об Искупителе, Который ещё не пришёл, но должен прийти. Такие израильтяне имели радость спасения, они верили, что слёзы их покаяния не пропадут напрасно, и они могли воскликнуть словами пророка Исайи: «Радостью буду радоваться о Господе, возвеселится душа моя о Боге моем; ибо Он облёк меня в ризы спасения, одеждою правды одел меня, как на жениха возложил венец и, как невесту, украсил убранством» (Ис. 61,10). Большинство же израильтян приносило жертвоприношения формально, не вдумываясь в их сокровенный, символический смысл, совершая их по традиции. И на ожидаемого Мессию они смотрели как на будущего великого земного царя, который превзойдёт царя Соломона и создаст еврейское государство.

С точки зрения того направления, которое было наиболее влиятельным в Палестине (особенно в Иерусалиме), главным упованием народа был Мессия. Главным делом Мессии в представлении еврейского народа было свержение римской власти, а затем установление политического мировладычества Израиля. Мессия должен был явиться в награду за праведность Израиля и быть, конечно, сам идеальным представителем этой праведности; кто ревностно блюл закон, тот приближал для всех пришествие Мессии; кто нарушал его, учил нарушать, тот был преступник перед народом, так как он мешал Мессии прийти.

Пророчества о Христе и о Его искупительной жертве проходят красной нитью через всю Библию. Все жертвоприношения, которые совершались сначала в скинии в Силоме, а затем в Иерусалимском храме, построенном царём Соломоном, прообразно говорили о предстоящей искупительной жертве Христа, и многие израильтяне жили верой в эту искупительную жертву. О грядущем Искупителе израильтяне должны были проповедовать и другим народам. В этом заключалась их миссия, возложенная на них Богом. Все пророки, воздвигавшиеся Богом из среды израильского народа, пророчествовали о предстоящем пришествии Мессии. Слово «Мессия» на древнееврейском языке означает «Помазанник», ему на древнегреческом языке соответствует слово «Христос», что также означает «Помазанник», то есть помазанник Божий, помазанный Духом Божиим.

Когда пришла полнота времен, связь Бога с людьми его солидарность с ними, ответственность Бога за судьбу человека и человечества с наибольшей полнотой и наиболее совершенно проявляется в воплощении Сына Божия, который становится Сыном Человеческим. И это не просто солидарность извне, будто с другом, она становится таким единством, что человек и Бог оказываются связанными одной судьбой, неразрывно. Можно было бы сказать, что Бог обретает бывание во времени и пространстве, и общую с человеком судьбу, и вместе с тем, человек в таинстве Воплощения превосходит, преодолевает время и пространство и уже вступает в тайну вечности, пришедший в Лице Того, Кто есть Альфа и Омега, начало и конец всего.

В эпоху осевого времени мировых цивилизаций утверждается и распространяется дуалистическое религиозное мировоззрение, основанное на откровении, которое мы должны признать единственно Божественным, о том, что существует две категории Бытия. Одну составляет Бытие Божественное, по существу своему недоступное пониманию ума человеческого, абсолютно трансцендентное для какого бы то ни было «тварного» ума. Другую категорию составляет мир тварный, созданный Богом, живущий по законам, Богом данным, и по своему существу различный с Богом. Эти две категории бытия не оторваны одна от другой собственно потому, что Бог создавший мир, постоянно блюдет над ним, воздействует на него, направляет к некоторым своим целям. Обратно же, мир тварный не может иметь никакого влияния на Божество, и даже знает о Боге только то, что нашёл нужным открыть о Себе Сам Бог. Однако воля Божия в направлении судеб мира тварного имеет ввиду привести его к Царству Божию, сознательно и охотно принимаемому сознательными существами.

Идея Царствия Божия впервые явилась перед людьми в Моисеевом откровении, в окончательном же раскрытии принесена Спасителем. Сама возможность становления и развития новых общественных организмов – Евро-атлантической и Евроазиатской цивилизаций, обусловлена приходом в наш мир Спасителя, Который именуется на страницах Писания Сыном Божиим. В лице Христа Сам Бог в человеческом образе приходил на нашу Землю. Обращаясь к евреям, апостол Павел пишет: «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил» (Евр.1:1–2). В лице Христа Сам Бог говорил со Своим народом.

Картина зарождения в эпоху осевого времени социально-культурных потоков западного и восточного (православного) христианства нарисована Львом Гумилевым в книге «Этногенез и биосфера Земли». В I в. до н. э. в Римской империи появились новые, не похожие ни на кого из соседей люди, образовавшие в последующие два века новую целостность. Уже в начале своего появления они противопоставляли себя «языцам», т.е. всем остальным, и действительно выделялись из числа, конечно, не по анатомическим или физиологическим признакам, но по характеру поведения. Они иначе относились друг к другу, иначе мыслили и ставили себе в жизни цели, казавшиеся их современникам бессмысленными: они стремились к загробному блаженству²⁹.

Распространению христианства способствовал Pax Romana. B течение трёх столетий после распятия Христа христианские общины возникли в большинстве крупных городов восточной части средиземноморского бассейна. Распространению христианства способствовал своей миссионерской деятельностью святой апостол Пётр. Как говорит предание, святой апостол Пётр, ближайший ученик Христа, с пастырской миссией, поплыл в Рим, где ок. 68 года н. э. погиб мученической смертью. Из Рима Евангелие распространилось по всем провинциям Империи – от Иберии до Армении.

Определяющий вклад в распространение христианства внёс апостол Павел. Его послания составляют значительную часть Нового Завета, а многочисленные поездки были первой в истории христианства серией пастырских визитов. Вклад св. апостола Павла в распространение христианства был решающим в двух отношениях. Во-первых, он определил принцип, согласно которому «новый путь» не был родовой собственностью евреев, но был открыт для всех, стремящихся им следовать. «Нет уже ни еврея, ни язычника, нет ни раба, ни свободного» (Кол 3, 11). Во-вторых, он заложил основы всего будущего христианского богословия. Согрешившее человечество по милости Божьей было спасено во Христе, Воскресение которого лишило силы Старый Завет, открывая новую эру Духа Святого. Христос больше, чем Мессия: Он Сын Божий, и Церковь Его мистическое тело – состоит из всех верующих, через покаяние и приобщение участвующих в Нём до Второго пришествия. Иисус был единственным в своём роде источником вдохновения, но именно св. апостол Павел создал христианство как последовательную религиозную доктрину.

Как известно, новая религиозная вера победила, несмотря на огромные потери. Исчезли гностики, рассеялись по миру манихеи, замкнулись в узкую общину маркиониты (впоследствии – павликиане). Только Христианская Церковь оказалась жизнеспособной и породила целостность, не имевшую самоназвания. Условно мы будем называть её византийской или ортодоксально христианской. На базе раннехристианской общины, разросшейся в V веке до пределов всей Римской империи и ряда соседних стран, возник этнос, называвший себя старым словом «ромеи». С V по Х век в православие были обращены германские племена, болгары, сербы, венгры, чехи, русские и аланы, и тогда создалась суперэтническая культурная целостность православного мира, сломленная в XIII веке «франками», «турками» и монголами. В XIV веке православная традиция воскресла в связи с возникновением великорусского народа.

Бог христиан воплощает в себе мировой порядок, его величие столь беспредельно, что в сравнении с ним любые социальные границы и общности оказываются несущественными, поэтому ему предстоит человек, оцениваемый по его личным качествам, а не по принадлежности к той или иной общественной группе, национальности или расе. Связь человека с Богом мыслится в христианстве как основополагающая, опосредующая его связи с другими людьми. «Для Бога несть эллина и иудея, ни свободного, ни раба», – говорится в одном из посланий апостола Павла. Истинная благодать достигается не суетными мирскими усилиями (к каковым относилась всякая гражданская деятельность), а через близость к Богу, понимаемую одновременно и как прижизненную причастность Его величию: «Царство Божие внутри вас», и как посмертное воздаяние за праведную жизнь. Отсюда следует, что человеку надлежит заботиться не о внешних обстоятельствах своего существования, но о духовном, и уповать во всём на Бога. Актуальное раскрытие идей, сформированных в этот период, составляет содержание культурной жизни на протяжении уже двух тысячелетий.

Новый этап истории, становление новых цивилизаций стало возможным благодаря искупительной жертве Иисуса Христа. Без этой очистительной искупительной жертвы невозможное было дальнейшее существование планетарного человечества. Накопившиеся в предшествующие исторические эпохи грехи, бездуховность, мерзость запустения и грязь затопили бы человечество, погребли его под грудами инфернальных нечистот. Христос своей искупительной крестной жертвой за грехи человеческие расчистил пути для жизнедеятельности людей, как в мире этом, так и в мире ином, открыл им путь для покаяния, духовно-нравственного исправления, обновления и возрастания. Через крестную мученическую смерть Иисуса Христа Бог-Отец подаёт людям весть о том, что Он не снимает ответственности за свои творения. Триединый Бог видит и чувствует боль и страдания людей, их беды и невзгоды. Отдав своего любимого сына на заклание, на крестную смерть Бог-Отец показывает, насколько он сострадает людям, и разделяет с ними их боль и страдания, несмотря на их грехи: гордыню, глупость, жадность, блуд. Бог терпит человека с его несовершенствами, окаянством и прегрешениями, и показывает, что человек должен избавляться от похотей и греховных вожделений, смирять свои страсти, и устремиться на путь духовного обновления и возрастания. Жить не как хочется, а как Бог велит.

ГЛАВА 4. Эпоха формирования генетически исходной институционально-организационной цельности Евро-атлантической цивилизации III–IX века. «День второй». Общая характеристика исторической эпохи

4.1. Символический смысл эпохи. «День второй»

«И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. И был вечер, и было утро: день второй» (Быт 1:6–8).

В этот день происходит устроение пространственно-временной структуры Мироздания. Создаётся твердь (по-гречески sterewma – опора, основа) – некое основание, фундамент Космоса – вселенский порядок.

Псалмопевец Давид говорит: «Благослови, душа моя, Господа! Господи, Боже мой! Ты дивно велик, Ты облечён славою и величием» (Пс 103:1). «Ты поставил землю на твёрдых основах: не поколеблется она во веки, и веки». (Пс 103:5).

Бытие и сознание духа и плоти, субъектность и объектность переходят из потенциального состояния, состояния цельности, генетического единства, к действительному существованию, к активному самоосуществлению. Их взаимодействие осуществляется посредством организующей активности, в ходе организационного процесса, протекающего в единстве и на основе смены-чередования порядка и хаоса, организации и самоорганизации, инволюции и эволюции.

В эту историческую эпоху рождается конкретно-исторический организм цивилизованного общества, в котором воплощается замысел, культурно-историческая генетическая программа, рождённая в первый день жизненного цикла. В данном социальном организме формируется алгоритм институционально-организационного процесса и механизм, регулирующий этот процесс, которые в совокупности составляют основу цивилизационной динамки. Институционально-организационный механизм направляет и регулирует становление и развитие цивилизации. Выявляются и утверждаются противоположные аспекты системной организации цивилизованного общества, взаимодействие которых порождает движущие силы и факторы институционально-организационного процесса. Цивилизационная динамика совершается в единстве противоположных, но неразрывно сопряженных процессов разъединения и соединения, централизации и децентрализации, специализации и кооперирования. Организационный процесс совершается в единстве порядка и хаоса. Порядок рождается, вырастает из хаоса, и умирает, разрушается в хаосе, и вновь возрождается из хаоса. Одно порождает другое, преобразуется в свою противоположность. Твердь символ порядка, вода символ хаоса.

Жизнь общества есть постоянная реализация содержания единства в множественности, и гармонизация множественности в единстве. Конечный предел его эволюции есть полная реализация множественности потенций единства и полное объединение всего многообразия в едином центре. Эта цель достигается в двух неразрывно сопряженных процессах: путем беспредельной дифференциации, расчленения единства, его разъединения на множество относительно обособленных элементов и частей и их специализации, с одной стороны, и путем интеграции, соединения множества элементов, их синтеза, слияния в иерархию частных синтетические множеств, с другой. В ходе общественного развития процессы дифференциации, т.е. выделения аспектов и членений общественного организма, должны постоянно компенсироваться возникновением интегративных механизмов, действующих по принципу обратной связи в кибернетической системе.

Первое состояние цивилизованного общества есть органическое, нерасчлененное, не дифференцированное единство. Здесь связи отдельных членов организма, их взаимообусловленное положение ещё не выявлены, актуально не утверждены. Первоначальное состояние организма, или его зародыш, по своим составляющим есть уже целый организм. Если в развитом организме составные его элементы и формы расположены таким образом, что каждый из них имеет своё определенное место и назначение. То первоначальное, или зародышевое, состояние имеет синкретический характер: в нём составные формы и элементы организма ещё не имеют своего определённого места и назначения, другими словами, они смешаны, индифферентны; их различия представляются не выразившимися, скрытыми, существующими только потенциально, они не выделились, не проявили своей особенности, не обособились. Таким образом, развитие должно состоять собственно в выделении или обособлении образующих форм и элементов организма ввиду их нового, уже вполне органического соединения³⁰.

4.2. Процессы и тенденции цивилизационной динамики

Хронологические рамки эпохи формирования генетически исходной институционально-организационной цельности – эпохи генезиса Евро-атлантической цивилизации определяют примерно с III по IX век. В этот период происходило зарождение и становление новой социально-культурной конкретно-исторической общности – Западно-христианской цивилизации, которая в процессе глобализации трансформировалась и преобразовалась в Евро-атлантическую цивилизацию.

Западно-христианская/Евро-атлантическая цивилизация по выражению А. Тойнби сыновне-родственная Греко-римской (Античной) цивилизации. Согласно периодизации (неизбежно условной), принятой мировой и отечественной наукой, у истоков Евро-атлантической цивилизации стоит крушение во второй половине V века Западной Римской империи. Встреча двух миров – античного греко-римского и варварского (германского, кельтского, славянского) – стала началом глубокого переворота, который открыл новый период в истории Западной Европы.

Европейское общество, по словам П.Я. Чаадаева: «в течение целого ряда веков покоилось на основе федерации, которая была разорвана только Реформацией; до этого печального события народы Европы смотрели на себя не иначе как на единый социальный организм, географически разделённый на разные государства, но составляющий в моральном смысле единое целое; между народами этими не было иного публичного права, кроме постановлений Церкви; войны представлялись междоусобиями, единый интерес одушевлял всех, одна и та же тенденция приводила в движение весь европейский мир»³¹.

Период раннего средневековья – конец V – середина XI века, когда феодализм только складывался как общественная система. Эта эпоха характеризуется крайне сложной социальной ситуацией, которая порождалась процессами смешения и трансформации социальных групп античной цивилизации и варварского родоплеменного общества. Это было время варварских раннефеодальных государственных образований (королевств), несущих на себе печать переходного времени. С возникновением варварских королевств положение не стабилизировалось, сами эти королевства постоянно враждовали друг с другом до VIII–IX веков. Ситуация стабилизируется в VI–VIII веках.

В этот период господствовала аграрно-ремесленная хозяйственная система, основанная на превалировании натурального хозяйства, сочетающегося с мелким товарным производством и локальными рынками. Города сумели сохранить себя как экономические центры преимущественно в районе Средиземноморья, которое являлось главным узлом торговых связей Востока и Запада.

Рождение Западно-христианской цивилизации происходило в сложной обстановке войн, переселений, продолжающихся варварских вторжений на территорию Западной Европы и Византии. В VI–VII веках по территории Европы шло движение гуннов, германских и славянских племён; экспансия скандинавских народов, арабов и венгров. Вплоть до VIII–IX веков по Европе передвигались многочисленные племенные союзы, не сумевшие основать своих государств: германские (свевов, герулов, гепидов, скиров), тюркские (гуннов, аваров, протоболгар), иранские (аланов), славянские. Арабская экспансия в VII веке охватила Европу и со стороны Византии (особенно её азиатских владений), и со стороны Испании, завоёванной арабами в начале VIII века. В 40-е годы IX века они утверждались и в Южной Италии, Сицилии, Сардинии, на Корсике. В Х веке в Западную и Центральную Европу вторглись венгры (кочевники-скотоводы угро-финского происхождения), занявшие Паннонию. С конца VIII до середины XI века Западную и Южную Европу опустошали набеги норманнов – северогерманских народов, населявших Скандинавские страны.

В духовной жизни временный упадок культуры, связанный с гибелью Западной Римской империи и натиском языческого бесписьменного мира, постепенно сменился её подъёмом. Решающую роль в нём сыграло утверждение христианства, и начавшийся его синтез с античной культурой. Христианская Церковь в этот период оказывала решающее воздействие на сознание и культуру общества, в частности, поддерживая и регулируя процесс усвоения античного наследия.

ГЛАВА 5. Период становления эпохи формирования генетически исходной институционально-организационной цельности III–VII века

5.1. Фаза неустойчивой динамики и неопределённости III–V века

Великое переселение народов II–VII века. В конце I – начале II века н.э. начались процессы крупномасштабной миграции народов. Пришли в движение многие народы, дотоле спокойно жившие в привычных для них условиях. Вторжения варварских племён, живших в первые века н.э. на периферии Римской империи, значительные уже в конце II и в III веке, приняли в последней четверти IV века катастрофический для Рима характер. В конце IV века началось непрерывное вторжение и переселение германских, сарматских и славянских племён на территорию Римской империи. Наивысшего подъёма массовые миграционные процессы, захватившие практически весь континент, достигли в IV–VII веках. За эти четыре столетия радикально изменился этнический, культурный и политический облик всей Европы.

В первых веках новой эры на территории нынешней Германии жили различные германские племена: алеманны, бавары, тюринги, саксы и др., которые в VI–VIII веках были включены в состав обширного Франкского королевства.

Начиная с III века Британские острова стали подвергаться частым нападениям со стороны германских племен (ютов, англов, саксов, фризов), живших на полуострове Ютландия, в Южной Скандинавии и по нижнему течению Рейна и Эльбы. Римским легионерам было всё труднее сдерживать эти нападения, тем более что войска были нужны Риму для защиты от варваров. В середине V века легионеры покинули Британские острова, оставив их беззащитными перед лицом англов и саксов, которые стали теснить кельтские племена на север, в Шотландию и Уэльс.

Л.Н. Гумилев писал: «Все было достаточно стабильно до II в. н. э., когда в результате пассионарного толчка началось Великое переселение народов»³².

Распадающаяся Римская империя оставила в наследие новой цивилизации три совершенно различные общества: муниципальное – последний остаток самой империи, христианское и варварское. Эти общества, различно организованные, учреждены на различных началах. Их сосуществование предполагает, что потребность в безусловной независимости существует рядом с полным подчинением. Военный патронат существует рядом с господством церкви, духовная власть рядом со светской, постановления церкви, учёное законодательство римлян – рядом с обычным правом или, вернее, бесправием варваров. Повсюду смесь или, лучше сказать, смешение самых разнообразных племен, языков, общественных учреждений, нравов, идей и впечатлений.

В Германии Тацит подробно описал обычаи, общественный строй и религию германских племён. Они вели торговлю со Средиземноморьем ещё со времён бронзового века, переняли у римлян методы ведения сельского хозяйства, включая виноградарство. Германские кланы объединялись по признаку родства и управлялись демократическим собранием воинов – тингом. Центральными в их религиозных представлениях были боги плодородия Ньордр (Нертус) и Фрейя, а также Водин (Один), волшебник и бог войны, Тор (Донар), защитник землепашцев от великанов, фей и всякой нечисти. У них не было священства, поскольку их вожди-воины, которые часто принимали титул короля, исполняли военные и религиозные обязанности. Они долго противились христианству, хотя готы восприняли арианство довольно рано.

В ходе Великого переселения народов происходил долгий и очень сложный процесс взаимодействия разных сил, когда на пространстве Евразийского континента перемещались зачастую небольшие группы мигрантов, которые не имели чётко определённого этнического облика. В это время различные человеческие сообщества постоянно сливались и расходились, меняя свои имена, языки и обычаи. При этом вряд ли хоть один из «переселявшихся народов» представлял сколько-нибудь целостный этнос. Новые этнические (и любые иные) группы как раз и складывались в ходе взаимодействия различных человеческих масс – и порой только для того, чтобы тотчас же распасться.

«Кулачное право». Крушение Западной Римской империи привело к дезорганизации административного устройства Западной Европы. Осевшие в её границах варварские племена имели значительно более низкий уровень организации общественной жизни и хозяйственной деятельности, нежели римляне. Племенные вожди, военные предводители (герцоги) и дружинники захватили значительную часть пахотных земель, но полностью контролировать и оборонять их были не в состоянии. Классическое римское право, защищавшее частную собственность, утратило свою силу. На его место на двести лет пришло «право сильного», «право меча и кулака». На дорогах свирепствовали разбойники, и торговля практически зачахла. Крупные бандитские шайки совершали набеги на города и даже на монастыри, но добыча становилась всё скуднее.

Процессы, протекавшие в эпоху, вошедшую в историю под названием «Великое переселение народов», явились той силой, которая разрушила социальные политические и экономические институты Римской империи – конкретно-исторической цивилизации, основанной на политеистической религиозной культуре. Тем самым было расчищено пространство для создания конкретно-исторической цивилизации нового поколения. Но не варвары разрушили древний мир. Это был уже разложившийся труп, и варвары развеяли только его прах по ветру.

«Темные века». Период с начала VI до середины VIII века часто именуют «темными веками». В большей мере потому, что об этом периоде сохранилось относительно мало достоверных сведений, отчасти потому, что время это было с социально-культурной точки зрения мрачным.

Произошло разложение Римской империи на самодовлеющие мирки, существующие среди пустынного пространства лесов, равнин и ланд. «В развалинах больших городов одни лишь разрозненные кучки населения, свидетели былых бедствий, сохраняют для нас прежние названия», – писал Орозий в начале V века. Наряду со многими другими – это свидетельство, подтверждаемое археологией, указывает на факт обескровливания городов, ускоренного варварскими разрушениями.

Со времени переселения «варварских» племен, области западной части Римской империи пришли в упадок, сильно одичали. Сооружения римлян: крепости, водопроводы, превосходные дороги, проложенные из Италии через Альпы к Рейну и Дунаю, через Галлию к океану, пришли в упадок. В государствах основанных германцами, с населения не собирались налоги и не было казны, поэтому не было средств для поддержания в надлежащем виде этих сооружений и построек. Но и нужды в дорогах в то время не было, поскольку сношения с отдалёнными странами ослабли. Подвоз товаров с востока прекратился. В VII веке на Западе уже не знали азиатских материй и греческой посуды, как это было во времена Римской империи.

В «темные» века происходит деградация ремёсел, деспециализация и натурализация хозяйства. Основные сельхоз культуры – рожь, пшеница, овес, ячмень, бобовые, лен. Многие трудовые навыки, а также технологии и орудия труда, например, ветряные и водяные мельницы, механические пилы, оказываются утраченными. Вновь возрождены они будут лишь спустя 500–1000 лет.

Вся территория Галлии в V веке была охвачена мощным движением багаудов (от кельтского слова «байя», что значит борьба) – рабов, колонов, городской бедноты и солдат, бежавших из римской армии.

Население Средиземноморья в результате опустошительных походов византийского полководца Велизария, сопровождавшихся вспышками эпидемий, голодом в результате уничтожения посевов и запасов продовольствия, сократилось более чем в два раза – с 55 до 27 млн. человек, а по некоторым наиболее пессимистичным оценкам даже до 18 млн. человек.

5.2. Фаза становления и роста V–VII века

Процессы и тенденции цивилизационной динамики. В V веке западная часть Римской империи рухнула под натиском племён германских варваров. За последующие пятнадцать столетий на обломках, сохранившихся после этой катастрофы, сложилась новая культурно-историческая общность, которая включила в себя часть Европейского континента, утвердилась в Америке и Австралии и, в той или иной форме, присутствует в остальных частях мира – Евро-атлантическая цивилизация.

К I веку н. э. гунны достигли восточных пределов европейской России, а в IV и V веках стали владыками степей. V столетие было столетием гуннов. Сначала в Италию пришли их наёмные отряды, служившие вандалу Стилихону, а затем они заняли Паннонию – опустевшее гнездо вандалов.

Во второй четверти V века у гуннов появился великий вождь – Аттила, о чьём владычестве до нас дошли лишь неясные и туманные сведения. Он правил не только гуннами, но целым конгломератом германских племён. Его империя протянулась от Рейна до Центральной Азии. Главный лагерь Аттилы находился на Венгерской равнине к востоку от Дуная, где его посетил посланник из Константинополя Приск, оставивший описание этого государства, он обменивался послами с Китаем. Образ жизни гуннов был почти такой же, как у первобытных арийцев. Простые люди жили в хижинах и шатрах, вожди – в огороженных частоколом деревянных постройках. Они устраивали пиршества с выпивкой и пением бардов. Гунны нападали и грабили, но оседлыми не становились.

Орды Аттилы опустошали и грабили империю вплоть до стен Константинополя. Император Феодосий откупился от Аттилы уплатой дани, и даже подсылал к нему тайных убийц. В 451 году Аттила вторгся в Галлию, где разорил почти все северные города. Франки и вестготы, объединившись с императорским войском, двинулись против него, и его войско было разгромлено в битве при Труа. Это остановило Атиллу в Галлии, но отнюдь не исчерпало военные ресурсы гуннов. В следующем году Аттила пришёл через Венгрию в Италию, сжёг Аквилею и Падую и разграбил Милан. В 453 году Аттила внезапно умер после пиршества на своей свадьбе, и грабительская конфедерация гуннов распалась. Сами гунны исчезали из истории, смешавшись с многочисленными арийскими племенами.

Нашествие гуннов практически покончило с латинской половиной Римской империи. За двадцать лет после смерти Аттилы в Западной Римской империи сменилось десять императоров, которых возводили на престол легионы вандалов и других племен. В 455 году карфагенские вандалы взяли и разграбили Рим. В 476 году вождь варварского войска Одоакр заставил отказаться от власти императора, правившего под громким именем Ромула Августула, и известил константинопольский двор о том, что на Западе больше нет императоров. Так бесславно завершила свое существование латинская половина Римской империи. В 493 году гот Теодорих стал всего-навсего королём Рима.

Теперь по всей Западной и Центральной Европе правили варварские вожди, называвшие себя королями, герцогами и т. п., которые обладали почти полной независимостью, если не считать призрачного подданства византийскому императору. Этих правителей-разбойников насчитывались сотни, если не тысячи. В Галлии, Испании, Италии и Дакии по-прежнему преобладала латинская речь, хотя и в местных, искажённых формах. В Британии и к востоку от Рейна были в употреблении языки германской расы.

В V–VII веках на территории, распавшейся Западной Римской империи, сложилось несколько протогосударственных образований германцев – варварских королевств.

С середины V века, после ухода римских легионов, начались массовые вторжения в Британию германских племён из Северной Германии и с Ютландского полуострова – англов, саксов, ютов, фризов. В результате непрерывных войн с местным кельтским населением, на протяжении V–VII веков в Британии возникло несколько англосаксонских варварских королевств: Кент (население юты); Уэссекс, Эссекс и Суссекс, основанные саксами; Восточная Англия, Мерсия и Нортумбрия, населённые в основном англами.

Падение Западной Римской империи повлекло за собой упадок большого числа городов, который выразился в сокращении их ремесленной и торговой активности, расстройстве монетного обращения, ограничении прав городского самоуправления – муниципальной курии – в пользу богатых купцов и магнатов. В этот период города утрачивают своё политическое и экономическое значение. Ремесленники переселяются в деревни, которые на несколько столетий станут основным типом поселений в Европе. Доля же собственно городского населения падает до 3–7%. Общая численность населения в Западной Европе колебалась в пределах 30–35 млн. человек.

Однако в IV–V веках далеко не все города пришли в упадок, особенно в Северной Италии и Южной Галлии. Богатыми и многолюдными оставались Милан, Турин, Верона, Равенна. До конца V века в Милане функционировали монетный двор, цирк и театры, имелись христианские базилики. Арль (на юге Галлии), хотя площадь его сократилась почти вдвое, сохранял своё значение, как речной и морской порт на пути между Апеннинским полуостровом и Пиренеями, и из Галлии па Восток. Сохранились города и на юге Испании. В IV–V веках в городах возрастала власть епископов, которые, помимо духовных прерогатив, стремились осуществлять там и административно-судебные функции.

Как и ремесло, торговля уменьшилась в объёме, но не исчезла. Объектами средиземноморской торговли были, прежде всего, предметы роскоши, пряности, папирус, но также и металлы, соль, оливковое масло. Зерно и вино из Сицилии, Апулии, Калабрии, Лациума, частично с итальянского севера доставлялись в центральные области Италии, но ещё чаще – в Галлию и далее на север. Активное участие в международной торговле принимали города Южной Галлии: Нарбонна, Арль, Тулон, Марсель. Одновременно интенсивный обмен осуществлялся между городами Нарбоннской Галлии с районом Тулузы, а через посредство тулузских купцов – с Пиренейским полуостровом. Объектами торговли были оливковое масло, вино, зерно, шерсть, рабы.

5.3. Природно-климатические условия

Военно-политические бедствия усугублялись ухудшением климатических условий. Климат в Европе оставался до VI века прохладным и довольно сухим, потом, особенно в VII и VIII веках, стал влажнее в засушливых зонах и суше во влажных.

Упала урожайность зерновых. Существенно сократилось поголовье скота. Это привело к неблагоприятным изменениям в структуре питания жителей распавшейся империи. В пищу стали использоваться дикие травы, коренья, кора деревьев. Произошло долговременное ухудшение структуры питания, а также санитарно-гигиенических условий, что привело к неблагоприятным качественным изменениям населения. Сократилась средняя ожидаемая продолжительность жизни. В первую очередь, из-за возросшей детской и младенческой смертности. Существенно снизились физические параметры людей – масса тела у средневековых мужчин редко превышала 100 фунтов (около 45 кг), рост – 4,5 футов (142 см). Параметры женщин были на 10% меньше. Велизарий при росте менее 4 футов весил менее 100 фунтов, а Карл Великий был ростом около 7 футов, а весил 200–250 фунтов.

5.4. Народонаселение

К V веку в Италии предположительно проживало до 5 млн. человек коренного населения, на Балканах – 2 млн., в Галлии – до 5 млн., в Испании – около 4 млн., на Британских островах – до 1 млн., в Германии – от 0,5 до 3 млн. К XI веку население в Италии возросло до 6 млн., на Балканах – до 3 млн., во Франции – до 6 млн., в Испании с Португалией – до 6 млн., на Британских островах – до 2 млн., в Германии с Австрией и Швейцарией – до 4,5 млн. человек. На территории современных Чехии и Словакии проживал 1 млн., в Венгрии – 0,5 млн., в Польше – 1 млн., в Восточной Европе – до 10 млн. На Руси проживало до 6 млн. человек. В Скандинавских странах – 1 млн. человек.

К середине XIV века население почти всех стран Европы значительно возросло, а в некоторых странах удвоилось. Однако после эпидемии чумы («черная смерть» 1348–1349 гг.), а также вследствие частых голодных лет и опустошительных войн произошёл спад численности населения.

5.5. Трансформация институциональных форм организации общественной жизни

В IV–VI веках в социально-политическом строе германцев происходят важные изменения. Племенные объединения перерастают в племенные союзы, более сплочённые, устойчивые и, как правило, более многочисленные. Некоторые из этих союзов, например, алеманнский, готский, фракийский, насчитывали по несколько сот тысяч человек, и занимали или контролировали огромные территории.

Первичной социально-экономической ячейкой (институциональной формой организации) традиционного общества выступала родовая (кровнородственная) община, затем ей на смену пришла соседская территориальная владельческая община. Принадлежность к этой общности была главным условием участия индивида в производстве, распределении и потреблении продуктов и услуг. Труд отдельного человека не имел самостоятельного бытия, он был функцией совокупного труда, его органической частью. В условиях поземельной общины разделение труда носило половозрастной характер и основывалось на натуральном распределении и обмене взаимной деятельностью и продуктами труда.

В конце V – начале VI века у франков ещё сохранялись сильные пережитки родового строя, земледельческой общины и большой патриархальной семьи, что отразилось в обычном праве, зафиксированном во франкском судебнике – Салической правде. В основании первобытных форм общежития, господствовавших некогда в Европе, лежала кровная связь, вытекавшая из происхождения данной группы лиц от одного действительного или воображаемого предка. Такими группами, связанными узами родства, были сначала племена. По мере роста племён и образования племенных союзов кровная связь между отдельными родами и их членами всё более и более слабеет. В силу разрастания племени, основной формой организации общественной жизни становятся входившие в состав племени роды и кланы.

В IV–VII веках происходит трансформация институциональных форм организации жизнедеятельности германских племён, в ходе которой совершается постепенный переход от родовой (кровнородственной) патриархальной общины к территориальной (соседской) сельской владельческой общине – марке, основу которой составляет общинная (совместная) собственность на землю и семейное ведение хозяйства. Основной хозяйственной единицей общинно-парцеллярной (общинно-дворохозяйственной) системы натурального хозяйства становится семейное домашнее хозяйство дворохозяйство, двор, усадьба.

В источниках VIII–IX веков упоминаются как домовая, так и деревенская (соседская) община. В деревне значительную роль играла большесемейная домовая община, включающая родственников нескольких поколений (родителей и взрослых, женатых и неженатых сыновей), а иногда и соседей-консортов (совладельцев). Эта община нераздельно владела и наследственным родовым имуществом, и вновь приобретённым, и совместно вела хозяйство. Семейная община нередко входила в состав соседской. Общинники обладали правом собственности и общего пользования соседей на леса, луга, воды и пустоши. Общинные луга нередко являлись объектами тяжб с вотчинниками, стремившимися присвоить их и обязать крестьян платить за эти земли определённые взносы.

Общинники осуществляют совместное пользование угодьями, но в то же время происходит обособление в отношении пользования пашнею, переходящей в исключительное пользование данного рода или клана. Заимка теряет характер временного владения и обращается в постоянную собственность. Земля передается по наследству в данном роде, селящемся дворами (дворищами) или хуторами (Hofsystem). Так было в долинах Пиренеев, Тироля и Швейцарии, а также в Ирландии и в Германии. Род жил в echotza (бревенчатой хате), стоявшей отдельно, и окруженной пашнею. Сельская территориальная владельческая община складывалась путём создания новых дворов по соседству со старинными. Происходило формирование, с одной стороны, так называемых семейных общин (задруги, марковые общины), а с другой – общин всё менее и менее родовых, всё более и более территориальных. Мало-помалу члены семейной общины, превращались в соседей, членов сельской общины. Обычно деревня насчитывала от 10 до 30 дворов (50–300 жителей), хутор – 1–5 дворов (10–30 жителей).

Марка – это уже не родовая, а сельская владельческая община. Если родовая община – большая семья, которая состояла из кровных родственников и вела общее хозяйство, то в марке только земля оставалась в общей собственности, но и она делилась для пользования между членами марки, и каждая семья вела своё отдельное хозяйство. Дом, скот и всё остальное имущество находилось уже в безусловной частной собственности. Такую переходную ступень многие историки справедливо усматривают в Салической правде (lex Salica), наиболее ранние списки которой, относятся к V веку.

5.6. Общинно-парцеллярная система хозяйства

В этот период господствовало аграрное хозяйство, основанное на ручном труде и простых орудиях труда, доминировании натурально-хозяйственных отношений. Основу экономической жизнедеятельности общества составляет в этот период натуральное замкнутое домашнее хозяйство, основанное на половозрастном разделении труда. Производство продуктов осуществлялось для собственного потребления. Процесс воспроизводства хозяйственных ценностей и благ (их производство и потребление) осуществлялся в пределах одной хозяйственной единицы. Основу хозяйства составляла трудовая семейная собственность непосредственных производителей на хозяйственный инвентарь и продукт труда.

Система хозяйства в VI–VIII веках основывалась на единстве общиной и парцеллярной систем хозяйства, общинной и аллодной³³ форм землевладения. Дуализм индивидуального мелкособственнического и общинного начал складывался по мере интенсификации земледелия, выделения индивидуальных наделов, закреплявшихся за теми, кто их обрабатывал. С распространением плужного земледелия и парового севооборота в большинстве районов Европы утверждается общинно-парцеллярное хозяйство. Оно основывается на органическом сочетании земледелия и домашней промышленности, системе внутрисемейного разделения труда (специализации и кооперации различных видов труда). Хозяйство носит натурально-потребительский характер. Основной хозяйственной единицей выступает территориальная община, в основе которой парцеллярная система хозяйства и аллодная форма землевладения.

На рубеже V–VI веков внутри сельской общины начался процесс имущественного и социального расслоения. Постепенно земельные наделы стали переходить в частную собственность, что предусматривало передачу их по наследству. Такие наделы получили название аллода. Владельцы аллодов стремились к их увеличению за счет королевских пожалований, прямого захвата общинных земель, а также присоединения наделов обедневших крестьян, не сумевших расплатиться с долгами. Нередко эти же наделы возвращались крестьянам в форме прекария при условии выполнения ими различных повинностей или выплаты оброка. Таким образом, свободные общинники становились феодально зависимыми крестьянами.

Аллод (удел) – форма безусловного и наследуемого землевладения, – свободно отчуждаемая индивидуально-семейная земельная собственность. Вначале движимое и недвижимое имущество сохранялось в нераздельной собственности сравнительно узкого круга сородичей – большой семьи (т. н. ранний аллод), а затем право наследования пахотными земельными наделами общинников было закреплено уже только за сыновьями умершего главы семьи. Впервые это было юридически зафиксировано в Салической правде. На территории бывшей Западной Римской империи образование аллода было ускорено влиянием уцелевшей здесь полной (римского типа) собственности на землю.

Из общины выделяется форма организации общественной жизнедеятельности – двор, усадьба, дом и надел (сельскохозяйственные угодья), представляющая собой генетически исходную целостность новой системы организации производственно-хозяйственной деятельности.

Полный или поздний аллод оформляется к началу VI века у вестготов, к концу VI века у франков, в VII–VIII веках у большинства других германских племён. У саксов и фризов только вначале IX века. Возникновение аллода, и превращение земли в объект наследования, дарений, купли-продажи и т.д. привело к резкому углублению имущественного расслоения в среде общинников, к постепенной утрате большинством из них своих наделов, с одной стороны, к образованию и росту крупного феодального землевладения, с другой.

Углубляющееся имущественное расслоение создаёт условия для формирования новой системы хозяйствования, и организации всей общественной жизнедеятельности – сеньориальной (вотчинной) система собственности-власти, основанной на иерархической системе землевладения и землепользования.

5.7. Становление политической системы. Протогосударственные образования

В начале государственной жизни всех европейских народов мы находим монархии, но с властью монарха, до чрезвычайности ограниченной общенародным собранием, или собранием старейшин, или тем и другим вместе (сенат и comitiа сuriata в Риме). Обязанности монарха – преимущественно военные, к которым часто присоединяются жреческие и судебные функции. Принцип наследственности власти в это время является далеко не установленным, так как главным основанием власти является личное достоинство (наследственность конкурирует с избранием). В дальнейшем своём развитии монархия или уступает место республике, или, напротив, крепнет; в таком случае ограничения отпадают и власть делается наследственной.

Монархия в Европе явилась при особой комбинации условий зарождения и развития, которые отличаются и от византийских, и от московско-русских условий. Главнейшие условия, определившие развитие Европейских монархий, сводятся к следующим. Могучий социальный строй германских племён, сменивших своими государствами разрушившуюся Римскую империю. Влияние христианской идеи монарх – Божий служитель, хранитель высшей правды. Огромное влияние римской императорской доктрины, систематически прививавшейся новым молодым государствам Европы. Римско-католическое истолкование государственно-церковных отношений. Стремление племён и народов, расселившихся по территории Западной римской империи, сберечь свою самобытность обнаруживается в их законодательстве.

К V–VII векам на территории распавшейся Западной Римской империи сложилось несколько протогосударственных образований германцев – варварских королевств. Остготское королевство первоначально охватывало всю Италию и более северные области – вплоть до Дуная. Вестготское королевство в Испании и Южной Галлии. Франкское королевство, в которое в 534 году вошло Бургундское королевство (возникло в 457 году). Вандальское королевство в Северной Африке, в области древнего Карфагена, возникло в 429 году, просуществовало до 536–545 года, когда было завоёвано Византией.

Эти политические союзы складываются на основе преобразования племенных объединений в более устойчивые племенные и межплеменные союзы, а также формирования военной организации – народного ополчения, возглавляемого дружиной, во главе которой стоял конунг (князь). Все королевства первоначально строились на принципе военной демократии, королевская власть располагала весьма ограниченными принудительными возможностями военного предводителя, опиравшегося на небольшую постоянную дружину, и на ополчение из свободных общинников.

Образование государственности и органов государственной власти происходило у тех германских племён, которые вторглись на территорию Западной Римской империи, под влиянием общественно-политической жизни более развитых народов, проживавших на захваченных территориях, а также общественных и политических институтов римлян.

Первым «варварским» королевством вестготов на территории Западной Римской империи стало Тулузское королевство, основанное в 419 году и просуществовавшее до 507 года. Оно появилось на территории между Пиренеями, Атлантическим океаном и Гаронной (Гарунной) с главным центром Толозой (современная Тулуза – юг Франции).

Племя бургундов, жило на Среднем Рейне, где было образовано Бургундское «варварское» королевство, в середине V века, сначала в Сабаудии (теперешняя Савойя). После победы римлян над гуннами это племя частично было переселено к Женевскому озеру. В 457 году в районах Верхней Роны и Соны, появилось новое Бургундское королевство, со столицей в городе Лионе, которое вскоре расширилось к северу и вниз по реке Роне, в сторону Прованса. Это королевство было сравнительно небольшим, но занимало очень плодородную местность на юго-востоке современной Франции.

В начале V века вестготы во главе со своим королём Аларихом двинулись на осаду Рима. «Вечный город» был ими взят и жестоко разграблен. С этого времени начался фактический распад Римской империи.

На территории современной Италии возникло государство, которое возглавил Одоакр вождь племени скиров. Возглавив восстание наёмников, он сверг с престола последнего римского императора малолетнего Ромула Августула в 476 году. Этот год признан историками концом существования Западной Римской империи. Государство, расположенное в италийских владениях Римской империи, было пёстрым по своему этническому составу. Под его властью были скиры, часть готов, аланы (северокавказское племя) и др. В Константинополе Одоакру не доверяли и подготовили на его место своего кандидата – Теодориха, короля остготов. Правление Одоакра продолжалось до завоевания в 493 году Италии остготами, пришедшими из придунайских областей. Предводитель остготов Теодорих, убив Одоакра, стал королём нового – Остготского государства. Ещё раньше, в 488 году, он получил от восточно-римского императора Зенона титул полководца империи и патриция, т. е. верховного гражданского правителя Западной империи. Император Зенон возложил на Теодориха миссию «отвоевать Италию». Однако, выполнив её, остготский вождь фактически стал независимым от Византии правителем.

Остготское королевство. На формирование системы государственного управления в Остготском государстве преобладающее воздействие оказали римские государственные учреждения. В этом государстве существовал сенат, во главе провинций стояли префекты претория, в малоизменённом виде сохранилось римское городское устройство, налоговая и монетная системы. В течение нескольких лет королевская власть у остготов из органа военной демократии стала государственным органом. В других варварских королевствах этот процесс занял десятилетия, а то и столетия. Теодорих сосредоточил в своих руках высшие законодательные, судебные, военные, административные и финансовые полномочия. Остготское ополчение быстро превращалось в постоянное войско. Гарнизоны в отдельных городах получали регулярное денежное вознаграждение. Государство снабжало их продовольствием (а иногда и оружием).

В Остготском королевстве римское общественное и государственное устройство сочеталось с элементами остготских общественных и государственных порядков. Наряду с римским правом в Остготской Италии действовало и обычное право остготов. Дела между остготами графы разбирали по готскому праву, между остготами и римлянами, а также между римлянами разбирали в соответствии с эдиктами остготских королей и римским правом при участии римского юриста. В центральном управлении главную роль стал играть королевский совет из представителей как готской, так и римской знати. Сохранились римские налоги, в том числе поземельный, но их платили не только римляне, но и готы. Католическая Церковь признавала авторитет готского короля даже в церковных делах.

На правление Теодориха, «короля готов и италиков», прозванного Великим (493–526), приходится расцвет Остготского государства. Теодорих был осторожным и умным политиком и дипломатом. Он рассматривал себя, как «старшего» среди прочих варварских королей, и стремился регулировать отношения между варварскими королевствами. В частности, он стремился сохранить равновесие сил в Галлии, не давая франкским королям чрезмерно расшириться за счёт бургундов и вестготов. Остготское королевство особенно тесно были связано с Византией – самым сильным и влиятельным государством тогдашней Европы.

В первый период своего царствования Теодорих покровительствовал римской сенаторской знати и Католической Церкви, хотя сам, как и большинство готов, исповедовал христианство в еретической форме арианства. Король Теодорих хотел, чтобы его считали почитателем и наследником античной культуры, он покровительствовал искусствам и наукам, при его дворе творили римские философы, писатели и историки (Боэций, Кассиодор, Симмах). В Остготском королевстве продолжала действовать римская система образования, и варвары пополняли ряды учащихся. Пытаясь подражать Византийской империи, остготский король вёл, особенно в своей столице Равенне, большое строительство в стиле античной архитектуры. По приказу Теодориха в Риме, Вероне и Равенне были восстановлены многие древние сооружения и построены новые; возрождались цирковые и театральные представления. Теодорих писал византийскому императору, что его единственное желание – это сделать своё королевство «двойником» «беспримерной» Византии. «Остготское возрождение» (так называют этот расцвет культуры историки) было уникальным для V–VI веков и не слишком долговременным явлением.

В землевладении во многом сохранялись позднеримские порядки: поместья и виллы обрабатывались трудом посаженных на землю рабов, либертинов (вольноотпущенников) и колонов, приписанных к своим участкам. Свои владения сохранили крупные земельные собственники, в составе которых оказывались теперь не только римляне, но и готская служилая знать. В ещё большей мере свободные готы пополняли ряды средних и мелких земельных собственников (посессоров), в том числе горожан.

Вестготское королевство – его территория включала в себя большую часть Испании и всю Южную Галлию, между Атлантическим океаном, Луарой и Гаронной с центром в Тулузе (позднее в Бордо и Арле). Северо-запад Пиренейского п-ова оставался в руках свевов и сохранял свой полунезависимый статус до середины VI века. Могущество Вестготского королевства достигло своего апогея при короле Эйрихе (466–485). Король франков Хлодвиг в 507–511 годы захватил Аквитанию и другие провинции Вестготского королевства в Южной Галлии.

Общественный и государственный строй Вестготского королевства являет пример раннего синтеза варварских и римских элементов. В V–VI веках здесь происходило становление раннефеодального государства, на основе перерождения органов военной демократии вестготов: народное собрание, сотенная организация войска, совет старейшин, король, избиравшийся войском, и синтеза этих элементов с местным римским государственным устройством. Король издавал законы, назначал военачальников. Во главе провинций и городских общин, где сохранилось римское административное устройство, король ставил уже не только представителей местной знати, но и своих дружинников. В начале V века появилось писаное право. Вестготская королевская власть издавала отдельные законы, регулировавшие раздел земель между завоевателями и местным населением. Приблизительно в 475 году король Эйрих издал первый кодекс законов. К концу VII века в войске заметно возросла роль дружин светских и духовных магнатов в ущерб готскому свободному ополчению.

Для Вестготского государства VII века было характерно особенно активное, по сравнению с другими государствами Европы, участие духовенства в государственном управлении. Вестготские, короли привлекали арианских епископов к выполнению административных и судебных функций, и не только по религиозным, но и некоторым гражданским делам. Участие церкви в государственных делах ещё более возросло после принятия католицизма при короле Рекареде (конец VI в.). На провинциальных церковных соборах, созывавшихся ежегодно, обсуждались вопросы налогового обложения, а также жалобы на епископов, судей и магнатов. Особая роль принадлежала соборам всего королевства, которые созывались в Толедо по инициативе короля. На их заседаниях присутствовали епископы и аббаты некоторых монастырей, а с 30-х годов VII века – также представители высшей светской служилой знати по выбору короля.

Изменения в структуре землевладения в Вестготском королевстве были более существенны, чем в Италии. Но и здесь позднеримское поместье не утратило до конца своего значения. В Вестготском королевстве дважды имели место разделы земель между завоевателями и коренным населением, в результате которых местные землевладельцы потеряли 2/3 и более своих земель. Знатные готы могли получать целые виллы-поместья, принадлежавшие римским магнатам. Вместе с землями имений к готам перешла и большая часть держаний рабов, колонов и прекаристов и сами их держатели.

В VII веке обеднение мелких свободных собственников в Вестготском государстве сопровождалось потерей их социального статуса. Эти люди становились колонами и прекаристами знатных лиц – крупных землевладельцев, а то и превращались в бездомных бродяг. Нередко были и прямые захваты земель богатыми людьми у бедных соседей. Однако слой мелких свободных земельных собственников и в Испании, и в Италии не исчез.

