Георгий Мамайский
Ретроспективы

Случай в Польше…

Перегон автомобиля из-за рубежа – дело непростое, а порой даже опасное. В этом я неоднократно убеждался, трижды выезжая на автомобиле за рулем из Западной группы войск по окончании там службы.

Конец 93-го. Я должен был покинуть Германию и убыть на территорию Северо-Кавказского военного округа, откуда я ранее был командирован в группу на вывод войск. Мне было вручено предписание на выезд и проездные документы для следования поездом. Однако, меня несколько возмутил вопрос: почему поездом? Тем более, что выданная мне крайняя зарплата в немецких марках позволяла приобрести автомобиль и выезжать на нем за рулем. Но таковы были неизвестно кем придуманные указания, абсолютно нерациональные, как говорят, чтоб «насолить». Кто-то пошел на принцип из-за поданного мной рапорта на увольнение. Я же рассудил по-своему. Все равно с армией прощаюсь. Меня уже на «гражданке» ждала должность по моему профилю подготовки и не где-нибудь, а в родном городе. Все складывалось как нельзя лучше. Почему бы тогда не рискнуть и не использовать крайнюю возможность, получить от службы все?

Итак, решение принято. Теперь нужна машина. Время поиска крайне ограничено. От силы сутки-двое. Иначе меня могли хватиться и отправить все-таки поездом, чего мне очень не хотелось.

Учитывая долю риска, поиск пришлось проводить в соседнем гарнизоне, где меня никто не знал. Удалось воспользоваться помощью бывшего сослуживца, приютившего меня на это время и оказавшего посильную помощь. Тем более, он был в этом вопросе ас. Сам неоднократно подбирал себе и друзьям автомобили. Конечно, я был крайне ему признателен и до сих пор вспоминаю его добрым словом, рассказывая эту историю. К сожалению, упомянуть его имя не представляется возможным в целях конспирации.

Двое суток мы с ним рыскали по городкам вблизи гарнизона. Время, запланированное на поиски, истекало. Надежда таяла. Меня уже стал периодически посещать настрой на неблагополучный исход. Уже смирился с мыслью о возможной неудаче в выполнении, казалось бы, блестяще задуманного плана. Но, как всегда бывает, когда уже махнул рукой – ан нет, вот она, удача!

Неожиданно позвонил сосед моего товарища и стал для меня просто спасителем. Он узнал, что кто-то продает «бывалую» шестерку. ВАЗ – 2106, это просто была мечта в то время любого водителя. Пусть даже видавшая виды. Конечно же, не пришлось даже особо торговаться. Да и выбора не было. Что называется, «сел, да поехал».

Но, вот дальше то и начались своего рода испытания.

Дело в том, что, когда выезжаешь за рулем из Германии, в армейских условиях все максимально регламентировано. Обычно, формируется колонна, организуется охрана, проводится инструктаж, назначается время выезда, проверяется подготовка к нему и т.д. Так вот. Ничего этого в моем случае не было. А был еще довесок ко всем трудностям. Мой товарищ уговорил меня взять с собой еще трех солдат-контрактников, также закончивших службу в Германии, и следовавших в Россию на своих купленных автомобилях. Опять же, как и я инкогнито…

Сначала меня эта мысль прилично напрягла. Ответственность не только за свои действия, но еще и за трех земляков повышалась кратно. Ведь я становился по факту старшим. Следовательно, и решения должен был принимать более ответственно и взвешенно, за всю группу. С другой стороны, ехать одному по чужой стране гораздо рискованней. В то же время «гуртом и батьку легче бить». Долго не раздумывая, пришлось согласиться на коллективный заезд. Тем более, что ребята показались мне опытными, не пацаны. Да и в техническом плане, как оказалось впоследствии, подкованными, что неоднократно спасало в пути.

Настало утро. Пора выезда. Я выстроил колонну, возглавив ее. Проинструктировал бойцов на случаи различных возможных дорожных нюансов. Замыкающим поставил наиболее опытного из солдат, на более или менее, как мне показалось, крепкой машинке.

Тронулись, помолясь, с Божьей помощью. Как оказалось в дальнейшем, не зря…

Маршрут проложили южнее Варшавы, так как тамошние полицейские славились особой придирчивостью к нашим русским военным. Поехали через Лодзь. Затем решили держаться севернее, чтобы пересечь границу в Белоруссии, в районе Могилева. Тоже менее рискованно, подальше от наезженных путей.

«Приключения» начались при пересечении границы Германии и Польши. Пограничники Германии были явно озадачены составом нашей группы. Долго изучали наши документы, выдержав нас прилично по времени. Но, все-таки пропустили, видимо не рискнули оставлять нас на своей территории, а поскорее выпроводить из страны от «греха подальше».

Далее дорога по Польше оказалась сложнее. Накануне там выпал обильный снег. Двигались мы в канун Новогодних праздников. Причем, стремились успеть в свои семьи к праздничному столу. Как говорят, «не торопясь поспешая». Вот эта то поспешность и сослужила недобрую службу.

Под Лодзью, двигаясь с минимальной скоростью, мы долго тянулись за караваном из автомобилей. Дорога была как каток. Мороз небольшой, градусов 10. Тянулись мучительно долго. А ведь нужно было и поторапливаться. Возможно на каком то этапе выдержки не хватило. Я решил рискнуть и обогнать маленький немецкий Трабант. Не учел практически изношенную резину. Скорее всего даже летнюю. Точнее определить не представлялось возможным.

В результате меня занесло… сначала корму влево, затем вправо… через метров 15 выкинуло через встречную полосу в придорожные кусты, занесенные снегом. Затем перевернуло, то ли на бок, то ли на крышу. Понять на успел. Как я вспоминал потом эти кусты! С какой благодарностью! Они меня просто спасли. Оказались пышные и жесткие. Да и сугробов намело за ночь. Моя шестерка качнулась раз-другой, кусты отпружинили и… вернули машинку на колеса. Сидел я в ней не жив не мертв. Вот это рискнул! Похоже придется все-таки добираться домой на поезде – пришла в голову первая мысль. Хотя нет, – подумал я, – Дайка проверю… кое как вылез из машинки, которая плотно сидела в сугробе на брюхе. Обошел вокруг. Вроде без повреждений. Даже краску не ободрал! Вот чудо то! Неужели еще и заведется? Да, завелась. Можно дальше ехать? – удивился я еще больше. В это время на дороге скопились машины, водители высыпали на обочину, обсуждая случившееся. Мои солдатики (ставшие уже за время пути почти родными), разматывали свои тросы, пытаясь подлезть под мою машинку и зацепиться за что – ни будь. Их усилия увенчались успехом. Зацепили, потянули мою своими машинками… Но, не тут-то было. Гололед . Их машины скользили как на коньках. Пробуксовывая на месте. Какое то врем длилась борьба за выживание. Успеха не прослеживалось.

Вдруг что-то неуловимо изменилось. Какой-то вздох облегчения повис в воздухе. Боже! Ты нас услышал. По дороге в нашу сторону двигался наш советский трактор «Беларусь». Откуда он здесь взялся, одному Всевышнему известно. Но чудо свершилось. Зацепив тросом, метров 50 он тащил мою шестерку вдоль кустов обочины, не мог ее выдернуть на дорогу из-за глубокого покрова снега. И все-таки техника победила, снег и гололедица сдались. Поляк крикнул мне на ломаном русском: «Пан! Ты у меня сегодня четверым будешь!».

Как можно отблагодарить этого улыбчивого поляка? Конечно же не деньгами, которых у нас осталось не так много, почти все забрала заправка бензином. Пришло время самой ходовой в мире валюты. В багажнике лежал ящик немецкой водки «Smirnoff», самой продаваемой в то время, припасенный на Новый год, ну и для таких случаев, как оказалось, тоже. Добродушный поляк, получив в каждую руку по плоской бутылке, заулыбался еще шире – примерно на ширину приклада. Благо, тогда наши международные отношения были на несколько другом уровне. Да и люди еще войну видимо помнили.

Спасибо тебе поляк! И «Беларуси» (трактору) тоже! Это с вашей помощью я все-таки через сутки добрался до дома и за два часа до Нового года занял уютное место за праздничным столом.

Машинку же я поставил в гараж и не подходил к ней полгода…

Настолько, видимо, «наелся». Возможно получил переутомление в пути.

А главное – набил оскомину путешествий в экстремальных условиях…

Ведь доехал на характере, несколько раз засыпая за рулем и очнувшись, возвращался на свою полосу со «встречки». Особенно по ночам. Благо, что встречных машин попадалось немного.

Нельзя было останавливаться и отдыхать. Мог на чужой территории остаться без машины… времена были лихие.

А мог просто не успеть к праздничному столу.

Неизвестно, что для меня тогда было важнее…

Продолжаем разговор

Академия. Кто из офицеров не мечтает в нее поступить? Ради карьеры, роста по службе, будущих званий и должностей. Без нее не стать генералом. Но и с ней не факт. Большинство офицеров дослуживаются лишь до полковников, хотя это звание после академии практически гарантировано.

Но есть категория офицеров, которые стремятся в академию для «передышки» в службе. А кто и просто Москву посмотреть, пожить в ней, по музеям походить. Из этой категории большинство потом в Москве и остается, цепляясь за любую возможность, подтверждая известную поговорку «Москва не резиновая». Много веселых моментов в учебе связано как раз с ними, с этими «гостями столицы».

Вообще то учеба в академии – это не просто более высокий уровень образования. Это определенный уровень развития. Это получение возможностей. Это круг общения, который в дальнейшем открывает широкие перспективы не только в службе, но и в жизни. Ведь не все выпускники идут служить дальше. Бывают желающие, освоив такую ступень образования, завершить как можно скорее службу и развиваться в другом направлении, например, связанным с бизнесом. Возможности то совсем другие! Кто-то, посетив выставки и театры, уходит в творчество. Талантов в армии предостаточно! Кто-то цепляется за Москву как за возможность пожить в самом огромном мегаполисе, размеры которого восхищают и больше не отпускают, на всю оставшуюся жизнь, считая это своей судьбой…

Для нас же, слушателей академии, этот период жизни связан с неизгладимыми ни с чем не сравнимыми впечатлениями. Как глоток обогащенного кислородом воздуха, как витаминная присадка… Дух захватывает! Новая жизнь, новый город, новые отношения. Все новое и все одновременно. Даже экология. Нередко это заканчивается стрессом. Мне, например, с этим не повезло. Эта самая экология и подвела. Иммунитет не справился. Получил ощутимый удар по организму. Заработал болячку, тяжелую, как говорили врачи, хроническую. Астма – был их приговор. С которой долго и нудно пришлось сражаться. И победить.

Как выяснилось, ошиблись «айболиты»! Хроническую да, но, как оказалось излечимую. Хотя пришлось побороться за выживание 12 долгих лет. На износ. И моменты были критические. Но, об этом позже. И отдельно…

Просто болезнь я связываю только с Москвой.

А пока речь пойдет об академии. Курьезов тут хватало. Начинались они уже на подходе или подъезде к стенам альма матер. Ездить приходилось издалека, Москва, как известно, необъятная. Кто на электричке, кто на метро. Я, почему- то, любил троллейбус. Да по Садовому кольцу. Утром особенно приятно. Народ на работу спешит. Троллейбусы полнехоньки. Битком. А тут еще приезжие, «понаехи». Эти самые потешные. Как, впрочем, и я сам. Хорошо, когда ко всему относишься с юмором. Жить сразу становится легче и интересней.

Заходит одна такая, «путешественница» и с нижней площадки троллейбуса сразу задает вопрос: «а остановка Александра Толстого скоро будет?». Народ в замешательстве. То ли начинать ей нудно рассказывать, что она в школе не доучилась? То ли долго не мучиться, подтвердить, да и дальше ехать? Торопятся ж все. Один «москвич» в спецовке рискнул, взял на себя смелость. Залазь, говорит, бабка, доедешь. Окружающие облегченно вздохнули, кое-кто улыбнулся. Все началось через пару остановок. Водитель в переговорное устройство громко объявил: «улица Алексея Толстого!». Что тут началось? Бабульку аж «повело». Как Алексея? Мне ж Александр нужен! И на работягу с кулаками: «Ты куда меня завез? Негодник!». Еле высадили бабульку из салона. Долго она еще стояла на остановке, негодуя, махая кулаками вслед уходящего транспорта. Да, богата Россия на Толстых… и на бабулек тоже.

Как и все, мы, слушатели, очень любили пятницу. И не только из-за выходных. Хотя учеба, как ни крути, тоже отнимала много энергии, хотелось и «отвиснуть». Не тут то было! С нами в Москву приехали наши жены. Они-то и не давали слушателям ни минуты покоя! Какой покой?! А город посмотреть? А музеи? А … магазины???!

Периодически в план выходных корректировку вносил наш начальник курса. Старый «уставший» полковник. Он был счастлив на закате службы оказаться в академии и воспитывать слушателей. Делал он это ненавязчиво. Например, в пятницу от него можно было услышать важную информацию: «Товарищи офицеры! Сегодня у нас пятница, завтра суббота! Остальное доведет дежурный по курсу». И удалялся в свой уютный кабинет «дослуживать службу ратную». Хороший был мужик, вспоминается с улыбкой.

В один из таких моментов начальник курса вдруг изменил свою отработанную годами формулировку. Снизошел до более расширительной ее трактовки. «Завтра всем без исключения обеспечить явку жен на собрание курса. Я лично с ними буду беседовать и рассказывать, как себя вести в Москве!». Вот такая возникла неожиданность… У меня так вообще кризис с такой явкой. Жена только родила вторую дочку, от которой не отойти было, оставить не с кем. Я бы справился с большим трудом и то под вопросом. На семейном совете постановили, что жена никуда не пойдет. По семейным, естественно, обстоятельствам. Придется конечно держать ответ перед начальником курса в понедельник. Так и случилось. Вывел он нас перед строем нерадивых, чьи жены отсутствовали на собрании, и давай «казнить». Каждый должен был придумать убедительный рассказ о невозможности исполнить приказание начальника курса, получив за это взыскание, независимо от правдивости рассказа и объективных причин отсутствия. Каких только красочных «отмазок» не услышали тогда «доверчивые» уши начальника курса! На все услышанное он недовольно махал рукой и переходил к следующему истязаемому, не забывая объявлять очередное взыскание. Так очередь дошла и до меня. Мне досталось отвечать последним, так как стоял на левом фланге. Слушая рассказы стоящих до меня «сказочников» и видя никчемность такой тактики поведения, я на вопрос начальника курса четко доложил поставленным командирским голосом: «Товарищ полковник! Готов понести наказание!». Начальник курса сначала застыл – правильно ли он услышал? Потом слегка подпрыгнул от удовольствия. «Вот! Молодец! Хоть один сознался! Всем стоящим в этой шеренге – шагом марш в канцелярию! Самим записать себе в карточку взысканий и поощрений строгий выговор! А вам – указав на меня – выговор, за честность!». Весь строй слушателей дружно на это реагировал, веселясь от души. А я так и не дошел до канцелярии грешным делом. Посчитал несправедливым самому себе записывать взыскание. Начальник курса объявил, вот пусть сам и записывает. Как выяснилось позже, он то же не записал. Видимо не дошел. Уютный кабинет все-таки был ближе.

Потом за три года учебы мы уже стали адаптированы к подобным случаям и вели себя уже более уверенно.

Например, на итоговой сессии перед выпуском из академии довелось сдавать экзамен по самому модному в прошлом веке предмету – Марксистско-Ленинской подготовке. Следует отметить, что отношение к такому предмету у нас было несколько расслабленное. Этот предмет преподавался и в школе в определенных рамках, и в училище, и в академии. В процессе учебы по нему, как помнит вероятно читатель, обучаемые конспектировали работы классиков Марксизма-Ленинизма. Тетради с такими конспектами представлялись периодически на проверку преподавателю. Этим, как правило, и ограничивалось изучение той или иной работы классика. Однако, помнить суть каждой из изученных работ доводилось не всегда. Работ было много – целые тома собрания сочинений, а времени их перечитать, так сказать, освежить память, обычно не хватало. Вот и шли мы на зачет или экзамен относительно подготовленными.

Мне же вообще «подфартило». По жребию, вытянутой свернутой в трубочку записке с номером 1, предстояло зайти на экзамен первым. А значит и времени на подготовку было меньше, чем у остальных. Но, «беда не приходит одна». В группу на экзамен пришел проверяющий. И не кто иной, а заместитель начальника академии – начальник политического отдела, генерал-лейтенант. Фигура в академии крайне влиятельная. Деваться некуда. Готов , не готов, надо заходить. Я и зашел. Уверенно, как учили. С разрешения проверяющего вытянул билет. Название вопросов оказалось обнадеживающим. «Работы Ленина: Марксизм и восстание, Советы постороннего». Учитывая элемент волнительности в присутствии высокого чина в ограниченный период времени, как ни пыжился, вспомнить содержание работ не представилось возможным. Тогда я, как учил великий Ленин, «пошел другим путем». Проанализировав ситуацию, понял, что нужно просто выплывать на имеющемся багаже знаний и опыта. Другого варианта нет. Тогда я, понимая, что работы описывают вопросы, связанные с восстанием, представил себя на месте организатора восстания. Что бы я сделал, если бы мне выпала такая участь? Времени оставалось не так много. Минут десять. Взяв себя в руки, я на обеих сторонах листа А4 расписал мероприятия, входящие в комплекс работы командира части по организации боя. И применил их к случаю с восстанием, дополнив соответствующими выражениями. Выйдя отвечать, доложил все написанное мной четко и уверенно, что вероятно понравилось начальнику политотдела. Он внимательно меня выслушал и задал первый вопрос: «Вы, похоже, работы эти не дочитали?». Ну я и ответил честно, по-офицерски: «Никак нет! не успел…». Он же продолжил опрос: «Но, если бы вам поручили провести восстание, вы бы конечно с этим справились?». Мой ответ был предсказуем: «Безусловно, причем на высоком оперативно-тактическом уровне». Ответ его устроил: «Но работы Ленина вы все-таки прочитайте пока все сдают, и зайдите в конце экзамена, доложите, что вами было упущено из сказанного в работах Лениным». Так и сделал. Оказалось, что упустил я пункт с «захватом телеграфа», в то историческое Ленинское время бывший актуальным. За что и получил общую оценку «хорошо». Но, думается мне, скорее за находчивость, нежели за знания.

А находчивость на нашем офицерском поприще – не последнее дело…

Генеральский юмор

Как известно, армия и юмор неразделимы. В противном случае, не бывать бы победам без бодрого настроения. Но, одно дело, слушать о курьезных случаях от кого то, где успех сказанного зависит от рассказчика. Совсем другое дело, когда ты сам пережил такой момент, оставивший в твоей памяти неизгладимый след на всю жизнь. Это уже часть твоей истории. Это не по книжкам…

Был в нашем военном училище более десяти лет начальником великий педагог и просто уникальный человек, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза. Можно упоительно читать и слушать о его подвигах в период Великой Отечественной войны, когда он семнадцатилетним пареньком при форсировании Днепра получил свою самую высокую награду. Но моя цель упомянуть о нем, как о человеке, служить под началом которого доставляло просто удовольствие. Каждая встреча с ним приносила не только трепет, но и откладывалась надолго в подкорке мозга как урок нестандартного мышления. Уже став сам командиром, неоднократно ловил себя на мысли, что та или иная фраза, произнесенная мной перед строем курсантов, это его фраза. Ведь молодой офицер – это пока еще несамостоятельный организм, а напичканный сводом фраз и команд, наследуемых от твоих отцов – командиров, воспитателей.

Бывало сделаешь что-нибудь не так и услышишь от генерала фразу – «ты говнюк!». И больше ничего. Н и ч е г о ш е н ь к и! А он еще и месяца три с тобой не здоровается, как будто бы и не замечает, что наносит тебе, молодому офицеру неизгладимую моральную травму. Потом выясняется, где и в чем ты «накосячил». Фууух… думаешь, какая мелочь! А как все обставлено, как будто ты преступник номер один и тебе нет пощады. А запоминается то надолго, можно сказать навечно. Урок на всю жизнь. Одним словом, всякие там абьюзеры и рядом не стояли. Куда им до такой школы высшего армейского «этикета»? Но при всем при этом как приятно было получить подобный нагоняй от самого генерала! Тебя переполняло чувство гордости, что на тебя вдруг обратил внимание этот талантливый педагог, воспитавший сотни чудесных офицеров, ставших в последствии способными командирами, а кое-кто даже выдающимся.

Все ведь складывается из мелочей. Захожу однажды к генералу на доклад после обеда. Документ срочный подписать. Время правда рискованное. Только пообедал генерал. Возможно отдыхает в своем кабинете. Дремлет.

Так и есть. А я то, молодой, ретивый, всего лишь капитан. Мне срочно надо. Доложить да исполнить. Указания они ведь не ждут. Ну, и я прямо с порога, открыв дверь кабинетного тамбура (вход с двумя дверьми- внешней и внутренней, чтоб не слышно было служебных разговоров в приемной), выпалил: «Товарищ генерал! Разрешите!?»

