Сергей Измайлов
Правильный лекарь 9

Правильный лекарь 9

Глава 1

Верхнюю одежду мы сдали в гардероб для медперсонала, облачились в белые халаты и вереницей потянулись в сторону главного зала заседаний, сливаясь по пути с потоком таких же белых халатов сотрудников больницы. Может у страха глаза велики, но мне показалось, что их сегодня больше, чем я видел когда-либо. Впрочем, страха у меня не было, я был уверен в успехе предстоящего мероприятия.

Ну разве что некоторые сомнения появились у меня за последние несколько минут. Не ожидал от Бориса Петровича такой безответственности, очень надеюсь, что его не выберут сегодня в качестве испытуемого, ну или хотя бы он пойдёт далеко не первым. Не пойму, он так расстроился из-за того, что я ему навязываю руководство онкоцентром? Очень странно. Человек бывалый, за плечами море опыта. Может у него давно такая проблема, а я просто не замечал? Теперь уже ответы на все эти вопросы будем искать позже.

Мы вошли в зал и расселись на первом ряду, который был немного отделён от всех остальных, стоял ближе к президиуму. Я обернулся назад, зал был практически полон, свободных мест я не видел, хотя и в проходах никто не стоял. Гомон начал стихать, когда в зал вошли члены коллегии в своих сверкающих в свете мощных ламп мантиях. Лица у всех были максимально серьёзные, словно шли судить маньяка за серию жестоких убийств.

– Итак, господа, – громко сказал Обухов, постучав для убедительности по столу. В зале стало тихо. – Сегодняшнее открытое заседание коллегии по вопросу проверки навыков будущих онкологов нового онкоцентра прошу считать открытым. Анатолий Венедиктович, вы хотели сами выбрать первого кандидата на испытание, прошу приступить.

Я старательно изображал лёгкий мандраж и сомнения. На мой взгляд вполне убедительно, даже Обухов смерил меня удивлённым взглядом. Гааз тоже сначала бросил взгляд в мою сторону, довольно улыбнулся и, спустившись с возвышения президиума неспешно двинулся вдоль первого ряда, внимательно вглядываясь в лица сидящих. Меня он взглядом больше не удостоил, словно меня здесь и нет в помине. Подумаешь, не очень-то и хотелось.

Гааз прошёл до конца ряда, так никого и не выбрав и не торопясь пошёл в обратную сторону. За это время санитары ввезли каталку с пациентом и к нему подошёл мастер души, готовый погрузить пациента в глубокий операционный сон.

– Анатолий Венедиктович, – подал голос главный лекарь. – Не задерживайте пожалуйста начало испытания, нашим коллегам надо работать.

– Сию минуту, ваша светлость, – произнёс Гааз и ехидно улыбнулся, глядя на бледного и вспотевшего Бориса Петровича. – Я уже определился. Прошу вас пройти испытание первым.

Теперь пришла моя очередь напрячься. Я до последнего надеялся, что выбор падёт на кого-то из молодых, но этот гад заметил слабое звено. Борис Петрович со вздохом поднялся со своего места и направился к пациенту. Я держал пальцы крестиком уже не только на руках. Да, я знаю, что он более сильный маг, чем я, но сейчас его состояние оставляло желать лучшего.

Обухов заметил, что первый испытуемый выглядел не лучшим образом, но препятствовать началу экзамена не стал. Скорее всего он даже предположить не мог истинных причин неважного самочувствия пожилого опытного лекаря.

Борис Петрович подошёл к пациенту и начал сканировать. Всем понятно, что у больного новообразование, но его ведь сначала надо ещё и найти. Судя по тому, где остановилась рука, опухоль находилась в правом лёгком. Очень надеюсь, что там не дуля в пятнадцать сантиметров в диаметре, но этого я не проверял, возможно зря, но теперь уже поздно. Впрочем, если образование слишком большое, это будет видно при последующем сканировании, если мой ученик не справится.

Шла минута за минутой, зал затих в ожидании, Борис Петрович держал ладонь на правой половине грудной клетки пациента, закрыл глаза и замер. Капли пота с его лба начали падать на его халат и на простыню, которой был накрыт пациент. Кажется, он стал ещё бледнее, губы посерели. Я уже привстал со своего места с намерением остановить эту процедуру, но увидел останавливающий жест Гааза и Обухова. Если на первого мне сейчас было наплевать, то ослушаться Степана Митрофановича мне не хотелось.

Я уселся на своё место, внимательно наблюдая за состоянием своего заместителя. Выглядел он плохо, но это всё словно замерло, падать в обморок он не собирался, чего видимо ждал Гааз, чем дальше, тем шире улыбаясь. Борис Петрович собрал брови в кучу, склонил голову, капельки пота упали на простыню с кончика носа, напряжение на лице нарастало, потом морщины резко разгладились, и он открыл глаза.

Убрав руку с пациента, старик пошатнулся, но устоял, потом сделал неуверенный шаг назад.

– Ваше сиятельство позволит мне первому проверить, насколько испытуемый справился со своим заданием? – спросил Гааз у главного лекаря.

– Приступайте, – спокойно ответил тот. – А вы, испытуемый, можете вернуться на своё место.

Мне показалось, что это прозвучало немного грустно. Борис Петрович неуверенной походкой направился к своему креслу. На его измученное лицо было жалко смотреть. Скорее всего что-то пошло не так. Я уже мысленно начал прощаться с сочным куском лежавших на счетах накоплений. Старик бросил на меня взгляд и мысли замерли в моей голове в нерешительности. Его взгляд был твёрдым и уверенным, уголки губ едва заметно приподняты. Не может быть! Да он всё это время играл! Но амбрэ-то было вполне реальным!

Я быстро перевёл взгляд на Гааза и смог наблюдать, как довольное выражение медленно сползает с его лица, сменяясь бледностью и испариной.

– И каков ваш вердикт, Анатолий Венедиктович? – не выдержал Обухов, созерцая весь этот немой театр. – Испытуемый справился в полной мере?

Гааз медленно повернулся в сторону главного лекаря, в глазах тоска всего народа, который сорок лет бродил по пустыне по пути домой.

– Да, ваше сиятельство, – наконец-то пролепетал забывший где-то свой гордый и важный вид Гааз. – Он справился полностью. Даже метастазы из средостенья убрал.

Зал вскипел, везде слышались споры и крики, кто кому сколько должен. Я так и думал, что из этого пари сделают тотализатор, теперь пришло время расплаты. Я резко обернулся назад, чтобы увидеть знакомое лицо. Дмитрий Евгеньевич улыбался от уха до уха. Встретившись со мной взглядом, он, стараясь сделать это не особо заметно, приподнял вверх правый кулак. Значит поставил на меня, молодец, скорее всего таких не особо много, значит он хорошо получит со своей ставки.

Гааз самоотстранился от ведения испытаний, не спеша и понуро вернулся на своё место. Обухов проводил его взглядом и поручил продолжить экзамен другому лекарю из коллегии.

– Так, все успокоились! – громогласно заявил Степан Митрофанович, но не тут-то было, зал шумел и спорил. – Тихо я сказал!

В этот раз его услышали даже на галёрке, теперь сработало. Дальше моих подопечных вызывали по очереди, я расслабленно расплылся на кресле, стараясь при этом выглядеть достаточно прилично, чтобы не было странных вопросов. Зная результат, а ещё осознав, что пари за мной, я за продолжением экзамена наблюдал в полглаза. В дальнейших результатах я ни капельки не сомневался. Санитары ввозили пациентов одного за другим, экзаменатор проверял новообразование до и после вмешательства испытуемого, потом объявлял успешное завершение процедуры и так ещё четырнадцать раз.