5.8. Франкское королевство

Название «франки» впервые упоминается в середине III века. В середине V века франки жили на севере древнеримской провинции Галлии. Они занимали земли, расположенные к югу от устья Рейна и Мааса до реки Соммы (на территории современной Голландии, Бельгии и Северной Франции). Различались две основные ветви франков: салические франки (салии), жившие на севере и сыгравшие главную роль в истории средневековой Европы, и рипуарские франки, которые жили по берегам Рейна в среднем его течении.

В Восточной Галлии в конце V века германское племя франков основало Франкское королевство. Племя салических (приморских) франков, часть которого возглавлял Хлодвиг, из рода Меровингов, входило в обширную группу западногерманских племён, с IV века расселившихся в низовьях Рейна на правах римских федератов. В V веке франки расширили границы подвластной им области до реки Соммы. В ходе дальнейших военных походов салических франков власть их военных вождей постепенно укреплялась.

Франки дали свое имя народу и всему государству. В письменных памятниках VII–VIII веков Галлию в целом всё чаще называют «государством франков» (Regnum Francorum). Наряду с ним складывается и укороченная форма этого названия – Франция (Francia), которым, однако, именуют чаще междуречье Соммы и Лауры или же округу Парижа, но иногда и всю область между Рейном и Луарой, включая Бургундию.

Исходным моментом в образовании Франкского государства было завоевание салическими франками римских владений в Галлии. В 486 году в битве при Суассоне потерпел поражение от франков, во главе с Хлодвигом I, последний римский наместник Галлии Сиагрий. Римское население тех областей Галлии, которые ещё не были завоёваны варварами, не признавало власти Одоакра, и управлялось римлянином Сиагрием, сыном Эгидия. Область Сиагрия на северо-востоке примыкала к землям франков, на юге – к землям готов и бургундов. Между готами и численно превосходившим их галло-римским населением лежала пропасть, вследствие арианства завоевателей.

Меровинги – династия франкских королей, правившая в 450–750-е годы. После первого исторического конунга, Хлодиона, предание называет королём салических франков Меровея (середина V века), от которого будто бы получила своё название вся династия Меровингов. В V–VII веках все франкские короли принадлежали к одному и тому же роду Меровингов.

Успехи Хлодвига подняли престиж его рода Меровингов, на небывалую высоту. Власть франкских королей была окружена таким ореолом божественности, какого, вероятно, больше не знала ранняя история германцев.

Хотя Хлодвиг считается создателем Франкского государства, однако ряд историков с этим не согласен. Они полагают, что более сильной личностью того времени был Теодорих Остготский, современник и родственник Хлодвига. При сыновьях Хлодвига – в середине VI века – Франкское государство простиралось от Пиренеев и Средиземноморья на юге до земель, населённых баварами и тюрингами в правобережье Рейна.

После смерти Хлодвига династия Меровингов, к которой он принадлежал, правила еще на протяжении трёх столетий, однако порочный обычай делить королевство между сыновьями усопшего монарха провоцировал при каждой смене короля братоубийственные войны. Григорий Турский (538–594) описывает нам этот ужасный мир, где полудикие деспоты изливают свою звериную жестокость на собственных детей, жён и даже на церковных иерархов. Дворцы Меровингов представляют собой нечто среднее между сералем и караван-сараем. Впрочем, закат меровингских королей был неотвратим. Изнурённые излишествами и ранним развратом, короли умирали, не дожив до совершеннолетия. Тем временем мусульмане продвигались вглубь Европы. В 725 году арабы поднимаются вверх по течению Роны, отрезав Франкское королевство от остального христианского мира. Невежество нарастает. У королей только и остаются что их титул, почести да длинные волосы. На деле же королевством правит высокий сановник – майордом, а изначально – обычный домоправитель³⁴.

Держава Меровингов представляла эфемерное политическое образование. В ней не было не только экономической и этнической общности, но и политического и судебно-административного единства. Не был одинаковым и социальный строй в разных частях Франкского государства. В его северных областях, гуще других заселённых германскими племенами, в VI–VII веках преобладали общинные отношения.

В период первых франкских завоеваний (конец V – начало VI века) у франков ещё сохранялись сильные пережитки родового строя, земледельческой общины и большой семьи, что отразилось в обычном праве, зафиксированном во франкском судебнике – Салической правде. Хлодвигу приписывается запись обычного франкского права. При нём был созван первый во франкском королевстве церковный собор, в Орлеане, в 511 году.

После завоевания Аквитании и Бургундии Меровингские короли пытались также следовать римским традициям, поскольку под их властью оказалась масса галло-римского населения. В V–VII веках их государство основывалось на строе военной демократии. Верховным органом власти в племени франков было народное собрание, которое для ведения военных действий выбирало военного вождя, который возглавлял народное военное ополчение. Такой вождь у древних греков назывался басилеем, у римлян – рексом, у восточных славян – князем, а у франков – конунгом. У франков сохранялись общие собрания всех свободных воинов – «мартовские поля», германское территориальное деления на области – гау, а позднее графства – и сотенные округа. Среди франков устойчивее, чем на юге, оказался слой мелких землевладельцев крестьянского типа. В этот период здесь, как и в других варварских королевствах, эксплуатация свободного ещё населения осуществлялась, в первую очередь, государством.

Севернее Луары римская система местного управления удерживалась преимущественно в городах. В остальных местах административное устройство изменилось под воздействием франкских институтов. Главной территориальной единицей стал сельский округ, включавший несколько сотен. В округах и сотнях действовали собрания свободных франков, сохранявшие известные судебные и административные права.

Франкские короли у всех покорённых племён устанавливали власть герцогов, которые, однако, быстро превращались из должностных лиц короля в племенных вождей. При последних Меровингах власть герцогов усилилась, что способствовало консолидации племён, постепенно вернувших себе независимость.

Во Франкском королевстве была сохранена римская система налогообложения, пошлины и сборы, которыми облагалась торговля. Меровинги располагали внушительной государственной казной и богатейшими личными владениями.

Среди источников государственных доходов в VI – начале VII века значимое место занимали поземельная и подушная подати, сохранившиеся с римских времён. Они взимались теперь не только с галло-римлян, но и с германцев. Хотя ставки налогов не раз увеличивались, налоговых поступлений не хватало, тем более что короли стали жаловать многим церквам, монастырям и другим крупным земельным собственникам налоговые иммунитеты.

Деньги и земли шли в награду верным слугам короля. Все эти богатства постоянно пополнялись: от королевских подданных поступали дары, а от других правителей – дань или подарки в надежде заручиться поддержкой франкских королей, чем не пренебрегали даже византийские императоры. Большую часть доходов, однако, приносили войны. Именно эта причина скорее, нежели какая-нибудь имперская идея, побуждала Хлодвига и его преемников вести захватнические войны, – хотя, конечно, было очень удобно и, вместе с тем, морально убедительно выдавать такие войны за сражения Бога против язычников и еретиков

5.9. Система права и правоотношений

На первых этапах преобладали процессы самоорганизации общества и социальных общностей. Это находило отражение в системе права. Германское право состояло из неписанных, живущих только в народной памяти обычаев, часто лишённых надлежащей ясности и определенности. Германское право в период становления основ цивилизованного общества не представляло единства: каждое племя жило по своему особому праву – франки по франкскому, бургунды по бургундскому, лангобарды по лангобардскому и т.д.

По мере роста населения, уменьшения количества свободной общинной земли, и под влиянием других причин, появляется необходимость регулирования отношений землепользования и землевладения. На этой основе в Германии возникают в VIII веке сначала неопределённые постановления полицейского характера, пытающиеся регулировать пользование сельскохозяйственными угодьями. В дальнейшем они складываются в некую систему. В зависимости от местных условий создавались различные формы общинного пользования и пашней, и другими угодьями.

В одних случаях право свободной заимки было ограничено, и общины устанавливали порядок уравнительного пользования пашней путем периодических переделов. В других – ранние заимки обратились в собственность отдельных семей, но с обязанностью подчиняться общинному выпасу по снятии жатвы, а более поздние подвергнуты периодическому переделу. В-третьих – пашня (особенно в гористых местностях) превратилась в семейную собственность, пастбища и сенокосы или подвергались переделам, или оставались в безразличном, свободном пользовании, определяемом общинными полицейскими постановлениями (количество выпасаемого скота, размеры рубки и т.п.). Во всяком случае, все члены общины пользовались в весьма широких размерах общинными угодьями – пастбищами, лугами, лесом и т. п., составлявшими неизбежный атрибут общины и обеспечивавшими земледельческое население.

По мере укрепления Франкского государства возникла настоятельная потребность в писаных законах. В этот период появились так называемые «варварские правды». В конце V – начале VI века была составлена «Салическая правда», которая представляет собой свод обычного права эпохи Меровингов.

«Салическая правда», или «Салический закон» (Lex Salica), была записана по личному распоряжению короля Хлодвига. Запись обычного права салических франков была сделана на вульгарной латыни с вкраплениями франкских слов и выражений. При его преемниках она дополнялась и перерабатывалась. «Салический закон» делился на титулы (главы) и содержал перечень преступлений и соответствующих им наказаний, налагавшихся главным образом в виде штрафов.

В «Салической правде» закреплялись равные права всех общинников без каких-либо привилегий. Это проявлялось, например, в том, что первоначально за убийство общинника для всех устанавливался единый штраф. А поскольку экономика салических франков была в основном натуральной и деньги выступали лишь в качестве условных счетных единиц (например, золотой солид времен поздней Римской империи, равный 4,48 г золота), то штрафы и вергельды выплачивались скотом в пересчёте на солиды.

ГЛАВА 6. Период развития и зрелости эпохи формирования генетически исходной институционально-организационной цельности VII–IX века

6.1. Фаза неустойчивой динамики и неопределённости VII век

В конце VII – начале VIII века Европа столкнулась с двойным натиском – арабов с юга, из-за Пиренеев, славян и аваров с востока, из-за Эльбы и Дуная. Молодая исламская цивилизация повела наступление на европейский мир и утвердила своё господство над Северной Африкой и большей частью Испании.

В этой борьбе на два фронта романо-германская Европа впервые сплотилась вокруг нового для неё центра – не средиземноморского, как раньше, а континентального, располагавшегося на северно-европейской равнине, где было ядро государства франков.

В VII веке отдельные части Франкского государства – Нейстрия, Австразия, Бургундия, Аквитания – всё более обособлялись друг от друга. Они вели между собой не прекращавшуюся борьбу, которая сопровождалась уничтожением многих членов враждующих родов. В это времени власть Меровингов заметно ослабляется, права короля ограничиваются, постепенно усиливаются магнаты, которые в лице майордомов захватывают в свои руки верховную власть. Франкские королевства в VII веке всё чаще терпели военные поражения.

Армия мусульман – арабов и берберов, кочевого хамитского народа африканской пустыни, принявшего ислам, – в 711 году пересекла Гибралтарский пролив и в решающем сражении наголову разбила вестготов. За несколько лет весь Пиренейский полуостров уже был во власти мусульман.

В первые десятилетия VIII века военная опасность поставила под угрозу само существование Франкского государства. В 720 году ислам достиг Пиренеев и, обойдя их с восточного края, попытался проникнуть во Францию. Какое-то время казалось, что эта вера овладеет Галлией так же легко, как и Пиренейским полуостровом. Но она натолкнулась на действительно непреодолимую преграду – недавно сложившееся королевство франков, в состав которого за два столетия вошли рейнские земли и север Франции. Карл Мартелл остановил мусульман. Когда он встретил их, арабы дошли почти до Тура. В решающем сражении у Пуатье (732) Карл Мартелл наголову разгромил войско мусульман, и отбил у них всякую охоту встречаться с франками на поле боя. С той поры Пиренеи стали их последним рубежом; дальше в Западную Европу они не пошли. Франкское королевств, предшественник Франции и Германии, стало западным бастионом Европы на пути веры Мухаммеда, также как Византийская империя за Таврскими горами была восточным.

В VII и VIII веках под властью арийцев остались до предела сократившиеся территории, хотя ещё тысячу лет назад арийские племена побеждали во всём цивилизованном мире к западу от Китая. Но теперь монголы продвинулись до Венгрии, а в Азии не осталось арийских владений, за исключением византийских в Малой Азии. Была потеряна вся Африка и почти вся Испания. Великий эллинский мир сжался вокруг торгового города Константинополя, а память о Римской империи сохранилась лишь в латинском языке западных священников.

И все же жизненные силы нордических народов не истощились. Ограниченные пространством Центральной и Северо-Западной Европы, окончательно запутавшиеся в своих социальных и политических представлениях, они, тем не менее, постепенно и неуклонно создавали новое общество и бессознательно накапливали силу, которой у них ещё не было.

Взаимодействие германского и галло-римского общества затронуло в VII веке и этническую сферу. Важнейшим в этой сфере был процесс ассимиляции франков, алеманов, бургундов и других германцев галло-римлянами. Он обусловливался не только численным перевесом последних, но и более высоким уровнем производственной и духовной культуры гало-римлян, их правосознания и политической практики. И хотя многое из римского наследия было тогда же отброшено или изменено, именно оно стало исходным пунктом этнокультурного развития. Так, потомки франков-завоевателей восприняли язык, на котором говорило галло-римское население, и на котором составлялись и распоряжения королей, и проповеди священников. Правда, в словарном составе латинского языка, в его грамматическом строе и произношении произошли определённые перемены. Они были тем более естественны, что базой языкового развития была в Галлии не классическая, а народная латынь. Но романские основы языка сохранились полностью.

Глубокая социальная трансформация VII – начала VIII веков отразилась и в социокультурной сфере. Прежние этические нормы – как в галло-римской, так и в германской среде – всё более утрачивали свой авторитет. Христианизированное миропонимание, хотя и получает всё большее распространение, тем не менее, в толщу сельского населения проникает медленно. В результате VII–VIII столетия оказались периодом своеобразного морального вакуума. В невиданных масштабах расцветают в это время казнокрадство, взяточничество в судах, произвол при сборе налогов и штрафов, вероломство и коварство в борьбе за власть.

6.2. Фаза развития зрелости и трансформации

VIII

–IX века

Процессы и тенденции цивилизационной динамики. Зарождение сеньориальной (вотчинной) системы хозяйства. Формирование земского централизованного (раннефеодального) государства VIII–IX века – империя франков. Каролингское возрождение, империя Карла Великого VIII–IX века.

За четыре столетия, отделяющие восшествие Карла Великого (800 г.) на императорский престол от смерти Феодосия (395 г.), на Западе появился новый мир, возникший благодаря постепенному слиянию римского и варварского миров. Западная цивилизация обрела свой облик. Её зарождение (генезис) стало итогом встречи и слияния двух миров, тяготевших друг к другу, итогом конвергенции римских и варварских структур, находившихся в процессе преобразования.

6.3. Политическая система. Политическая динамика

Земское централизованное Франкское государство. На основе объединения многочисленных государственных образований военным, насильственным путем происходит формирование Франкского государства. Это было первое крупное политическое объединение в Западной Европе раннего средневековья, которое существовало с конца V до середины IX века. В период наибольшего расширения оно охватывало всю Западную и часть Центральной Европы. Оно распространилось на всю территорию современных Франции, Бельгии и Люксембурга, а также ряд областей Нидерландов, Германии, Италии и Испании. Более чем четырехсотлетняя история Франкского государства составляет пролог истории большинства современных стран Евро-атлантической цивилизации.

Династия Каролингов. В первой половине VIII века политическое единство Франкского государства было восстановлено. В это время франки вновь обрели шансы на успех. Каролинги сменили зачахшую меровингскую династию. Господствующего положения добилась группировка знати, вобравшая в себя высшую аристократию всех франкских королевств, возглавляемая майордомами Австразии, которые сумели также привлечь к себе вновь складывавшуюся в ходе социального расслоения зажиточную верхушку общества. При поддержке мелких и средних вотчинников, свободных аллодистов майордомы Австразии смогли вновь объединить под своей властью всё Франкское королевство.

Одолеть самовластие знати и дать отпор арабам удалось австразийскому майордому Карлу, прозванному в дальнейшем Мартеллом (Молотом). Он сумел соединить в своих руках должности майордомов всех трех франкских королевств и стать в полном смысле некоронованным правителем всего Франкского государства. Карл Мартелл (Боевой Молот), правление 719–741 годы, сохранив права майордома в Нейстрии и Австразии, вновь подчинил отпавшие в период ослабления власти Меровингов Тюрингию, Алеманнию и Баварию, восстановил власть над Аквитанией и Провансом. Авторитет и могущество Карла Мартелла были столь велики, что после смерти Теодориха IV он долгое время мог править, не возводя на королевский престол наследников Меровингов, хотя и правил государством, как майордом короля.

Решающее значение в его успехах имела проведённая им реорганизация военных сил. Карл Мартелл сделал главную ставку не на пеших ополченцев из простых свободных общинников, а на людей среднего достатка, имевших материальные возможности для службы в конном войске. Чтобы привлечь их к себе на службу, он передавал земли в пользование всем, готовым служить под его знаменем. А чтобы предотвратить выход служилых людей из повиновения, и не утратить контроль над земельными угодьями, Карл Мартелл провёл бенефициарную реформу, которая содействовала установлению условного характера земельных пожалований, предоставлявшихся за службу. В период правления Меровингов преобладали дарения земли в полную, безусловную собственность (аллод). Реформа была направлена на установление и распространение системы пожалований земли в условную феодальную собственность в виде бенефиций (beneficium – дословно «благодеяние»). Бенефиций жаловался не навечно, а на срок службы, или пожизненно на условиях выполнения определённой службы, чаще всего конной военной службы. Бенефиций мог быть отнят, если не выполнялась требуемая за него служба, или разорялось хозяйство бенефициария. И земли могли быть переданы другому служилому человеку.

Карл Мартелл провёл широкую раздачу бенефициев. Фондом для этих пожалований служили сначала земли, конфискованные у мятежных магнатов, а когда эти земли иссякли, он провел частичную секуляризацию церковных земель, за счёт которых наделил большое число бенефициариев.

Наследниками Карла Мартелла были два его сына Карломан и Пипин. Сын Карла Мартелла Пипин Короткий при поддержке папы римского Захарии провозгласил себя королём Франкского государства, правил в 751–768 годы. Он основал новую династию – Каролингов. Вслед за этим по просьбе папы Стефана II Пипин Короткий выступил против лангобардов, принудил их признать верховную власть Франкского государства и передал города Равеннского экзархата и Римскую область папству. Возникло папское государство (патримоний св. Петра), которое, опираясь на фальсифицированный в папской канцелярии между 756 и 760 годом документ, так называемый Константинов дар, положило начало светской власти папства, сыгравшего значимую роль в политической и духовной истории Запада. Взамен папа признал за Пипином титул короля и короновал его в 754 году (в том же году, когда появилось папское государство). Так был заложен фундамент, опираясь на который каролингская монархия за полвека объединила под своим господством значительную часть христианского Запада, а затем восстановила Западную империю.

6.4. Империя Карла Великого

Наибольшей силы Франкское государство достигло при сыне Пипина Карле Великом, правил в 768–814 годы, и в период правления Людовика I Благочестивого 814–828 годы.

Во главе западного христианского мира стал человек в высшей степени способный и по-своему великий. Он сумел сохранить плоды христианской западной культуры, положив основание сильной государственной организации и тем, заслужив имя, которое дают деятелям прочной основы нового всемирно-исторического развития. Именно таким выдающимся деятелем был Карл Великий. Пипин, умирая, по старому германскому обычаю разделил свое королевство на две приблизительно равные части между двумя сыновьями. Карлу, старшему из них, было 26 лет, когда он стал править государством. Это был человек решительный, одаренный ясным умом, физически сильный, до 30 лет не знавший никаких болезней. Он был плотно и хорошо сложён, но не был человеком высоким.

На Рождество 800 года папе Льву III удалось лично короновать застигнутого врасплох Карла. Он возложил корону на Карла Великого и под восторженные крики собравшегося народа провозгласил его императором. Но всё это Карлу не очень понравилось, он почувствовал себя униженным. Тем не менее, – это создавало условия для восстановления Западно-Римской империи и укрепления власти Карла Великого над многоплемённым населением Франкского государства. Успехи первых Каролингов во многом объяснялись тем, что их выход на политическую арену совпал со временем, когда основная часть знати нуждалась в политической консолидации для подчинения своей власти свободного населения.

Карл Великий вступил на престол по наследственному праву. Он титуловался: «Я, Карл, Божьею милостью и милосердием, король и правитель королевства Франков, усердный защитник и скромный помощник святой Церкви…» Когда Папа предложил ему сан римского императора в благодарность за его действительно неоценимую помощь римскому престолу, то и это не имело характера вассальных отношений со стороны Карла³⁵.

В своём царствовании Карл руководствовался идеалами царя – Божьего служителя. Как он сам, так и его народы смотрели на него как на всеобщего, почти всемирного охранителя правды. Он следит всюду за соблюдением её, в том числе и со стороны самой Церкви. Его «капитулярии» равномерно касаются всех ведомств, в том числе и епископов, и священников.

Во всем видна точка зрения православного царя – Божия служителя. В своих светских, гражданских делах Карл обнаруживает заботу Верховной власти о создании законности, но и тут является представителем духа своего народа, поскольку – это возможно с соблюдением Божественной правды. «Видя большие недостатки в законодательствах его народа, – рассказывает Эгингард, его биограф, – т. к. франки имеют закон двоякий (салический и рипуарский)», весьма различный во многих пунктах. Карл задумал присоединить то, чего недостает, примирить противоречащее и исправить несправедливое и устарелое». Сверх того, он «приказал собрать и изложить письменно устные законы всех народов, находившихся под его властью».

Империя Карла Великого управлялись странствующим двором, который непрестанно переезжал из одного владения в другое, а также рядом подчинённых дворов в Нейстрии, Аквитании и Ломбардии, и сетью из примерно 300 комитатов, или графств, во главе которых обычно стоял граф, или лейтенант Империи. При императорском дворе был штат клириков, первоначально во главе с архикапелланом Фульрадом, а позднее – с любимым советником императора монахом из Нортумбрии Алкуином. Часто местные епископы осуществляли надзор за графами, a missi dominici – королевские легаты – колесили по выделенным им регионам королевства. Поддержание закона и порядка и все назначения производились от имени короля. Была введена централизованная чеканка серебряной монеты из расчёта 240 динариев на фунт

Законодательная деятельность Карла совершалась при посредстве народных соборов или сеймов. В течение 43-х лет царствования, эти соборы собирались 35 раз. Быть может они были и чаще, потому, что, по свидетельству современника, «в обычае того времени было делать каждый год по два собрания». Здесь и подвергались обсуждению законы предлагаемые королем. По мнению Гизо, и сами члены собраний могли делать предложения, какие им казались полезными³⁶.

В империи Карла Великого складывался чисто монархической строй, основанный на тесном сближении Верховной власти с национальными силами, строй, проникнутый самоуправлением, служащим основой для государственного управления.

Сто лет боролись Каролинги против распадения своей империи, но этносы, возникшие на базе широкого спектра смешений и расхождений, упорно отказывали им в покорности. При внуках Карла Великого этносы, населявшие Каролингскую империю, заставили своих государей разорвать железный обруч империи, и в битве при Фонтане в 841 году достигли своей цели: Карл Лысый и Людвиг Немецкий в 842 году в Страсбурге поклялись отстаивать разделение империи по нациям. В 843 году Каролингская империя распалась на Западно-Франкское королевство, явившееся предшественником Франции, Восточно-Франкское, положившее начало Германии, и Среднюю Францию, включающую области вдоль Рейна, Роны и Италию. Но – это было дробление в первом приближении. От королевства западных франков отделились Бретань, Аквитания и Прованс, а крошечная, в то время, Франция располагалась между Маасом и Луарой. Эта «территориальная революция» закончилась тем, что законная тевтонская династия Каролингов была свергнута в самом Париже, где в 895 году воцарился граф Эд, сын Роберта Анжуйского. Вследствие «феодальной революции», закончившейся в Х веке, Западная Европа распалась политически, но продолжала выступать как суперэтническая целостность, противопоставлявшая себя мусульманам – арабам, православным – грекам и ирландцам, а также язычникам – славянам и норманнам. Впоследствии она расширилась, поглотив путем обращения в католичество англосаксов, потом западных славян, скандинавов и венгров.

6.5. Сеньориальное (вотчинное) хозяйство

Сеньориальное (вотчинное) хозяйство – это иерархическая система землепользования и землевладения, иерархия дворохозяйств, различающихся по уровню богатства, политической власти и привилегиям.

В VIII–IX веках во франкском королевстве складывается феодальная вотчина, обрабатываемая поземельно зависимыми (колонами) или лично зависимыми (сервами) крестьянами. Частносеньориальная эксплуатация всё более вытесняет государственную. Быстрее и отчётливее, чем в других регионах, оформляются во франкском королевстве вассальные отношения и феодальная иерархия.

Процесс феодализации заметно усилился в середине VIII века, при первых Каролингах. В этот период свободные франкские общинники в большинстве своём достаточно быстро превратились в лично зависимых крестьян, прикреплённых к землям феодалов. С развитием феодальных отношений большая часть мелких аллодистов была втянута в феодальную зависимость, а их аллодиальные земли превратились в зависимые крестьянские держания. Аллоды крупных и средних землевладельцев постепенно уступали место условной феодальной собственности – бенефицию, затем феоду. Однако аллодиальная собственность в некоторой степени сохранялась в Англии, Италии, Испании, Германии (главным образом в Саксонии) и особенно в Южной Франции и Скандинавии.

Короли Каролингской династии (VIII–IX), щедро раздавали земли и иммунитеты (от латинского «immunitas» – неприкосновенность, освобождение от чего-либо), т.е. судебные и фискальные привилегии представителям церкви, монастырям, светской знати, которые освобождались от контроля королевских должностных лиц. С помощью иммунитетных пожалований под власть крупных землевладельцев передавалось часто большое число еще лично свободных крестьян.

В междуречье Сены и Соммы на основе синтеза разлагавшихся общинных и позднеантичных институтов стал складываться феодальный уклад: началось формирование крупного частносеньориального землевладения и феодальных классов (сословий). В то же время на юге Франкского государства сохранялись существенные элементы позднеантичных отношений с характерным для них большим значением эксплуатации рабов и колонов. Различия в общественном устройстве отразились и на особенностях государственных учреждений. На юге Франкского государства сохранялись поздне-римские муниципальные курии, римская налоговая, таможенная и монетная системы; основной административно-территориальной единицей оставался городской округ.

В IX веке община-марка, как основная форма организации хозяйственной деятельности франкского общества, уступила свое место феодальному, или каролингскому, поместью, а свободное крестьянство практически исчезло. Этот аграрный переворот нашёл своё отражение в многочисленных хозяйственных инструкциях, изданных в VIII–IX веках, в том числе в «Капитулярии о виллах» Карла Великого, «Политике аббата Ирминона» и других документах, где содержалось подробное описание отдельных поместий и принципов их функционирования.

Судя по «Капитулярию о виллах», в IX веке большинство крестьян в каролингском поместье составляли колоны, ещё не полностью зависимые от феодалов. Но они, имея ограниченные права в распоряжении наделом, уже не могли свободно уйти в другое поместье. В основном это были потомки свободных крестьян галло-римского происхождения. Крестьяне, не имевшие наделов, назывались провендариями и находились на положении дворовых людей. Близкими по положению к провендариям были рабы-сервы. Они полностью зависели от феодала, их можно было купить и продать. Чаще всего в эту категорию попадали потомки зависимых людей позднеримского и меровингского времени. В поместьях имелись также литы, которые занимали промежуточное положение между колонами и сервами. Как правило, они находились под патронатом светских или духовных феодалов и имели надел в наследуемом пользовании. Но постепенно различия между разными категориями крестьян сглаживались, все они становились полностью зависимыми от светских и духовных феодалов.

При Каролингах в основном завершился процесс превращения свободных крестьян из собственников в держателей земельных участков. Происходило это чаще всего через систему прекариев, когда крестьяне вынужденно шли на постепенную утрату личной свободы. Ещё в 847 году король Карл Лысый, внук Карла Великого, издал «Мерсенский капитулярий», по которому каждый свободный крестьянин должен был найти себе сеньора.

Все земельные угодья феодальных поместий делились на две части: господскую (домен) и надельную, находившуюся лишь в крестьянском пользовании (держании). Господскую землю обрабатывали крепостные крестьяне, в основном своими орудиями труда. Хозяйственные угодья включались в принудительный севооборот, сохранялась также система открытых полей. Крестьянам предоставлялись наделы, на которых они вели самостоятельное хозяйство. Кроме пашни сюда входили огород, сад, виноградник и др. угодья. Одновременно поместье являлось и основной военной единицей. Происходил процесс дифференциации феодальных поместий, среди них выделялись как крупные (состоявшие из нескольких деревень-вилл), так и мелкие. При этом одна деревня-вилла могла быть поделена между несколькими феодалами.

Постепенно бенефиций получил статус феода (лена), т.е. условное держание земли превратилось в наследственное, при этом наследники были обязаны нести военную службу. Держатель феода вместе с землей получал и проживавших в его владениях зависимых крестьян, которые должны были нести в пользу феодала все повинности (барщину) и выплачивать оброк. Это изменение статуса бенефиция было закреплено в 877 году в «Керсийском капитулярии».

6.6. Организация сельскохозяйственного производства

Доминирующей отраслью хозяйства было сельское хозяйство, основой которого являлось переложное и подсечно-огневое земледелие. При обработке земли применялись плуг с железным лемехом, борона, а в качестве тягловой силы использовались быки, лошади, ослы. Получил распространение двухпольный севооборот.

Методы земледелия зависели от природных условий, исторических традиций и темпов развития разных регионов. В районах прежней Западной Римской империи и у юго-западных славян сохранялось в VI веке пашенное земледелие. У северных германцев, балтов и восточных славян, а также в степных районах и на горных склонах по всей Европе в VII веке преобладало мотыжно-огневое земледелие. При этой системе сжигали растительность, и сеяли без пахоты по удобрившей почву теплой золе. Жители лесов и лесостепей практиковали подсечно-огневую систему земледелия, при которой заранее готовили подходящий участок, намечали очередность валки деревьев зарубками, затем кольцевали их, чтобы ускорить их высыхание, которое длилось иногда до 15 лет, после чего валили лес, сжигали его и сеяли также по теплой золе. Убрав к осени урожай, на прежнем пожоге, следующей весной начинали выжег на новой подсеке. В первый год на опалённом слое предпочитали сеять коноплю или лен, на второй год – злаки, на третий сажали овощи. Так возникали зародыши севооборота. Обычно через 5 лет оскудевшую подсеку использовали под сенокос или как выгон, а возвращались к ней для пожога, когда вырастал новый лес. Примерно с VIII века в областях, лежавших севернее романизированных, мотыжную обработку сменяет пашенная, и к концу I тысячелетия она почти всюду становится преобладающей. Поскольку свободных земель тогда хватало, заброшенные участки нередко дичали и превращались в залежь. Переход от залежной системы к более интенсивной переложной осуществился после того, как залежей и целины начало недоставать. В лесостепи, которая являлась в средневековой Европе областью наиболее развитого земледелия, этот переход наметился на рубеже II тысячелетия. Первоначально перелог – интервал между запустением и обработкой участка – длился до 10 лет. Однако по мере роста населения он сокращался, а когда свелся до года, пришлось перейти для подъема плодородия истощённой почвы к использованию пара, т.е. к двуполью. Двуполье, появившееся в Южной Европе прочно укоренилось в Северной и Восточной Европе во II тысячелетии.

Следующий шаг – переход к трехполью. Теперь одно поле засевалось озимыми, второе – яровыми, третье оставалось под паром. Трехполье быстрее вызывало распыление почвы и истощение земли. Это стимулировало применение удобрений (органических, особенно навоза, и неорганических – мергеля). Освоение новых лесных участков стало ко II тысячелетию одной из причин массовой раскорчевки лесов, которая особенно широко практиковалась в полосе от Северной Франции через Германию и Польшу до Северо-Восточной Руси, но в той или иной мере велась повсюду. Трехполье способствовало прогрессу индивидуального мелкого хозяйства и повышало производительность земледелия: при втрое меньших трудовых затратах на каждый гектар пашни с неё могло прокормиться вдвое больше людей.

Еще до VIII века были известны 7 видов полевых работ: пожог, пахота, удобрение почвы, боронование, посев, прополка, сбор урожая. Средневековые орудия труда были довольно примитивны и совершенствовались очень медленно. Важную роль в прогрессе сельскохозяйственной техники сыграла замена деревянных, костяных и бронзовых рабочих частей орудий железными. Фонд сельскохозяйственных культур накапливался медленно; использовался и долго сохранялся опыт предшествующих столетий. Ведущую роль в полевом хозяйстве играли злаки. Древнейшим из них в Европе было просо. Наиболее распространенной злаковой культурой в раннем средневековье была неприхотливая полба, но с XI века она постепенно уступает место пшенице.

ГЛАВА 7. Социально-культурная динамика в эпоху генезиса Западной цивилизации

7.1. Процессы и тенденции социально-культурной динамики

В эпоху генезиса цивилизованного общества (раннее средневековье) закладывались основы, и формировалась индивидуальность Европейской цивилизации, как некой культурно-исторической общности с единой судьбой в мировой истории, какой не было ещё в прежние времена. Именно эпоха генезиса цивилизованного общества (раннее средневековье) положила начало собственно европейской культуре, которая выросла на почве мучительного синтеза наследия античного мира, точнее, умиравшей цивилизации римского мира, порождённого им христианства, и культур варварских народов. Для понимания генезиса западноевропейской культуры важно учитывать, что она формировалась в регионе, где ранее находился центр мощной, высокоразвитой, универсалистской римской культуры. Наиболее яркие явления в культурной жизни V–VII веков в Западной Европе (особенно в Юго-Западном регионе) связаны с усвоением античного наследия и распространением христианства.

Культурная жизнь в эту эпоху, в целом тяжёлую, полную лишений, голода, эпидемий, стихийных бедствий, войн, складывалась и протекала в условиях жестокой религиозной и политической борьбы. Она протекала в постоянных напряжённых столкновениях между церковной доктриной и ересями, между контрастами «учёного» и народного сознания, между властью и бесправием, роскошью и крайней нищетой, отчаянием и надеждой.

Понятие Европы в первые века генезиса Западной цивилизации (средневековье) применимо лишь в географическом смысле. Однако уже к исходу раннего средневековья становится очевидной общность исторических судеб, а, следовательно, и культурного развития народов, её населявших. Итогом этого периода были первые шаги в создании духовного единства всего континента. Произошёл первоначальный синтез главных слагаемых европейской культуры раннего средневековья: античного наследия, христианства и культурной жизни варварских народов. Усвоение античного наследия имело большое значение для всей Европы, а не только для её средиземноморских областей. Отношение к нему – это один из вопросов, наиболее беспокоивших Христианскую Церковь, как в период её становления, так и тогда, когда она стала господствующей силой.

В культуре средневековья можно условно выделить несколько уровней: «учёная» культура, теология, философия, литература предназначались для интеллектуальной элиты, преимущественно связанной с Церковью, для которой были понятны теологические тонкости и доктринальные споры. Феодально-рыцарское сословие создало свою рафинированную литературу, образ жизни, кодекс морали. Они составляли комплекс так называемой «высокой» культуры средневековья.

Культура широких масс народа, «простецов». В недрах средневекового общества, в городах и в крестьянской среде развивалась более демократичная народная культура, которая была сложнейшим сплавом весьма далекой от ортодоксальной религиозности, духовной жизни, дохристианского субстрата традиций быта и поведения, специфического мироощущения и социально-психологических реакций.

Происходила постоянная циркуляция представлений, чувствований, духовных ценностей между фольклорной, народной и официальной культурами, в результате чего происходило развитие культуры в целом. Массовые представления, которые формировались в глубинах народной культуры, затем выплескивались и на более высокие уровни духовной жизни. Здесь же переплавлялись в установки и эталоны официальной культуры, принимая облик, приемлемый для широких масс.

Системообразующим началом культуры является мировоззрение. В средневековой Европе оно было христианским. Христианство становится доминантой интеллектуальной, «высокой» культуры средних веков. Христианская религия и Церковь играли главную роль в организации духовной жизни европейского общества. Христианство служило важным фактором складывания относительного единства культуры западноевропейского средневековья, её важной типологической особенностью.

Человек средневековья жил в атмосфере христианской религиозности. Однако сама средневековая религиозность была очень сложным, развивающимся феноменом, включающим не только церковные и сугубо христианские элементы, но и явления, прежде не вписывавшиеся в христианскую картину мира и представления о человеке. Основой религии является её догматически концептуальное обоснование. Но Церковь и догма не могли полностью поглотить всё разнообразные культурные явления эпохи. Христианизация не затронула глубинные слои народного сознания, в которых продолжали господствовать языческие представления и фольклорная образность, исключительно живучими оказались и народные обряды.

Народная религия, с одной стороны, противостояла официальному христианству, его изощрённым богословским структурам, предназначенным интеллектуальной элите, образованным людям того времени, а с другой, – постоянно питала ортодоксальную идеологию, порождая необходимость её корректировки. Образный строй, знаковая система и символизм средневекового христианства также во многом базировались на специфике образности народного сознания.

Идеалами средневековья были не только умерщвлявший свою плоть аскет, но и прекрасный рыцарь, витязь, светлый лицом и великолепно развитый физически, не только бесплотная, духовная красота девы Марии, но и сулящая земные радости телесная прелесть женщин. Великолепные ритуалы, которые являлись неотъемлемой частью византийского императорского двора, а затем быта европейских государей, крупных феодалов, призваны были не только символизировать сакральное значение власти, они были еще и просто праздниками, демонстрировавшими красоту вещей и красоту людей, будившими в них вполне земные чувства³⁷.

При всех метаниях от земного к небесному, от уничижения к надежде, от упоения мгновением жизни к страху перед смертью и последним судом, от светлой жалости к чудовищной жестокости, средневековое общество в самые критические моменты, в конце концов, находило силы, которые не отвращали его от жизни и красоты, а, напротив, возвращали к ним.

Главной идеологической силой в этот период становится Церковь, уже сильно «обмирщённая» и «вульгаризированная» – даже по сравнению со временем Константина Великого и Никейского собора, но обладающая значимым авторитетом. Церковь выступает не только «хранительницей» духовных ценностей античного мира, но и их «разрушительницей», ибо христианство формировалось на почве отрицания античного язычества, и победило его, и основанную на нём культуру.

Оформление западного христианства в более или менее целостное миросозерцание и политическую доктрину произошло в учении Аврелия Августина (354–430). Своим многоплановым творчеством он, по существу, очертил границы духовного пространства, в которых развивалась мысль и интеллектуальная культура средних веков до XIII века.

Августин определил тематическую философскую триаду: Бог – мир – человек, в рамах которой вращалось теоретическое сознание средневековой эпохи. Два вопроса особенно занимали Августина: предназначение человека и философия истории. До его «Исповеди» греческая и латинская литература не знала столь глубокого самоанализа, такого всестороннего и тонкого раскрытия психологии личности. Августин был автором одного из самых влиятельных в средние века сочинения «О граде Божием», в котором был обобщён предшествовавший опыт христианской теологии и историографии и выдвинута оригинальная концепция исторической динамики человечества. В его учении исторический процесс приобрёл провиденциалистскую, эсхатологическую интерпретацию. Его интерпретация истории, опирающаяся на то, что ветхозаветные пророчества сбывались в новозаветные времена, предполагала прочтение исторических событий как «знаков» сокрытой во времени божественной справедливости, реализующейся в историческом будущем, перерастающем в будущее космическое.

В своём учении Августин поставил Церковь над миром, что открывало широкие возможности для теократических выводов, и что так ярко подтверждает история Католической Церкви в средние века.

Для средневековья, когда основная масса населения была неграмотной, тем не менее, характерно чрезвычайно почтительное, часто сакральное отношение к слову, книге. В значительной степени это объяснялось тем, что христианство, определявшее сознание общества, было религией «письма», «книжным учением». Латинский язык, латинская письменность и книжное дело сыграли важнейшую роль в преемственности античной и средневековой культур в Западной Европе. Латинский язык во взаимодействии с наречиями германских и кельтских народов стал основой развития европейских национальных языков, а латинский алфавит был воспринят и нероманизированными ранее народами.

Ещё на заре средневековья, в VI–VII веках, в Италии, Испании, Ирландии, Франции возникли мастерские по переписке книг – скриптории, в которых с большой любовью и старанием переписывались не только христианские тексты, но и сочинения древних поэтов и философов, учебники, энциклопедии, составившие фундамент средневековой образованности.

Средневековая культура формировалась, опираясь на культурную жизнь «новых» народов Европы, которая питала живыми соками героический эпос, литературу, архитектуру, музыку, театр, изобразительное и прикладное искусство. Не только античное наследие и христианство были слагаемыми раннесредневековой культуры. Ещё одним важнейшим её источником была культурная жизнь варварских народов, их фольклор, искусство, обычаи, психология, особенности мировосприятия, художественные пристрастия. Элементы «варварского сознания» сохранялись на протяжении всего средневековья, культурный облик которого немало обязан им своим своеобразием. Необузданная и мрачноватая фантазия германцев и кельтов населяла леса, холмы и реки злыми карликами, чудовищами-оборотнями, драконами и феями. Боги – могучие чародеи, волшебники и люди – герои – вели постоянную борьбу со злыми силами. Эти представления нашли отражение и в причудливых орнаментах варварского «звериного» или «тератологического» (чудовищного) стиля, в которых фигуры животных утрачивали цельность и определенность, как бы «перетекают» одна в другую в произвольных комбинациях узора и превращаясь в своеобразные магические символы.

Германцы принесли с собой и систему нравственных ценностей, вышедших ещё из недр патриархально-родового общества с присущей ему особой значимостью идеалов верности, служения, воинского мужества, сакральным отношением к военному предводителю, признанием более высокой значимости общности, племени, по сравнению с индивидуальной жизнью. Для психологического склада германцев, кельтов и других варваров была характерна несдерживаемая экспрессия, открытая эмоциональность в выражении чувств, сочетавшаяся с любовью к красочному ритуалу. Не случайно, например, Вотан был ещё и богом бурных душевных движений человека – неистовства, гнева, экстатических психических сил.

При христианизации варваров их боги не умирали, как не умерли языческие греко-римские боги. Они трансформировались и слились с культами местных святых или пополнили ряды бесов. Так, например, архангел Михаил, «предводитель небесного воинства», обрёл черты и римского Меркурия, и германского Вотана, а покровительница Парижа св. Женевьева – германской: богини Фреи. Новые храмы возводились на местах старых капищ и жертвенников. Эта традиция не иссякнет и в развитом средневековье. Так, собор Парижской Богоматери воздвигнут на месте древнейшего кельтского святилища.

Западное христианство под влиянием варваров в VI–VII веках приобретает своеобразную «натуралистическую» интерпретацию, и предельно «заземляется». Нравственные нормы варваров, сопрягаясь с этическими идеалами христианства, обмирщают и огрубляют духовные ценности.

В эпоху генезиса Западной цивилизации (средневековье) были созданы свои формы художественного выражения, соответствовавшие мироощущению той эпохи. Искусство было способом отражения высшей, «незримой красоты», пребывающей за пределами земного существования, в надприродном мире. Искусство, подобно философии, было одним из путей постижения абсолютной идеи, божественной истины. Отсюда вытекали его символизм, аллегоризм.

7.2. Остготское возрождение

Подъем культуры в Остготской Италии во время правления Теодориха (493–526) подчас именуют «остготским возрождением». В этот период проявлялась характерная для Остготской Италии сопряженность культурного развития и государственности, которая выражалась, прежде всего, в том, что власти стремились к укреплению союза римлян и готов, культурные начинания часто поддерживались королевской казной. Подъему культуры способствовали также связи с Византийской империей.

Хотя остготский король Теодорих и не отличался образованностью, он покровительствовал развитию наук и искусств. По его приказанию восстановили многие древние сооружения, театр Помпея в Риме и городские акведуки, обновили улицы Равенны и Вероны, вновь украсили города древними статуями, а новое строительство вели в традициях прежнего зодчества, возродили массовые театральные и цирковые представления.

Латинский элемент ещё сохранял приоритет в культурной жизни, интеллектуальные занятия оставались по преимуществу достоянием римско-италийской знати. Действовала прежняя система образования, хотя ряды образованных людей пополнялись и представителями варварской среды. Ещё был жив самый дух языческого мира, который столь явственно ощущается у писателей конца V – начала VI веков и улавливается в характере городской жизни, несмотря на возросшее влияние христианства.

Деятелей культуры того периода отличала многогранность занятий: многие из них находились на ведущих административных постах в государстве, и были активными политиками.

Это время ознаменовалось деятельностью таких личностей, как философ, поэт, ученый и теоретик музыки Боэций, писатель, историк и теолог Кассиодор, стилист, знаток римской истории Симмах, ритор и педагог, создатель занимательных стихов светского характера епископ Эннодий и др.

К числу наиболее почитаемых учителей средневековья относится Боэций (ок. 480–524). Его произведения в течение многих веков служили фундаментом средневековой философии, системы образования, литературы и теории музыки. Боэций – «последний римлянин» – человек трагической судьбы, по видимо, ложному доносу потерявший всё, приговоренный к мучительной казни, но не сломленный и стойко встретивший жестокую судьбу. На многие века он стал символом духовного мужества и мудрости, противостоящих варварству.

Кассиодор (ок. 490 – ок. 585), долгое время, занимая высшие должности при дворе остготских королей, сумел благополучно преодолеть все бурные течения и смертельные водовороты политической карьеры, и прожить без видимых потрясений (что само по себе беспрецедентно для того жестокого времени) до весьма почтенного возраста. Направленность деятельности Кассиодора, крупнейшего просветителя раннего средневековья, квестора и магистра остготских королей, определила идея соединения христианской теологии и риторической культуры. Он вынашивал планы создания первого университета на Западе, подобного тем школам, которые существовали в Александрии и Насибии. Кассиодор оставил немало сочинений. Среди них «Барии» – уникальное собрание документов, деловой и дипломатической переписки, ставшее стилистическим образцом для последующего времени. На юге Италии в собственном имении он основал «Виварий» – культурный центр, объединивший школу, мастерскую по переписке книг (скрипторий), библиотеку, ставшую образцом для других монастырских центров распространения знаний в раннем средневековье.

Деятельность Боэция, Кассиодора и их просвещённых современников готовила фундамент для будущего подъема культурной жизни европейского общества. Однако на рубеже VI–VII веков в Италии возобладала другая позиция, враждебная античной культуре. Наиболее последовательно её отстаивал папа Григорий I, одним из её проводников был Бенедикт Нурсийский. Общий упадок образованности, вызванный непрекращающимися войнами, сплошная неграмотность усилили негативное отношение к античному наследию, потребовали новых направлений и форм мировоззренческого и социально-психологического воздействия. Широкое распространение получила агиография (жития святых), которая в наибольшей степени отвечала потребностям массового сознания того времени.

7.3. Вестготское возрождение

В конце VI – начале VII века центр культурной жизни Западной Европы перемещается в Вестготскую Испанию. Варварские завоевания не носили здесь столь разрушительного характера, как в остальных районах Европы. При вестготах в Испании ещё сохранились традиции римского образования, функционировали школы, имелись богатые библиотеки (в частности, в Севилье).

Идейным вдохновителем и главой культурного подъема, именуемого иногда «вестготским возрождением», стал Исидор Севильский (ок. 570–636) – первый энциклопедист средневековья. Главное его произведение – «Этимологии, или Начала» в 20 книгах. Это свод сохранившихся остатков античного знания: семи свободных искусств, философии, медицины, минералогии, географии, химии, агрономии и т.д.

Единство, систематизация и организация – вот те основания, на которых строит свои «Этимологии», – а шире – свою модель культуры Исидор Севильский. И если философ Боэций задает параметры схоластическому мышлению, Кассиодор вырабатывает практические принципы и пытается в жизни построить модель грядущей культуры, то Исидор наполняет уже очерченный интеллектуальный универсум конкретным содержанием, расцвечивая его теоретическую основу огромным разнообразием фактического материала. «Этимологии» стали образцом для многочисленных «Сумм», отразивших и сконцентрировавших в себе существо средневекового миропонимания. В конце VII – первой трети VIII века энциклопедическую традицию продолжил англосаксонский монах Беда Достопочтенный (ок. 673 – ок. 735)³⁸.

7.4. Каролингское возрождение

Подъем духовной жизни в государстве Карла Великого (742–814) получил название «каролингского возрождения». Культурные устремления Карла были частью его общей политики, «устроения земного мира», которое, как он считал, входило в обязанности государя Священной империи, получившего свою власть от Всевышнего. Частью политики императора, направленной на укрепление государства, были культурные реформы, которые он проводил в союзе с Церковью. Латинский язык, бывший до того языком Церкви, становится и средством социального общения, и государственного объединения. Каролингская Европа вновь обращается к классическому наследию, в школах наряду с отцами Церкви начинают изучать древних авторов, совершенствуется преподавание классических дисциплин.

Сам Карл не умел ни читать, ни писать, но с большим пиететом относился к учености и за столом любил слушать чтение вслух или, еще больше, богословские споры. В своих зимних резиденциях, Ахене и Майнце, Карл собирал вокруг себя учёных и многому из их разговоров научился. Летом он вел войны против испанских сарацинов, славян и мадьяр, а также против саксов и других языческих германских племён.

