FYRCHANKA
Дуб, терновник и белладонна

Пролог

Не об этом она мечтала, сбегая из-под венца. Мари грезила о приключениях, свободе, но была предана подлыми селянами, пленившими её и отдавшими на растерзание жуткому чудовищу…

Эви подобралась, впиваясь пальцами в желтоватые страницы от нетерпения. Мамины книги были куда интереснее детских сказок на её полках, но в то же время страшнее.

…Сердце Марианны разрывалось от ужаса, но она не прятала взгляда! Как и подобает леди, она встречала смерть с достоинством и честью.

Вдруг из глубин пещеры послышались звуки битвы. Звон серебряного меча перемежался с нечеловеческим рёвом, полным ярости и боли. А следом она услышала Его. Это был Аркадий!..

Эви отпрянула, резко захлопывая книгу. Крохотное сердце пропустило удар, ещё один, а после, будто и вовсе разучилось биться. Дыхание застыло в горле. Бледные пальцы подрагивали в предвкушении развязки и сжимали кружева ночнушки. Её потряхивало от любопытства, что же будет дальше, но в то же время тощее тельце сковал страх неизвестности.

А что если монстр окажется сильнее? А что если их несколько? А что если… Да мало ли что может скрываться в темноте!

Прижимая вспотевшие ладошки к костлявой груди, Эви тихонько сползала, глубже зарываясь в пледе, словно в гнездышке.

Будь тут Фуфлыжник, он бы точно привел ее в чувство. Увы, сегодня он охранял чужой покой.

Эви глубоко вдохнула, собирая остатки решительности в кучку, и с напускным безразличием открыла книгу, перелистывая тонкие страницы.

– О нет! – воскликнула она и бросилась вперёд. Оковы впились в нежную кожу, раздирая ее в кровь. Но Марианна не замечала боли.

Она вслушивалась в жуткую темноту, позабыв о себе. Там, так близко и одновременно так далеко, за неё сражался Аркадий – её широкоплечий, черноокий герцог. Невозможность помочь ему, увидеть его роскошные каштановые кудри, коснуться золотистой кожи, рассказать о чувствах, в которых она так долго не могла признаться даже себе, убивала её.

Вглядываясь в темноту сквозь застилающие глаза слёзы, девушка вскрикнула раненой птицей при виде мужчины в окровавленных одеждах.

-Аркадий, – едва слышно прошептала она.

-Марианна, – прохрипел он, протягивая ладони и падая на колени.

-Ты ранен?

-Нет, – покачал он головой, – это не моя кровь. Я так боялся, что не успею.

-Но ты успел! – воскликнула смеющаяся Марианна.

Аркадий схватился за цепи, что сковывали возлюбленную и дернул на себя. Серебряные звенья рассыпались по каменистому полу.

-Я больше никогда тебя не оставлю!

-А я больше никуда не уйду!

Мысли в маленькой, неразумной головушке заскакали, запрыгали и взорвались фейерверками из конфетти.

«Он успел! Он спас! Он её любит!» – как заезженная пластинка крутилось в голове, пока Эви бесцельно смотрела в потолок, прижимая книгу к себе. Сквозь стиснутые, побледневшие губы приглушённо доносились нечленораздельные звуки, то визгливые, то хрипящие. Одним словом, история не оставила ее безучастной.

Потихоньку буря эмоций стихла. Сквозь шум в ушах пробились перетявкивания соседских собак.

Обычно по ночам в деревне тихо, только сверчки до рассвета не унимаются. Но уж если одна залает, то часа три по деревне лай разносится, один другого яростнее. От этого Эви было не по себе.

Мама рассказывала: по ночам псов спускают с цепей, и они выискивают непослушных деток, чтобы покусать за проказливые попы. Дескать, тогда, по утру родители и все вокруг увидят, что ребенок-то непослушный, будут посмеиваться и пальцами тыкать «смотрите, какой шпанюк идет».

Казалось, вот сейчас скрипнет половица – это за ней пришёл огромный чёрный алабай с рваным ухом и сколотым клыком. Жуткое создание, совсем как мантикора из книжки. Только вот Эви никакой Аркадий не спасёт, если её тут застукают.

Девочка подхватила отцовский фонарь за тонкую металлическую дужку и поднялась, ступая босыми пятками по трескучим половицам.

Морщась от холода и ползущих по впалым плечам мурашек, Эви подкралась к шкафу и забралась на шатающуюся табуретку. Покосившиеся полки в оборках паутины уходили под самый потолок, дверцы не закрывались и поскрипывали, да и краска на ручках облезла. Но папа не любил выкидывать вещи, считая, что от прошлого отказываться нельзя, даже если оно разваливается и местами прогнило. Времени что-то чинить у него не было, всегда находились дела поважнее, поэтому дома многое разваливалось.

Именно там, среди всякой всячины, мама и спрятала «поганенький» роман подальше от посторонних глаз. Почему «поганенький» Эви не понимала, но никак иначе папа любовные романы и мелодрамы не называл, признавая только газеты и новости.

Эви смахнула с лица выбившуюся из косы золотисто-пшеничную прядь и запихнула книженцию под тюк старых тряпок. В воздух поднялся ворох пыли. В носу защекотало.

Вдруг снаружи раздался приглушенный грохот и по деревянным балкам под скошенной крышей заскакали длинные, резвые жёлтые лучики. Эви вздрогнула и подбежала к маленькому круглому окошку с мутными стёклышками.

На улице было неспокойно, под колесами пыхтящего и рычащего драндулета веером разложились брусья забора, давя грядки с помидорами, огурцами и только-только распустившимися тюльпанами. Эви подумала, хорошо, что папа снес забор именно сегодня. На выходных мама как раз хотела привести его в порядок, покрасить в зеленый и тогда было бы уже куда обиднее. А вот тюльпаны было жаль. Маме они нравились и она много месяцев их выхаживала под папино ворчание о зря потраченном времени и деньгах.

Мужчина кое-как выбрался из машины, выбивая дверь пинком. Его шатало из стороны в сторону, пока он нетвёрдой походкой волочился к крыльцу. То и дело его заносило, и тогда он от души ругался, чуть ли не крича.

Брань эхом разносилась по округе. Некоторые выражения Эви уже слышала раньше, причем от него же и знала, что говорить их вслух нельзя-наругают. Поэтому, на всякий случай запомнила их все.

Эви понаблюдала за ним некоторые время, а после подхватила края сорочки и понеслась прочь с чердака. Сбежала вниз по лестнице и юркнула в комнатушку, где безмятежно спала мама в обнимку с Фуфлыжником.

Она забралась под одеяло и примостилась у них под боком.

В коридоре послышался шум открывающегося замка. Что-то с грохотом упало, зазвенело и покатилось по полу. Мама заворочалась, просыпаясь, а Эви, напротив, притворилась спящей.

Кровать прогнулась, металлические пружины под просевшим матрасом неприятно звякнули. Женщина поднялась, зашуршала одеждой, сонно зевая и тихо покинула комнату, затворив за собой дверь.

Эви приоткрыла один глаз, исподволь огляделась и, убедившись в собственном одиночестве, сильнее прижалась к Фуфлыжнику.

«Плости, не хотела тебя блосать и больше так не буду, плавда-плавда», – заискивающе пролепетала она, укладывая сиреневого лемура рядышком, и уткнулась носом в плешивое брюхо, – «Хочешь, я тебе всё-всё ласкажу?»

Обида в огромных пластмассовых глазищах немного рассеялась, уступая любопытству. Эви расплылась в хитрой беззубой улыбке и радостно прижала лучшего друга к щеке. «Только ты тогда меня никому не выдавай!» – потребовала она.