Я уже начал посматривать на часы. Уже половина десятого, через полчаса торжественное открытие онкоцентра, а мы ещё здесь. Я встретился взглядом с Обуховым, тот подмигнул мне и едва заметно улыбнулся. Ну раз он по этому поводу не переживает, значит и я не буду. Я точно знаю, что остальной персонал центра на своих местах и к празднику всё готово. Получится, как и сказал Степан Митрофанович, с корабля на бал. Жаль только не успею подойти к только что поверженному Гаазу, чтобы обсудить его немалый долг и сосудистую патологию. Значит подойду к нему завтра, один день сейчас погоды не сделает.

В лимузин мы садились без двадцати десять, и он сразу резко тронулся в сторону Рубинштейна. Давно не чувствовал себя так хорошо. На душе не было даже малейшего волнения по поводу торжественной части, я точно знаю, что всё будет хорошо, а мои банковские счета скоро хорошо пополнятся. Чёрт, я в спешке и волнениях забыл дать реквизиты, но может тут этого и не надо? Оставлю этот вопрос на завтра, как и сосуды.

Средний и младший медперсонал уже стоял на улице с шариками, хлебом и солью и с натянутой лентой. Рядом я увидел делегацию из министерства здравоохранения, в которой были и знакомые лица. По другую сторону от входа высадился десант в виде коллегии лекарей, все ждали нас. Интересный поворот, но логичный.

Я, Борис Петрович и остальные лекари клиники остановились перед натянутой лентой, как друзья жениха на выкупе невесты, грянул духовой оркестр, потом резко стих. Сначала торжественную речь взял на себя Обухов, потом градоначальник, завершал напутствия на трудовые подвиги человек из министерства. Тот самый, который вступился за меня перед Захарьиным. Его пламенная речь ознаменовалась в том числе пожеланиями дальнейшего роста и успехов лично мне, что заставило на какое-то время потерять дар речи. Я уже был настолько расслаблен, что не ожидал, что следующую речь буду произносить именно я. Так, соберись, Саня. Соберись и вперёд.

– Дамы и господа, – начал я, прокашлявшись и обводя взглядом всех присутствующих. На улице собралось немало зевак, которые обступали остальных участников плотным широким кольцом. – Данное учреждение – плод не только моих усилий, а и лекарей клиники, моих коллег, которые участвовали в обучении, коллегии лекарей Санкт-Петербурга во главе с Обуховым Степаном Митрофановичем и Министерства здравоохранения, которое благоволит моим начинаниям и поддерживает в сложных ситуациях. Я всех вас искренне благодарю за участие и так же поздравляю с открытием совершенно нового, прорывного учреждения в Санкт-Петербурге! Теперь работа с онкобольными выйдет на совершенно другой уровень, ведь профессионалы, которые будут заниматься только этими вопросами всё своё рабочее время, будут делать это быстрее и качественнее, благодаря большому опыту, натренированной руке и технике тонких магических потоков! Ура, господа!

Сам не помню, как в моей руке оказался фужер с шампанским, но, когда “ура” повторили троекратно по всем правилам, раздался дружный звон бокалов, а потом и звонкий “чик” ножницами по ленте, перегораживавшей проход в здание. Дальнейшие локальные поздравления друг друга и всех вокруг, как и сам банкет в честь открытия, я описывать не буду. Но, стоит отметить отменную игру духового оркестра, который вступал и затихал всегда точно, как надо.

Был в этой суете и круговерти и мой должник по фамилии Гааз, но на меня он внимания не обращал, да и я на него сегодня не собирался, всё будет завтра. Надо нимб поправить что ли, всё время сползает. Покрутив головой, я увидел обоих своих секретарей, стоявших у дальней стены в стороне от основной толпы. Они спокойно наблюдали и улыбались, довольные результатами своего труда. Что-то слишком близко они друг к другу стоят. Я бы даже сказал “плечом к плечу”. А почему бы и да?

Я улыбнулся и опрокинул в себя остатки содержимого фужера. Придётся теперь и сегодня машину оставить на парковке. Так, а на какой парковке я её оставил? Ах да, недалеко от “Больницы всех скорбящих радости”. Завтра надо выйти из дома пораньше, чтобы забрать микроавтобус и не опоздать на работу.

– Поздравляю, Александр Петрович, – сказал вынырнувший из толпы Борис Петрович. Выглядел он очень даже неплохо, причём в фужере у него явно был сок, а не игристое.

– Вы меня сегодня здорово напугали, – улыбнулся я ему.

– У меня большой опыт за плечами, и я знаю особенности своего организма, – хмыкнул он. – Всё было тонко и точно рассчитано. Гааз не удержался от желания вызвать именно меня. Мне кажется, он до последнего верил, что я не справлюсь.

– А я вам больше скажу, – хихикнул я, потом на всякий случай оглянулся, нет ли поблизости Гааза. – Я до последнего боялся, что вы не справитесь. Вы же не предупредили меня, что этот спектакль будет именно по такому сценарию. Убедительность была максимальная, я на такое даже не рассчитывал. Знатно мы проучили этого самоуверенного к…, вредину! Будет знать наших!

– Я обещал вам дать ответ сегодня, – сказал Борис Петрович резко посерьёзнев.

– Готов услышать от вас любой положительный ответ, – улыбнулся я.

– Я действительно очень сожалею, но, вы не подумайте плохого, я верю в вас, вы отличный руководитель и лекарь, но я вынужден отказаться от этой должности, – сказал он и немного склонил голову. – В том числе и из-за уважения к вам, Александр Петрович. Вам лучше подобрать на эту должность молодого и энергичного, способного стучаться в закрытые двери, а у меня на это ни сил, ни энергии уже недостаточно.

– Расстроили вы меня, Борис Петрович, – покачал я головой. – Я действительно очень надеялся, что вы согласитесь.

– Моё время прошло, Александр Петрович, – грустно улыбнулся старик. – Но если вам понадобится актёр в очередном спектакле, то непременно обращайтесь.

– Обязательно, Борис Петрович, – улыбнулся и я, пожимая ему руку. – Может у вас кто-нибудь есть на примете?

– Я бы рассмотрел лекаря, которого вы хотели назначить заведующим отделением, – сказал после короткого раздумья Борис Петрович. – Он порядочный, сильный и возраст самый подходящий для такой работы.

– Я думал над его кандидатурой, – кивнул я. – Но он сильный лекарь и ему лучше бы быть ближе к пациентам.

– Ну вам же это не мешает? – по-доброму улыбнувшись спросил старик.

– Да как вам сказать, – хмыкнул я. – С переменным успехом. Ну хорошо, я подумаю над вашим предложением. Тогда заведующим отделения будете вы, уже не отвертитесь.

– Ох, Александр Петрович, – вздохнул он и покачал головой.

– Даже не пытайтесь спорить со мной, – сказал я, улыбаясь от уха до уха. – Кому, как не вам, обучать молодое поколение и делиться опытом? Вот то-то и оно.

– Ну хорошо, поработаем, насколько сил хватит, – сказал он, улыбаясь одними уголками рта.

– Спасибо, Борис Петрович, – я крепко пожал ему руку. – Всё у нас будет хорошо.

– Всенепременно, – он кивком поклонился, обозначив завершение беседы и неспешно ушёл.

Я и сам уже подумывал, как бы отсюда уйти, но я тут главный, а капитан покидает судно последним.

– Ну что, поздравляю! – услышал я сзади знакомый голос.

Я резко обернулся и увидел прямо перед собой Юдина, Настю и Лизу.

– Оп-па! – удивился я их внезапному появлению. – А вы откуда здесь?

– Не поверишь! – заговорщицким шёпотом сообщил Юдин, немного склонившись ко мне. – Просто мимо шли. Бу-га-га!

– Да ну тебя, Илюх, – я слегка толкнул его по-дружески. – Я тебя серьёзно спрашиваю!