Главной идеей каролингского возрождения было создание единой христианской культуры, хотя и не сугубо церковной, а включающей довольно широкий спектр светских элементов. Об этом свидетельствует весь быт двора Карла Великого, далёкого от аскетизма, открытого мирским удовольствиям и устремлениям.

Центром образованности была придворная Академия в Аахене, столице франкского государства. Для осуществления просветительской деятельности Карл привлёк образованнейших людей тогдашней Европы. К его двору собрались учителя из Италии, Ирландии; Британии, Испании, воспитавшие затем и учёных из франко-германской среды.

Крупнейшим деятелем «каролингского возрождения» был Алкуин. Выходец из британской Нортумбрии, он стал главой Ахенской Академии, советником императора в делах культуры, школы и Церкви. Он развивал идеи широкого народного образования, в том числе и для мирян, которые нашли отражение в постановлениях Карла Великого.

Просвещённый писатель и поэт Теодульф, прибывший из Испании, соединил в себе тяготение к размышлениям над сложнейшими теологическими проблемами, талант стихотворца и иронию насмешника. В его стихах мы встречаем метко написанные портреты императора, его двора, современников поэта.

Придворный биограф императора Карла Эйнхард, прозванный «человечком» за свой маленький рост, показал себя большим писателем, своеобразный стиль которого отличался лаконизмом и убедительностью; в нём слышатся отголоски римской исторической биографии. Его «Жизнеописание Карла Великого» стало «классикой жанра» в средние века. Вместе с тем оно особенно ценно свидетельствами очевидца, свежестью чувств и впечатлений.

Карл Великий стремился объединить в своих руках светскую и духовную власть. Его культурная политика подкрепляла силу франкского меча и убедительность королевских капитуляриев христовой верой, латинским языком, унификацией образования и мышления. Он попытался сделать образование доступным для значительной части населения через разветвленную сеть приходских школ.

При Карле также было развернуто строительство дворцов и храмов, которые подражали византийским образцам и несли на себе отпечаток стилистической неустойчивости.

Значительный интерес представляет книжная миниатюра каролингского периода, очень разнообразная по стилю, напоминающая эллинистическую традицию (Аахенское Евангелие), эмоционально насыщенная, выполненная почти в экспрессионистской манере (Евангелие Эбо), легкая и прозрачная (Утрехтская псалтырь).

Французский эпос, зародившийся в Каролингскую эпоху, сложившийся в IX–X веках, в устном народном творчестве запечатлен в «Chansons de gestes» («Песнях о деяниях»), которые, как правило, исполняли бродячие певцы-жонглёры (в Германии – шпильманы). Его древнейшее ядро составляет «Песнь о Роланде» – строгий воинский эпос, сосредоточенный на героических деяниях. Это эпическое произведение повествует о битве воинов Карла Великого с испанскими маврами (в действительности битва была с басками) в Ронсевальском ущелье в 778 году. Героем в эпосе становится королевский племянник Роланд, чье рыцарское своеволие (он отказывается затрубить в рог в критический момент сражения и призвать на помощь своего могущественного дядю) обрекает его и весь отряд на гибель. Но именно безрассудное мужество и безоглядность, верность воинскому долгу, «милой Франции», христианству воспеваются в эпосе как наиболее привлекательные черты этого героя.

После смерти Карла Великого вдохновлявшееся им культурное движение быстро идет на спад, закрываются школы, постепенно угасают светские тенденции, культура снова сосредоточивается в монастырях. Основным занятием учёных монахов было не изучение и переписка античной литературы, а богословие, поглощавшее их скромные интеллектуальные силы. Устремления эпохи концентрировались в основном на двух проблемах: о причащении и предопределении.

В Х веке импульс, приданный культурной жизни Европы «каролингским возрождением», иссякает под давлением разобщённости, непрекращающихся войн и междоусобиц, политического упадка. Наступает период «культурного безмолвия», который продлился почти до конца Х века и сменился так называемым «оттоновым возрождением».

Эпоха генезиса Западной цивилизации – раннее средневековье в Западной Европе – не дала достижений, сопоставимых с высотами культуры античности, или культуры развитого средневековья. Однако культурные итоги этого периода весьма важны для дальнейшего развития европейской цивилизации. В этот период были выработаны новые формы хранения и передачи культурных ценностей, получили распространение книжное дело, школы, появились идеи всеохватывающего просвещения, конечно, в рамках понимания и традиций того времени. Это период создания особого слоя носителей интеллектуальной культуры. Наконец, было положено начало формированию определённого психического склада людей и народов, который затем рядом своих черт войдёт в определение понятия «европеец». Даже далеко не полный: перечень культурных итогов эпохи генезиса Западной цивилизации (раннего средневековья) позволяет сделать вывод, что эти века стали временем огромной духовной работы, подготовившей расцвет европейской культуры.

ГЛАВА 8. Эпоха теократической церковной цивилизации. Западно-христианская цивилизация VI–XIII века. «День третий». Общая характеристика исторической эпохи

8.1. Символический смысл эпохи. «День третий»

Эпоха теократической церковной цивилизации – доминирования Церкви в организации общественной жизнедеятельности стран Западно-христианской цивилизации охватывает период VI–XIII века.

Человек хочет не только материального существования, которое обеспечивается экономической сферой общества, и не только правомерного существования, которое дается ему политической сферой общества, он хочет ещё абсолютного существования – полного и вечного. Так как достижение абсолютного существования, или вечной и блаженной жизни, есть, высшая цель для всех одинаково, то она и становится необходимым принципом общественного союза, который может быть назван духовным, или священным обществом, обществом-церковью.

Роль Церкви в организации духовной жизни человека в образной форме раскрывается в Поэме о Сотворении Мира.

«И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя, дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так. И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду её, и дерево, приносящее плод, в котором семя его по роду его. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день третий. (Быт 1:11–13).

Содержательное наполнение описания третьего дня творения в Поэме о Сотворении Мира, при его проецировании в социальную реальность, раскрывается на основе принципа образной аналогии. Жизнедеятельность растений основана на том, что они воспринимают, усваивают и преобразуют в своё естество солнечный свет, солнечную энергию. Роль Церкви в жизни человека и общества проявляется в том, что она призвана воспринимать, усваивать и преобразовывать в естество социальной жизни людей Божественные энергии, Божественный Огне-свет. Церковь является проводником благодати Божией в этот относительный мир. Через Церковь, в которой пребывает Сам Господь, человек причащается Божественного благодатного Огне-света.

8.2. Институционально-организационные преобразования

В эту историческую эпоху происходит институционально-организационное оформление Церкви – института духовно-религиозной, сакральной власти, и формы организации духовно-религиозной жизни человека и общества. Трансцендентная идея Церкви обретает имманентное тело – иерархическую институционально-организационную структуру. Церковь получает существование в виде религиозной организации, имеющей также и социально-культурные, политические и экономические интересы и функции. Центром консолидации общества, доминирующей силой, объединяющей людей, в эту историческую эпоху выступает Церковь и церковная иерархия служения Богу. Влияние Церкви проявляется в том, что общество воспринимает себя как единое целое, как целостную часть высшего надмирного бытия и сознания. В данном аспекте общество и все его члены сопричисляются процессам вселенской Жизни, надмирного Бытия и Сознания посредством религиозной веры.

Происходит утверждение государственной религии. Благодаря чему значительно возрастает авторитет Церкви, её влияние распространяется практически на все стороны общественной жизни. Под влиянием Церкви и распространения её влияния и власти над определенной территорией формируется социально-культурное пространство конкретно-исторической цивилизации.

Свою власть и влияние церковная иерархия постепенно распространяет на всё более обширное пространство, и стремится охватить все сферы общественной жизни. Церковь стремиться стать государством и как следствие устремленности Церкви к политической и экономической власти происходит её упадок. Усиливающееся в эту эпоху господство Церкви ведёт к гипертрофированию духовных ценностей и игнорированию материальных. Утверждение одностороннего господства Церкви порождает недостатки и несовершенства, в силу которых значение мирской жизни обесценивается. По мере усиления власти Церковь рождается настрой нетерпимости и осуждения всего мирского, телесная природа признается греховной, лучшей долей человека признается аскетизм. Все естественные и положительные науки осуждаются как вредные, или, во всяком случае, бесцельные, искусство получает прикладное значение как церковно-служебное.

Одностороннее утверждение духовных целей и ценностей не ведёт к утверждению гармонической целостности общественного организма, и, в конечном счёте, приводит к прямо противоположному результату: Церковь утрачивает свое истинное предназначение – центрирование на духовных ценностях их хранение и эволюционное раскрытие. В то же время в этот период усиливается стремление Церкви к ценностям материального мира, к власти политической и экономической, что приводит к её деградации в материальном плане бытия.

Идеальные цели и цели материального бытия совершенно различны, как различны и пути, ведущие к ним. Более того достижение целей одного плана, вовсе не обусловливает достижение тем самым и целей другого плана бытия, в большинстве случаев эти цели взаимно исключают друг друга. Так, материальное благополучие почти всегда при слишком большом развитии приводит к полному вырождению высших интересов и, наоборот, слишком большой уклон к трансцендентному внушает презрение к материальным интересам. Но в то же время одностороннее стремление только к одному виду целей также невозможно и приводит к неминуемому краху.

При отсутствии достаточного материального благосостояния все время членов общества оказывается поглощённым заботой о необходимом и самое существование общества оказывается ничем не обеспеченным от внешних врагов, стихийных бедствий, а при отсутствии идеальных стремлений наступает полное падение нравов, распыляется сознание общего единства общества у его членов и самое существование материального общества становится невозможным. Итак, общество должно всё время соблюдать динамическое равновесие между идеальными и материальными стремлениями, целями и задачами, и как излишнее усиление, так и излишнее ослабление тех и других одинаково ведёт к замедлению эволюции, к её остановке, упадку и даже полной гибели³⁹.

В истории Евро-атлантической и Евроазиатской цивилизаций стадия церковной теократической цивилизации характеризуется распространением христианства, превращением Христианской Церкви в институционально-организационную форму духовной власти, что привело в целом к благотворному для общества разделению властей – духовной и светской.

Идея единства находит свое выражение в братстве и сестричестве во Христе, солидарности и соработничестве человека и Бога. Однако мы видим, что на пути дальнейшей цивилизационной динамики эта идея утрачивает свою первенствующую значимость и руководящую роль.

8.3. Процессы и тенденции цивилизационной динамики

Историки средневековой Европы Ж. Ле Гофф, Ж. Дюбуи и др. характеризуют период VI–XIII века, как период становления и развития средневекового «христианского мира» в Западной Европе, после расселения варваров. Рубеж XIII–XIV веков рассматривают как кризис «христианского мира», как радикальный поворот в его развитии.

Везде в Европе наступает эпоха большего или меньшего ослабления королевской власти, большего или меньшего усиления духовной и светской аристократии, подчинения ей народной массы, из которой повсеместно в эпоху крестовых походов начинает выделяться городское население, добившееся гражданской свободы и даже политической независимости. В отдельных странах эти общие всем им политические и общественные элементы – королевская власть, феодальные сеньоры, горожане, крестьянство – комбинируются различным образом, но везде возникает форма сословной монархии с представительными учреждениями, в коих духовенство, дворянство и горожане проявляют свои политические права.

Эта эпоха в становлении и развитии Западно-христианской цивилизации связана с усилением роли и влияния Церкви практически на все сферы и процессы социальной жизнедеятельности. Церковь затрагивала притом все важнейшие вопросы, занимающие человека. Она заботилась о решении всех вопросов человеческого духа, о жизни и участи человека. Поэтому-то и влияние её на европейскую цивилизацию было чрезвычайно велико, больше, может быть, нежели каким представляли его самые ярые противники Церкви или самые ревностные её защитники.

Вплоть до XII века Христианская Церковь в Западной Европе имела почти монопольное влияние на духовную жизнь общества, формируя его религиозное сознание и способствуя развитию культуры: письменности, литературы, философии, архитектуры и изобразительного искусства, являлась хранительницей античного культурного наследия.

Была только одна наука – богословие, один духовный мир – богословский. Все другие науки: риторика, арифметика, даже музыка – были не чем иным, как отраслями богословия. Находясь, таким образом, во главе всей умственной жизни людей, духовная власть, естественно, должна была стремиться к общему владычеству над миром.

Церковь обращалось не к внешнему человеку, не к чисто гражданским отношениям людей между собой, а к внутренней природе человека, к его мысли, свободе, ко всему, что есть в нём самого задушевного, свободного, непокорного принуждению.

Именно Церковь на этом этапе выступала главной идеологической силой Западно-христианской цивилизации, чьё учение освящало общественный порядок. Христианская религия способствовала созданию и укреплению цивилизационного единства Европы, приобщая европейские народы к новым этическим ценностям. Вместе с тем, Церковь занимала положение крупного земельного собственника – в её распоряжении находилась примерно треть земельного фонда в каждой из западноевропейских стран.

Секты, ереси, вся оппозиционная партия в Христианской Церкви служит неопровержимым доказательством господствовавшей в ней жизни, нравственной деятельности – жизни бурной, трудной, усеянной опасностями, заблуждениями, преступлениями, но благородной и сильной, давшей место развитию лучших сторон души, ума и воли.

8.4. Природно-климатические условия

С VIII до XIII века длилось общеевропейское потепление, приведшее к распространению южной флоры и фауны на север. На юге болота медленно исчезали, появилось много лугов. Потепление смещалось с северо-запада на юго-восток, достигнув максимума в Гренландии к Х веку, Исландии – к XII веку, Нидерландах – к XIII веку, на Руси – к XIV веку. «Золотым веком» для западноевропейского земледелия стало XIII столетие, тогда в некоторых графствах Англии даже закладывались виноградники. Но затем наступило резкое похолодание, неуклонно нараставшее к XVII веку. Самым неустойчивым по погоде и тяжелым оказался XV век, что потребовало от людей дополнительных усилий в сфере производства. Постепенно в Средиземноморье образовалась климатическая область, в которой сухо летом и дождливо зимой. В Восточной Европе – область с преимущественно континентальным климатом; в северной части последней – умеренно холодная, с суровой зимой и относительно теплым летом; на западе Европы – умеренно тёплая. Производительная изобретательность человека стимулировалась отчасти перепадами температурных показателей, чаще свойственными Восточной Европе.

Наиболее резкие проявления природных неурядиц пришлись на рубеж X–XI веков. В этот период Европу потрясла серия губительных землетрясений и других стихийных бедствий, совпавших с ожидавшимся в 1000 году «концом света», и вызвавших в ряде мест небывалую панику.

8.5. Аграрно-ремесленная система хозяйства. Мелкотоварный уклад

Земля была основой семейной жизни, экономики, культуры, структуры общества, политики. Жизнь была организована вокруг деревенского поселения. Существовало простое разделение труда и небольшое количество определённых каст и классов: знать, священники, воины, рабы или крепостные. Власть была авторитарной. Повсюду положение человека в общественной жизни определялось фактом его рождения. И повсюду экономика была децентрализованной, так что каждое сообщество производило большую часть того, в чём оно нуждалось.

С V по ХIII век – в экономической сфере преобладал мелкотоварный уклад, основанный на трудовой собственности непосредственных производителей на хозяйственный инвентарь и продукт труда. Мелкотоварный уклад составляет в этот период основу экономической жизнедеятельности общества. Этот уклад охватывал и деревню, где господствовали феодальные отношения, сочетавшиеся с натуральным хозяйством крестьянских семей, и города, где производилась основная масса товаров ремесленниками, и продавалась мелкими торговцами. Производство осуществлялось на заказ или ориентировалось на местный ограниченный рынок. Постепенно развивался и сектор платных услуг.

Крестьяне, составлявшие преобладающую массу населения, обеспечивали себя и господ не только сельскохозяйственными продуктами, но и ремесленными изделиями; соединение сельского труда с ремеслом – характерная черта натурального хозяйства. Уже тогда в деревне существовали немногие ремесленники (кузнецы-универсалы, гончары, кожевники, сапожники), обслуживавшие округу теми изделиями, изготовление которых было затруднительным для крестьянина. Обычно деревенские ремесленники занимались и сельским хозяйством, это были «ремесленники-крестьяне». Ремесленники были и в составе дворни; в крупных, особенно королевских владениях насчитывались десятки ремесленных специальностей. Дворовые и деревенские ремесленники чаще всего состояли в такой же феодальной зависимости, как и остальные крестьяне, несли тягло, подчинялись обычному праву. Немногочисленные ремесленники и торговцы, жившие в городских центрах, обслуживали в основном их жителей. Тогда же появились и бродячие ремесленники, уже оторвавшиеся от земли. Хотя мастера и в деревне, и в городе работали преимущественно на заказ, а многие изделия уходили в виде рент, процесс товаризации ремесла и его отделения от сельского хозяйства уже происходил.

Жизненный уровень крестьян был низким: утром крестьяне имели кусок хлеба и кружку эля, днём – хлеб с сыром, луковицу и эль, вечером – овсяную или гороховую похлёбку, хлеб и сыр. Мясо, рыба, молоко и масло были на столе только в праздники. Жили крестьяне в хижинах из прутьев, обмазанных глиной, крытых соломой или тростником. Печей не было, огонь разводили на земляном полу или на железном листе. Дым шёл в отверстие в крыше, закрывавшееся заслонкой. Утварь была крайне бедной: стол, две-три табуретки, соломенные тюфяки, грубая деревянная посуда, переходившая из поколения в поколение, металлический котёл. Свободные крестьяне, конечно, жили несколько лучше, особенно если они имели землю. Отслоение богатой верхушки крестьянства шло в XIII веке крайне медленно. Обеспеченность крестьян рабочим скотом была очень невелика. На фоне непрерывного увеличения ренты всех видов, огораживаний общинных угодий и попыток закрепощения в крупных поместьях даже ранее свободных крестьян становится причиной, в первой половине XIV века, обострения социальных противоречий, нарастания недовольства и глухого протеста среди крестьян.

Основным звеном хозяйственной системы выступает двор, дворохозяйство, домашнее хозяйство – форма организации хозяйственной деятельности большой семьи (семейной общины), основанная на единстве сельскохозяйственного и промышленного (ремесленного) труда и производства, единстве производства и потребления. Процесс воспроизводства хозяйственных ценностей и благ (их производство и потребление) осуществляется в пределах одной хозяйственной единицы – домохозяйства. Производство продуктов осуществлялось, прежде всего, для собственного потребления. Вместе с тем, было и производство на заказ или ориентированное на местный ограниченный рынок.

Исходный пункт ремесленного производства – бесчисленное множество крохотных семейных мастерских, размещённых в виде «туманностей»: либо мастер, два-три подмастерья, один два ученика; либо одна только семья мастера. Таковы гвоздарь, ножовщик, деревенский кузнец, каким мы его знали ещё в совсем недавнем прошлом, работающий со своими помощниками под открытым небом. Лавчонка холодного сапожника или башмачника, так же как и лавка золотых дел мастера с его инструментом для кропотливой работы и редкими материалами, или тесная мастерская слесаря, или же комната, где работала кружевница в случае, если она не занималась этим у дверей своего дома. В любой из таких «одноклеточных», простейших единиц «работа была недифференцированной и непрерывной», так что зачастую разделение труда происходило за пределами этих хозяйственных единиц. Будучи семейными, они ускользали от влияния рынка, от обычных норм прибыли. Множество этих хозяйственных единиц, своего рода клеточек, социально-экономической системы начинают вступать во взаимодействия и выстраиваться в сетевые и иерархические структуры.

Вернер Зомбарт дал такую характеристику хозяйственной системы рассматриваемого периода. Для подавляющей массы народа в докапиталистическое время было необходимо, так как она постоянно располагала только ограниченными средствами, приводить в длительно определённое соответствие свои расходы и доходы, потребности и приобретение благ. И здесь также, конечно, был налицо приоритет потребности, которая, таким образом, являлась неизменно установленной обычаем, и которую и требовалось удовлетворить. Идея пропитания была основополагающей в организации хозяйственной деятельности, она налагала свой отпечаток на всякое докапиталистическое хозяйственное образование. Из крестьянского круга представлений идея пропитания была потом перенесена на промысловое производство, на торговлю и транспорт и господствовала здесь над умами, пока эти сферы хозяйства были организованы на началах ремесла.

Разумеется, благодаря разнице в лицах и разнице в источниках дохода у крестьянина и ремесленника должно было получиться различное понимание существа «пропитания». Крестьянин хочет быть сам себе господином, сидеть на своём клочке земли и извлекать из неё своё пропитание в рамках самодовлеющего хозяйства. Ремесленник зависит от сбыта своих изделий, от оплаты своих услуг: он всегда втянут в организацию межхозяйственного обмена. Тем, чем для крестьянина являются достаточные размеры его владения, для ремесленника представляется достаточной размер его сбыта. Но основная идея в обоих случаях остаётся та же.

Труд настоящего крестьянина, так же как и настоящего ремесленника, есть одинокое творчество: в тихой погруженности он отдается своему занятию. Он живёт в своём творении, как художник живёт в своём, он, скорее всего, совсем бы не отдал его на рынок. С горькими слезами на глазах крестьянки выводят из стойла любимую пегашку и уводят её на бойню; старик-кустарь воюет за свою трубку, которую у него хочет купить торговец. Если же дело доходит до продажи (а это, по крайней мере, при наличности хозяйственной связи обмена должно составлять общее правило), то произведенное благо должно быть достойным своего творца. Крестьянин, так же как и ремесленник, стоит за своим произведением; он ручается за него честью художника. Этим объясняется, например, глубокое отвращение всякого ремесленника не только к фальсификатам или хотя бы суррогатам, но даже и к массовой выделке.

Если теперь спросить, в каком духе слагается хозяйствование крестьян и ремесленников, то достаточно представить себе, кто были эти хозяйствующие субъекты, которые всякую приходившуюся на них работу, руководящую, организующую, плановую и исполнительную, выполняли сами или давали выполнять небольшому числу помощников. Это были простые средние люди с сильными стихийными инстинктами, с сильно развитыми склонностями чувства и характера и относительно слабо развитыми интеллектуальными данными. Несовершенство мышления, недостаток умственной энергии, недостаток духовной дисциплины встречаются у людей того времени не только в деревне, но и в городах, которые в течение долгих столетий фактически ещё являются большими разросшимися деревнями.

В столь же малой степени, как и умственная энергия, развита у докапиталистического экономического человека и энергия волевая. Это выражается в медленном темпе хозяйственной деятельности. Прежде всего, и, главным образом, люди стремятся держаться как можно дальше от неё. Когда только можно «прогулять» день – его «прогуливают». Люди относятся к хозяйственной деятельности примерно так же, как ребёнок к учению в школе, которому он, конечно, не подчиняется, если его не заставят. Нет ни следа любви к хозяйству или к хозяйственному труду. Это основное настроение мы без дальнейших доказательств можем вывести из известного факта, что во все докапиталистическое время число праздников в году было громадным⁴⁰.

8.6. Феодальная политико-экономическая система

В противоположность общинной форме землевладения и землепользования формируется иерархическая система землевладения и землепользования, получившая название в Европейской истории феодальной системы. Это ещё не частная собственность на землю в буржуазном её понимании. Политическая и экономическая система в Западно-христианском мире приобрела исторически своеобразную форму феодализма. Во всех европейских странах земля была основой экономики, быта, культуры, семейной структуры и политики. Жизнь была организована вокруг деревенских поселений. Общество было разделено на небольшое количество определённых сословий, каст и классов: знать, священники, воины, рабы или крепостные. Во всех странах власть была авторитарной. Повсюду положение человека в жизни определялось фактом его рождения. Экономика, основанная на простом разделении труда, была децентрализованной, так что каждое сообщество производило большую часть того, в чем оно нуждалось.

Существо феодального государства состоит в том, что совмещаются иерархия землевладения и иерархия государственной власти. Феодальная земельная собственность носила условный характер и имела иерархическую структуру. Феодальная система, таким образом, более или менее исключала понятие собственности, обычно определяемое как право владения, пользования и распоряжения. С этой стороны денежное хозяйство и вообще система городской собственности оказались противостоящими феодальной системе.

Политическая власть в феодальном обществе была тесно связана с земельной собственностью. Сеньория в феодальной Европе долгое время являлась основной ячейкой политической жизни. Наряду с приходом и общиной сеньория управляла подвластным ей населением на местном уровне, тогда как более крупные политические структуры, такие как королевства и империи, долгое время лишь формально имели верховную власть, не обладая достаточно действенными и эффективными рычагами для осуществления реального контроля над властью сеньоров.

Феодализм – это, прежде всего, система иерархических личных связей, объединяющих членов высшего слоя общества. Эти связи имели реальную основу – земельный надел (бенефиций), которым сеньор жаловал своего вассала в обмен за определенные службы и клятву верности.

Земельные собственники обладали, в больших или меньших размерах, политической властью и суверенитетом. Функции политической власти первоначально не был разделены, и потому феодальные суверены обладали судебной, финансовой, административной и военной властью.

В эволюции земельной собственности в западноевропейском её варианте три основные формы. Первой формой стал аллод – безусловная и наследуемая собственность VI–VIII века, ей на смену пришла промежуточная и быстротечная форма – бенефиций VIII–X века, условная собственность, получаемая за военную службу пожизненно. Наиболее развитой формой собственности явился феод (фьоф или лен), он представлял собой наследственную условную земельную собственность членов господствующего слоя, связанную с несением вассальной военной службы и выполнением некоторых других обязательств в пользу сеньора.

Феодализм в узком смысле слова – это оммаж и фьёф (феод). Оммаж клятва верности, приносимая вассалом сеньору при вступлении во владение феодом. Феод (в средневековой Германии лен) в средневековой Западной Европе земельное владение, пожалованное сеньором вассалу на определенных условиях. Фьёф (феод) выступал своего рода центром политической и экономической жизни общества, вокруг него вращались наиболее важные вопросы. Слово это появилось на западе Германии в начале XI века и получило распространение в своём техническом значении к концу столетия, хотя не везде и не всегда использовалось в этом узком смысле. Это скорее термин юристов и историков Нового времени, нежели понятие той эпохи. Самое существенное состоит в том, что фьёфом чаще всего была земля. Это подводит под феодализм аграрную основу и даёт ясно понять, что феодализм – это, прежде всего, система землевладения и землепользования, которая выступает основой политической власти.

Вассалитет (франц. vassalité, от vassal, позднелат. vassallus, от vassus – слуга), система отношений личной зависимости одних феодалов (вассалов) от других (сеньоров) в средние века. В странах Западной Европы вассалитет, как развитый институт сформировался в VIII–IX веках во Франкском государстве, где короли и крупные феодалы давали за службу землю, движимость или какой-либо другой источник дохода.

Сеньора и вассала соединял вассальный договор. Вассал приносил оммаж сеньору. Наиболее древние тексты, где появляется это слово, происходят из Барселонского графства (1020), графства Сердань (1035), Восточного Лангедока (1033) и из Анжу (1037). Во Франции оно распространилось во второй половине XI века, в Германии впервые появилось в 1077 году.

Сеньор передавал фьёф вассалу во время церемонии инвеституры, которая представляла собой символический акт вручения вассалу какого-либо предмета – штандарта, жезла, кольца, ножа, перчатки, прута, клока соломы и т. д. Она обычно следовала за клятвой верности – оммажем.

Вассал влагал свои сомкнутые руки в руки сеньора, который должен был сжать их, и выражал волю препоручить себя сеньору примерно по следующей формуле: «Сир, я становлюсь вашим человеком» (Франция, XIII в.). Он произносил затем клятву верности (фуа), за которой мог следовать, как во Франции, взаимный поцелуй, после чего он был «человеком сеньора» (homme de bouche et de mains). По вассальному договору вассал обязан был сеньору советом (consilium), что, в общем, означало его обязательство участвовать в созывавшихся сеньором собраниях вассалов и вершить, в частности, от его имени суд, а также помощью (auxilium), особенно военной и в определенных случаях финансовой. Вассал, таким образом, должен был вносить свой вклад в сеньориальное управление и судопроизводство и служить в войске. Взамен сеньор обязывался оказывать покровительство вассалу. Против неверного, вероломного вассала сеньор мог, обычно по решению его совета, принять меры, главной из которых была конфискация фьёфа. Вассал же мог отказать в верности сеньору, который не выполняет своих обязательств. Теоретически такой отказ, право на который было ранее всего признано в Лотарингии в конце XI века, должен был торжественно провозглашаться и сопровождаться отказом от фьёфа.

8.7. Сельская община и вотчина

В VIII–IX веках в источниках упоминаются как домовая, так и деревенская (соседская) община. Наибольшее распространение в эти столетия получила домовая (семейная) община, которая нераздельно владела и наследственным родовым имуществом, и вновь приобретённым, и совместно вела хозяйство. После смерти отца главой семейной общины становился старший брат. Семейная община нередко входила в состав соседской. Владельческая, соседская община обладала правом собственности на леса, луга, воды и пустоши, и правом общего пользования соседей этими угодьями. Общиной мог управлять совет, а могло решать те же вопросы и собрание членов общины. Нормы обычного права для каждой общины фиксировались в записях обычного права. Относительно характера землепользования отдельных общинников нет достаточно определённых данных.

В X–XI веках в Западной Европе продолжается, с одной стороны, рост крупного светского и церковного землевладения, с другой, – постепенно исчезает поглощаемая им мелкая крестьянская собственность. Знать захватывает общинные земли, крестьянство попадает в зависимость от крупных землевладельцев, теряя землю и личную свободу.

На территории Франции, Испании и некоторых других стран Западной Европы, где осели германцы, их общинный строй подвергся сравнительно быстрому разложению под воздействием общественных порядков этих, некогда сильно романизованных, областей Римской империи.

В отличие от западных областей бывшей Франкской империи, формирование феодальных отношений в Германии происходило более медленными темпами, и к началу X века этот процесс ещё не был завершён. Основной причиной замедленного развития в Германии феодальных порядков являлось сохранение сильной крестьянской общины – марки, которая оказывала энергичное сопротивление натиску крупных землевладельцев.

Община в Германии просуществовала в течение более продолжительного времени, оказывая противодействие наступлению феодалов. X–XI века в истории Германии характеризуются непрерывной и упорной борьбой крестьянской общины с феодалами за общинные угодья, за землю, против посягательств феодалов, стремившихся превратить крестьянские наделы в свою собственность, а крестьян – в зависимых держателей.

К концу XI века большинство крестьян перестало быть собственниками своей земли, которая была захвачена крупными землевладельцами, и находилось в той или иной степени зависимости от феодалов. Наряду с другими формами зависимости складывается и самая тяжёлая из них – крепостничество.

Вотчина надстроилась над общиной, трансформировала её, подавив собственным административным и судебным аппаратом её политико-юридические функции, но продолжала сосуществовать с ней как с первичной хозяйственной организационной формой, регулирующей, главным образом, крестьянские поземельные отношения – использование общинных угодий, порядок севооборота.

В средние века, при господстве натурального хозяйства и слабом развитии торговли, феодальная система, хотя и крайне отяготительная для крестьян в смысле податном, не в силах была оказать уничтожающего влияния на общинные порядки землепользования. Крестьянская община не была уничтожена, она трансформировалась из владельческой в держательскую, занимающую подчинённое по отношению к домену положение. Имея в пользовании пахотные наделы, крестьяне обычно сохраняли в своей индивидуальной собственности основные орудия труда, скот и усадьбу.

С утверждением вотчины как главного социального и хозяйственного организма феодального общества, крестьянская община продолжала существовать, выступая в роли первичной хозяйственной организации, регулирующей главным образом крестьянские отношения по земле – использование общинных угодий, порядок севооборота. Этой стороной своей деятельности община в известной мере влияла и на хозяйственную жизнь сеньора.

Утрата прежней социальной роли вызывает «исчезновение» общины из источников на ранних этапах эволюции феодализма. Однако позже, с усилением экономической роли крестьянского хозяйства и личным освобождением крестьян, община сумела частично возродить свои социально-экономические и политико-юридические функции.

В ряде стран (Франция, Италия, Испания) община смогла получить статус коллективного юридического лица, образовав сельскую коммуну с правом выборного управления. Сельская коммуна осуществляла контроль над пользованием общинными угодьями, сбором ренты и судебной деятельностью вотчинника, организуя, таким образом, противостояние крестьян феодалу и вводя во взаимоотношения с ним договорное правовое начало, регулируемое письменной хартией. Полученные права позволяли общине выйти за рамки вотчины и обратиться с коллективной жалобой в государственные суды. Следует иметь в виду, что статуса коммуны смогли добиться далеко не все общины, даже во Франции, многим из них пришлось довольствоваться только частью политико-юридических прав.

8.8. Система сословной организации

Система сословной организации пронизывала всё феодальное общество. По мнению Жерара Камбрейского существовало три сословные группы: люди, которые молятся (духовенство), те, кто обрабатывает землю, и воины, которые охраняют тех и других. Такое же деление на «молящихся», воюющих и трудящихся (laboratores) проводил Адальбарон Ланский, добавляя, что, пока они существуют вместе, нераздельно, – «будет мир».

Впоследствии эта схема несколько модифицировалась. Во-первых, возникло стремление подчеркнуть приниженность трудящихся, а также их особую греховность. Во-вторых, уже в XII веке в число трудящихся входили не только крестьяне, но и горожане. Крестьяне стали трактоваться, как обречённые навечно искупать своим трудом первородный грех всех людей или как потомки библейского Хама, осуждённые на вечный подневольный труд за надругательство над своим отцом (Ноем). Их труд и в том, и в другом случае рассматривался в качестве наказания и божия проклятья.

В начале XII века теолог Гонорий Августодонский в своём энциклопедическом трактате «Светильник» впервые заметил, что третий чин общества делится на две группы – горожан (ремесленников и купцов) и крестьян. Первые ещё хуже крестьян, так как коварны, лживы и беспокойны, а поэтому никогда, даже на том свете, не заслужат спасения. В середине XII столетия английский политический мыслитель Иоанн, епископ Солсбери, уподобляя общество человеческому телу, писал, что горожане и крестьяне – это его ноги и, хотя служат его опорой, составляют низший, презираемый слой.

Сословная иерархия в среде светских феодалов в XII–XIII веках ещё более усложнилась. Она строилась по принципу отношения феода (фьефа) держателя к королю, стоявшему во главе этой иерархии. Иерархия класса феодалов имеет три основные группы: князей (графов), баронов и рыцарей.

Непосредственно от короля держали крупные феодалы (князья, графы), от них (а иногда и непосредственно от короля) – менее крупные феодалы (бароны в Англии, Германии, Шотландии, бароны и шателены во Франции), от них – более влиятельные рыцари (milites). В самом низу этой лестницы стояли мелкие бедные рыцари (иногда они назывались «однощитными»). Во Франции и Германских землях отношения внутри иерархии регулировались правилом «вассал моего вассала не мой вассал». В Англии король считал своими вассалами и вассалов низших ступеней (арьервассалов).

Сословные корпорации препятствовали чрезмерной дифференциации её членов. Это не означало невозможность улучшения благосостояния отдельными лицами. Но для этого необходимо было, прежде всего, поднять положение сословия в целом, добиться, чтобы оно заняло более высокое место в сложившейся иерархии. Дворянин заботился о чести и славе дворянства, цеховой мастер стремился повысить статус цеха, купец – укрепить монопольное положение гильдии, городской патрициат добивался различных привилегий для городской коммуны и т. д.

ГЛАВА 9. Период становления и роста теократической церковной цивилизации V–VIII века

9.1. Фаза неустойчивой динамики и неопределенности V–VI века

Наиболее древние народы, населявшие территорию Западной Европы, относились к кельтским племенам, которые поселились здесь во второй половине I тысячелетия до н.э. К их числу относились галлы, бойи, бритты, гельветы, белги, секваны, валлийцы (уэльсцы), пикты, эдуи, скотты и др. Поселения кельтов располагались на территории современной Франции, Великобритании, Бельгии, Швейцарии, Южной Германии, Австрии, Северной Италии, Северной и Западной Испании, Чехии, Венгрии, Болгарии. К середине I века до н.э. почти все эти племена были покорены римлянами.

В начале I тысячелетия новой эры в Западной Европе появились германские племена, которые расселились по побережью Северного и Балтийского морей, по течению Дуная, Рейна, Эльбы, Вислы, Одера, на полуострове Ютландия и в Южной Скандинавии. Постепенно более воинственные германские племена, захватывая всё новые и новые территории, вытеснили кельтов из мест их проживания.

Страна, в данное время называемая Германией, была, как можно судить по сравнительному изучению германских наречий, заселена переселявшимися из Азии племенами. Эти переселенцы принадлежали к тому этнотипу, к которому принадлежали и предки греков и италийцев, т. е. к арийцам. По данным из различных источников можно приблизительно представить запас культуры, принесённый переселенцами с их азиатской прародины, – их домашние животные и домашняя утварь, умение считать и мыслить, религиозные воззрения. При этом не следует забывать, что при подобных переселениях народов первыми в путь пускаются не высокоразвитые и богатые, а преимущественно бедняки, и что суровая борьба с пустыней служила скорее огрубению их нравов, нежели смягчению.

Нравы германцев были воинственны и кровожадны. Одеждой им служили шкуры зверей, а оружие было самым первобытным. Вооруженными германцы являлись и на совещания, и на пиршества. Война и охота были главными занятиями мужчин, а вся тяжесть домашних и полевых работ лежала на женщинах и рабах. Самым торжественным днём в жизни юноши был тот, когда ему перед лицом всей общины вручалось оружие, и он становился в ряды воинов. С воинственным характером германцев было связано и довольно демократическое направление их политической жизни. Поселки были разбросаны, каждый сам выбирал место около своего поля, источника или в небольшом лесочке. Были уже деревни, обнесённые оградой, но не было поселений в виде городов. Вообще, во времена Цезаря у германцев не существовало общего государственного строя.

Привычные к бродячей жизни, они не знали, что такое родина. Их божества также обходились без святилищ: они обитали на небесах, в Валгалле, небесном чертоге, куда после славной гибели на поле брани попадали доблестные воины. Таким образом, германцы, несмотря на глубокую религиозность, были противниками церквей. Они не были созданы для подчинения какой-либо духовной власти, указывающей с присущей Римской католической церкви жесткостью, во что им верить⁴¹.

Влияние жрецов, не составлявших, подобно галльским друидам, замкнутого сословия, на жизнь германцев было весьма умеренным. Среди германцев существовало верование в бессмертие души. Тацит, вероятно, в связи с этим верованием замечал, что они придают погребальным обрядам меньше значения, нежели римляне или греки. Кроме того, в их верованиях существовало и внушительное представление об окончательной гибели богов, о разрушении всего существующего мира, который должен поглотиться громадным пожаром и вновь возродиться в изменённом и уже неразрушимом виде. На некоторую близость их религиозности с христианской Тацит намекает в своем указании: «Именами богов они называют то таинственное, что представляется только очам их благочестия».

9.2. Фаза становления и роста VII–VIII века

В духовной жизни временный упадок культуры, связанный с гибелью Западной Римской империи и натиском языческого бесписьменного мира, постепенно сменился её подъёмом. Решающую роль в нём сыграли влияние римской культуры и утверждение христианства. Христианская Церковь в этот период оказывала решающее воздействие на сознание и культуру общества, в частности, регулируя процесс усвоения античного наследия. Вклад Церкви в подъём христианского мира был очень значимым. Нельзя, правда, сказать, что она непосредственно играла существенную роль в экономическом развитии, каковую, сильно преувеличивая, ранее вменяли ей в достоинство. Введённая в середине VIII века десятина – налог в размере 10% валового дохода крестьянина в пользу Церкви – существенно укрепила её экономическое положение.

Прежние этические нормы – как в галло-римской, так и в германской среде – постепенно утрачивали свой авторитет, но всё же сохраняли своё влияние. Христианизированное миропонимание, хотя и получает всё большее распространение, однако в толщу сельского населения проникает медленно. В результате VII–VIII столетия оказались периодом своеобразного религиозного и морального дуализма и неопределённости.

Отсутствие твёрдых морально-этических оснований общественной жизни влекло за собой разнообразные негативные явления. В невиданных масштабах расцветают в это время казнокрадство, взяточничество в суде, произвол при сборе налогов и штрафов, вероломство и коварство в борьбе за власть. «Горе наполняет душу при рассказе об этих гражданских войнах», – пишет Григорий Турский о междоусобицах Меровингов (Greg., IV, 50). «Отец шёл против сына, сын против отца, брат против брата, родственник против родственника» (Ibid., V, Praefatio).

Судя по руководствам для исповедников, составленным в то время, для массового сознания этой эпохи была характерна живучесть многих, дохристианских верований и представлений о мироздании, которые находились в причудливом сплаве с упрощёнными и заземлёнными христианскими идеями. Отчасти это было следствием того, что церковная иерархия была ещё относительно слаба, низший клир – немногочислен, малограмотен и невежественен.

В течение 500-летия, прошедшего со времен Цезаря, Западный мир успел преобразиться: христианство окончательно утвердилось в пределах римского мира и, несомненно, господствовало уже в течение полувека. Постепенно оно проникло к германцам, сначала заносимое случайными миссионерами из рабов и купцов, а с 347 года – при посредстве молодого священника Ульфилы, который до самой своей смерти в 388 году с неутомимым рвением распространял евангельское учение среди готов.

Религия для средневекового человека была своеобразным энциклопедическим компендиумом, с помощью которого можно было составить определенное знание о мире. О его начале и конце (эсхатология), структуре и развитии. О человеке, его месте в мире, предназначении, системе ценностей. Религия говорила о бессмертии души и загробном существовании. Религия претендовала и на то, чтобы дать исчерпывающие ответы на вопросы о будущем человека и человечества. В моральной сфере она создавала ориентиры человеческих отношений, была регулятором поведения и жизни людей. В весьма нестабильную в психологическом отношении эпоху она была и своеобразным эмоциональным регулятором, давая выход социальным и личным чувствам, создавая иллюзию человеческой общности. Орудием религиозного воздействия на массы являлась Церковь.

9.3. Принятие и распространение христианства

Важнейшей основой Европейской цивилизации является христианство. Христианская традиция сохраняется даже в современном обществе, где всё большее и большее количество людей считают себя атеистами. Это не мешает им, однако, придерживаться христианской морали и этики.

Принятие христианства переселившимися в Европу германскими племенами можно считать началом, точкой отсчёта процессов становления и развития Западно-христианской цивилизации. Христианизация племён и этносов, населявших Западную Европу в V–VIII веках. Период распространения христианства в Галлии IV–VI века, в Германии и Британии VII–VIII века. В Скандинавских странах VIII–X века.

Христианская проповедь и христианское просвещение в Европе начались с I в н.э. После своего обращения ко Христу святой Дионисий прожил в Афинах довольно продолжительное время и значительно укрепил основанную там святым Апостолом Павлом Церковь Божию. Затем Дионисий, подобно святым Апостолам, пожелал и в других странах проповедовать Евангелие и пострадать за имя Христово, как и учитель его – блаженный Павел, пострадавший за Христа от Нерона в Риме. Поставив афинянам вместо себя епископа, Дионисий удалился в Рим, где его с радостью принял святой Климент, епископ римский. Прожив в Риме недолгое время, святой Дионисий был послан Климентом – вместе с епископом Лукианом, священником Рустиком, диаконом Елевферием и прочей братией – в Галлию для проповеди здесь слова Божия язычникам. Придя с ними в Галлию, святой Дионисий стал проповедовать слово Божие обитателям этой страны, и в городе Париже многих обратил от идолослужения к вере в Господа Иисуса Христа. Там он построил церковь на собранные новообращенными христианами средства. В сей церкви Дионисий совершал бескровные жертвы, моля Бога, чтобы Он даровал ему силу привлечь к Церкви многих словесных овец. Когда, таким образом, распространялось здесь слово Божие, началось вторичное после Нерона гонение, воздвигнутое Домицианом. Сей император послал в Галлию военачальника Сисиния, дабы предать мучениям тамошних христиан. Придя в город Париж, Сисиний приказал, прежде всего, схватить для мучения Дионисия, прославившегося чудесами и мудростью Божией; вместе с ним были взяты Рустик и Елевферий, прочие же из братии удалились на проповедь в другие страны.

Первыми на стезю приобщения к христианству ступили вестготы. Начало массового распространения христианства в их среде относится к середине IV века. Оно связано с миссионерской деятельностью священника Ульфилы, приспособившего латинский алфавит к готскому языку и, переведшего на него Библию. Рукоположенный в сан епископа в 341 году, когда в Церкви временно возобладали ариане, Ульфила проповедовал соплеменникам христианство арианского толка, которое в самой империи вскоре было объявлено ересью.

От готов христианство перешло к другим германским народам, и 100 лет спустя после смерти Ульфилы христианство было уже господствующей религией, по крайней мере, среди германцев, поселившихся в Римской империи.

Другие германские народы, познакомившиеся с христианством через вестготов, также восприняли его по большей части в форме арианства. Приверженность арианству вестготы и лангобарды сохраняли соответственно до конца VI и начала VII века. Различия в вероисповедании усугубили и без того непростые взаимоотношения германцев с империей; арианство нередко служило им знаменем борьбы против Рима.

Из-за земных и богословских споров из единого лона христианства в IV–V веках выделились арианство, затем несторианство и монофизитство. Арианство утвердилось преимущественно у германских варваров, основывавших свои королевства на развалинах Западной империи; несторианство и монофизитство, наоборот – на восточных азиатских окраинах Империи в Византии.

Арианство – течение в христианстве, распространившееся в IV–VI веках. Оно возникло в поздней Римской империи. Получило название по имени его зачинателя – александрийского священника Ария. Ариане не принимали основной догмат официальной христианской церкви, согласно которому Бог-Сын единосущен Богу-Отцу. По учению Ария, сын божий Логос (Христос) – творение Бога, следовательно, не единосущен ему, то есть в сравнении с Богом-Отцом является существом низшего порядка.

«Когда такие люди обращаются в христианство, они обычно исповедуют его в виде ереси. Так и основные германские племена стали сначала арианами, а к католичеству пришли, лишь закрепившись на определенных землях и обретя, таким образом, родину. Самые строптивые (саксы) долго еще пытались увильнуть от перехода в христианскую веру, даже в форме арианства. Самое большее, на что они соглашались, так это поместить Христа в свой пантеон. Их сильно иерархизированное общество, состоявшее из знати (Edlinger), свободных людей (Freilinger) и крепостных (Laten), не могло принять идеи равенства, пусть даже духовного. Исключение составили франки, и это стало их политической и нравственной силой»⁴².

В 496 году франкский король Хлодвиг принял христианство благодаря настояниям жены – христианки Клотильды, дочери Хильпериха Бургундского. Таинство совершил над ним св. Ремигий, епископ Реймский. С королём крестилось около трех тысяч франков. Церковное предание связывает этот факт с борьбой Хлодвига с алеманами, которые нападали на земли рипуарских франков. В решительной битве, когда войску Хлодвига грозило поражение, он дал, будто бы, обещание креститься, если победит. Хлдовиг нанёс алеманам страшное поражение: король их пал в бою, алеманы признали власть Хлодвига I. Тогда, гласит предание, Хлодвиг и принял крещение. Обращение Хлодвига I и его франков в христианство, с присоединением к господствующей церкви, открыло франкам возможность слияния с галло-римлянами и стало одной из важнейших причин дальнейших успехов Хлодвига I.

«Франки основали обширную империю, простиравшуюся от Нидерландов до Лотарингии. Их правитель, язычник Хлодвиг (482–511), взяв в жёны христианку Клотильду, принял вероисповедание своей супруги, заручившись, таким образом, мощной поддержкой тринитарной Церкви, стремившейся изгнать из Галлии арианскую ересь и утвердить там веру в единосущность Сына и Отца. Эта поддержка позволила циничному Хлодвигу, для которого «единство трех лиц Святой Троицы было лишь военной и политической операцией», возвыситься над остальными германскими вождями»⁴³.

В начале V века Ирландия, остававшаяся за пределами Римской империи, и не подвергшаяся нашествиям иноземцев, превратилась в один из главных центров христианства, и ирландские миссионеры отправились в Британию и в континентальную Европу. За обращение германских языческих племён взялись ирландские миссионеры. В конце VI века инок св. Колумбан основал монастырь в Люксейе. Обращение англичан так называемого героического века в религию западного христианства относится к концу VI века.

Заслуга крещения англосаксов принадлежит папе Григорию Великому (590–604). В 597 году папа Григорий послал в Британию христианскую миссию во главе с Августином, наказав ему ревностно бороться с «ересями» клириков-кельтов. Миссия имела успех. Но миссионеры встретили сильную конкуренцию со стороны ирландцев. Началась борьба двух церквей: древне-британской и англо-саксонской. Эта борьба часто приобретала политический характер.

Папа Лев III (795–816), судя по всему, с самого начала был настроен сделать Карла императором. Взойдя на папский престол, он сразу же отослал королю Карлу ключи от гробницы св. Петра, давая тем самым понять, что Карлу принадлежит верховная власть в Риме как королю Италии.