Девочка нашептывала Фуфлыжнику чем закончились приключения дерзкой Марианны и как отважен был Аркадий, изредка замолкая, когда крики с кухни доносились особенно громко.

Ей не нравилось, когда дома ругались. Было страшно, а еще неуютно, стыдно и неловко. Будто происходит что-то неправильное, дурное, пока она сидит в своей спальне.

Будь она смелой как папа, она бы вмешалась и все исправила. Будь она доброй как мама, она бы подобрала правильные слова и помирила их. Но она всего лишь маленькая, напуганная девочка, спрятавшаяся под одеялом в обнимку с плюшевой игрушкой.

Фуфлыжник безмятежно улыбался. Как хороший друг он умело не замечал плохого и не осуждал за трусость.

Глава 1.1

Мой монстр добрый, хоть и не ручной.

Он поболтать ко мне приходит в час ночной.

Со мной он и в заботы, и в досуг.

Мой самый верный страж, мой самый лучший друг.

(с) Бараш ("Спокойной ночи!")

Неприятный визг пробивался сквозь сон. Я поморщилась и накрылась подушкой с головой, не спеша расставаться с приятной негой небытия. Но тут в бок упёрлась пятка и пинком отправила меня на пол.

–Ауч! – взвизгнула я, сквозь звон в ушах,– За что?

Мой вопрос утонул в грохоте и не нашел ответа.

Сгребла мысли в кучку, поднялась и вывалилась в коридор, на ходу бормоча проклятья и потирая задницу. Комната Виктории выходит прямо в коридор, а фантазия у меня бурная, так что многое осталось не высказанным. Записать что ли… На будущее…

Дверь тряслась как припадочная от непрекращающихся пинков. Ей в такт с потолка падали серые хлопья побелки на бурый замызганный ковер. Ну твою то мать.

Ну и кому там неймется?

–Кто? – придерживая ручку, гаркнула я. Вот помню же, что где-то у нас была бита.

–Доставка.

Посмотрела в глазок. На лестничной клетке стоял парень с огромным букетом роз. Из-за красной кепки выглядывали рыжие кудряшки, а больше и не разглядеть ничего.

На бандита или варферийца (что в сущности одно и то же) не похож. Яркий и при этом хилый.

Тут таких не любят.

Сжалилась и открыла.

Цветы едва умещались в его объятьях и благоухали на весь подъезд, смешиваясь с застоялым запашком мочи и размякших окурков.

–Ну так вручай.

–Посылка для Виктории, – замялся он и окинул меня подозрительно-неуверенным взглядом, – Это вы?

–Угу.

–А документы покажете?

–Не-а, – облокотилась на раздолбанный косяк и скрестила руки на груди.

–Почему?

–С джинсами в стиралку закинула.

–Так достаньте.

–Так постирала, – ответила в тон.

–Но…тогда я не смогу вручить вам посылку.

–Серьезно? – у меня аж бровь изогнулась в притворном удивлении.

–Да, – стушевался он, – у нас регламент…

–Рыжик, ты своим регламентом подотрись и выбрось. Ты меня с постели поднял в такую рань, чуть дверь не выбил. А теперь мозги делаешь?

–Нет, послушайте…

–Ну не знаю, давай парню своему позвоню. Это же он эту шляпу устроил, – кивнула на розы, – И прям так ему выскажу все, что о вас обоих думаю. Мало того что у меня теперь дверь на соплях, так еще и хамло какое-то приехало.…

– Но я не…! – окончательно потерялся парниша. Похоже недавно в фирменной курточке разъезжает. Не привык еще к быдлу. Ну бывает.

–А это ты уже лично ЕМУ расскажешь! Только говори быстрее, а то нрав у него горячий, а кулак тяжелый, – откровенно начала бычить и наступать на него, – Ну так что, проверим, Виктория я или нет?

Негодование, непонимание и мальчишеская обида в его глазах разбивалась в дребезги об острые скалы беззастенчивой борзости в моих.

–Вот, – угрюмо впихнул он мне цветы и маленький пакетик и дал стрекоча вниз по лестнице, – су**, – донесся до меня приглушенный шепот.

–Придурок, – не осталась в долгу и крикнула ему в след.

Ладно, это было даже забавно. Ругань с утра оказывается так бодрит, аж кровь вскипела.

Ухмыльнулась и потащила трофей на кухню, к алтарю Виктории. Нежные бутоны шаркались об узкие стены, цеплялись за отклеившиеся лоскуты и оставляли темные борозды на позеленевших от плесени и грибка обоях. Хуже не стало. Зато теперь в коридоре можно снимать документалки о маньяках.

Стол под весом роз прогнулся и жалобно скрипнул. Несколько потемневших, убитых в хламину лепестка слетело на пол.

–Ну и зачем нам этот веник? Развернула бы до ближайшей мусорки и все, – раздался полный недовольства голос виновницы торжества.

К цветам Виктория равнодушна, предпочитает деликатесы и драгоценности. Правда куда чаще ей дарят обещания.

–Дело принципа, – развела руками и с головой залезла в холодильник в поисках чего-нибудь вкусненького, и раздосадовано нахмурилась – ничего подобного не обнаружилось. Заместо нормальной еды овощи да курица, и та сырая. Ну я так не играю!

К дню своего второго совершеннолетия Виктория решила вернуться в форму (будто она когда-либо из нее выходила) и избавилась от всего мало мальски съедобного. Конфеты, шоколадки, сухарики – все пало жертвой красоты и было беспощадно выставлено за порог вместе со мной. Нормальную еду приходилось есть в подъезде, отбиваясь от местных крыс. Не знаю, с какой гадости на фабричных помойках их так разносит, но Варферийских пасюков даже собаки стороной обходят.

–У тебя есть принципы? И давно?

–Появились в аккурат с твоими морщинами.

–Ха.Ха, – оскалилась она, сверля меня мрачным взглядом. Вот-вот кинется и загрызет.

Мда, выдержка не к черту.

Это все голодовка виновата!

Из-за нее Виктория ходит злющая и шипит на все и вся. Точнее на меня. Вот да, только на меня и шипит. Мужикам своим «бусичка», «кукусичка», «сладкий пирожочек», а мне «а ну, кыш отсюда», «сгинь», и «не трожь, я кому сказала». И это только за вчера!

И ладно бы какой прок был, так нет же. Наоборот за пару недель иссохлась вся, как давнишняя рыба на прилавке. Но нет, Вики у нас просто так не сдается, настырная, продолжает. Всегда удивляло, с каким упорством она истязает себя в попытках добиться совершенства.

Кстати о совершенстве…

Память вовремя напомнила о заначке и я полезла под раковину, за мусорное ведро – одно из многих мест в квартире, куда Виктория не сунется даже под страхом голодной смерти. Самое то для запасов на черный день.

–Да ты издеваешься! – раздалось за спиной взбешенное шипение.

Глава 1.2

-Что? Ты сказала ничего вредного, пока тебе не исполнится 18. Вот! Наступило, – бросила через плечо, прижимая к сердцу самое ценное, что у меня есть – последнюю пачку чипсов! С крабом, между прочим. На вкус как настоящий. Ну, наверное… Не знаю, не пробовала краба.

–Да не ты, – отмахнулась Виктория, как от назойливой мухи и продолжила потрошить букет.

–Всё норм? – после небольшой заминки все же поинтересовалась.

–А похоже на то?

–Не особо…

–Ну так и чего спрашиваешь тогда?

И так всю диету!

Ну и пошла она. Мне что ли больше всех надо? Вот уж дудки. Так и залезла завтракать на подоконник.