– Пришли тебя спасать, – улыбнулся он. – Я же вижу, что тебя всё это задолбало и хочется вырваться на волю.

– Ребят, но я не могу, – состряпав грустное лицо, я покачал головой. – Пока гости здесь, я не могу себе позволить такую роскошь.

– Можешь, я договорился, – сказал он довольно улыбаясь.

– С кем? – хмыкнул я. – С министерством?

– Не, с ними, – сказал Илья и кивнул в сторону.

Там стояли мои секретари и дружно кивали, как китайские болванчики на торпеде автомобиля.

– Вот видишь, они сказали можно, без тебя дальше разберутся, – продолжал настаивать Илья.

Я снова глянул на эту довольную парочку. Стоп! Я сказал парочку? Ну сейчас они именно так и смотрелись, словно не вторые сутки общаются, а месяц как минимум. Ну, за Прасковью я теперь могу быть спокоен, Савелий вполне достойный жених для такой великолепной девушки.

Я жестом поблагодарил своих секретарей, Лиза с Настей отгородили меня от других посетителей, откуда-то достали мои пальто и шляпу, даже трость. Я быстро оделся, надвинул шляпу пониже и под их прикрытием двинулся на выход. Детский сад, в самом деле, но весело!

Глава 2

– Итак, господа, – сказал я, когда мы отошли от клиники метров двести по улице. – Спасибо за успешное похищение, но есть ли какие-то дальнейшие планы?

– Конечно есть, – хмыкнул Юдин, увлекая меня за локоть в расположенную в цокольном этаже кофейню.

Я поспешил за ним, понимая, что, если попытаюсь упираться, переломаю себе ноги. Да и зачем, собственно, упираться? Меня же не Баженов туда тянет, а Юдин. Тем более, что следом за мной спускаются две прекрасные девушки. Приятные ароматы я ощутил ещё до того, как открылась дверь. Зато, когда она открылась, запахи выпечки и свежего кофе ударили в нос мощной волной, едва не сбив с ног.

Сделав несколько шагов вглубь заведения, я увидел ещё один сюрприз, за накрытым столом сидела Мария и хвасталась неровными молочными зубами, всеми до единого.

– А вы вовремя! – воскликнула она. – Как раз только всё принесли, прямо из печки. А ещё вон тот злой дяденька хотел меня отсюда выставить, мол нечего тут делать без взрослых.

Она кивнула на стоявшего у барной стойки официанта, тот побледнел и отвернулся.

– Надеюсь ты не сильно вправила ему мозги? – хмыкнул я. – В обратную сторону вывиха не будет?

– Всё нормально, – махнула магичка детской ручкой. – Будет знать, как приставать к молодым незамужним женщинам. Ну что, тебя можно дважды поздравить?

Она подняла фужер с красным вином, я посмотрел на него, потом на неё.

– Это гранатовый сок, глупенький! – задорно расхохоталась она. Да так заразительно, что все поневоле присоединились. – Я же не полная идиотка накачивать вином детский организм. Вот подрасту, тогда видно будет.

– Тогда поздравляй, – продолжая хихикать сказал я.

– Поздравляю! – сказала Мария, чокнулась со всеми, пригубила сок и поставила на стол.

– И всё? – вскинув брови спросил я.

– Тебе там что ли высокопарных речей не хватило? – криво улыбнулась она. – Тебе тогда в городское управление надо работать переходить, там такого добра до состояния “выверни желудок” каждый день.

– Нет уж, спасибо, – хмыкнул я. – Как-нибудь проживу без этого всего.

– Ну вот то-то же, – тоненьким голосочком провозгласила Мария и снова подняла свой бокал, содержимое которого было так похоже на красное вино. – За Сашу Склифосовского, лучшего лекаря Санкт-Петербурга!

– За Сашу! – дружно подхватили все остальные, а я чуть не поперхнулся.

– Послушай, Мария, спасибо, конечно, но ты не перегибай, – покачал я головой. – Какой же я лучший?

– Ну ты даёшь, Саш! – она вскинула брови и уставилась на меня своими бездонными голубыми глазами. – Лучший ведь не тот, кто в соревнованиях победил. Ты вон как медицину в городе двигаешь. Теперь бы ещё всё это в масштабе империи провернуть, было бы здорово.

– Чтобы провернуть такой замок, у меня нет соответствующего ключика, – хмыкнул я.

– А тебе и не нужен такой ключик, – совершенно серьёзно продолжала вещать она. – Тебе нужен ключик, который заведёт несколько человек, которые разъедутся по губерниям и там продолжат твоё дело. Одного тебя на всю страну не хватит.

– Золотые слова! – изрёк Юдин и снова начал наполнять бокалы.

Я свой вовремя забрал и налил туда гранатовый сок, который был в кувшине на краю стола. Проверил, точно сок, Мария не обманула.

– Ты не хочешь выпить глоток вина за свои успехи? – удивился Илья.

– С меня на сегодня хватит, – покачал я головой. – И у меня есть ещё одно предложение на сегодня.

– Интересно, какое? – полюбопытствовала Настя, подкладывая мне в тарелку мой любимый салат.

– Мария ещё не была в оранжерее Троекуровых, – сказал я и подмигнул магичке. – Я посмотрел расписание, они работают до девяти, так что можем ещё спокойно посидеть, потом поехать туда.

– Оранжерея? – Мария даже открыла рот от предвкушения чуда. – Зимой? Да, я хочу!

– Значит решено, – кивнул Юдин. – Вот перекусим слегка, потом сразу туда.

– Илюх, ты похудел что ли? – спросил я, приглядываясь к нему. – Вроде щёки немного уменьшились.

– Тоже заметил? – хмыкнул он. – Надо срочно исправляться.

Он взял со сковороды перепёлку и подложил ещё жареной картошки.

– Ну вот, теперь я за тебя буду спокоен, – улыбнулся я, глядя, как друг старательно уплетает птичку.

– Все усилия насмарку, – вздохнула Лиза, накладывая себе овощной салат. – Илюша, мы же договорились вечером жирного не есть.

– Душа моя, ну где ты видела жирную перепёлку? – парировал он, поправляя тылом ладони очки. – Это если к ней только нитками кусок сала привязать.

– Ну а картошка? – насупилась девушка.

– Она тоже без сала, – буркнул он. – Солнце моё, ну я совсем немножко, быстро худеть вредно для здоровья.

– Ладно, кушай, – сказала девушка и устало махнула рукой. – Завтра поговорим.

Я с интересом наблюдал за их беседой, переводя взгляд с одного на другого и улыбаясь. Лиза это заметила, залилась краской и уткнулась в свой овощной салат. Юдин тем временем добил перепёлку и довольный откинулся на спинку стула.

– Ну всё, я готов идти смотреть на цветочки, – с улыбкой сытого кота сообщил Илья.

– Сначала чай со штруделем, – категорично заявил я. – Иначе никуда не пойду.

– Опять ты со своим штруделем, Склифосовский? – Илья тяжко и протяжно вздохнул, потом завёл глаза к потолку. – Господи, и когда же он тебе надоест?

– Можно подумать, что я ем его каждый день, – хмыкнул я. – И потом, я же тебя не заставляю, закажи себе шакер-чурек.

– Кого? – удивлённо протянул Юдин и посмотрел на меня, как на инопланетянина. Так же смотрели на меня друзья Боткина, когда я пытался заказать безалкогольное пиво. Опять что ли я напоролся на блюдо, которого здесь не существует?

– А что, здесь его не пекут? – невинно спросил я.

– Что это хоть вообще есть? – настойчиво спросил Илья, подтверждая мою версию.

– Да так, – махнул я рукой. – Восточная сладость. Типа пахлавы.

– Типа чего? – ещё больше удивился друг.