На Рождество 800 года, когда Карл поднимался после молитвы в соборе св. Петра, Папа Лев III, у которого всё было наготове, неожиданно водрузил на его голову корону и провозгласил его цезарем и августом. За этим последовали восторженные возгласы собравшихся в церкви людей. Эгинхард, биограф и один из ближайших соратников Карла Великого, пишет, что короля франков отнюдь не порадовал такой жест со стороны Папы Льва III. Если бы он знал, что такое случится, пишет Эгинхард, то «не вошёл бы в храм, хотя и был это день праздничный». Всё указывает на то, что Карл размышлял о том, чтобы стать императором. Но в его планы, очевидно, не входило, что императором его сделает папа Римский. Но теперь ему пришлось принять императорский титул, как это предусмотрел папа Лев III, как дар от папы, который к тому же отстранял Константинополь от участия в принятии этого решения, что вело к отделению Рима от Византийской Церкви.

Ещё до начала VI века некоторые германские племена, обосновавшиеся в бывших пределах империи, приняли христианство. В VI веке христианство утвердилось среди всех германских племён, поселившихся в римских провинциях, но племена, из которых образовалась нынешняя немецкая нация (саксы, тюринги, баварцы, алеманы), а также фризы и англосаксы ещё держались язычества или были только слабо тронуты христианством.

В эту самую пору неоднократные попытки христианизации германцев предпринимаются, главным образом, миссионерами из Англии и Ирландии. На этих островах, защищенных морем от вражеских нашествий, сохранилось множество книг, а потому наука и вера развивались в чистом виде. В Германии великим апостолом веры стал английский миссионер Винфрид, более известный под именем святого Бонифация и часто именуемый «апостолом Германии». Народами, подлежавшими христианизации, были фризы, гессы, тюринги, восточные франки и саксы. На эту работу, обширную и многотрудную, его благословил в 719 году папа Григорий II.

Бонифаций был не только носителем «благой вести», но и администратором, представителем папской власти. Он создал в Фульде знаменитую обитель и, заручившись военной поддержкой франков, основал новые епархии: в Айхштетте, Зальцбурге, Регенсбурге, Фрайзинге, Пассау, Эрфурте, Вюрцбурге. Он обращал в христианскую веру гессов и тюрингов, проповедовал в Баварии, а в 732 году был назначен папой Григорием III архиепископом Майнца. Один из самых ярких эпизодов его жизни связан с языческой святыней – Дубом Тора; это дерево Бонифаций собственноручно срубил, правда такая резкость была для него нехарактерна. Доброжелательность и терпимость помогали ему приспосабливать языческие обычаи к христианскому культу. Бонифаций был убит фризами неподалеку от Доккюма в 754 году⁴⁴.

В конце IV и в начале V века христианство составляло уже не просто личное верование, чувство, убеждение; оно было уже учреждением, в эту эпоху оно было не только религией, но и Церковью, оно уже привыкло разбирать миром дела общества. Христианская Церковь получила к этому времени определённое устройство, имела своё управление, своё духовное сословие, свою иерархию духовенства с различными функциями, свои доходы, независимые средства к деятельности, свои сборные пункты, свои национальные, провинциальные и Вселенские соборы. Появилась иерархия должностных лиц, из которых одни назывались пресвитерами, старейшинами, которые впоследствии стали священниками. Другие стали епископами, надсмотрщиками, наблюдателями, впоследствии – епископы превратились в высших сановников Церкви. Наконец, третьи стали диаконами, на которых возложено было попечение о бедных и о раздаче милостыни.

В конце IV и начале V века Христианская Церковь спасла христианство. Церковь, со своими учреждениями, своей иерархией чинов, своей властью, мощно сопротивлялась внутреннему распадению империи и варваризму. Она покорила варваров и стала посредницею между ними и римским миром, связью, соединительным звеном, началом цивилизации в эту переходную эпоху.

На Западе отсутствие сильной централизованной власти способствовало укреплению позиции римских епископов – кардиналов и папы, по существу превратившихся не только в духовных, но и светских владык Римской епархии. «Вотчина святого Петра» оказалась наиболее стабильным политическим и экономическим образованием тех бурных и исполненных драматизма столетий. Даже после падения Западной Римской империи, возраставшие доходы и владения Церкви не были отчуждены и королями варварских государств, образовавшихся на территории бывшей империи.

Когда под ударами варваров пала Западная Римская империя, Церковь сохранила своё положение величайшей культурной силы. Она взяла на себя высокую задачу гражданского и религиозного перевоспитания германских племен. Германские племена разорили множество городов, а сами селились, как правило, в деревнях и хуторах, но всё же в Италии, Южной Галлии и Испании остались города. В них отчасти сохранились старые римские порядки: сенат из зажиточных помещиков и домовладельцев, выборные от города судьи и полицейские начальники, ремесленные союзы с обязанностью поставлять в город товары и участвовать в его защите. В городах осталось самое важное римское учреждение – власть епископов. Недаром св. Амвросий в конце IV века при виде вторжения германцев говорил, что «волны варваров разбиваются о скалы церкви».

Власть епископов производила сильное впечатление на варваров. Проклятия и благословения, произносимые епископами, крестные знаки, которыми они скрепляли свои грамоты, были в их глазах таинственной и страшной силой. Епископы избирались в основном из старинных римских фамилий. Епископы обыкновенно были богаты. С основания Церкви управлявшие имуществом христианских общин, теперь, в V–VI веках они распоряжались огромными владениями, которые состояли из благочестивых вкладов и завещаний. Но они имели силу и в общегородских делах. От Епископа зависело избрание и, назначение лиц, управляющих городом, он имел надзор за расходованием городских денежных средств. Римские епископы всегда считались выше других. Это объясняется главенством Рима над другими городами. Его называли «вечным городом», «средоточием мира». На римского епископа перешло название Великого жреца древнего Рима (понтифик); другое обычное его имя – папа «отец».

Среди преобладания грубой силы, тяготевшей в то время над обществом, Церковь оказывала нравственное влияние посредством нравственной силы, основанной единственно на убеждениях, верованьях и религиозных чувствах. Не будь Христианской Церкви, весь мир подпал бы влиянию чисто материальной силы. Одна Церковь обладала нравственной силой. Она поддерживала идею нравственного режима, закона, стоящего выше всех человеческих законов; она проповедовала то необходимое для блага человечества верование, что над всеми человеческими законами стоит Божественный закон. Этот закон, смотря по времени и нравам, называется то разумом, то божественным правом, но который везде и всегда под разными именами остаётся одним и тем же законом нравственности.

9.4. Монашество. Монастыри и монастырское хозяйство

Рост в период церковной цивилизации роли и влияния Католической Церкви, выразился в том, что монастыри становятся ведущим религиозным институтом общественной жизни того периода. Они явились не только духовно-просветительными центрами, но и центрами ремесла, хозяйственной деятельности, торговли, хранилищами продовольствия и разнообразных товаров. Монастыри выступили образовательными, научными и медицинскими центрами, хранилищами книг и знаний. Покинувшие города ремесленники и оставшиеся в живых грамотные люди находили приют в хорошо укрепленных, зачастую не уступающих рыцарским замкам, монастырях.

Монашество проявилось сначала в Египте. Ревнители веры, убегли от соблазнов мира, уходили в ближайшую пустыню и жили там отшельниками. Они подобно Антонию или Павлу Фивейскому, изнуряли свою плоть постом и молитвой, и борясь с наветами и кознями злого духа. Но этих отшельников (эремитов, или анахоретов) вскоре оказалось так много, что они стали объединяться, в общины, живущие по общим правилам. Древнейшее подобное объединение было основано в 340 году на одном из островов Нила Пахомием. Первые монахи, появившиеся в Европе, составляли свиту Афанасия Александрийского, изгнанного из Александрии во время великого раздора, внесенного в церковь арианством. Но уже во времена смерти Аттилы (454 г.) в Норике поселился выходец с Востока, подобный монахам служитель Божий Северин, которого все стали почитать как непреложного советника и прорицателя. Одоакр на пути в Италию счёл долгом посетить укромную келью св. Северина и должен был склонить свою гордую голову при входе в ее низенькую дверь. Говорят, будто святой предсказал ему великую будущность, а впоследствии, когда он уже был королём, возвестил ему близкий конец его господства.

Начиная с VI века в Западной Европе стали появляться монастыри. Первый был основан святым Бенедиктом Нурсийским (ок.480– ок.550) в Монте-Кассино в Италии. Им же был разработан и монастырский устав, который послужил образцом для последующих братств. Монастырь в Монте-Кассино стал центром всего бенедиктинского монашеского мира.

При написании устава Бенедикт опирался на правила святых Василия Великого и Кассиана. По уставу монахи не имели права покидать монастырь и должны были пребывать в нём постоянно. Они обязаны были беспрекословно повиноваться избранному аббату. В бенедиктинских монастырях строго соблюдалась общность имущества. Устав предписывал монахам строгое воздержание, послушание и труд, причём не только физический, но и умственный (в частности, работа в скрипториях).

Бенедиктинство было благословлено одним из главных учителей христианства, папой Григорием I Великим. Перу Григория I принадлежит биография Бенедикта Нурсийского, которого поддерживали также представители франкских династий, знатные сеньоры. Бенедикт Нурсийский канонизирован католической Церковью.

За время своего существования (начиная с VI века) бенедиктинские монастыри дали миру тысячи писателей, богословов, епископов, архиепископов. Из стен этих монастырей вышло 24 папы и тысячи католических святых. Бенедиктинство сыграло огромную роль в духовно-религиозной жизни Западной Европы. В XVII веке бенедиктинские монастыри начали объединяться в конгрегации. Самой известной бенедиктинской конгрегацией в XVII века была конгрегация Св. Мавра во Франции. В ней занимались историей бенедиктинства, биографией Бенедикта Hypсийского.

В XIX веке конгрегации были объединены папой в конфедерацию, и в таком качестве бенедиктинство существует до сих пор. В настоящее время конфедерация бенедиктинцев насчитывает несколько десятков конгрегаций и несколько тысяч монахов.

В 1947 году Пий XII присвоил Бенедикту Нурсийскому титул «отца Европы». Позднее, во второй половине XX века папа Павел VI провозгласил его «патроном Европы». В 1980 году папа Иоанн-Павел II придаёт ему в качестве «сопатронов» святых Кирилла и Мефодия.

Западная Церковь не поощряла полного аскетизма восточных монастырей, но также требовала от монахов соблюдения обетов бедности, целомудрия и послушания. Монастыри, эти подобия Царства Божьего на Земле, были на протяжении нескольких веков единственными центрами просвещения. Именно монастыри являлись очагами образования. Монастырские школы готовили священнослужителей. В монастырских школах преподавались античные дисциплины, именовавшиеся «семью свободными искусствами»: грамматика, риторика и диалектика (первая ступень обучения); арифметика, геометрия, астрономия и музыка (вторая ступень). Читать учились, заучивая наизусть молитвы, Псалтырь и Евангелие.

Особое значение в монастырях придавалось переписыванию рукописей, и в результате, благодаря усилиям монахов, до наших дней дошли и богословские труды, и множество произведений античной литературы. Конечно, множество античных рукописей, особенно тех, что не согласовывались с христианской доктриной, было уничтожено, но другие, например, работы римских агрономов, а также Платона и Аристотеля, дошли до наших дней именно благодаря тому, что бережно хранились и переписывались учёными монахами.

Став, сосредоточением учёности, включая практические знания, монастыри смогли взять на себя управленческо-организационные функции: наблюдение за ходом сельскохозяйственных работ, порядком судопроизводства, и даже устройством праздников. Жорж Дюби подчёркивал, что монахи сыграли очень неприметную роль в распашке новых земель. Поскольку «клюнийцы и бенедиктинцы старого устава вели жизнь сеньориального уклада, значит, праздную», а новые ордена в XII веке «устраивались на уже освоенных, по крайней мере, частично, землях», то они интересовались, прежде всего, скотоводством и, следовательно, относительно мало занимались расширением пашни. И наконец, заботясь о сохранении своей «пустыни», держа крестьян на расстоянии от себя, новые аббатства скорее способствовали защите отдельных лесных массивов от распашек, которые бы им без этого угрожали. Часть крестьян отдала свои земли под покровительство Церкви, а сами перешли под церковную юрисдикцию. Некоторые были вынуждены так поступить под давлением светских феодалов, разбойников или самих епископов. Так, Церковь постепенно превратилась в крупнейшего феодала, на долю которого приходилось от 30 до 50% всех сельскохозяйственных угодий.

Последствия для Церкви, как не светского института были теми, которые можно было ожидать. В сохранившихся монастырях дела были плохи. В начале X века трудно было найти монастырь, сохранивший дисциплину. Многие, так называемые «монахи», имели жён и детей. Не многие люди возражали против браков «мирского» духовенства, т.е. тех приходских священников и другого духовенства, которое жило «в миру», но женатые монахи не могли быть монахами вообще. Другие дальнейшие обвинения против них – а реформаторы говорили о распущенности и беспутстве во всех подробностях – лишь усугубляли дело.

Монашество было ключевым фактором для реформаторов, поскольку в обществе было согласие о том, что хороший монах и его молитвы были угодны Богу как ничто другое. Миряне, которые были склонны к религиозности, знали, что их обычная жизнь не угодна Богу; и их одинокие молитвы не способны тронуть его. Им были необходимы заступники – те, кто мог бы говорить с Богом о них. Умершие святые могли помочь, но среди живых, хороший монах занимал уникальное место. Некоторые весьма могущественные и, конечно, весьма мирские мужчины и женщины X века стали покровителями нищенствующего монашества, поскольку они желали обладать связью с небесами.

Новое монашество, в среде которого правила серьезно соблюдались, началось с нескольких решительных монахов, которые убедили покровителей дать им землю для нового монастыря. Или настаивали сделать их аббатами старых монастырей, которые можно было вернуть к строгости. Аббаты-реформаторы, которые преуспели, стали выдающимися представителями монашества. После, к ним обращались другие покровители, которые также хотели иметь связь с небесами, и которые отдавали им другие монастыри для реформирования.

ГЛАВА 10. Период развития и зрелости теократической церковной цивилизации IX–XIII века

10.1. Фаза неустойчивой динамики и неопределённости IX век

Политическая система. Политическая динамика. Государство Карла Великого по Верденскому договору 843 года было разделено. Людвиг (Людовик) Немецкий получил все земли по правую сторону Рейна за исключением Фрисландии, а на левом берегу Рейна – Шпейер с его окрестностями, Вормс и Майнц. В результате раздела по Верденскому договору было создано Восточно-Франкское государство, на основе которого в X веке сформировалось королевство Германия. Впервые название regnum Theutonicorum (королевство тевтонов, т.е. германцев) было употреблено в 919 году. Через несколько веков стало общепризнанным в форме «Reich der Deutschen».

Младший сын Людовика Благочестивого Карл, по прозвищу Лысый, получил по Верденскому договору земли на запад от рек Рейна, Шельды, Мааса и Роны. На этих землях господствовали романские языки, лёгшие впоследствии в основу французского языка. На этих территориях сложилось Западно-Франкское королевство, или, как оно стало со временем называться, Франция, оставалось в границах 843 года до конца XIII века.

Лотарь получил Италию и всю территорию от устья Рейна до устья Роны, включая Фрисландию и земли рипуарских франков. На этой территории сформировалось итальянско-лотарингское Срединное королевство. Лотарю был предоставлен титул императора. В его владениях находились большие города: Рим и Милан, Массилия, Лугдун, Трир, Аахен, Кёльн.

Этот раздел имел всемирно-историческое значение, поскольку германская восточная часть государства была отделена от французской западной, и итальянской южной. Таким образом, было положено начало трём государствам на основе различия национальностей и языков.

После смерти Лотаря, в 870 году, произошёл новый передел, по которому во владение Людовика Немецкого перешла большая часть Лотарингии и Фрисландии. Таким образом, все области, населённые германскими племенами, отошли к восточной половине Франкского государства. В состав королевства Германия к началу Х века входили герцогства Швабия, Бавария, Франкония, Саксония, Тюрингия; в дальнейшем к ним прибавилась Лотарингия.

Западно-Франкское королевство. Начало Французскому королевству положил Верденский договор 843 года. Западно-Франкское королевство, или, как оно стало со временем называться, Франция, оставалось в границах 843 года до конца XIII века. По Верденскому договору земли к западу от рек Шельды, Мааса и Роны – получил младший сын Людовика Благочестивого Карл по прозвищу Лысый. На этих землях господствовали романские языки, легшие впоследствии в основу французского языка.

Карл II Лысый (823–877) (отец Людовик Благочестивый, мать Юдифь), король Алемании (829–833), король Швабии (831–833), король Аквитании (839–843, 848–854), король Западно-Франкского королевства по Верденскому договору, правил в 843–877 годы, король Италии (875–877), император Священной Римской Империи (875–877).

Призванный Папою, Карл III Толстый в 879 году приобрел Королевство Италию, и в феврале 881 года был коронован императорскою короною в Риме. Подчинив себе затем Северную Италию, он на короткое время объединил в своих руках всю державу Карла Великого. Однако он не сделал даже попытки сразиться с сарацинами. Норманнов, опустошавших в это время местности по берегам Нижнего Рейна, он окружил в их лагере на Маасе (832), но потом, как бы признавая себя побежденным, заключил позорный договор с норманнским королем Готфридом. Карл III представитель «восточных» Каролингов был приглашен и на Западно-Франкский престол (882–888). Когда норманны в 886 году осаждали Париж, Карл опять пришёл лишь затем, чтобы купить у них мир.

Германское (Восточно-Франкское) королевство, его основание датируется по-разному – 833; 843; 919 годом – все эти даты условны. В результате раздела по Верденскому договору (843 г.) было создано Восточно-Франкское государство, на основе которого в X веке сформировалось королевство Германия. Впервые название regnum Theutonicorum (королевство тевтонов, т.е. германцев) было употреблено в 919 году.

Начальные стадии развития германских племенных герцогств едва прослеживаются. Все они возникли в результате слияния отдельных германских племён в большие военные союзы, и формирования на их базе более крупных консолидированных племён.

Восточно-Франкское королевство составилось из четырех крупных племенных герцогств: Саксонии (в северо-западной части Германии), Франконии (в междуречье Рейна и Майна), Баварии (между Лехом, Дунаем и Альпами) и Аламаннии (Швабии к югу между реками Майном и Лехом). В него вошли также Тюрингия, лежавшая между верхним течением Везера и рекой Заале, и Фрисландия (на берегу Северного моря), не составлявшая отдельного герцогства, но длительное время сохранявшая свою обособленность и самобытность.

После раздела империи Карла Великого в германских королевствах всё ещё продолжали править представители династии Каролингов. Последний из них – Людовик Дитя умер в 911 году, и в течение нескольких лет между герцогами шла борьба за королевский престол.

Наиболее могущественными были герцоги из племени саксов, и в 919 году один из них, герцог Генрих (правил в 919–936) по прозвищу Птицелов, был избран королём, что положило начало Саксонской династии. Самым выдающимся представителем этой династии был сын Генриха Оттон I ( правил в 936–973, с 962 император), при котором в Германском королевстве сложилось раннефеодальное государство, упрочилась феодальная система. Уже при Генрихе I стали строиться феодальные замки, крепости, объединявшие вокруг себя крупные земельные поместья. В эти поместья входили и окружавшие замки сельские общины, попавшие в зависимость от феодалов. Генрих I заметно расширил иммунитет феодалов и почти не вмешивался во внутренние дела герцогов, что создавало дополнительные возможности для закрепощения крестьян. Это привело к укреплению феодального поместья, основанного на барщине и натуральном оброке. Сформировалась достаточно четкая феодальная иерархическая структура.

Немецкие герцоги и короли стремились завоевать богатые земли Италии и установить контроль над папством, стоявшим во главе Римско-католической церкви. С этой целью Король Оттон I вознамерился возродить Римскую империю, а политическая раздробленность Италии облегчала решение этой задачи. В 951 году он совершил военный поход в северную итальянскую провинцию Ломбардию и завоевал титул короля лангобардов. В 962 году он добился того, что Папа Римский короновал его императорской короной. Тогда же была провозглашена средневековая Римская империя (с конца ХII века – «Священная Римская империя», а с конца XV века – «Священная Римская империя германской нации»). Начиная с Оттона I, многие немецкие короли носили одновременно и титул императора «Священной Римской империи». В период правления они по большей части жили в Италии, улаживая отношения с Папой Римским. Пользуясь этим, крупные немецкие князья и феодалы усиливали свою власть на местах. Священная Римская империя в 1806 году упразднена Наполеоном I. В X–XV веках к территории Германии присоединена часть земель, принадлежавших прибалтийским народам и славянам.

Англия. На Британские острова устремились датчане, которые оказались сильнее объединенного войска англосаксов и стали постепенно завоевывать территории на восточном побережье. Между племенными союзами шла длительная и упорная борьба за титул верховного короля. В 829 году победу в этой борьбе одержал король наиболее сильного королевства Уэссекс Экберт, которому удалось собрать все королевства в единое государство.

В конце IX века английский король Альфред Великий, опасаясь потерять всю страну, вступил в переговоры с датским королём Гутрумом. В результате государство было поделено: восточная часть страны досталась датчанам, а западная осталась за англосаксами. В течение нескольких десятилетий происходило постепенное объединений этих двух частей, и во второй половине Х века появилось государство под названием Англия.

Постепенно округа, включавшие несколько поселений, стали объединяться в сотни, а в начале IX века были образованы крупные территориальные единицы – графства (скиры, ширы).

10.2.Фаза развития зрелости и трансформации X–XIII века

Процессы и тенденции цивилизационной динамики. К Х–XI векам в Европе складываются условия для отделения ремесла от сельского хозяйства, и превращения ремесла из подсобного производства в самостоятельную отрасль экономики. Происходит формирование цеховой организации ремесла. Зарождается городское хозяйство.

В IХ–ХI веках заметно усилилась самостоятельность крупных феодалов – сеньоров, чьи владения фактически превратились в независимые удельные княжества. Крупные феодалы почти не признававшие центральной королевской власти, зачастую сам король не имел права въезжать на территории, принадлежавшие сеньорам, без их разрешения. Сеньоры значительно расширили свои привилегии: они имели своё войско, сами собирали налоги с крестьян, вершили над ними суд, а кроме того, всеми силами стремились получить иммунитет, в условиях которого король не мог бы вмешиваться в их дела.

Основной хозяйственной единицей в ХII–ХIV веках было феодальное поместье – светское или духовное. Часть земель составлял домен с господской запашкой, а другая часть была поделена между зависимыми крестьянами, близкими по своему положению к французским сервам. Луга и леса находились в совместном пользовании всех крестьян.

Для феодального поместья была характерна барщина, которая обычно занимала три дня в неделю. Кроме того, надо было платить поголовные поместные сборы, свадебную и посмертную пошлину с наследства, выполнять воинскую повинность, строить мосты и дороги, содержать вотчинный суд и т.д. За невыполнение повинностей у крепостных могли конфисковать надел. Натуральный характер феодального поместья проявлялся в том, что крестьяне должны были поставлять феодалам не только продукцию земледелия и животноводства, но и все ремесленные изделия: посуду, предметы домашнего обихода, обувь, ткани, орудия труда и многое другое.

В Х–ХI веках по всей Западной Европе было построено большое количество замков. Этот процесс получил название «инкастелламенто» («озамкование»). Крупные феодалы строили для себя каменные замки, которые в случае необходимости превращались в крепости, с толстыми, высокими стенами, с башнями и подземельем, где можно было укрыться от врагов, и хранить значительные запасы продовольствия и вооружения. Кроме того, в замках находились политические, судебные, военные и административные центры феодальных поместий. Все это неизбежно вело к ослаблению центральной власти и усилению раздробленности стран Европы.

В этот исторический период большую роль играло домениальное хозяйство (или так называемая господская запашка), которое держалось в основном на крепостных крестьянах. Сервы работали в счёт барщины на господских полях со своими орудиями труда и рабочим скотом под наблюдением управляющих сеньора. Вся продукция, полученная в домениальном хозяйстве, шла на «домашний обиход» сеньора. Потребности феодалов были очень велики, у них имелось большое количество челяди, которую надо было содержать. В замках постоянно устраивались пышные пиры с обильным угощением. Для прокорма лошадей требовалось много овса, для изготовления пива – ячменя и т.д. Таким образом, товарность хозяйства была низкой, т.е. для продажи на рынке оставалось совсем мало продукции. К тому же хорошим тоном в те времена считалась раздача щедрой милостыни для поддержания в округе высокого престижа феодала.

Крепостная зависимость крестьян во Франции в ХI–ХIII веках выступала в форме серважа, поскольку основная масса крестьян состояла из сервов. В эпоху Раннего Средневековья сервами назывались переведенные из рабов крепостные крестьяне, но постепенно к ним приравнивались и другие категории зависимого крестьянства. В XI–ХIII веках подавляющая часть сельского населения Центральной и Северной Франции относилась к разряду сервов. Являясь держателями земли, они должны были нести различные повинности в пользу сеньора. Помимо выполнения многочисленных хозяйственных работ (барщины) крестьяне также отдавали феодалу в качестве «посевного» оброка примерно 25% урожая. Кроме того, десятую часть урожая («большую десятину») и десятую часть продукции животноводства («малую десятину») следовало отдавать церкви.

На церковных и монастырских землях в Германии проживали «фогтовы люди», т.е. крестьяне, зависимые от фогтов – светских управляющих церковными владениями. Широкое распространение получило холопство. Холопами считались совсем обедневшие безземельные люди, которых использовали в качестве дворовых работников. Их можно было купить и продать.

Большую роль в феодализации англосаксонского общества играли короли, жаловавшие своим приближенным земельные угодья, причем не только пустующие, но и заселенные кёрлами. Эти пожалования оформлялись специальными грамотами, в соответствии с которыми жалованные земли с доходами назывались боклендами. Подобная практика земельных пожалований способствовала формированию крупной земельной собственности. Таким земельным собственникам (как светским, так и церковным) предоставлялась сока, или право собирать налоги и вершить суд над зависимыми и свободными людьми (сокменами), проживавшими на территории бокленда.

Крупный землевладелец в Англии назывался глафордом (позже – лордом, т.е. сеньором, хозяином). Но до конца IX века пожалования не получили большого распространения, так же как и прекарные сделки (в отличие от Франции). Лишь закон короля Ательстана (930) предписывал всем свободным крестьянам найти себе глафордов, которые, в свою очередь, не имели права переманивать к себе людей от других феодалов. Крестьян, не получивших частного покровителя, можно было объявить беглецами и казнить. В IХ–Х веках стало происходить деление гайдов на мелкие наделы – виргаты (виргата в среднем равнялась 1/4 гайда), а это означало, что многие общинники разорялись, попадали в личную зависимость от эрлов или глафордов.

10.3. Природно-климатические условия

Постепенно в Средиземноморье образовалась климатическая область, в которой сухо летом и дождливо зимой. В Восточной Европе сформировалась область с преимущественно континентальным климатом; в северной части Европы – умеренно холодная, с суровой зимой и относительно теплым летом; на западе Европы – умеренно теплая климатическая область.

Географическая среда в значительной степени определяла многообразие и характер хозяйственной деятельности человека, типы жилища, влияла на расселение людей. Разнообразие природных зон порождало хозяйственное районирование. Жаркий климат снижал общие затраты на питание населения. Долгая зима способствовала занятию ремеслами. Наконец, исчерпание естественных ресурсов приводило к миграциям. Использование экстенсивных форм хозяйства и хищническое использование ресурсов, которые затем почти не восстанавливались, привели к тому, что к ХV веку природный ресурсный фонд заметно сузился. Наиболее болезненное воздействие на среду обитания оказало уничтожение лесов в Западной Европе. Большинство европейских стран рано столкнулось с эрозией почв, выветриванием плодородного слоя, распространением балок и оврагов, обмелением рек и озер, образованием уже с IX веку огромных пойменных и низинных лугов. Ранее в умеренном географическом поясе сорняки не мешали людям; теперь же на распаханных полях, при ослабленной растительной конкуренции, приносили земледельцам большой вред.

ГЛАВА 11. Религия и Церковь

11.1. Церковная организация, церковная иерархия

Католическая Церковь сыграла очень важную консолидирующую роль особенно на начальных этапах становления и развития Западно-христианской цивилизации. Но постепенно Церковь, как социальный институт начинает переживать явный упадок, особенно усилившийся после бесславного окончания крестовых походов.

Наибольших успехов Церковь добилась в XI–XIII веках – это период наивысшего подъема, и последовавшего за ним кризиса церковной цивилизации. Папская власть в Риме, уже после X века упрочившая свои полномочия в Европе, постепенно сосредоточила в своих руках безграничную политическую власть во всём, что касается христианских народов.

К концу XI века выдвинулся крупный клирик и государственный деятель, Гильдебрандт, закончивший жизнь в сане папы под именем Григория VII. Позиции Католической Церкви ещё более укрепились в XI веке, особенно при папе Григории VII (1073–1085), который с необузданной энергией боролся за осуществление двух задач: полное подчинение общества Церкви и укрепление строгой дисциплины духовенства под неограниченной властью папы.

С понтификата Григория VII начинается период быстрого возвышения папства, расцвета его могущества и по существу становления папской монархии, опирающейся на жёсткую церковную иерархию и собственную материальную базу. Главными инструментами достижения папского господства становятся соборы, папские послания, римский трибунал. Финансовые возможности папской курии превосходили финансовые ресурсы многих государей Европы. В Рим стекались из всех католических стран доходы от земельных владений Церкви, церковная десятина, самые разнообразные церковные поборы.

После Григория VII выдвинулся Урбан II (1087–1099), бывший папой при первом крестовом походе. Оба они были основоположниками периода папского величия, в течение которого папы властвовали над императорами.

Внутренняя организация Католической Церкви носила аристократический характер. Церковная иерархия была выстроена строго и последовательно, и корпоративная общность клира была весьма прочной. В странах Западной и Центральной Европы Католическая Церковь противостояла мирянам, как особая сплочённая привилегированная корпорация, обособленность которой от мирян проявлялась в неких привилегиях.

Духовенство, отделённое от народа, представляет сословие священнослужителей, у которого свои средства, свой устав, своя особенная организация. Это сословие составляет целое общество, снабжённое всеми средствами к самостоятельному существованию, независимому от того общества, на которое оно действует и на которое распространяет свое влияние.

У Церкви был свой суд, разветвлённая бюрократическая система. Во всех церковных вопросах их авторитет считался непререкаемым. Церковные соборы задавали тон христианскому обществу. Соборы XII и XIII века уже приноравливались к изменяющимся условиям общественной жизни. Наиболее известный и важный из них, IV Латеранский собор 1215 года, который организовал систему обучения и установил обязательное пасхальное причащение. Этот собор был попыткой вернуть былое влияние, но эта попытка оказалась запоздалой. XIII век стал веком секуляризации в большей мере, нежели веком готических соборов и схоластических сумм.

В течение XI–XII веков, когда медленно созидалось благосостояние, распространялись деньги, и богатство становилось всё более соблазнительным, Церковь была весьма деятельной в экономической сфере. Церковь снабжала людей удачливых, беспокоящихся из-за своего богатства, отдавая им деньги в рост.

На начальной стадии подъема Церковь вкладывала средства, которыми лишь она одна и обладала. Начиная с тысячного года, когда экономический подъем, особенно рост строительства, потребовал финансирования, которое не могло быть обеспечено обычным течением хозяйственной жизни, Церковь извлекла накопленные ею сокровища и пустила их в оборот. Конечно, это делалось под видом чуда, но чудотворные покровы не должны скрывать от нас экономических реалий. Когда епископ или аббат желал расширить, перестроить собор или монастырь, он сразу же находил чудесный клад, который позволял ему, если не полностью профинансировать задуманное, то, по меньшей мере, приступить к постройке.

Вот, например, епископ Орлеана Арнуль, который незадолго до тысячного года задумал перестроить «великолепным образом» церковь Сент-Круа. «Его подвигло на это, – пишет Рауль Глабер, – знамение Господне. Однажды, когда каменщики, выбирая место для базилики, проверяли твердость почвы, они обнаружили много золота, зарытого в земле. Они сочли, что его будет, несомненно, достаточно для покрытия расходов по постройке святилища, даже и очень большого. Они взяли это случайно найденное золото и всё отнесли епископу. Тот возблагодарил всемогущего Бога за этот дар, взял его и передал руководителям работ, приказав это золото полностью употребить на строительство храма. Говорят, что они были обязаны прозорливости св. Эварция, занимавшего некогда этот епископский престол, который, предвидя эту перестройку, и зарыл золото».

Церковь покровительствовала купцам и помогала искоренению предубеждения против них, из-за которого праздный класс сеньоров презирал их. Церковь предприняла реабилитацию деятельности, обеспечивающей экономический подъем, и из труда, как наказания Господня, которому, согласно книге «Бытия», должен после грехопадения предаваться человек, зарабатывая хлеб насущный в поте лица, сделала средством спасения. Экономическая мощь Церкви возрастала до XV века, в этот период духовенство владело третью всей обрабатываемой земли в большинстве стран Западной Европы.

Счастьем была вера народа, стремившегося все явления обыденной жизни объяснить чудесным проявлением Божьей воли и Его всемогущества. Насилие и произвол светской власти, которые, казалось, ничем не могли быть сдержаны, смирялись перед опасением навлечь гнев святого угодника. Там, где была бы осмеяна любая угроза светской карой, действовал страх церковного проклятия, исключения из общения с Церковью, последствия которого грозили карой даже за гробом.

Вера в чудеса, распространённая во всех слоях населения, от высшего до низшего, в значительной степени способствовала поддержанию авторитета духовенства. При этом все верили, что священство, и тем более монашество с его отречением от мира не только требует от человека известного рода святости, но и осеняет его святостью, в чём заключается справедливое основание его значительного влияния на общество. На церковную службу все смотрели серьезно, и не только народ, но и правящие классы. С невольным уважением все слои общества следили за тем, с какой важностью обсуждались на местных соборах не только дисциплинарные и ритуальные вопросы, но и метафизико-догматические. Система догматов не была ещё окончательно выработана: многие вопросы ещё обсуждались, исследовались и разбирались, многие важные теологические тонкости в это время ещё занимали умы. Наказания, налагаемые Церковью за проступки: денежные взыскания, посты, усиленные молитвы и поклоны, – действовали спасительно, особенно по отношению к унаследованным от язычества грубым суевериям и обычаям вроде, например, всякого рода волшебства и колдовства.

11.2. Церковь и государство

Во взаимных отношениях духовенства и мирян духовенство господствует и господствует почти безотчётно. Церковь стремилась утвердить во всём обществе теократическое начало, и присвоить себе светскую власть, тем самым достигнуть исключительного господства. Не достигая в этом успеха, она соединилась со светскими властителями и поддерживала, в ущерб свободе подданных, абсолютную власть для того, чтобы получить участие в ней. Ослабевая, Церковь обращалась за помощью к абсолютной власти императоров; укрепляясь, она гордо требовала этой власти для самой себя, во имя своего духовного могущества.

На протяжении IX–X веков ещё более возрастала светская власть епископов, которые постепенно становились обладателями судебных, административных и политических прав, в том числе права чеканки монеты, открытия рынков и ярмарок в городе – центре диоцеза. Высшие духовные лица, епископы, архиепископы, аббаты превращались в феодальных сеньоров. С середины IX века, но особенно в X–XI веках, участились случаи передачи епископам графских прав по отношению к населению бургов, в том числе прав на их строительство.

Высшие церковные должности находились фактически в руках короля, который и утверждал все назначения. Король вводил духовных феодалов во владение землёй, проводя так называемый обряд инвеституры. Он привлекал высших церковных сановников на ответственные дипломатические, военные, административные должности. Даже во главе королевского войска порой стоял церковный иерарх. Церковь, являвшаяся главной опорой королевской власти, и целиком поставленная на службу королю, получила название имперской церкви. Такое особое положение церкви в обществе заметно отличало Германию от других европейских стран того времени.

Церковь «обмирщилась», подчинилась светским интересам, клир погряз в погоне за мирскими благами. Этому способствовало и распространение со времён Оттона I обычая покупать духовный сан за деньги у светской власти (симония). Всё это расшатывало организационные основы церкви, лишало её духовного и политического авторитета.

В IX веке папская власть настолько окрепла, что Пасхалий I (817–824) уже обошёлся без утверждения императора. Идея о превосходстве духовной власти над светской постепенно становится господствующей. Папа принимает на себя роль судьи в делах императорского семейства. В споре сыновей Людовика Благочестивого папа Григорий IV принял сторону Лотаря, выставляя себя посредником, желающим прекратить раздоры. Ему пришлось, однако, столкнуться со стремлениями к независимости, возникшими в среде франкского духовенства. Франкские епископы, освободившись от светской власти, задумали освободиться и от папы, и повиноваться только своему франкскому митрополиту. Когда папа Григорий IV принял сторону Лотаря, местные епископы объявили ему, что откажут ему в послушании и даже грозили отлучить его от Церкви, если он будет упорствовать во вражде против Людовика.

Выразителем стремлений Папства в IX веке был Николай I (858–867). В своих многочисленных письмах он высказывал мысль, что папство занимает мировое, центральное положение. Он унизил императорскую власть, показав в деле Лотаря II, что Церковь может привлечь к своему суду и коронованных особ. На основании лжеисидоровых декреталий ему скоро удалось утвердить свою верховную власть над всеми странами Западной Европы. Папа стал рассылать во все стороны своих легатов и учреждать примасов. В этот век незыблемо твёрдая организация Церкви представлялась современному обществу чем-то прочным, заключавшим в себе начала истинной духовной жизни. Церковь ставила предел разнузданности и произволу сильных мира сего, а мир идеальных стремлений противопоставляла диким и грубым инстинктам общества того времени.

Огромное могущество Церкви в начале XI столетия было основано на доверии народных масс. Однако Церкви не удалось сохранить свой моральный престиж, в котором коренилась её власть. В первых десятилетиях XIV столетия обнаружилось падение могущества папской власти. Что же разрушило наивную веру христианского простонародья в церковь настолько, что оно не откликалось больше на её призывы и отказалось служить её интересам?

Первым неблагоприятным впечатлением было сосредоточение больших богатств в руках Церкви. Церковь не умирала, а умиравшие без прямых наследников лица часто отказывали свои земли в её пользу. Кающимся грешникам усиленно рекомендовалось это делать. Благодаря этому, во многих странах Европы в руках церкви сосредоточилось около четверти всех земель. Аппетиты церкви всё возрастали по мере её обогащения. Уже в XIII столетии всюду раздавались голоса, что священники – безнравственные люди, что они постоянно охотятся за деньгами и за наследствами.

В XI веке в западных христианских странах разгорается борьба между государями и Римом за право «инвеституры», то есть за прерогативу назначения епископов. Если инвеститура оставалась в руках папы, король терял возможность управлять не только душами своих подданных, но и значительной частью своих владений. К тому же духовенство претендовало ещё и на освобождение от налогов, поскольку оно само платило подать Риму, и требовало для себя права собирать с мирян десятину.

В большинстве случаев победа оставалась за папами: ведь они могли отлучать королей от церкви и освобождать их подданных от клятвы верности. Более того, папа мог наложить интердикт на целую страну, и в ней прекращалось отправление большинства церковных треб, за исключением крещения, конфирмации и покаяния; священники не совершали ни обычные богослужения, ни венчание новобрачных, ни даже похороны.

Папство в борьбе с германскими императорами за инвеституру стремилось запретить светскую инвеституру епископов и аббатов, освобождая их тем самым от местной вассальной зависимости (от королей или императора), и централизованно, и непосредственно подчиняя Риму. Достигнув наибольшего накала при папе Григории VII и императоре Генрихе IV, борьба за инвеституру между папами и императорами, завершилась компромиссным Вормским конкордатом (1122). Для разных регионов Империи устанавливались разные системы выборов епископов. Избранные капитулами иерархи получают духовную инвеституру от папы, светскую – от императора. В Германии в избрании прелатов, которым сразу после выборов предоставляется светская инвеститура, участвует император. В Италии и Бургундии император не участвует в таких выборах и предоставляет прелатам светскую инвеституру в течение шести месяцев.

К XIII веку господство Церкви обрело такую силу, что папы римские активно вмешивались в государственные дела всей Европы, а подчас и в личную жизнь монархов. Гигантский урожай доходов, пожинавшийся у верующих, шёл на поддержание растущего великолепия папского двора и на содержание огромного чиновничьего аппарата. Богатству пап могли позавидовать иные европейские короли.

Зенита своего могущества папство достигло при Иннокентии III (1198–1216), которому размышления о ничтожестве человеческой жизни, изложенные в сочинениях понтифика, не помешали сделать блестящую церковную карьеру. При нём папский престол настолько укрепился, что папа решительно провозгласил себя не преемником св. Петра, но наместником самого Христа на Земле. Три государя – германский, французский и английский – были отлучены от Церкви, а на их страны был наложен интердикт. Иннокентий III заставил монархов Западной Европы признать главенство папской власти, укрепил папское государство, а одно время был даже правителем Сицилийского королевства.

Начиная с XIII века, институт Церкви постепенно теряет лидирующие позиции, осью общественной жизни становится институт государства, общественная жизнь всё более регулируется светским государством. Секуляризация отражает ключевую тенденцию периода XIV–XV веков.

В конце XIII века вспыхнул конфликт между французским королём Филиппом IV Красивым и папой Бонифацием VIII, закончился поражением папства: папский престол занял один из французских епископов. В 1302 году папа Бонифаций VIII издаёт буллу, в которой, используя теорию о «двух мечах» (светском и духовном), якобы вверенных папе, провозглашает свою власть высшей на Земле.

Французская монархия добилась в начале XIV века крупного политического успеха в столкновении с папством, в 1309 году резиденция папы была перенесена из Рима в Авиньон, на юге Франции. Началось, так называемое, «авиньонское пленение» пап. Глава Католической Церкви на несколько десятилетий (до 1377 г.) становится орудием в руках французских королей, и проводником их политики.

Новый папа Климент V поддержал выдвинутые королём обвинения против духовно-рыцарского ордена тамплиеров (храмовников), отличившегося и накопившего огромные богатства в крестовых походах, и санкционировал расправу над ним, которая была вызвана политическими, а не религиозными причинами.

К началу XIV века тревожные последствия мирского успеха были налицо: Католическая Церковь стала могущественной организацией, и в то же время, её подстерегали опасности. Церковная иерархия заметно склонялась в сторону финансовых и политических интересов. Власть папы над государствами в Италии вовлекла Церковь в политические и военные манёвры, что впоследствии неоднократно сказывалось на духовном самосознании Церкви.

11.3. Разделение Христианского мира на Западную и Восточную Церковь

На протяжении первого тысячелетия христианской истории Римская Церковь, в юрисдикции которой находились христиане Западной Европы, представляла собой одну из Поместных Церквей и являлась частью Вселенской Православной Церкви. Тем не менее, уже в этот период начали постепенно развиваться те культурные, литургические и богословские расхождения, которые в конечном итоге привели к расколу. Церковное общение между Римом и Восточными Церквами прерывалось неоднократно.

Начало расхождению восточного и западного направлений в христианстве положила латинизация Церкви, начавшаяся во второй половине II века в северной Африке. Это расхождение постоянно усугублялось различием исторических судеб восточной и западной части Римской империи. Никейский собор 325 года показал, сколь малое значение придавали тогдашние высшие восточные иерархи Церкви западным епископатам. Однако Западная Церковь не только выдвинула крупных идеологов христианства, таких как Тертуллиан, Иероним и Августин, но и открыто заявила свои притязания на главенство в христианском мире. Собор 343 года в Сардике, где преобладали западные епископы, признал главенство Рима, однако, восточные епископы не согласились с этим решением. По существу это означало разделение Церкви на западную и восточную. Собор 451 года в Халкидоне подтвердил расхождение Церквей: константинопольский патриарх был признан не только верховным по отношению ко всем восточным иерархам Церкви, но и равным римскому епископу, который претендовал, однако, на то, чтобы его власть была вселенской. С Халкидона история Христианской Церкви перестаёт быть единой. Европа стала ареной постоянного соперничества двух «вселенских» владык – римского папы и константинопольского патриарха.

Формирование католической доктрины началось в V–VI веках: Блаженный Августин, св. папа Лев Великий и др. Единство Католической церкви, основанное на примате Папы, – это не только сильная, но и гибкая доктрина. Она позволяет образовывать т.н. унии, т.е. союзы с различными конфессиями, которые, принимая руководство Католической Церкви, сохраняют традиционную для себя практику богослужения.

Камнем преткновения стал догмат об исхождении Духа Святого. Никейский «Символ веры» утверждал, что Дух Святой исходит только от Бога-Отца, первого лица троицы. Римская Церковь стала настаивать на его исхождении от Отца и Сына (filioqпe). Это добавление было сделано в 589 году на третьем Толедском соборе, а затем закреплено при Карле Великом Аахенским синодом в 809 году. Восточная Церковь осудила это добавление как ересь. В вину латинянам она также вменяла учение о «благодати», запас которой якобы создавался деяниями святых, что давало возможность Западной Церкви за счёт него отпускать грехи через продажу специальных грамот – индульгенций.

Восточная Церковь опиралась на мощь византийской государственности, Западная – стремилась встать над светской властью, подчинить её себе. В западных областях Европы к XI веку сложилась система папизма, при которой все без исключения церковные структуры считались подчинёнными папе римскому (апостольской кафедре Святого Петра). В богослужении и богословской литературе господствовал латинский язык.

На Востоке сохранялась традиционная система Поместных Церквей – независимых друг от друга региональных патриархатов, католикосатов или архиепископий. Те из них, которые признавали семь Вселенских соборов и тяготели к Восточно-Римской (Византийской) империи, составляли семью Православных Церквей. В неё входили кафедры: Константинополь (которому в это время подчинены Русь, Болгария и Сербия), Александрия, Антиохия, Иерусалим, Кипр, Грузия.

В начале XI века граница между латинским и греческим христианством, тогда ещё не делившимся на католиков и православных, но составлявшим единое кафолическое церковное пространство, проходила по государствам Восточной Европы: Польша, Чехия, Венгрия, Хорватия, подчинявшихся папскому престолу. Болгария и территории будущей Сербии контролировались Византией, и подчинялись Константинопольскому патриархату в статусе автономной Охридской архиепископии.

Пути Западной Католической и Восточной Православной Церквей разошлись в XI веке. Ключевым событием, которое официально разделило Христианскую Церковь, стал инцидент 1054 года, известный как Великая схизма. Разногласия накапливались веками, но непосредственным поводом к окончательному расколу стало несколько событий. В начале XI века закрываются латинские церкви в Константинополе, и Византия отказывается признать авторитет папы римского Льва IX. В ответ он посылает в Константинополь своих представителей во главе с кардиналом.

Кульминацией противостояния Церквей были драматические события 1054 года в Константинополе. Римский кардинал Гумберт возложил 16 июня этого года в св. Софии буллу (папский указ) с отлучением патриарха Михаила Кирулария от Церкви, тот в свою очередь отлучил папского легата и объявил сторонников западной церкви еретиками. Он подробно перечислил все основные пункты расхождения с латинянами. Этот обмен анафемами фактически привёл к окончательному разрыву между католиками и православными. Он символизировал нарастающее отчуждение, которое на протяжении следующих столетий только усиливалось. Крестовые походы ещё больше углубили вражду между ними. Можно даже сказать, что именно крестовые походы вбили последний клин между православными на востоке и католиками на западе.

Многовековые распри между Востоком и Западом завершились в 1054 году разделением Церквей, каждая из которых считала себя единственно вселенской, ортодоксальной, а другую – еретической. Западная церковь стала называться Римско-католической, а восточная – Греко-православной. Схизма была итогом не только церковных разногласий, но и отражением существенных различий в историческом развитии западных областей Европы и Византии. После Великой схизмы 1054 года западноевропейская церковь, в отличие от византийской, сохранила свою самостоятельность, свой политический диктат и огромные, постоянно пополняющиеся за счёт пожертвований феодальных сеньоров богатства.

Западная Церковь в XI–XIII веках пыталась, используя политическую раздробленность Западной Европы, поставить папство над светской властью, создать своего рода универсалистскую теократическую империю во главе с папой. Проиграв в этой борьбе, и оказавшись перед лицом централизованных государств, Католическая Церковь всё чаще терпела грозные удары многочисленных ересей. Восточная Церковь, напротив, тяготела к поддержке светской власти, способствовала централизации государств и даже некоторой их автономии от Константинопольской патриархии. Но с ересями и всякого рода инакомыслием Православная Церковь боролась столь же энергично.

В отличие от Православных Церквей, римский католицизм впечатляет, прежде всего, своей монолитностью. Принцип организации этой Церкви более монархический: она имеет видимый центр своего единства – Папу Римского. В образе Папы сосредотачивается апостольская власть и учительный авторитет Римско-Католической Церкви. В силу этого, когда Папа выступает ех саthedга (т.е. с кафедры), его суждения по вопросам веры и морали обладают непогрешимостью. Другие особенности католической веры: развитие Тринитарного догмата в том смысле, что Дух Святой исходит не только от Отца, но и от Сына (лат. filigue), догмат о Непорочном зачатии Девы Марии, догмат о чистилище и т.д. Католическое духовенство даёт обет безбрачия (т.н. целибат). Крещение детей дополняется конфирмацией (т.е. миропомазанием) в возрасте около 10 лет. Евхаристия совершается на пресном хлебе.