За окном как раз не происходило ничего интересного. Хотя казалось бы, в Варферии и никто никого не убивает? Спят, что ли еще.

–Знаешь, что тут? – внезапно окликнула меня Виктория и помахала синим бархатным коробком. Я аж дернулась от неожиданности.

–Обручальное кольцо?– брякнула первое, что пришло в голову, и засыпала пригоршню чипсов в рот.

–Сплюнь, – поморщила она и потерла переносицу, – ключи от машины, – ого. нехилый подгон. Но не то чтобы неожиданный. В случае Виктории так и вовсе не более чем вопрос времени.

–А что не так?

–А ты послушай, – Виктория помахала в воздухе бумажкой, – «Поздравляю со вступлением во взрослую жизнь. Твой искренне любящий и преданный В.», – она повертела записку со всех сторон, а после повернулась ко мне, – Какой нафиг «В»?

–Да-а, попала ты, – покивала головой, состроив задумчивую рожицу.

А что? Я давно говорила, надо список вести, кто, когда, куда…

–Без тебя знаю, – огрызнулась Виктория и зашагала по комнате. Два шага вперед, два назад – вот и вся кухня.

Наконец гениальная идея осенила мою злобную мегеру и она переписала что-то с открытки в телефоне и куда-то позвонила.

–Алло, здравствуйте, – ее голос задрожал и затрепетал от едва сдерживаемых «рыданий», – Мне доставили цветы, но без подписи отправителя, – драматичное придыхание, – Можно как-то выяснить имя заказчика? – я подперла коленом подбородок и стала наблюдать за развернувшимся представлением, – Да, конечно… понимаю… Это против правил. Мне, правда, очень неловко вас отвлекать и просить, – судорожно пробормотала, – но вот уже несколько недель кто-то присылает мне… разное… Иногда под дверь подкладывают распотрошённые игрушки, червивую еду. Сегодня вот цветы, а вместе с ними фотографии. На них я! Представляете? – едва слышно прошептала она, заглатывая слова и шмыгая носом, – Он следит за мной, – а заливает то как, будто колыбельную играет на расстроенной скрипке, то тише, то громче, но всегда визгливо и проезжаясь по ушам, – Кто-то наблюдает за мной, а я даже сделать ничего не в состоянии! В Бюро только руками разводят, – нервный смешок и жалобно-трепещущий вдох, – Говорят, ничем не могут помочь. Я… я не знаю, как мне быть… он точно со мной расправится и никто меня не защитит. Мне так страшно, – разыграла как по нотам. И почему люди до сих на это ведутся? Ах да, они же идиоты. Постоянно забываю, – Да… да… спасибо… Вы моя спасительница. Пресвятые Покровители, никогда бы не подумала, что он на такое способен, – крокодильи слезки в карих очах сменились торжествующей улыбкой на губах, – И снова, спасибо вам огромное.

–Не плохо, – присвистнула, признавая ее мастерство.

–Учись пока я жива, – перебросила она на спину кудри цвета темного шоколада и продолжила что-то искать в телефоне.

–Это да, неизвестно, сколько еще там осталось. В твои-то годы, – высокомерная, легкая улыбка на ее устах померкла, уступая место недовольной гримасе раздражения.

–Будешь языком трепать, и до них не доживешь.

Пока я думала над колкой фразой, она уже позвонила «кукусику». Впрочем, это было ожидаемо. Есть такая категория подарков, за которые нужно очень хорошо благодарить.

–Привет, сладкий, – и снова ни капли грубости, только лесть и патока. Почему этот поток нежности постоянно на мне заканчивается? Ах, да, я же бедная. Вечно из головы вылетает,– Да, только что курьер приезжал. Я в таком шоке! Мне никогда не дарили такие прекрасные розы. Мои любимые…Как ты узнал? Что? Это еще не всё? – натурально удивилась она, – Шутишь? Малыш, не стоило, ты же знаешь, мне от тебя ничего не надо, – я прыснула от смеха. Виктория тут же пригрозила мне кулаком, – Ладно, посмотрю. Только пообещай, что это не что-то сверх дорогое, а то не приму, – по-дурацки захихикала она, доставая ключи из коробочки и поднимая их на свет, – Это… это то, о чем я думаю, – перешла Виктория на восторженный визг, – Малыш…ты такой невероятный. Поверить не могу, что это все взаправду! Спасибо-спасибо-спасибо, ты самый лучший, – как законченная сладкоежка ответственно заявляю, от таких приторных речей может развиться сахарный диабет, – Милый, ты же зна-а-аешь, я бы хотела, но не могу, – легкая тень отвращения пронеслась на ее лице, залегая в складке на лбу, – да, она и правда невероятная прилипала, постоянно требует внимания… Не говори так, она все таки моя лучшая подруга и была рядом в тяжелые времена…Ха-ха, да, это забавно, – и ничего я не прилипала. Просто кое-кто прикрывается мной, когда динамит мужиков, и списывает все на какую-то особую «сиротскую» связь, – ну ладно, что-нибудь придумаю. Тогда заедешь за мной в семь? – я прищурилась, – До встречи, – мурлыкнула она, – мой тигр-р-р.

–Серьезно? – как только «тигр-р-р» отключился, поинтересовалась я, – Ты «сегодня» мне обещала. Мы еще два месяца назад забились, вообще-то, – внутри забулькало от злости. Хотя, возможно, старость подкралась незаметно и прошли те славные деньки, когда мой желудок переваривал химикаты, канцерогены и острые специи. Ах, молодость… куда уходишь ты…

А ведь еще совсем недавно, считай вчера, мне 15, я прячу сухарики в приюте Святой Морганы и верю, что вся жизнь впереди. И вот, год спустя, я все еще ныкаю еду по углам и жду смерти.

–Во-первых, не обещала, а сказала «посмотрим», и то только чтобы ты наконец заткнулась и перестала конючить, – я фыркнула в ответ. И ничего не доставала, всего-то всюду ходила хвостиком, просила, умоляла и добивалась заветного «ладно, только отвянь», пока она не согласилась, – а во-вторых, мне наконец-то повезло и попался нормальный мужик. Нам же обоим лучше, если он будет на коротком поводке. Или ты хочешь тут до конца своих дней остаться?

Я промолчала. Оставаться ни в Варферии, ни в этой квартире, ни на этой кухне мне не хотелось. Как и продолжать разговор.

–Ладно, – бросила холодно, задрав подбородок. По мне может и не скажешь, но самоуважение у меня есть и если кому-то меня слишком много, навязываться не буду, – Значит, одна в «Нору» пойду, – гордо спрыгнула с подоконника и ушла в свою комнату, напоследок хлопнув дверью. Это было эпично, а главное недалеко. Все таки удобно, когда комната выходит сразу на кухню.

–Куда ты пойдёшь? – и минуты не прошло, как Виктория ворвалась следом.

Глава 1.3

-В «Нору», – повторила спокойно,– Да, название не очень. Но говорят, популярное местечко, – опустим тот факт, что узнала я о нем от Виктории.

Очередной пафосный клуб на лакшери-стероидах, в который попасть «из народа» невозможно. Как раз в стиле Виктории.

Обитель элиты: банкиров, инфлюенсеров и старой аристократии.

–В «Нору» без проходок не пускают.

–Ага, и по счастливому стечению обстоятельств они у меня есть, – сколько для этого пришлось морозить задницу на крышах, говорить не стала. Я девочка скромная, к тому же такой козырь мне еще пригодится, – Целых две. Но «наше» будущее, конечно же, важнее, – улеглась на диване и достала смартфон, – и я правда, невероятно, – последнее слово выделила особенно, – ценю твою жертву и верю, что ваш трах-марафон не пройдет даром.