– Так тебе что заказать? – сменил я тему, подзывая официанта. Видел, как Лиза ещё больше насупилась, когда речь пошла о сладком.

Илья покосился на девушку, взглядом спрашивая разрешения.

– Я буду штрудель, как Саша, – махнула Лиза рукой.

– Тогда мне пирог с малиной, – расплылся в улыбке Юдин. Мария и Настя его поддержали.

В семь вечера мы сели в вызванный мной лимузин и отправились в оранжерею. Когда Мария увидела многообразие диковинных цветов, у неё на глазах навернулись слёзы, губки надулись, и она первый раз шмыгнула носом. Глядя на цветы, она забыла, что находится в теле ребёнка и не думала, как выглядит со стороны.

– Что с тобой? – тихонько спросил я, склонившись к её уху.

– Красиво, – дрожащим голосом сказала она. – Почти как в моём саду во дворе замка до того, как началась эта проклятая война. Все клумбы разбомбили и растоптали до плотности булыжной мостовой. Мы уже почти отбили замок обратно, когда я погибла в бою при штурме.

– Искренне сочувствую, – единственное, что я смог сказать.

Я решил её больше не трогать, предоставил самой себе, она должна спокойно погрустить. Лиза, увидев грусть Марии, тоже хотела вмешаться, но я её остановил. Так мы и ходили молча по оранжерее вслед за девочкой.

– А чего это вы все такие грустные? – внезапно спросила Мария, резко обернувшись к нам и оценив наши лица. – Ведь всё хорошо, что за кислые лица? Немедленно прекращайте, а то здесь сейчас все цветы завянут, а в соседней лавке прокиснет молоко! Или вам пирога с малиной не хватило? Тогда поехали ещё закажем!

– Я уже больше не хочу, – покачал головой Юдин. – С меня на сегодня хватит.

– Да ладно! – подхватили все хором, потом дружно рассмеялись, привлекая внимание немногих посетителей оранжереи. Дело близилось к закрытию, я даже не заметил, как время пролетело в созерцании и размышлениях.

– А давайте вот здесь сфотографируемся на память! – воскликнула Мария и потащила нас с Настей за руку в сторону самого нарядного цветника, возле которого начинал дремать уставший за день фотограф.

Пожилой мужчина сразу оживился, заулыбался, расставил нас по местам, скорректировал позы и улыбки, сделал несколько снимков.

– Вот этот лучше всего, – ткнула в один из получившихся кадров Мария.

– А мне этот больше нравится, – показала на другой Настя. – На том я моргнула.

– Тогда лучше этот, – показала Мария на третий снимок. – Тут и не моргнул никто и я улыбаюсь как ни в чём ни бывало.

– Да, этот лучше всех получился, – подхватила Лиза. – Давайте его сделаем, ну пожалуйста!

Нам пришлось ещё немного послоняться по оранжерее, пока фотограф не предоставил нам снимки в красивых рамках, которые не стыдно будет и на каминную полку поставить. Я специально выбрал самые красивые и дорогие.

– А пойдёмте домой пешком! – воскликнул Юдин, вдохнув морозный воздух полной грудью, когда мы вышли из оранжереи на улицу.

– Мне-то до дома не так далеко, а ты каблуки сотрёшь, – хмыкнул я. – И из носа бивни торчать будут.

– А чё сразу бивни? – удивился Юдин и шмыгнул носом. – Ой!

Он полез за платком, чтобы предотвратить моё пророчество. В итоге мы прогулялись в противоположную от моего дома сторону, перешли по Троицкому мосту, замёрзнув окончательно и вызвали такси, чтобы разъехаться по домам.

– Саш, у меня к тебе есть серьёзный разговор, – сказала Мария, отозвав меня в сторонку. – Но не сейчас, ты завтра где будешь с утра?

– Как где, на работе, – пожал я плечами.

– Ясен пень на работе, – ухмыльнулась она. – На какой? У тебя же их теперь как минимум две.

– А, ну да, спасибо, что напомнила, – вздохнул я. – Утром буду в госпитале, должны прийти мои пациенты, а после обеда пойду на Рубинштейна, разбираться с делами.

– Понятно, – кивнула Мария и задумалась. – Тогда лучше в обед. Там в самом начале улицы Рубинштейна кафе наверняка есть какое-нибудь?

– Естественно, – хмыкнул я. – Это же самая ресторанная улица Питера.

– Вот и отлично, – улыбнулась она. – Первое кафе по правой стороне, в двенадцать буду там. Заодно обедом меня накормишь.

– Деда Витя тебя не кормит что ли? – подколол я. – Надо срочно в органы опеки сообщить.

– А ты зря смеёшься, кстати, – лукаво улыбнулась Мария. – Виктор Сергеевич отличный кулинар. Знаешь, как он ради меня старается? Пальчики оближешь! Ну всё, пока! Точнее до свидания!

– Первый раз в жизни мне свидание назначает шестилетняя девочка, – хмыкнул я.

– Пятилетняя, – поправила меня Мария. – Шесть мне в апреле будет.

– Ну это уже совсем скоро, – я махнул ей на прощание рукой и закрыл за ней дверь машины.

Сначала я завёз домой Настю, а потом уже поехал сам. Водитель такси немного удивился, что теперь надо было ехать в противоположном направлении на Аптекарский остров. Пока мы долго катили почти через весь город, я смотрел в окно, на редеющий поток машин и пешеходов, уже поздний вечер. А ещё в голове крутился вопрос – о чём таком хочет поговорить Мария, что меня для этого надо вылавливать одного? Наверно что-то личное, возможно очень важное. Нет смысла гадать, завтра всё узнаю.

Утром ушёл из дома раньше всех с таким расчётом, чтобы Николай отвёз меня к моей машине у больницы Обухова и успел вернуться за остальными. Пока ехал до госпиталя опять вспомнил слёзы в глазах Марии при виде тропических цветов. Наверно красивый у неё был замок, раз клумбы такие красивые. Может она об этом хотела поговорить? Да ну, вряд ли. Я же не смогу вернуть её в родной мир, а если бы мог, сам давно вернулся бы в свой.

Паркуясь возле госпиталя, постарался выбросить из головы все грустные мысли и воспоминания, настраиваясь на работу. Сегодня должны прийти мои пациенты, которым пришлось отменить приём в понедельник и перенести на сегодня.

Полнейшим сюрпризом для меня оказалась сидевшая возле манипуляционной парочка. Парочку то эту я уже видел в приёмной у Обухова, просто не ожидал увидеть здесь и сейчас. Вы угадали, это была тёща градоначальника и тот самый императорский советник, который в действительности возглавляет контрразведку. По крайней мере именно такой информацией я обладаю.

– Михаил Игоревич? – обратился я к солидно одетому пожилому господину с седыми бакенбардами, хотя уже знал ответ на этот вопрос.

– Да, Александр Петрович, это мы, – проворковала, как голубка, тёща градоначальника за него. – Нам со Степаном Митрофановичем удалось убедить его прийти к вам на приём, но он очень долго упирался.

Князь Волконский сначала сканировал взглядом моё подсознание и детские комплексы (мне по крайней мере показалось, что он смог их разглядеть), а после последней фразы его сопровождающей перевёл на неё взгляд и осуждающе посмотрел на неё.

– Зоя Матвеевна, ну зачем вы так? – сказал он спокойно, но так, что каждое слово, проникая через уши в твою голову, осматривается внутри, нет ли где подвоха. – Я уже слышал неоднократно, что Александр Петрович Склифосовский просто чудесный лекарь, просто у меня до этого катастрофически не хватало времени, чтобы его посетить.

– Спасибо за комплимент, Михаил Игоревич, – сказал я, слегка поклонившись князю. – Тогда прошу вас пройти в кабинет, раз смогли наконец найти время.