А в ответ тишина… сидит генерал в кресле, глаза прикрыл, щеки в легком румянце. Ох, не вовремя ж я…

Но дело то не ждет! Округ требует срочного ответа на депешу. Сроки текут. А где же исполнительность? На высоте…

Выхожу обратно в приемную. Прикрываю за собой дверь. Первую. Внешнюю. Думаю. Напряженно думаю, что не так? Где просчет? В чем косяк то мой? Вроде бы все нормально, как учили. Чуток постоял. Выждал. Набрался мужества.

Делаю вторую попытку. Опять первая дверь – стучу. Тишина. Захожу в тамбур. Стучу во вторую дверь. Снова тишина. Открываю, эффект тот же. Сидит генерал в кресле, дремлет. Похоже еще и глубже. Но, деваться некуда. В меру громким, но без элемента внезапности, поставленным командным голосом произношу четко по уставу: «Товарищ генерал -лейтенант, разрешите войти!?».

Эффект как выстрел. Вот оно…

Открыл генерал глаза, и говорит, спокойно, с расстановкой, чтоб я все расслышал. «Теперь правильно. Разрешите войти?! А то… разрешите, товарищ генерал!? Что разрешите? Наложишь мне тут под дверь, скажешь, сами разрешили…».

Стою, не жив не мертв. Вот он косяк то! И ведь правильно все! Так по уставу положено. Разрешите войти!? И никак по – другому… как бы ты не хотел, не изгалялся. Вот оно, на всю жизнь то и запомнилось.

Была у генерала какая-то особенность, черта характера что ли? Обаятельность. На него никто никогда не обижался. Как ему это удавалось, мы не понимали. Одна лукавая улыбка чего стоила? Офицеры училища стремились как можно ближе находиться к нему, угодить ему во всем. Бегом, со всех ног исполняли его распоряжения. Был он не просто начальником. Другом был. Общение с ним доставляло немалое удовольствие.

А как любили его совещания, лекции? Особенно подведение итогов за учебный семестр. Генерал выходил на сцену перед заполненным личным составом залом, сразу возникала пауза, наполненная ожиданием какого -нибудь «прикола». Без этого никогда не обходилось. Все знали способности генерала высмеять, причем абсолютно безобидно, любой проступок подчиненных, чем вызвать откровенное веселье в зале. Точно могу сказать, что спящих в такие моменты не было. Все напрягались в ожидании очередного курьеза. А их в армии не мало.

Любимцем у генерала всегда был его ближайший соратник по службе, заместитель по тылу, тоже участник войны. Не надо объяснять, что тыл, это служба, где масса нюансов, способных украсить шутками любое совещание. Всегда там можно найти недостатки, повод как позлословить, так и посмеяться. Командиры подразделений обычно использовали любую возможность «настучать» генералу на службу тыла. На одном таком совещании командир роты доложил генералу, что кашу не вовремя доставили в лагеря на полевой выход. Да и само ее качество оставляло желать лучшего. Да и сколько можно? Каша вчера, сегодня, завтра! Курсанты на нее уже смотреть не могут. Не едят просто. Особенно старшие курсы. В свое оправдание зам. по тылу тут же вскочил и затараторил: «Товарищ генерал! Что в ней плохого? Кашица, она и есть кашица!».

Как бы генерал не любил своего заместителя по тылу, здоровье курсантов всегда в приоритете. Разнос был очень даже ожидаем. Но генерал все «обернул» в шутку.

«Володя!», он любил всех называть по-дружески или по-отечески, «Пойди на склад артиллерийского вооружения и получи пистолет».

«Какой такой пистолет?», вырвалось у зама по тылу. Все знали, что тыловики не любят носить табельное оружие. Проблем с ним не оберешься.

«Пистолет, который дерьмом стреляет. И всех твоих заместителей разрешаю поставить к стенке. Или минимум накормить их самих этой твоей кашицей».

Недоуменное выражение лица тыловика вызвало в зале бурную реакцию. Впрочем, как и всегда.

Генерал никогда не уклонялся от возможности выступить перед личным составом. Начиная с первых дней поступления в училище нового пополнения, он обязательно находил время повстречаться с юной порослью, создать задел к общению, наладить зрительный контакт на весь период обучения. Никогда не перекладывал такую важную обязанность на своих заместителей. И курсанты отвечали ему взаимностью, что всегда выстраивало душевный диалог.

На одной из таких встреч генерал, рассказав курсантам об училище, о его истории и традициях, обратился к залу: «Какие будут вопросы?». Один из первокурсников поднял руку.

«Слушаю, тебя, сынок!», – произнес генерал.

«Товарищ генерал-лейтенант! А что нужно сделать, чтобы стать генералом?», – прозвучал вроде бы безвредный вопрос.

«Сынок! Чтобы стать генералом, нужно хоть что-нибудь сделать…», не заставил себя ждать ответ начальника училища.

Ну, и что тут сказать? Просто мудрый человек. А куда ты попрешь против мудрости?

Поэтому мы его и любили.

Память ему вечная…

Рождение Службы

Самый большой «кусок» моей жизни, возможно и самый яркий, я прослужил в армии. Всего на государственной службе и работе в государственных структурах я провел 48 лет. 20 из них в армии.

Почему самый яркий? Время выдалось относительно «благополучное». Конец эпохи застоя. Жизнь была налажена, каждый знал, как жить и что делать, как достичь благоденствия. Не волновались тогда за свое светлое будущее, где и кем работать, как заработать на жизнь. Государство страховало от всего. Даже статья в уголовном кодексе существовала за тунеядство. Хочешь – не хочешь, а работай! Выражение «уверенность в завтрашнем дне» – было не пустым звуком, а устойчивым внутренним чувством каждого.

Я, например, будучи семнадцатилетним пацаном, строил планы вместе со всей страной, не менее, чем на «пятилетку». Были планы и стратегические: окончить достойно школу, поступить в военное училище, после него – служить на офицерских должностях. Затем окончить военную академию и дослужиться минимум до полковника. Почему до полковника? Батя мой был полковник. А классический анекдот про сына полковника, которому не видать генеральских погон, так как у генерала есть свои дети, во все времена был актуален.

«По пути» не забыть вступить в партию, благо тогда она была одна. Ну и непременно жениться, завести семью. Без этих двух составляющих карьера в армии тогда была «заказана».

Причем, планы то были абсолютно реальны и осуществимы, так как жизнь была относительно стабильной. Весь советский народ с уверенностью шел в коммунизм известной дорогой. Никаких срывов не намечалось. Не сравнить с сегодняшним днем…

Что же для этого всего нужно было сделать? Вы не поверите! Всего лишь придерживаться общих правил и норм поведения. Свято верить в идеалы строителя коммунизма и следовать заветам классиков марксизма-ленинизма. Как оказалось, это было совсем не сложно. Ничего не нужно было выдумывать. За тебя уже все давно было придумано. Просто иди в общем строю, четко зная свое место. Не выпадай из него. Не рассуждай, а выполняй. И все будет как запланировано. А в конце пути еще и военная пенсия, офицерская, с полным перечнем льгот! Ну и чем плохо то?

Мне, например, очень даже все подходило и нравилось, все было понятно и доходчиво. Воспитан был в семье офицера, пример был перед глазами.

А потом все это куда-то делось, исчезло. Разом, как провалилось. Все планы рухнули в одночасье. Пришлось долго и нудно перестраиваться, «находить себя». Искать в жизни новые ориентиры. Привыкать к какому-то новому строю и новому мышлению. Учиться всему заново.

И ведь многие не справились. Выпали по пути из строя. Некоторых сразу снесло на обочину. Далеко не все пережили и «квантовый скачок», что оказалось тоже немаловажным. Ах, этот компьютер! Опять понадобилось чему-то учиться, осваивать новое! В результате оказались мы в какой-то непривычной нашему поколению новой действительности. А жить то как-то нужно продолжать!

Вот и кинулись мои сверстники кто куда. Пытаясь выжить, выплыть, не пропасть… Кто успел переориентироваться в пространстве – обрел новую профессию. Кто не понял, как быть и что делать, завис в «прошлом», доживая как смог.

Многие офицеры в тот период начала 90х приняли решение расстаться с армией, которая уже не так как раньше кормила, давала квартиры, обеспечивала льготами. Часть их «растеклась» по «военизированным» структурам. Что еще может офицер, кроме как владеть оружием и обеспечивать порядок? Вот и оказались, кому повезло, на службе – кто в милиции, кто в службе судебных приставов, кто в пожарной охране. Многие подались в частные охранные структуры, разросшиеся как грибы.

Меня «занесло» в налоговую полицию. Аж на семь лет. Причем вспоминается этот период с глубоким удовлетворением и благодарностью. Полиция налоговая тогда только формировалась. Порядком в стране еще «заведовала» милиция. Мне посчастливилось принять непосредственное участие в формировании органов налоговой полиции в родном городе. Формировании «с нуля». Кто это не проходил, тому понять сложно. Мало и кто понимал этот процесс внутри самой службы. Нужны были специалисты. А где их взять? Конечно из родственных структур. «Верхушку» возглавили выходцы из ФСБ, так как структура новая, серьезная. Оперативный состав подкрепили выходцами из милиции. Нам же, военным, досталось сформировать силовые подразделения, обеспечивающих физическую защиту сотрудников и Службы в целом. С чем мы успешно и справились.

В первую очередь нужны были не просто люди. Сотрудники, которых тогда еще не готовил ни один вуз. Поэтому особое внимание уделялось кадровому отбору кандидатов. Желающих оказалось – хоть отбавляй. Время уже было в некотором смысле «голодное», в стране неразбериха, работы на местах не то, чтобы не хватало, но востребованность в ней была высокая. А значит и конкурс при устройстве на службу соответственно конкурентный.

Много вопросов возникло организационных. Прежде всего, где работать?

Местные власти оперативно решили вопрос с размещением, выделили несколько зданий в разных районах города для работы на местах. Но возникла необходимость в ремонте зданий и помещений. Подключили всех, кого только можно. Со временем эту проблему тоже решили.

Параллельно проводилось материальное обеспечение всем необходимым для службы. Сотрудников нужно было одеть в форму, вооружить, обеспечить транспортом для выполнения мобильных задач. Все это постепенно решалось и причем успешно.

Мое же направление было не менее важным. Укомплектовать службу подготовленными кадрами. Ключевое слово «подготовленными». Где же их искать то, подготовленных? Когда структура только родилась. Приходилось все мероприятия по комплектованию подразделений проводить по аналогии с армейскими. Кто уже пришел специалистом в той или иной области – переобучить, кто пришел несостоявшимся как профессионал, но с необходимыми для службы задатками, подготовить практически с нуля. Вот где пригодился не только мой кадровый опыт, но и опыт преподавателя военного училища.

На меня начальником Службы были возложены следующие задачи: кадровая работа в полном объёме, так как ближайший кадровик находился в краевом центре, а штатной единицы для кадровой работы в городской Службе предусмотрено не было. Кроме основных служебных обязанностей руководителя подразделения, от которых меня никто не освобождал, приходилось одновременно вести и ряд направлений, не введенных штатным расписанием, а продиктованных жизненной необходимостью, таких как внешкольная учеба, гражданская оборона, мобилизационная подготовка и других сопутствующих службе задач, без которых деятельность специальной структуры невозможна.

Например, одна только внешкольная учеба включала в себя подготовку личного состава по всем специальным дисциплинам, таким как огневой, тактико-специальной, физической. А кадровая работа, в свою очередь, предусматривала полный комплекс кадровых мероприятий, таких как отбор на службу, проверку по специальным учетам, постановку в строй, учет личного состава, присвоение специальных званий, назначение на должности, направление на учебу, организацию и учет отпусков, увольнение со службы. Являлся я одновременно еще и секретарем аттестационной комиссии городской Службы, назначенным приказом начальника краевого управления, что позволяло мне осуществлять кадровую работу на законных основаниях. Загрузка была как говорят, «по-полной». Скучать не приходилось. Но и удовольствие получал от любимой работы, которая, как известно, не в тягость. В результате, через непродолжительное время во всех четырех районах города полноправно функционировали обособленные укомплектованные подразделения Службы, способные выполнять самостоятельные задачи.

Успехи тоже не заставили себя долго ждать. Появились скоро и первые итоги оперативно- розыскной деятельности и даже судебные решения по статьям уголовного кодекса, караемым за налоговые преступления.

Просуществовала эта структура около 10 лет. Затем была «успешно» упразднена. В процессе ее деятельности, как водится, возникли как ее сторонники, так и противники. Что, впрочем, объективно для любой вновь создаваемой службы.

Но мы ее полюбили от души. Она была нашим «детищем», взращенным и выпестованным. Принесла нам много ни с чем не сравнимых моментов и немалый жизненный опыт, что вспоминается нами с теплотой и некоторой грустинкой…

Главное – коллектив был хороший, здоровый. Сформирован на совесть. Празднует годовщины налоговой полиции и по сей день. Когда ее уже нет. Это говорит о том, что люди не устали от общения друг с другом за время службы.

Та Служба до сих пор иногда снится…

Опасная рыбалка

Дело было после окончания школы накануне моего отбытия для поступления в военное училище.

Говорят, то время, которое тратишь на рыбалку, Бог из жизни минусует.

А кто ее не любит? Тот, кто не испытал трепет души, когда подсекаешь, тянешь удилище, водишь ее родимую, а она круги нарезает…кто кого? Ни с чем не сравнимое удовольствие. Одним словом – азарт!

Но… не всегда так. Иногда удовольствие переходит в осадок, когда в памяти остается зарубка…на всю жизнь. Вот и теперь. Столько лет минуло, а память не отпускает. Потому что стресс. А память особенно держит либо очень приятное, либо наоборот…

Итак, прошлый век. Мне 17. Любил с отцом съездить на озеро Раздольное. Да какое там озеро? Пруд. Залитый искусственной дамбой. Но, почему то он нравился. Спокойно. На воде гладь. Поплавок застыл. И мысли такие же, спокойные, тягучие… не то что на море, болтанка. И если клев, то его ни с чем не спутать. А местный карп либо сазан клевать умел! Вот где удовольствие! И размеров попадался приличных, с ладонь минимум.

Но, видимо, день не выдался… клев явно не шел. А солнышко поднималось все выше, потихоньку припекая. Сынок! Пошли бутерброд съедим! – обратил на меня внимание батя. Я его правильно понял. Не меня угостить хотел мамиными бутерами, а пришло время понятию Удачная рыбалка. Полтинник просился бате в душу, как без него? Что ж это тогда за рыбалка? Он был уже возле багажника, открытого и накрытого.

А удочку куда? – наивно поинтересовался я. На плотину прямо клади – отмахнулся отец. Не терпелось уже ему, какая тут удочка? А без меня начать пробовать матушкины изыски в одиночку, ему не позволяли ни высокое отцовское звание, ни подстраховка, а вдруг потом матушка меня спросит, каковы были бутеры на вкус? А я не в курсе… нонсенс выйдет, мало ли.

Вот и положил я ее, эту удочку, прямо на бетонку, полого уходящую под воду с легким уклоном. Предварительно закинув подальше крючок с наживкой, чтоб не прохлаждалась без дела, пока идет прием пищи. И направился сам к манящему запахами багажнику.

Не успел я еще прожевать до конца первый бутерброд, как моя удочка слегка дернулась и съехала с бетона плотины в воду. И поплыла себе, покачиваясь по легким волнам на глубину пруда. Видимо клюнула, судя по весу пятиметровой бамбуковой удочки, какая то рыбина, может и немалая. Но может и не большая, судя по небольшой скорости, набранной удочкой.

И что делать? – спросил я у бати. Не столько рыбку жалко терять, сколько удочку. Бери лодку – отмахнулся батя от незадачливого рыбака, указав хна стоящую рядом плоскодонку. Дело приобретало с виду приключенческий оборот. Если б я тогда знал, насколько? Устроившись за весла, я погреб в погоню за пресловутой удочкой. А она, эдакая, покачиваясь на ряби пруда, проплыла уже порядком, пересекла его середину и скрылась из глаз за поворотом пруда, куда зрение уже не добивало. Как выяснилось позже, и батино тоже. Это и стало впоследствии основной засадой. Как то сложилось все одно к одному… на редкость нелепо.

Настиг я беглую удочку уже у противоположного берега. Она спокойно застыла, уткнувшись в сваленное возможно грозой ветвистое дерево, лежащее основой в воде. И это тоже сыграло в истории злую шутку. Ветви, хотя и сваленного дерева, но в воде, остаются неломкими, а упругими. Но это я понял гораздо позже, что называется, сразу не допер. А стоило бы…, судя по дальнейшим событиям.

Итак, лодка уткнулась носом в ветки упомянутого дерева вплотную к настигнутой удочке. Вокруг ни души. Я один на один с пресловутой рыбой, которую еще не видел. И лучше б я ее не видел! Но азарт и якобы безвыходное положение сыграли свое. Потянул за удочку, зацепилась за что то в глубине. Повел рукой по леске, уходящей вглубь мутной воды, почувствовал на всю длину руки, под водой трепещущуюся рыбку. Вроде и небольшую. С ладошку. Но в своей среде. Довольно подвижную. Не ухватить. Длины руки недостаточно. Касаюсь только пальцами. Еле – еле. Глубже поднырнуть, не вариант, я в лодке, лодка качается. Неустойчивая. Может и перевернуться ненароком. И какое решение? Время идет. Помощи ждать неоткуда. Батя далеко, за поворотом пруда. Деваться некуда. Лег полностью на дно лодки, вытянул в воду руку по максимуму, на всю длину, нащупал опять трепет плененной леской и веткой рыбки, касаясь ее только кончиками пальцев, и набрав полные легкие воздуха, поднырнул головой под воду, увеличив рычаг поиска. Да, да, той самой бестолковой, 17-тилетней головой. Рыбачок-добытчик. Не понял еще тогда, что меня поймали, а не я добытчик. Рыбка поймала, ветка и лодка, и, особенно леска, опутав меня пару раз вокруг руки. И отсутствие обычного житейского опыта. И поймали бы навечно. Если бы Всевышний мне всего этого не простил. А сотворил бы свой Божий промысел. Ведь по-разному складывается. Да будь хотя бы ветка потолще и покрепче. И нет рыбачка…

Но простил мне Всевышний мою юношескую опрометчивость. Видимо не настало тогда еще мое время. Хотя по спине холодок пробежал порядочный. Настоящий холодище! Пробило меня тогда знатно. Понял, попал в западню. Могу не выбраться. Был бы ногами на земле, чуть поустойчивее, мог бы опереться о матушку-землю. Ан нет! В лодке нахожусь. Качается она, зараза, могу и перевернуться, или еще хуже, выпасть из нее. Уклон максимально критический, борт практически на уровне воды. Ошибка в расчете и я под водой. Пристегнутый леской к дереву, как наручником. А голова то ниже уровня воды. А воздух в легких уже на исходе. И вода то над головой, совсем рядом. Вот она поверхность, в сантиметрах. А глотнуть воздуха не вариант, не достаю до него, родимого…

Что и говорить, перетрухнул я тогда порядком. Мысли за эти секунды разные посетили. И много. И вместе. Первая, самая гиблая…неужели все? Но самая из обидных, вот и съездил в училище военное, поступил, стал военным, прошел славный карьерный путь. А самая ненавистная…неужели все закончится вот в этой мутной водице? В этой жиже? Желтого оттенка… да как так?! Да ни за что!!!

И такая досада меня пробила! За все, что не успел легендарно совершить. За все славные непрожитые еще годы, за все возможные несовершенные подвиги. И дернулся я, собрав все в той правой руке! Всю силушку юную, собранную тренировками спортивными. В сжатом кулаке, где билась в плену эта тварь мелкая! Рыбка треклятая… и … выдернул ее, себя, леску, кусок мокрой ветки, спасшей мою только начавшуюся по сути счастливую жизнь. Спасибо веточка милая! Ты оказалась тем слабым звеном в этой цепочке, проверившей меня на вшивость. Давшей мне неоценимый опыт и навсегда укоренившееся понятие – никогда не сдаваться. Причем ценой чуть не потерянной жизни.

Вынырнул я на воздух. Вдохнул его родимого. Посидел в оцепенении…и как от души хрястнул этой пресловутой рыбкой о борт лодки! А она то прихвачена леской к руке, чуток руку и выбил. Как же я в этот момент ненавидел эту ни в чем не повинную рыбку! А потом долгое время и саму рыбалку. Как говорят, осадочек то остался…

А батя то что? А просто рассмеялся, когда услышал по моему возвращении красочный рассказ-переживание. Про незадачливого рыбачка-недоумка.

Похождения, ,гусара, ,

Было это уже в прошлом веке…

Как приятно вспомнить … и век был показательный, и полжизни в нем прожито…

А главное, возраст был подходящий. Для всего. Тридцать с небольшим. Юный подполковник. За плечами военная академия. Уже опыт жизни приличный, но еще и задор присутствовал. Не сказать, что ветер в голове, но идеи молодецкие посещали.