Между Западной и Византийской Церквами отмечались и догматические разногласия. В первой господствовало учение о спасительной роли Церкви, в рунах которой находится и оценка заслуг верующего, и отпущение его грехов. Восточное же христианство отводило более важную роль в спасении человека индивидуальной молитве и через её посредство допускало мистическое слияние с божеством. При этом отчётливо давали о себе знать идейные традиции обеих Церквей: на Западе – влияние юридизма, восходящего к классическому римскому праву, на Востоке – спекулятивной греческой философии, прежде всего, неоплатонизма.

Западной религиозности была свойственна эмоциональная напряжённость, граничащая с религиозной экзальтацией и фанатизмом. Для верований греков была характерна отвлечённая философская рассудочность, приверженность к глубоко трансцендентным идеям. Взволнованное воображение латинян постоянно устремлялось к крестным мукам Христа; страшным мукам грешников в аду. В Православной Церкви на первый план выдвигались радостно-просветлённые моменты из жизни Христа, его воплощение и воскресение. Это нашло отражение в византийской и западноевропейской культуре, в частности, в литературе и искусстве.

11.4. Экспансия Западной церковной цивилизации. Крестовые походы XI–XIII веков

Проявлением кризисного состояния Западной Церкви и церковной цивилизации стала экспансионистская политика Римско-католической Церкви. В XI–ХIII веках западноевропейскими феодалами и Католической Церковью были организованы восемь крестовых походов на Ближний Восток, в которых участвовали рыцари, горожане, беглые крестьяне. Военные экспедиции происходили под эгидой Католической Церкви. Под лозунгом защиты христианского мира от «неверных» шли войны против арабской Испании. Огнём и мечом обращались в католичество западные славяне, венгры и жители Прибалтики. Крестоносцы не смогли завоевать на Востоке больших территорий. Возникает вопрос, в результате, или вопреки этим походам укрепились торговые связи между Западной Европой и восточными странами. Насколько они способствовали дальнейшей урбанизации Западной Европы.

Осенью 1095 года в Клермоне (Южная Франция) на большом церковном соборе папа Урбан II (1095–1099) возвестил о начале крестового похода. Перед многочисленными слушателями, собравшимися на Клермонской равнине, была произнесена большая речь: «Земля, которую вы населяете, – сказал папа, обратившись к слушателям, – сделалась тесной при вашей многочисленности. Богатствами она не обильна и едва даёт хлеб тем, кто её обрабатывает. Отсюда происходит то, что вы друг друга кусаете, и друг с другом сражаетесь… Теперь же может прекратиться ваша ненависть, смолкнет вражда и задремлет междоусобие. Предпримите путь ко гробу святому, исторгните ту землю у нечестивого народа и подчините её себе».

В августе 1096 года в первый крестовый поход двинулись рыцари-крестоносцы, прекрасно вооружённые и экипированные. Все отряды крестоносцев соединились весной 1097 года в Константинополе. В 1099 году Иерусалим был взят, и в Святой земле возникло латинское государство, быстро оказавшееся под угрозой. Людовик VII и Конрад III в 1148 году не смогли ему помочь, и христианский мир в Палестине стал своего рода беспрестанно сокращающейся шагреневой кожей.

В 1169 году мусульмане объединились под предводительством курдского авантюриста Саладдина, который сумел овладеть Египтом. Он провозгласил Священную войну против христиан и взял у них Иерусалим (1187), что привело к третьему крестовому походу, окончившемуся неудачей – Иерусалим остался у мусульман.

В 1189 году, приняв власть, английский король Ричард стал хлопотать об организации Третьего крестового похода, обет, участвовать в котором он дал ещё в 1187 году. Он учёл печальный опыт Второго похода и настоял на том, чтобы для достижения Святой Земли был избран морской путь. Это избавляло крестоносцев от многих лишений и неприятных столкновений с византийским императором. Поход начался весной 1190 года, когда массы пилигримов двинулись через Францию и Бургундию к берегам Средиземного моря. В первых числах июля Ричард встретился в Везеле с французским королём Филиппом Августом. Короли и их войска приветствовали друг друга и продолжали вместе поход к югу под радостные песни.

Осенью 1190 года Ричард и Филипп прибыли в Сицилию задушевными друзьями, однако весной следующего года покинули её почти откровенными врагами. Филипп отправился прямиком в Сирию, а Ричард сделал ещё вынужденную остановку на Кипре.

Зимой 1192 года король Ричард объявил поход на Иерусалим. Однако крестоносцы дошли только до Бейтнуба. Они должны были повернуть назад из-за слухов о сильных укреплениях вокруг Святого Города. В конце концов, вернулись к первоначальной цели и в сильную непогоду – сквозь бурю и дождь – двинулись к Аскелону. Этот, ещё совсем недавно цветущий и богатый город, предстал перед глазами пилигримов в виде пустынной кучи камней. Крестоносцы ревностно приступили к его восстановлению.

В августе пришло известие о нападении Саладина на Иоппе. С быстротой молнии Ричард собрал оставшиеся ещё под его рукой военные силы и поплыл в Иоппе. В самом городе, и в его предместьях произошёл бой. Одержанная Ричардом победа позволила начать переговоры. По договору, заключённому в сентябре 1192 года, Иерусалим остался во власти мусульман, Святой крест не был выдан; пленные христиане были предоставлены своей горькой участи в руках Саладина. Аскелон должен был быть срыт рабочими с обеих сторон. Такой исход похода наполнил сердца христиан горем и яростью, но делать было нечего.

Во время четвёртого крестового похода Римская Церковь открыто напала на Византийскую империю, даже не прикрываясь войной с турками. В 1204 году штурмом был взят Константинополь и разграблен крестоносцами. Главным зачинщиком этой войны стал торговый город Венеция, и большая часть побережья и островов Византийской империи оказались в руках венецианцев. В Константинополе посадили «латинского» императора Балдуина Фламандского, и объявили о воссоединении Римской и Греческой Церквей. Латинские императоры правили с 1204 по 1261 год, когда греки снова освободились от римского владычества.

Вместо того чтобы смягчить нравы, крестовый поход послужили тому, что священная война в своём неистовстве привела крестоносцев к худшим эксцессам, начиная еврейскими погромами, которыми отмечен путь их следования, и кончая массовыми избиениями и грабежами в Константинополе. О чём есть свидетельства в сочинениях, как европейских, так и мусульманских, и византийских хронистов.

Финансирование крестовых походов стало причиной и предлогом увеличения бремени папских поборов и появления опрометчивой практики продажи индульгенций. Духовно-рыцарские ордена, оказавшиеся в итоге неспособными защитить и сохранить Святые земли, осели на Западе, чтобы предаться там всем видам финансовых и военных злоупотреблений. Таков тяжкий итог этих экспедиций.

Фридрих II, отлучённый папой от Церкви, путём переговоров восстановил власть христиан в Иерусалиме в 1229 году. В 1244 году город был вновь захвачен мусульманами. Лишь немногие идеалисты хранили в это время былой крестоносный дух. К ним относился и Людовик Святой. Но ещё долгое время спустя крестоносный дух поддерживался в низших слоях общества, где проникновенность и обаяние его мифов были особенно сильными. И поход детей, юных крестьян, в начале XIII века стал воплощением этой трогательной приверженности ему.

К XIII веку относятся пятый, шестой, седьмой и восьмой крестовый походы. После восьмого крестового похода пало последнее владение западных христиан в Сирии – город Акра. Именно поэтому 1291 год считают концом крестовых походов в Переднюю Азию. На Востоке рыцари сохранили лишь остров Крит, завоёванный ещё Ричардом Львиное Сердце.

«На сегодня нет фактически верного ответа, почему так преступно безответственно и равнодушно европейская общественность XII–XIII веков отнеслась к судьбе христианства на Востоке. И там, где маячила великая цель – просвещение во имя Святой Троицы в степях и равнинах Евразии, вдруг возникла трагическая и безысходная коллизия избиения всех христиан – православных, католиков, несториан и других. Эти насилия совершались в целях узковедомственной шкурной политики нескольких орденов рыцарей и небольшой торговой прослойки, обнаглевшей от спекуляции дорогостоящими товарами Востока, на жаждавших роскоши дворах Запада. Ублюдочная политика Европы – папы, нотаблей, авантюристов, хищных сторонников вождей-императоров в сто лет между 1187 и 1287 годом, до окончательного падения Святой земли, обетованной земли христианства, – необъяснима исходя из логики эволюционных воззрений, присущих традиционной историографии Европы или России начала ХХ века. Все тогда вело к катастрофе – изгнанию европейцев с Ближнего Востока. Знали об этом почти все, все политики чувствовали это, но ожидали чуда: что кто-то придёт и спасёт их. Почему?»⁴⁵.

С 1307 по 1313 год длился жуткий процесс тамплиеров, обвинённых в поклонении Бафомету, поругании святынь и множестве других грехов, в которых они виновными себя не хотели признавать. Но вспоминали ли они в промежутках между пытками, прикованные к стенам французских застенков, что именно благодаря их ордену, деяниями их предшественников, было уничтожено христианское население Сирии, убиты врагами, пришедшие к ним на помощь союзники, и благодаря этому всему навсегда потеряна цель крестовых походов – Святая земля⁴⁶.

Крестовые походы не способствовали подъёму торговли, который начался благодаря прежним связям с мусульманским миром и внутреннему экономическому развитию Запада. Они не принесли ни технических новшеств, ни новых производств, которые проникли в Европу иными путями. Они непричастны к духовным ценностям, которые заимствовались через центры переводческой деятельности и библиотеки Греции, Италии (прежде всего Сицилии) и Испании, где культурные контакты были более тесными и плодотворными, чем в Палестине.

Конечно, полученные не столько от торговли, сколько от фрахта судов и займов крестоносцам доходы, позволили некоторым итальянским городам – Генуе, но более всего Венеции – быстро разбогатеть; но то, что походы пробудили торговлю и обеспечили её подъём в средневековом христианском мире, – это не является общепризнанным фактом. Крестовые походы не способствовали укреплению авторитета Церкви и росту её могущества.

11.5. Порча Западной Церкви

Западная Церковь, всё более стремилась к утверждению теократического типа правления, и государственного правления подконтрольного церковной иерархии. Одерживая победы в политической жизни, Церковь теряла свой духовный авторитет: представители духовенства часто напоминали ловких интриганов, а не истинных служителей Бога.

Римская церковь, упорно цепляясь за обладание титулом princeps maximus («верховный повелитель»), перестала трудиться над задачей, стоящей перед ней, – достижением Царства Небесного. Её больше заботила возможность утверждения верховенства Рима на земле, в котором она и видела своё подлинное назначение. Она стала политическим институтом, использующим веру и насущные потребности простых людей для осуществления этих своих планов. Она цеплялась за традицию Римской империи, за представление о том, что воссоздание империи – единственный возможный способ европейского единства.

С IX века начинается упадок папства – его власти, влияния и авторитета. В этот период идёт процесс обмирщения папства и отхода его от евангельских идеалов бедности и аскетизма, что отрицательно сказывалось на всей христианской церковной жизни Западной Европы.

Общая разнузданность Х века, утончённый разврат, жестокость – всё это отразилось и на папстве. Невежество, безнравственность, грубое суеверие, религиозный индифферентизм характеризуют пап этого столетия. Большинство пап в промежуток с 882 по 1046 год безнравственны и ничтожны. Распутные женщины возводили на папский престол своих любовников. Почти всю первую половину Х века престол находится в руках знатных, безнравственных римлянок Феодоры и её дочерей Марозии и Феодоры, так что весь этот период называется правлением блудниц. В начале Х века в течение восьми лет было возведено и низвергнуто 8 пап. Большинство пап умирало преждевременной смертью: Иоанна Х задушили, Бенедикта VI (974) удавили и т.д. Безнравственность на престоле достигла ужасных размеров. Иоанн XII завёл открыто гарем, пил за здоровье дьявола, играл в кости, совершал в конюшне обряды рукоположения. Бенедикт IX сделался папой 12-ти лет от роду; так как жениться, будучи папой, ему не удалось, то он выгодно продал папское место.

Кардинальские мантии и даже Престол Святого Петра становятся предметом политического, а иногда и финансового торга. Кардиналами и Папами всё чаще становятся внебрачные дети герцогов и королей, зачастую обладавшие весьма порочными наклонностями. Так, один из Пап даже организовал бордель в Латеранском дворце в Риме, а многие высшие церковные иерархи увлекались астрологией, магией и сатанизмом.

После 50-летнего периода, как его называют «порнократии», во второй половине X века, появляется аскетический папа. Император Оттон II возвёл на римский престол немца, своего родственника, Григория V, который мечтал очистить Церковь. Он покровительствовал клюнийскому ордену и удачно вмешался в брачное дело французского короля Роберта. Энергично принялся за исправление Церкви Оттон III. Он сместил Иоанна XVI, выбранного римской знатью, велел ослепить его, отрезать нос, уши, язык и возить его в таком виде по улицам Рима. На папский престол возвёл Сильвестра II. Отличаясь политическим тактом и дипломатической ловкостью, новый папа подчинил себе императора. В своём трактате: «В наставление епископам» он ярко изобразил упадок нравственности духовенства, провозгласил необходимость отмены симонии и поддерживал императора в его фантастических мечтаниях.

Уже в X веке становится ясно, что необходима реформа Церкви, направленная на её обновление. В этот период (X–XI века) инициаторами обновления религиозной жизни выступают бенедиктинские монастыри. Главным в этом движении был монастырь в Клюни в Бургундии, основанный герцогом Аквитанским, который передал его в юрисдикцию папы, тем самым обеспечив монастырю независимость от притязаний феодалов.

В VIII–IX веках наступает упадок бенедиктинства. Это связано с падением династии Каролингов, распадом империи и образованием новых государств. Но в X–XI веках на фоне общего упадка религиозной жизни в Западной Европе бенедиктинство вновь переживает подъём. Европа покрывается бенедиктинскими монастырями. Итак, в X веке бенедиктинский монастырь в Клюни (Франция) выступил инициатором обновления религиозной жизни в Западной Европе. В его реформаторскую деятельность включились бенедиктинские монастыри в других странах Западной Европы.

Реформы, проводимые клюнийскими монастырями, привлекли к ним огромное число людей, воодушевленных идеей возврата к евангельским началам. Клюнийское движение стало необычайно популярным. Среди его сторонников были богатые феодалы, которые одаривали монастыри землями, крестьянами и другими богатствами. Разбогатевшие монастыри постепенно сами становились крупными феодалами. Стремление к обновлению духовной жизни, к монашеским и церковным реформам начинает иссякать. Клюнийские монастыри сходят с пути реформ.

О ненасытном стремлении Церкви к власти и обогащению в то время говорили многие писатели и поэты. Возглавлять вселенную призван Рим, но скверны полон он, и скверною всё полно безмерной, ибо заразительно веянье порока, и от почвы гнилостной быть не может прока. Не случайно папу ведь именуют папой: «Папствуя, он хапствует цапствующей лапой. Он со всяким хочет быть в пае, в пае, в пае: Помни это всякий раз, к папе подступая». (Вальтер Шагильонский, поэт XII века).

Ещё в начале XIV века Папа Иоанн XXII, возможно скептик и атеист, в целях пополнения церковной казны, придумал продавать отпущение грехов в виде специальных грамот – индульгенций. Через несколько десятилетий за деньги можно было купить не только полное отпущение прошлых грехов, но даже и будущих.

Своеобразным водоразделом в истории Католической церкви и папства стал понтификат Бонифация VIII (1294–1303). Понтифик снова подверг пересмотру каноническое право, которое ещё больше должно было служить повышению престижа и влияния папской власти в Европе. В международных делах Бонифаций стремился выступать как верховный арбитр и вселенский государь.

В понтификат папы Бонифация VIII начали выпускаться индульгенции – грамоты, которые за деньги обеспечивали отпущение грехов и гарантировали место в раю. В жизни Западной Европы индульгенция играла огромную роль. Каждый бедняк собирал последние деньги, чтобы купить себе индульгенцию, свято веря, что она отпустит грехи и обеспечит ему место в раю. Однако продажа индульгенций – «отпущений грехов» вызывала осуждение многих верующих. Получалось, что место в раю можно было купить за деньги.

В XIII же веке теологами было разработано учение о сокровищнице Церкви – неиссякаемом богатстве благодати, накопленном подвигами святых и мучеников. Только папы и иерархи Церкви, могли распоряжаться этой сокровищницей. Это учение вело непосредственно к обожествлению пап и высших иерархов.

Универсальность и абсолютное главенство папской монархии над церковью и миром было подтверждено буллой 1302 года «Unam sanctam», в которой Бонифаций VIII требовал признания папы заместителем Бога на Земле и провозгласил универсальную теократическую монархию.

Отпразднованный при нём с невиданной пышностью «юбилей церкви» стал высшей точкой и в то же время началом заката папского могущества. Новая сила поднималась навстречу притязаниям папства объединить Европу под своим началом. Этой силой стали складывающиеся в Западной Европе централизованные государства, за которыми было будущее.

О таких «мелочах», как невежество, чревоугодие и пьянство, можно даже и не упоминать. Моральное разложение церковной верхушки быстро распространилось на всю Церковь. И к XV веку торговля церковными должностями (симония), устройство родственников и внебрачных детей на «хлебные» церковные посты (непотизм), длительные отлучки священников из своих приходов (абсентеизм) стали обычным делом.

В конце средних веков католицизм везде вызывает против себя оппозицию – национальную, государственную, социальную, интеллектуальную и моральную. Везде так называемая «порча церкви» вызывает религиозный протест и желание реформы. На смену средневековой культуре в XIV веке в Италии приходит гуманистическое движение Возрождения, проникающее и в другие страны. В XVI веке примеру Германии, приступившей к религиозной реформации, последовали Швейцария, Дания, Швеция, Англия, Франция, Шотландия, Польша, Нидерланд. Борьба протестантизма с католической реакцией – явление общеевропейское.

11.6. Инквизиция

Термин «inquisitio» был широко распространён в правовой сфере ещё до XIII века. Он означал выяснение обстоятельств дела, расследование, которое обычно совершалось путём допросов, часто с применением пыток.

Возникновение инквизиции (от лат. inquisitio – расследование, розыск), как учреждения, связано с именем римского папы Иннокентия III (1198–1216), который во время альбигойских войн, положил начало созданию учреждения, находящегося в непосредственном подчинении у папства, для борьбы с еретиками.

Инквизиционные суды создаются в конце XII века под руководством местных епископов. С начала ХIII века инквизиционные трибуналы действуют независимо от местного клира.

Оформилась инквизиция, как особое судебно-полицейское учреждение Католической Церкви, во время правления папы Григория IX (1227–1241), поручившего в 1232 году преследование ересей и еретиков ордену доминиканцев. С XIII века деятельность инквизиции получила широкое распространение в ряде стран Западной Европы.

В конце 1220–1230-х годов инквизиция оформляется окончательно, будучи передана доминиканцам и францисканцам, в Германии, Испании, Португалии, Италии и других странах. Отличительные черты инквизиционного суда: тайный, произвольный ход судопроизводства; полная независимость от светской судебной власти; личная неприкосновенность членов трибунала, их неподсудность местным властям.

Инквизиция – общее название органов, действовавших под эгидой римско-католической Церкви. Главной её целью была борьба с еретиками и распространением ересей, расследование деяний, считавшихся в Католической Церкви преступлениями против христианской веры и нравственности. Основной задачей инквизиции являлось определение, является ли обвиняемый виновным в ереси или в других преступлениях, подлежащих рассмотрению органами инквизиции. При этом инквизиция осуществляла лишь функцию следствия, смертные приговоры осуществляло государство.

Инквизиция творила суд и расправу над теми, кого признавала еретиками. Жестоко преследовала неугодные Католической Церкви взгляды, истребляла всех, кто выступал против клерикальной идеологии и государственного порядка. В новое время инквизиция – один из руководящих органов Ватикана по борьбе с прогрессивной мыслью и общественно-политическими движениями.

Члены инквизиционных трибуналов (доминиканцы или, реже, францисканцы), поставленные в непосредственную зависимость от римского папы, и обладавшие личной неприкосновенностью и неподсудностью местным светским и церковным властям, получили неограниченные полномочия в деле массового истребления еретиков в своих округах.

Для выявления еретических настроений и еретиков инквизиция сформировала сложную систему шпионажа, слежки и доносительства. Судопроизводство было тайным и полностью произвольным. «Признание» в ереси инквизиция вырывала у обвиняемых посредством крайне жестоких и изощрённых пыток. Единственным способом для обвиняемого избежать смертной казни было признание всех предъявленных обвинений и покаяние, – в этом случае инквизиция обычно приговаривала раскаявшегося еретика к конфискации имущества и пожизненному тюремному заключению.

Отказавшихся сознаться в ереси, или отречься от неё, инквизиция после произнесения приговора передавала в руки светской власти для публичного сожжения (Ауто-да-фе). Сожжение предпочиталось другим видам смертной казни вследствие лицемерных заявлений клерикальных идеологов о нежелании проливать кровь.

Великий инквизитор – главный инквизитор. Нередко так, в особом значении, называют Томаса де Торквемаду (XV век), первого великого инквизитора Кастилии и Арагона, активного сторонника преследования мавров и евреев в Испании. Его – небезосновательно – считают творцом и идеологом испанской инквизиции.

Чтобы сохранить позиции Католической Церкви, сильно пошатнувшиеся в период Реформации, папа римский Павел III в 1542 году преобразовал инквизицию на началах ещё более строгой централизации. Высшим её органом стал верховный инквизиционный трибунал в Риме. Инквизиция превратилась в одно из основных орудий контрреформации.

Священная канцелярия была организована в 1542 году, как высший апелляционный суд по делам, связанным с ересью. Укомплектованная известными кардиналами, она осуществляла надзор за инквизицией и в 1557 году издала первый Index – список книг, запрещённых Католической Церковью. В 1588 году она стала одной из девяти реорганизованных конгрегаций, то есть исполнительных органов, римской курии. Священная канцелярия действовала вместе с Конгрегацией Пропаганды Веры, которой надлежало обращать язычников и еретиков.

B 1599 году простой мельник из Монтереаль во Фриули Коменико Сканделла был сожжён на костре инквизиции за ересь, за два года до того, как такая же участь постигла Джордано Бруно в Риме. Сохранившиеся в Удине документы по его делу раскрыли миру нетрадиционное учение, которое историки могут понять с трудом. После двух судебных процессов по его делу, продолжительных допросов, заключения в тюрьму и пыток Святая инквизиция настаивала, что этот еретик отрицал «девство Приснодевы, Божественность Христа и Божий промысел»⁴⁷.

В XVIII веке инквизиция была уничтожена в большинстве стран Западной Европы. В XIX веке революционное движение уничтожило инквизицию также в наиболее реакционных католических государствах. В результате революции 1820 года инквизиция была упразднена в Португалии. В Испании инквизиция, уничтоженная в 1808 году при Наполеоне I, была вновь восстановлена в 1814–1820 и в 1823–1834 годы в качестве орудия борьбы с революционным движением. Сожжение инквизиторами учителя из Валенсии (1826) вызвало столь сильную волну возмущения во всей Европе, что и в Испании инквизиция была ликвидирована (1834). В 1859 году в ходе борьбы за объединение Италии инквизиция, как судебное учреждение, была уничтожена и в папском государстве. Однако папство сохранило инквизицию, хотя и в изменённом виде, – при папской курии осталась т. н. Конгрегация инквизиции, или Конгрегация священной канцелярии.

В новейшее время инквизиция, находясь в качестве высшего церковного трибунала под непосредственным руководством папы римского, используется Католической Церковью в интересах крупного корпоративного капитала.

ГЛАВА 12. Процессы и тенденции цивилизационной динамики

12.1. Период феодальной раздробленности

Сеньориальное (вотчинное) децентрализованное земское государство, период политической децентрализации, феодальной раздробленности X–XIII века. Период становления и развития корпоративно-общинной сеньориальной системы хозяйства.

В IX–XII веках верх взяли центробежные силы, централизованные государства распались, монархи сохранили лишь номинальную власть. В этот период политическая власть сосредотачивалась в руках крупных земельных собственников – князей, герцогов, графов, часто лишь номинально объединённых слабой властью монарха и реализующих в своих землях тот же авторитарный принцип власти: каждый барон – король в своих владениях. Верховная власть ушла из королевских рук и раздробилась между множеством феодальных сеньоров, наиболее значимые между которыми были королевские чиновники. В этом процессе национальная королевская власть могла совершенно исчезнуть, как это случилось в Италии.

В X–XI веках в социально-экономической жизни Западной Европы произошли важные изменения. В этот период начинается бурный экономический и демографический подъём. Поощряемое ускорением экономического развития население стабильно возрастает и достигает к 1300 году 73 млн. человек. Несколько улучшились и качественные характеристики. Немного снизилась младенческая смертность. Возросли физические параметры: вес у мужчин – до 125 фунтов (55 кг), рост – до 5 футов (157 см).

В Х–ХI веках во Франции доминировали центробежные тенденции. Особенно сильно они проявились в период правления первых Капетингов (преемников короля Гуго Капета). Представители этой династии обладали крайне слабой королевской властью, которая распространялась на очень небольшую территорию Иль-де-Франса («Острова Франции»), находившуюся между Парижем и Орлеаном. Можно сказать, что это была всего лишь территория королевского домена. А сами короли порой даже опасались выезжать за пределы своих владений, чтобы не нарушить границы чужих поместий, по размерам во много раз превосходивших домен Капетингов.

Основная же власть в стране находилась в руках шателенов – владельцев огромных замков и обширных земельных угодий, постоянно напоминавших королям о том, что именно они возвели их на престол.

К концу XI века заметно увеличилось количество феодалов, среди которых были как крупные сеньоры (преимущественно потомки Каролингов), так и мелкие феодалы, в основном выходцы из числа слуг и вассалов короля. Все они нуждались в дальнейшем укреплении феодальной монополии на землю. С этой целью королевская власть провозгласила принцип «нет земли без сеньора». Это означало, что вся земля должна была принадлежать светским или церковным феодалам и что свободным крестьянским хозяйствам нет больше места в стране. Для укрепления нерушимой феодальной монополии на землю была введена система майората, при которой наследство могло передаваться (целиком или на 2/3) только старшему сыну умершего собственника, чтобы поместья не дробились между многочисленными наследниками.

Во Франции сложилась устойчивая вассальная иерархия («лестница»). Собственник земельных угодий был сеньором для нижестоящего феодала, если тот получал у него земли на правах держания, и вассалом вышестоящего феодала, держателем земель которого выступал он сам. Такая же иерархия сложилась и среди духовных феодалов, где вассальная зависимость определялась рангом занимаемой церковной должности. В рамках сеньориально-вассальной соподчинённости были чётко разграничены права и обязанности входивших в неё субъектов. Передача феода от сеньора к вассалу носила название инвеституры. Во время торжественной церемония вступления в вассальную зависимость, или принесение оммажа (от фр. homme – человек), зависимый феодал давал клятву верности («фуа») своему сеньору.

Наверху этой «лестницы» стоял король, который являлся верховным сеньором всех феодалов. Ниже располагались крупнейшие светские и духовные феодалы, непосредственно зависимые от короля. В их число входили герцоги, графы, архиепископы и пр. Формально все они подчинялись королю, т.е. были его вассалами. Однако фактически обладали огромными полномочиями: могли вести войну, выпускать деньги, осуществлять судебные функции в пределах своих владений. У них, в свою очередь, также были свои вассалы – крупные землевладельцы, имевшие титулы баронов, маркизов. И хотя они были рангом ниже, но тоже пользовались в своих поместьях определённой административной и политической властью.

Ниже баронов располагались мелкие феодалы-рыцари. У них, как правило, не было своих вассалов, а имелись только крестьяне, не входившие в феодальную иерархию. И если в IХ–ХI веках термин «рыцарь» означал просто воина, нёсшего военную (обычно конную) службу у своего сеньора, то в ХII–ХIII веках этот термин приобрёл более широкое значение и стал означать людей благородного происхождения в отличие от простых крестьян.

Управление отдалёнными областями страны возлагалось на графов (и на их заместителей – виконтов). До середины IX века все они являлись государственными чиновниками. Но постепенно графы стали обзаводиться своими вассалами и земельными угодьями. Таким образом, графы превращались из чиновников, исполнявших королевские распоряжения, в крупных землевладельцев, наделённых политической властью. Они добились права передавать свою должность по наследству, а также получили множество иммунитетных привилегий.

Вассальная иерархия во Франции превратилась в образцовую для всей Европы систему управления, воплощавшую в себе своеобразную форму политической и военной организации феодального государства. В период Раннего Средневековья только феодальная иерархия смогла обеспечить относительную стабильность в обществе и сохранение признаков государства.

Англия. В начале XI века последовали новые нашествия датчан, в результате чего на английском престоле оказался датчанин Кнут (Кнуд, Канут) Великий, который одновременно являлся королём Дании и Норвегии. Он не стал ничего менять в государственном устройстве и управлял страной как английский король на основе английских законов. После смерти Кнута англичане призвали на престол представителя прежней династии Эдуарда, прозванного Исповедником. Новый король стал оказывать предпочтение выходцам из Нормандии, поскольку сам он долгое время жил там в изгнании. В последние годы своего правления Эдуард пообещал оставить английский престол герцогу нормандскому Вильгельму, так как прямых наследников у него не было. Английская знать была недовольна этим решением, и после смерти Эдуарда королём Англии был избран его родственник Гарольд. Но герцог Вильгельм стал требовать обещанную корону, и с этой целью в Англию вторглось огромное войско, которое разгромило английскую армию под Гастингсом в 1066 году. Гарольд был убит, а Вильгельм (Вильям, Уильям), названный Завоевателем, был провозглашён английским королём. Так была открыта новая страница в истории Англии.

При Вильгельме I и его преемниках прекратились датские набеги и феодальные междоусобицы. В стране установился «королевский мир», что создало условия для налаживания хозяйственной жизни. С началом нормандского периода в Англии стали развиваться города как центры ремесла и торговли. Торговые пути стали настолько безопасными, что, как писали в хрониках того времени, по английским дорогам можно было везти мешок с золотом и не бояться нападения и грабежа.

В конце XI века нормандские завоеватели привнесли в Англию феодальные порядки, которые были развиты во Франции гораздо сильнее. В 1086 году в Англии была проведена перепись населения и земель, охватившая 34 графства из 38, где проживало около 1,5 млн человек; 95% из них жили в деревнях и занимались земледелием. По итогам переписи была составлена опись, прозванная «Книгой Страшного суда» (Domesday Book), поскольку считалось, что при переписи надо было давать точные сведения, как на Страшном суде. Эта перепись позволила зафиксировать распределение земельных угодий между феодалами и крестьянами, имена арендаторов, количество рабочего скота и сельскохозяйственных орудий. На её основе была приведена в порядок налоговая система, а также система формирования королевского войска.

В этот период король превратился в крупнейшего земельного собственника, и, прежде всего, за счёт конфискации земельных угодий у англосаксонских феодалов, не желавших признавать власть Вильгельма I законной. Из этих владений сформировался огромный «домен короны», куда входила 1/7 часть всех возделываемых английских земель. Королю принадлежали не только сельскохозяйственные угодья, но и заповедные леса, а также богатые города. Позже король стал раздавать земли своим вассалам из числа нормандских баронов (так стали называть в Англии крупных феодалов). Мелкие и средние феодалы получали название рыцарей, как во Франции. Многие из них становились вассалами баронов, получая за это земельные угодья сначала на условиях бенефиция, а позже – лёна.

Подобная практика земельных пожалований способствовала формированию крупной земельной собственности. Таким земельным собственникам (как светским, так и церковным) предоставлялась сока, или право собирать налоги и вершить суд над зависимыми и свободными людьми (сокменами), проживавшими на территории бокленда.

С конца XI века основной хозяйственной единицей стало крупное феодальное поместье – манор, а вся хозяйственная жизнь страны была связана с манориальной системой, расцвет которой пришёлся на ХIII век. Классический манор состоял из нескольких частей. Больше половины земли манора занимало домениальное хозяйство, другую часть – наделы вилланов и некоторое количество наделов фригольдеров. Хозяином манора выступал лорд. Манор мог и не совпадать с виллой и общиной, часто встречались маноры и без свободных держаний, а иногда в них входили одни вилланские держания и отсутствовал домен. Но суть манора при этом не менялась.

Германия. Франконская или Салическая династия германских королей и императоров «Священной Римской империи», правившая в 1024–1125 годы, сменила Саксонскую династию. Основатель – Конрад II (правил в 1024–39), происходил из знатного франконского рода. Его преемники: Генрих III (1039–1056), Генрих IV (1056–1106), Генрих V (1106–1125). Представители Франконской династии пытались укрепить королевскую власть в Германии, опираясь на министериалов и рыцарство. Правление последних представителей Франконской династии ознаменовалось борьбой с папством за инвеституру.

Постепенно на месте старых племенных герцогств сформировалось около 100 княжеств; свыше 80 из них возглавлялись представителями духовенства (архиепископами и пр.). В ХII–ХIII веках образовалось особое сословие – имперские князья, которые являлись непосредственными ленниками короля. Многие из них к тому времени попали в вассальную зависимость от иностранных государств, и это также ослабляло германское государство. В конце ХIII века эти князья стали самостоятельными государями, почти не подчинявшимися императору. Они получали право чеканки монет, сбора налогов, а также судебные права. Возрастала самостоятельность германских княжеств, что ослабляло государство в целом.

Территориальная экспансия в Х–ХIII веках. Большое место в германской средневековой истории занимали экспансионистские походы, в основном на земли, лежавшие к востоку от Эльбы (Лабы), где жили племена полабских славян: лютичей, ободритов (бодричей), поморян, вислян, лужичан и др. Экспансия на восток, которая началась ещё в Х веке, осуществлялась в основном под знаменем католических орденов (Тевтонского, Меченосцев).

В начале ХII века была предпринята более широкая экспансия на восток («Drang nach Osten» – «Натиск на Восток»). Основную военную силу составляли мелкие феодалы во главе с герцогами и князьями. В этот период к Германии были окончательно присоединены земли ободритов, и в 1170 году герцог Баварский и Саксонский Генрих Лев основал здесь Мекленбургское герцогство. Позже Генрих Лев присоединил к Германии земли поморян между Одером и Вислой. Во второй половине ХII века немецкий феодал Альбрехт Медведь основал на землях лютичей маркграфство Бранденбургское, где в 1230 году был заложен город Берлин. Одновременно Германия осуществляла колонизацию и придунайских земель. Так, ещё в Х веке была образована Австрийская марка, которая в ХII веке превратилась в герцогство. Позже к Австрийской марке были присоединены славянские земли Штирия, Каринтия, Крайна.

Рыцарский орден Меченосцев в ХIII веке завоевал Прибалтику (нынешнюю Латвию и часть эстонских земель). Тевтонский орден, переведённый в 1226 году из Палестины в Прибалтику, начал истребление, закрепощение и онемечивание литовского племени пруссов, проживавшего на побережье Балтийского моря между Вислой и Неманом. Дальнейшее продвижение на Восток было остановлено русскими войсками под предводительством новгородского князя Александра Невского в 1240 и 1242 годах.

В процессе колонизации захваченных земель коренное население безжалостно истреблялось, сгонялось с мест, а их территории заселялись немецкими колонистами, которых вербовали специальные подрядчики – шульце. Колонисты имели право несколько лет не платить налоги, а по истечении этого срока для них устанавливались весьма льготные повинности (уплата фиксированного денежного чинша-ценза). Колонисты имели статус свободных крестьян, они сохраняли свободу передвижения. Но со временем (в ХV–ХVI веках) колонисты также попали в крепостную зависимость.

12.2. Города. Городская жизнь

Одним из важнейших компонентов социальной жизни феодального общества являлся город. Импульсы, идущие от этого социального организма, объединившего в себе формы экономической, политической и духовной жизни, обозначили перспективы развития общества в целом.

В XI–ХII века в странах Западной Европы стали развиваться ремесла и торговля. С конца XI века началось экономическое возрождение европейских городов, вызванное, прежде всего, процессом общественного разделения труда. В городах в ХII веке началось производство суконных и льняных тканей. Главными причинами отделения ремесла от земледелия стали рост продуктивности сельского хозяйства, увеличение объёмов производимого сырья и продовольствия, что дало возможность части населения отказаться от занятия сельским хозяйством.

Город, как коллективный вассал или коллективный сеньор, был включён в систему феодальных связей и отношений. Государство и Церковь рассчитывали на создание в городах своих опорных пунктов, а также на денежные поступления от их жителей, поэтому они всячески поддерживали развитие городских поселений.

Конечно, процесс отделения ремесла от сельского хозяйства и в целом города от деревни не был завершён ни тогда, ни на протяжении существования феодальной системы. Но возникновение городского строя и городского сословия стало важнейшей ступенью социально-экономического развития. Городское хозяйство создало условия для развития товарно-денежных отношений и внутреннего рынка.

В IХ–Х веках оживились итальянские города: Венеция, Амальфи, Генуя, Неаполь, Пиза, Флоренция. Особое место среди европейских городов занимали города-республики Северной Италии: Венеция, Генуя, Флоренция, Сиена, Лукка, Равенна, Болонья и др. Эти города по праву считались экономическими центрами Западной Европы в эпоху Средневековья. В них проявились ранние признаки рыночных отношений, служившие образцом для других стран и городов.

Следом за ними оживились южно-французские города: Марсель, Тулуза, Арль. В этих городах сказывалось не только римское влияние, но и воздействие международной торговли с Византией и Востоком. В Х–ХI веках началась урбанизация Северной Франции, Англии, Германии, Фландрии. Города Аугсбург, Бранденбург, Ньюкасл возникли около крепостей и замков, а Брюгге, Оксфорд – около мостов или переправ через реки. На востоке Германии и в Скандинавии города стали возникать позже – в ХII–ХIII веках, поскольку хозяйственные связи развивались здесь более медленными темпами.

Типичный средневековый город был весьма невелик, население городов было немногочисленным, в среднем от 10 тыс. до 35 тыс. жителей. Были и более мелкие, в которых проживало от 1 тыс. до 5 тыс. человек. Только в некоторых, самых крупных городах численность населения была свыше 100 тыс. человек – в Париже, Венеции, Флоренции, Севилье, Кордове и др. Рождаемость была высокой, но и не меньшей была смертность, прежде всего, детская, из-за антисанитарных условий проживания. Мусор и отходы жизнедеятельности выбрасывали прямо на улицу, канализация и водопровод, известные в Древнем Риме, в Европе в то время отсутствовали. По улицам бродил мелкий скот и домашняя птица. Крысы одолевали горожан. Периодически возникавшие эпидемии чумы, холеры и других тяжёлых инфекционных болезней уносили большое количество городских жителей.

В Германии в Х–ХI веках начался процесс отделения ремесла от земледелия, в результате чего появились небольшие города – ремесленные центры, где проживали несколько сотен жителей. Среди них были Аугсбург, Нюрнберг, Ульм, Регенсбург и др. В этих городах развивались текстильное производство, обработка кожи и металлов. Некоторые из них становились речными и морскими портами, другие создавались в местах добычи железной руды, олова, меди, золота, серебра. Наиболее значительным из городов в этот период был Кёльн, построенный римлянами ещё в I веке до н.э. И в более поздние века Кёльн оставался самым крупным торгово-ремесленным центром

В Германии выросли так называемые вольные города – Гамбург, Бремен, Любек. Позже по уровню самоуправления с ними сравнялись имперские города – Нюрнберг, Аугсбург и др., которые лишь формально подчинялись королевской власти, а фактически были независимыми субъектами, получившими суверенитет и считавшимися «государствами в государстве».

В XI–XIII веках в Германии насчитывалось более 4000 городов с населением менее 2000 жителей в каждом, 250 городов с населением от 2 до 10 тысяч и лишь 15 городов с населением свыше 10 тысяч жителей. Площадь типичного города также весьма мала от 1,5 до 3 гектар. Города площадью от 5 до 30 гектар уже считались довольно крупными, а свыше 50 – просто огромными.

Города Англии, как центры ремесла и торговли, начали формироваться в X–XI веках. В Х веке появляются так называемые бурги и особенно порты. Порт в IX и Х веке – это не просто гавань, удобная пристань на берегу моря или реки, – это, прежде всего, пункт или поселение, связанное с торговлей. Портами были, прежде всего, наиболее значительные и, надо полагать, наиболее населённые административные, политические и религиозные центры, достигшие уже известного уровня экономического развития, выразившегося в возникновении в этих центрах постоянных рынков, в превращении их в рыночные местечки.

В конце IX – начале Х века в Англии отмечается рост торгового значения Лондона, Кентербери, Винчестера, Саутгемптона, Дувра, Рочестера и других городов. В ХI–ХIII веках большую известность приобрели ярмарки в Винчестере, Йорке, Бостоне, куда приезжали как английские торговцы, так и купцы из других европейских стран. В документах того времени встречаются названия почти 100 городов, многие из которых образовались на месте бывших древнеримских поселений: Лондон, Манчестер, Дувр, Йорк, Бирмингем, Ньюкасл и др.

На рубеже ХI–ХII веков, начиная приблизительно с правления Эдуарда Исповедника, Лондон стал превращаться в политический центр страны. При королях нормандской династии Лондон закрепился как столица всей Англии (с 1707 года – столица Великобритании). Но при этом королевская казна ещё долго оставалась в Винчестере.

Быстрым ростом английских городов был отмечен XIII век. К концу века в стране насчитывалось около 280 городских поселений, причём многие из них стали очень богатыми.

Города, как правило, имели свой центр (бург, сите, сити, град), включавший рыночную площадь, городской собор и ратушу. Средневековые города окружали каменные или деревянные стены и глубокие рвы, заполненные водой, которые обеспечивали безопасность торгово-ремесленного населения.. Городские ворота на ночь запирались, а мосты через рвы поднимались. Улицы были немощёными, неосвещёнными, кривыми и узкими, так как крепостные стены мешали городу расти вширь – улица должна была быть «не шире длины копья». Деревянные дома возводились вплотную друг к другу, верхние этажи выдавались вперёд, постепенно смыкаясь наверху, поэтому солнечный свет почти не проникал в окна домов. В городах часто случались пожары. Вокруг города располагались предместья, где по принципу соседства селились ремесленники одной или смежных профессий (специальностей).

Тысячи крестьян, оказавшись в феодальной зависимости, уходили в города. Этот процесс, принявший массовый характер с конца XI – середины XII века, обозначил конец первого этапа градообразования в средние века. Беглые крестьяне составили демографическую основу развития средневековых городов. Поэтому феодальный город и сословие горожан созрели позднее, нежели государство, и основные классы феодального общества. Характерно, что в странах, где личная зависимость крестьян оставалась незавершённой, города долго были малолюдными, со слабой производственной основой.

В города стекается разнообразный пришлый люд: купцы, паломники, комедианты, учёные, студенты, нищие. Свободный мир города задаёт более быстрый ритм жизни, чем в деревне. Жизнь в городе менее привязана к природным циклам. Города становятся центрами обменов в широком смысле этого слова.

Со второго периода средних веков – XI–XII века, города континента достигают, хотя и не одновременно, стадии зрелости. Этот качественный скачок был обусловлен завершением генезиса феодальных отношений, высвободившим потенции эпохи, но одновременно обнажившим и обострившим её социальные противоречия. В итоге к концу периода развитого феодализма наиболее урбанизированными были Северная и Центральная Италия (где расстояние между городами зачастую не превышало 15–20 км), а также Византия, Фландрия, Брабант, Чехия, отдельные районы Франции, прирейнские области Германии.

Размещение городов на перекрёстке торгово-транзитных путей способствовало превращению горожан в самостоятельную экономическую силу. В городах начинают складываться корпоративные объединения купцов и ремесленников, освоивших к тому времени свыше 100 различных специальностей. В крупнейших городах насчитывается уже до 300 ремесленных специальностей, в самых маленьких – не менее 15. Постепенно город превращается в политический, экономический и культурный центр своей округи. Продукция городских ремёсел могла распространяться в радиусе 50–100 км. Изделия ремесленников начинают пользоваться спросом не только на внутреннем, но и на международном рынке. Дальние торговые связи обеспечивают ремесленному населению прочные рынки сбыта. По мере оживления торговых связей растут потребности сельской округи в изделиях городского ремесла. Постепенно города подчиняют себе всё более обширные территории, повсеместно внедряя дань и суд. Расцвет городов оказывается связанным с укреплением феодальных отношений. Так город превращается в поселение, в котором сосредоточено промышленное и торговое население, оторванное в большей или меньшей степени от земледелия.

Экономический рост, переживаемый немецкими городами в ХII–ХIII веках, привёл к усилению центробежных сил и политической раздробленности страны в отличие от Англии и Франции, где города выполняли роль связующего звена в средневековой экономике. В Германии не оказалось такого сильного экономического центра, как, например, Лондон или Париж, к которому тянулись бы все регионы страны. Городская верхушка Германии, напротив, не стремилась к государственному объединению, поскольку ей было выгодно иметь сильные экономические центры в своём округе.

12.3. Коммунальные революции

Препятствием для развития городов была сеньориальная зависимость, так как большинство городов находилось на частно-сеньориальной земле, они несли разнообразные обязательства и повинности перед владельцем земли. С конца Х по XIII век всю Западную Европу охватило коммунальное движение, направленное на освобождения городов от эксплуатации феодалов. Поскольку плата за землю и объем повинностей, выполняемых в пользу сеньоров, были очень велики, развернулась борьба городов за освобождение от сеньориальной зависимости, которая перерастает в политическую борьбу за самоуправление и суверенную политико-правовую организацию городской общины, эта борьба выливается в коммунальные революции. Методы и результаты коммунального движения зависели от соотношения социальных и политических сил в конкретном районе. Арсенал методов был весьма широк от покупки горожанами своих прав у сеньоров до гражданской войны с ними. Борьба городов за коммунальные вольности часто приобретала длительный (по несколько столетий) и вооружённый характер. В Италии она шла в X–XI веках, Южной и Северной Франции в XI–XII веках, в германских землях между Рейном, Эльбой и Дунаем в XI–XIII веках. В результате города получили относительную самостоятельность, закреплённую в хартиях вольности.

Экономическое развитие городов привело к формированию слоя зажиточных ремесленников, которые возглавили борьбу горожан против духовных и светских сеньоров, требовавших от городов выплаты больших налогов. Начался процесс создания цехов на основе разделения труда. В южных городах гораздо дольше сохранялись «вольные» ремесленники, не входившие в цеховые структуры. Горожане здесь, как правило, не боролись с сеньорами, а выкупали свои вольности.

В ходе коммунальных революций жители городов организуются в открытые или тайные общества, во главе которых стоят купцы. Во многих городах создавались советы самоуправления, которым принадлежала ведущая роль в решении главных вопросов жизнедеятельности городского хозяйства.

Коммунальное движение в разных странах имело различные формы. Некоторые города добились желаемого путём разового выкупа у феодала различных прав и вольностей. Другие перешли под власть и покровительство более сильных феодалов – епископов, герцогов, королей, императоров. Третьим удалось, выдержав продолжительную борьбу, и изгнать своих сеньоров. Движение охватило и деревню, которая в XII–XIII веках нередко пользовалась правами коммуны.

Европейские страны в течение XII века, постоянно были театром восстаний, в результате которых приобрели хартии, более или менее благоприятные для общин. Городские общины пользовались ими с большею или меньшею безопасностью, но, во всяком случае, пользовались ими. Юридическая сторона была признана всеми.

Города Средиземноморского побережья были поставлены в особо благоприятные условия. Их торговля с Востоком никогда не прекращалась, население южных городских общин раньше других разбогатело и привыкло к самостоятельной практической деятельности. За итальянскими городами поднялись города Рейна. Позднее выступают южные французские города, когда итальянские уже достигли городской автономии, и далее – города северной и средней Франции, Германии и Англии. Наибольшей силы движение достигает в XII веке и первой половине XIII века.

Наиболее спокойно приобретение городами хартий независимости проходило в Южной Франции, где всё обошлось в основном без кровопролития, поскольку здешние графы были заинтересованы в процветании своих городов. В Северной Италии, напротив, борьба приняла ожесточённые формы. Так, например, в Милане в течение всего XI века шла по существу гражданская война. Из коммунальных восстаний во Франции особенно примечательны восстания в городах Лана, Санса, Камбрэ, но большинство городов приобрело себе привилегии без кровавой борьбы. Очень долго сражался город Лан. Здесь горожане сначала выкупили хартию у сеньора, который потом её отменил (с помощью взятки королю). Борьба разгоралась вновь и вновь, и так продолжалось на протяжении двух веков.

Во многих государствах (в Византии, скандинавских странах) борьба горожан носила ограниченный характер, а множество мелких и средних европейских городов так и не смогло получить свободу (особенно у духовных сеньоров).

Почти все английские города находились на землях королевского домена, их сеньором являлся сам король. Это заметно осложняло борьбу горожан за свои политические и экономические права.

Доля английских городов в общих доходах государственной казны постоянно возрастала, поэтому королю приходилось считаться с интересами городов, которые требовали предоставлять им всё больше прав. И если в начале ХIII века хартии вольности имели 80 крупных городов, то в течение столетия их получили ещё 113.

Города были обязаны выплачивать королю ежегодную денежную сумму (фирму), собираемую со всех жителей. Постепенно горожанам удавалось выкупать некоторые функции самоуправления (в частности, судебные), а также право создавать торговые гильдии. На рубеже XI–ХII веков произошло повсеместное объединение городских ремесленников в цехи.