Мне казалось, что я не сказал ничего особенного, но его глаза на долю секунды слегка прищурились. Потом эта сладкая парочка поднялась со своих мест и последовала за мной.

– Расскажите сначала, что у вас случилось, чтобы мне сориентироваться с чего начать обследование, – сказал я Волконскому, который как оказалось даже чуть выше меня ростом. И это при солидном возрасте и некоторой сутулости!

– Если верить лекарям из Московского медицинского, у меня образование в поджелудочной железе, – сказал князь, снимая сюртук. Уже знал, как надо готовиться к осмотру. – Мне уже два раза убирали его, но полностью удалить они не могут, так как боятся повредить центральный проток, и тогда поджелудочная будет переваривать сама себя. Я в медицине не большой знаток, поэтому рассказываю то, что запомнил.

– Вы очень даже хорошо понимаете, что с вами происходит, большинство этого не смогут повторить без тренировки, – улыбнулся я ему, подождал, пока он снимет рубашку. – А теперь располагайтесь пожалуйста.

Я указал ему на стол. Только сейчас до меня дошло, что тёща градоначальника так и стоит рядом, а князь разделся, не стесняясь её. Это уже о многом говорит, так ведут себя только муж с женой. Может скоро свадьба? Пригласят? А что, очень даже возможно, а я ещё никогда не был на свадьбе у князя, тем более императорского советника. И что с того, что он глава контрразведки? Мне от него скрывать нечего, в госпереворотах я не принимал участие.

Я положил руку ему на область эпигастрия и начал сканирование. Ну да, так и есть, новообразование головки поджелудочной железы и довольно большое. Нашёл следы предыдущих вмешательств. На момент осмотра общий желчный и Вирсунгов протоки были прижаты опухолевыми тканями, но не фатально, проходимости пока хватало, но вот надолго ли? Хорошо, что он пришёл.

– Михаил Игоревич, – обратился я к высокопоставленному пациенту, чтобы расставить точки над «и» до начала лечения. – Диагноз ваш абсолютно верный и прижат не только проток поджелудочной железы, но и желчный. Я пока не смотрел метастазы, но уже понимаю, что за один день вас вылечить физически невозможно.

– А вообще возможно? – совершенно спокойно спросил он, словно речь шла о заказе обеда с доставкой.

– Возможно, опыт восстановления целостности протоков у меня есть и немаленький, но это много процедур и лечение может растянуться до месяца. Есть ли у вас такая возможность? Просто моя методика индивидуальна, и я не смогу поручиться, что другой лекарь в Москве сможет завершить то, что я начал.

– Значит пора вам открывать онкоцентр и в Москве, – совершенно серьёзно без тени улыбки сказал Волконский.

– Господи, только не это, – я думал, что это я так подумал.

– Что, простите?

– А я что, это вслух сказал? – спросил я и закрыл рот рукой.

– Александр Петрович, – начал речь мужчина. – Ну вы же правильный лекарь, вы должны понимать, что жители столицы, как и жители других крупных городов и не только, должны иметь доступ к квалифицированной помощи, так ведь?

– Абсолютно с вами согласен, – от души сказал я, прижав руку к сердцу. – Но я не сдюжу научить этому всю великую Российскую империю.

– А я в этом вопросе вам помогу, – сказал князь и по-дружески улыбнулся. – Не зря же я нахожусь рядом с императором столько лет. А сейчас я найду столько времени, сколько вы считаете нужным, чтобы полностью победить мой досадный недуг.

– Я приложу все усилия для вашего скорейшего выздоровления, в течение месяца мы справимся, – сказал я, вовремя остановив своё песнопение, чуть было не ляпнул “до свадьбы заживёт”. – Тогда давайте начнём?

– Да, – кивнул князь и прикрыл глаза. – Начинайте, Александр Петрович.

– Катя, работаем, – сказал я сестрёнке, она кивнула и положила пальчики на седые бакенбарды.

Спустя пару минут князь мерно засопел, и я приступил к первой процедуре. Первым делом я восстановлю проходимость протоков и укреплю их стенки, что не догадались по какой-то причине сделать московские лекари, а потом уже начну убирать основную массу образования. Поиск и удаление метастазов – это уже третий этап. Мне ещё предстоит объяснить ему, зачем потом нужно будет показываться раз в квартал.

Глава 3

За первую процедуру я князю Волконскому полностью восстановил проходимость протоков, заново сформировал их стенки, превратив ткань опухоли в рубцовую, частично убрал основную массу немаленького новообразования. Ещё удивился, что для такого процесса он очень неплохо выглядит, возможно благодаря стараниям столичных лекарей.

– Ну что, Михаил Игоревич, – обратился я к элитному пациенту, когда Катя вывела его из состояния операционного сна. – На сегодня пока всё. В ближайшие дни надо употреблять больше жидкости, дробное питание с исключением острого, жирного и жареного. Приходите ко мне для продолжения в пятницу утром. Сможете?

– Конечно, Александр Петрович, – улыбнулся старик, с моей помощью поднимаясь с манипуляционного стола, который я нажатием педальки уже опустил на удобную высоту. – Так же к восьми?

– Лучше да, но если не получится, то можно позже. Главное не позже одиннадцати.

– Будет сделано, Александр Петрович, – сказал князь и по-отечески похлопал меня по плечу. – До скорого.

– Спасибо вам огромное, Александр Петрович! – расплылась в улыбке Зоя Матвеевна.

Вот совсем другим человеком стала, даже выглядит по-другому, не раздражает своим видом. Видимо остатки демонов у неё вышли и привычным для неё путём, но уже после воздействия Кати. Посмотришь на неё и не подумаешь, какой гадкой она была, придушить хотелось. Подхватив ненаглядного под руку, она вышла с ним в коридор и закрыла за собой дверь. Причём аккуратно закрыла, без характерного хлопка и осыпания штукатурки.

Когда они вышли, я вспомнил про вчерашние планы на утро, про которые сегодня абсолютно забыл. Мне же надо мзду забрать у достопочтенного Анатолия Венедиктовича Гааза. А ещё хотел поговорить с ним по поводу сосудистых больных. Ну тут большой вопрос, захочет ли он со мной это обсуждать? Особенно после того, как он некисло обеднеет, поделившись со мной своим благосостоянием. Ну тогда буду действовать по обстоятельствам. Бросать сейчас приём я не буду, и так уже отодвинул с понедельника, а в обед у меня встреча с Марией в кафе. Тогда наверно после этой встречи и махну к Гаазу в гости, времени прихода в онкоцентр я не обозначал.

После императорского советника пришли пациенты с болезнью Бехтерева. С шеей дела обстояли довольно-таки неплохо, межпозвонковые суставы почти восстановились и процесс регенерации суставных хрящей продолжается. Найдены единичные мелкие очаги воспаления, которые я убрал, теперь всё чисто. Я назначил ему явку через две недели, на том мы временно попрощались.

У второго воспаление в коленных и тазобедренных суставах поддавалось с трудом. Хоть сами суставы функционально и при сканировании показали себя с лучшей стороны, но с ними придётся ещё поработать.

– Придёте ещё раз, – сказал я мужчине после окончания лечебной процедуры, во время которой я уже почти полностью восстановил суставные хрящи и утихомирил большую часть воспалительного процесса. – Или в эту пятницу, или в следующий понедельник, как вам удобно будет?

– Александр Петрович, давайте лучше в пятницу, чего тянуть кота, – улыбнулся он. – Раньше начнём, значит раньше закончим.

– Тоже верно, – одобрительно кивнул я. – Тогда до пятницы.

Следующим в кабинет зашёл мужчина лет шестидесяти, судя по дорогому сюртуку вполне состоятельный, но я его раньше никогда не встречал.