Владикавказ. Гарнизон на боевых… осетино-ингушский конфликт. На казарменном положении. Обвешаны как игрушки. Автомат поднадоел, носить везде нужно с собой, нигде не оставить, никому не доверить. За пределы городка особо не выйдешь, но…случалось.

В один из таких ,,случалось,, и случилось.

Центральный универсам. Народу немного. Поэтому и внимание привлекла, видимо. Парню всегда в глаза ,,бросаются,, ноги… вот это были ноги! Пытался найти изъян, не смог. И несказанно этому обрадовался. Язык сам заговорил. Неуправляемо. Понял, что такой вариант проср…, т.е. упустить, не простит себе, будет мучиться воспоминаниями, терзать себя. И контакт как-то сам возник, и задор встречный оба почувствовали, и на вечер быстро договорились.

Пришлось немного нарушить режим. Выход за пределы части в ночное время табу. Но, какой же он тогда ,,гусар,,? Аж припекло, интерес недетский. Еле дождался вечера. Пробило на приключение.

Итак, на месте.

В квартире как у всех, бесхитростно. Обычная «двушка». Легкий ужин из принесенных припасов, разговор. Все вроде заладилось. Ан нет. Дальше разговоров не идет, хоть ты тресни! Что-то мешает, сдерживает ее. И неудивительно. Все-таки первая встреча, элемент скованности. Но до «обнимашек» все-таки дошло. И как дошло! Понеслось! И поцелуи жаркие, и изучение нового тела! Но,… вот тут то и застопорило, что то, как то, но дальше дело не двинулось. Долгие часа два борьбы, разговоров, убеждений ни к чему не привели.

Терпение на исходе. Но какой же он тогда офицер? Офицер ведь не босяк! Собрав волю в кулак, применив все известные навыки и военные хитрости, пошел на штурм, да так рьяно, что неосмотрительно нагнувшись, ударился в борьбе головой о сервант. Больно… но это то и спасло положение. Женщина умеет жалеть. И, как водится, доброта – основная черта. Женщина состоялась. Взяла и прижала «подбитую» голову гусара, да и не куда-нибудь, а к груди. И ведь оба похоже этого ждали. Родилась между ними какая-то еле уловимая паутинка, затем нить. Превратилась в струну. Полились чувства. А затем долгая, изнурительная близость. Бесконечная для нее, а он гусар, не может уступить в первенстве концовки, допустить фиаско. Главное обеспечить удовольствие женщине, так воспитан.

И когда долгие и уже «нудноватые» потуги ни к чему не привели, когда уже и надежды иссякли, когда уже разговоры все «переговорили», он внизу, она сверху на нем… что то вдруг стало происходить. Непонятное для обоих. Он пока не вник, но почувствовал, как она начинает валиться на него всем весом верхней части тела, как мешок. Без чувств. Бессловесно.

Несколько секунд он был в замешательстве. Что это? Обморок? Или все? Конец? Руки его сами несильно шлепали по ее щекам, пытаясь привести в чувство. Без результата. А мысли рванули не туда. Неужели крайний случай, а вдруг? Не может быть! Паника то дело не военное. Не на руку. А если? Тогда скорая, милиция, политотдел, партбилет. Боевые все-таки действия, нахождение за периметром части. Пока мысли наваливались, руки искали выход из ситуации. Шлепали по щекам ее все сильней. И,…вот оно! Все-таки нащупали. Задели за сережку. Похоже прилично задели. Послышался стон. Еле уловимый. Как дыхание. И слово ,,больно,,. Затем ,,не надо,,. Потом его тревожный вопрос ,,что случилось,,?

Ее слова поразили новизной – ,, сердце слабое, сознание потеряла,,. «Но, отчего?» – не унимался он, все-таки момент нестандартный. Пришлось ей сознаваться. ,,Я первый раз в жизни … СПРАВИЛАСЬ. До конца…

Сама не ожидала.

Настолько незнакомо и сильно,,. И сладко…до звездочек. В глазах…

Теперь пришла пора удивляться ему. Такое и у него стряслось впервые.

Но одно он понял сразу. Сюда он больше ни ногой!

Так и произошло. Потом. Сколько раз она ему не звонила, не звала в гости, сколько не уговаривала. Понравился он ей. Ни с кем никогда такого не испытывала. Была поражена, что до сих пор прожила 29 лет. Без этого. Взрыва чувств, эмоций, восторга. И ведь опять хотелось. Снова испытать и удивиться!

А он… просто исчез. Из ее жизни. Навсегда. Слишком серьезное было потрясение. Даже для него. Хоть и военного.

Но ведь этому не учат даже в академиях…

Инспекция

В феврале 1985 г., училище подвергалось серьезной проверке Главной инспекции Министерства обороны СССР. Весь личный состав в авральном режиме готовится к первому испытанию: проведению строевого смотра. Я в должности старшего помощника начальника отдела кадров училища, "добивал"последние штрихи в мобилизационных планах.

Неожиданно раздался телефонный звонок. На другом конце провода до боли знакомый и сразу узнаваемый голос, начальника училища, Героя Советского Союза генерал-лейтенанта В.А. Ульянова.

– Женя, ты чем занимаешься? (доверительное обращение начальника училища по имени к офицеру обычно говорило о предстоящем выполнении какой-либо задачи особой важности, которую никак нельзя было не выполнить или попросту сказать – "завалить").

– Товарищ генерал, готовлю документы формирования к проверке.

– Сворачивай, свою "мутату"(ничего себе, подумал я, значит, есть еще более серьезная или срочная задача, чем эта) и бегом на строевой плац. Там найдешь полковника Магу (Эдуард Васильевич, в то время был командиром батальона курсантов), получишь от него полный инструктаж, как обращаться с шашкой. Будешь на строевом смотре выносить Боевое Знамя училища.

В этот момент я прочувствовал, как течет "холодный пот по спине".

– А как же комендант училища майор Е. Косарев? – пролепетал я в трубку, сделав слабую попытку уйти от такой невероятно трудной и щепетильной задачи, так как знал свои способности в строевой подготовке (возможно хорошие, но далеко не блестящие, чтобы представлять весь коллектив училища на ответственном уровне).

– У него есть взыскание, – устало отреагировал "шеф"(все в училище так любя называли генерала), – а ты знаешь, по уставу, для выноса знамени назначаются только отличники боевой и политической подготовки.

Я понял, что вопрос решен, как и то, что генерал просто так, абы кого для выполнения этой серьезной задачи назначить не может. Одного я так и не понял, что же мне делать в сложившейся ситуации? Стук сердца дико отдавался на висках. Честно сказать, растерялся я прилично. Это спустя три года после описанных событий я, уже, будучи слушателем Военной академии имени М.В. Фрунзе, участвовал в трех парадах на Красной площади, в ходе которых приобрел бесценный опыт строевой парадной подготовки на самом высоком уровне.

А тогда же в феврале 1985 г., я понял, что"попал под самую завязку". Но делать было нечего, и я рванул на плац, искать Э.В. Магу. Два часа тренировки с шашкой дали лишь основы обращения с новым для меня "парадным"оружием. Саму же технику прохождения со знаменным взводом за этот короткий отрезок времени освоить было физически невозможно. А на завтра "Это!"предстояло сделать перед взором самой придирчивой в Вооруженных Силах Главной инспекции Министерства обороны, в составе которой приехало около 20 опытных генералов и полковников.

Тот, кто побывал в этой "шкуре"меня поймет. Но, как говорится, невыполнимых задач нет. День прошел как в бреду, под прессом ответственности, ночью от волнения – практически не спал. Как говорят спортсмены, сгорел до старта. А когда настало утро…

Я помню все очень смутно. Шел перед знаменем, задавая темп. Сзади "наседали"трое знаменщиков и знаменный взвод с карабинами под командованием старшего лейтенанта Павла Ничикова. Все ростом под два метра, практически на голову выше меня. Теперь о темпе, который я пытался задать. Его не было. Когда я пробовал подтянуть ногу, чтобы это походило на парадный шаг, знаменщики со своими длинными ногами на меня наседали, и мы топтались на месте. Поэтому я вынужден был, чтобы не быть затоптанным ими постоянно "убегать", для чего максимально тянул ногу вперед, а не вверх, что не позволяло поднять ее высоко.

Что из всего этого получилось, судить не могу. Но вспотел я так, как никогда ранее. Пот с меня при температуре воздуха около нуля лился ручьями. Слева стоял, затаив дыхание, строй училища в полторы тысячи человек – ведь от первого впечатления, который должна была создать знаменная группа зависела общая оценка всего коллектива по строевой подготовке, а в конечном счете и оценка ВУЗа по итогам инспекции в целом. Справа, поблескивая лампасами и ехидным оскалом типа "Давай-давай, капитан!"стояли представители инспекции. Я же в полном смысле этого слова "плыл"прямо на начальника училища, который переживал никак не меньше моего.

"Шеф", желая подбодрить меня и оказать реальную помощь, изредка еле уловимым движением руки показывал мне "чуть левее или правее", чтобы я двигался четко по линии вдоль строя. Но не тут то, было! После снегопада лед на плацу удалось очистить не везде, и это стало следующим "камнем"преткновения на моем и без того не легком пути. Линию разметки то было видно, то нет. Вот тут-то и настал апогея моих мучений.

Я желал блеснуть строевой выправкой и внешним видом, вырядился в свои шитые штабные сапоги со ставками, что в повседневной жизни выглядело очень красиво! Но в это раз это было совсем не практично. Сапоги к моему несчастью не были подбиты. Это я понял слишком поздно, когда впервые наступил на полосу неочищенную от льда. Дальнейшее мое продвижение состояло из конкурса "попробуй не упасть!". Только этим и были заняты все мои мысли, пока я шел вдоль строя на протяжении пути длинною в 300 метров.

А затем повернул кругом, знаменная группа пошла в обратном направлении. "Какое счастье – подумал я, заняв, наконец, свое место на правом фланге училища". Какими словами в этот момент я вспоминал коменданта училища Женю Косарева, который совсем не вовремя нахватал взысканий. Но и это на мое горе было еще не все…

Дальше пришлось идти по тому же пути и с теми же потугами еще дважды: торжественным маршем и с исполнением песни. При этом необходимо было еще, и задавать темп для движения всего училища. Но это делал не я. Здесь ответственность полностью легла на немолодые, но надежные плечи никогда не терявшего присутствия духа и мужество генерал-лейтенанта Ульянова Виталия Андреевича, возглавившего подразделения училища.

Курьезы армейской моды

Форма одежды. Такая краткая нехитрая формулировка для перечня видов и образцов форменной одежды существует в армии. Однако, к моде форменная одежда вряд ли имеет прямое отношение. Скорее армейская форма в разные исторические времена подстраивалась под смену методов ведения боевых действий на поле боя. Это неспроста. По мере развития новых образцов и видов оружия менялась тактика ведения боя. Такие требования выдвигала необходимость в том числе и маскировки на поле боя. Нужно было выживать с помощью различных расцветок формы применительно к многообразию климатических зон ведения боевых действий. В снежных районах был необходим маскировочный халат белого цвета, в пустынной местности возникала необходимость маскироваться под песчаную расцветку, в лесистой местности преобладали цвета зеленых оттенков камуфляжа типа хаки. Кроме того, важное значение имело удобство ношения формы. Так, исторически возникла необходимость заменить сапоги на берцы (ботинки с высоким подъемом голенища и шнуровкой), что оказалось гораздо удобнее в ношении и прижилось с успехом.

К примеру, неоправданные потери офицерского состава в пехоте в свое время привели к тому, что сегодня офицер носит такой же расцветки камуфляж, как и рядовой состав, чтоб не выделяться на поле боя. Были раньше в нашей армии и свои причуды. Так, командир подразделения должен был вести за собой личный состав в атаку, показывая чудеса храбрости и героизма личным примером. А для этой цели его форма должна была выделяться на общем фоне и быть заметной для глаз подчиненных. Статистика потерь доказала нецелесообразность такой тактики ведения боя и вынудила беречь командиров, оставляя их позади своих подразделений, либо маскируя их в общей массе наступающих. Исторически военная мода допускала и свои казусы. По уставу, в царской армии офицеры могли появляться в галошах на улице не ранее, нежели дослужатся до полковника. Сегодня методы войны кардинально изменились и требуют от дизайнеров военной формы одновременного обеспечения выживаемости и удобства военнослужащих.

Как же зарождались эти особенности, исходя из требований времени?

Откуда они брались, эти модные изменения?

Например, фуражка. Головной убор подразделений для заготовки фуража, так называемых интендантских. Та фуражка, которую уже несколько веков используют в различных армиях и не дают ей кануть в лета.

Фуражка оказалась потомком знаменитого гусарского кивера, головного убора с высокой тульей. Красиво? Да. Модно? Очень. Но, для того времени, когда офицеры стремились не только обезопасить свою голову от осадков, но и выделяться в толпе или на балах. В подразделениях же для заготовки фуража такое стремление не прижилось. Неудобно было забрасывать вилами сено для лошадей в стога, находясь в высоком кивере. Согласно требованиям устава, работали в головных уборах, чтобы вовремя приветствовать проходящих офицеров отданием чести. Не маразм ли? А ведь было… Тогда именно и догадались сметливые русские солдатики подрезать кивер в половину высоты для удобства в работе. Вот тебе и головной убор под названием фуражка.

На флоте же прижился другой головной убор – бескозырка. Форменная фуражка без козырька. Элемент формы одежды матросов и старшин военно-морского флота. Непременный ее компонент – ленточки. Ленты, развевающиеся за спиной, это не просто украшения, это как письмо из прошлого, их две, как флаг памяти и флаг службы. Но какова же их длина и почему именно такая? Все просто. Когда моряку предстояло карабкаться на мачты для установки парусов, он поглубже натягивал бескозырку на голову, и прихватывал ленточки зубами, чтоб не сдуло с головы. Именно такая длина и требовалась для обеспечения сохранности убора. Не завязывать , как предполагают некоторые. Времени на это не было. А почему без козырька? Тоже просто. При подъёме моряка на мачту в открытом море бывает ветрено, козырек создает дополнительную парусность и головной убор может унести. Вот такая простая задумка! Офицеры флота же продолжали ношение фуражки. Ее козырек в некоторой степени защищал глаза от солнца и позволял вести наблюдение.

Еще одна практичная деталь гардероба моряка – его брюки. Брюки клеш появились во времена парусного флота. Брюки расширялись книзу, начиная с бедра. Форма колокола. Спереди брюк имелся откидной клапан, справа и слева на пуговицах. Ширинки не было. Ее намокшую просто не расстегнуть в воде. Такая модель брюк позволяла моряку, упавшему за борт, быстро освободиться от одежды и всплыть. Брюки сами «съезжали», стоило поболтать ногами. Цель – как можно скорее высвободиться из намокшей одежды, тянувшей моряка на дно. Особенно актуально это было в северных широтах, где время спасения шло на секунды, а низкая температура не позволяла долго находиться в воде до наступления переохлаждения организма. Вот у моряков и возникала призрачная надежда какое-то время продержаться на плаву до оказания возможной помощи.

В армии же одним из важнейших элементов формы одежды служат сапоги. В каком же роде войск они впервые появились? Правильно, в кавалерии! В отличии от заблуждающихся мнений о пехоте. Появились сапоги тоже не на пустом месте. Кавалеристы раньше некоторое время носили плотные чулки, от которых после скачки несло конским потом. Особенно пропитывалась пОтом внутренняя часть голени наездника. Вот и возникла необходимость обезопасить туалет конника от соприкосновения с лошадью в области голени и колена. Сапоги первоначально были высокими, назывались ботфортами, чтоб закрыть как можно большую площадь соприкосновения ноги наездника с телом лошади. В дальнейшем сапоги появились и в других родах войск, в том числе и в пехоте. По сей день мы с вами любуемся классическим видом сверкающих сапог при прохождении парадным маршем строя почетного караула. Как говаривал Жванецкий, зато наш почетный караул лучше всех!

И конечно же о пилотке! В царской армии она появилась в начале 20-го века в воздухоплавательных частях. Первоначально ее нарекли «полеткой» или «перелеткой». Официальное название – полетная складная шапка. Была введена как компактный складной головной убор, удобный для ношения летчиком в кармане или за пазухой. Надевалась после полета вместо кожаного полетного шлема. Фуражка для этих целей не подходила.

Наконец о шевронах. Знаках различия на униформе. Они не несут великой смысловой нагрузки в форме одежды. Во всяком случае, не такую, как фуражка или сапоги. Но и без них мы уже не можем, привыкли. Шевроны являют собой информационно-описательную часть форменного туалета военнослужащего. Различаются шевроны и по смыслу. Служат «говорящими» знаками о самой форме, помогающими определить различия военнослужащих по роду войск, виду техники и вооружения, званию и выслуге лет, принадлежности к воинским частям, а также являющимися геральдическими символами. Могут рассказать и о ранениях. Вышли родом они, предположительно, из Китая. В России же шевроны вошли в моду при Петре 1 в виде нарукавных повязок на обшлагах мундиров. Вывел Петр как-то построенные им первые корабли на учения на Балтику в начале 18-го века. Пристальный взгляд Петра обратил внимание на характерные следы на рукавах гардемаринов. Ветер на Балтике холодный, пронизывает насквозь, от него не спрятаться. Носовые платки же не были пока еще обязательным элементом формы одежды и обихода. Вот и приходилось гардемаринам нет-нет да и терануть раз-другой обшлагом у себя под носом, чтоб не лилось… Тогда то и приказал Петр нашить на обшлага юных матросов специальные грубые нашивки, чтоб сразу нос почувствовал необходимость наличия платков. Отучил? Вряд ли… Зато след в истории оставил неизгладимый.

Далеко неполный перечень примеров эволюции элементов форменной одежды. Время постоянно диктует их изменения. Истоки их возникновения небезынтересны.

Без юмора в армии туго

Возвращаюсь к теме армейского юмора. Как тебе служится? – есть в песне слова… Главное – не скучно…

Да, скучать в армии не приходится. Но, не только потому, что есть чем заняться. Мало того, что день загружен до предела. Постоянно в движении. Ежедневные занятия по боевой подготовке, полевые выходы, учения, караулы. Боец только прислонится к стенке и уже глаза слипаются, спит. Спать стоя в армии научены все. А если еще и сидя? Да на полит подготовке? Это предел мечтаний! Только вот не дают дремать отцы-командиры. Сразу привьют любовь к трудам классиков марксизма – ленинизма. Навсегда отобьют желание относиться к службе халатно. Но, чтобы не было мучительно больно от воспитательных мер воздействия, командиры всех уровней стремились поддерживать в армейском коллективе бодрость духа и приподнятое настроение, чтобы задачи решались споро и качественно. А как это сделать без юмора? Правильно, никак!

Вот и передавались из уст в уста от старослужащих к молодому пополнению разные байки о непутевых бойцах, а то, бывало, и командирах. И ведь непридуманные! Жизнью рожденные. Реальные случаи в быту и на службе.