Освободительному движению противодействовали духовенство и феодалы. Короли вначале тоже противодействовали стремлениям городов к независимости, но потом поддерживали города. Людовик VI, хотя и утвердил несколько грамот, но делал это не из принципа, а вследствие случайных соображений: уничтожая ланскую коммуну, он поддерживал амьенскую. Людовик VII понял силу коммун и содействовал их развитию. Филипп-Август открыто поддерживал множество коммун, но заставлял их платить себе за поддержку.

Города, добившиеся свободы – в большей или меньшей степени – делятся на два вида: коммуны горожан и города буржуазии. Первые – добились гражданских прав и политической независимости, вторые – только гражданских прав, но не приобрели права самоуправления.

Договор, заключённый между сеньором и коммуной, носил название коммунальной хартии или грамоты. Грамота определяла отношения коммуны к сеньору в вопросах юрисдикции и налога. В подлиннике дошли лишь очень немногие грамоты. Иногда коммуну называют «коллективной сеньорией», уподобляя город феоду, так как между коммуной и её сюзереном были в значительной степени те же отношения, что между сюзеренами и вассалами. Неся феодальные обязательства по отношению к своим господам, коммуны обладали и правами сеньора, могли отдавать поместья в лён, обладали правом войны и мира, наконец, заключали между собой крупные союзы. Коммуна издавала законы, судила, управляла администрацией и финансами, но в большинстве случаев пользование политическими правами принадлежало меньшинству – привилегированному городскому сословию. Видимыми знаками коммуны были: ратуша, каланча, колокол, печать, позорный столб и виселица. Развивая общественный дух, коммуна воспитала в средневековом горожанине гражданина, и возвысила буржуазию.

В результате восстаний горожан против сеньоров в XI–ХII веках власть переходила в руки высшего слоя горожан городского патрициата – купеческо-ростовщической верхушки, обычно владевшей в городе землёй. К ХIII веку установился патрицианский режим правления. Небольшая группа семей городской знати (например, в Кёльне их было 15) держала в своих руках всю власть. Это вело к расслоению городского населения, и обострению противоречий между богатыми и бедными горожанами.

Коммунальное движение не сближало горожан и поселян. Буржуа, освободившись, относятся к деревне и её жителям свысока, обижаются, если их приравнивают к крестьянам. Так вырастало различие между городским населением и крестьянами. Скоро освободившиеся горожане приобретают себе политическую силу, – в XII веке они уже принимают участие в советах королевских, а потом и в общих собраниях государственных чинов. Здесь, рядом с феодальными владельцами и прелатами, появился и tertiusstatus. Третье сословие, участвовавшее в генеральных штатах, состояло только из одних горожан, так как генеральные штаты мало интересовались участью крестьян, и впервые крестьяне получили право представительства лишь в 1484 году, во время генеральных штатов в Туре. Но и теперь буржуа остались представителями сельского населения.

Коммунальные революции способствовали дальнейшему укреплению городов, росту политического и экономического влияния третьего сословия, особенно купечества, утверждению руководящей роли города по отношению к деревне, устанавливаемой посредством городских рынков, уже не контролируемых феодалами.

12.4. Городские корпорации

Особенностью средневекового ремесла и других видов деятельности в Европе была корпоративная (цеховая) организация. Корпорация – объединение лиц определённой профессии в пределах каждого города в особый союз: цех, гильдия, братство. Эти корпоративные структуры представляли собой особые союзы-объединения ремесленников определённой профессии в пределах данного города.

Зарождение цехов относится к периоду коммунальных революций. Ремесленники как наиболее активная часть горожан сплачивались в боевые организации для борьбы против феодалов. После завоевания особого статуса города эти организации превратились в профессиональные объединения – цехи. Первые цехи появились в Италии в IХ–Х веках, возможно, существовали и раньше, во Франции, Англии, Германии и Чехии цехи существовали с XI–XII веков. Расцвет цехового строя пришёлся на ХIII–ХV века.

В этот период городская власть перешла в руки цеховых объединений, которые стали управлять многими европейскими городами. Так, в Париже уже в 1268 году существовало около сотни ремесленных корпораций, представители которых входили в совет города.

Ремесленные гильдии в английских городах, возникли, вероятнее всего, в конце XI – начале XII века. Первые документальные свидетельства о них датированы 1130 годом. В «Казначейских списках» (ежегодных записях денежных расчётов, преимущественно между шерифами графств и королевской казной) за 1130 год упоминается семь ремесленных гильдий в пяти городах Англии.

Преобладающей формой организации производственно-хозяйственной деятельности ремесленников в Европе XI–XIII веках становятся цехи (гильдии) – сословно-корпоративные объединения, основанные на мелком производстве (мастер с семьёй, учениками и подмастерьями), строгой регламентации производства и разделении труда между различными цехами. Собственность городских ремесленников на мастерские, орудия и средства труда постепенно приобретает форму корпоративного устройства (по образу сельской общины). Первоначально цехи возникали как организации бежавших в город крестьян, которые нуждались в объединении для борьбы против разбойничьего дворянства и в защите от конкуренции.

Цеховая иерархия: мастер, подмастерье, ученик. Во главе цеха стояли выборные старшины, магистры и т.п. Основой цеха являлась мастерская, принадлежавшая мастеру, который был полноправным членом цеха. В каждой мастерской работали члены семьи, а также от одного до трёх подмастерьев и три-четыре ученика. Подмастерья получали плату за работу, а ученики трудились бесплатно, за еду. Принадлежность к цеху, в большинстве городов, являлась обязательным условием для занятия ремеслом. Профессия, как правило, передавалась по наследству. В условиях узкого рынка и незначительного спроса цеха устраняли возможность конкуренции со стороны не входивших в цех ремесленников.

Но организационно–институциональное оформление цехов происходило несколько позже, оно заключалось в получении специальных хартий от королей, и в принятии цеховых уставов. Как и для сельской общины, для городской ремесленной общины (цеха) были характерны традиционность и ритуал.

Цех охватывал многие стороны жизни городского ремесленника. Он выступал как отдельная боевая единица в случае войны; имел своё знамя и значок, которые выносили во время праздничных шествий и битв. Имел своего святого-покровителя, день которого праздновал, в своей церкви или часовне, т. е. являлся также своеобразной культовой организацией. У цеха была общая казна, куда поступали цеховые взносы мастеров и штрафы. Из этих средств оказывали помощь нуждающимся ремесленникам и их семьям в случае болезни или смерти кормильца. Нарушения цехового устава рассматривались на общем собрании цеха, который являлся отчасти и судебной инстанцией. Все праздники члены цеха проводили вместе, завершая их пирушкой-трапезой (и многие уставы чётко определяют правила поведения на таких пирушках).

В городах существовал принцип цунфтцванга (цехового принуждения), т.е. обязательной принадлежности к цеху для занятия определённым ремесленным производством. Не вступивших в цех «свободных» мастеров ограничивали чаще всего в процессе реализации их изделий. Так, крестьяне-ремесленники могли привозить только продукцию, не производившуюся в данном городе, и лишь в ярмарочные дни.

В целях борьбы с конкуренцией цеховики препятствовали увеличению количества мастерских, выпускающих однородные товары, чтобы держать под контролем объем продукции, поставляемой на местный рынок.

Вся производственная и сбытовая деятельность мастерских чётко регламентировалась уставами, принимаемыми на общих собраниях членов цеха. В них для каждого мастера, которому могла принадлежать только одна мастерская, определялось максимальное число подмастерьев и учеников, объем закупаемого сырья, а также количество инструментов и оборудования. Мастерам запрещалось выпускать продукции больше и продавать ею дешевле, чем было регламентировано, работать в ночное время и по праздникам, чтобы не разорять остальных. Городские ремесленники не могли продавать свои изделия за пределами города, т.е. они не должны были искать новые рынки сбыта, не имели права зазывать покупателей в свои лавки, выставлять товар в окнах мастерских и витринах. Была установлена определённая ширина прилавка, с которого шла торговля, и т.д. Специальные надсмотрщики следили за соблюдением данных правил, а в случае их нарушения мастер подвергался наказанию вплоть до запрета работать и заниматься продажей своих изделий в этом городе.

Купеческие гильдии. Постепенно торговля стала приобретать корпоративный характер. Торговые люди также стараются объединяться «по интересам» – в кумпанства, товарищества, гильдия. Функции купеческой гильдии аналогичны функциям ремесленного цеха, это: защита и охрана собственности; ограничение внутренней конкуренции; создание монопольных условий во внешней торговле; упорядочение мер и весов; политическое влияние – внутреннее и внешнее: борьба против феодалов и ремесленников. Обычно купеческие гильдии специализировались на торговле одним или несколькими видами товаров.

Купцы в целях защиты своих интересов объединялись в гильдии со своими уставами и регламентацией. В соответствии с ними, например, на рынке ограничивалась реклама товаров и свобода выбора покупателя. Торговец, привозивший в город особо ценное сырье, должен был, в первую очередь, разделить его между всеми потребителями-ремесленниками. Проезжий купец был обязан, заехав в город, на три дня выставить свои товары на продажу, даже если это было для него невыгодно, и т.п.

В ХII–ХIII веках было создано Северогерманское торгово-политическое сообщество, которое сначала выступало как товарищество отдельных купцов и их гильдий. Позже, на рубеже ХIII–ХIV веков, на его основе был создан Союз северных городов – Ганза, просуществовавший несколько столетий.

В начале XIII века была создана «Ганза речных купцов», куда входили руанские и парижские купцы, доставлявшие товары по реке Сене. Позже к ним присоединились торговцы с Верхней Соны и других рек. С XIII века стали функционировать шампанские ярмарки, вскоре завоевавшие европейскую известность.

В середине ХV века в Союз северных городов входило около 160 городов во главе с Любеком. Этот союз занимался организацией посреднической торговли, следил за безопасностью торговых путей, способствовал обеспечению торговых привилегий для своих членов за границей и т.п. Ганзейский союз выполнял определенные дипломатические функции, осуществлял военные действия, владел на Балтийском и Северном морях большими флотилиями, насчитывавшими до 1000 судов.

Ганзейский союз не имел единого управления, бюджета, флота, несмотря на то что представители северных городов собирались на съезды, решения которых были обязательными для всех.. В ХVI веке Ганза стала испытывать серьезные трудности в проведении своей торговой политики, так как в этот период в Европе появились объединения купцов других стран. На международной арене Ганзе противостояли купцы Англии, Голландии, на Востоке упрочивались позиции торговцев Ливонии, которые в отличие от Ганзы имели, как правило, государственную поддержку. В результате к концу ХVII века влияние Ганзы на европейскую экономику заметно ослабло.

Позже купеческие гильдии стали претендовать и на политическое господство в городах, в общественной жизни которых они играли большую роль, влияя на деятельность муниципалитетов, финансируя военные походы феодалов, государственную колониальную политику.

ГЛАВА 13. Социально-экономический подъём Западной Европы XI–ХII веков

В Европе после падения Римской империи была надолго утрачена культура ремёсел, которые процветали в античном мире. В XI–ХII веках происходит социально-экономический подъём Западной Европы, возвративший её к силе и жизни после хаоса «темных веков». Этот подъём произошёл за счёт изменений, которые сделали латинский Запад, совершено отличным от античного или византийского общества.

Западноевропейское общество, несколько столетий накапливавшее производительные силы, в XII веке ощутило, как это медленное, незаметное накопление перешло в качественный скачок. Важнейшим результатом этого процесса стало бурное развитие городов, центров ремесла и торговли. Их население быстро росло, сюда стекались крестьяне и ремесленники из близких и далеких земель. В городах концентрировалась и культурная жизнь. Новая городская культура во многом противостояла господствующей церковно-феодальной. Она питалась народной культурой и в определенном плане была её органической частью. Её носителями были трудовые слои городского населения, ремесленники, зарождающееся бюргерство, плебейство.

13.1. Техническо-технологическая революция

В XI–XII веках в Европе развернулась техническая революция, начавшаяся с переворота в земледельческой и военной технике. Многие историки оценивают период XI–XIII веков как первую техническую революцию в процессе становления и развития Евро-атлантической цивилизации. Она носила системный характер, и проходила в единстве: аграрной (земледельческой), энергетической и технико-технологической (в сфере ремесленного производства) революции. Она охватывала практически все стороны общественной жизнедеятельности. Наибольшее распространение получили текстильная отрасль (выработка шерстяных, льняных, шелковых тканей), производство обуви, металлургия, кузнечное и ювелирное дело.

В этот период повсеместно стала использоваться энергия ветра и воды. Особенно эффективным было применение водяного колеса в металлургии, так как это способствовало непрерывному действию мехов для подачи воздуха в плавильную печь, что значительно повышало температуру при выплавке чугуна. Поскольку чугун требовался в больших количествах (для производства пушек, ядер, строительства кораблей), то эти технические новшества позволили увеличить масштабы металлургического производства. Из-за непрерывных войн и походов особым спросом пользовалось оружие, а также металлические доспехи – латы, шлемы, кольчуги и пр.

13.2. Аграрная революция

В XI–XII веках завершился переход от мотыжной обработки земли к пашенной, с помощью лошади (плечевым хомутом) и с применением плуга. Распространяются более совершенные пахотные орудия, развивается конная тяга, ускорившая процесс обработки земли, применяются удобрения. Росту производительности труда в сельском хозяйстве способствовала постепенная замена вола лошадью в качестве тягловой силы, и распространение железного усовершенствованного плуга, что повлекло за собой улучшение обработки земли.

Переложная система сменяется системой двуполья и трёхполья. Трехполье способствовало прогрессу индивидуального мелкого хозяйства и повышало производительность земледелия: при втрое меньших трудовых затратах на 1 га с него могли прокормиться вдвое больше людей. Системы трехполья, вместе с применением органических удобрений, способствовала сохранению плодородия почвы, более устойчивым урожаям.

В ХIII веке в сельском хозяйстве были достигнуты заметные успехи: расширялись посевные площади, стали применяться удобрения, повсюду распространялась трехпольная система. Увеличилось количество выращиваемых сельскохозяйственных культур. Увеличилось поголовье крупного рогатого скота, свиней, овец, которых стали держать в специальных помещениях.

13.3. Энергетическая революция

Основой энергетической революции этого периода стало массовое применение водяных и ветряных мельниц, которые применялись в самых разнообразных производствах как источники энергии. Был усовершенствован ветряной двигатель, применявшийся на мельницах. Появилась новая конструкция водяного двигателя, который приводился в движение силой падающей воды.

Базу развития будущей машинной индустрии составили мельница и часы. Более древней была водяная мельницей, известная ещё римлянам. С VI века она возрождается в Галлии, Италии, Германии. Водяные мельницы применялись в кожевенном деле, в железоделательном производстве, позднее – в гидравлических устройствах, для обточки брёвен, в металлообрабатывающем производстве, для открытия ворот в портах и пр. Более молодой была ветряная мельница, сначала горизонтальная, а во II тысячелетии вертикальная. В её применении держала приоритет арабская Испания, где она использовалась с VII века. В Нидерландах ветряки с Х века применялись на водоотливных установках для осушения приморских земель. В Германии, Англии, Швеции, Польше ветряки разных назначений появляются позднее. Мельницы позволили заметно усовершенствовать валяние сукон, и обогащение на рудниках горных пород отмывкой примесей.

13.4. Техническая революция в сфере ремесленных промыслов

Улучшались методы выплавки чугуна, стали, меди, получения необходимых сплавов, производства дамасской стали. В XI веке использовались кузнечная сварка, горячая ковка, термическая обработка, художественная ковка, инкрустации, литье колоколов.

С XII века строят домницы – укрупнённые бочкообразные горны трёхметровой высоты из глиняных кирпичей. Воздух в них вдувался мехами с помощью водяного насоса. Остававшиеся ранее от сверхнасыщенного железа грязно-серые «чушки» не выбрасывали, а переплавляли крицу при более высокой температуре в отдельном горне, получая сварное, улучшенное железо. Так сложилась основа современной двухступенчатой чёрной металлургии – доменный процесс с кричным переделом.

Цветные металлы шли на изготовление монет, украшений, колоколов, деталей оружия. Основные месторождения серебра находились на Западе, а «серебряной кладовой» Европы считалась Германия. Добыча серебра была чрезвычайно трудоёмкой. Обычно полиметаллическую руду плавили на кострах. Свинец и олово оседали в золе, оставалось чистое серебро.

Исключительное значение для прогресса техники имели часы как первый автомат, основанный на утилитаризации физических свойств равномерного движения. Переворот в технике связан с механическими часами. В XII веке уже имелись колёсные часы с боем. В XIII веке встречаются гиревой механизм с подтяжкой груза, храповик как регулятор хода и первые упоминания о профессии часовщика. В XV веке появляются карманные часы нюрнбергских мастеров.

В XIII–XV веках были заложены основы многих важных производственных процессов, появились орудия и механизмы, затем широко применявшиеся в последующие столетия, иногда вплоть до наших дней.

13.5. Военное дело

Войны велись почти непрерывно. Творческая энергия людей, человеческий ум были нацелены на изобретение смертоносных орудий нападения и средств защиты от них. Появились арбалеты, многократно увеличившие дальность стрельбы тяжёлыми стрелами. Применялись мощные рыцарские мечи, сабли, боевые топоры, кинжалы.

До VIII века использовался простой дугообразный лук, потом – сложный с костяными срединными накладками, усиленный по спинке сухожилиями. Появились метательные приспособления дальнего действия для мощных стрел с тяжёлыми стальными наконечниками (арбалеты). Стрелы имели массу разновидностей.

Новая эра в военном деле связана с распространение пороха в Европе, и изобретением новый класс оружия – огнестрельного, которое быстро совершенствовалось. Дамасские арабы ещё в 692 году применили порох, осаждая Мекку. Европейцы испытали на себе пугающее действие этого взрывчатого вещества впервые в 1118 году, когда они обороняли от мавров Сарагосу. Широкое применение пороха стало возможным после опытов немецкого алхимика Бертольда Шварца, создавшего из селитры, серы и древесного угля дымную чёрную смесь.

Для осады крепостей был изобретён широкий набор осадных орудий – баллисты, катапульты. Византийцы применяли «греческий огонь», наводивший ужас на осаждённых. Пороховые заряды стали использоваться для подрыва крепостных ворот и стен. В свою очередь, это подтолкнуло строительство более могучих крепостей и замков, неприступных стен и башен.

ГЛАВА 14. Социально-культурная динамика в эпоху церковной цивилизации

14.1. Процессы и тенденции социально-культурной динамики

Со второй половины XI века начинается подъём в социально-культурной и духовной жизни западноевропейского общества, происходивший неравномерно в разных странах. Вплоть до конца ХIII века лидером культурной жизни Западной Европы становится Франция. В этот период складывается очень сложная и разнообразная картина культуры под влиянием взаимопроникновения и взаимодействия различных веяний и элементов общественного бытия. В этот период господствовало христианское мировоззрение, Церковь достигла вершин власти и авторитета, однако, тем не менее, она постепенно начала терять своё доминирующее положение в жизни общества и в сфере культуры. В борьбе папства и германских императоров за инвестуру складывались политические доктрины, каждая из которых в идеале предполагала объединение Европы то ли под главенством папы, то ли под эгидой императорской власти.

Религиозность масс, начиная с XII века, перестаёт быть по преимуществу пассивной. Огромное «молчащее большинство» из объекта церковного воздействия начинало превращаться в субъект духовной жизни. Теперь определяющими в ней становились не богословские споры церковной элиты, а бурлящая, чреватая ересями народная религиозность. Возрастал спрос на «массовую» литературу, которой в то время были жития святых, рассказы о видениях и чудесах. По сравнению с ранним средневековьем они психологизировались, в них усиливались художественные элементы. Излюбленной «народной книгой» стала составленная в XIII веке «Золотая легенда» Иакова Ворагинского, к сюжетам которой европейская литература обращалась вплоть до ХХ века.

Изменение форм организации общественной жизни требует от человека активизировать проникновение в окружающий его мир, и внутрь себя самого, познавать божеское через познание человеческого. На основе взаимодействия этих тенденций и набирает силу схоластика, стремившаяся выявить «оптимальное» отношение между религиозной верой и рациональным познанием. Так называемая схоластика была дочерью городов. XI век – время рождения схоластики широкого интеллектуального движения. Хотя основы её были заложены ещё в поздней античности и раннем средневековье. Название это происходит от латинского слова schola (школа) и в прямом смысле означает «школьная философия». Схоластика – философия, вырастающая из теологии, и неразрывно с ней связанная, хотя и не тождественная ей. Со временем слово «схоластика» приобрело негативный оттенок и стало означать бессмысленный спор ради самого спора.

Мировоззрение этой эпохи основывалось на том, что ни один, даже самый: радикальный мыслитель объективно не отрицал и не мог отрицать примата духа над материей, Бога над миром. Главной наукой в Средние века было богословие (теология) – изучение и толкование догматов христианской веры. Основным научным методом была схоластика – стремление логически доказать существование Бога и обосновать церковные догматы. При этом Священное Писание и труды отцов Церкви не подвергались сомнению. Философы члены ордена францисканцев Джованни Бонавентура (1221–1274), Дунс Скотт (1266–1308), Роджер Бэкон (1214–1292), Уильям Оккам (1285–1349), Фома Аквинский (1225–1274) орден доминиканцев. Томизм, получивший признание как неотомизм, стал официальной и общеобразовательной доктриной Католической Церкви при папе Льве XIII (1878–1903).

В XI веке вспыхивает спор об универсалиях (общих понятиях), который определил всё дальнейшее развитие схоластики на протяжении XII–XIV веков. Этот, казалось бы, отвлеченный философский спор оказывал весьма существенное влияние на развитие богословия, не случайно официальная Церковь относилась к нему с большим пристрастием.

Дискуссия об универсалиях длилась практически в течение всего средневековья, а по значимости являлась если не самой главной, то одной из важнейших философских проблем этой эпохи. В начале, было слово, – провозглашает Библия. Неудивительно, что философы обратились к выяснению того, что есть слово (т.е. понятие) и как оно соотносится с конкретными вещами. Поэтому суть спора об универсалиях (общих понятиях) состояла в вопросе соотношения идеальных понятий и реального бытия вещей или, иными словами, в соотношении общего и единичного, мышления и действительности.

Вопросы об универсалиях были поставлены Порфирием в конце III века. В схоластический период сформировались три ключевых подхода к решению этих вопросов, которые явились основой для формирования трех доминировавших (были и другие) направлений схоластической философии – реализм, номинализм и концептуализм.

«Что касается до собственного содержания схоластической философии, то тут некоторый интерес представляет знаменитый спор реализма с номинализмом. Принципом первого было: universalia sunt ante rem – всеобщее (т. е. понятие) прежде вещи (т.е. единичной), так что настоящая реальность приписывалась общим понятиям. По определению Фомы Аквинского, абсолютное существо есть, безусловно, простая форма, чистая актуальность безо всякой потенции. Принципом номинализма было, напротив: universalia post rem – всеобщее после вещи; этим принципом отрицалось действительное бытие в вещах того общего содержания, которое познается в разумных понятиях; все это общее содержание номинализм признавал исключительно произведением отвлекающего рассудка. Последним заключением являлось: universalia sunt nomina. Действительность принадлежит лишь индивидуальной единичной вещи, именно только как единичной – haec res; а так как всякое познание всеобще, то, следовательно, настоящее познание невозможно. Этот скептический номинализм Оккама и его школы, отказываясь, таким образом, от всякого разрешения высших метафизических вопросов, предоставлял их исключительно вере, не указывая, впрочем, никакого основания для веры, что логически и привело к отрицанию веры»⁴⁸.

Реалисты Августин Блаженный, Гильом из Шампо, Альберт Великий, Фома Аквинский считали, что общие понятия, т.е. универсалии, реально существуют и не зависят от человеческого сознания. Крайний реализм – направление в средневековой философии, представители которого утверждали, что универсалии (общие понятия) имеют реальное существование, как самостоятельные духовные сущности, они существуют независимо от вещей, и предшествуют существованию единичных вещей. Таких взглядов придерживались И. Эриугена, Ансельм Кентерберийский. Крайний реализм в своей сути восходит к учению Платона о независимом существовании идей в идеальном мире. Умеренные реалисты полагали, что универсалии реальны, но пребывают в единичных вещах. Умеренные реалисты близки к точке зрения Аристотеля, у которого общее (т.е. форма) тесно связано с единичным – отдельными вещами.

Наиболее жизнеспособным и удобным для Церкви оказался реализм Альберта Великого и его ученика Фомы Аквинского, который полагал, что универсалии существуют трояко. Во-первых, до единичных вещей, как общие понятия, как идеи вещей, которые существуют в божественном разуме и предшествуют вещам как их прообразы. Во-вторых, в самих вещах, как общие внутренне присущие вещам их сущность. После вещей, как понятия о них в человеческом разуме, которые существует в мышлении человека в результате абстрагирования и обобщения. Посредством чувств человек познает индивидуальное в вещах, а с помощью разума – общее. Человеческий разум способен постигать сущность вещей, т.е. общие понятия, потому что они существуют в разуме божественном.

Номинализм (от лат. nomen – имя, название) – направление в средневековой философии, представители которого считали общие понятия лишь именами единичных вещей, общее – словесное обозначение единичных предметов. Общее как таковое не имеет реального бытия, оно существует в предметах, и разум извлекает его из них. В реальности кроме единичных вещей с их индивидуальными качествами ничего не существует. В чистом виде эта точка зрения восходит к кинику Антисфену и стоикам, которые, споря с Платоном, утверждали, что идеи пребывают только в человеческом разуме. Номиналистами были: Пьер Абеляр, Росцелин, Уильям Оккам.

Номиналисты предполагали, что универсалии существуют только в сознании человека как понятия о вещах или их наименования. По мнению Оккама, даже Бог сначала творит вещи актом своей воли, а уже потом в его разуме возникают идеи как представления или понятия об этих вещах. Общие понятия не только не существуют независимо от вещей, но даже не отражают их свойств. Понятия, обозначаемые общими именами – это не самостоятельное целое, а совокупность отдельных понятий. Например, «человек» – совокупность конкретных людей.

Творческий потенциал августино-платоничесного подхода в схоластике стал исчерпываться ко второй половине XII века. Для этого периода характерно нарастание интереса к греко-римскому наследию. В философии – это выражается в более углубленном изучении древних мыслителей. На латинский язык с арабского и греческого начинают переводиться их сочинения, прежде всего, произведения Аристотеля, а также трактаты античных учёных Евклида. Птолемея, Гиппократа, Галена и др. В литературе усиливается тяга к классическим образцам, особенно к Овидию.

Труды Аристотеля проникали в Западную Европу различными путями из Испании через Толедо, где сочинения греческого философа и его арабских комментаторов начали переводить на латинский язык еще в XI веке, через Византию, Италию и Сицилийское королевство, где трудились целые школы переводчиков, и где особое внимание уделялось естественнонаучным сочинениям Аристотеля. В Италии в XII века переводы сочинений Платона и Аристотеля делались с греческих оригиналов, а не с их арабских версий.

Учение Аристотеля быстро завоёвывало огромный авторитет в научных центрах Италии, Испании, Англии и Франции. Однако в начале XIII века оно встретило сопротивление в Париже со стороны августиновски настроенных французских теологов, испугавшихся интеллектуального радикализма, заложенного в нём. Последовал ряд официальных запретов, были осуждены близкие к пантеизму взгляды магистров Парижского университета. Тем не менее, учение Аристотеля стремительно набирало силу в Европе. Его влияние оказалось настолько сильным, что к середине XIII века Церковь оказалась бессильной перед этим натиском и встала перед необходимостью ассимилировать аристотелевскую доктрину. К решению задачи по христианизации Аристотеля были привлечены доминиканцы. Начал эту работу Альберт Великий, который следовал традициям старой схоластики, и приспосабливал к ней положения аристотелевского учения.

Распространение и усвоение в XIII веке метафизических принципов вновь приобретшей свою актуальность философской догматики Аристотеля (перенятой от арабов) привело к разделению схоластической философии на два конкурирующих между собой направления: реформированный августинизм (Бонавентура и проч.) и христианский аристотелизм (Альберт Великий, Фома Аквинский и их многочисленные последователи). Оба течения расходились в решении многих важных проблем. В первую очередь – по вопросу об отношении между верой и разумом, логикой доказательства и сверхчувственной интуицией, философским познанием и вне-мирской отрешенностью.

Синтез учения Аристотеля и католической теологии осуществил Фома Аквинский (1225/26–1274). В 1244 году он вступает в монашеский доминиканский орден, осенью 1245 года уезжает в Париж, где какое-то время учится на теологическом факультете Парижского университета под руководством Альберта Великого. Деятельность Фомы была вершиной и итогом теолого-рационалистических поисков, зрелой схоластики.

Главные сочинения Фомы Аквинского: трактаты: «О сущем и сущности» (ок. 1256), «Сумма против язычников» (1261–1264); «Сумма теологии» (части первая и вторая, 1265–1268; часть третья, 1272–1273 гг. (не окончена); комментарии к книгам Боэция «О Троице» и «О седмицах» (до 1261); «Комментарий на книгу «О божественных именах» св. Дионисия» (до 1268). «Об истине» (1256–1259), «О могуществе» (1259–1268), «О душе» (1269–1270), «О зле» (1270–1271).

Его основные сочинения – «Сумма теологии» и «Сумма против язычников». В них он пытался примирить догму и науку, веру и знание, метафизическое и реальное. Фома исходил при этом не из абстрактно-платонического умозрения ранней схоластики. Он признавал ценность познания, движущегося от чувственного опыта к абстрактным построениям человеческого разума. Откровенное, сверхразумное знание о вещах и знание «натуральное», т. е. естественное, по Фоме, не могут противоречить друг другу, поскольку и то и другое является истинным. Ближайшая цель и задача богословской науки заключается в систематическом изложении и подробнейшем истолковании истин божественного Откровения; для того чтобы сделать свидетельства и положения веры «понятными» и для всех убедительными, теология может, согласно Фоме, прибегать к услугам со стороны философии.

С точки зрения достижения главной цели христианского вероучения, т. е. спасения человека, философия, утверждает Фома, есть «служанка теологии». Вопреки устоявшейся в богословской культуре Средних веков негативной оценке способностей человека, как природного смертного и согрешившего существа, Фома не принижает возможности рационального знания, а напротив, находит ему наилучшее применение и конечное оправдание. Он утверждал, что разум и знание человеком вещей непосредственным образом могут способствовать делу спасения индивидуальной души.

Поскольку человеческий разум не имеет адекватного представления о божественной сущности, тождественной с существованием, то невозможно прямое доказательство существования Бога. То есть такое доказательство, которое опиралось бы на анализ содержащегося в интеллекте понятия о совершеннейшем Существе («онтологический аргумент» Ансельма Кентерберийского). Однако возможны косвенные доказательства, исходящие из рассмотрения творений. Фома Аквинский формулирует пять таких доказательств (лат. quinque viae, «пять путей», или «пять доказательств»): 1) ex motu, «от движения»; 2) ex ratione efficientis, «от производящей причины»; 3) ex contingente et necessario, «от необходимости и не-необходимости»; 4) ex gradibus perfectionis, «от степеней совершенства»; и 5) ex gubernatione rerum, «от божественного руководства вещами».

Фома считал, что после гибели тела душа остается субстанцией, но не физической, состоящей из формы и духовной материи, а субстанцией нематериальной, состоящей из сущности и существования (наподобие ангелов), и, как следствие, не прекращает своего бытия. Единственность же субстанциальной формы у человека, как и у всякой сотворенной субстанции, объясняет присущее каждой из них единство.

В XII–XIII веках стремление познания не только Бога, но и мира охватывало всё более широкие слои общества, постепенно переставая быть прерогативой лишь ученой элиты. Интерес к опытному познанию действительности неудержимо рос в эту эпоху схоластики, и рядом с «Суммой богословия» Фомы Аквинского появляются философские труды Роджера Бэкона. К XIII веку относят зарождение интереса к опытному знанию в Западной Европе. Развивалось «описательное естествознание». Создавались многочисленные бестиарии (книги о животных), лапидарии (книги о камнях и металлах), физиологии (наставления в природоведении). В Оксфордском университете переводились и комментировались естественнонаучные трактаты древнегреческих и арабских учёных. Накапливались технические изобретения, расширялись познания в медицине, химии и других науках. В период крестовых походов европейцы многое позаимствовали на Востоке. Вошли в научный оборот естественнонаучные сочинения античных авторов, арабских ученых Аверроэса, Авиценны, Аль-Кинди и др.

Одним из крупнейших учёных средних веков является Роджер Бэкон (ок. 1214–1294), выходец из оксфордской школы, его деятельность служит ярким примером интереса к естественным наукам. Особое значение он придавал математике, методы которой, как он считал, применимы во всех науках. Бэкон достиг существенных результатов в оптике, физике, химии. За ним укрепилась прочная репутация мага и волшебника. О нем рассказывали чудесные истории, утверждали, что он создал говорящую медную голову (первого робота), выдвинул идею создания самодвижущихся судов, колесниц, летательных аппаратов.

14.2. Развитие системы образования

Подъем культурной жизни был бы невозможен без улучшения системы образования, распространения знаний среди различных слоёв общества. Получают развитие зародившиеся в каролингскую эпоху приходские (элементарные) школы, в городах возникают кафедральные школы при центральных соборах, в епископских резиденциях. Они стали постепенно ориентироваться на подготовку не только учёных клириков, но и кадров для светской администрации, что предполагало расширение преподавания мирских наук. С начала XIII века возникают и светские (нецерковные) школы, возглавляемые магистрами (учителями).

Мощным орудием влияния Католической Церкви на средневековую Европу была монополия на образование. Как правило, в светской администрации места, требовавшие образования, замещались представителями клира. В руках духовных лиц находилась переписка книг, документов, разного рода пропагандистских сочинений, количество которых резко возросло и которые стали играть всё более заметную роль в формировании общественного мнения. Однако следует отметить, что крупные церковные иерархи, так же как и образованное духовенство, не всегда выступали в поддержку папы. В странах Западной Европы они иногда становились проводниками королевской политики и своей деятельностью способствовали укреплению светской власти.

Питомниками свободомыслия стали городские нецерковные школы, число которых, начиная с XII века постоянно увеличивалось. Здесь, а затем в университетах развивалась оппозиция официальному церковно-феодальному мировоззрению. Дух протеста и свободомыслия всё больше распространялся среди школяров, которые приобретали некоторые знания, но при этом не становились более благонравными.

Одним из проявлений кризисного состояния Церкви и церковной цивилизации явилось то, что в течение XII века городские школы решительно опередили монастырские. Вышедшие из епископальных школ, новые учебные заведения благодаря своим программам и методике, благодаря собственному набору преподавателей и учеников приобрели самостоятельность. Учеба и преподавание наук стали ремеслом, одним из многочисленных видов деятельности, которые на основе процесса специализации появились в городской жизни. Схоластика воцарилась в новых учебных заведениях – университетах, представлявших собой корпорации людей интеллектуального труда. Показательно само название «университет», «universitas», иначе – «корпорация». Действительно, университеты были корпорациями преподавателей и студентов, universitates magistrorum et scolarium, различавшимися тем, что в одних, как в Болонье, заправляли делами студенты, а в других, как в Париже, – преподаватели.

На протяжении XII–XIII веков возникают первые европейские университеты в Париже, Парме, Монпелье, Салерно, Болонье, Палермо, Оксфорде и других городах. Болонская юридическая школа, существовавшая с XI века, в 1158 году превратилась в университет. К XV веку в Европе насчитывалось около 60 университетов. Школы и университеты Испании в Кордове, Севильи, Саламанке, Малаге, Валенсии давали более глубокие и обширные знания по философии, математике, медицине, химии, астрономии, чем самые знаменитые западноевропейские университеты.

Университет обладал юридической, административной, материальной автономией, которые даровались ему специальными документами государя или папы. Университеты получили право присуждения ученых степеней и выдачи разрешений на преподавание, что раньше было привилегией архиепископа, епископа или церковных чиновников. Обучение в университетах носило отвлеченный абстрактно-логический характер. Основные формы учебного процесса – лекция и диспут.

Университет подразделялся па специальные объединения –факультеты (от латинского facultas – способность). Младшим факультетом, обязательным для всех студентов, был артистический, на котором в полном объёме изучались семь свободных искусств, затем шли юридический, медицинский, богословский (последний существовал не во всех университетах).

Расхождение официальной и народной религии в Западной Европе начинает особенно усиливаться в XI веке, когда в связи с общим подъемом общества происходит оживление и углубление народной духовной культуры, усиление поисков путей к социальной справедливости. В это время звучали проповеди «святой бедности» и возвращения к «евангельской простоте». Клюнийская реформа и создание нищенствующих орденов были обусловлены не только состоянием и перспективами Церкви, но и влиянием народных умонастроений, осуждавших коррупцию и «обмирщение» Церкви. Всё же главной духовной силой остается Церковь, но жизнь городов вызывает рост антифеодальной и антицерковной оппозиции. Для подавления различных ересей, для борьбы с врагами Церкви были созданы два ордена «нищенствующих»: доминиканский и францисканский.

Вольнолюбивая городская культура приобретает антиклерикальную направленность, её связь с народным творчеством наиболее ярко проявились в развитии городской литературы, которая с самого начала создавалась на народных наречиях в противоположность господствовавшей церковной латиноязычной литературе. Излюбленным её жанром становятся стихотворные новеллы, басни, шутки (фаблио во Франции, шванки в Германии). Они отличались сатирическим духом, грубоватым юмором, яркой образностью. В них высмеивались алчность католического духовенства, бесплодие схоластической премудрости, кичливость и невежество феодалов и многие другие реалии средневековой жизни, противоречившие трезвому, практическому взгляду на мир, формировавшемуся у горожан.

Книга из объекта почитания превратилась в инструмент познания. И как всякий инструментарий, она стала предметом массового производства и торговли.

Центром культурной жизни в XII веке становится Франция. На севере, в Париже набирала силу диалектика, сюда стягивались лучшие философские и богословские силы Европы. На юге, в солнечном Лангедоке, расцветала поэзия трубадуров, складывалась прекрасная и изысканная светская культура.

На XIII–XV века приходится наивысший расцвет средневековой культуры: светской литературы и поэзии, театрального искусства, в котором мистерии соседствуют со светскими фарсами; музыки, где на смену унисону пришло многоголосие церковных хоровых гимнов.

Устремленность к Абсолюту в средневековом искусстве Западной Европы выразилось в том, что земная красота, человеческие творения служили отражением высшей красоты и именно в силу своей сопричастности ей обретали ту или иную степень совершенства и несли в себе истинность бытия. Средневековое искусство не только многообразно, но и многомысленно, полисемантично, и символично. Оно предполагает множественность толкований, каждое из которых не отменяет, но дополняет другое. Однако это вытекало не только из христианской концепции. Своими корнями символизм уходил и в варварское сознание, издревле тяготевшее к иносказанию, определению понятий через замысловатую аналогию, исходящую не из существа, а из формы предмета⁴⁹.

14.3. Романское искусство

Этап развития западноевропейской культуры с середины IX до середины XII века иногда называют «романским миром» по наименованию архитектурного стиля, возникшего и расцветшего в Западной Европе. Романика – это не только архитектура с сопровождающими её искусствами, но и определенное выражение мировидения и мироощущения людей той эпохи. Это образно-художественная система, в которой, несмотря на хронологические и местные, порой весьма существенные различия воплощения, можно выделить универсальные, определяющие черты, отражающие сущность этого этапа развития средневекового художественного идеала и форм его реализации.

Раннее романское искусство конца Х – первой половины XI века несёт на себе отпечаток сильного византийского влияния, которое сказывается не только на внешнем облике романских сооружений, но и на внутреннем убранстве, живописи, скульптуре, даже книжной миниатюре. Позже оно приобретало всё большую самостоятельность, западноевропейским зодчим удалось решить ряд сложных технических задач и усовершенствовать строительную практику.

Архитектурные памятники романского периода разбросаны по всей Западной Европе, но более всего их во Франции, особенно к югу от Луары, где проходили основные пути паломничеств. В XI–XII веках Франции принадлежала ведущая роль в средневековой культуре и вообще в духовной жизни Европы. Это время, когда впервые были записаны эпическая поэма «Песнь о Роланде«, лирические песни провансальских труверов, первые фаблио, исторические хроники. В романский период во Франции зародились монументальная скульптура и монументальная живопись, сложился законченный стиль романской архитектуры. Отдельные области Франции в этот период были мало взаимосвязаны, поэтому прослеживаются специфические особенности архитектуры разных областей.

Храмы, построенные на дорогах к святым местам, были огромны по размеру, рассчитаны на большое число паломников и местных прихожан. Это трех- или пятинефные храмы, с трансептом, иногда тоже в три нефа и с так называемым венцом капелл вокруг алтарной части, хранящие разнообразные реликвии.

Романский храм предстает не только «каменной библией», но и книгой народной фантазии. Не случайно крупнейший деятель Католической Церкви, Бернар Клервосский, восклицал: « … для чего же в монастырях, перед взорами читающих братьев, эта смехотворная диковинность, эти странно-безобразные образы, эти образы безобразного»?

Пространство романских храмов довольно тесно, скупо освещено. В их росписи не было строго установленного канона. Как правило, в центральной апсиде изображался Христос во славе, иногда фигура Богоматери. Западная стена обычно украшалась сценой Страшного суда. Портал романского собора, как и средневековых соборов вообще, знаменовал собой границу человеческого и божественного, мирской греховности и священного благочестия.

В Германии рано начали складываться города, которые к XIV–XV векам достигли большой силы. Именно в этих городах, в основном по Рейну, стали строиться первые романские соборы (Майнц, Шпейер, Вормс). Похожие на крепости, с толстыми гладкими стенами и узкими окнами, с приземистыми конически завершенными башнями по углам западного фасада и апсидами как с восточной, так и с западной стороны, они имели суровый, неприступный вид.

В романском искусстве Италии ощущается не порываемая даже в средние века связь с Древним Римом. Именно потому главной силой исторического развития Италии были города, а не Церковь, в её культуре сильнее, чем у других народов, выражены светские тенденции. Связь с античностью сказывалась не в простой «цитации» античных форм, а в прочном внутреннем родстве с образами античного искусства. Отсюда чувство меры и соразмерности человеку в итальянской архитектуре, естественность и жизненность в соединении с благородством и величием красоты – в итальянской пластике и живописи.

Итальянские храмы просты в плане, имеют изящные клуатры, отдельно стоящие колокольни, баптистерии, например, ансамбль в Парме, вторая половина XII века. Над порталами церквей появляются навесы на двух колоннах, поддерживаемых фигурами животных, чаще всего львов. По фасаду нередко аркады, как и галереи во внутреннем дворике. В облицовке фасадов используется мрамор, в Тоскане – даже многоцветный, как, например, на фасаде флорентийской церкви Сан Миниато аль Монте (конец XI – начало XIII в.). Жизнерадостные, без тени привычной суровости соборы Флоренции – это уже предвестники ренессансной культуры. Архитектура Южной Италии близка ранневизантийскому зодчеству в слиянии с элементами Востока (например, церковь в Палермо). Венецианская школа – одна из ведущих в этот период средневековья. Она так же тесно связана с Византией, как и Южная Италия. Собор св. Марка строился в 1063–1085 годы, освящен в 1094 году, достраивался в XII, XIII и вплоть до XVII века.

В культовом зодчестве романского периода деревянные перекрытия базилик постепенно сменяются конструкциями из более прочного материала – камня. Для нейтрализации давления на стены и распора, который даёт свод (сначала полуцилиндрический, а затем появившийся крестовый), стены и столбы первых романских храмов с каменным перекрытием делались очень толстыми и массивными, проемы – редкими и узкими.

Хотя в романский период светское зодчество только формировалось, Нормандия сохранила нам и пример крепостной архитектуры – крепость Гайар, построенную с учетом всех новейших достижений фортификации и нововведений, заимствованных на Востоке английским королем Ричардом Львиное Сердце для защиты английских владений в Нормандии.

Камень заменяет дерево также и в крепостных стенах, окружающих замок феодала (XI в.). Тип феодального замка окончательно складывается именно в эту эпоху. Стоящий на возвышенном месте, удобном для наблюдения и обороны, замок являет собой как бы символ власти феодала над окрестными землями. Основное жилище сеньора – главная башня донжон Её нижний этаж служил кладовыми, второй – жильем владельца, третий – помещением для слуг и охраны, подземелье – тюрьмой, крыша – для дозора. С XII века донжон заселяется только во время осады, а рядом с ним строится дом феодала. В комплекс замка входила капелла; масса хозяйственных помещений размещалась во внутреннем дворе.

XI–XIII века – времена расцвета монументального искусства, как живописи, так и скульптуры. Росписи покрывают сплошь стены и своды храмов, а скульптура декорирует не только интерьер, но и наружные поверхности. Единой системы скульптурного декора выработано ещё не было. Скульптура украшала в основном западный фасад, но особенно капители колонн: растительным или геометрическим резным узором, изображением чудищ-животных или фигурок людей. В самом смысле декора храмов наблюдается существенное изменение.

Как требовала Церковь, искусство стремились сделать не только «евангелием для неграмотных» и наставником в вере, но и средством устрашения. Отсюда новые сюжеты: обязательный «Страшный суд», апокалиптические видения, история страданий и смерти Христа («Страсти Христовы»), жития святых – мучеников за веру, причисленных к святым за верность ей, назидательные притчи. Сцены страданий и мученичества соседствуют с фантастическими сюжетами. Так, в скульптуре возникает устрашающее изображение черта. Борьба за человеческую душу между ангелами и сатаной становится излюбленным мотивом романского искусства. На стены богослужебных зданий проникает и много нерелигиозных мотивов: сюжеты из древней и средневековой истории, басен, даже светских романов. Изображения реальных людей соседствуют с фантастическими существами, облик которых почерпнут из средневековых хроник и бестиариев или создан народной фантазией (силы зла – аспиды и василиски, например).

В романский период бурно развивается книжная миниатюра, в которой можно различить несколько художественных центров. В школе Рейхенау (на Боденском озере), где размещалось бенедиктинское аббатство, намечается определенная эволюция от живописного иллюзорного начала к линеарно-плоскостному. Излюбленными изображениями в манускриптах Х–XI веков были изображения Властителя на троне в окружении символов власти («Евангелие Отгона III», около 1000 г., Мюнхенская библиотека). Расцвет трирской школы приходится на XI–XII века. Для миниатюр трирской школы характерна экзальтированность жестов и поз, сумрачность колорита («Регистр св. Григория», Трир). Сохранились памятники XI века регенсбургской школы. Лучшие произведения кёльнской школы были созданы в XII веке, когда уже появляются иллюстрации в современном смысле слова. XII столетие – «золотой век» романского искусства, распространившегося по всей Европе и приобретающего черты общеевропейского стиля.

14.4. Готическое искусство

Эпоха Готики XII–XIV века. Готическое искусство возникло в эпоху Средневековья во Франции в XII веке и быстро распространилось по всему континенту. Готика преобладала до начала Ренессанса. В этот период религия была центром культурной жизни. Художественным выражением духа зрелого средневековья, вершиной его искусства стала готика.

Художественные архитектурные и строительные поиски завершились к началу XIII века созданием зрелого готического стиля, который быстро завоевал почти всю Западную, Центральную и Северную Европу. В этот период, именно архитектура оказалась тем искусством, которое с наибольшей полнотой и выразительностью смогло отразить главные идеи и устремления эпохи, отреагировать на социальные изменения. Готика стала высшим художественным синтезом средневековья. В готическом искусстве преобладали религиозные сюжеты. Крупные католические храмы и соборы были построены с использованием готических архитектурных элементов. Распространенными сюжетами в готическом искусстве были религиозные сцены и легенды, такие как истории из жизни Иисуса Христа и святых.

Готические здания отличаются остроконечными арками, ребристыми сводами и высокими шпилями, устремлёнными в небо. Контрфорсы и аркбутаны позволяли распределять вес массивных каменных стен, что делало возможным строительство невиданных ранее высот. Это было не только инженерным достижением, но и символизировало стремление человека к божественному.

С XIII века готический стиль распространяется и в светском строительстве. Во Франции, Англии, Германии и других странах католической Европы воздвигаются замки, ратуши, университетские здания в готическом стиле. Готическое искусство связано с городом. Городская жизнь порождает новые типы зданий, прежде всего, гражданского назначения: биржа, таможня, суд, больницы, склады, рынки и т. д. Складывается облик городского муниципалитета – ратуши. Это двух- или трехэтажное сооружение с галереей в нижнем этаже, с парадными залами, где заседали городской совет и суд – во втором, с подсобными помещениями – в третьем. Особое внимание уделялось сторожевой башне ратуши (беффруа), которая была символом независимости республики, как городской собор был символом благосостояния граждан коммуны. На площади перед собором происходили диспуты, лекции, разыгрывались мистерии.

Готическое искусство характеризуется высокими сводчатыми, острыми арками, и витражными окнами, украшенными орнаментальными узорами, которые создают уникальный эффект света и тени. Одна из ключевых особенностей искусства готики – это его декоративность. Скульптуры, росписи и другие элементы орнаментировались деталями, чтобы создать визуальное впечатление.