–Покажи, – пропустила она мои слова мимо ушей и требовательно вытянула руку.

–Фи, как грубо. С ним ты была милее.

–Обиделась, что ли? – протянула она.

–Да нет. Просто сделала выводы.

–Значит обиделась, – до глубины души, – и что, мне теперь на колени встать? В ноги упасть? Прощение вымаливать? – было бы неплохо.

–Делай, что хочешь, – а снаружи вся такая холодная, неприступная. Сама себе поражаюсь.

Единственно, что я не учла – способности моего врага. Но прежде чем успела спохватиться, Виктория кинулась на меня.

Напала и начала безжалостно щекотать, игнорируя и истеричные всхлипывания, и мольбы о пощаде.

Я вырывалась, кусалась и визжала, что есть мочи, но Вики была сильнее и тяжелее.

Острые ногти впились в тонкую кожу, оставляя глубокие алые отметины. Местами проступили кровяные росинки. Но это не шло ни в какое сравнение с колющей болью в лёгких и горле, раздираемых нескончаемым приступом смеха.

–Где? – Виктория навалилась на грудную клетку, лишая возможности дышать. Вместе с хрипящим смешком я выплюнула последний глоток воздуха. Перед глазами задребезжали белые пятна, а гортань сжалась от спазмов.

–Шка…ф, – прокаркала на последнем издыхании, прощаясь с жизнью и готовясь отойти за Грань.

–Вот…Так бы сразу, – она довольно похлопала меня по щеке и упорхнула, оставляя соскребать ошметки гордости с мятых простыней.

Спустя несколько опрокинутых полок с одеждой Вики отыскала неприметный конверт и плюхнулась рядышком. Что-то под ее жопой издало подозрительный хруст. Как и всё в этой дыре, диван (он же кровать) был на последнем издыхании и молил о достойной кончине.

Мучительница, душительница, одним словом лучшая подруга (ибо единственная), разодрала бумагу и подняла на свет черные проходки с глянцевой каймой и неоновой эмблемой клуба.

–Ты ведь знаешь, что я с тобой сделаю, если это твоя очередная тупая шутка? – ну, вариантов много, честно говоря. Четвертование. Утопление. Сожжение. Закапывание заживо…

–Они настоящие. Это было нелегко, но они настоящие, – потирая царапины, пробормотала я со вселенской печалью в голосе. Вот так и старайся для людей.

–Хорошо, – кивнула она, поджимая уголки губ,– тогда собирайся, нам надо многое успеть.

На этом с благодарностями за исполнение давней мечты было покончено. Виктория хлопнула меня по бедру и свалила. Последнее, что я услышала:

–Бусик, ты не поверишь… – рассказ о скрутившей её «невыносимой женской болезни» утонул в надрывных всхлипываниях и соплях.

–И этой женщине я отправляю лучшие мемы своей жизни, – проворчала и рухнула обратно, утыкаясь взглядом в потолок, исчерченный паутинками трещин.

Глава 1.4

-Что скажешь? – поправляя розовые кудряшки, подмигнула отражению, – Или лучше этот? – нацепила следующий парик, с длиннющими белыми волосами и, как оказалось, колючей челкой.

–Мне это всё не нравится, – покачала головой мама.

–Почему? По-моему миленько.

–Эви..! – она поджала уголки губ, неодобрительно качая головой, – А если тебя поймают?

Она стояла у окна и беспокойно теребила кружевную манжету терракотового платья в пол. Раньше оно казалось мне взрослым, и мама в нем была такая степенная, как Святая Каэтана в мифах. Сейчас я понимаю у нас попросту не было денег на одежду и приходилось донашивать, что есть.

–Не поймают.

Нет, все таки жизнь без страз – сплошное уныние.

Я распахнула двери шкафа и потянула за ручки огромного черного чемодана. Но тот и на миллиметр не сдвинулся. Тогда я уперлась коленками в пол и вновь потянула на себя. Кажется, мое увлечение косметикой и блестками слегка вышло из-под контроля.

–Ты не можешь этого знать, – заиграла старая пластинка, – А что если он обратился в Бюро? И все это одна большая ловушка?

Упрямец продолжал стоять на своем, то есть на месте. Нет, так дело не пойдет.

–Не выдумывай, – процедила сквозь зубы и сдула с носа распушившиеся пряди, грязно-серые из-за редкой седины, в отличии от маминых, золотистых. Они взлетели в воздухе как тополиный пух и нагло приземлились обратно, – Он не станет так рисковать. У него на кону куда больше, чем у меня.

Стерла пот с лица, уперлась пятками в деревянные створки и второй заход. Заклепки натужно затрещали, но чемодан все же пополз из темноты на свет, глухо шурша металлическим днищем.

–Сама подумай. Чем я рискую? Ну поймают, ну побьют, ну сломают пару ребер. Всего то! Че, в первый раз что ли?

–А… раз так, то конечно! – у нее даже щечки покраснели от возмущения, – продолжай в том же духе! Воруй, шантажируй, а там и до убийств не далеко!

–Рада, что ты наконец приняла мой путь.

–Эвелин! – прикрикнула она, – Не смешно.

Чемодан тем временем перевалился больше чем за половину, опасно накренился, покачнулся и с грохотом опрокинулся. Слабая застежка не выдержала подобного удара судьбы, коротко хрустнула и разлетелась во все стороны. Помады, тени, туши – все покатилось по полу в разные стороны.

–У тебя просто чувств юмора нет, – меня повело назад и я со всей дури шмякнулась об пол.

–Оглянись, Эви! – взмахнула она рукой и помахала маленьким кулачком, нависая надо мной, – Куда катится твоя жизнь? – не знаю, куда катится моя жизнь, но еще пара таких заходов и копчик высыпется в трусы, – ты же мечтала стать художницей! – ну, частично план выполнила. Свихнулась, как и подобает приличному творческому человеку, – поступить в Каэльдор, выбиться в люди…

–Это ты уже от себя добавляешь. Я просто не хотела работать и мне нравилось, когда меня хвалят.

–…у тебя было будущее! – подобные речи в последнее время стали повторяться с излишней частотой и заканчивались либо дергающимся глазом, либо скрежетом зубов, – а сейчас что? Ты бездельничаешь, – она обвинительно ткнула в меня пальцем, – и прожигаешь жизнь. Сегодня есть деньги – хорошо, а завтра может вовсе не наступит, – передразнила меня, – Темные делишки, грязные схемки… Они тебя до добра не доведут.

–Какая лучше? – перебила, примерять к разным помадам.

–Ты меня хоть слушаешь?

–Не-а, уже на моменте будущего отключилась, – честно призналась, не поднимая головы, – Мам, не нуди – лучше помоги собраться.

–Я вообще против того, чтобы ты туда шла! – не выдержала она и топнула ножкой. Ладошки маленькие, ножки худенькие, ясно в кого я такая мелюзга.

–Но я пойду, хочешь ты того или нет. А если переживаешь, что меня побьют – помоги принарядиться.

–И как это тебе поможет?

–Красивых девушек реже бьют.

–Зато чаще насилуют, – съязвила она.

–Значит буду очень громко кричать, что у меня острая форма всех ЗППП сразу.

На этом мама не выдержала и махнула на меня рукой, но продолжала буравить неодобрительным взглядом.

Три раза пришлось перерисовывать стрелки, пока они не уперлись в виски… И это было только начало. Я не часто наряжаюсь, но если уж выдался случай отрываюсь от души. Громадные реснички. Черная помада. И блесточками сверху для лоска.

Однозначно, блесточки спасут мир.