– Слушаю вас, – сказал я после короткого приветствия.

– Что-то ноги стали быстро уставать, Александр Петрович, – сказал он, задумавшись, что говорить дальше.

– И как быстро устают? – задал я наводящий вопрос.

– Очень быстро, – вздохнул мужчина и поправил пышную, но абсолютно седую причёску. – Далеко ходить совсем не могу.

– Метров сто пройдёте без остановки или больше?

– Если и больше, то ненамного. Да мне и ходить-то в последнее время особо не приходится. От дома до управы привозит водитель, по магазинам ходит прислуга. С супругой разве что выбираемся иногда в торговый центр на Большой Конюшенной, чтобы какую-нибудь обновку прикупить, так и там короткими перебежками от лавки до лавки.

– И в каком месте больше всего болит при ходьбе?

– Вот здесь, – мужчина не без труда наклонился и похлопал себя по икроножным мышцам. – Но во время отдыха или когда сижу они не беспокоят, только мёрзнуть сильнее стали в последнее время. Особенно обратил внимание этой зимой, пришлось ботинки заказывать с дополнительным утеплением.

– Раньше к кому-то с этим обращались? – спросил я у служащего городской управы, а в том, что он именно оттуда я уже нисколько не сомневался.

– Пока нет, – покачал он головой. – Да я думал просто старость так приходит, а Степан Митрофанович порекомендовал к вам обратиться, сказал, что вы такими вопросами занимаетесь.

Так вот у этой истории оказывается откуда ноги растут! А я-то думал, вроде пока не было объявления, что я занимаюсь сосудами. Но ведь Обухов мог сказать ему идти к Гаазу, который давно работает с сосудами, а посоветовал обратиться ко мне. Значит считает, что я неплохо справляюсь. Теперь вдвойне нельзя ударить в грязь лицом, чтобы не подвести мэтра.

– Ваша проблема связана с артериями нижних конечностей, – сообщил я мужчине. – Чтобы точно определиться с уровнем, на котором она находится и определиться с объёмом и способами лечения, мне надо просканировать ваши сосуды от паха и до пятки.

– Понял, Александр Петрович, – кивнул мужчина, повесил на вешалку сюртук и принялся снимать ботинки, а затем брюки.

– Располагайтесь, – указал я ему рукой на манипуляционный стол, когда он был готов.

Как и ультразвуковое исследование артерий нижних конечностей, я своё магическое сканирование начал сверху, с подвздошных артерий. Именно здесь и оказалась основная проблема. У нас мы такое сужение массивными бляшкми артерий сразу после бифуркации (раздвоения) брюшного отдела аорты называем “болезнь Лериша”.

Здесь я подобного термина именно для таких изменений не встречал. Да что там говорить, я не встречал и книг чисто по сосудистой патологии. О ней вообще мало где написано, спасибо Панкратову, что в его уникальной библиотеке хоть что-то нашлось. Так что это ещё один повод писать книгу по сосудам. Надо начать хотя бы с краткого учебного пособия, а потом уж браться за монументальный труд.

Естественно, что обследование на проверке подвздошных артерий я не остановил, а, как и обещал, прошёлся от паха до пятки. Точнее до артерии тыла стопы. Бедренные и подколенные артерии тоже были сужены, но не более, чем на две трети, то есть ходьбе это точно не мешает, разве что спринтерскому бегу. Артерии голени и стопы изменены незначительно и на кровоток, в сущности, не влияют.

Итак, с тактикой определились, надо освобождать подвздошные артерии от атеросклеротических нагромождений, но один я с этой задачей точно не справлюсь, нужна игра в четыре руки. Я попросил пациента никуда без штанов не уходить и направился к кабинету Виктора Сергеевича. У его двери скопилось немало народу, который начинал недовольно роптать. На правах администратора я успокоил толпу, объяснив, что у хорошего лекаря много работы и нужно просто спокойно подождать.

Хотел уже развернуться и уйти, но потом решил заглянуть в кабинет, узнать, как дела. Не зря я это сделал. На столе лежал молодой парень, внешним видом напоминавший свежую отбивную.

– Это ты, Саш? – спросил дядя Витя, глянув в мою сторону через плечо. – Ты удачно зашёл, я уже подумывал за тобой послать.

– Что тут у вас случилось? – спросил я, закрыв за собой дверь и подойдя к столу.

– Падение с высоты, – сказал Панкратов, тыльной стороной ладони вытирая пот со лба. – Только привезли, несколько минут назад. А у меня тут, как назло, толпа скопилась, только что ушёл пациент с раком желудка. Вернее, ушёл он уже без него, но времени на него ушло немало, медитировать пришлось, чтобы доделать.

– Понял, – кивнул я. – Что уже успели сделать и что ещё осталось?

– Я тут пока левым бедром и тазом занимаюсь, а ты глянь пока правое плечо, по-моему, раздроблено. И рёбра справа наверно тоже, я туда не дошёл, в бедре с кровотечением боролся.

– Жеребина ещё позовите сюда, – обратился я к медсестре Панкратова, а сам занялся сканированием плеча и грудной клетки.

Предварительный диагноз Виктора Сергеевича полностью подтвердился – перелом шейки правого плеча со смещением и четыре ребра справа, острый край одного из них повредил лёгкое и уже начинал набираться пневмоторакс. Значит с рёбер и начнём, плечо подождёт. И чиновник из городской управы у меня в кабинете подождёт. Я на это надеюсь, надо ведь правильно расставлять приоритеты.

Воздействуя на грудную клетку физически и магическим потоком, я устранил смещение сломанного ребра, восстановив соосность и прихватив для начала мягкой костной мозолью, чтобы отломки не гуляли. Тонким направленным потоком заживил повреждение лёгкого, прекратив этим поступление воздуха в плевральную полость. Бросил между делом взгляд на Панкратова, тот находился уже на грани обморока, продолжая бороться с бедренной костью, даже не добравшись до таза. Очень вовремя подоспел Жеребин.

– Константин Фёдорович, – окликнул я его и жестом показал зайти к пациенту с моей стороны. – Доделай рёбра, я уже начал, потом плечо, я Виктору Сергеевичу помогу.

Жеребин кивнул и положил руку на грудную клетку, а я на плечо Панкратову, щедро делясь с ним энергией. Очень вовремя я это сделал, ещё бы немного и он грохнулся на пол. Совместными усилиями мы поставили на место и прихватили отломки раздробленного бедра. Сил у обоих осталось с Гулькин нос, но кровотечения уже не было, можно немного и отдохнуть. Жеребин спокойно работал над вверенными ему повреждениями, а мы упали в кресла в углу кабинета.

– Виктор Сергеевич, ну чего же вы сразу-то не позвали? – вяло спросил я, усиленно медитируя с закрытыми глазами.

– Не успел, Сань, – также тихо пробубнил он. – Когда ты зашёл, его только привезли. Я быстренько осмотрел и в первую очередь начал бороться с кровотечением из бедренной артерии, которую повредил один из отломков.

– Понятно, – сказал я. – Может тогда какую-то тактику разработать по поводу сочетанной травмы? Чтобы предупреждали ещё на пути в клинику, а там уже встречали вдвоём или втроём?

– Хорошая идея, Сань, – отозвался Панкратов уже более живым голосом. Приходит в себя, да и я уже чувствую себя намного лучше. – Пошли, а то бросили там Константина одного.

Мы дружно поднялись с кресел и двинулись обратно к пациенту. Виктор Сергеевич занялся костями таза, а я сменил Жеребина, который тоже уже начал приближаться цветом лица к халату.

– Иди теперь ты отдохни, – сказал я ему. – Я тут закончу.

– У него ещё черепно-мозговая, – пролепетал Жеребин и поплёлся в зону отдыха.