Хочу поделиться с читателем одним из них. В армии есть такое понятие «замена». Когда после определенного срока службы офицеров меняют местами. Кто-то едет служить с запада на восток, кто-то с юга на север. И наоборот. Невозможно офицеру всю жизнь прослужить на одном месте. Страна-то у нас огромная, необъятная. Каждый офицер обязан получить навыки службы как в горах, так и на равнине, в условиях адской жары и нестерпимого холода. Да и техника везде разная, как и условия ее эксплуатации. Даже на гражданской службе стало чаще практиковаться такое понятие, как «ротация кадров». Такие уж они справедливые, эти кадровые принципы. Вот и мотаются каждые 5-10 лет офицеры с места на место, меняют климатические пояса и гарнизоны. А вместе с ними и их семьи. Кстати сказать, не все выдерживают. Недаром говорится, один переезд, как два пожара. Квартиры служебные, офицер их за время службы мог поменять не один десяток. Только в конце службы какая –то из этих квартир могла остаться у офицера на правах собственности, приватизированной при увольнении. Ого! – скажете вы, как легко получить целую квартиру! Да, да, совсем легко. Практически бесплатно. Не считая только, что офицер заплатил за нее потом, а то и кровью, и долгими годами службы и переездами. Кстати будет упомянуть, что в недалеком прошлом в армии царской России с выходом офицера в отставку ему именным указом царя присваивался статус дворянина (если кто не был) и выдавался в дар земельный надел, часто с деревенькой. Справедливости ради, необходимо заметить, в современной России эти льготы стали возможны применительно к участникам боевых действий, хотя-лишь, в той или иной степени. Так вот, приезжает по замене в отдаленный гарнизон Забайкальского военного округа, в городе Чита которого располагался штаб, новый командующий. Прибыл он из группы войск за границей. Служба за границей, как известно, резко отличалась от службы во внутреннем округе. Цивилизацией и условиями жизни. Вернулся, что называется, как с Луны упал. Да попал в самые морозы. Должность в группе войск долго сдавал. Ясно же, кто захочет сам ускорять процесс выезда из группы с насиженного за пять лет места? Да и жена не в восторге. Видано ли, променять магазины одной из европейских стран на «военторговские» ларьки в «тьме тараканье». Тем не менее, продолжать служить нужно, деваться некуда. Оставил новый командующий вещи в штабе в своем теперь уже новом кабинете, переоделся в утепленный зимний тулуп без знаков отличия для маскировки и пошел знакомиться с расположением гарнизона. Выглянув на улицу из здания штаба, сразу ощутил себя «не в своей тарелке». Точнее сказать, не в привычной для себя обстановке. Холод пронизывающий до костей, ветер с ног свалить может. В ранних сумерках не очень-то что-либо и разглядишь. Темень, хоть глаз выколи. Но, не тут-то было! Командующий в свое время и не такое видел, и «горячие точки» прошел. Матерый был вояка. Однако, за время службы в группе войск видимо привык к дисциплине и порядку. Там, в Европе, офицеры держатся за свои места, дорожат службой и должностями. Когда еще попадешь в развитую страну и насладишься устоявшимся укладом обеспеченной жизни? Именно по этой причине остановился командующий как вкопанный, узрев невиданное безобразие. Буквально в каких – ни будь двадцати метрах от парадного входа в штаб округа на другой стороне дороги спиной к нему стоял явно офицер и бессовестно мочился на занесенный снегом газон. Сказать, что командующий оцепенел от такого хамства, значит ничего не сказать. Внутри у него все клокотало. Как так? Неужели такие офицеры еще есть? И до сих пор служат в доблестных рядах тогда еще советской армии? Но, выдержка командующего взяла свое. Решил все-таки разобраться, не рубить с плеча. Подошел крадучись к замеченному наглецу и … пристроился рядом. Сделал вид, что поддерживает порыв борьбы за здоровье в любом приглянувшемся месте, решив, так сказать, подыграть тому невоспитанному офицеру, чтоб потом не отвертелся никуда от содеянного. Настиг, что называется, с поличным на месте происшествия. «Привет!», – произнес командующий. «Привет!», – сухо парировал явно офицер, с еле различимыми на бушлате знаками различия, которых пока не смог ясно рассмотреть командующий. Занимаясь как бы «важным делом», командующий ненароком пытался получше разглядеть своего неожиданного оппонента. «Как дела тут у вас?», решил поюлить командующий, продолжая свою коварную «шпионскую» игру, видимо рассчитывая на ошеломительный успех возмездия в конце возникшей сценки. «Заменщик, что ли?», – в свою очередь вяло поинтересовался офицер, как оказалось при более близком изучении, достаточно взрослый мужик в годах. И тут случилось непредвиденное. Командующий через плечо наконец то разглядел звание на погоне офицера. «Лейтенант!», – обомлел командующий. Каков наглец! Перед штабом округа! Сам же промолвил:«Заменщик. Сегодня только приехал», – повторно, проявив выдержку, пытался до поры до времени успокоить себя командующий. «Нормально дела. В год по званию получаем», нехотя отмахнулся лейтенант. «Как в год по званию? А давно сюда прибыл?», – не понял подоплеки командующий. «Ты ж лейтенант еще!», не унимался командующий, перейдя уже на «ты». «Давненько», – среагировал лейтенант , «пять лет уже. Я сюда полковником приехал». … Лицо командующего надо было видеть. Вот тебе и меры воспитательного характера, вот тебе и наказал нарушителя по всей строгости устава. Что ему с того, этому лейтенанту-полковнику? Он уже тоже немало здесь повидал, явно, не меньше командующего… Ему как с гуся вода – все эти ваши репрессии. Махнул рукой командующий и вернулся в штаб не солоно хлебавши. Не обиделся командующий, а задумался. Сидел и думал, таких армейских хулиганов из группы войск за границей хоть в союз выпроводить можно в воспитательных целях. А здесь? Актуальна как всегда еще армейская поговорка – дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут … Пусть себе живет и служит, этот лейтенант-полковник. Хоть каким-то делом занят, в далеком замерзшем краю. На гражданке ведь еще себя найти нужно… если конечно искать захочет. Но, воспитательную беседу с ним все-равно запланировал. Добросовестный был командующий. Стремился все-равно достучаться до каждого. Даже если дел много, а времени мало. Вспомнились командующему слова генерала царской армии профессора А.П. Скугаревского, военного теоретика и воспитателя, председателя комитета по образованию войск: «вся система назначений и награждений в мирное время не способствует, а затрудняет выдвижение людей с военными качествами. Качества военачальника для мирного и для военного времени несколько не сходятся: в мирное время требуется от офицера покладистость с начальством, а в военное время – сопротивляемость врагу. В мирное время затирают «сопротивляющихся» и выдвигают людей более покладистых, а они и на войне оказываются покладистыми… в отношении неприятеля. Это затрагивает общее чувство справедливости и тем разрушает нравственные начала, которые должны служить основой крепости духа в корпусе офицеров». Прав был видимо старик. Что ж, пусть служит пока этот лейтенант-полковник. Хватит и на его век «войнушек». Авось там себя и проявит снова. Все в жизни случается. Ведь как-то же смог он стать когда-то полковником. Интересно, в мирное или в военное время…?

С гранатой шутки плохи

Граната, как известно, грозное оружие. Сегодня, когда по средствам массовой информации постоянно передают новости с поля боя СВО, известия о безвозвратных потерях стали привычными для слуха. Тогда же, в далекое мирное время в конце 80-х, такие новости были в новинку. Как так? Войны же нет, а они взрываются – эти гранаты. Да, время было мирное, но боевую учебу в войсках никто не отменял. Бросок же гранаты для курсантов военных училищ в процессе учебы – дело обязательное. Придет такой выпускник училища в войска, а опыта бросков гранаты у него нет, скажем болел он в тот момент. А может в командировке был или в карауле. Не прошел он по какой-либо причине этот курс. Что тогда скажет молодой выпускник – лейтенант своим солдатам? Как будет проводить занятия с ними, показывать, обучать? Нонсенс! Это как в период курса молодого бойца перед принятием военной присяги было обязательным сделать три выстрела из автомата Калашникова. Практика показывает, что сама стрельба действует на юношу по-разному. Психологически не все выдерживают. Кое-кто забирает документы, пишет заявление (пока еще не рапорт) и уезжает домой, считая себя пацифистом. Не ту профессию выбрал. Вовремя одумался. Оружие в руках далеко не у всех вызывает восторг, хотя таких и много. Поэтому, перед проведением занятий по стрельбе, обкатке танками и броском гранаты усиливается в подразделениях работа партийного аппарата, замполитов и комсомольских работников. Разъяснить все нужно бойцу, понять его психологический настрой, да просто в глаза внимательно посмотреть. Чтоб не затесался в ряды будущих офицеров какой-нибудь психически неустойчивый. Чтобы не пришлось потом долго и нудно разбираться, кто и когда его прозевал или просто «недоработал».

Итак, граната. Опасное и мощное оружие. О ней все уже сказано и пересказано. Все возможные случаи перечислены. Вроде бы все известно. Ан нет! Пока сам ее не подержал в руках, не пощупал холодную сталь, не представил, как она грохнет. Эти представления и есть корень зла. С одной стороны, все нужно осмыслить заранее – это верно. Однако, зачастую эти мысли и вредят. С этими мыслями накануне занятия боец должен «переспать». Далеко не всем это удается. Как спортсмену перед соревнованиями. Бывает, перегорел до старта. Вышел на огневой рубеж, а в голове беспорядок, излишнее волнение, сомнения – получится ли, удастся ли забросить ее родимую подальше от своего окопа? Здесь нужно оговориться. Первое занятие по метанию боевых гранат проводится, как правило, с гранатой РГД – 5 (так было у нас в то время). Почему именно с ней? Ручная граната дистанционная , пятая модель. Предназначена для поражения личного состава противника фугасным действием взрывчатки и осколками, формирующимися при разрушении ее металлической оболочки. Цели граната достигает за счет броска рукой. Граната наступательного типа. Родилась в далеком 1954 году. А пользуются ею до сих пор. Настолько оказалась удачна в наступательном бою. Обладает одной особенностью- радиус поражения осколками до 25 метров. При сравнении характеристик у оборонительной гранаты Ф-1 этот показатель достигает 200 м, поэтому применяется из укрытия. Прицельная дальность метания от 30 до 50 метров. Эти заложенные в характеристику метры и делают свое гиблое дело. Боец бросает РГД -5 на открытой местности, на подходах к окопам противника. Цель – постараться забросить ее «роднулечку» прямехонько в окоп супостата, используя навесную траекторию, чтобы обезопасить себя и своих боевых товарищей, наступающих в цепи, от разлета ее осколков. Иногда попадает, забрасывает. Иногда нет. Стремление бойца забросить ее как можно дальше от себя настолько велико, что оно его подводит. Не каждый день гранаты бросаешь. Обычно навыка нет совсем, либо есть, но минимальный. Зато ответственность максимальная. За себя и своих товарищей. Срабатывает известный принцип – как бы чего не вышло. Вот оно и «выходит».

Был у нас в начале 80-х годов прошлого столетия инцидент. Причем за пару месяцев до выпуска из училища. Во период так называемой выпускной сессии. Экзамен по огневой подготовке. Метание боевых гранат обязательно включено в перечень вопросов. Выпускник находится в окопе и действует из положения стоя. По команде «приготовить гранаты!» экзаменующийся вынимает гранату из подсумка, ввинчивает в нее запал, берет в свою сильную руку, обычно правую (для правшей), а левой отгибает усики, держатели предохранительной чеки, затем выдергивает кольцо. По команде «гранатой огонь!» боец делает замах рукой с гранатой назад и производит бросок ее в сторону условного противника. Даже при идеальном стечении обстоятельств никто не застрахован от случайностей. Как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Вот и полетела граната курсанта не вперед по направлению к предполагаемому врагу, а в сторону, в бруствер. Разрыв, тишина, звон в ушах. А потом стоны. Запал отрикошетил от бруствера и поразил курсанта в область глаза. Приговор врачей – повреждение роговицы глаза. Пришлось курсанта комиссовать и зачислить в запас отдельным пунктом приказа о выпуске и вместо службы направить по месту жительства для постановки на учет в военкомате как инвалида. Хорошо, что хоть так закончилось. Бывало и хуже. Здоровье подорвано, мечта стать офицером не осуществлена. В результате, минус один выпускник (а сколько бюджетных средств было потрачено на его обучение?).

Другой случай произошел на стажировке курсантов в роли командиров взводов. Дело было в одном из западных военных округов. Мой близкий друг Геннадий был назначен помощником руководителя учений с метанием боевых гранат в наступлении. Учения были показные, в составе дивизии. Экзаменовал не кто иной, как командующий войсками военного округа, генерал армии. Ответственность в квадрате! Взвод двигался цепью. Мой друг позади цепи в считанных метрах контролировал ситуацию. Солдаты первого года службы. Малоопытные. Гранату выдали одну, чтобы ею «фиксировать» гранатометание в рамках атаки. Не хотели рисковать отцы-командиры. Но, и это не помогло. Бросок гранаты поручили единственному старослужащему второго года службы, выходцу из Средней Азии. Да что и говорить, в строю все были выходцы оттуда. При атаке гранатой в соответствии с наставлением по стрелковому делу в момент броска вся цепь должна принять известные меры предосторожности, а именно: защищая корпус своего тела, все стрелки, находящиеся в цепи, делают остановку, перемещают противогаз в область груди и живота, одновременно прикрываясь своим оружием, нагибают вперед голову в стальном шлеме (каске). При таком положении стрелок считается максимально защищен от разлета осколков гранаты, а зона возможного поражения минимизирована. В этом случае граната РГД -5 используется как наиболее безопасная, с наименьшим радиусом поражающего действия осколков. Но! Это когда приняты все меры предосторожности и учтены возможные риски. А жизнь то все равно богаче! Учтены были, да не все. Кто ж знал, что в данном конкретном случае гранатометчик замешкается? Буквально на секунды, которые и решают все. Цепочка остановилась? Да. Все меры безопасности приняли? Да. Только вот гранатометчика не спросили. Когда в пылу атаки прозвучали хлопки разрывов гранат с других участков наступления, что стараются на учениях делать одновременно в целях контроля, мой друг Геннадий, опустив и затем подняв голову в защитном шлеме, обнаружил, что граната, брошенная его гранатометчиком –азиатом позднее всех, упала перед ним в каких – то 20 метрах. Второй раз наклонить голову Гена уже не успевал, а также и прикрыться оружием и противогазом. Поле хлопка разрыва гранаты Гена в пылу атаки продолжил движение, командуя своим подразделением. Однако, что-то стало происходить внепланово. Идущий рядом связист что-то кому-то докладывал по радиостанции. Сигналом с вышки был объявлен общий отбой атаке. Обернувшись лицом к вышке, Геннадий заметил несущийся к нему через поле УАЗик защитного цвета, остановившийся вскоре вблизи. Из машины выскочили трое военных в полевой форме и ускоренно направились в его сторону. Вид одного из них шокировал Геннадия. Перед ним стоял и пристально вглядывался ему в глаза сам командующий войсками округа с большой звездой генерала армии на погоне. Остолбеневший Геннадий вытянулся по стойке «смирно», не понимая такого внимания к своей персоне. Вдруг рука командующего потянулась к гимнастерке Геннадия в области груди. Мой друг скосил глаза в том же направлении и только теперь увидел предмет такой заинтересованности. В области сердца ближе к левому соску груди на хлопчато-бумажном покрытии гимнастерки расплывалось темное пятно. Кровь, подумал Гена. Тут он уже почувствовал, как силы его потихоньку оставляют. Ноги слабели. Стал приседать. Правда потом шутил, что больше от вида генеральской звезды, нежели от своей крови. Двое полковников, ранее выскочивших из УАЗика вместе с командующим, не дали Геннадию опуститься на землю. Подхватив его, сопроводили до машины и эвакуировали с поля боя. Никогда больше Гена за свою службу не «катался» в УАЗике с командующим. Но и это была не последняя их встреча. Гену поместили в местный гарнизонный госпиталь, куда через пару дней командующий заехал и вручил Геннадию грамоту за проявленное в ходе учения мужество, а также наградил нашего героя недельным отпуском на родину. Как показали результаты расследования данного случая, Гену посетили два осколка от той злосчастной гранаты. Один из них на излете пробил гимнастерку, уткнулся в широкие в то время модные подтяжки Гены и, потеряв силу, выпал под гимнастерку вниз, не причинив никакого вреда нашему герою. Второй же прошел вскользь, зацепив ребро и остановился в сантиметре от жизненно важных органов, также не причинив существенного вреда здоровью. Похоже, Гена родился не в гимнастерке, а «в рубашке». По приезде в училище Гена захлебывающимся от восторга голосом во всех красках рассказал эту захватывающую историю. Мне же подарил на память свои легендарные подтяжки, по сути спасшие его здоровье, а возможно и жизнь. Кто знает? Заключить же хочу свое повествование третьим рассказом про ту же причудливую гранату РГД – 5, но уже под городом Новороссийском, куда мы попали курсантами на так называемое «развертывание». В то время в ознаменование юбилея был задуман сценарий восстановить события высадки десанта с моря на Малую землю. Однако, возникли непредвиденные трудности с личным составом. Дислоцированная в том месте дивизия кадра практически имела в штате только офицеров. Встал вопрос, кто же будет обеспечивать развертывание дивизии? Тут то и вспомнили про «партизан». Кто такие «партизаны»? Так мы шутя обзывали солидных сорокалетних мужиков с пузиками, оторванных от своих семей и рабочих мест на время развертывания. В своих профессиях они были доки. Но вот бросить гранату на показном десантировании не приходилось из них никому. Отнеслись они к поставленной задаче более, чем серьезно. От них можно было услышать: «сынок! Ты говори, что делать нужно! Мы осилим». И осилили. Правда, не все. Один из самых ответственных из них, водитель председателя колхоза, был отобран для показательного броска гранатой, хотя никогда этого не делал. Ну, куда ж деваться? Слово «надо!» как и во все времена понималось одинаково. Причем он сам и вызвался. Ему были выданы новые блестящие кирзачи (кирзовые сапоги) и новая шинель – задача то ответственная, на самом верху обсуждалась. Ждали высоких гостей. В оговоренный момент в соответствии с поданным с тактической вышки сигналом о применении гранат, этот доблестный сын своего народа резко поднялся в окопе и еще резче замахнулся гранатой уже в боевом положении, отведя до предела правую руку назад. Все, как он видел в фильмах. Не учел, к сожалению, одного простого фактора – свое уже немолодое тело и состояние его здоровья. А желательно было бы внести поправку на ветер, как говорят военные. В самый ответственный момент в пояснице этого гранатометчика что – то щелкнуло. Он от неожиданности ойкнул и стал оседать на пятки. С гранатой в руке. Видимо, дал о себе знать застаревший радикулит –профессиональная болезнь водителей. А граната то этого не знала. Она жила своей жизнью. Чека уже не держала взрывной механизм. Рука от резкой боли в спине ослабла. Граната выпала за спину под известное в теле место. Единственное, что успел сообразить и сделать «крутой боевик», это инстинктивно закрыть руками почему – то лицо и что было сил нырнуть вперед по окопу, как можно дальше от пресловутой гранаты. Это его и спасло. Относительно, конечно. Разрыв не заставил себя ждать. Как известно из физики, разлет осколков происходит примерно под углом в 45 градусов от земли. Основная их масса пронеслась над головой нашего лежащего удальца. Шинель из плотного сукна была по касательной посечена осколками. Один же из них все-таки цели достиг, отсек как бритвой нашему мученику через сапог мизинец на правой ноге. Но это были все потери. Причем, единственные за всю операцию развертывания и десантирования. Эвакуацию раненного оперативно осуществила легендарная «таблетка», машина полевой скорой помощи. Эти три случая можно объединить в одну общую редакцию: «просто повезло!». Граната она хоть и коварная, но не всегда косит, иногда и щадит. Только вот бы знать, отчего это зависит? Думается, как и все на этом свете, от божьего промысла.

Офицер не босяк

Уже давно признано, что только тот может всей душой любить свою Родину, защищать ее до последней капли крови, кто знает и признает ее прошлое, кому известно, какой ценой досталось нам благополучие страны. Изучение истории своего народа всегда являлось наилучшим средством для человека воспитать в себе патриота. Прошлое – это своеобразный крайне острый инструмент, порой мощное психологическое оружие, значение которого мы недооцениваем. Неоднократно доказано, что с ним надо обращаться осторожно. Мы в этом отношении порой допускаем непростительную небрежность, которая в последствии может сослужить нам плохую службу. Далеко не все могут работать с таким «взрывным материалом». В истории великое и позорное необходимо делить поровну, ничего не приукрашивая. Всегда ли мы это делали? Одними из первых в народе боль за поражения на фронтах войны принимали на себя офицеры. Армия – не отдельно взятая структура общества. В период войн и лишений офицеры всегда на переднем крае принимают на себя основной удар. Армия в такие моменты становится лицом нации. Все процессы, происходящие в обществе, его болезни и недуги в первую очередь отражаются на армии. Армия всегда близка к народу, а офицер – бессменный и единственный хранитель армейских традиций – выходец из народа. Он олицетворяет собой тип воина-гражданина. В чем же заключается историческое предназначение офицера? Известный военный теоретик генерал М.И. Драгомиров в конце 17-го века констатировал: «Если офицер не сделает, никто не сделает». Офицер, профессионально подготовлен к самопожертвованию в военное время. Его возможно долго и нудно обучали всего лишь для единственного боя, с чем он морально смирился, поступив на службу Родине. Кроме того, своим кропотливым повседневным трудом офицеры превращали армию в школу нации, в школу грамотности, возвращая из своих рядов в общество образованных граждан, наделяя их такими высокими понятиями, как честь и достоинство, дух войскового товарищества и взаимного уважения. Заметьте, ни в какой другой сфере деятельности это не происходит! Офицерство традиционно, являлось носителем понятия высокой чести, нравственности и долга, тем самым выполняло социальный заказ общества, которое так много всегда требует от армии. А что же армия получала взамен? Нередко пренебрежение, равнодушие и даже презрение. Ярким примером такого отношения могут служить настроения в обществе, возникшие после известных событий русско-японской войны 1904-1905 г. Поражение в войне царского самодержавия вскрыло язвы неподготовленности к боевым действиям армии и флота России. А вот расплачиваться за это почему- то пришлось именно офицерству. Справедливо ли? Результат – неприязнь народа, пренебрежение и равнодушие к судьбе армии и, в первую очередь, к офицерам. Сегодня, в рамках проведения специальной военной операции, мы вынуждены обратиться в том числе к тем историческим событиям, чтобы возродить заботу Российского государства о своих вооруженных защитниках. Поднятое на заслуженную высоту, уважительное отношение к офицерам в обществе воспитывает в офицерской среде чувство гордости за избранную профессию, за принадлежность к офицерскому корпусу. Восстановлена и продолжает наращиваться социальная защищенность офицеров и их семей. Введены дополнительные льготы. Подрастающее поколение не на шутку задумывается о военной карьере. Особенно дети военных, что говорит о преемственности поколений. Выросли конкурсные показатели поступления на учебу в военные ВУЗы. Это напрямую связано с изменившимся подходом государства к теме защиты своего суверенитета и целостности, на что в первую очередь исторически покушались наши недоброжелатели. В созданных условиях и офицеры, чувствуя заботу со стороны государства, обретают уверенность в своей судьбе. Отстаивая интересы нашей Родины, они полны решимости при выполнении поставленных служебных задач. Вплоть до склонности к самопожертвованию. Такую уж стезю выбрали. И это не мода. Это всесторонне обдуманное раз и навсегда принятое осознанное решение. И да! Есть такая профессия – защищать Родину.