Единственное, что коробило меня и воняло скукой и блеклостью- серые, невзрачные глаза. Недолго думая, полезла в закрома и достала ящичек поменьше, доверху наполненный блистерами.

Светло-серые линзы, почти стальные, придадут отталкивающей загадочности. Вики не одобрит.

Черные смажут всю картину. А я ведь так старалась.

В итоге остановилась на огромных синих глазищах. И стала еще меньше походить на человека. Бледная кожа, неестественные глаза и яркий макияж – точно куколка.

–Эви, поторапливайся, – раздался нетерпеливый крик Виктории, когда я сменила уже пятый наряд. Все они были прекрасны, да что там, совершенны! С цепями, черепами, шипами, блестящие, неоновые…Но все не те.

И надо же, как только её звонкий голосочек заставил меня нервно икнуть, на глаза попался лазурный топик с пайетками и синяя шубка. Вместе они смотрелись так отпадно, что над низом я даже запариваться не стала, схватила валявшиеся неподалеку джинсы и ву-аля, хоть сейчас трассу.

–Эви, пожалуйста, – мама преградила дорогу, – неужели без этого никак? – в ее чистых, как безоблачное июльское небо глазах застыла надежда, полная отчаянья и тревоги.

Глава 1.5

– Мам, не парься, лады? – вечно она переживает из-за всякой ерунды, – Мне ничего не угрожает.

Ее это почему-то не успокоило и она продолжила выискивать на моем лице хоть капельку сомнения. Но не найдя оного, в смиренном разочаровании опустила руки и растворилась в воздухе.

Во рту загорчил гаденький осадочек вины. Я сжала в руке сумочку, пока острые края серебристых чешуек не впились под кожу. А затем, расправила плечи и вышла к Виктории. Не время для самобичевания и бессмысленной рефлексии.

Вики уже стояла в коридоре и выискивала недостатки в зеркале.

Она глянула на меня и нахмурилась.

–Что скажешь? Я красивая? – широко улыбнулась и покружилась перед ней, красуясь.

–Безумно, – процедила Виктория, закатила глаза и принялась исправлять. Разгладила выбившиеся пряди, подтерла что-то на лице и подтянула тонкие лямки на плечах. Посмотрела еще раз и нехотя кивнула:

–Ладно, пошли.

У нее безупречный вкус, я бы даже сказала отточенный, обезвоженный и лишенный всего, что может быть понято и принято не правильно.

Она знает, что с чем сочетать, какие цвета и фактуры подходят друг другу. Она умеет выглядеть дорого. Долгие часы проводит перед зеркалом, лишь отточить каждую линию, подчеркнуть изгибы и скрыть недостатки, видимые ей одной.

Сегодня не стало исключением. Черное платье по фигуре подчеркивало ноги, декольте – и ничего лишнего для тех, кто не заплатил. Строгий, высокий хвост цеплял взгляд и манил за собой словно солнечный зайчик домашнего кота. Красные губы как бы нашептывали на ушко «мальчик, я пташка не твоего полета».

Чтобы пройтись так по Варферию нужны стальные яйца. Местные не отличаются манерами. Здесь, если угодил в неприятности-твои проблемы. И если привлек нежелательное внимание – выгребай сам.

Вики это понимала. И вела меня за собой короткими перебежками, напряженно прислушиваясь к голосу улиц.

В округе было пустынно и привычно не по себе. Повезло, что на районе нет пивнушек, детских площадок, киосков и магазинов. Лавочки у подъездов и те прогнили или давно перекочевали в гаражи ушлых варферийцев, и из земли только металические перекладины торчали, впаянные в землю. Одним словом, праздные алкаши и «правильные» пацанчики собрались где-то в другом месте.

Так мы и добрались до заброшенной станции метро, шугаяясь, едва заприметив вдали мужские голоса.

На поросшем мхом пустыре паслись водилы. Они сбились стайкой у припаркованных машин и потягивая дешевый табак, от которого легкие тут же зачесались изнутри и попросились наружу.

При виде Виктории коренастенькие мужички тут же приободрились, приосанились и попытались втянуть пивные животики. У них не особо получилось, но морды от напряжения раскраснелись.

Виктория уверенно подошла к ним, слегка покачивая бедрами. Я плелась следом, изредка прихрамывая. Давненько не носила шпильки и пару раз успела навернуться.

Пока Вики присматривала машину, ей вслед кидали пошлые шутки и свистели.

–Сколько до Ксиона?– наконец обратилась она к спокойному дядечке в самом конце, игнорируя окрики.

Я вытянула шею и выглянула из-за ее плеча. Он расслабленно сидел на капоте с зубочисткой в зубах и расчетливо смотрел на нас из под кожаной кепки, но хотя бы слюной не исходил. Да и тачка у него ничего так. Фары не битые, бока не мятые и, о Пресвятые Покровители, даже стекла в окнах есть.

В целом рухлядь, но лучшее среди худшего.

–1000 азров, – на удивление ловко спрыгнул он и, поправляя ремень, подошел к нам, – с каждой, – на меня он глянул мельком и сплюнул на пыльную дорогу.

–Не многовато ли? 800, за обоих.

Виктория никогда не отличалась бережливостью, считая это уделом бедняков. Ей наоборот нравится много тратить, и частенько из её уст можно было услышать, что энергия денег придает смысл ее существованию. Но платить и переплачивать Виктория готова только за роскошь.

–Шутишь? – осклабился он, блестнув золотым зубом в лучах закатного солнца, – думаешь я тут днями напролет за какие-то жалкие 800 азров стою? Знаешь сколько на мою ласточку тут заглядываются? Только отвернись, уже шины сняли или колодки полетели.

–Так нашел бы другую работу, если эта не устраивает, – при всей палитре достоинств Виктории, жалость и сострадание среди них никогда не числились.

–Эй, сопля зеленая, ты меня еще учить будешь? Ноги расставлять научилась и думаешь, самая умная нашлась? – забыковал он. Вики даже не шелохнулась, а я незаметно потянулась к заднему карману, в котором лежал складной нож-бабочка. Аксессуар, без которого на улицы Варферия не выйдет ни одна приличная девушка. Да и неприличная тоже. Жить, знаете ли, все хотят.

Глава 1.6

-Мозгов понять, что ты ценник задрал в три раза выше стоимости – хватает. Да я 2 тысячи даже за твою колымагу не отдам.

Он аж вспотел и нахорохорился. Из носа дым валит, зубы стучат. А дружки его уже не смеются, прислушиваются.

–Слыш, ты, – он ненавязчиво отодвинул край куртки в сторону, выставляя на показ рукоять пистолета, – Если не устраивает цена, вали отсюда подобру-поздорову. Скоро солнце сядет. Цыпочкам вроде тебя тут небезопасно. Ночи в Ворферии долгие, а на крики никто не прибежит, – протянул он, пыхтя в седые пышные, усики, – или 2 тысячи! С каждой! Это мое последнее слово. Хотя, так и быть, сделаю скидку, если хорошо поработаешь ротиком.

Никто не услышал тихий щелчок раскрывающейся бабочки. Знаю, идти с ножом против пистолета чистой воды идиотия. Но с ним всё равно как-то спокойнее.

–Мой ротик стоит гораздо больше. Тебе и до пенсии не накопить, – Виктория шагнула к нему в притык и каждое слово выплевывала прямо в хлеборезку.

Он побагровел еще сильнее, подбирая новые оскорбления, чем Виктория и воспользовалась, резко выхватив пушку.

Уже в следующее мгновение в морщинистый, загорелый лоб упиралось дуло пистолета. А сам недоугрожатель в ужасе замер с приоткрытым ртом.