Замечательно, а почему мне в голову не пришло, что пациенту надо голову проверить? Правильно, потому что я получил вводные данные и сразу начал работать. Но всё равно при падении с высоты черепно-мозговая будет обязательно, я обязан был посмотреть.

Я приложил руку к своду черепа и начал сканировать, плечо теперь подождёт. В самом деле, здесь потихоньку набегала субдуральная гематома. Хорошо ещё, что сосудик пострадал небольшой. Я нашёл источник кровотечения и запаял его тонким пучком энергии. Потом приступил к удалению гематомы. Только закончив с головой, вернулся к плечу.

– Много там было? – спросил Панкратов, продолжая заниматься костями таза.

– К счастью, нет, – ответил я, укрепляя костную мозоль в области шейки плеча, чтобы отломки не сместились обратно, мне и так немалых усилий стоило их сопоставить.

– Прости меня старого дурака, – проворчал Виктор Сергеевич. – Это я виноват.

– Успокойтесь, – махнул я рукой. – Я тоже хорош, мог бы и сам догадаться. Спасибо Жеребину.

– Ага, Костя молодец, не первый раз убеждаюсь, – подтвердил он мои слова. – Всё-таки неплохой коллектив у них там на Рубинштейна, грамотный. Жаль они решили пойти не по тому пути.

– Ну почему же жаль? – хмыкнул я. – Тогда не было бы там сейчас онкоцентра, а они под эту дудку идеально подошли. И я особо не заметил, что там кто-то сейчас об этом жалеет, их рейтинг в городе в итоге только вырос.

– Ага, нет худа без добра, – улыбнулся Панкратов. – Ну я тут вроде всё, как там у тебя дела?

– Плечо, рёбра, повреждённое лёгкое теперь в полном порядке, – ответил я. – Давайте-ка его ещё раз проверим от и до, чтобы не было потом нелепых ситуаций.

Мы на пару просканировали пациента с головы до ног, устранили ещё несколько мелких повреждений, теперь процесс лечения завершён.

– Оставлю его в палате до завтра, а там посмотрим, может и дольше, – сказал Виктор Сергеевич.

– Правильно, так лучше будет, – кивнул я.

– А ты чего приходил-то? – спросил он. – Мы же вроде не успели позвать.

– Хотел вас на сосудистого пациента позвать, – хмыкнул я. – Так и лежит у меня на столе помощник градоначальника без штанов.

– Спасибо Константин Фёдорович, – сказал Панкратов уходящему Жеребину и крепко пожимая руку. Потом обратился ко мне: – ну пойдём посмотрим твоего сосудистого.

– У вас там толпа под дверью, порвут, как Тузик грелку, – покачал я головой. – Лучше назначу его на четверг на консилиум.

– Пожалуй, это лучший вариант, – согласился Панкратов. – Тогда беги, а я буду дальше работать.

Когда я вернулся в свою манипуляционную, пациент уже был практически одет, осталось застегнуть пару пуговиц на сюртуке. Света встретила мой взгляд и лишь развела руками.

– Ну а сколько можно ждать, Александр Петрович? – сердито проворчал мужчина.

– Я вас прекрасно понимаю, – сказал я, преграждая ему дорогу к двери. – Но и вы меня поймите. Я пошёл за коллегой, с которым мы вместе занимаемся сосудистыми проблемами. Тонкости процесса не позволяют справиться двумя руками, так возникает серьёзная угроза для пациента, а это не в ваших и не в моих интересах. Но к коллеге в этот момент поступил тяжёлый больной с сочетанной травмой и я не мог не помочь.

– Вот как, – пробормотал мужчина, всё ещё глядя на меня с некоторым недоверием, но взгляд уже смягчился. – И что, этот ваш коллега сейчас придёт?

– К сожалению нет, – покачал я головой. – Из-за этой травмы у него теперь под дверью столпотворение.

– То есть я ничего не потерял, что оделся? – хмыкнул мужчина.

– Получается так, – кивнул я. – Я хотел бы предложить вам прийти в понедельник к часу, сможете?

– Допустим, – задумчиво кивнул пациент. – А ваш коллега не окажется снова занят?

– Я вам обещаю, что в четверг всё будет в лучшем виде, кроме вас на это время больше никаких планов не будет. Мы по четвергам проводим консилиум и занимаемся сложной патологией.

– Консилиум? – вскинул он брови. – То есть я буду в качестве подопытной обезьянки? Всё, с меня довольно! Дайте мне пройти!

– Подождите минуту, успокойтесь, – сказал я, но по себе знаю, что ничто так не бесит, как фраза “не нервничай”.

Мужчина смотрел на меня исподлобья гневным взглядом, ноздри расширены, желваки играют. Разве только дым из ушей не идёт. А я тем временем спокойным тоном продолжил:

– Мы собираем материал для первой в своём роде книги по сосудистой патологии, так что вам повезло, что вы попали ко мне. Нас здесь пока работает не так много, толпы никакой не будет, зато помощь мы можем получить, если процесс окажется чересчур энергозатратным. Так что от консилиума для вас одни плюсы.

– Да? – спросил он, потихоньку остывая и осознавая всё, что я сказал. – А что, болезнь и правда такая серьёзная, что для лечения нужно одновременно несколько лекарей?

– Основная проблема связана с тем, что воздействие магией сосредоточено на просвете сосуда. Вы что-нибудь слышали о таких осложнениях, как тромбоз и эмболия?

– Приблизительно представляю, – кивнул он. – Это может мгновенно убить.

– Вот для того, чтобы этого не произошло как раз и нужны помощники, они сводят эти риски практически к нулю.

– Александр Петрович, если вмешательство настолько опасно, может тогда лучше вообще не трогать?

– Можно и не трогать, – кивнул я и невинно улыбнулся. – Можно подождать пока вот так будет.

Я нашёл в телефоне фотографии стопы пациента с гангреной, не зря я всё-таки их сделал. Мужчина глянул на экран, потом резко зажмурился и побледнел.

– Во сколько в четверг? – пролепетал он.

– К часу, – ответил я, всё так же невинно улыбаясь. – Или немного раньше.

– Хорошо, я буду, – буркнул он и вышел из кабинета.

Глава 4

Приближалось время обеда, и я уже извёл сам себя вопросом: о чём же хочет поговорить со мной Мария? А пациенты, как назло, не заканчивались. Впрочем, и время пока позволяло, я никуда не опаздывал, вполне должен справиться вовремя. Полдвенадцатого я выглянул в коридор, осталось всего двое мужчин диаметрально противоположного достатка. Первый был одет в костюм из дорогой ткани и явно индивидуального пошива именитым кутюрье, а второй свою одежду нашёл на помойке и под вопросом, стирал ли в прошлом году, в этом точно нет.

– К вам уже можно? – спросил тот, что побогаче с надеждой в голосе и косясь на явно неблагополучного.

Вот он отрицательный момент больницы для всех. Может всё-таки стоит задуматься о разделении потоков? Скажут дискриминация. Сложно всё. Но я сейчас не буду усложнять.

– Да, проходите, – кивнул я и открыл дверь шире.

– Господин лекарь, понимаете, у меня очень деликатная проблема, – полушёпотом сообщил мне мужчина лет за пятьдесят, косясь на медсестру.

– Не стоит её стесняться, это в данный момент не женщина, а медсестра и мой ассистент, – сказал я ему. – Так что можете спокойно рассказывать о своей проблеме.

– Нет, вы не понимаете, – ещё тише заговорил он, склонившись ко мне. – У меня очень деликатная проблема.

Вы бы видели его лицо. Такое выражение, словно он собирается мне открыть тайну создания вселенной. Все заговорщики мира позавидуют его таинственности.

– Александр Петрович, я отойду ненадолго, – сказала Света, направляясь к двери. – Если что, телефон у меня с собой.