Любовь к охоте

Бытует мнение, что каждый мужчина обязательно охотник и рыбак. Либо только охотник. Либо только рыбак. На мой взгляд, мнение несколько натянуто. Причем, я в разное время периодически принимал участие и в том, и в другом процессе. Однако, так и не стал фанатом подобного мужского занятия. С рыбалкой даже проще. Как только выпадает такая для меня редкая возможность поучаствовать в рыбалке, я в ней с удовольствием участвую. Опять же без фанатизма. Сбил оскомину и хорошо… и при этом надолго. Хотя живу в полукилометре от уреза воды самого южного в России Черного моря. Почему бы, казалось, не сходить, не посидеть с удочкой на дамбе вместе с такими же любителями? Несколько раз было. Как-то не цепляет. Видимо, это индивидуально для каждого. Скажу больше, считаю морскую рыбалку несколько примитивной по сравнению с озерной. На озере вода стоит, не шелохнется. Видны все движения поплавка. Не то, что на море, при постоянном волнении. Пусть даже минимальном. На речке же судить совсем не берусь, там особая методика, нужно все время закидывать. Учитывать течение. Особенно на речках горных. Там азарт, нужна реакция и скорость принятия решения. Мне же в рыбалке важен отдых. Забросил в то же озеро и сидишь, смотришь на поплавок, а мысли сами по себе где-то бродят, независимо от рыбалки. А наживка с крючком на глубине. В расчете на хитрого и крупного карпа. Того самого, любителя поводить. Из серии кто кого. Когда же ты его – вот это и есть удовольствие, перехитрить и вытащить. Не какую-то мелюзгу, просто чтоб поймать и выбросить обратно. Сидишь и чувствуешь подзарядку, от природы, от воды, от видов вокруг. Солнышко, тишина. Что может быть лучше для разряженного за неделю интроверта? Есть такое выражение: «время, проведенное на рыбалке, в зачет жизни не идет». Подразумевается, что в этот момент человек абсолютно счастлив. Потому и время зачисляется ему бонусом к уже отмеренному.

Совсем другое дело охота. Она сопряжена с дополнительным риском, связанным с применением оружия. Каких только случаев на охоте не бывало. Даже с летальным исходом. Мне охота явно не зашла. Не мое. Оружием меня не удивишь, все-таки двадцать лет в армии прослужил, настрелялся из всех видов. Больше того, не могу смотреть в глаза животному, которого подстрелили. На эту печальную обреченность. На эту безвинно пролитую кровь живого существа. Другое дело, если отстреливается хищник, который наносит вред стадам, хозяйству, людям. Там уже пагубно быть пацифистом. Приходится делать выбор. Но это уже больше профессионально. От безвыходности. Что по мне, мнение об охоте у меня давно сформировано не в ее пользу. Если в далеком прошлом человек вынужденно добывал себе пропитание охотой, используя примитивные средства и виды оружия, то сегодня техника и вооружение далеко шагнули вперед. Охота теперь больше похожа на убийство, нежели на самозащиту. С современными – то образцами вооружения. С ночными или оптическими прицелами. Это уже скорее избиение. Животных становится просто жалко. Поэтому я воспринимаю современную охоту как неравную борьбу, где у человека заведомо фора в виде технического преимущества. Какая же это охота? Тем не менее, было время, когда я сам, чтобы понять и осмыслить все это, пытался стать охотником. Не из жажды убить, боже упаси. Не из необходимости поесть, слава богу и это было. Просто понять, что это за процесс, мое ли это? Первой попыткой стала охота на уток на четвёртом курсе в училище. С моим товарищем по взводу. Володя был уже достаточно опытным охотником. Я же решил полностью положиться на его опыт в этом промысле. Местом охоты стал наш училищный учебный центр в горной местности на Кавказе. Оружие подарил отец и мне не терпелось применить его в деле. Чудесное охотничье ружье фирмы Зауэр немецкого производства. Умеют же немцы делать ружья! Не ружье, загляденье. Поэтому не охота меня привлекала, а ожидание, как ружье будет действовать, насколько приятно и точно оно в применении. Взял его в руки и мне казалось, что оно само будет и стрелять, и складывать дичь, причем как пулемет. Мне в роли охотника ничего и делать то не нужно, только направлять в сторону уток и нажимай себе на курок. Не глядя… Ожидания оказались обманчивыми. Да, охота состоялась. Однако, результат гораздо ниже прогнозируемого. Сказать отрицательный, вроде нет, опыт был все-таки приобретен. Но какой! Вышли мы с Володей спозаранку, по прохладе. Нашли место, где утки принимали свои утренние водные процедуры. Этим местом оказались три протоки. Две из них поуже, метра полтора шириной и глубиной по щиколотку. Увидев уток, я рванул к ним пригнувшись, как в атаку. С ружьем наперевес. Лихо перемахнув по очереди через обе протоки. Труда особого мне это не составило. С моей то физической подготовкой! Семечки… Третья протока оказалась чуток пошире. Вот за ней то и барахтались утки. Эта третья преграда оказалась губительной для всей нашей затеи. Я не сомневался, что перемахну ее также легко, как первые две. Кинулся через нее решительно. А попал как в полымя. Не долетел совсем немного до противоположного бережка, соскользнула нога в воду, а за ней и весь я как заправский купальщик в проруби. Рассчитывал на одну глубину, а поймал совсем другой эффект. Ухнул в протоку по горло. Это в феврале то! В горах. Вот тебе и охота… Выкарабкался на бережок. Дрожь по телу, зуб на зуб не попадает. Мокрый насквозь. С меня льется как из ведра. Стоял и не знал, смеяться ли над собой вместе с Володей, который просто ухахатывался, аж на ногах не держался. Не помню, как нам удалось огонь развести. Благо, никого вокруг. Стоял я в чем мать родила и пытался то ли согреться, то ли просушиться. Не охота, анекдот для начинающих! До сих пор с Володей созваниваемся и вспоминая этот эпизод, дружно закатываемся от смеха. Охотнички – елы палы… Конечно, после такого начала куда ж любить охоту? Отношение к ней усугубилось еще одним случаем из практики. Был я уже молодым лейтенантом. Рота вышла в лагеря. Провел я роте вечернюю поверку, объявил отбой и возвращался в офицерский домик на ночлег. Иду по тропинке. Темень, хоть глаз выколи. Между мной и домиком пробегал дворовый пес неизвестной породы от помеси дворняги с волкодавом. Для нас он был неопасен, курсанты его подкармливали. Поравнявшись со мной, пес на секунду застыл. Наверное, тоже ждал подачки. Тут-то и прозвучал выстрел. Грохнул он настолько неожиданно, что я присел. Пес же заскулил и рванул за угол домика. Видимо, был ранен. Я отполз за укрытие, приняв выстрел за атаку на меня. Потом, выждав, крикнул в темноту: «кто стрелял?» От офицерского домика отделилась темная фигура, как впоследствии оказалось, нашего замполита, с возгласом: «это я стрелял! Хочу со шкуры этого волкодава сшить себе унты для охоты». Моему гневу не было предела. Конечно, открыто я свое недовольство не высказал, так как был гораздо ниже по званию. Но, придя в домик, поделился своими эмоциями с другими взводными. Как водится в армейском коллективе, мои сослуживцы только дружно посмеялись на сон грядущий. Замполит со своими выходками не впервые вызывал у них веселые эмоции. Со временем я пришел к выводу, что, чем старше начальник, тем ярче с ним случаются казусы. Так, в одном из военных округов был начальник ракетных войск и артиллерии, генерал, заядлый охотник. Очень любил самые современные ружья, применял их на охоте и коллекционировал. Как-то раз привезли ему в подарок новейший охотничий карабин. Он с ним нянькался постоянно, не мог дождаться, когда опробует его на охоте. И непременно сразу на медведя! Время года было зимнее. Медведи, как известно, в спячке. Лежат себе в берлогах, зимуют и слыхом не слыхивают ни про какого генерала – охотника на их шкуру. Решил генерал организовать показную охоту на такого вот медведя-недотепу, спящего и ничего не ведающего. Выбрал себе помощников из числа самых рослых и крепких солдат второго года службы, вооружил их внушительными рогатинами. Приказал им разбередить рогатинами медвежью берлогу поглубже, что те и сделали. Долго ждать не пришлось. Мишка выполз огромный и весьма недовольный такой несезонной побудкой. Ничего не понимая спросонья, сразу пошел на своего обидчика, благо не торопясь, по дороге осмысливая, что к чему. До генерала было метров десять. Солдатики естественно врассыпную. А генерал, гордый, невысокий, подтянутый человек в новом камуфляже, не дожидаясь подхода зверя вплотную, разрядил в медведя весь карабин на десять патронов калибра 7,62мм. А мишка как шел, так и шел, даже не остановившись в пути, почти дойдя до стойкого охотника. Генерал, не видя должного эффекта результатов своей стрельбы, при подходе медведя почти вплотную, бросил в снег себе под ноги ценный карабин, со словами: «Это не я!». При этом, подсознательно вытянулся по стойке смирно. Видимо, дали о себе знать долгие годы службы в армии. Мишка, поймав все-таки свою порцию свинца, в последний момент поднялся на задние лапы, замер на миг, а затем рухнул в направлении генерала в полный рост и затих замертво. Бледный генерал постоял еще какое- то время, затем тихонечко развернулся, не желая вероятно беспокоить медведя, и на дрожащих ногах неровной походкой «почопал» восвояси. Нужно заметить, это был уже совсем другой человек. Чопорность с него как ветром сдуло. Да, и как рассказывают очевидцы, больше он на охоту не ходил. Никогда. А теперь судите сами, нравится вам охота или нет? Вопрос видимо, риторический… Каждому свое.

Гири не пилят, их катают

Кто из нас не мечтал о своем автомобиле? Особенно о самом первом. Когда до него не было никогда и никакого. Когда не претендуешь на крутой, а хочется лишь бы какой. Все мысли о том, как бы начать, попробовать. А там уж видно будет. Водитель ты или нет. Может просто любитель? А может эта любовь приведет к чему-то большему? И жизнь свяжет тебя с автомобилем навсегда и неразрывно? Мне посчастливилось приобрести свой первый автомобиль только в возрасте тридцати двух лет. Будучи уже подполковником, после академии, когда и зарплата была хоть и небольшая, армейская, но уже посолидней лейтенантской. Но и в то время мечтать об автомобиле не приходилось. Не до жиру было. Нужно было кормить семью, поднимать двух дочерей. А тут вдруг случай, как говорится, подвернулся. Предложили подержанный «Жигуленок» одиннадцатой модели. Причем, сильно подержанный. Как, впрочем, и вся тогдашняя наша экономика. Но, кто ж откажется? Даже если денег на него не хватало. Не были заложены в бюджете семьи. Можно ли было такое желание перебороть? Не знаю. У меня не получилось. Разум сдался, эмоции взяли верх. Я стал счастливым обладателем! Точнее не я. Моя жена. Да еще подгадал к ее дню рождения. Причем, в рассрочку. Отдавал долг с трех получек. Благо, цена вышла как говорят, договорная, даже слишком. Человек от него избавлялся, приобретя себе новый такой же модели, тогда достаточно модной. Модель была ходовая и обкатанная. Лучшего и хотеть не стоило. Одним словом, все сошлось в кучку. Звезды, желание, возможность. В таких случаях говорят – судьба! А как известно, от судьбы не уйдешь… Держит она тебя цепко, двумя руками. И ты ей полностью доверился. Но, при этом счастлив. А сколько эмоций?! Вот и я сел на нового – старого теперь своего «коня», еще даже полностью неоплаченного, и со всеми необходимыми предосторожностями, под зорким взором нанятого на время инструктора, своего друга, на минимально допустимой скорости доехал до дома. А тут дома и жена кстати. На перерыв пришла, пообедать. Картинно-небрежно кидаю ей на стол ключи со словами: «я тебя поздравляю!» Ну, умеем мы так, по-мужски, себя побаловать, значимостью. А ее то как побаловал! Кинулась на балкон сверху взглянуть, полюбоваться, глаза шире плеч! Восторгу нет предела… Еле успел ее за подол платья прихватить, чтоб ненароком за перила не вывалилась. С пятого то этажа. Тут же оба бегом на улицу. А как же? Посмотреть, пощупать. Садись, говорю, прокатимся. Плюхнулась она на место пассажира в ожидании чуда. Нет, говорю, за руль плиз! Как положено! Собственница все-таки. Счастье нужно пробовать сразу и взахлеб. Иначе, эффект не тот. Кстати об эффекте. Получился что надо. Я потом его еще долго расхлебывал. Как и у всех, имеющих водительское удостоверение, у жены напрочь отсутствовала практика вождения. В то время «сдать на права» труда не составляло. Тем более для капитана милиции, следователя МВД, каковым жена и являлась. Да еще и практически по месту работы. Кто ж будет в этом законном желании препятствовать сотруднику и коллеге? Жена, правда, сразу засомневалась, нужно ли это делать сейчас? Может потом? Когда подготовится морально и физически? Хотя бы осмыслить момент. Уж больно все внезапно. Права она оказалась. Холодная нужна голова для таких событий. Но я ж муж! Беру на себя всю ответственность! Взять то взял. Отдавать потом пришлось опять с получки, уже за ремонт. При непогашенном еще долге за саму машину. Закон парности сработал. Придумал же кто-то и когда-то не зря эту народную пословицу – гусята ходят гуськом. Вот и села она за руль под моим давлением и заверением, что все будет нормально. Так и вышло. Нормально. В подобных случаях такое норма. Вперед двинулась с небольшими потугами, с третьего раза – механика все-таки. А обратно, назад, уже откровенно побоялась. Мне бы тут остановиться. Ан нет, понесло. Уперся. Видимо, не бывает в жизни ничего просто так. Полезен был мне похоже этот опыт. Научил он меня раз и навсегда в дальнейшем не препятствовать своим сомнениям, своей чуйке. Тогда чуйка похоже во мне только зарождалась. Психологи говорят, что у женщин чуйка в несколько раз сильнее, чем у нас, мужчин. Вот и приходится мужчинам ее тренировать с нуля, пытаясь нагнать по этим жизненным параметрам наших боевых подруг. Не поверил я тогда зарождавшейся еще пока моей чуйке. Настоял на завершении всего цикла движения задним ходом. Тронулась жена назад. Да как -то слишком резво. Доверилась мне. Больше, чем я сам себе. На то она и жена. Муж и жена, как вестимо, одна сатана. Сатана и сработала. С блеском. В позади стоящий ни о чем не подозревающий микроавтобус немецкой марки. Прямо под бампер. Тогда их много нагнали из Германии наши военные из выводимых в Россию частей. По тверже оказался бампер автобуса, почему-то. А мы то надеялись на авторитет отечественного металлургического производства… Зато багажник нашего «жигуленка» не подвел! «Порадовал». Буквально встал, как домиком. Картонный. Вот его то позднее и пришлось рихтовать. Хорошо, что уже весь был «покоцанный», итак требовал подкраски. Справедливо заметить, потеря товарного вида наших «Жигулей» ничуть не нарушила в целом праздничного настроения. Бог с ним с багажником! Машинка то все-равно есть, практически куплена. И не важно, что владение ею началось с досадных потерь. Важен весь процесс! И настрой на добрые дела. Его то никто не отменял, праздник то состоялся! Позже, конечно, жена старалась после этого случая без надобности за руль не садиться. Похоже, перепугалась прилично. Заработала на этом случае комплекс. Осадочек остался. Периодически доводилось ездить на нашем первенце мне. И то не так часто. Приобрел только начальный стаж вождения. Но и он был сопряжен с несколькими причудливыми случаями. Например, однажды тормозя, услышал приличный грохот. Ощущение было, что «железный» звук исходит из-под ног. Подумал, неужели двигатель стуканул? Открыл капот, все вроде бы на месте. Завел двигатель, все работает в штатном режиме. Тронулся, тормознул, снова грохот и удар под ноги. Да еще с каким-то скрежетом. Собрал консилиум, чувствую – сам не справляюсь. Опыта не хватало не только водительского, но и технического. Видели бы вы эту картину. Над открытым капотом свесились умные головы всех желающих поучаствовать. Благо во дворе коллег военных всегда достаточно. И никого равнодушных. Все готовы помочь минимум советом. Но чаще вопросом, а что, а как, а когда??? Выяснилось все достаточно обыденно. Кто-то из собравшихся «умов» запросил у меня хотя бы отвертку, что-то раскрутить или наоборот подтянуть. Ринулся я к багажнику, а вдруг там, думаю, что-то осталось из инструмента от бывшего владельца? И ведь осталось! Две гири, точнее восьмикилограммовые круглые гантели. Их меня прежний владелец просил «по –братски» завести к нему на дачу и там выгрузить. По какой-то причине не состоялось. Забыл похоже. Они-то и катались в пустом багажнике. При торможении же с разгона дружно бились о перегородку между багажником и салоном. Грохот был потому еще впечатляющий, что в багажнике не было никакого коврика, дефицитного в то время товара, способного смягчить накат и удар. Смех «экспертов» долго еще звучал в вечернем воздухе нашего дружного армейского двора военного городка. Потом этот смех передавался из уст в уста в коллективе, пока не стал ходячим анекдотом. Любят у нас в армии такие казусы. Ими полна наша служба и наша армейская действительность. А что по мне? На всю жизнь полученный опыт и праздничное настроение, когда нахлынут воспоминания… С удовольствием рассказывал детям, а теперь рассказываю уже и внукам. Главное, не грустить, жить весело и дружно! И воспринимать все оптимистично…