Его приятели подались вперед, но щелчок предохранителя заставил их остановиться.

–Не стоит делать резких движений, – цокнула Виктория, – а то я девушка неловкая, пальчик соскользнет и «бах» будете мозги по всему пустырю соскребать. Оно вам надо? – кажется, никому это было не надо. Все остались на месте, настороженно следя за нами в ожидании промаха.

Напряжение, покалывающее на кончиках пальцев, пьянило. А их вытянувшиеся морды, уже без похотливых улыбочек…

–Слушай, не горячись, хорошо? – заблеял он, – что тебе нужно? Деньги? Машина? Я все отдам. Только пощади. У меня жена, дети…

–Заткнись, будь лапочкой, – Виктория даже слушать его блёвань не стала, – у нас два пути. Первый, эти, – она кивнула в сторону других болванов, – достают свои игрушки и мы проверяет, у кого реакция лучше. Второй, мы идем на встречу друг другу и никто не пострадает. Так как ты мужчина, – …который в пяти секундах от того, что бы наструячить себе в штанишки, – так уж и быть, уступаю тебе право выбора.

–Я,– гулко сглотнул он с поднятыми вверх руками, – отвезу вас в Ксион, – и немного помедлив добавил, – бесплатно.

–О, правда? – протянула Виктория, – Отличный выбор. Уверена, твоя семья оценит.

Он кивнул, и посеменил к машине.

–Скажи, что мы ее оставим, – взволнованно зашептала ей на ухо. Я давно подумывала купить что-нибудь вроде дробовика или арбалета, но мне не очень нравился пунктик «купить». Как-то постоянно не хватало денег. А тут, хоть и малютка, но тоже в хозяйстве пригодится.

–Посмотрим, как вести себя будешь, – тихо шикнула Виктория в ответ, открывая дверь и пропуская внутрь.

В задумчивости я залезла на заднее сидение. С одной стороны это не «нет», с другой четкого «да» так же не услышала. И чтобы это значило?

Виктория села спереди, направив ствол на его яйца..

Водила натужно крякнул и повернул ключ зажигания.

Машина грузно затарахтела и рывками тронулась с места. Под шинами захрустел гравий. Так мы и покинули Варферий.

И как я не пыталась усесться, в жопу то и дело впивались пружины.

Глава 1.7

На въезде в Ксион нас встретили приосанившиеся пятиэтажки с медными вензелями-завитушками и узенькими балкончиками с пестрыми цветниками. Какая-то бабка в бигудях, с сигаретой в руках поливала горшки с цветами из фарфорового чайника.

По рельсам неторопливо семенили маленькие трамвайчики вдоль зеленых алей и просторных бульваров. У нас тоже такие есть, только ржавые и раздолбанные. В Варферии они в ходу от безысходности, а вот коренные ксионцы держатся за свою историю и крайне ревностно относятся к нововведениям. Предпочитают дурман прошлого возможностям будущего.

Оттого тут так много музеев, галерей и храмов, со стилофорами поверженных эримов у каменных подножий. И лишь вдалеке виднеются глянцевые столбы небоскребов, теряющиеся в облаках.

О новых застройках до сих пор спорят. Одни считают, все это дурное влияние Заяри, а значит, по умолчанию хорошим быть не может. А другие только рады новому витку. Наскучило им бесконечное чествование прошлых побед, хочется чего-то настоящего.

Я припала носом к стеклу, наслаждаясь видами.

Дорогие бутики. Уютные кафешки с конскими ценниками. Роскошные рестораны и помпезные клубы. За такую жизнь и две почки отдать не жалко.

Многие хотят здесь закрепиться. Мало у кого удается. Но каждый первый верит, что именно у него получится нагнуть систему. Стекаются с окраин Тали в поисках лучшей доли и пашут днем, чтобы спустить все ночью.

Они не горбятся и не ускоряют шаг при виде незнакомцев. Тут все друг другу незнакомцы. Спокойно гуляют, стоят под козырьками баров, пьют, веселятся. Будто и не задумываются, что подобная беспечность плохо заканчивается.

В Варферии нет времени шастать без дела, а разруха, унылость и отчаянье быстро оседают в мыслях. Со временем перестаешь замечать и незаметно для самого себя привыкаешь. Ходишь с опущенной головой и сжатым кастетом на костяшках и постепенно забываешь, что где-то живут иначе. А когда вспоминаешь уже и не веришь.

Наша карета (скорее тыква) начала замедляться. Мы приехали в самое нутро пресыщенности и грехопадения. Остановились у набережной. Через дорогу у неприметного здания из красного кирпича уже собралась толпа.

Снаружи «Нора» выглядела непритязательно, в тон своему названию. Какой-нибудь простофиля мог бы принять самый пафосный клуб столицы за обычный завод или что-то в этом роде. И очень удивился бы всеобщему ажиотажу.

У ржавых дверей стояли грозные вышибалы в черных очках. А в веренице очереди шептались и вытягивали шеи длиноногие красавицы и красавцы всех мастей. Парней было меньше, но и те лучшие из помета.

Сюда приходят показать себя и завести полезные знакомства. Мило улыбаются, но оценивающе прищуриваются. Непростое местечко. Хотя у богатых всегда так, с подвывертом.

–Всё, приехали, – буркнул водила, приосанился и продолжил куда смелее, – Посмеялись и хватит, – а сам исподтишка покосился на Викторию, – перегнул, признаю. Давайте мирно договоримся и разойдемся. Отдайте пистолет и так и быть согласен на 800. Лишняя шумиха и проблемы ни мне, ни вам не нужны.

–Надо же, какое щедрое предложение, – усмехнулась Виктория, сохраняя обманчивое холоднокровие, – Готов забрать деньги и ствол. Правда считаешь, что находишься в том положении, чтобы качать права?

–Мы оба не в том положении, чтобы вставать в позу. Думаешь, сможешь меня пристрелить и пойти тусоваться, как ни в чем не бывало? Выстрел привлечет внимание. Мы не в Варферии, тут это незамеченным не останется. Порох еще остыть не успеет, а вас уже загребут ищейки. Я погорячился, ты погорячилась. Оба наломали дров. Просто отмотаем назад и мирно разойдемся.

Вслух он этого не сказал, но угроза незримым лезвием гильотины повисла в воздухе. Если не пойдем у него на поводу, проблем не оберёмся. Убьем и путевка на Пустые острова обеспечена. А если отпустим, но не дадим денег, он нам любезно поднасрет.

Я затихорилась, перебирая серебрянные звенья ремешка клатча.

Решение было за Викторией.

Глава 1.8

Она промолчала, сохраняя все то же непоколебимое спокойствие. Только неестественно выпрямленные плечи до ломоты и неподвижный взгляд выдавали её с головой.

Оружие у нас, мы заказываем музыку, а этот слизняк все равно указывает. Еще и про благоразумие втирает. А куда оно запропастилось, когда преимущество было на его стороне? Глупый вопрос. Сильные к человечности не внемлют. Им это ни к чему. Они и так берут своё – без спроса, без жалости, без сожаления.

Виктория поймала мой взгляд в зеркале и едва заметно кивнула, дала отмашку. Я хмыкнула, резко кинулась вперед и перебросила удавку через подголовник. И сразу же потянула назад, ногой упираясь в сиденье.

Водила схватился за шею. Захрипел. Затрепыхался.

Цепь пережала ему гортань, сдавила крики о помощи до свинячего визг.

Машину зашатало.

Он попытался разорвать цепь. Не получилось.

Потянулся к клаксону.

Виктория выругалась, хватая его скрюченные пальцы, и со всей дури вмазала по лысому темечку рукояткой пистолета.