Готика величественна и сурова. Если в архитектуре мы узнаем её по заостренным элементам, острым углам, аркам, большой высоте и витражам, то художники, прежде всего, обращались к серьезным духовным темам и библейским сюжетам. На готических картинах также часто запечатлены рыцари и дамы, государственные деятели и сцены наказаний за совершённые преступления. Кроме того, средневековые мастера изображали на картинах цветы и настоящих или же фантастических животных.

Основным типом постройки явились каменные храмы. Они отличались от предшественников обильным декором – не только орнаментами, но и скульптурами. Например, на фасадах появились горгульи – фигуры демонических существ, выступающие из водосточного жёлоба. В первую очередь, они были функциональными, и во время ливней служили для отвода воды.

Готический архитектурный стиль – полная противоположность романскому. В противовес массивным и брутальным храмам готические соборы устремились вверх – вертикаль сменила горизонталь. Фасады стали легче, в них появилось больше «воздуха». Для оформления использовались конструкции, делали похожие на каменное кружево. Архитектурные новшества, в частности, нервюрные своды, позволили «разгрузить» внутреннее пространство и устремить собор ввысь. Обилие вытянутых витражных окон насыщало интерьер удивительным и непрерывным светом.

Одним из первых шедевров этого стиля стало аббатство Сен-Дени под Парижем. Аббат Сугерий, вдохновлённый идеей создания «небесного Иерусалима» на земле, решил построить храм, наполненный божественным светом. Так появились знаменитые витражи – огромные окна из цветного стекла, которые не только пропускали свет, но и рассказывали библейские истории. Реймсский собор, Нотр-Дам-де-Пари, Шартрский собор, Кёльнский собор.

Готические соборы строились веками. Собор Парижской Богоматери, начатый в 1163 году, был завершён только к середине XIV века. Это означало, что несколько поколений мастеров трудились над одним и тем же зданием, передавая знания и секреты ремесла.

Главный её феномен – городской кафедральный собор – был уже не только «библией мира». Он превратился в художественную модель универсума, в котором найдено определенное «равновесие» между божественным и человеческим, захваченным энергией духовного движения и в то же время несущим в себе трепетную силу жизни. Соединение экзальтированной одухотворенности с конкретностью и материальностью деталей рождало особую «пронзительность» восприятия, ощущение движения и взлета не только в пространстве, но и во времени. В отличие от романского собора с его четким планом и обозримыми формами готический собор необозрим, часто асимметричен. Каждый его портал носит индивидуальный характер⁵⁰.

Средневековые литература и изобразительное искусство не знают интереса к конкретному, детализированному изображению пространства. Фантазия преобладает над наблюдением, и в этом нет противоречия. Ибо в единстве мира «горнего» и мира «дольнего», при котором подлинно реальным, истинным представляется лишь первый, конкретикой второго можно пренебречь, ибо она лишь «Затрудняет восприятие целостности, замкнутой системы со священными центрами и мирской периферией».

Гигантский мир, сотворенный Богом – космос, – включал в себя «малый космос» (микрокосм) – человека, который мыслился не только как «венец творения», но и как целостный, завершенный мир, заключающий в себе то же, что и большая вселенная. Это особенно наглядно отражается в изобразительных попытках того времени, когда макрокосм был представлен как замкнутый круг бытия, движимого божественной мудростью и содержащего внутри себя своё одушевленное воплощение – человека; в средневековом сознании природа уподоблена человеку, а человек – космосу⁵¹.

ГЛАВА 15. Эпоха политической цивилизации XII–XVIII века. «День четвёртый». Общая характеристика исторической эпохи

15.1. Символический смысл эпохи. «День четвёртый»

«И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной для отделения дня от ночи, и для знамений, и времён, и дней, и годов; и да будут они светильниками на тверди небесной, чтобы светить на землю. И стало так. И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днём, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды; и поставил их Бог на тверди небесной, чтобы светить на землю, и управлять днём и ночью, и отделять свет от тьмы. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день четвёртый». (Быт 1:14–19).

В соответствии с принципом образной аналогии смысл этого библейского повествования, при его проецировании в социальную реальность, раскрывается в обустройстве социального Космоса. Конкретно-историческая цивилизация – это своего рода социальная галактика. Смысл и назначение эпохи – внутреннее политическое обустройство, структурирование этой галактики и её позиционирование, определение места и роли в мировом социальном Космосе. Происходит обустройство социального Космоса, состоящего из множества галактик-цивилизаций.

Нельзя провести чёткой хронологической грани между стадиями церковной и политической цивилизаций. Переход происходил постепенно по мере того как институциональная система государства и права приобретала лидирующие позиции в организационной структуре стран Западной Европы.

Политическая цивилизация демонстрирует имперские амбиции, стремление к расширению своего жизненного пространства. Идеал империй – жёстко контролируемая, регламентируемая экономика. В конечном счёте, она становится источником организованной стагнации – это та стена, в которую рано или поздно упирались многие цивилизации. Именно поэтому могущественные империи оказывались всякий раз могилой экономического роста и процветания. Поэтому следом за периодом процветания политической цивилизации следовала эпоха смут и крушения прежнего порядка.

15.2. Структура эпохи политической цивилизации

Эпоха политической цивилизации, «День четвёртый» XII–XVIII века разделяется на следующие периоды. У истоков новой эпохи стоит XII век – это переломный период в ходе цивилизационной динамики, он характеризуется как фаза неустойчивой динамики и неопределённости, период зарождения эпохи политической цивилизации.

В фазе становления и роста, которая продолжалась с XIII по XV век, происходит становление и развитие институциональных форм и организационных процессов, определяющих содержание новой эпохи. Образование централизованного государства в форме сословно-представительной монархии XIII–XV века. Кортесы на Пиренейском полуострове, английский парламент, французские генеральные штаты и немецкие ландтаги выросли на одинаковой социально-политической почве. К концу этого периода наблюдается повсеместное усиление королевской власти, которая в новое время делается абсолютной.

Фаза развития зрелости и трансформации политической цивилизации, занимает период с XV по XVIII век. В этот период происходит становление и развитие военно-политической империи. Это период расцвета политической цивилизации и формирования институциональных основ экономической цивилизации. Феодальное государство в форме абсолютной монархии XVI–XVIII века. Поместная система хозяйства. Мануфактурное производство (мануфактурный технологический уклад).

15.3. Институционально-организационные преобразования

В эпоху политической цивилизации происходит разделение и институционально-организационное оформление политической и экономической сфер общества, они утверждают себя как относительно самостоятельные аспекты общественной жизнедеятельности. В период позднего средневековья или начала раннего нового времени XVI–XVII века мы видим впервые ясное разделение общества политического и общества экономического – политической и экономической систем общества.

В эту историческую эпоху происходит институционально-организационное оформление государства – института публичной политической власти, представляющего собой публично-правовую корпорацию, организованную по территориальному признаку. Происходит переход от частно-правового феодального (земского, сеньориального) государства к публично-правовому национальному государству. Общество воспринимает себя как целостный суверенный, качественно своеобразный организм, живущий своей самостоятельной жизнью, в единстве всех его членов и элементов. В данном аспекте общество воспринимает себя как политическое общество, общество-государство.

В эпоху политической цивилизации возрастает роль и значение светского государства, система государственной власти выступает ведущей силой общественного развития. В эту эпоху формируется исторически особый тип общества, основу социально-политического и экономического устройства которого составляет система иерархической собственности на землю – феодальная собственность. В странах Евро-атлантической цивилизации формируется феодальное общество.

Стадия политической цивилизации в Западной Европе характеризуется институциональным обособлением государства и образованием новой государственной церкви. Римская Церковь, сама ставшая государством, не могла ужиться с новой усиливавшейся светской государственностью. Политическое могущество Церкви в Европе было не слишком долгим. Уже в конце XIII и в XIV веке набирающая силу государственность дала отпор Церкви. Юбилей папского престола, который с невиданной пышностью праздновался в Риме в 1300 году, стал своего рода кульминацией величия папства, после чего начался его закат. В XIV веке ослабление папства довершилось великой схизмой – расколом внутри Католической Церкви: из-за внутренних разногласий появились сначала два, а потом три папы, причём все они доказывали свои права на власть и объявляли друг друга антихристами.

Но так как государство всё ещё не могло совершенно отделиться от всякой церкви, в виду того, что религиозные верования ещё сохраняли свою силу и значение для народного сознания, то явилась для государства настоятельная нужда в новой изменённой церкви, потребовалась церковная реформа, которая поставила бы церковь в подчинение государству. Позволила бы сформировать государственную церковь, всецело подчинённую государству, определяемую им в своих практических интересах. Формирование новой государственной церкви особенно проявилось в период реформации, и последовавшими за ней войнами.

Потребности в государственной церкви вполне отвечало протестантство. Протестантство произвело церковь государственную и германскую. Отсюда его успех преимущественно в германских землях. Но, разумеется, этот успех отразился и во всей остальной Европе на взаимных отношениях Церкви и государства.

15.4. Процессы и тенденции цивилизационной динамики

На стадии политической цивилизации феодальное общество достигает предела своего развития, происходит его кризис и распад. XIII–XV века – период зрелости феодальных отношений, массового роста городов, развития рыночных, товарно-денежных отношений и складывания бюргерства. Период позднего феодализма или начало раннего нового времени, разложение феодального общества XVI–XVII века.

В политической жизни в большинстве регионов Западной Европы после периода феодальной раздробленности формируются централизованные государства. Возникает новая форма государства – монархия с сословным представительством, отразившая тенденцию к усилению центральной власти и активизации сословий, в первую очередь, городского.

На этой стадии оформляется важная особенность политической структуры цивилизованного общества: разделение политической власти на власть в центре (на общегосударственном уровне) и на местах – в лице земельного собственника, территориальная власть князя. С развитием цивилизованного общества усложняется природа местной власти благодаря оформлению автономии городов, сословий (сословных групп).

Государство не могло усилиться само собой, не опираясь на какую-либо реальную силу. В своей борьбе против Церкви и феодальной раздробленности государство искало помощи в земстве, системе сословного самоуправления. Центральная власть была вынуждена идти на диалог с общественными силами, который воплощался в органах сословного представительства на общегосударственном уровне (английский парламент, испанские кортесы, французские генеральные штаты, шведский ригсдаг и т.д.) или местном уровне, в органах самоуправления. Политическая мысль подкрепляла право сословий на участие в государственном управлении, утверждая принцип: «Что касается всех, должно быть одобрено всеми». Если центральная власть опережала в своём усилении процесс консолидации сословий, она ограничивала их активность или могла вообще парализовать её. Монарх в качестве гаранта мира и правопорядка по отношению к обществу в целом, вступал в диалог с различными социальными силами, что расширяло социальную базу центральной власти. Формы этого диалога могли быть различными: органы сословного представительства, королевский суд с правом апелляции к нему, подтверждение центральной властью документов правотворчества податных сословий (городских хартий и городского законодательства, хартий сельских общин).

Культурная жизнь идёт под знаком развития городской культуры, которая содействует секуляризации сознания, становлению рационализма и опытного знания. Эти процессы были усилены с оформлением уже на этапе культуры Возрождения идеологии раннего гуманизма.

Из-за хищнической эксплуатации природных ресурсов облик Европы претерпел за VI–XV века заметные метаморфозы. Первичные, естественные ландшафты уступали место вторичным, искусственным. Люди прорывали каналы и шахты, возводили мосты и акведуки, дамбы и плотины, мельницы и мануфактуры, сооружали насыпи и валы, спускали воду из болот и озёр, осушали топи, добывали мрамор и камень, вырубали и сжигали леса, распахивали почву, строили дома, крепости и монастыри. Ландшафты средневековых городов практически можно считать целиком антропогенными.

15.5. Аграрно-ремесленная хозяйственная система

Характерными чертами доминирующей в этот период аграрно-ремесленной хозяйственной системы, было сочетание сельскохозяйственного производства, ремесленных промыслов, мелкой промышленности, господство обычая в отношениях между хозяевами и работниками, низкий уровень общественного разделения и производительности труда. Семейное домашнее хозяйство было основной хозяйственной, воспроизводящей единицей, в ней были соединены функции производства и потребления. Этот хозяйственный строй не способствовал быстрому промышленному прогрессу и накоплению богатства, но он обеспечивал известный достаток всем участникам хозяйственной деятельности. В условиях данной системы хозяйства всякий фермер занимался вместе с земледелием разными вспомогательными промыслами, а мелкий промышленник и рабочий занимался также и земледелием. На этой стадии аграрно-землевладельческое (феодальное) общество вступает в пору своей зрелости, начинается его распад и вытеснение новым типом экономического и политического устройства.

Экономическая и социальная жизнь характеризуется процессами разложения феодализма и генезиса раннекапиталистических отношений. Острота социальных противоречий вызывает крупные антифеодальные общественные движения с активным участием широких народных масс, которые содействовали победе первых буржуазных революций.

ГЛАВА 16. Период становления и роста политической цивилизации XII–XIV века

16.1. Характеристика исторического периода

В продолжение этого исторического периода, мы заметили постоянное стремление основных учреждений цивилизованного общества к раздельности, замкнутости в самих себе, к местному, узкому существованию. Но едва только эта цель, по-видимому, была достигнута, едва только феодализм, городские общины, духовенство, приняли каждый свою обособленную форму, заняли своё отдельное место, они немедленно направили свои усилия к тому, чтобы сблизиться, соединиться, сложиться в одно общество, образовать из себя нацию, правительство. С этою целью европейские государства обращались ко всем разнородным системам, одновременно существовавшим в Европе; принцип общественного единства, политическую и нравственную связь они искали и в теократии, и в аристократии, и в демократии, и в королевской власти. Но ни одна из этих попыток пока ещё не имела успеха; ни одной системе, ни одному влиянию не удалось завладеть обществом, вдохнуть в него общественную деятельность и жизнь. Причину такой неудачи мы нашли в отсутствии общих интересов и общих идей; мы признали, что всё было слишком индивидуально и местно; что без продолжительного и могучего действия централизующей силы, общество не могло расшириться и укрепиться, сделаться в одно и то же время обширным и благоустроенным – цель, к которой оно по необходимости стремится. Вот в каком положении мы оставили Европу в конце XIV века⁵².

Отношение к Церкви в этот период меняется существенным образом. Влияние Церкви и духовенства ощущалось во всех проявлениях жизни: частной и общественной. Общественное положение каждого священника, каждого монаха было выдающимся и даже внушительным, а положение занимаемое главой духовенства, папой в глазах толпы, и даже большинства образованных и развитых людей, по недосягаемому величию почти равняло его с божеством. В трактатах того времени выказывалось уважение к особе папы в самых вычурных выражениях, в самых нелепых крайностях. После несчастной истории с Яном Гусом, не могло быть и речи ни о каком протесте, ни о какой апелляции к собору. Даже и сама Церковь, та которую некогда называли «общей матерью всех верующих», в глазах современников являлась не более чем «прирождённой рабыней святейшего папы».

16.2. Фаза неустойчивой динамики и неопределённости XII век

В первой половине XII века Капетинги начинают государственную объединительную политику со своего домена. Первые серьёзные шаги в этом направлении были сделаны королями Людовиком VI Толстым (1108–1137) и Людовиком VII (1137–1180). В их политике им активно помогала Церковь. Канцлер Франции (некоторое время он являлся единоличным правителем страны, когда Людовик VII принимал участие во Втором крестовом походе), аббат главного королевского аббатства Сен-Дени Сугерий (1182–1152) продолжил политику короля, направленную на укрепление системы правосудия, финансов, обеспечение единства государства и исполнение законов.

Когда Капетинги достаточно укрепили свою власть в домене и добились покорности враждебных им вассалов, они начали присоединять к королевским владениям близлежащие города и области и объединять страну. При этом королевская власть использовала широкую поддержку общественных сил, заинтересованных в ликвидации феодальной раздробленности и централизации государства. Короля поддерживали отдельные группы господствующего класса, прежде всего, мелкие вассалы, которые искали у него защиты от произвола крупных феодалов и стремились с его помощью упрочить свои права на владения. Пользуясь этим, король устанавливал прямую зависимость мелких вассалов от монархии (иммедиатизация).

Королевская власть находила также поддержку среди значительной части духовенства, заинтересованного в установлении внутреннего мира и нуждавшегося в охране своих прав на церковную собственность. Используя право «покровительства», короли подчиняли церковную иерархию, защищали привилегии духовенства от покушения светской знати. За это духовенство прославляло королей, придавало их власти ореол святости и тем самым укрепляло ею авторитет.

В этот период королевская власть в Англии была гораздо сильнее, чем в других европейских странах, поскольку в этом были заинтересованы все слои общества, и, прежде всего, крупные феодалы – выходцы из Нормандии, которым противостояли враждебно настроенные крестьяне англосаксонского происхождения. Мелкие и средние феодалы нуждались в королевской защите от произвола крупных лордов. Церковь также была заинтересована в сильной королевской власти, так как надеялась на большие экономические привилегии. Свободные крестьяне просили короля защитить их от притеснений феодалов и т.д.

В Англии была создана система государственного управления. Во главе графств находились шерифы, выполнявшие административные, судебные, налоговые и прочие функции. В начале ХIII века большую роль стал играть особый королевский орган – Казначейство, ведавшее сбором доходов и проверкой финансовой деятельности шерифов на территории графств.

Политическая сущность процесса государственной централизации в этот период заключалась в постепенном переходе королевской или княжеской власти от чисто сеньориальных форм управления, когда король правил своим государством, как любой другой сеньор в своих владениях, к общегосударственным, публично-правовым средствам. Следствием этого процесса была постепенная концентрация власти в руках короля и его аппарата управления, который складывался примерно по одному типу во всех странах Западной Европы. Вокруг короля создавался узкий королевский совет – королевская курия. В неё входили наряду с духовными и светскими магнатами, угодными королю, также должностные лица, часто менее знатного происхождения, но лучше профессионально подготовленные. В их число входили лица, отвечавшие за отдельные ведомства: канцлер (первый министр короля), хранивший королевскую печать; казначей, ведавший финансовыми вопросами; маршал, коннетабль (во Франции), руководившие феодальным войском.

16.3. Фаза становления и роста XIII–XI

V

века

Процессы и тенденции цивилизационной динамики. В этот период происходит массовый рост городов, развиваются товарно-денежные отношения и складываются бюргерства. В политической жизни в большинстве регионов Западной Европы после периода феодальной раздробленности формируются централизованные государства. Возникает новая форма государства – феодальная монархия с сословным представительством, отразившая тенденцию к усилению центральной власти и активизации сословий, в первую очередь городского.

В феодальную эпоху формируется система монархической власти основанной на крупном землевладении. Сложившаяся в средние века феодальная система, построенная на вотчинном владении, дала основы для теории сеньориального (вотчинного) государства (Patrimonialstaat), рассматривавшей государственную власть как проявление права собственности на землю.

Основной факт английской политический истории с конца средних веков – развитие парламентаризма, французской политической истории – рост королевской власти, немецкой – распад политического единства Германской империи. Эти основные факты намечаются с середины XIII века в эпоху Генриха III (1207–1272), из династии Плантагенетов, в Англии, Людовика IX, Святого (1214–1270) во Франции, великого междуцарствия в Германии (1250–1273). Через четыре века эти факты достигают наибольшего своего развития в эпоху борьбы парламента с королями в Англии, в эпоху абсолютизма Людовика XIV во Франции, и в эпоху совершенного раздробления Германии по вестфальскому миру.

Попытка теократической организации очевидно не удалась. Церковь принимает оборонительное положение; она уже не надеется покорить Европу и заботится единственно об удержании прежних своих приобретений. Эмансипация светского европейского общества относится к концу XIII века; с этого времени Церковь перестаёт стремиться к преобладанию над ним. В самом центре церкви, вокруг её престола, в Италии, теократия давно уже потерпела окончательную неудачу и уступила место совершенно другой системе – той демократической организации, тип которой мы видим в итальянских республиках, и которая играла в Европе столь значимую роль между XI и XVI веками.

Римская Церковь, отступившая от истинного учения Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, отпав от неё, стремилась, тем не менее, бороться со злостными, как ей представлялось, нарушениями церковных догматов, законов и устоев. Борясь, официально, с такого рода нарушениями, органы инквизиции нередко сами преступали законы, нормы христианства.

16.4. Политическая система

Образование централизованного государства в форме сословно-представительной монархии XIII–XV века. Возникновение новой формы государства отразило тенденцию к усилению центральной власти и активизацию сословий, в первую очередь, городского. Отличительной особенностью сословной монархии является наличие сословно-представительного органа власти. В европейских странах в конце ХIII – начале XIV века система государственного управления дополняется сословно-представительными собраниями, которые в Западной Европе имели наиболее ярко выраженную и законченную форму. В 1265 году такое обще-английское собрание – парламент – возникло в Англии, в 1302 году – Генеральные штаты во Франции, в конце ХIII века в Германских княжествах возникают ландтаги, в масштабе всего Германского королевства – Имперское собрание (позднее рейхстаг).

Опираясь на различные сословия в политической борьбе с крупными феодалами-сепаратистами (местными олигархиями) или лавируя между сословиями, король (или территориальный князь) концентрировал в своих руках судебную, военную и финансовую власть, создавал относительно сильный государственный аппарат в центре и на местах, вводил общегосударственное законодательство и налогообложение.

Одним из основных факторов, обеспечивающих политическое могущество королевской власти, явилось приобретение ею права высшей юрисдикции, носителем которой был королевский суд. Он являлся высшей судебной и апелляционной инстанцией по отношению к сеньориальному, церковному и городскому суду. Начинается процесс выработки общегосударственного права, вытеснявшего или унифицировавшего местный обычай с помощью королевского законодательства и использования в Западной Европе римского права. В процессе становления сословных монархий судебные реформы являлись важнейшим средством для превращения всего населения страны в подданных короля.

Необходимость создания сословно-представительных собраний диктовалась, в первую очередь тем, что королевская власть в условиях сословного строя ещё не могла обойтись без согласия сословий на сбор налогов, необходимых для содержания армии и государственного аппарата, а также для проведения различных внутри- и внешнеполитических мероприятий.

Развитие городов вызвало оформление в обществе повой социальной силы – сословия горожан, заинтересованных в усилении королевской: власти, ликвидации феодальной анархии, обеспечении: внутреннего мира, создании благоприятных условий для торговли (устранение таможенных границ, единство монеты, мер и весов, защита от конкуренции иностранных купцов и внутренних поборов). Все это горожанам могла дать только более или менее сильная центральная власть. Таким образом, создавались предпосылки для политического союза городов с королевской властью, который, однако, не всегда мог реализоваться.

Консолидация городского сословия была основана на выравнивании прав отдельных городских общин. С этой целью государство в XIV–XV веках проводило политику, направленную на ликвидацию широких городских вольностей. Взамен отнятых местных вольностей горожане наиболее значительных городов получали право политического голоса в масштабах государства в сословно-представительных собраниях.

В большинстве случаев сословные собрания обладали лишь совещательными функциями. В целом, они, несмотря на отдельные конфликты с королевской (княжеской) властью, скорее укрепляли её, санкционируя её ценрализаторские усилия.

Там где представители разных сословий (особенно мелкие феодалы и горожане) действовали сплочённо, эти собрания добивались известной политической самостоятельности и налагали некоторые ограничения на королевскую власть в вопросах налогообложения, реже – законодательства.

Раньше, чем во Франции, сословная монархия сложилась как тип государства в Англии, Испании и Португалии. Для успешного проведения внутренней и внешней политики Филиппу IV нужна была поддержка влиятельных сил в стране.

В 1302 году король Франции собирает представителей трёх сословий: духовенства, дворянства и горожан. Таким образом, формируется сословно-представительный орган государства, получивший название Генеральных штатов. Три сословия, представленных в Генеральных штатах заседали отдельно. Конституционно положение представительного органа закреплено не было, что приводило к постоянным раздорам между сословиями.

Генеральные штаты были лишены основных функций государственного управления – законодательных, исполнительных, судебных. На протяжении всего существования Генеральных штатов главной их прерогативой была финансовая функция, которая сводилась к тому, чтобы изыскивать для французского короля новые и новые источники доходов. Предпоследние Генеральные Штаты собирались в 1614–15 годы, уже в условиях абсолютной монархии, а последние – в 1789 году накануне Великой Французской революции.

Генеральные Штаты практически сделали политическим орудием в руках французских королей. Но даже при всей незначительности их государственных функций в сословной монархии, король был вынужден делить с ними власть. В редких случаях Генеральным штатам удавалось противостоять королевской власти, заняв твёрдые позиции при обсуждении некоторых вопросов и принятии решений. Решения Генеральных штатов иногда приобретали общенациональное значение, особенно когда в них участвовали представители всех провинций государства.

«Из генеральных штатов не вышло ни одной важной меры, которая имела бы решительное влияние на французское общество, ни одной значительной реформы в правительстве, в законодательстве, в администрации. Не следует, однако, думать, что они не приносили никакой пользы, не оставляли никаких последствий; они имели нравственное действие, на которое, говоря вообще, обращают слишком мало внимания; они были периодическим протестом против политического рабства, насильственным провозглашением некоторых охранительных принципов, например права страны подавать голос относительно платимых ею налогов, принимать участие в своих делах, подвергать ответственности агентов правительства. Если эти принципы никогда не погибали во Франции, то этому значительно содействовали генеральные штаты, а поддерживать в нравах народа и оживлять в его мыслях воспоминание о свободе и о сопряжённых с нею правах, значит оказывать народу немаловажную услугу»⁵³.

Испанские и португальские кортесы представляют тот же конечный результат среди множества самых разнообразных обстоятельств. Важность кортесов зависела от обстоятельств времени и места. В Аррагонии, Бискайе, среди споров о наследстве престола или во время борьбы с маврами, они собирались чаще и пользовались большею силою. Иногда дворянство и духовенство вовсе не были призываемы в кортесы, например, в Кастилии в 1370 и 1373 годах. При этом испанские кортесы, подобно генеральным штатам во Франции, были простою случайностью, а не системою, не политическою организацией, не благоустроенною формою правления⁵⁴.

Попытки установления единства, создания общей политической организации не возбуждали в Германии большого участия. Различные общественные элементы остались в ней гораздо более разрозненными и независимыми друг от друга, нежели в прочих европейских государствах. Попытки соединить в одно целое элементы европейского общества имели там меньше значения, нежели в других странах, и остались почти без последствий.

В Германии города не стали фактором достижения внутреннего единства, хотя многие из них достигли высокого уровня развития. Наиболее влиятельные из них ориентировались на внешнюю торговлю и не были особенно заинтересованы в развитии внутреннего рынка, и в объединении страны. Интересы большинства городов ограничивались, только местным, региональным уровнем и были использованы территориальными князьями для укрепления своей власти в своих регионах. Так называемые имперские города Германии обнаружили тенденцию к чрезмерной политической самостоятельности, которую не смогла преодолеть слабая королевская власть. Союз городов и королевской власти в Германии не состоялся. Не были здесь фактором централизации и мелкие рыцари, ориентированные на поддержку территориальных князей.

Английский парламент окончательно сложился в первой половине ХIV века, когда были сформированы две палаты: верхняя – палата лордов, где заседали представители крупнейших феодальных семей. Палата лордов была высшим советом короля, советом, деятельно участвовавшим в управлении государством. Нижняя – палата общин, куда избирались представители от графств (рыцари) и от крупных городов. Палата общин, составленная из депутатов от мелких феодальных владельцев и от горожан, не принимала почти никакого непосредственного участия в правительстве; но она устанавливала права и, весьма энергически защищала частные и местные интересы.

Парламент, рассматриваемый в целом его составе, не имел ещё правительственной власти, но был уже благоустроенным учреждением, средством правления, признанным в теории и часто необходимым на практике; итак, попытка сближения и союза между различными общественными элементами, с целью образовать из них одно политическое тело-государство, удалась в Англии, потерпев неудачу на материке Европы⁵⁵.

Генеральные штаты во Франции, кортесы в Испании и Португалии, парламент в Англии, сейм в Германии – эти различные собрания представляли институт сближения феодального дворянства, духовенства и городских общин, имевших целью соединиться в одно общество, в одно государство, под одним законом и одною властью. Везде под различными именами мы видим одно и то же стремление, одну и ту же цель.

16.5. Политическая динамика

Во Франции шли процессы централизации государства и повышения роли короля. В ХIII веке была отменена процедура выборов короля – его власть окончательно стала наследуемой. Король больше не рассматривался как частное лицо, как один из сеньоров; в обществе возобладало понятие о священной природе королевской власти.

На рубеже ХIII–ХIV веков французские короли начали разрушать устоявшиеся нормы вассального права, и, прежде всего, вассальную иерархию, чтобы покончить с феодальной раздробленностью. Особенно большой вклад в этот процесс внёс король Филипп IV Красивый, который осуществил многочисленные реформы, направленные на формирование единого государства. Он способствовал созданию основ государственной налоговой системы, расширению компетенции и повышению статуса Королевского суда (по сравнению с сеньориальными судами), установлению прямых связей между королевским двором и феодалами, не являвшимися его непосредственными вассалами (арьер-вассалами).

Капетинги – третья французская династия, давшая Франции 16 королей, и, прекратившаяся в старшей линии, в 1328 году, Валуа и Бурбоны – её младшие линии. Основателем монархической династии Капетингов считается Гугон или Гуго Капет (Hugues Саpet), (941–996), король Франции правил в 987–996 годы. Был избран королём по смерти Людовика V Ленивого (987). Он отстоял корону от притязаний Карла Нижнелотарингского, и с тех пор королевская корона переходила в роде Капетингов, в прямой линии, в продолжение трёхсот сорока лет. Своим возвышением первые Капетинги были обязаны территориальному могуществу, успехам в борьбе с норманнами, помощи духовенства, своим выдающимся способностям и ничтожеству их противников, последних Каролингов. Короли французской династии Капетингов выступили создателями Французского государства. Династия Капетингов находилась в родстве с русским князьями через дочь Ярослава Мудрого, Анну Ярославну, выданную замуж за французского короля Генриха I Капета, которому наследовал их сын король Филипп I.

В Англии усиление государства, и повышение его роли во всех сферах жизни способствовало заметному росту государственного аппарата, что вело к увеличению налогов и сборов, как с крестьян, так и с горожан. Такие шаги вызвали недовольство среди населения. Также они породили недовольство крупных землевладельцев, выступавших за сохранение своих иммунитетов и политической, и экономической самостоятельности. По отношению к феодалам, особо активно выражавшим недовольство, применялись репрессии, а их владения конфисковались в пользу короля. Всё это привело к социальной напряжённости в стране, особенно в годы правления Иоанна Безземельного. Для того, чтобы погасить конфликт, королём был достигнут компромисс с феодальной знатью, в результате которого подписана в 1215 году Великая хартия вольности (Magna Charta Libertatum). В хартии король брал на себя обязательство не отнимать у баронов и прелатов их феодальные привилегии. В соответствии с хартией запрещалось взимать со свободных крестьян, имевших земельные наделы, произвольное количество штрафов, а также отнимать у вилланов инвентарь, даже если соответствующий штраф налагался самим королём. Тем самым ограничивался произвол чиновников по отношению к тем сословиям, которые активно переходили к рыночным отношениям. Иностранным купцам был разрешён свободный въезд и пребывание в Англии. В стране вводилась единая система мер и весов.

Тем не менее, после принятия Великой хартии накал противоречий в обществе не снизился. Основные установления данного документа так и не были осуществлены на практике, а после смерти Иоанна Безземельного многие его положения и вовсе были отменены. При Генрихе III, сыне Иоанна, вновь усилились налоговые поборы с крестьян и горожан, возобновилась практика королевских пожалований земель, особенно французам, провансальцам и др.

Для того чтобы потребовать проведения в стране политических реформ бароны стали объединяться с рыцарями и городской верхушкой. В июне 1258 года был избран совет 15 баронов, без согласия которого король не мог принимать никаких решений. Как следствие этого в стране началась гражданская война (1263–1267) между сторонниками и противниками жёсткой королевской власти, в ходе которой Генрих III даже попал в плен. В январе 1265 года было созвано собрание, в которое было выбрано по два рыцаря от каждого графства, и по два представителя от крупных городов. Тем самым было положено начало английскому парламенту – собранию представителей всего свободного населения страны. Однако гражданская война не только не закончилась, но ещё больше разгорелась. В неё были вовлечены фригольдеры и вилланы, крушившие феодальные поместья, возвращавшие себе огороженные общинные угодья и т.д. Эти выступления заставили основные группы феодалов объединиться и поддержать Генриха III, после чего гражданская война постепенно сошла на нет.

В Германии создание централизованной сословной монархии происходило не в пределах всего государства, как это было, например, во Франции и Англии, а в узких рамках отдельных княжеств. В отдельных княжествах роль сословно-представительных учреждений играли ландтаги. К началу XVI века Германия представляла собой совокупность множества фактически самостоятельных государств.

В XIV веке усилилась германская колонизация в Чехии, заэльбских и придунайских областях. Номинально подчинявшиеся германскому императору орденские организации всё больше угрожали самостоятельному развитию славянских стран. Русские . земли стали главным объектом экспансии Ливонского ордена; Тевтонский и Ливонский ордена осуществляли агрессивную политику в отношении Польши и Литвы.

16.6. Городская жизнь. Городское ремесленное хозяйство

Средневековый город достиг расцвета в XII–XIV веках, и затем в городской жизни появляются первые признаки и черты разложения феодальных, а затем зарождения раннекапиталистических элементов. Это второй этап зрелости средневековых городов.

В Западной и Южной Европе средневековые города переживали подъем в XIV–XV веках. В остальных регионах средневековые города развивались в этот период ещё по восходящей линии, приобретая черты, сложившиеся в западных и южных городах ещё на предыдущем этапе. Поэтому в ряде стран (Русь, Польша, Венгрия, Скандинавские страны и др.) второй этап истории феодальных городов до конца XV века так и не завершился.

Феодальный урбанизм достиг зрелости, когда сложился классический городской строй. Этот строй представлял собой совокупность экономических, социальных, политико-правовых и культурных отношений, оформленных в виде специфических городских общностей (ремесленные цехи, гильдии купцов, гражданская городская община в целом). Этот строй характеризуется наличием особых органов управления: муниципальные органы, суд и правовая система. Тогда же образовалось городское сословие как особая, достаточно широкая социальная группа, обладавшая закреплёнными в обычае и законе правами и обязанностями и занявшая важное место в иерархии феодального общества.

16.7. Цеховой уклад ремесленного производства

Корпоративная организация ремесла. Расцвет цехового строя пришёлся в Западной Европе на XIII–XV века. В XIV–XV веках происходит формирование иерархической организации ремесленных цехов на основе их расслоения на сильные, богатые («старшие», «большие») и бедные («младшие, «малые). Широкое распространение цехов, объединявших семейные ремесленные мастерские, способствовало расширению кооперации труда, специализации орудий ремесленного труда, стандартизации технологии и изготовляемых изделий, в которых воплощалось искусство мастеров.

В Германии ремесленное производство в городах уже в ХI–ХII веках было охвачено цеховой организацией. В это время появились цеховые гильдии ткачей, сапожников, каменщиков, шляпников, гончаров, кузнецов и пр. Во второй половине ХIV века в Германии насчитывалось до 50 отраслей производства, а наиболее развитыми были сукноделие, металлообработка, изготовление льняных и шёлковых тканей и красителей для них. Широкое распространение получило книгопечатание: к концу ХV века в стране насчитывалось около 60 книгопечатных предприятий. Ведущие позиции немецкие предприятия занимали в горном деле, эксплуатируя наиболее глубокие шахты и применяя передовое для тех лет горное оборудование.

Развитие гильдий шло по трём основным направлениям, в рамках которых складывались правовые основы акционирования.

Первое (наименее значимое) – это мукомольные корпоративные объединения на юге Франции, в ХII веке они строились на паевых началах. Паи свободно отчуждались. Деятельностью руководил орган управления, избираемый пайщиками, которые образовывали высший и контрольный орган – общее собрание пайщиков. К ним близки горные товарищества Германии ХII века. Право участия в корпоративном товариществе обусловливалось приобретением кукса (пая), который подлежал свободному отчуждению, но рассматривался как недвижимость. Число паёв было большим (более ста). Их владельцы образовывали общие собрания, которые решали вопросы большинством голосов.

Второе направление развилось в средние века, когда повысилось значение крестовых походов и морской торговли. В целях совместного строительства, приобретения и эксплуатации корабля создавались морские товарищества. Лицо, решившее строить корабль и становившееся организатором товарищества (предвосхищающее современных учредителей), приглашало других лиц к участию в товариществе, объявляя размеры корабля, обусловливающие его стоимость, количество и размеры долей (паёв). Паи признавались равными между собой. Ясно, что это ещё не современный способ определения уставного капитала АО, но аналогия здесь видна.

В этих условиях формируются основы торгового и истоки акционерного корпоративного права. Морская торговля вырабатывает правила и обычаи, которые получают с её развитием всё большее распространение.

Наконец, третье направление, ещё более приблизившее к акционерным обществам – итальянские корпоративные объединения государственных кредиторов – маоны (maonae или montes от арабского maounah – совместная помощь), предприятия, достигшие своего расцвета в Генуе.

В ХIV–ХV веках все большую роль в международной торговле стали играть страны Северной Европы, в которых купцы и ремесленники объединялись в специальные торгово-промышленные союзы, среди которых наиболее крупным был Ганзейский союз, основанный немецкими городами. Ганзейская торговля была направлена на закупку сырья для европейской промышленности: металлов, сукна, льна, пеньки, сала, воска, скота, хлеба, мехов, кожи, леса, рыбы и др.

Основные торговые пути проходили по Северному и Балтийскому морю, а также по рекам: Рейн, Эльба, Маас, Шельда, Сона, Рона, Луара, Темза, Одер, Висла, Неман, Западная Двина. К середине XIV века Ганза объединяла до 100 городов, имела свои опорные точки (фактории) в странах Северной Европы, в Прибалтике и на Руси. В этих странах ганзейские купцы получали от государственных органов различные торговые привилегии, а также охрану. Важнейшими городами Ганзейского союза были: Любек, Бремен, Гамбург, а фактории (подворья) располагались в Бергене, Новгороде Великом, Брюгге, Гданьске, Амстердаме, Лондоне, Риге и других городах.

В ХIV–ХV веках в странах Западной Европы началось повсеместное разложение цехового строя, о чём можно судить по такому признаку, как усиление имущественного и социального неравенства среди мастеров. Некоторые мастерские, несмотря на строгие ограничения, стали расширять производство, вводить технические усовершенствования. Все труднее было поддерживать уравнительный принцип в деятельности цеховых организаций. Владельцы крупных мастерских всё чаще стали давать работу бедным мастерам, снабжая их сырьём и инструментами и получая от них готовую продукцию.

Проявлением разложения цехового строя явилось также замыканию цехов, когда они всё больше превращались в закрытые корпорации, всеми силами препятствовавшие возникновению новых форм организации производства. Жёсткая регламентация и технологический консерватизм привели к тому, что в XV веке цеховая организация в значительной мере стала тормозить прогресс техники и уступать первенство появившимся мануфактурам, преимущество которых состояло в использовании внутрипроизводственного технико-технологического разделения труда.

ГЛАВА 17. Период развития и зрелости политической цивилизации XIV–XVIII века

17.1. Характеристика исторического периода

В конце XIV века, после неудачного окончания всех важнейших попыток организации, Европа естественно и как бы инстинктивно вступила на путь централизации. Отличительным характером XV века является постоянное стремление к такому результату, старание создать общие интересы, общие идеи, уничтожить дух замкнутости, местности, установить единство в материальной и умственной деятельности людей, возвысить её на один общий уровень, образовать, наконец, то, чего до тех пор не существовало в больших размерах, – образовать правительства и народы. Появление этого факта относится к XVI и XVII столетиям, но приготовление его – к XV веку.

Ключевая тенденция исторического периода XV–XVIII столетий стремление к централизации, как в общественных отношениях, так и в идеях, – стремление, появившееся без предварительного размышления, без определённой цели, под влиянием естественного хода событий. Итак, с какой бы точки зрения мы ни рассматривали политическую историю Европы в эту эпоху – во внутреннем ли состоянии государств или во внешних сношениях их между собой, в военном устройстве, в судопроизводстве, в налогах, – везде мы встречаем один и тот же характер, одно и то же стремление к централизации, к единству, к образованию и преобладанию общих интересов, общественной власти. Такова скрытая работа XV века, работа, не имевшая сначала никакого видимого результата, не совершившая никакой заметной перемены, но приготовившая все будущие перевороты⁵⁶.

Таким образом, человек содействует исполнению плана, не им созданного, даже неизвестного ему; он разумный и свободный исполнитель чужого дела, значение которого он узнает и поймёт уже гораздо позже, когда оно проявилось в действительности, во внешнем мире; да и тогда он понимает его далеко не полно и несовершенно. Тем не менее, это дело совершается человеком, развитием его ума, его свободы.

«Вот каким образом осуществляются в мире руками человеческими виды Провидения; вот почему в истории цивилизации одновременно проявляются два факта: с одной стороны, то, что в ней есть рокового, недоступного человеческому пониманию и воле; с другой – то, что производится в ней разумом и свободою человека, что он вносит в неё собственною мыслью и желаниями»⁵⁷.

17.2. Фаза неустойчивой динамики и неопределённости с половины XIV–XV века

Процессы и тенденции цивилизационной динамики. Первоначальной системе Европы, древним феодальным и общинным вольностям не удалось дело общественной организации. Без безопасности и прогресса невозможна общественная жизнь. Всякая система, не дающая порядка в настоящем и движения к будущему, оказывается недостаточною и скоро заменяется другою. Такова была в XV веке участь древних политических форм и вольностей Европы. Они не могли дать обществу ни безопасности, ни прогресса: общество стало искать этих благ в другой системе, обратилась к другим началам и средствам⁵⁸.

В XV веке феодализм и поместная система уже утратили господствующее положение, но смена им ещё не пришла. Не существовало достаточно развитых политических институтов, которые могли бы оградить владение заморскими территориями от посягательств торговцев. Централизованные монархии только укреплялись. Кроме того, заморские рынки были открыты для соперничества разных стран, и попытка Рима разделить заморские рынки только подстегнула протестантскую Реформацию. Короче говоря, имел место вакуум политической власти, и растущее купечество энергично воспользовалось этим для капиталистического освоения заморских рынков.

В ХIV–ХV веках в странах Западной Европы происходит становление рыночных отношений, появляются первые уже заметные их признаки. Так, именно в этот период во многих европейских странах начали складываться единые денежные системы, отменялись внутренние таможенные барьеры. Повсеместно происходила замена прежнего территориального деления государств, состоявших из средневековых княжеств, на более унифицированные провинции (области). Под влиянием абсолютизма повсюду упразднялась вассальная иерархия, тормозившая развитие рыночной экономики.

В силу закона неравномерности развития степень развития рыночной экономики была неодинаковой в различных странах. На первом этапе экономически более развитыми были города-республики Северной Италии. Но в ХVI веке они утратили своё лидирующее положение и вступили в полосу упадка. Одновременно стала отставать экономика Германии и Испании, а на первое место вышли Голландия, Англия и Франция, где начали происходить большие изменения, обусловленные достижениями технического прогресса.

Важную роль в процессе становления и развития рыночной предпринимательской экономики играл купеческий капитал. Развитие внутренней торговли способствовало аккумуляции значительных денежных средств, которые, в свою очередь, направлялись в промышленность. Первоначально выступая лишь в роли скупщиков готовой продукции, купцы постепенно становились собственниками мануфактур, вовлекая наёмный труд в процесс производства.

Менялась и роль ростовщиков, чьи капиталы направлялись не только на цели личного потребления богатых людей, но и на развитие промышленности. Должниками ростовщиков становились и частные предприниматели, и государство. Именно в эту эпоху появилась система государственного долга, т.е. размещение облигаций займов среди населения.

Низкий уровень гигиены, особенно в городах, способствовал распространению болезней. Однако эпидемии чумы с конца XV века всё больше принимают ограниченный характер. Вспышки чумных заболеваний учащаются со второй половины XVI века. В конце Тридцатилетней войны их пережили немецкие земли, где потери населения составили до 60–75%. В 1576–1577 годы и особенно в 1630 году чума свирепствовала в Средиземноморье, что привело к сокращению городского населения до 25-30%. В 1495 году в Италии появился сифилис, распространившийся по всей Европе, с XV века начинаются эпидемии оспы.

Население погибало не только от эпидемий, но и от голодовок в результате неурожаев, от пожаров, военных опустошений, вздорожания предметов первой необходимости. Проблема обеспечения продовольствием усугублялась трудностями доставки. Резкое повышение цен на предметы первой необходимости в 1501–1502 годы пережила Германия, в известной мере также Франция. Резкий рост цен повторился в 1520-е (Германия) и 1530-е годы (Франция). В 1556-1557 годы в Северной Европе, во Франции, чтобы смягчать последствия кризисных ситуаций, городские и территориальные власти создавали общественные запасы продовольствия.

В XI–XV веках мало-помалу вырабатываются нормы дипломатических отношений – входят в обыкновение представительства более или менее постоянного характера (типа посольства), с местопребыванием в чужой стране. В частности, со времени образования государств крестоносцев в Восточном Средиземноморье итальянские торговые республики посылают в города Иерусалимского королевства консулов. Папы римские всё чаще используют для проведения своего политического курса послов, отправляемых ко дворам государей, порой на длительный срок, и облечённых широкими полномочиями легатов «апостольского престола». Возникают зачатки права экстерриториальности, которое распространяется, в частности, на поселяющихся в городах Востока южно-европейских, особенно итальянских негоциантов.

В XV веке в Европе взаимные сношения правительств сделались более частыми, правильными, постоянными. Тогда в первый раз образовались обширные союзы то с мирною, то с воинственною целью, из которых впоследствии произошла система политического равновесия. Дипломатия существует в Европе с XV столетия. В самом деле, в конце этого столетия главные континентальные властители Европы – папы, миланские герцоги, венецианцы, германские императоры, испанские и французские короли – сближаются, договариваются между собою, действуют заодно, заключают союзы, уравновешивают друг друга⁵⁹.

17.3. Фаза развития зрелости и трансформации XVI–XVIII века

Процессы и тенденции цивилизационной динамики. Период позднего феодализма или начало раннего нового времени XVI–XVIII века. Это период расцвета политической цивилизации и формирования институциональных основ экономической цивилизации. Абсолютная монархия XVI–XVIII века. Поместная система хозяйства. Мануфактурное производство (мануфактурный технологический уклад).

С XVI века начинается новый, устойчивый и мощный прирост населения, преодолевается тенденция к сокращению рождаемости. Был превзойдён уровень численности населения середины XIV века (до спада после «чёрной смерти»). В 1500 году численность населения Европы составляла 80–100 млн. человек, через сто лет – 100–180 млн. человек. Тенденция к демографическому росту и повышению рождаемости существовала вплоть до начала Тридцатилетней войны.

Экономическая и социальная жизнь характеризуется процессами разложения феодализма и генезиса раннекапиталистических отношений. Острота социальных противоречий вызывает крупные антифеодальные общественные движения с активным участием широких народных масс, которые будут содействовать победе первых буржуазных революций. Оформляется тип государства – абсолютная монархия. Под влиянием абсолютизма повсюду упразднялась вассальная иерархия, тормозившая развитие рыночной экономики. Повсеместно происходила замена прежнего территориального деления государств, состоявших из средневековых княжеств, на более унифицированные провинции (области). В этот период во многих европейских странах начали складываться единые денежные системы, отменялись внутренние таможенные барьеры.

Социально-культурную жизнь общества в XVI веке определяли, поздний гуманизм, Реформация и контрреформация. Переломным в развитии естественных наук и рационализма явился XVII век. Жизнь общества в XVII веке определяли раннебуржуазные революции.

В практику европейского купечества через ведущие торгово-финансовые центры – Антверпен, Лондон, Роттердам, Гамбург, Лион, Нюрнберг – внедряются сложившиеся в Италии методы ведения торгового предприятия и организации кредитного дела. Получает развитие разносторонняя и всеобъемлющая система бухгалтерского учёта – «двойная бухгалтерия», совершенствовавшаяся в соответствии с индивидуальным опытом купца-предпринимателя (приходно-расходные, вексельные, процентные книги и т.п.). Развивается система факторий, контор в ярмарочных центрах всех уровней не только в своей стране, но и за ею пределами. Используются формы безналичного расчёта (вексель, индоссамент, дисконтирование). В конце XVI века появляются первые жиробанки в Венеции и Милане; в начале XVII века – в Амстердаме и Роттердаме, Гамбурге и Нюрнберге. Инструментом кредитных отношений становится биржевая спекуляция, начало которой было положено в Амстердаме акциями Ост-Индской компании.

Первой книгой, посвящённой секретам и искусству «двойной бухгалтерии», была «Summa de aгithmetica …» Луки Пачоли, опубликованная в 1494 году в Венеции. В 1549 году близкие по теме книги появились в Нюрнберге и Данциге. В крупных торговых центрах публиковалось немало книг местных «рехенмайстеров» и юристов о ведении торговых дел и предприятий.