Предсказаниям можно верить

Фома неверующий. Фразеологизм, употребляемый для именования человека, которого ни в чем нельзя убедить. Связан с апостолом Фомой, не поверившим в Воскресение Христово до тех пор, пока своими глазами не увидел Христа воскресшим (одно из толкований Библии). Поздновато я видать столкнулся в жизни с предсказаниями. Не верил в сей процесс до начала 90-х годов прошлого века. И не я один. Партия учила нас верить только в светлое будущее, в цели Коммунизма. Другие верования в те времена не приветствовались. К тому времени я уже 12 лет состоял в партии и был непоколебимым борцом за ее идеалы, как, впрочем, и все мои армейские товарищи, соратники по службе. Требования времени были таковы. Карьеру в армии сделать было практически невозможно, если офицер не выполнил двух ее предписаний: быть членом партии и состоять в браке. Это была догма. Практика службы показывала, что с этими установками никто шутить не собирается. И мы все вместе не шутили. Дружно вступали в партию еще на выпускных курсах военных училищ и автоматически, бывало не задумываясь, выбирали себе боевых подруг на всю жизнь. Партия за нас уже все придумала. Негласная шутка верхов подразумевала, что офицеру до окончания академии вообще не рекомендовано думать. Только исполнять. Вот и делали из армии общими усилиями некий монолит. Все мыслили едино. Однако, как известно, вечного ничего не бывает. С распадом СССР поменялось все и сразу. Политика в государстве и армии в том числе. Непривычно стало слышать, что, оказывается, есть в жизни и другие ориентиры. Более приземленные, житейские. И в них тоже полезно верить. Иначе не приспособиться к новым веяниям. Вот и пришлось переориентироваться. Служил я тогда после академии в родном училище на Кавказе. Служба вроде бы и не из тяжелых, все-таки в стенах любимой альма матер. О чем многие только мечтали. Но человек создан по-другому. Ему все мало. Как в сказке о золотой рыбке. Подавай ему все и срочно, вплоть до царства морского. Подвернулась вдруг информация, что на моей малой родине освобождается должность в городском военкомате как раз по моему профилю подготовки. Кто ж из офицеров не мечтал служить у себя дома в родном городе, где прошла его юность? Вот и я включил все свои возможности и связи. Даже представление направил в штаб округа для рассмотрения ходатайства о переводе. Оставалось только ждать. Ох, и нервный этот процесс ожидания… Первой не выдержала моя секретарь-машинистка Филипповна. Ей почему-то особенно не терпелось узнать результат. Неймется видать. Как же без нее? Она ж печатала представление под мою диктовку. Считала себя одной из непосредственных участниц событий. Дня три меня обрабатывала, надоедала. Поехали, говорит, я знаю одну бабку, предсказывает на ура! Все в цель, в десятку. Долго бороться с ней не сложилось, вынудила ехать. Думал, соглашусь, чтоб отвязалась. Не успокоится ведь. И поехал. Но не один. Исходя из мер предосторожности. Мало ли чего. Захватил с собой еще двух сотрудников, делопроизводителя Людмилу и водителя Борю. Вдруг кому из них еще что-либо нужно узнать, выяснить о своих делах насущных? Приехали, благо недалеко. В обычной квартире-двушке проживала баба Оля. 84-х лет пенсионерка, в прошлом учительница младших классов средней школы. После перенесенного ею инсульта говорила медленно, растягивая слова. Не всегда понятливо, приходилось переспрашивать. По ее рассказу, именно последствия инсульта и открыли в ней известные способности к предсказаниям. Гадала на картах. Все увиденное и услышанное с порога мной сначала вызвало явно негативную реакцию ко всему происходящему. Мало того, что не верил ни капли, но еще и посмеивался в глубине души. Как же? Коммунисту сейчас будут в уши вдувать разные там сказки! А дело то обернулось серьезней не бывает. Все вышло непредсказуемо. Сначала баба Оля запустила к себе девочек. Почему-то делала это раздельно. Куда деваться, девичьи секреты самые важные. Там надо серьезно задумываться. С женихами, однако, все связано. Вторым этапом зашли мы с Борей. Первый вопрос бабы Оли: «Кто первый?». «Боря!» – сразу среагировал я. В надежде понаблюдать, присмотреться, что будет происходить. Боря был младше меня по званию и возрасту. «Боречка! Что вы бы хотели узнать?» – спросила тягуче гадалка. «У меня все хорошо, вопросов нет» – ответил Боря. «Постойте!»-встрепенулся он вдруг. «Есть один! У моей младшей дочки пропал золотой кулон на шею. Не можем найти». Ясновидящая неторопливо раскидала часть колоды карт вкруговую. «А где и в чем он хранился?» – последовал ее вопрос. «В стеклянном стакане на телевизоре», – ответил Боря. «У меня не получается в стакане», – чуть погодя продолжила гадалка. «Точно! Это у старшей дочки – в стакане. У младшей – в деревянной коробочке на комоде», удивленно уточнил Боря. Тут уже и я стал прислушиваться к разговору более заинтересовано. Надо же, – подумал я, – откуда она могла знать такую подробность? Тем временем баба Оля раскидала карты по второму кругу. «Я не могу вам сказать, кто взял кулончик», – проговорила она. Боря среагировал спокойно, как будто заранее ожидал неудачу: «Да я и не надеялся, что узнаю». Гадалка улыбнулась: «Вы меня не правильно поняли. Я знаю, кто это сделал». Затем долго не думая, задала Боре контрольный вопрос: «Боречка, вы ведь не будете бить того человека, на которого я укажу? Обещайте мне!». Боря удивленно застыл. «Конечно нет! Обещаю. Я вообще мирный человек», – промямлил он. Баба Оля пристально посмотрела в глаза Борису, как будто проверяя, насколько тот откровенен. Затем четко произнесла: «Это самый младший мужчина в вашем доме». Боря крякнул. От неожиданности. Затем выдавил из себя: «А я-то думаю, откуда у моего младшего сына уже два дня полный карман жвачки!». Как он со мной позже поделился, приехав домой провел разговор с младшим сыном, который признался, что обменял кулон во дворе на жвачку по просьбе какого-то бомжа. Как и обещал Боря гадалке, наказание младшего сына ограничилось стоянием в углу. Но это было позднее. Сейчас же баба Оля переключилась полностью на меня: «Что бы вы хотели узнать о себе?». Я ей изложил мою мечту о переводе по службе в родной город. Она раскидала карты в очередной раз. Стала рассказывать о событиях, которые меня якобы ждут в ближайшее время: получу должность с повышением, присвоят новое звание, получу квартиру в этом городе, уточнила, в каком именно микрорайоне, куплю машину, поеду за границу, у меня родится сын… Я потом посчитал, всего двенадцать событий. Крупных или более мелких, основных и второстепенных. И все это разрешится, по ее словам, в течение года. Дальше она заглянуть не способна. Я, конечно, из уважения к ее возрасту, сидел и улыбался. Не веря ни единому ее слову. Так сладко мне уже давно никто не пел. Завершила она список «наград» сообщением, что перевода в мой родной город она не видит. Как кол вбила, подведя итог. Надо ж было разбавить бочку меда ложкой дегтя. В конце этого сеанса связи с вселенной я уже просто не выдержал, рассмеялся. Поблагодарив бабу Олю, мы все откланялись и убыли к месту службы. Ехали почему-то молча, под впечатлением от услышанного. Даже друг с другом не обсуждали результаты поездки. Как-то постепенно все услышанное было благополучно мной забыто. До поры до времени. Пока не стали происходить изумительные вещи. Предсказания бабы Оли начали сбываться. Удивительным образом, друг за другом. Стройной чередой. Даже примерно в той же последовательности, в какой и были ею озвучены. По службе перевели меня на другую более высокую должность, получил очередное звание подполковника, получил квартиру в новом доме в военном городке для выводимых из Германии частей, купил первую в своей жизни машину «Жигуленок» и в конце года был направлен для прохождения службы в Германию, куда мечтали попасть все офицеры. Какие тут шутки? Сказать, что я был повержен переменам в моей судьбе, значит ничего не сказать. Я был просто ошеломлен. Откуда это все взялось?! У меня в уме не укладывалось. Значит есть оно, работает! И не где –то в сказке, а у меня в жизни! В моей простой армейской службе, в моей семье! Невероятно… Справедливости ради должен все-таки оговориться. Одна неточность в предсказания бабы Оли все-таки вкралась. Через год у меня родилась дочь, а не сын. Не знаю уж, куда глядела предсказательница, но чуток промахнулась. Да и к счастью! Вернувшись из Германии через полтора года, первым делом съездил проведать бабу Олю. И попал на вторую уже серию ее предсказаний, только теперь уже с долгожданным и таким желанным переездом в мой родной город. Согласно «второй серии» и там все сложилось, как нельзя лучше. Причем, в строгом соответствии с «планом» бабы Оли. Вот и удивляйся потом, откуда что берется в этом мире? В результате, я уже в душе стал совсем другим человеком. Горячо верующим во все доброе и светлое. При этом, допускаю все возможное, что может с нами происходить. Есть, все-таки, у всевышнего свои «проводники» на земле. Спасибо ему за это! Иначе не было бы счастья у нас, простых его слуг, порой верующих, порой наивных…

Нет легких путей в математике

Прошло уже 45 лет, а эта история меня не отпускает…

Когда-то в 10м классе я неплохо знал математику, как мне это казалось. «Но жизнь все равно богаче», говорят философы. И она мне преподнесла весомый воспитательный урок. Чтоб не зазнавался.

Итак, школа, окончание выпускного года. Май, вместо учебы хочется смотреть в окно – с горы да еще с третьего этажа школы видно море. Голубое, как стол. А ты учись тут…

А урок был физики. И готовились к олимпиаде по физике, городской олимпиаде, не просто! Я должен был представлять на ней школу. Физику я тоже понимал, как мне казалось даже получше, чем математику. Но ситуация вышла из-под контроля. Математику на олимпиаде должен был «обеспечить» одноклассник Женя Попков. Но из уст завуча по учебной работе, внезапно появившейся в кабинете, прозвучала адресованная мне фраза «Попков заболел, на математику поедешь ты». «А физика как же?»– выдохнул я ошарашено. На физику поедет Попков, кода выздоровеет, она через неделю.

Что – то засосало под ложечкой.

Математика? Вот тебе и поворот… Не готов? Да вроде бы и смогу, но, может быть не так уверенно, как Попков. Но деваться некуда, да и некому больше. Так сложилось. Одним словом – махнули нас. Ну и поехал. Больше не за результатом, а чтоб «баранку» не поставили, так сказать прикрыть брешь.

Олимпиада состоялась в 8й школе. Я занял парту на «галерке». Поскольку угрозу «баранки» я уже устранил своим появлением, то и не особо волновался. Нужно было теперь только не заработать «пару», решить хотя бы три из пяти вопросов в билете. Так и получилось, решил три, уверенно, даже легко, как учил нас классный учитель математики Куприянович. Глубоко уважаемый нами математик всегда подходил к решению примеров и задач с легкостью и юмором, что обеспечивало на занятиях особый доброжелательный фон.

Сдал я работу первым, понимая, что задачу выполнил, и могу быть свободен. Оставшиеся примеры решены были не до конца, видимо раньше подобные мне не попадались.

Каково же было мое удивление, когда через неделю все та же завуч по учебной работе перед классом вручила мне грамоту за третье место в городской олимпиаде по математике. Вот и «ставь» после этого на физику.

Но на этом мои «мытарства» в математике не закончились, а стали

прологом другой истории. Только прежде стоит упомянуть, что моя матушка, желая усилить мою математическую подготовку к поступлению в военное училище, на месяц наняла одного из известных в городе учителей математики, пожилого грека, который дал нашей небольшой группе уроки решения примеров и задач, в том числе и не входивших в школьную программу. Мало сказать, что теперь я чувствовал себя в математике более чем уверенно.

А теперь о самой причине написания этого рассказа.

Через два месяца после описанных событий я сдавал вступительные экзамены в училище. Первым экзаменом была … математика письменная. Чувствуя в себе приличный ресурс в решении ЛЮБЫХ примеров и задач, я допустил стратегическую ошибку. Уселся за переднюю парту. И тут судьба меня решила испытать, а точнее, как оказалось, проучить за самоуверенность. Зашедший в класс начальник кафедры математики училища Лисакович (никогда его за это не забуду) поручил преподавателям раздать всем абитуриентам варианты билетов, а мне, со словами «этот вариант экспериментальный» вручил свою какую-то новейшую «разработку», которую я как ни пытался, а не смог решить в отведенное время. Из пяти примеров смог осилить лишь один. Хотя рядом сидящим двум товарищам помог решить по четыре примера. Вот тебе и похвастался, уселся впереди, получай! Результат был неутешительный – двойка! Причем занесенная в экзаменационную книжку. Собственноручно тем самым Лисаковичем. Удостоверенная его личной подписью.

Такого поворота никто не ожидал. Ни я, ни мой брат, курсант того же училища, переживавший за мое поступление, ни отец, которому я сразу позвонил и поделился своими планами выезжать обратно домой как заваливший экзамен. Как так? Отличник же!

Батя, трезво оценив сложившуюся обстановку, порекомендовал остаться до конца вступительных экзаменов, не поддаваясь панике. Тем более, что следующий экзамен был математика устный. А меня, юного максималиста,

просто распирало от возмущения. Я – то знал, что математика как и физика мой конек! Как же так? А справедливость то где?

С таким боевым настроем я прибыл на экзамен по математике устный и взяв билет, даже не заглянув в него, доложил все тому пресловутому Лисаковичу, возглавлявшему комиссию, что готов отвечать без подготовки. Это была месть… Лисаковича нужно было видеть. «Как без подготовки?», – вымолвил он, «Хотя, пожалуйста, отвечайте». И вот тут началось… я действительно ответил на все пять вопросов без подготовки, чем вызвал удивление у всех трех членов комиссии, временно прервавших опрос своих экзаменуемых. Реакция Лисаковича было однозначной: «Блестяще! Оценка отлично. Давайте экзаменационную книжку.»

Каково же было его удивление, когда он в этой книжке увидел двойку, поставленную его же рукой за письменный экзамен по математике. «А это что?»,– спросил он обескураженно, указывая на двойку. «Как это понимать?» Тут мне пришлось напомнить ему его же «опыт» с экспериментальным вариантом, выданным мне им лично. Реакция было нелицеприятная. «Так дело не пойдет. Тогда оценка за устный экзамен четыре. Я не могу сам себя подставлять. Слишком большая разница получается в оценках.»

Тут я ему напомнил, что несколько минут назад он во всеуслышание произнес, что я получил за устный пятерку. Он ничего слушать не стал. Кто я и кто он? Остался непреклонен. А главное, в своих глазах «порядочным». Не уронил свой высокий авторитет среди присутствующих и своих подчиненных.

Как я не пытался потом доказать свою правоту, никто меня слушать не захотел. Единственной преференцией было оставить меня до конца экзаменов и зачислить с двойкой в училище, используя право начальника училища на дополнительный список мне подобных, состоявший из 18 человек, которых весело обозвали «панфиловцами». Но я это «оставление» оправдал, закончив через четыре года училище с дипломом с отличием и золотой медалью, доказав, что математику я все-таки тогда при поступлении знал неплохо…

За службу на Кавказе

Я очень люблю Белоруссию. Воспринимаю ее как родную, как частичку России. Эти просторы, леса, поля, озера… природа в корне наша, славянская. Но главное ее достоинство – это люди. Не могу вспомнить ни одного белоруса, с которым я бы не подружился. Люди там чистые и честные. Глубоко порядочные. А может мне такие просто попадались? И слава Богу! Видимо, прошлая война оставила неизгладимый след в их сердцах, традициях, воспитании. У меня там много друзей. Служба в армии когда-то помогла. Обрести и не потерять. Ну, как много? Два и более-это уже много. Когда речь идет о друзьях. Сейчас эта категория отношений на вес золота. В век, когда все разбрелись по национальным квартирам. С упоением вспоминаю век прошлый, учебу в военном училище. Когда в одной казарме жило нас сто восемьдесят человек. Одним коллективом. Одним организмом. Одними мыслями и мечтами. Все национальности присутствовали, все традиции народные соблюдались. До сих пор дружим и радуемся, что повезло нам, что застали то благополучное время. Тогда был Советский Союз. И ведь именно СОЮЗ. Все в нем были равны. Не было богатых и бедных. По крайней мере, в моем окружении. И это была истинная свобода. Свобода от всего. Тебе не особо что и надо было, за тебя все додумывало государство. Ты только живи и радуйся. И делай свое дело. Которое выбрал. Выбрал на всю жизнь. А это дело – служить Родине. Той самой, пока еще объединённой. Пока еще не распавшейся на куски. Сейчас уже прошли годы, точнее – десятилетия. С той славной поры. Поры взросления как человека, так и общества. Приходится констатировать – нашим детям и внукам в этом вопросе, похоже, повезло меньше. Им можем только рассказывать. Взахлеб. Как про лучшие годы нашей жизни. И вспоминать, вспоминать. С ностальгией. В конце 90-х был момент, когда еще легко можно было сесть и поехать, полететь, поплыть. Туда, где твои друзья. Живут, и трудятся. Но уже отдельно от нас, нашей Родины, когда – то совместной. Трудятся уже на «гражданке». Делают, что умеют. Чему научила жизнь, родители, армия. Каждый уже выплывал, как мог. Осваивали новые профессии. Но в душе все еще оставались армейскими парнями. Одним еще пока спаянным коллективом. С моим глубоко уважаемым генералом и старшим товарищем, Тихоновичем, у кого я когда-то служил и работал в подчинении, мне довелось оказаться в Белоруссии. Увидеть снова эти просторы, подышать этим ни с чем не сравнимым воздухом доброты. Придумали мы совместное путешествие. В те края. Ему нужно было посетить родительские могилы, мне посчастливилось повидать друзей. Так вот быстро собрались и поехали. Причем с разных мест. Сговорившись заранее, по времени. Как по мне, люблю в таких вопросах экспромт. Чем дольше собираешься, планируешь, разрабатываешь маршрут, тем не всегда лучше получается. Тут созвонились, решили и все получилось, как нельзя лучше. Видимо, провидению эта поездка была угодна. Прибыли на благородную землю Белоруссии практически одновременно. И были завидно встречены! Нашими друзьями –белорусами. Время, отведенное на поездку, пролетело незаметно. Сама встреча, воспоминания, атмосфера приподнятого настроения. Все было на высшем уровне. Однако, во всей этой истории пиком эмоций послужил сбор выпускников и бывших офицеров училища. Объявил его наш генерал. Собралось восемнадцать человек. Уже не те, конечно, стройные и подвижные, кое-кто с животиком, но с прежним блеском в глазах. Годы, к сожалению, свое берут. Тем не менее, выстроились по старой доброй армейской привычке – по ранжиру. Подравнялись, чтоб видеть грудь (или живот) четвертого человека. Причем, без всяких уговоров, абсолютно самостоятельно, добровольно. Самим было приятно хоть на секунду вернуться в те далекие времена воинской дисциплины. Генерал абсолютно серьезно принял мой доклад. В строю тишина, ни шороха. Что значит выучка! «Здравствуйте, товарищи офицеры!» – прозвучал голос Тихоновича над строем выпускников. «Здравия желаем товарищ генерал!» – имел место в тишине не менее достойный ответ строя. Только эхо прокатилось по вершинам белорусских елей. Встреча происходила на острове в самом центре Минска на тамошнем водохранилище. Чудное место! Вода, лес, тишина. И монолитный строй офицеров, которые не бывшие… Все серьезно. С неподдельным чувством ответственности. Тут генерал и зачитал приказ о награждении каждого стоящего в строю памятным знаком «За службу на Кавказе». Я подключился к вручению знаков по-фамильно, так – как не всех уже можно было узнать, время людей меняет. Каждый из награжденных с необъяснимым трепетом получил из рук Тихоновича драгоценную реликвию и с благоговением ее рассматривал. Кое-кто уже и примерял на грудь. Все присутствующие были крайне довольны и максимально удовлетворены сим актом памяти о совместной службе и поощрения за их былые заслуги перед когда – то общей Родиной. Конечно же, по давней славной традиции все знаки были позже опущены в граненные стаканы и прошли процедуру обмывания. Под шашлык. Каждый из награжденных представился, как заведено по армейским негласным законам, на одном дыхании. Выучка со временем никуда не делась. Впоследствии еще длительный период я получал звонки с благодарностью за сей чудесный сбор. Вспоминаем с белорусскими друзьями и радуемся, что прожили немало таких незабываемых эпизодов, связанных с армейской службой великому делу, которому когда-то посвятили свою жизнь. Одним слово – «было время!»