Снаружи нас не заметили. Этот идиот выбрал место в тени, вдали от фонарей. Из-за громкой музыки, стоны и кряхтенья его колымаги никто не услышал. И все же стоило поторопиться. В любой момент кто-то мог обернуться и тогда…

Его голову повело влево. А сам он обмяк и повис. Метания сменились подозрительным затишьем. Виктория потянула за редкие волосы на затылке, оттянула его морду назад и с лёгким презрительным омерзением приподняла веки и шлепнула по морщинистым складкам.

–Все, он отрубился. Отпускай, – наконец кивнула она.

–Фух, – выдохнула, откидываясь на спинку сиденья, – это было весело. Как-нибудь повторим.

Я потрясла руками, разминая затёкшие запястья. Увы, митенки не пережили наше небольшое приключение. Белая краска стерлась, дермантин лопнул, а на ладонях стремительно наливались краснотой мозоли.

–Ага, обязательно, – отмахнулась от меня Виктория, закинула пистолет в бардачок и вышла, захлопнув за собой дверь.

Похоже не видать мне новой игрушки. Обидно.

Я выбралась следом.

Ксион пах мускусом и ванилью. С тех пор, как Заяри изобрели электронные сигареты с приятными запахами-убивать себя стало куда вкуснее.

–Может все же возьмем? – попытала удачу. Даже жалостливый голосок выдавила. Он у меня до того мерзкий, что Вики на что угодно пойдет, лишь бы его не слышать.

–А если начнут обыскивать и на нем мокруха? – возразила и бровью не повела. Есть у нее такая фишка, смотреть в пустоту, когда нервы на пределе. Выглядит жутковато, но лучше чем битье тарелок и броски табуреток об стену.

Виктория поправила платье и поманила меня за собой. Я с печалью на сердце и рванной дырой в душе поспешила за ней.

Ближе к входу начиналась самая настоящая давка. Люди толкались и отдавливали ноги, лишь бы оказаться поближе.

Но Викторию таким не испугать, она тараном шла вперед и тащила меня за собой. Позади оставались недовольные выкрики и ругательства.

Наконец мы добрались до заветного красного каната. Хотя я уже подумывала, что отгрызть себе руку будет гуманнее.

Охранники взяли наши проходки.

Секунда.

Две секунды.

Три секунды.

Глава 1.9

Острые коготки Виктории все глубже впивались в мою ладонь, так что косточки затрещали. Еще чуть-чуть и сломает.

И когда в уголках моих глаз собрались предательские слезы…

Нам кивнули и пропустили дальше. Еще одно препятствие позади. Осталась лестница и отверстия между решетками, в которых то и дело застревали шпильки. Вот интересно, они нормальные лестницы не поставили потому что ненавидят женщин или богачи в целом любят страдать?

Викторию проблемы простых смертных не волновали. И каждый раз, когда я останавливалась, мне доставался очередной нетерпеливо-недовольный взгляд.

Так мы и ввалились в темный коридор, расписанный светящимися граффити и каракулями.

У мажоров что, сейчас популярна игра «а что, если бы мы были бедные?». Стены попортили, ободрали. Статуям Покровителей расколотили головы и облили неоновыми красками из баллончиков. Все такое неаккуратное, небрежное, нарочно разрушенное.

Какая ирония, Виктория прозябает на дне и так отчаянно стремится пробиться на вершину, пока высшее общество очаровывается прилизанной фантазией о нищете.

Мы прошли дальше и наконец попали в святую святых.

От удивления я сама себе ногу отдавила. Будто в фильм попала. Все такое яркое, красочное. Сверкающий танцпол под стеклянной крышей, раскидистые пальмы, стойки баров и тут, и там, а вдалеке бассейн с фонтаном. И все это в свете сменяющихся лучей прожекторов, то розовое, то голубое. Даже Викторию проняло, она пошатнулась и нелепо качнулась. Я едва успела ухватить ее за локоть, но она тут же выдернула руку и отпрянула, качая головой.

Ну и ладно. Пожала плечами и отвернулась, не стесняясь вертеть головой в разные стороны. Интересно же как выглядят настоящие боги. До этого Покровителей я видела только в экране телефона и оттого они казались какими-то далекими, едва ли не выдуманными, как единороги или справедливость.

Я быстро их вычислила. Внешне похожи на нас, на обычных людей. Разве что идеальнее, совершеннее, непостижимее.

Они сидели на втором этаже. Курили кальяны в изобилии деликатесов и алкоголя, с ленивым любопытством смотрели на толпу, как сытые кошки смотрят на полевок. И скучно, и ловить лень.

Да и мышки не спешили разбегаться, скорее разглядывали с ответным интересом.

Казалось бы, здесь собрались сливки общества. Но все же между детишками банкиров, новой аристократией, и детишками Покровителей, представителями древней знати, проходила незримая черта. Невидимая, но вполне ощутимая.

Серьезные дяди с кожаными дипломатами до сих пор пытаются купить дружбу и лояльность истинных владык империи, надеются выбить себе фамилии, чтобы больше на них походить. Но нет тех денег, которые заставили бы богов относится к людям как к равным. Так было, когда мы вытирали жопы лопухами и так будет, когда изобретут летающие машины.

…Виски сдавило в тисках спазма. Я где стояла, там и замерла с зажмуренными глазами, стиснутыми зубами и сжатыми до немоты кулаками, пока вокруг все танцевали и радовались жизни.

Мигрени и тошнота преследовали с самого утра и незамечать их становилось все труднее. Меня раздражали непривычно громкие звуки, отвратительно свербящие в носу запахи и вырвиглазные цвета…словно художник дилетант решил выплеснуть на холст всю палитру красок разом.

Как же не вовремя.

В коем-то веки выпал шанс выбраться из болота Варферия, что затягивало точно трясина. А все, о чем могу думать – вот бы свернуться комочком в тихой, темной комнате и застрелиться, ибо это невыносимо!

А мир вокруг как в насмешку издевается и подкидывает говна на вентилятор. Заставляет даже в таком состоянии барахтаться и изворачиваться, чтобы получить свое. Сначала машина, Эви, потом таксист и снова Эви!

Клянусь, это ходячеее недоразумение однажды меня доведет и я ее собственноручно придушу.

Вот и сейчас, куда она запропастилась? Всего на миг отвлеклась – уже и след простыл. Вот не приведи Покровители снова ввязалась в какую-то заварушку. Голову оторву!

Полная решимости вставить Эви мозги на место развернулась и врезалась прямиком в чью-то широкую грудь. В нос ударили нотки древесного парфюма, кондиционера для белья и мужского тела, но не мерзкого, как это бывает у стариков, а приятного, слегка сладковатого.

–Оу, осторожнее, детка, – обладатель белой рубашки схватил меня за плечи. Но не оттолкнул, скорее придержал, не давая упасть, – ты можешь пораниться.

Я подняла на него затуманенный взор и сглотнула.

Передо мной стоял высокий блондин с пронзительными голубыми глазами и широкой, ясной улыбкой. Никогда раньше не встречала подобной красоты, без изъянов и уродств. Тем более у мужчины. Ни прыщика на идеальной, гладкой коже, да он же до омерзения великолепен. Слишком хорош для человека.

Украдкой посмотрела на его правую ладонь.

Надежда издохла, не успев расправить крылья. На безымянном пальце красовался перстень – огромная золотистая морда мантикюры сжимала меж клыков громадный красный камень.

Итак, судьба толкнула меня в объятия отпрыска Рубинового дома. Ну какая же она все-таки паскуда.

–Ты тут впервые? – он не спешил меня отпускать, – Мы раньше не виделись. Меня, кстати, Роˈман зовут. Ты из какого дома?