ГЛАВА 18. Процессы и тенденции цивилизационной динамики в XIV–XV веках

18.1. Церковь и государство

Усиливающееся противостояние церковной и светской власти находит своё отражение в идеях о сильной и независимой от папства светской власти. На практике это приводит к тому, что в Англии и ряде других стран издаются постановления, ограничивающие власть папы на их территориях. Открытую военно-политическую поддержку римской знати против папы оказывает император Людовик IV Баварский.

Процесс становления и развития национальных государств порождает идеи и движения, отстаивающие принципы образования самостоятельных национальных Церквей. Эти тенденции ускорили распространение учений, относящихся к бюргерским ересям.

Происходит «великий раскол» (1378–1417) – долговременное разделение католического клира на две, а затем на три церкви, возглавляемые соперничающими папами. «Великий раскол» был порождён стремлением ряда национальных Церквей к независимости от Рима: итальянские кардиналы выбрали в Риме папу Урбана VI, а французские (в Авиньоне) – Климента VI. Разные страны Западной Европы поддержали ту или другую курию. Решение Пизанского собора 1409 года, низложившего двух пап, и избравшего нового – Александра V, не было принято местными куриями; в результате образовались три папских курии. Раскол был преодолён только на Константском соборе.

Формой преодоления кризиса Церкви и папства явилось соборное движение конца XIV – начала XV века, возникшее в высших кругах Церкви и светской знати. В числе основных идей соборного движения можно назвать следующее. Это движение отвергало претензии папства на политическую гегемонию. Для него было характерно стремление подчинить папство в светских делах власти государства, а в религиозных – вселенскому собору, превращая тем самым соборы в регулярно созываемый верховный орган Католической Церкви.

Соборному движению во Франции удалось учредить относительно независимую французскую (галликанскую) Церковь. Согласно «Буржской прагматической санкции» 1438 года короля Карла VII в этой Церкви признавалось верховенство собора над папскими решениями, король приобретал особые права при назначении высших прелатов, а духовенство делалось подсудным светскому суду. В Англии королю и парламенту удалось добиться уменьшения взносов в папскую казну, а затем окончательно их прекратить (1366).

Созванный в 1409 году Пизанский собор принял решения, нацеленные на реформирование Католической Церкви и ограничение власти папы. Принцип верховенства собора был провозглашён Константским (1414–1418) и Базельским (1431–1449) соборами. Однако отсутствие единства на заседаниях соборов не позволило принять серьезных решений о реформе Церкви. На созванном в противовес Базельскому Флорентийском соборе (1438–1445) папство добилось осуждения соборного движения. Папская булла 1460 года запретила всякую апелляцию к вселенским соборам. Таким образом, реформирование Католической Церкви сверху не принесло значимых результатов.

«Великая идея, лежавшая в основе соборного движения, согласно которой коренное преобразование Церкви должно было совершиться без разрыва с прошлым и через её органы, следовательно, путём мирного возрождения европейского общества на почве просветлённого, восстановленного христианства, – эта возвышенная идея не была осуществлена»⁶⁰.

18.2. Кризис феодальной системы домениального хозяйства

На рубеже XIII–XIV веков хозяйственная деятельность не просто остановилась, но съёжилась. Прекратились распашки и освоение новой земли, и даже окраинные земли, возделывавшиеся под давлением роста населения и в пылу экспансии, были заброшены, поскольку их доходность была действительно слишком низкой. Начиналось запустение полей и даже деревень. Возведение больших соборов прервалось. Рост цен остановился, дав пищу депрессии. В начале XIV века кризис развернулся во всей своей полноте, когда поразил жизненно важную аграрную экономику. В 1315–1317 годы ненастная погода повлекла за собой плохие урожаи, рост цен и всеобщий голод, почти неведомый на Западе, по крайней мере, на крайнем Западе. Снижение физической сопротивляемости человеческого организма вследствие постоянного недоедания сыграло свою роль в тех опустошениях, которые, наконец, произвела эпидемия чумы, разразившаяся с 1348 года. Склонявшаяся демографическая кривая резко пошла вниз, и кризис превратился в катастрофу. На рубеже XIV–XV веков все страны Западной Европы охватил кризис домениального хозяйства: феодалы отказывались от господской запашки и переводили крестьян с барщины на оброк. Данный процесс сопровождался снижением эффективности сельскохозяйственного производства вплоть до средины XV века.

Для Франции на рубеже ХIII–ХIV веков были характерны кризисные явления, связанные с тем, что натуральное хозяйство, основанное на барщине и натуральном оброке, достигло предела своего развития. Возрастали потребности в сырье, прежде всего, в соли и железе. Ремесленные изделия крепостных умельцев перестали удовлетворять запросы феодалов, нуждавшихся в оружии высокого качества, предметах роскоши, тканях, обуви и прочем. Сеньорам уже были знакомы заморские товары, привозившиеся с Востока, но на их приобретение требовалось много денег. В сеньориях накапливались излишки сельскохозяйственной продукции, которые надо было реализовывать за деньги, но негде, поскольку внутренний рынок был чрезвычайно ограниченным. А поэтому увеличивать и дальше сельскохозяйственное производство не имело смысла.

Кризис усугублялся ещё и тем, что принудительный труд на барщине становился всё менее производительным, он требовал всё более громоздкого и дорогого аппарата надзора и принуждения. В стране нарастало сопротивление крестьян растущему контролю со стороны феодалов. Всё чаще происходили стычки крестьян с феодалами и их управляющими, приводившие к людским и материальным потерям. Сервы убегали в города, которые в этот период стали более независимыми от феодалов в результате коммунальных революций ХII–ХIII веков. Тем самым города бросали вызов феодализму, подрывая его хозяйственную монополию.

В ХIII–ХIV веках по Франции прокатилась волна мощных крестьянских восстаний. Так, в 1251 году в Северной Франции и Фландрии крестьяне подняли стихийное восстание «пастушков», направленное против непосильных налогов в пользу монастырей и Церкви. Самое крупное из восстаний – Жакерия (по презрительному прозвищу французского крестьянина – Жак-простак) – вспыхнуло в 1358 году. Однако и эти, и другие восстания вскоре были подавлены.

Особенно тяжёлым для Германии был ХIV век. Неблагоприятная ситуация в экономике складывалась, в частности, из-за большой разницы в динамике цен: на ремесленные изделия цены повышались очень быстро, а на сельскохозяйственную продукцию – более низкими темпами. По стране проносились войны, эпидемии чумы, было много неурожайных лет, после которых численность населения сократилась почти на 20%. Пустели города, во многих деревнях некому было обрабатывать землю. Всё это приводило к голоду и нищете, к многочисленным крестьянским восстаниям, направленным против королевской власти и феодалов. Большое количество крестьян бежало в города и на восток, за Эльбу. Феодалы требовали от государства принятия мер по возвращению беглых крестьян на прежние места.

В Англии в середине XIV века все наметившиеся противоречия оказались до предела обострёнными в обстановке тягчайшего кризиса, явившегося результатом эпидемии бубонной чумы. «Чёрная смерть» началась в Англии в западных портах в августе 1348 года, к сентябрю эпидемия дошла до Лондона и продолжалась до осени 1349 года. В 1350 году чума перекинулась в Ирландию и Шотландию. До эпидемии численность населения Англии составляла примерно 3,5 млн. Во время эпидемии, по разным оценкам, вымерло от 1/2 до 2/3 населения. Эпидемия сопровождалась падежом скота и голодом, так как многие поля оставались невозделанными или неубранными. Резко повысились цены на продовольствие. Особенно пострадали от эпидемии, жившие скученно и в скверных условиях крестьяне, и ремесленная беднота городов. Сказалось постоянное плохое питание, тяжкий труд, антисанитарные условия жизни. Последствия эпидемии были очень тяжкими. Прежде всего, обнаружилась нехватка рабочих рук. Резко сократилось число батраков, которые были необходимы мелким и средним помещикам, и обязанных барщиной крепостных в крупных поместьях. Относительно уменьшилось поступление ренты.

В 1351, 1361 и 1388 годах были изданы статуты, предусматривающие ещё более строгие меры наказания за отказ от найма или самовольный уход. Это «рабочее законодательство» помогало решить проблему рабочих рук для городской верхушки, а также для мелких и средних феодалов. Крупные лорды просто-напросто возвращались к барщине, даже в тех случаях, когда крестьян уже перевели на денежную ренту. Повсюду бывших вилланов, ушедших ранее в города, насильно возвращали в маноры. В 1377 году был введён поголовный налог на жителей Англии, достигших 14 лет.

Все эти меры вызвали массовое недовольство, которое в 1381 году вылилось в восстание крестьян под руководством Уота Тайлера, охватившее 25 графств из 40. Восставшие уничтожали документы о повинностях, жгли феодальные поместья. Они требовали от короля Ричарда II отмены крепостного права, справедливого раздела земель и имущества (в том числе принадлежавших Церкви), свободы и равноправия для всех крестьян.

Несмотря на то, что восстание было подавлено, оно оказало заметное влияние на дальнейшее развитие английского общества. Правительство было вынуждено смягчить налоги и «рабочее законодательство», отменить возврат к барщине. Всё это вновь ускорило процесс коммутации ренты.

18.3. Преобразование аграрного хозяйства

Изменение статуса городов привело к возрастанию спроса на продукцию сельского хозяйства, что повлекло за собой установление устойчивых экономических связей между городами и аграрным сектором. Крестьяне стали всё чаще продавать свою продукцию на городских рынках. Это уже был не простой товарообмен, а настоящая торговля, которая приносила крестьянским хозяйствам денежный доход.

К началу XV века в странах западной Европы классическая вотчинная система претерпела упадок. С переходом на продуктовую или денежную форму ренты происходит сокращение и ликвидация домениального хозяйства. Структура вотчины претерпевает резкую трансформацию. Хозяйства мелких земледельцев играют доминирующую роль в производстве продукции, соответственно вся вотчина, оказывается состоящей из крестьянских держаний. В это время центр сельскохозяйственного производства, переместился из хозяйства феодала, из вотчины в мелкое крестьянское хозяйство, которое становилось всё более товарным, возрастают его связи с рынком.

Во Франции преимущества товарно-денежных отношений сразу оценили феодалы, испытывавшие в этот период резко возросшую потребность в деньгах. Крестьян-держателей, работавших на своих участках, чаще стали переводить с барщины на натуральный и денежный оброк, что, в свою очередь, заставляло их реализовывать всё больше продукции на рынке, чтобы заплатить денежную ренту. Перевод крестьян на натуральный и денежный оброк получил название коммутации ренты. Это стало возможным в условиях роста продуктивности сельского хозяйства, развития городов и торговли.

Крестьянам разрешали за выкуп получать личную свободу, переводя их на оброк-ценз. Они могли стать наследственными держателями ценза (чинша) и получали право распоряжаться своим земельным участком. Их стали называть цензитариями, а всю систему, ставшую в ХIV–ХV веках основной формой крестьянского землепользования, – цензивой.

Но, несмотря на то, что крестьяне (за исключением небольшого числа жителей севера и востока страны) признавались юридически свободными, всё же сохранялась их сословная неполноправность, а также различные виды поземельной и личной зависимости, присущие феодализму. Условия выкупа личной свободы при переходе к цензу были очень тяжелыми, поэтому зачастую крестьян принуждали выплачивать выкупные платежи, которые растягивались на долгие годы, присоединяясь к старым выплатам по ренте. А главное, сохранялась нерушимая монополия феодалов на землю и система баналитетов. Крестьяне, уже будучи лично свободными, не могли обращаться в королевский суд, их дела по-прежнему решались в сеньориальных судах. Как и прежде, крестьяне должны были выплачивать «большую» и «малую» десятину в пользу Церкви. Одновременно увеличивались всевозможные государственные налоги, и, прежде всего, прямой налог – королевская талья.

Одновременно шёл процесс ликвидации домениального хозяйства. Земли, входившие в домен, французские сеньоры отдавали мелкими частями в аренду крестьянам за плату или часть урожая. Договоры об аренде, как правило, заключались на один–три года или на девять лет, т.е. на три срока трехпольного севооборота. Позже сеньоры стали продлевать сроки аренды. Если арендаторы своевременно платили налоги и прочие платежи, эти участки оставались в их владении пожизненно с правом передачи наследникам. Таким образом, в сельском хозяйстве Франции сохранялись два вида мелких самостоятельных производителей – крестьяне-цензитарии и крестьяне-арендаторы, труд которых был основным источником существования дворянства, духовенства, армии и королевского двора.

Англия. С конца ХIII века английская деревня переживала серьезные перемены, которые были вызваны, прежде всего, кризисом манориальной системы, а также проникновением рыночных отношений в аграрную экономику. Причём роль торговли в этом процессе оказалась более значимой, нежели во Франции или Германии. С XIII века в Англии начинается замена отработочной ренты продуктовой и денежной, т. е. замена еженедельной работы и всех рабочих повинностей в маноре денежными платежами. В XIII веке барщина утрачивает своё господствующее положение. Совмещение одним и тем же вотчинником разных форм эксплуатации держателей земли – яркое свидетельство переходности того исторического периода, когда личная зависимость крестьян постепенно вытесняется экономической (денежной) зависимостью от сеньора.

В ХIII веке существенно повысился общий уровень развития экономики, и прежде всего, сельского хозяйства. Повсюду возрастала площадь земель, вовлеченных в хозяйственный оборот за счёт расчистки лесов, осушения болот, т.е. внутренней колонизации. Широкое распространение получил трехпольный севооборот (наряду с системой открытых полей). Для обработки земли использовался тяжёлый плуг, который приводили в движение с помощью волов. Стала заметной региональная специализация сельскохозяйственного производства: на юге, востоке и в центре страны в основном выращивали зерновые культуры, а на севере и западе процветало животноводство. Заметная часть продукции вывозилась на рынок. Повышение спроса на продукцию сельского хозяйства вело к росту цен на шерсть, хлеб и др. Среди вилланов образовалась зажиточная верхушка, стремившаяся заплатить выкуп и стать самостоятельными хозяевами.

В начале ХIV века в Англии, как и в других западноевропейских странах, начался массовый переход на натуральную и денежную ренту (коммутация ренты). Особенно быстро этот процесс проходил на северо-западе и в центре Англии, где почвы были не очень плодородными, и более успешно развивалось овцеводство. Овечья шерсть пользовалась большим спросом, как внутри страны, так и за границей (во Фландрии, Северной Италии). В ХIV веке денежная рента стала преобладающей среди всех форм повинностей. Это было выгодно для крепких крестьянских хозяйств, которые уже имели связи с рынком и могли получить за выкуп личную свободу. Бедные крестьяне с трудом расплачивались с лордами и ещё долго оставались лично зависимыми от них. На рубеже XIV–XV веков большинство вилланов, заплатив выкуп, освободилось от барщины. Тем самым началась отмена многих элементов личной зависимости крестьян.

Английская аграрная экономика в ХV веке характеризовалась следующими признаками: распад домениального хозяйства, укрепление прав крестьян на землю, усиление значения денежной ренты. Вилланы стали переходить в категорию копигольдеров, плативших феодалам небольшую фиксированную земельную ренту, и выполнявших некоторые другие повинности. Правда, они ещё не были полностью свободными людьми, как, например, фригольдеры, которые имели значительно больше прав на землю и охранялись королевским судом. На копигольдеров по-прежнему распространялось действие манориального суда. Тем не менее, они освобождались от наиболее унизительных форм крепостной зависимости – свадебной пошлины, произвольных поборов, выкупа за наследуемую землю и пр. В ХV веке копигольдер стал основной фигурой в английской деревне. В этот же период ускорился процесс формирования слоя богатых крестьян, которые получили название йоменов. Их хозяйства базировались на аренде и скупке земель, в них широко использовался наемный труд.

В Германии социально-экономическая ситуация в деревне стала заметно меняться в ХIV–ХV веках. В Нижней Саксонии, Баварии, Вестфалии, Швабии получила распространение «чистая сеньория», где почти полностью была отменена господская запашка. Домениальные земли стали сдаваться в аренду зажиточным крестьянам – мейерам (крестьяне-арендаторы), которые, в свою очередь, сдавали земли в краткосрочную аренду прежним наследственным держателям. Эта система называлась «мейерская аренда», или система оброчных держаний. В то же время в Средней Германии, Франконии, Прирейнской области и на юго-западе страны долгое время сохранялась «окаменевшая сеньория», где по-прежнему большую роль играли домен, барщина и наследственные крестьянские держания. Крестьяне, как и прежде, были прикреплены к феодалам и зависели от решений вотчинного суда.

Переход к «чистой сеньории» послужил тому, что барщина почти повсеместно уступила место натуральному оброку, который кое-где заменялся денежным. Но денежный оброк не получил в Германии широкого распространения. Одновременно сократились некоторые элементы личной зависимости крестьян, но это совсем не означало отмены крепостного права.

Крестьяне, как и прежде, были прикреплены к феодалам и зависели от решений вотчинного суда. Феодалы повсеместно отбирали у общины права на леса и луга. Наделы все больше дробились между наследниками; существовали участки, составлявшие всего четверть надела. Если в ХII–ХIII веках младшие сыновья крестьян могли уйти на новые колонизируемые земли, то к концу ХIV века эта возможность была исчерпана. Между тем надел нельзя было разделить больше чем на четыре части.

Среди сельского населения шёл процесс социальной дифференциации. Стали выделяться зажиточные крестьяне, сосредоточивавшие в своих руках несколько наделов-гуф или арендовавшие целые поместья. Появилась масса малоземельных и даже безземельных крестьян, становившихся подёнщиками.

18.4. Столетняя война

Так называемая столетняя война обычно датируется 1337–1453 годами. Она не была объявленной непрерывной войной Франции и Англии. Это всего лишь исторический ярлык, впервые появившийся в 1823 году, для обозначения продолжительного периода всевозможных конфликтов, вооружённых столкновений, разрух (le temps des malheurs), которыми пользовались англичане, как предлогами для набегов, увеселительных поездок и военных экспедиций.

Вторая половина XIV и первая половина XV века были временем великих национальных войн Франции и Англии, временем борьбы, происходившей за независимость французской территории, французского имени против чужеземного владычества. Стоит только раскрыть историю, чтобы увидеть, с каким жаром, несмотря на неоднократные раздоры и измены, все сословия французского общества принимали участие в этой борьбе, какой патриотизм овладел тогда феодальным дворянством, буржуазией, даже крестьянами. О народном характере борьбы более, нежели достаточно свидетельствует хотя бы одна история Жанны Д’Арк⁶¹.

Поводом к войне послужили притязания английского короля Эдуарда III (1327–1377) на французский престол. Эдуард III приходился французскому королю Карлу IV племянником по материнской линии. После смерти Карла IV (1328), последнего короля династии Капетингов, Франция избирает королём Филиппа Валуа, представителя боковой ветви династии Капетингов. С воцарением Филиппа VI (1328–1358) династия Валуа становится новой правящей династией Франции.

В истории войны историки выделяют четыре этапа, которые отличались не только резкими переменами военного счастья, но и изменениями в характере боевых действий.

Первый период – от объявления войны английским королём Эдуардом III в 1337 году до мира в Бретиньи 1360 году. Это было время непрерывных военных поражений Франции, в результате которых она была вынуждена пойти на подписание крайне тяжелого мирного договора: французская монархия теряла огромные владения на юго-западе и порт Кале.

Военный конфликт, который впоследствии получил название Столетней войны, начался в 1337 году, когда оба монарха, английский король Эдуард III и французский король Филипп VI, объявили о начале войны. В 1340 году с морского сражения при Слейсе начались военные действия. Английский флот под личным командованием Эдуарда нанёс поражение французам, которые потеряли в морском бою более 200 кораблей. Люди прыгали за борт, чтобы спастись от града английских стрел. Море стало красным от крови. По поводу этого сражения говорили: «Если бы Бог дал рыбе возможность говорить, то она заговорила бы по-французски, так как съела очень много французов». Одержанная победа обеспечила Англии превосходство на море, и в частности, в проливе Ла-Манш, и позволила свободно перебрасывать войска на территорию Франции.

Второй этап войны – 1369–1396 годы. В конце 50-х годов XIV века наметилось изменение характера войны, так как широкие массы населения включились в сопротивление завоевателям. Реформы французского короля Карла V также способствовали успеху Франции. Была освобождена большая часть захваченных англичанами земель. Перемирие 1396 года не решало ни одного спорного вопроса, и было просто передышкой на 28 лет для обеих сторон конфликта.

Третий этап – 1415–1420 годы – стал временем новых крупных военных успехов Англии. Генриху V удалось разбить французскую армию при Азенкуре (1415) и подчинить английской власти Нормандию и ряд других областей Франции.

На четвертом этапе Столетней войны – 1420–1453 годы – освободительное движение стало важной опорой королевской власти. То, что Жанна д'Арк возглавила освободительное движение, в значительной мере определило победу Франции, и изгнание англичан из страны. В 1428 году англичане осадили Орлеан. Судьба Орлеана должна была решить исход Столетней войны и судьбу Франции. Явление Жанны Д’Арк в этот период войны резко меняет ход событий. Под командованием Жанны Д’Арк была снята осада с Орлеана, и в ходе Столетней войны наступил резкий перелом. Жанна Д’Арк, безупречно чистая крестьянская девушка, которая услышала таинственные голоса, бросилась в бой в полном вооружении, и была сожжена на костре по ложному обвинению в ереси и колдовстве. К тому времени, а именно в 1430 году, уже не помнили об истоках и причинах войны.

По совету Жанны дофин Карл коронуется в Реймсе под именем короля Карла VII. После этого Карл VII въезжает в Париж. Францию охватывают патриотические настроения. Война продолжается, однако, победы одерживали уже французы. Постепенно отвоёвываются у Англии все её владения во Франции. Единственным владением англичан на континенте ещё в течение столетия оставался важный в стратегическом и торговом отношении город Кале. Наконец, в 1453 году был подписан мирный договор между двумя странами, который положил конец Столетней войне.

Этот длительный период военных столкновений был обусловлен совокупностью причин: борьба за завершение объединения западно-французских территорий, находящихся во владениях английской короны; за юго-западные области Франции, также принадлежавшие Англии; борьба за Фландрию. Но, прежде всего, это была оргия того, что позднейшие поколения находили особенно презренным в средневековье: бесконечные убийства, бессмысленные предрассудки, рыцарская неверность, погоня за партикулярными интересами в ущерб общему благу. Это время полно колоритных персонажей.

18.5. Трансформации политической системы

Следующий этап развития государственности – создание абсолютных монархий в большинстве европейских стран. В конце XV – начале XVI века вновь усиливаются центростремительные тенденции, происходит формирование сильных национальных государств: Франция, Голландия, Англия, Испания, Швеция, Германия, Речь Посполитая, Московское государство. Османская империя, захватившая после падения Византийской империи в 1453 году значительную часть Юго-Восточной Европы. Но это был не возврат к раннефеодальным централизованным государствам, а новый виток спирали, с учётом изменений в социально-политической жизни феодального общества. С конца XV – до середины XVII века – оформляется тип государства – абсолютная монархия. Первые элементы абсолютизма появились во Франции в конце XV – начале XVI века.

При абсолютизме достигается наибольшая степень централизации государственной власти. Создаётся разветвлённый бюрократический аппарат. Формируется судебная система. Складывается система государственных финансов. Создаётся полиция, регулярная (постоянная) армия. Исполнительная власть, осуществлялась зависимым от монарха (императора), бюрократическим аппаратом. Социальную опору абсолютизма составляет дворянство. Деятельность типичных для сословной монархии органов сословного представительства или прекращается, или теряет прежнее значение. Монархи постепенно уничтожают остатки сословно-представительных учреждений. Победа авторитарного принципа власти сопровождалась свёртыванием или даже ликвидацией органов выборной представительной власти на общегосударственном, а иногда и местном уровне.

Когда же государственный абсолютизм отделился от народа в своём исключительном самовластии, та реальная сила народа, на которую он опирался, должна была обратиться против него. Земство (народ, система народного самоуправления) восстало против абсолютного государства и превратило его в безразличную форму, в исполнительное орудие народного голосования.

Специфическая расстановка социальных сил и острая борьба между ними, связанные с разложением феодальных и возникновением новых, буржуазных отношений, позволяла монарху играть роль верховного арбитра и не только претендовать, но и реализовать «абсолютную» власть.

Повсеместно доминирующей становится тенденция централизации политической власти на основе установления абсолютной монархии. На протяжении XV–XVI веков в Европе повсеместно наблюдалось усиление светской монархической власти – сосредоточение государственной мощи в руках одного верховного правителя. Повсюду во Франции, при Карле VII и Людовике XI, в Испании, при Фердинанде Арагонском и Изабелле Кастильской, в Англии, при Генрихе VII королевская власть стала преобладать над властью аристократии.

В Германии в средине XV века, в 1438 году, австрийский дом становится во главе империи, и вместе с тем, императорская власть приобретает небывалую дотоле определённость. С этого времени избрание служит только к подтверждению наследственности. В конце XV века Максимилиан I окончательно утверждает преобладание своего дома и правильную организацию центральной власти. Во Франции Карл VII первый образовал войско для поддержания порядка; Максимилиан, в наследственных землях своих, первый достигает той же цели с помощью того же самого средства. Людовик XI установил во Франции почты для писем – Максимилиан I ввел её в Германии. Повсюду успехи цивилизации обращаются в пользу центральной власти⁶².

Власть, очевидно, укрепляется, расширяется, организуется; все главнейшие правительственные силы: налоги, войска и правосудие – создаются в обширных размерах и с некоторым единством. В отношении к войскам, налогам и судопроизводству, т.е. ко всем существенным элементам своим, французское правительство приобрело в XV веке небывалый до того времени характер единства, правильности, определенности; общественная власть окончательно заступает место феодальных учреждений. К этому же времени относится и другая перемена, менее заметная, менее обращавшая на себя внимание историков, но может быть, ещё гораздо более важная – это перемена, произведенная Людовиком XI в способе пользования правительственною власть. Людовик XI заменил в правительстве материальные средства – умственными, силу – хитростью, политику феодальную – политикою итальянскою⁶³.

Национальное единство Испании также образуется в XV веке. В это время прекращается завоеванием Гренадского королевства продолжительная борьба христиан с арабами; тогда же централизуется территория; посредством супружества Фердинанда Католического и Изабеллы, соединяются под одною властью два главные испанские королевства: Кастилия и Аррагония. Как и во Франции, королевская власть расширяется и крепнет; опорой ей служат учреждения более суровые, носящие более мрачные названия: вместо парламентов является инквизиция⁶⁴.

18.6. Политическая динамика

Во Франции к концу ХV века в основном завершился процесс политического объединения страны. Правление Людовика XI (1423–1483), король Франции 1461–1483 годы из династии Валуа, было продуктивным для Франции. Он заложил основы абсолютной монархии, сформировал многочисленную и боеспособную армию. В 1479–1481 годах провёл военную реформу и увеличил численность войска до 50 тыс., в том числе и за счёт швейцарской пехоты.

Людовик ХI включил в состав королевских владений почти всю территорию от Средиземного моря на юге и до Ла-Манша на севере. В 1466 году вернул в состав королевства Нормандию, откуда выгнал Беррийского герцога. К 1472 году присоединил к своим владениям Пуату и Гиень. В начале января 1477 года в битве при Нанси погиб Карл Смелый, и Людовик XI вскоре присоединил к своим владениям ещё три региона: Бургундию, Франш-Конте и Артуа. К 1481 году Людовик ХI включил в состав своих владений регионы Прованс и Мэн.

К этому времени сложился единый французский язык на основе парижского диалекта. Во второй половине ХV века постепенно стало уменьшаться влияние сословного представительства на жизнь страны. Генеральные штаты собирались от случая к случаю, и в 1484 году они были созваны в последний раз. Дворянство в большинстве своем оказалось на военной службе у государства и почти перестало заниматься хозяйством. В политической сфере появилась новая форма государственного устройства – абсолютная монархия, которая окончательно лишила суверенитета все исторические провинции. Королевская власть полностью подчинила себе экономическую, политическую и военную сферы жизнедеятельности страны.

В целях подъема ремесленного производства Людовик XI начал проводить политику протекционизма, ограждая таможенными пошлинами такие отрасли, как шелкоткачество, металлургия и металлообработка, книгопечатание, производство стекла, но особенно – сукноделие. Все это позволило французским производителям достаточно быстро увеличить объемы производства, доходы от которого способствовали укреплению королевской казны.

Англия в ХIV–ХV веках представляла собой небольшое островное государство с населением 3–3,5 млн. человек, т.е. почти в пять раз меньше, чем во Франции. Большую часть населения составляли крестьяне. По мере изменений, происходивших в английской экономике, в стране нарастали противоречия между старым и «новым» дворянством, которые привели к гражданской войне, вошедшей в историю как война Алой и Белой розы (1455–1485). Казалось, что война вспыхнула из-за престолонаследия, но истинные причины лежали гораздо глубже.

На обострение противоречий в обществе повлияло изменение в его структуре. Структурное изменение связано с тем, что часть дворян превратилась в представителей нового сословия – молодую буржуазию (джентри). Они умело приспосабливались к новым условиям: скупали земли у старого дворянства, осушали болота, строили мельницы, пивоварни, цеха по обработке шерсти и т.д. «Новые дворяне» требовали допустить их к власти, и к дележу общественного богатства. Такие тенденции особенно усилились во второй половине ХV века.

На стороне династии Ланкастеров – на их гербе была алая роза – выступали крупные феодалы севера страны, стремившиеся сохранить свою экономическую и политическую самостоятельность. Им противостояла Йоркская (южная) династия – на гербе Йоркского дома была изображена белая роза, – сторонниками которой являлись «новые дворяне», поддерживавшие идею сильной централизованной власти. В ходе опустошительной войны, длившейся 30 лет, была почти полностью истреблена старая феодальная знать, что позволило «новому дворянству» укрепить свои позиции.

Многолетняя борьба кланов Йорков и Ланкастеров пагубно отразилась на состоянии государственных институтов Англии. Королевская власть утратила в стране свои некогда сильные позиции. Расцвёл сепаратизм крупных землевладельцев, опиравшихся на вооруженные дружины, находившиеся у них на содержании. Могущественные магнаты подчинили себе местное управление и суды. Многие территории, города и отдельные представители дворянства в ходе политической борьбы XV века добились широких вольностей и привилегий. Английская церковь, подчинявшаяся Риму, и обладавшая собственным правом и судами, не подлежала контролю королевской власти.

В разгар войны к власти пришла Йоркская династия. Её представитель – король Эдуард IV начал проводить политику жёсткого протекционизма в целях защиты отечественной торговли и промышленности. Он издал ряд указов, запрещавших экспорт шерстяного сырья, чтобы стимулировать развитие сукноделия и увеличить объем экспорта готового сукна без посредничества ганзейских и венецианских купцов.

Но Йоркская династия была на троне недолго. В результате трагических событий, связанных с правлением жестокого короля Ричарда III, власть перешла к династии Тюдоров, целиком опиравшейся на городскую буржуазию и «новое дворянство». В 1485 году битвой при Босуорте завершилась кровопролитная война Алой и Белой розы, истощавшая Англию на протяжении 30 лет. Король Ричард III потерпел поражение, и был свергнут с трона. На английский престол взошёл Генрих VII Тюдор (1485–1509), родоначальник новой династии. В продолжение более чем векового правления Тюдоров (1485–1603) в Англии сложилась и достигла расцвета новая форма правления – абсолютная монархия. Закат этой династии совпал со вступлением английского абсолютизма в пору его кризиса. До предела обострившись при их преемниках – Стюартах, он впоследствии стал одной из предпосылок английской буржуазной революции. На рубеже ХV–ХVI веков в Англии созрели все условия для перехода к предпринимательской рыночной экономике.

ГЛАВА 19. Процессы и тенденции цивилизационной динамики в XVI веке

19.1. Процессы и тенденции политической динамики Франции в XVI веке

Во Франции во второй половине XV века начинает складываться новая политическая система – абсолютизм, расцвет которого приходится на первую половину XVI века. Период становления абсолютизма стал новой фазой централизации, т. е. объединения французских земель, административной унификации, усиления королевской власти.

В это время, когда созидалось нравственное могущество Франции, развитие её национального духа, – в это самое время она слагалась, так сказать, и материально, т.е. территория её устраивалась, расширялась, укреплялась. При Карле VII и Людовике XI, при Карле VIII и Людовике XII произошло присоединение большей части провинций, из которых составилась Франция.

Французское королевство в XVI–XVII веках было самым населённым государством Европы: в конце XV века его население составляло 14–15 млн. к середине XVII века достигло 16–18 млн. человек⁶⁵.

Хотя в целом административная унификация королевства не была завершена, однако к началу XVI века основной комплекс французских земель уже сложился. В XVI–XVII веках во Франции ещё не существовало единой национальной экономики. По выражению Ф. Броделя, страна представляла собой пёструю мозаику маленьких областей, живших своими ресурсами. Но дело не только в экономической разобщённости отдельных районов королевства. Франция была страной, где сочетались разные формы организации хозяйственной деятельности.

Для этого периода характерно относительное равновесие политических институтов, сложившихся при сословно-представительной монархии, с развивающимися элементами административной или бюрократической системы государственной власти, которая утвердилась в эпоху классического абсолютизма.

Социальное возвышение чиновничества (несмотря на периодические конфликты между ними) способствовало усилению королевской власти. Нигде в Европе не складывается столь широкий и могущественный слой бюрократии – носитель государственности. Чиновничество черпало свою силу во многом из положения представителей королевской власти и одновременно укрепляло её своим социальным весом.

Существенные изменения претерпела и политическая организация дворянства. Вассально-ленные отношения в XIV–XV веках потеряли былое значение основы политической структуры общества. Поземельные отношения почти полностью отделились от личных связей, вассальные обязательства превратились в формальность, усилилась роль политических клиентел.

Францией с 1328 года правили короли династии Валуа. После пресечения со смертью Карла VIII (1483–1498) линии прямых Валуа корона перешла к Валуа-Орлеанам в лице Людовика ХII (1498–1515), но поскольку и он не оставил наследника, на престоле оказался Франциск I (1515–1547), представитель Валуа-Ангулемов.

Эти три царствования были эпохой прогрессивного экономического развития, относительной социально-политической стабильности и пышного расцвета ренессансной культуры. Королевская власть добилась новых успехов в объединении французских земель, присоединив в 1491 году Бретань.

Правление Генриха II (1547–1559) было периодом возрастания политического и экономического напряжения в обществе, и распространения антиправительственных настроений. Тяготы затянувшихся Итальянских войн приводят к усилению налогового гнёта. Рост налогового бремени привёл к антифискальному протесту, который вылился в ряд народных восстаний.

К этому времени относятся административные реформы, заложившие основы важнейших учреждений абсолютизма XVII века, в том числе был создан институт провинциальных интендантов.

В конце правления Генриха II начинается кальвинистское (гугенотское) движение, которое было обусловлено возрастанием общественного недовольства в разных слоях населения королевства. Одновременно появляются первые симптомы неблагоприятной экономической конъюнктуры, хотя прекращение Итальянских войн в 1559 году облегчало возможности экономической стабилизации страны.

Религиозно-политические конфликты католиков и гугенотов (кальвинистов) вылились в прямые военные столкновения. Первым вооружённым столкновением был неудачный поход протестантских дворян на королевский замок Амбуаз с целью свержения Гизов в 1560 году («амбуазский заговор»). Неожиданная смерть Франциска II привела к отстранению Гизов от власти.

На престол взошёл десятилетний Карл IX (1560–1574), регентшей при котором стала королева-мать Екатерина Медичи, а генеральным наместником королевства – Антуан Бурбон. Новое правительство под влиянием канцлера Лопиталя попыталось проводить в жизнь политику частичного разрешения кальвинизма, что диктовалось отнюдь не принципом религиозной терпимости, но лишь стремлением предотвратить гражданскую войну.

Началась серия гугенотских войн, время от времени прерываемая короткими перемириями, когда протестантам даровалась свобода отправления культа. Но каждый раз вспышки религиозного фанатизма приводили к возобновлению войн. Первая религиозная война была спровоцирована убийствами в Васси (1562), где дворяне Гизов перебили протестантов.

Наиболее драматичным инцидентом была кровавая расправа, устроенная в Варфоломеевскую ночь 24 августа 1572 года. В ночь перед праздником святого Варфоломея дворяне-католики и парижская толпа перебили несколько сот протестантов – и из числа парижан, и из числа дворян-кальвинистов, съехавшихся в столицу по случаю примирения партий и бракосочетания сестры Карла IX Маргариты Валуа с вождём гугенотов Генрихом Бурбоном, королём Наварры. Известия об избиении гугенотов в столице вызвали религиозные погромы и в других католических городах.

Период правления Генриха III (1574–1589) был временем некоторой стабилизации, и ему удалось несколько укрепить королевскую власть. Однако новые потрясения зачеркнули его скромные успехи. В условиях экономических трудностей усиления налогового гнёта со стороны непопулярного правительства особо широкое распространение получили антимонархические настроения. После убийства Генриха III в 1589 году фанатиком-монахом династия Валуа пресеклась. Началась эпоха междуцарствия, самое тяжёлое пятилетие гражданских войн. Страну опустошали дворянские отряды и иноземные наёмники. Возрос религиозный фанатизм. Поднялись народные восстания. Как в самые тяжёлые времена Столетней войны, Франция была поставлена на грань национальной катастрофы.

После гражданских войн наступил период относительной стабилизации: царствование Генриха IV (1589–1610), а затем правление кардинала Ришелье (1624–1642), первого министра Людовика XIII (1610–1643).

19.2. Процессы и тенденции политической динамики Германии в XVI веке

Рядом с единой Францией существовала раздробленная Германия в виде федерации княжеств и вольных городов под верховенством большей частью безвластного императора. С 1485 года этот рыхлый наднациональный союз более или менее независимых государств и политических образований официально именовался «Священной Римской империей германской нации».

По политическому статусу Германия была монархией. Центральной королевской (императорской) власти противостояли могущественные феодальные правители и сеньоры. В начале XVI века «Священная Римская империя германской нации» не имела ни общего управления, ни единого центра, ни столицы. В орбиту её господства, политических притязаний и влияния входила обширная территория в центре Европы, граничившая на востоке с Польским и Венгерским королевствами, на севере со Скандинавскими странами, на западе – с Францией; на юге её границы местами доходили до Средиземноморья и Адриатики. «Священная Римская империя германской нации» в XVI веке не обладала былым могуществом средневековой Германской империи, была этнически пёстрым политическим образованием. Помимо немецких территорий в её состав включалось много славянских земель, находившихся под властью австрийских и немецких князей, а также областей с итальянским, французским, валлонским и венгерским населением.

Процесс распада Германской империи происходил в несколько этапов. Он сильно продвинулся в эпоху междуцарствия (1250–1273). Продолжился в эпоху реформации (1520–1555). И получил завершение в тридцатилетнюю войну (1618–1648), после которой имперский сейм превратился в конгресс послов от князей и вольных городов. А князья превратились в абсолютных господ над своими княжествами, подражая политике Людовика XIV, отказывая местным сословно-представительным учреждениям участвовать в делах политического управления.

Господствовавшие в Германии княжеские кланы не стремились к государственному объединению страны. Цель предпринятой ими в конце XV века, так называемой имперской реформы, заключалась в том, чтобы несколько укрепить империю при сохранении суверенитета князей. Это казалось им необходимым в связи с образованием в Европе централизованных государств. К началу XVI века обнаружилось, что «имперская реформа» не удалась.

Формирование органов местного управления (самоуправления). На рубеже XV–XVI веков завершается процесс консолидации земских сословных групп – низшей знати (владельцев мелких сеньорий), патрициата, купечества, зажиточных слоёв земских городов, «рынков», клира. Это нашло выражение в формировании ландтагов – органов представительства политически и хозяйственно активных сословных групп земли или территории. В компетенцию ландтагов входило обеспечение земского мира, обсуждение налогов, контроль над расходованием финансов, действиями княжеской администрации и судебной власти, участие в законодательной деятельности.

Реформация, Крестьянская война 1524–1526 годов, последующие внутриимперские конфликты препятствовали централизации Германского государства, и содействовали закреплению территориально-политической раздробленности германских земель, получившей дополнительную конфессиональную окраску.

Укреплению позиций княжеской власти и складыванию новых форм государственности способствовала Реформация, наделившая княжескую власть прежде несвойственной ей функцией руководства церковью: светский князь становился и духовным главой подданных.

Опора каждого из конфессионально-политических германских лагерей – католического и протестантского – на внешние силы постепенно превратила Германию в сферу столкновений интересов других европейских государств, что привело к общеевропейской Тридцатилетней войне 1618–1648 годов. Вестфальский мир оформил раздробленность Германии, сохранявшуюся на протяжении двух последующих столетий.

После Вестфальского мира империя окончательно превратилась в федерацию княжеств во главе с рейхстагом, состоявшим из трёх курий. Коллегия восьми курфюрстов и коллегия князей обладали решающим голосом. Для принятия постановления требовалось единогласного решения всех трёх курий и императора, что бывало редко. Реальная власть и в княжествах, и в империи находилась в руках князей. Император был только первым среди равных.

Та же естественная тенденция к сосредоточению государственной власти в одних руках имела место и в Германии. Однако в силу особенности местных условий – преобразования политической системы привели не к единению, а скорее к росту территориальных междоусобиц, упрочению власти владетельных князей, наиболее могущественных вассалов императора. В результате образовался не один центр, как в других государствах Европы, а сформировалось несколько центров, не одно царство, а несколько владений. Подобных княжеских владений было великое множество, и притом разной величины: курфюршества, герцогства, княжества, графства, баронства, духовные и светские политические образования, при этом духовенству принадлежала почти треть общего количества земель.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тоффлер Э. Третья волна. Пер. с англ. – М.: ООО «Издательство ACT», 2002. С. 223–224.

Вернуться

2

Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. 1. Гештальт и действительность / Пер. с нем. – М.: Мысль, 1993. С. 144.

Вернуться

3

Тоффлер Э. Третья волна. Пер. с англ. – М.: ООО «Издательство ACT», 2002. C. 557.

Вернуться

4

Священная книга Тота. Великие Арканы Таро. Абсолютные Начала Синтетической Философии Эзотеризма. Опыт комментария В. Шмакова – Киев, «София», Ltd., 1993. С. 382.

Вернуться

5

Там же. С. 382.

Вернуться

6

Гизо Франсуа. История цивилизации в Европе / Пер. с франц. – М.: Издательский дом «Территория будущего», 2007. С. 16–17.

Вернуться

7

Там же. С. 27.

Вернуться

8

Там же. С. 30.

Вернуться

9

Гизо Франсуа. История цивилизации в Европе / Пер. с франц. – М.: Издательский дом «Территория будущего», 2007. С. 40.

Вернуться

10

Дэвис, Н. История Европы / Норман Дэвис; пер. с англ. Т.Б. Менской. – М.: ACT: Транзиткнига, 2005. С. 35.

Вернуться

11

Дэвис, Н. История Европы / Норман Дэвис; пер. с англ. Т.Б. Менской. – М.: ACT: АСТ Москва: Хранитель, 2006. С. 542.

Вернуться

12

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. / Пер. с англ. Т. Велимеева, Ю. Новикова – М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. С. 281–282.

Вернуться

13

Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. 1. Гештальт и действительность / Пер. с нем. – М.: Мысль, 1993. С. 128.

Вернуться

14

Кант И. Сочинения. В 8-ми т. Т.8. М.: «Чоро», 1994. С. 12.

Вернуться

15

Там же. С. 13.

Вернуться

16

Там же. С. 13.

Вернуться

17

Шмаков В. Основы Пневматологии. Теоретическая Механика Становления Духа. Кн. I -II. – Киев, «София», Ltd., 1994. С. 640.

Вернуться

18

Мудрагей Н.С. Философия истории Дж. Вико. // Вопросы философии. № 1. 1996. С. 104–105.

Вернуться

19

Священная книга Тота. Великие Арканы Таро. Абсолютные Начала Синтетической Философии Эзотеризма. Опыт комментария В. Шмакова – Киев, «София», Ltd., 1993. С. 382.

Вернуться

20

Флоренский Г. Восточные отцы Церкви. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. С. 110.

Вернуться

21

Там же. С. 110.

Вернуться

22

Там же. С. 110.

Вернуться

23

Священная книга Тота. Великие Арканы Таро. Абсолютные Начала Синтетической Философии Эзотеризма. Опыт комментария В. Шмакова – Киев, «София», Ltd., 1993. С. 103.

Вернуться

24

Там же. С. 98.

Вернуться

25

Там же. С. 103.

Вернуться

26

Ясперс К. Смысл и назначение истории: Пер. с нем. 2-е изд. – М.: Республика, 1994. С. 32.

Вернуться

27

Там же. С. 32–33.

Вернуться

28

Николаев Ю. В поисках Божества. К.: «София», Ltd. 1995. С. 12.

Вернуться

29

См.: Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М.: Танаис ДИ-ДИК, 1994.

Вернуться

30

Соловьёв В.С. Полное собрание сочинений и писем. В двадцати томах. Сочинения Том второй 1875-1877. Москва «Наука» 2000. С. 187-188.

Вернуться

31

Христианство: Энциклопедический словарь: в 3 т.: т.3. – М., 1995. С. 226.

Вернуться

32

Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Л.: Изд-во ЛГУ, 1989.

Вернуться

33

Аллод – форма безусловного и наследуемого землевладения, – свободно отчуждаемая индивидуально-семейная земельная собственность.

Вернуться

34

Андре Моруа. История Германии. Источник: https://www.litres.ru/book/andre-morua/istoriya-germanii-27634043/chitat-onlayn/?page=2.

Вернуться

35

Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. – М.: 2006. С.179.

Вернуться

36

Там же. С. 180.

Вернуться

37

История Европы. Том второй. Средневековая Европа. – М.: Наука, 1992. С. 592.

Вернуться

38

История Европы. Т. 2. Средневековая Европа. – М.: Наука, 1992. С. 628.

Вернуться

39

Шмаков В. Закон Синархии. И учение о двойственной иерархии монад и множеств. Киев – 1994 С. 190–191.

Вернуться

40

Вернер Зомбарт. Буржуа: Этюды по истории духовного развития современного экономического человека. Источник: http://az.lib.ru/z/zombart_w/text_1913_der_bourgeois.shtml.

Вернуться

41

Андре Моруа. История Германии. Источник: https://www.litres.ru/book/andre-morua/istoriya-germanii-27634043/chitat-onlayn/?page=2.

Вернуться

42

Андре Моруа. История Германии. Источник: https://www.litres.ru/book/andre-morua/istoriya-germanii-27634043/chitat-onlayn/?page=2.

Вернуться

43

Андре Моруа. История Германии. Источник: https://www.litres.ru/book/andre-morua/istoriya-germanii-27634043/chitat-onlayn/?page=2.

Вернуться

44

Андре Моруа. История Германии. Источник: https://www.litres.ru/book/andre-morua/istoriya-germanii-27634043/chitat-onlayn/?page=2.

Вернуться

45

Раннее средневековье. Всемирная история. Т. 7. – Минск, 1996. С. 455–456.

Вернуться

46

Тамже. С. 267.

Вернуться

47

Дэвис, Н. История Европы / Норман Дэвис; пер. с англ. Т.Б. Менской. – М.: ACT: АСТ Москва: Хранитель, 2006. С. 368.

Вернуться

48

Соловьев В.С. Полное собрание сочинений и писем в двадцати томах. Сочинения. Том первый 1873–1876. С. 43.

Вернуться

49

История Европы. Том второй. Средневековая Европа. – М.: Наука, 1992. С. 641.

Вернуться

50

История Европы. Том второй. Средневековая Европа. – М.: Наука, 1992. С. 662–663.

Вернуться

51

Там же. С. 667–668.

Вернуться

52

Гизо Франсуа. История цивилизации в Европе / Пер. с франц. –

М.: Издательский дом «Территория будущего», 2007. C. 246.

Вернуться

53

Гизо Франсуа. История цивилизации в Европе / Пер. с франц. –

М.: Издательский дом «Территория будущего», 2007. С. 240.

Вернуться

54

Там же. С. 240–241.

Вернуться

55

Там же. С. 241–242.

Вернуться

56

Гизо Франсуа. История цивилизации в Европе / Пер. с франц. – М.: Издательский дом «Территория будущего», 2007. С. 257.

Вернуться

57

Гизо Франсуа. История цивилизации в Европе / Пер. с франц. –

М.: Издательский дом «Территория будущего», 2007. C. 246–247.

Вернуться

58

Там же. С. 254.

Вернуться

59

Там же. C. 254 –255.

Вернуться

60

Оскар Йегер. Всемирная история. Средние века. Книга IV. Источник: https://domir.ru/books/eger/eger.php?p=1156.

Вернуться

61

Гизо Франсуа. История цивилизации в Европе / Пер. с франц. –

М.: Издательский дом «Территория будущего», 2007. C. 248.

Вернуться

62

Гизо Франсуа. История цивилизации в Европе / Пер. с франц. – М.: Издательский дом «Территория будущего», 2007. С. 252.

Вернуться

63

Там же. С. 250–251.

Вернуться

64

Там же. С. 251–252.

Вернуться

65

История Европы. Т. 3. От средневековья к новому времени (конец XV – первая половина XVII в.). – М.: Наука, 1993. С. 50.

Вернуться