Огневая подготовка

В бытность моей службы в налоговой полиции мне довелось отвечать за специальную подготовку подразделения физической защиты. Сегодня просто спецназа. При этом проводить занятия с сотрудниками еженедельно в рамках плана так называемой внешкольной учебы. Что касалось физической подготовки, ее проводил специально выделенный тренер рукопашного боя. Уважаемый всеми профессионал, заслуженный тренер России по боксу. О нем расскажу чуть позже и подробнее. Мне же из данной дисциплины оставалась подготовка группы по общефизической подготовке, в том числе кроссовой. Также на мне функционально замыкалось участие нашего подразделения в различных чемпионатах города в рамках общества «Динамо». Организационно мы входили в эту структуру как территориальный правоохранительный орган. Больше всего молодые парни, из которых состояло подразделение, любили занятия по огневой и физической подготовке. И не мудрено. Подбор в это подразделение лежал тоже на мне. Соответственно, мной в его состав отбирались крепкие спортивные ребята, в основном прошедшие службу в армии. Что касается физической подготовки, здесь их было не удивить. Спортом занимались все и в обязательном порядке. Скажу больше, были с ним неразлучны. Тренировки проходили трижды в неделю в специализированном спортивном зале. Занятия же по огневой подготовке проходили раз в неделю в тире одной из школ города. Для школы тир роскошь. Задействовался он школой крайне редко. Зато мы его эксплуатировали на полную катушку. Даже директор школы периодически заглядывал к нам на огонек, чтоб разрядить пару обойм по мишеням. Директору в стрельбе мы отказать не могли, как и он нам в аренде помещения тира. Тир в городе редкость, не на каждом углу встречается. Да и далеко не в каждой школе. Тем более, что директор в свое время в армии служил и ему было интересно наблюдать и самому участвовать в процессе обучения как педагогу. Да и любому мужчине, мне думается, почему – то близко по духу общение с оружием. Видимо, исторически по своей сути любой мужчина охотник и добытчик. А тут такая возможность потренироваться в освоении и отшлифовать навыки владения оружием. На вооружении в то время, в конце 90-х прошлого века, в подразделениях налоговой полиции состояли автоматы «кедр» и пистолеты «Макарова». Стрельба из автомата «кедр» сравнительно несложная. Отдельной благодарности заслуживает прицел автомата. Если видишь цель в прорезь прицела, промахнуться практически невозможно. Конструкторы, нужно отдать им должное, постарались на славу. Разработали крайне удобную компактную модель оружия для применения в том числе и в помещениях для, так называемой, комнатной борьбы. Автомат Калашникова, безусловно, универсален. Мне недавно попалась на глаза публикация, что автоматов «Калашникова» всех модификаций в мире примерно половина от всех имеющихся на вооружении различных типов других автоматов вообще. Не берусь судить статистику, но, видимо есть основания таким данным. Однако, необходимо отметить, что автомат «Калашникова» создавался в первую очередь для борьбы в полевых условиях, чем и вызваны его конструктивные параметры. Подразделения же налоговой полиции в указанное время не нуждались в подобном оружии. Вся борьба полицейских в основном планировалась в ограниченном пространстве, что не подразумевало применения оружия на больших расстояниях. Приоритетом для видов оружия, состоящих на вооружении в налоговой полиции, служили сравнительно небольшие его размеры и удобство транспортировки в ограниченном пространстве служебного автотранспорта. Справедливо будет сказать, что в мою бытность службы в налоговой полиции при мне я не могу вспомнить ни одного случая его реального применения. Поэтому, ношение оружия подразделениями физической защиты играло роль скорее устрашающую и применялось в психологических целях зрительного воздействия на нарушителей налогового законодательства при проведении рейдовых мероприятий. Главной целью его применения оставалась защита сотрудников налоговых инспекций, и подразделений, не носящих оружие, в рамках проведения совместных оперативных действий. Отдельно стоит остановиться на знаменитом пистолете «Макарова». Конечно он создан великими конструкторами, видимо поэтому до сих пор столько лет состоит на вооружении в подразделениях полиции. Однако, стрельба из него не так уж проста. Нужны постоянные стрелковые тренировки, чтобы достигнуть хотя бы посредственных результатов. Ствол пистолета сравнительно недлинный и стрельба из него на предельные для данной марки оружия расстояния затруднительна, поэтому требует устойчивых навыков от стреляющего. Пистолетная стрельба имеет много нюансов, не владея которыми стреляющий не в силах показать хороший результат. На мой взгляд профессионального военного, это отдельный вид искусства. Выдают пистолет для несения службы всем сотрудникам, кому он положен по штату. А вот правильно владеть им обучены единицы. Видимо, не так часто имеет место его применение на практике. Для парней нашего подразделения физической защиты налоговой полиции стрельба в тире из пистолета являлась достаточно значимым событием, на которое собирать в приказном порядке не приходилось. Парни посещали занятие по стрельбе с большим энтузиазмом. Им просто это нравилось. Причем, отрабатывать на занятиях доводилось с десяток упражнений разного типа сложности. Это и стрельба из различных положений: стоя, с колена, лежа. Стрельба после ускоренного передвижения (бегом), требующая восстановления дыхания. Стрельба с переворотом: на животе, на спине. Стрельба по ногам и рукам при освобождении заложников. В тот период практически на заре существования службы не было еще необходимых методик по проведению занятий. Пользоваться приходилось методичками, добытыми в других спецподразделениях, армейских и милицейских в том числе. Сами готовили мишени, создавали учебно-игровые эпизоды. Применили даже стоящий там же в углу тира старый полуразобранный москвич, опустив ему дверные стекла и ведя стрельбу из салона автомобиля. При этом пару сотрудников его несколько раскачивали, имитируя стрельбу в движении. Не поверите, захватывающий был процесс! А сколько эмоций? Ведь обычно сотрудник раньше даже на службе пистолет только видел или же только щупал. Где еще приобрести такие навыки? Однажды начальник городской Службы поставил мне задачу провести показное занятие с прапорщиками Службы, несшими дежурство на постах с пистолетами, а по сути не владеющими ими в достаточной степени. Собрал я всех прапорщиков в назначенное время. Причем, каждый привез с собой свое штатное оружие – закрепленный за ним пистолет. Решено было провести обучение на примере самого сложного упражнения – стрельбы «флеш». Flash в переводе с английского «вспышка». Суть упражнения – стрельба в ограниченное время. Порядок его выполнения: стреляющий стоит спиной к мишеням, отставленным от него на десять метров. мишеней три, ростовые номер восемь. Отнесенные друг от друга на два метра. Оружие в застегнутой кобуре. На боку или под плечом, в зависимости от конструкции кобуры. Тренировка проводилась с обеими разновидностями кобуры. Условия начала упражнения – в темноте. По решению руководителя стрельбы в тире включался свет, что являлось сигналом к началу выполнения упражнения. Стреляющий при включении света далее выполнял упражнение самостоятельно: разворачивался на 180 градусов лицом к мишеням, параллельно выхватывая из кобуры пистолет, делал широкий шаг в сторону движения, уходя с линии атаки, приседал на отведенную ногу и начинал стрельбу. Пистолет держал в двух руках одновременно. Целился не по мушке, а по направлению ствола (есть такая методика). Времени на прицеливание на давалось – весь норматив выполнения упражнения укладывался в шесть секунд. В магазине шесть патронов место восьми положенных, всего по два на каждую мишень. Окончанием выполнения упражнения служил потушенный руководителем свет. Оценка за выполнение упражнения выставлялась таким образом: если все три мишени поражены – отлично, две мишени – хорошо, одна мишень – удовлетворительно. Итак, для выполнения упражнения на мой выбор руководителя стрельбы был определен лейтенант по имени Константин. Почему он? Прапорщикам хотелось показать правильно и мастерски исполненную стрельбу. А главное, зрелищную. Константин же это обычно на тренировках делал на отлично. Был одним из лучших стрелков. На него и пал мой выбор. В результате, Константин вышел на огневой рубеж, исполнил по команде руководителя все необходимые действия в четком темпе, уложившись в норматив по времени. Это было красиво. Прапорщики захлопали в ладони. Каково же было разочарование Константина, когда прапорщики направились к мишеням. Все мишени были целехонькими, все пули ушли, как говорят, «за молоком». Что и вызвало общий взрыв хохота прапорщиков. Вот это да! Показали, как не надо стрелять. Досадно, но исправимо. В подобных случаях на стрельбах назначается другой исполнитель, способный исправить сложившееся положение. Такие в строю конечно были. И не один. Из пятнадцати сотрудников физической защиты все без исключения были готовы к стрельбе не ниже, чем на оценку «хорошо». Все-таки за спиной месяцы тренировок. Почему такое стряслось с Константином? Наверное, дало о себе знать излишнее волнение перед публикой. Бывает. Это опыт. Или скорее его отсутствие. Ну что тут сделать? Можно и другого. Но! Принципы нужно уважать, на то они и принципы. Пришлось мне выступить перед прапорщиками, а их в строю стояло двадцать человек, и внести ясность: «Есть такой порядок. Если подчиненный не справился с задачей, значит он плохо обучен командиром. Поэтому, чтоб у вас не сложилось обманчивое мнение о подготовке к стрельбе в подразделении, эту задачу выполню я, как руководитель Константина. А чтобы не сложилось впечатление, что у меня оружие лучше, Константин даст мне свой пистолет. Вдруг у него что – то с прицелом?». Вообще то передача оружия является некоторым нарушением. Каждый должен стрелять из своего табельного оружия, которое передавать другому лицу не приветствуется. Но тут уже, напомню, дело принципа. Занял я исходную позицию, дождался включения света (кстати, свет было поручено включить именно Константину – все должно быть взаимно и справедливо). Я же тем временем с разворотом произвел положенное количество выстрелов. После осмотра мишеней, в которых было найдено пять пробоин, вопросов у прапорщиков к качеству обучения уже не возникало. Вот так приходилось бороться за авторитет подразделения в реальных условиях боевой учебы. Иначе, что же ты за воспитатель-педагог? Только личным примером и только с высоким качеством. В противном случае для командира есть угроза потери авторитета. А этого допустить командир не вправе. Ни при каких обстоятельствах…

Драндулетки

Как же вы достали нас, эти драндулетчики! Чтоб вы были здоровы! Раньше мы боялись из-за вас выезжать на дорогу. Сегодня мы уже опасаемся просто выходить из дому на улицу. Хочу подчеркнуть. Под этим словом я объединяю не понятие о старом разбитом экипаже или повозке. Корни его идут от польского слова «dryndula», что в переводе означает «наемная повозка, извозчик». В название «драндулетка» я вкладываю уменьшительное значение от слова «драндулет». То есть его дети. Это целая серия бесчисленно расплодившихся наследников «драндулета»: электросамокаты, мопеды, мотороллеры, мотоциклы, мотоколяски и их родственники. Как они только не ездят! Как угодно, но только не по правилам. А их счастливые обладатели – вообще без правил, то есть, не имея прав на их вождение. Некоторые демонстрируют высший пилотаж на заднем колесе, другие испытывают свою повозку на перегруз, перевозя себя, жену, а еще и ребенка. Хоть на руле, но лишь бы двигаться. А главное, размножаются они количественно, эти «драндулетки», с невероятной скоростью. Куда до них кроликам?! Я водитель автомобиля с почти пятидесятилетним стажем, управляя своим автомобилем, забочусь только об одном – как бы их не зацепить. Езжу по этой причине с минимально допустимой скоростью. Я все время не только кошу «уже почти лиловым глазом» от напряжения в зеркала заднего вида, а еще и кручу верчу головой как заправский стрелок -радист фронтового пикирующего бомбардировщика «ПЕ -2» (Петляков – 2). Обгоняют же постоянно, и слева, и справа. Выскакивают из ниоткуда, как фантомы. Особенно в сумерках. Не у всех и осветительные приборы то есть. Передвигаются многие на ощупь. Как умудряются что-то видеть? Удивительно. Сегодня буквально наблюдал за ездой одного такого «мастера». Допускаю даже, что «мастерицы», шорты были коротковаты. Одной рукой рулит, другой – нажимает на экран смартфона. Да еще в затемненной каске с двумя ушками. В эдаком кошачьем шлеме. А повернуть -то ей, как оказалось, нужно налево. И что вы думаете? Все стали притормаживать, наблюдая, как выкрутится? И ведь выкрутилась. Не поверите! Просто ас! Голову наклонила влево! С этими самыми ушками. По-женски так, жеманно. Как бы с предложением его пропустить. Попробуй тут не пропусти! За все боишься: за нее – юную, жизнь еще не повидавшую, ее чудо-технику и за свою, естественно, машину. Все вокруг водители дружно поняли ее маневр. Пропустили единодушно. Без всяких там правил, типа «помеха справа». Кому теперь нужны все эти правила дорожного движения? Тем более, что такие «драндулетки» не застрахованы в надлежащем порядке. А, не приведи господь, ДТП (дорожно-транспортное происшествие)? Разбираться придется в гражданско-правовом суде. Довелось мне лет десять назад участвовать в подобном эпизоде. Ехал по дороге с односторонним движением. Колонна машин двигалась крайне медленно. Дорога узкая. Повороты закрытые. Вот из-за такого поворота внезапно выскочила и понеслась на меня девица лет шестнадцати. Расстояние метров пять. Вижу, она остановиться не может, видимо не доучили. Тормозить нужно учить в первую очередь! Я встал как вкопанный. Стою, жду секунду- другую. Чувствую не остановиться ей. В глазах девичьих ужас. Не справилась с тормозами. Удар пришелся в переднюю дверь моего автомобиля осью ее переднего колеса. В результате аккуратненькое отверстие в моей красивой двери. Да какое там отверстие? Дырка! Причем сквозная. Девчонка бросает свой велик и в слезы. При этом отказывается, мол это было до меня. Пришлось приставлять ее велосипед аккурат к дырке осью, чтоб доказать е объективность претензий. Вызвал я экипаж ГАИ. Сидим ждем. Подъезжает расписная канарейка. Вышел сотрудник в форме лейтенанта и качает головой. Ничего у вас не получится, говорит мне. Велосипед без страховки ОСАГО. Да и девушка несовершеннолетняя. Возмещение ущерба только через суд. С участием ее родителей. Отвечаю ему, что мне это известно. А вызвал я экипаж совсем по другой причине. Попросил я сотрудника ГАИ от фиксировать происшествие по закону и заодно успокоить девчонку, ревет как белуга. Да и колено трет подозрительно. Кроме того, предложил девушке в присутствии сотрудника полиции написать собственноручно в моем ежедневнике, что чувствует она себя хорошо и претензий ко мне не имеет, чем немало того сотрудника удивил. С такой практикой он еще не сталкивался. Я же аргументировал это тем, что родители девушки завтра не обратятся в суд с иском ко мне о причинении ей вреда здоровью какой – ни будь степени тяжести. Что, впрочем, частенько встречается в подобных случаях. Девушка тут же приняла мои условия, лишь бы быстрее закончился для нее этот кошмар. Все написала под диктовку сотрудника и поставила свою неуверенную закорючку. Как оказалось, она занимается в музыкальной школе по классу фортепиано и спешит на концерт, который ее группа дает родителям. Уж очень при этом торопилась. Вынула затем из своего кармана три по сто рублей, смятых сжатым девичьим кулачком и протянула мне, как мы поняли, чтоб загладить нанесенный ущерб. Мы с сотрудником несколько развеселились. Сотрудник спросил у девушки, знает ли она, сколько будет стоить ремонт моей машины? На что она развела руками. Примерно тысяч пятнадцать – двадцать, промолвил сотрудник: снять дверь, от рихтовать, заварить, от шпаклевать, покрасить – это только основные виды работы. Плюс краска и ее подбор. А время без машины, а транспортные расходы в ее отсутствие? Плюс моральный ущерб. Итого – цена приличная. После всего перечисленного отпустили мы ее с богом. На концерт. Пусть порадует своих родителей и, как оказалось, еще и бабушку, которая и дала ей те триста рублей на пирожки, перекусить перед концертом. Чтобы силы у нее были и музыка звучала уверенней. Пожелали мы ей стать великим музыкантом. Но, не водителем. На всякий пожарный. Не торопитесь девушки, впредь садясь за руль стального коня. Будьте максимум осторожны и осмотрительны. И не доставляйте окружающим столько бед и забот. Но, прежде всего, цените свою юную жизнь. Храни вас всевышний…

Батяня «комбат». Родительское собрание.

Мой отец был уважаемым человеком. Служил, как принято говорить, в правоохранительных органах на достаточно значимой должности. Как в известной песне поется, «ну, настоящий полковник». В своей среде был непререкаемым авторитетом. Как один из результатов его деятельности, пятеро его воспитанников в дальнейшем стали заместителями начальника УВД города Сочи по разным направлениям работы. Не забывал он воспитывать и нас, своих двух сыновей, которые пошли « по его стопам», и оба дослужились до «полковников». Ну не в балетную же школу поступать при таком известном в городе отце… а на сегодня и сын моего старшего брата подтянулся к этой плеяде и стал действующим, уже четвертым полковником в семье. Но это все о службе…

Что же касается жизни, батя был человеком серьезным, но с юморком даже очень дружил, поэтому и вокруг него частенько случались казусы и веселенькие моменты, помогающие скрашивать повседневную серьезность.

Один из таких моментов мне и запомнился на всю жизнь, вызывая невольную улыбку и теплые, немного грустные воспоминания о давно ушедшем отце.

Итак, мы с братом еще ученики. У него учеба в школе подходит к концу. Мне еще «трубить» два года. У наших родителей была договоренность, батя курирует учебу старшего брата, мама, педагог с тридцатилетним стажем, мою. Но на деле все происходило гораздо проще. Мамуля успевала везде. Но, надо отдать ей должное, усилий особых это уже не требовало, так как в младших классах ею посредством сидения рядом при подготовке уроков были заложены основы успешной учебы обоих сыновей, а теперь требовался лишь периодический контроль, ну и естественно, своевременный доклад отцу, как верховному «визирю», от решений которого в конечном итоге зависело благополучие всей семьи.

А теперь, к чему это все привело…

Настал период выпускных родительских собраний в классах, где должны были подводиться итоги за год, а у брата – за все 10 лет учебы. И надо ж такому случиться, что собрания во всех классах школы, а мы учились с братом в одной, запланировали одновременно. Ну, у нас так в стране заведено… хоть и заразно, но однообразно.

Традиционно, хоть и был оговорен у родителей раздел контроля учебы сыновей, всегда собрания посещала мама. Батя ведь на службе, всегда занят.

И вдруг накладка, маме не разорваться, чтоб одновременно присутствовать в двух классах у обоих сыновей. Решение напрашивалось само. Его мама и озвучила накануне вечером: «Ты отец, или кто? Имей совесть! Сходи завтра хоть раз в жизни к старшему сыну на собрание. А я к младшему. По- другому не управимся…»

Деваться бате похоже было некуда. Недовольно что-то пробурчав, собрался и пошел. Лишь поменяв привычную ежедневную форму на цивильный костюм под белую рубашку и галстук. Уж так было заведено у «тогдашних» номенклатурных . Стандарты дресс-кода были строго установлены партийной элитой.

Минуло часа четыре… мы с братом были дома, да и мама уже подтянулась с моего собрания, а бати все не было. Не сказать, чтоб ждали результат его похода в альма-матер, но какое-то волнение присутствовало. Точнее даже интерес, почему так долго его нет, где-то что-то происходит, или просто завернул куда-то на огонек, а может уже отмечает успехи сына?

Наконец входная дверь в квартиру с треском распахнулась. Зашел мало сказать разъяренный отец, лицо, хоть прикуривай. И, с матом, что случалось крайне редко, с порога накинулся с претензией на матушку: «Я в эту вашу школу больше ни ногой!».

«Да что случилось то?»– оторопело выдавила матушка… «Кто тебя так достал?»

Какое-то время батя ходил по квартире молча, даже не разувшись, что вообще в семье считалось недопустимым. Потом видимо его стало «отпускать». А мы все еще в напряжении, боясь задать уточняющие вопросы, ждали развязки. Особенно волновался брат, «что ж там могли отцу наговорить про него? Вроде отличник, на хорошем счету…».

Наконец отца прорвало. Стал рассказывать: «Сижу я в классе за последней партой, никого не трогаю, часа два прошло. Все прослушал, все понятно. Уже все итоги подвели, всех, кого нужно отметили. Вроде уже и расходиться засобирались. Но тут учительница так стеснительно все собрание посматривавшая в мою сторону, обращается ко мне громко, через весь класс- «Извините, я тут вроде всех знаю, а вы чей родитель будете? Как фамилия?».

Батя и представился, как учили, командирским голосом, доложил, кто он и чей родитель. А учительница и говорит: «Вы классом ошиблись. Вам в 10й «Г» надо, а вы в «Б» зашли. Ваш класс за стенкой заседает.».

Вот тут то все и началось… Такого позора батя не помнил. Он выходил из класса под дружный хохот остальных родителей. Кое-кто даже «катался» по парте как бывало в далекие школьные годы..

Вот ведь как бывает… Оказывается, не всегда решают костюм и галстук. Иногда достаточно средней сообразительности спросить у кого-то дорогу, а не стесняться, что ты большой начальник. «Все зашли и я зашел» – оправдывался батя, пытаясь не потерять домашний авторитет. Но мы его уже не слушали, веселились от души. Он ведь все-равно по-доброму завершил успешное окончание братом средней школы…