–Я человек, – покачала головой, настойчиво убрала его ладони и сделала шаг назад, – обычный человек.

Да, не секрет, Покровители захаживают сюда, но знакомство с ними в мои планы не входило. Тем более такое.

Я знаю, чего хочу. И лишиться головы из-за мужчины – нет в моём вишлисте. Все знают – отношения человека и Покровителя под запретом. Можешь грабить, насиловать, убивать – отделаешься сроком на Пустых островах. Но если поймают в койке с Покровителем отсекут голову.

–Ты должно быть шутишь? – нахмурился, – нет, – он шагнул ко мне и схватил за подбородок, – никогда не видел столь прелестной человечки.

Будь он обычным парнем, уже заехала бы ему по яйцам. Но он не был обычным.

Понятия не имею как общаться с беспардонными богами.

–Хорошая генетика, – натянуто улыбнулась, отцепила его пальцы от своего лица, продолжая отступать.

–Вот как? – он шел за мной, напрочь игнорируя попытки отстраниться, – Знаешь, мне многое довелось познать, но ничего не заставляло мое сердце биться так же отчаянно как красота твоих глаз, – если дело в них, почему смотришь на сиськи? – Мне и за вечность не найти успокоения, если не узнаю хотя бы твоего имени, – я врезалась в пальму. Отступать больше не куда.

Он победно улыбнулся и заправил прядку волос мне за ухо.

–Виктория, – процедила нехотя.

Ко мне часто клеятся и этот не оригинален. Другое дело, что Рубин настолько высоко, что любая ошибка может стоить невероятно дорого. Скажу да – казнят, скажу нет – со свету сживет.

–Приятно познакомиться, Вики, – наклонился он к моему уху и томно прошептал, – выпьешь со мной?

В нос ударила знакомая сладость, а в горле запершило от жажды.

–Боюсь, это плохая идея.

–Почему?

–Это незаконно, – кивнула на перстень.

–Мы всего лишь пообщаемся, – да-да, и когда кино зовут посмотреть, тоже просто кино смотрят, – Дружить законом не запрещено, – дружить? В клубе? Да чтоб с тобой так бомжи дружили.

Хуже идиота, только идиот, который пытается сделать из меня дуру.

–И все же мне лучше уйти, – я пригнулась и попыталась выскользнуть из под его руки, – меня подруга ждет.

И вдруг тело пронзило вспышкой боли. Будто молния ударила в каждую косточку, ломая их одну за другой. В глазах потемнело. В ушах стоял звон. Я вцепилась в Романа, считай, повисла на нем.

–Ух, – он приобнял меня в ответ, но за задницу, – тебе кажется не хорошо, – надо же, какой догадливый.., – пойдем, знаю, где тебе станет легче.

Перед глазами все плыло и кружилось. С трудом получалось дышать, не то что говорить.

Надо найти Эви и сваливать отсюда.

–Нет, – тихо просипела, пытаясь оттолкнуть его. Но он легко со мной справился и куда-то повел…

Глава 1.10

Я и не заметила, как отстала. Она зря время не теряла и уже окучивала какого-то паренька. Он стоял ко мне спиной, сверкая золотистой копной. Ну, фигурка вроде ничего, жопа упругая. Хотя Вики обычно лысых, убогих и глубоко женатых подбирает.

Не стала вмешиваться, тем более мне есть чем заняться.

Я пошла к бару. Там мы договорились встретиться. И ОН меня уже ждал. Интересно, это считается за двойное свидание?

Стоит признать, для своих лет он неплохо сохранился. Короткие черные волосы, острые скулы. Маленькие черные глазенки хищно присматривались к миру. Он сидел в стороне и крутил в руке бокал, не сделав ни глотка.

Я задумалась. Никогда не была тактиком. Это Вики любит продумывать все до мелочей. Со мной же вечно что-то случается и приходится выворачиваться на ходу. А раз так, зачем заморачиваться?

Но гениальности как на зло в голову не шли, а я так и вовсе отвлеклась. Неподалеку бурно выясняла отношения влюбленная парочка. Точнее она выясняла, а он оправдывался.

–Будете заказывать? – отвлек меня бармен.

–Да, – задумчиво ухмыльнулась, – виски, – от плохого настроения всегда поможет подленькая гадость или гаденькая подлость, – отнесите вон тому молодому человеку.

Он проследил за моим взглядом. С сомнением прищурился, но после моего кивка пожал плечами и принялся за работу.

А я подсела к Аристарху. Мы не знакомы лично, но мне многое о нем известно.

Богатый, успешный бизнесмен. Счастливо женат на пустоголовой светской диве с выжженными паклями. У них есть ребенок. Сын. Наследник.

И конечно же мужчина, у которого есть все, не смог удержать свой хрен в штанах и повадился к малолетним проституткам. Если бы всплыли фотографии с его похождениями, рухнула бы не только его семья, но ещё карьера, да и он сам отправился бы на Пустые острова. А все знают, что там с такими, как он, делают.

Мне пришлось потрудиться, чтобы их достать. Он хорошо прятал свое грязное бельишко.

Многое бы отдала, чтобы увидеть его лицо, когда он получил мою записку с требованиями. Он был в ужасе или в ярости? Бросил ли пепельницу в стену? Отменил ли все встречи? Открыл ли бутылку виски, прощаясь с империей, которую кропотливо строил больше 20-ти лет?

–Один тут отдыхаешь? – первой заговорила я.

–Не интересует, – даже голову не повернул.

А что такое? Слишком стара для тебя?

–Какой ты грубый, – обиженно выпятила губу и провела рукой по пиджаку. Слева почувствовалось что-то плотное и твердое, ага, – я бы могла отогреть твое сердце.

–Я жду кое-кого и разовые встречи, – он обхватил мою руку и болезненно сжал, – меня не интересуют.

–Ладно-ладно, мог бы сразу так и ска…

Договорить не успела. За спиной раздался истошный вопль.

–Ах ты, шкура дранная! – кажется, это мне, – ты с ним трахалась, да? – неслось на меня разъяренное нечто, разрезая пространство пышными ресницами и острым носом.

–Лиа, хватит! Угомонись! Я не знаю, кто это, – едва поспевал за ней её бедолага, – Клянусь!

–Заткнись, мразь! – девушка обернулась к нему и отвесила хлесткую пощечину. Не хотела бы я быть на его месте. На этом ее злость не иссякла и она снова поперла на меня, – кто тебе разрешил к моему парню лезть, а?

–Да мне-то откуда знать, твой он или не твой? – отступила назад, – и вообще, вы так собачились, сразу понятно, вы друг другу не подходите.

–Ах ты ж, дрянь, – у нее глаза на лоб полезли и она кинулась на меня, выплескивая виски из стакана.

Я не будь дурой, юркнула за тощую, мужскую спину. А вот ее обладатель спохватиться не успел и очень удивился, когда его окатило алкоголем.

–Извините, это…не в вас,– девчуля поняла, что просчиталась и тут же дала заднюю. А что, с серьёзными дядями ругаться это не маленьких девочек за волосы по полу таскать, – просто случайность, – она подскочила к нему и принялась размазывать виски по пиджаку.

Лучшего случая могло и не подвернуться. Пока они были заняты друг другом, я залезла в его внутренний карман и забрала деньги. Это даже не кража, они же мне и причитались.

–А ну, убери руки, психопатка, – прикрикнул он, пытаясь отмахнуться от нежеланной помощи.

Я не стала их отвлекать и по-тихому слиняла. Только меня и видели.

Самое время найти Викторию и все ей рассказать. Теперь-то можно. А кстати…Где она?