Тревоги чаще бывают учебными

Сейчас мы уже привыкли к военным новостям. Каждый день по телевидению или интернету только и видишь-слышишь страсти-мордасти. Настало время, когда периодически звучит воздушная тревога. Предупреждения о беспилотной или ракетной опасности наводняют эфир. Живем с постоянным чувством какой-то тревожности, реальной или вероятной. Привыкает человек и к такому. Причем, достаточно быстро. Как, впрочем, и к хорошему. Так уж устроен мозг, суть которого далеко еще не изучена. Однако, было время, называлось оно мирное, когда для нас эти новости были в диковинку. Хотя, первые проблески тревожности уже проявлялись то там, то здесь. Враг – он же не дремлет. Он постоянно думает, как бы нас извести, запугать, застращать разными там оранжевыми революциями. Пока еще очерчивая круг, как бы угрожая нам издалека, из ближнего зарубежья. Раскачивая обстановку на окраинах, особенно национальных. Прошли мы и это. Наработали практику борьбы с такими провокациями. Опыт нажили, обтесались. Готовы отразить любые попытки недоброжелателей. Потому, что хотим жить мирно и дружно. А кто ж не хочет? Вот и в конце прошлого века, в начале 90-х, тоже хотели. Мы жить, а они судьбы вершить. Практику нарабатывали они нешуточную, как нас больнее укусить, не дать спокойно трудиться, растить детей. Хотя у них это не всегда получалось, но были попытки. Да и продолжаются по сей день. Не уймутся никак. Пока в мире есть деньги, будут и преступления ради них. В том числе и военные. Итак, 91-й год, Владикавказ, время пока относительно мирное. Но уже имеют место межнациональные всплески, формирующие неприязнь между людьми, прожившими на одной земле веками. Причина? Именно в ней, в земле. Которая родит и кормит. На которой есть место всем. Чтобы выращивать хлеб и есть его дружно, за одним столом. Оказалось, что никто не отменял пятый признак империализма по Ленину: закончен раздел мира и началась борьба за его передел. Территориальный передел. Началась с мелких пакостей, затем с натуральных провокаций, продолжилась настоящими вооруженными столкновениями. Впрочем, как и всегда в истории. Так вот, о мелких пакостях. Заступил я как – то дежурным по учебному центру. Ничто не предвещало последовавших затем волнительных событий. Хотя, при заступлении в наряд в инструктаж уже были включены элементы отражения атак на склады с боеприпасами. Подобные провокации уже, к сожалению, имели место в соседних гарнизонах. Недоброжелатели практиковали тогда завладение оружием в плохо охраняемых частях. От подкупа недобросовестных лиц до открытой покупки оружия. Ассортимент применяемых способов и методов был достаточно многообразен. Да, несколько ослабло, к сожалению, в то время государство. Как последствия, «подсела» некоторым образом и дисциплина в армии. Благо, что ненадолго. Армия всегда являлась отражением политики государства. Итак, наряд по учебному центру. Центр находился в двух десятках километров от расположения училища, которое в городе. Я, как дежурный по учебному центру, в порядке службы был подчинен дежурному по училищу. У меня же в подчинении находился караул номер два, заступивший на охрану учебного центра, в том числе и складов с оружием и боеприпасами. В состав караула входили курсанты третьего курса училища, ребята уже достаточно подготовленные. Я у них преподавал общевойсковую тактику, поэтому многих знал по – фамильно. Веселый же выдался тогда наряд. Не успел я проверить наличие солдат батальона обеспечения в строю на вечерней поверке, сыграть «отбой!», как началось… Тишину учебного центра нарушил звук автоматной очереди. «Не понял!» – только и успел подумать я, – «откуда звук?». Выскочив во двор расположения учебного центра, прислушался. В горах работает эхо. «Похоже, на контрольно-пропускном пункте», – подумал я. КПП отстоит от основного расположения центра на расстоянии порядка трех километров. Но были сомнения, а вдруг в районе складов с боеприпасами? Стрельба же тем временем продолжалась. Причем, плотность огня усиливалась. Уже грохотало все небо над тактическим курганом. «Неужели нападение на склады?», – подумал я. Порядок действий созрел автоматически: Срочно доложить дежурному по училищу, затем выяснить обстановку. Так заложено в инструкции. Кинулся я бегом в помещение караула, где находилась и радиостанция для поддержки связи с училищем. На полном ходу растянулся в луже, темень, ничего не видно. Но, было не до этого. Весь в грязи заскочил в помещение связиста и приказал набрать телефон дежурного по училищу. Как часто бывает в таких случаях, связь есть, но она не работает. Какие – то помехи на линии. Связи с постами тоже не было. Неужели кто-то вмешался, и лишил связи весь учебный центр? Приказав связисту дозвониться во что бы то ни стало до «большой земли», взяв с собой дежурную смену караула с разводящим в составе трех человек, выдвинулся к месту предполагаемого боя. Больше всего опасался, что напали все-таки на склады. Главное – успеть, чтобы часовой продержался до подхода дежурной смены, думал я. С его стороны – экономия боеприпасов. Часовому выдавалось для несения службы всего два рожка по тридцать патронов каждый. С моей стороны – форсировать выдвижение, бегом с полной выкладкой, на три километра. Благо дежурная смена вела себя слаженно, двигались расторопно, все команды выполняли сразу и дружно. Добежать нам пришлось только до тактического кургана. Здесь звуки выстрелов стали слышны уже с вершины кургана. «Странно, – подумал я, – причем тут курган?». На кургане нет наших ни объектов, ни часовых. Курган играет учебную роль только при проведении тактических занятий. Было решено проверить, кто же на кургане в такое время (уже ночное) ведет беспорядочную стрельбу. Поднялись на курган с трех направлений, чтобы в случае боя иметь тактическое превосходство над неустановленным противником. К моменту нашего появления на макушке кургана стрельба стала утихать, затем совсем сошла на нет. Какого же было наше удивление, когда на самой верхней точке кургана нами было обнаружено разведывательное подразделение соседней с нами мотострелковой дивизии. «Что вы делаете на чужой территории?»– был адресован к его руководителю мой вопрос после взаимного представления. Оказалось, группу возглавлял командир разведывательного взвода, причем выпускник нашего доблестного училища. Им проводились ночные занятия со стрельбой в тылу противника, так называемая разведка боем. «Вот этому мы научили нашего выпускника, как нельзя делать!» –восхитился я. «А почему на нашей территории? С кем согласовывали вопрос из числа командования училища? Почему применяли оружие?» – все эти вопросы задавал командиру разведвзвода уже не я, а начальник училища, которого оповестили о происходящем в учебном центре через станцию скорой помощи, поймавшей все-таки сигнал связи нашего упрямого связиста, оказавшегося просто молодцом. Станция скорой помощи передала полученную от связиста информацию дежурному по училищу по обычному городскому телефону. Нужно особо отметить бдительность сотрудников скорой помощи, продублировавших полученную информацию одновременно дежурному по министерству внутренних дел, который тут же направил в сторону нашего учебного центра бронетранспортёр с группой ОМОНа при полном вооружении. Начальник же училища, прибыв в расположение училища, поднял по тревоге личный состав четвертого курса, выдав ему оружие и боеприпасы по штату, посадил уже выпускников на бронетранспортеры в готовности к выдвижению в учебный центр. Все это стало известно позже, когда сыграли отбой тревоге. Даже то, что наш заслуженный генерал в сердцах не удержался и закатил доставленному к нему командиру разведвзвода отцовского леща. На мой взгляд – вполне заслуженно. Сколько народу сбил с панталыку этот молодой лейтенант по своей неоправданной ничем инициативе? А нервов сколько, а бессонная ночь? А транспортные затраты? Ущерб налицо. Мне же пришлось сутки отписываться, как и что происходило, особо остановившись на узких местах в подготовке и действиях личного состава караула и учебного центра, в том числе и обеспечении связью. Все пошло на пользу. Руководство училища сочло общие действия тренировкой поднятия по тревоге. Главным же достижением посчитали бдительность и согласованность действий должностных лиц республики в ночное время. Как стало позднее ясно, все это пригодилось в дальнейшем в качестве опыта при ликвидации межнационального конфликта на территории республики. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло…

Мотоцикл…цикл…цикл

Ах, ты конь ты мой железный…. В бытность меня начальником городского автовокзала, совсем недавно, двух лет еще не прошло, было решено собственником подлатать крышу здания, вернее ее рубероидную основу. Подрядчиком выступала группа молодых ребят, полу альпинистов, благополучно найденных на широко известном Авито. Среди них выделялся молодой дагестанец, их бригадир, улыбчивый и бойкий на язык. Несколько дней он нас развлекал своими мыслями и проектами, как и что лучше сделать, придумывая разные веревочные способы исполнения задумки с ремонтом. Потом вдруг куда – то пропал. Недели через две мы вдруг узнали печальную весть – сложил он свою буйную голову в одном из тоннелей города… Лихачил. Как и многие юные и горячие. Обидно до слез. Сроднился с ним уже коллектив, считал своим. Как кусок чего – то родного кто-то отломил… Молодой совсем, жить бы да жить. А тут причина – опять этот мотоцикл. Сколько с ним связано уже бед. Говорить на эту тему уже не хочется. Но, видимо, надо. Иначе еще много молодых судеб и жизней он загубит. И ведь не понаслышке вещаю. От первого лица. Не советую, чего не знаю. А тут сам испытал, на себе. На своей, как водится , собственной шкуре. Точнее шкурке. Итак, как это было… Татьяна. Для меня она всегда близкая родственница, где – то между старшей троюродной сестрой и теткой. Более точные узы наших родственных отношений теряются далеко в семейных хитросплетениях. Без древа семейного не разберешься. Да и не надо. Главное, роднее не бывает. Будучи курсантами военного училища, мы с братом периодически бывали в семье Татьяны в увольнении. Да какой там периодически? Постоянно. При любой возможности. Когда можно и даже когда нельзя. А бывало и такое. Курсанту помыться раз в неделю в ванной да поесть жаренной картошки! Без этого никак. Все время хотелось есть. Организм молодой, растущий. Посещения дома Татьяны становились поэтому объективной необходимостью и реальностью. Всегда тепло, уютно, по-семейному. Да и поделиться новостями с кем-то вне казармы тоже нужно. Совсем иное восприятие. Обсудить, подумать друг об друга, получить, как правило, дельный совет. Татьяна работала юристом горисполкома. Всегда по полочкам разложит любую ситуацию, подскажет, как не вляпаться впросак. Ну, а мы то? Чем могли ей помочь? Особо ничем. Поэтому остро и с готовностью реагировали на любую ее просьбу. Как и в тот раз. Когда надо было съездить к ее сыну Сереге в пионерлагерь. За город, в горы. Брата долго не было, да и неизвестно, придет он в очередной раз в увольнение или нет. Мобильных телефонов тогда еще не было и в помине. Вот и рискнул я отвезти Татьяну проведать Сергея на мотоцикле. В семье Татьяны мотоциклов было два. Второй принадлежал брату мужа Татьяны, который им практически не пользовался. Водительское удостоверение на право управления мотоциклом у меня было. Вот опыт был крайне маловат. Сказать точнее, практически отсутствовал. Практика вождения ограничивалась лишь «троганием» с места и ездой по кругу. Тем не менее я решился. Тоже юн был, задирист. Только задень мое самолюбие! Казалось, все осилю. Оказалось, что только казалось… Выбрали мотоцикл из двух получше. Поновее. Знаменитая в то время «Ява». В надежных руках – одно удовольствие! Езжай – не хочу! Куда душе угодно. Главное, чтоб бензина хватило. Татьяна, правда, здорово сомневалась, пыталась меня отговорить от задуманной авантюры. Не тут –то было. Я уже был в образе. Меня захватил нешуточный азарт. Уже видел, как мы благополучно достигнем цели нашего маленького путешествия и вернемся назад. Я, естественно, героем. И Татьяне угодить смог, и отличился как укротитель железного коня. Но, как водится, в таких необдуманных поступках, не тут-то было. «Стартанули» мы вполне благополучно. Проехали аж пару километров от дома. Даже из города не выехали. И сразу на! Получи! Под дых. Точнее, под … самое драгоценное, что есть у мужчины. При перелете через канаву, поперечную на всю проезжую часть, примерно метр шириной, мной был получен крайне ощутимый удар в область паха. Мотоцикл оказался не самолетом. Летать не умел. Даже подпрыгнуть как следует не смог, вопреки моим расчетам. Задумка то было иной. Как в фильмах! Про каскадеров. Газануть и перелететь. То есть «Фарсануть». Вместе с мотоциклом. Вместе с Татьяной. Хоть и молодой, но уже имевшей относительный вес выше среднего. Плюс вес мой, собственный. Сплошная физика. Все это на горбу вроде бы покладистой «Явы». «Боливар», он и есть «Боливар», двоих не выдержал. Подпрыгнуть – да, перелететь – нет. В результате – недолет. Не справился мотоцикл. Точнее, не справился его рулевой. С расчетами на авось. На хорошей скорости воткнулся мотоцикл со всем дружным экипажем в дальний край упомянутой выше канавы. Каким – то чудом все-таки «устоял» на дороге, зацепился за край канавы, перевалил его по инерции, дальше поехал. Но уже еле-еле. Чтоб только съехать на обочину. Перевести дух. Именно дух, так как «дыхалку» перехватило. Получил обычный боксерский нокдаун. Инерция движения оказалась критической. Два веса человеческих тел на приличной скорости наехали на стальной бензобак. Каким местом? Правильно, тем самым. Мужским. Которое беречь надо. Всегда и везде. Иначе беда. Деток может не быть. В дальнейшем. Но это в перспективе. А сейчас – просто очень больно. Кто это испытал, меня поймет. Больно так, что в глазах темно. Так что ни сидеть, ни стоять невозможно. Только лежать. На траве. И кататься по ней, что-то мыча. И бормоча какие-то непристойности. Причем, в адрес всех: мотоцикла, дороги, ямы… Только не в свой собственный. Так уж водится. Виноваты в этих случаях все, кроме самого главного, самого любимого – себя. Чуть погодя, отошел немного. Поднял стального коня, валявшегося в кювете. Снова оседлал его с намерением следовать дальше. По маршруту. Цель поездки пока не достигнута. А надо бы. Зажав себя в кулачок. Все свое самолюбие. Надо же доказать, что смогу. Себе доказать. Но, в первую очередь, конечно Татьяне. Сели, поехали. Недолго, правда, пришлось. Мутить меня стало прилично. Чувствую, не доедем. Как бы не «пырхался». Не хватит ни сил, ни воли. Опять остановка. Снова на траве. Валяюсь, катаюсь, скулю. Теперь уже не до фарса. Чувствую, выручать меня нужно. Тут выручка и подоспела. Откуда ни возьмись, мой братец старший появился. Подъехал на втором мотоцикле, который похуже. Почему похуже? Да потому, что ехал он и натягивал тросик газа, намотанный на кулак. Рукоятка газа напрочь отсутствовала. Так сказать, маленькая неисправность. Но брат – то справился. Он же курсант, выпускник! Его же научили! А главное, вовремя. Пересадил брат к себе на заднее сиденье Татьяну и поехали мы уже в сторону гор двумя экипажами. Но недолго. Мне становилось все хуже. В какой – то момент я все-таки решил развернуться в обратную сторону. Не хватило мужества. Юн был, не смог, не справился. И вся поездка с приставкой не. Так и не доехали до Сереги. Вернулись ни с чем. А дальше – больше. Стало у меня внизу живота что –то расти. В виде мешочка, увеличившегося в размерах. И не по дням, а по часам. Пришлось ложиться на операцию. Убирать хирургическим путем возникшую от удара грыжу. По – другому никак. Явная угроза бездетности. Набегавшая внутри жидкость могла передавить все содержимое. Да и размеры увеличились настолько, что не то, чтобы бегать, ходить стал с трудом. Все натиралось и давилось. Хорошо медики вовремя включились в процесс. Выручили юное несмышленое создание. Исправили возникший дефект. Как новенький стал. Возможно, еще и лучше. Вот после этого уже с задачей справился на «Ура». Родить сумел трех дочек. Не сам, конечно. Поучаствовал в процессе, как положено. А теперь уже и шесть внуков радуют меня как деда. Слава всевышнему! А ведь могло быть по-разному. С этим – то мотоциклом. Всякое бывает. Мотоцикл ведь не только средство передвижения, быстрое и громкое. Удобное, как никакое иное в пробках. Но и источник повышенной опасности. И не в квадрате, а в кубе… Все в жизни имеет свои последствия. И за них надо уметь отвечать.

Вертикаль – не только фильм

Эту историю мне рассказали близкие друзья. Сам я тогда еще был маловат для историй. Случилась она в далеком 1966 году в милом и уютном Советском Союзе. Когда еще все было хорошо… Приэльбрусье. Сьемка фильма «Вертикаль». В одной из главных ролей Владимир Семенович Высоцкий. Фильм на тему альпинизма. Дипломная работа режиссера Говорухина. Великие и гениальные люди. Но, фильм, как водится, сам по себе не рождается. Даже по задумке и при участии таких известных людей. Это труд целого коллектива. Сценаристов, операторов, художников, декораторов, гримеров, костюмеров… Ну, и конечно – каскадеров! Без них фильм может стать скучноватым, особенно про горы. Тут нужен специалист, глубоко знающий специфику этого нелегкого труда, все его нюансы. Человек, неприметный, но без которого в гору не подняться. Так вот, при съемках «Вертикали» в данном качестве присутствовал наш близкий друг Борис Этьенович, мастер международного класса по альпинизму, один из так называемых «Снежных барсов». Кто это такие? «Снежный барс России» – почетное звание в российском альпинизме. Является наградой за восхождение на десять самых высоких вершин России: Эльбрус, Дыхтау, Шхара, Коштантау, Мижирги, Пик Пушкина, Джангитау, Казбек, Ключевская Сопка и Белуха. Всего этого почетного звания удостоены 567 альпинистов. Первое знакомство наше с Борисом Этьеновичем произошло, когда я, юный курсант, поступил в военное училище на Кавказе, которое когда – то в свое время заканчивал и он. Позднее наши отношения переросли в более близкие и теплые. Не скажу, что в дружбу, сказывалась разница в возрасте. Главное качество Бори, как мы его любя называли между собой, а он это позволял, была простота в общении и доступность. Несмотря на то, что он уже был офицером, а мы еще желторотыми юнцами. Особенно бросался в глаза неподдельный оптимизм Бориса. Его всегда видели с простоватой, казалось бы, улыбкой на лице, отличающей в нем неповторимое чувство юмора. Человек этот никогда не хандрил. Был у него и недостаток. Как, впрочем, и у всех талантливых людей. От спиртного Боря никогда не отказывался. При этом никогда не пьянел. Как ему это удавалось, одному богу известно. Тем не менее, это придавало его настроению какой – то необычный лоск. Эдакий ненавязчивый сарказм, помогающий ему переживать сложные этапы в жизни. Помню случай, когда Боря зашел на кафедру после занятий в конце рабочего дня. Чувствовалось, что душа его не на месте. «Мужики, есть выпить?» -спросил он. «Там, в шкафчике возьми, Боря!» – ответили находившиеся в преподавательской офицеры. Боря открыл шкафчик и увидел аж три бутылки водки. По тем временам целое роскошество. «Ого! – удовлетворенно хмыкнул Боря, – А закусить есть чем?» – переспросил он. Закусить, как в таких случаях часто бывает, не оказалось. «Вспомнил! У меня же есть!» – Боря полез к себе в карман и вытащил оттуда тыквенную семечку. Белую, относительно большую. Правда единственную. Другой не нашлось. «Пойдет!» – сказал Боря сам себе и, достав перочинный ножик, порезал ее на шесть частей. «Получается на шесть тостов. Как раз на три бутылки хватит…» – таков он был Боря, настоящий «стойкий оловянный солдатик». А теперь о самой его жизни. Будучи старшим преподавателем кафедры физической подготовки и спорта училища, основным инструктором по альпинизму, Борис Этьенович обратился ко мне, уже в то время начальнику отдела кадров училища, с просьбой об откомандировании его в Афганистан в состав ограниченного контингента советских войск, оказывавших в то время интернациональную помощь афганскому народу. Хочу, говорит, и все! В то время не ладилась у Бориса семейная жизнь, что было, возможно, связано с его пристрастием. Пришлось запрашивать отдел кадров округа о возможности подобной замены, так как офицер соответствовал достаточно высокой штатно-должностной категории. Округ не заставил себя ждать и прислал персональный наряд на прямую замену для Бори. Борис был откомандирован на должность начальника физической подготовки сороковой армии, дислоцировавшейся в Афганистане. Выше должность для Бориса предусмотреть было нереально. Как результат – два года от звонка до звонка Борис с честью выполнял интернациональный долг в названной должности. Многие воины – афганцы до сих пор помнят Борю в этой должности и благодарят его за обучение их навыкам такой важной профессии в горах- альпинизму. Но это было уже гораздо позже. А пока – шла сьемка фильма. Фильм вышел в прокат и имел оглушительный успех. Горы, альпинизм, любовь! А главное – песни. Все их в фильме пел сам Владимир Семенович. Все пять: «Вершина», «Прощание с горами», «Песня о друге», «Скалолазка», «Военная песня». Под гитару. «Здесь вам не равнина, здесь климат иной», – звучало после выхода фильма в эфир из каждого отечественного утюга. Полюбилась и мне тогда эта песня. Я и сейчас ее иногда намурлыкиваю, помня почти все ее слова. Но не только рамками фильма ограничивались отношения Высоцкого и Этьеновича. Кстати, почему Этьенович? Был он рожден в году окончания Великой Отечественной войны от русской матери и отца-француза, встретившихся в лагере для интернированных в Германии. Многие судьбы тогда складывались в экстремальных условиях, в том числе и лагерных. Так вот, после записи фильма, Высоцкий в сопровождении Бори объявился в нашем военном городке во Владикавказе, где у Бориса была служебная квартира в доме для офицерского состава. Одному Богу известно, как его туда Боря затащил. Долго помнили обыватели военного городка его приезд. Владимир Семенович был уже широко известен публике и почитаем в народе. Сдавшись под натиском уговоров своих поклонников, Высоцкий дал стихийный концерт. Прямо в Бориной восемнадцатиметровой квартире! Причем, дверь в квартиру закрыть было практически невозможно – столько жаждущих набежало. Конечно! Сам Высоцкий! Поет, под гитару, не под фанеру! Не то, что современные исполнители… Несколько часов до утра длился концерт. Не давали звезде передохнуть. Без еды. Без сна. Только по его просьбе Боря периодически обновлял в стакане содержимое. По чуть – чуть. Чтобы силы поддержать. Люди толпились на лестничной клетке и во дворе. Новые слушатели продолжали подтягиваться и пополнять ряды прежних фанатов. Долго городок после этой истории не мог опомниться. А Боря? Конечно, стал для местной офицерской братии просто героем. На что сам он реагировал достаточно скромно, застенчиво улыбаясь своей очаровывающей улыбкой. Спасибо тебе, Боря! Дал насладиться образом, присутствием и голосом гения! Незабываемые впечатления. Поколениями эта история передавалась из уст в уста жителями военного городка и офицерами училища. Безусловно для многих из них она стала и до сих пор остается одним из самых ярких воспоминаний о живом Высоцком. Мы помним тебя, Владимир Семенович! В том числе и благодаря Боре, этому скромному парню, нашему однокашнику по училищу.

Офицеры тоже шутят

Бытует мнение, что юмор бывает армейский. Вроде бы как одно из направлений в данном жанре. А как вам это?

Он еще может быть и офицерским. Офицеры – основа армии. Без них армии не бывать. Армейскому юмору тоже. Именно офицеры его взращивают в армейской среде, берегут и лелеют. Ревностно следят за его сохранением и преумножением. Передают его традиции «по наследству».

Байками армия живет. Если они еще и веселые, т