Когда медсестра вышла, мужчина вздохнул с облегчением, словно часть его проблемы уже ушла.

– Ну теперь-то вы мне расскажете? – поинтересовался я.

– Теперь да, расскажу, – сказал он и улыбка вновь исчезла с его лица. – У меня проблема. В последнее время возникли трудности с женщинами. Не в плане быта, а в другом, ну вы меня понимаете. А ещё мне трудно ходить в туалет, струйка совсем тоненькая и приходится тужиться.

– И давно так?

– Уже несколько месяцев, – сказал мужчина и снова вздохнул. – И постепенно всё хуже и хуже. В последнее время даже кровь появилась.

– Понятно, – кивнул я. – Вы знаете о существовании предстательной железы?

– Теперь да, книжек умных начитался, сам себе уже поставил несколько диагнозов, один другого хуже.

– Так всегда бывает, когда люди читают медицинские книги мало понимая в этом. Давайте посмотрим, что там у вас не так.

– Прошу прощения, господин лекарь, это ведь вы пальцем прямо туда?

– Других вариантов пока нет, – пожал я плечами. – Не беспокойтесь, это не так страшно, как кажется, и от этого никто не умирал.

– Ох, дожил до седых волос, – пробормотал он, раздеваясь для обследования.

Мои худшие ожидания оправдались. В простате обнаружилось явно злокачественное новообразование. Ну что ж, схема действий примерно такая же, как и с образованием головки поджелудочной железы. Сначала восстановить проходимость мочеиспускательного канала, потом укрепить его стенку, заменив слой злых клеток на плотный рубец, а потом уже удалять само образование. Скорее всего это может получиться и за одну процедуру.

Я глянул на часы, время обеда неумолимо приближалось, ещё никогда не ждал полдня с таким нетерпением. Но, надо дело делать. Самое трудное было объяснить пациенту, что без помощи мастера души, который женского пола, произвести необходимое вмешательство невозможно. Когда удалось уговорить, я пригласил Катю, она погрузила его в сон, и я приступил к процедуре.

Следующий пациент с признаками обитания в необитаемых условиях имел при себе лишь артроз суставов стоп в остром периоде, больше похоже на подагру, хоть она и считается уделом богатых. Пытаясь вспомнить, как выполняются дыхательные движения, которые очень не хотели производиться самостоятельно, я убрал большую часть воспаления и отёк. Перестав хромать, немолодой мужчина, возраст которого было определить довольно трудно, расцвёл беззубой улыбкой. Хотя нет, один зуб для прокусывания помидоров у него всё же имелся.

– Возьмите вот эти таблетки и принимайте по одной два раза в день, – сказал я ему, вручая облатку анальгетика, он же и противовоспалительный препарат. – Нужно показаться через неделю, я проверю состояние суставов и при необходимости скорректирую.

– Спасибо вам, господин лекарь, – сказал мужчина и так глубоко поклонился, как в церкви далеко не все делают. – А то меня гонят отовсюду, вы первый, кто мне помог. Даже не больно наступать теперь.

– Вот и отлично, – сказал я, стараясь вдыхать через раз. – Можете идти, а через неделю покажитесь. Ещё один добрый совет, ноги любят чистоту, тогда и суставы болеть меньше будут.

– Спасибо вам, спасибо большое, – снова раскланялся он и попятился к выходу.

– А вы это серьёзно про чистоту ног? – спросила Света, когда дверь за ним закрылась.

– Да ладно, – хмыкнул я. – Просто надеюсь, что в следующий раз он придёт не таким вонючим. А ты с какой целью интересуешься?

– О чём вы говорите? – возмутилась девушка. – У меня чистые ноги!

Её щёки залились румянцем, в том числе и от возмущения. Потом она увидела, как я борюсь со смехом и рассмеялась вместе со мной, открывая окно настежь.

Так, первое кафе на Рубинштейна по правой стороне, вот оно. Я вошёл в небольшое уютное помещение, насыщенное ароматами восточной кухни. Вполне неплохо. За дальним столиком в углу сидела девочка, которая о чём-то спорила с официантом, потом он неестественно отшатнулся от неё, резко развернулся и ушёл.

– Что этого тоже не удалось на словах убедить? – усмехнулся я, присаживаясь напротив Марии.

– Да ну их! Какие-то тупые ослы! – возмущалась она, сдвинув брови. – Каждый раз одно и то же.

– Ну они же ни в чём не виноваты, – сказал я, наблюдая за её реакцией. Не может держать эмоции при себе. – У них чёткие инструкции, что дети без сопровождения взрослых в питейных заведениях находиться не должны, вот до тебя и доматываются. У тебя же на лбу не написано, что ты на самом деле не ребёнок. Хотя, если проанализировать ситуацию, то ты всё же ребёнок, просто с сознанием взрослого.

– Да понятно, – Мария махнула рукой, смирившись. – Бесит просто, каждый раз одно и то же.

– Начинаем всё сначала? – вскинул я брови.

– Вот ещё, – хмыкнула она, меняя параметры своего настроения. – Я тебя не для этого сюда позвала.

– А для чего? – полюбопытствовал я. – А то я сегодня с утра себе места уже не нахожу.

– Вот и помучайся тогда ещё немного, давай сначала заказ сделаем, – хитро улыбнувшись сказала Мария.

– Ладно, – кивнул я и подозвал ещё не пришедшего в себя окончательно официанта. Хорошо хоть смог правильно записать заказ.

– Ну, теперь вещай, – сказал я, когда парень ушёл со списком на кухню.

– Ты же в курсе, что я усиленно изучаю библиотеку деда Вити?

– Догадываюсь, – кивнул я, внимательно глядя в её голубые глаза.

– Так вот, на днях я нашла упоминание о писании, где подробно рассказывается, как построить портал между мирами.

– Да ну на фиг! – вырвалось у меня. – Неужели и правда такое возможно?

– Я пока что не знаю, – пожала она плечами. – В моём мире я тоже слышала об этом, но никогда не видела и не знала людей, которые могут это сделать. Хотя я была знакома с очень могущественными магами. Ну я вот подумала, а почему бы не попробовать?

– Хочешь попытаться вернуться в свой мир? – спросил я.

– А ты нет? – казалось её глаза ищут ответ внутри моей черепной коробки.

– Хотел сначала, – признался я. – очень сильно хотел, просто невыносимо.

– А теперь не хочешь, что ли? – хмыкнула она, продолжая пристально смотреть мне в глаза. – Насколько я понимаю, ты в этом мире находишься гораздо меньшее время, чем я.

– Меньше, чем полгода, – кивнул я. – Но, думаю, достаточно хорошо прижился.

– И тебе не интересно, как там поживает твоя жена, дети?

– Интересно, – вздохнул я. – Одновременно хочу и немного опасаюсь.

– А чего опасаешься? – продолжала она в режиме допроса.

– А вдруг в её жизни уже появился другой, и дети зовут его папой? – сказал я, представив себе такую картину и мне уже поплохело. – Нет, я всё понимаю, жизнь продолжается, не заканчивается с моим уходом, но мне всё равно будет больно, несмотря на осознание этого.

– Ясно, – кивнула она и посмотрела в окно, за которым начали кружиться крупные хлопья снега и по барабану им, что весна на носу. – Ты просто боишься.

– Я? Боюсь? – удивился я её предположению. – А знаешь, может быть.

– Ну разве не хочется хоть одним глазком взглянуть, что там сейчас происходит? – спросила Мария и сложила бровки домиком. Сейчас она как никогда выглядела ребёнком. – А вдруг там ждут и всё ещё надеются?

– Было бы здорово, – мечтательно произнёс я.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала Мария, лицо её теперь было серьёзным, не как у шестилетней девочки.

– И чем я смогу тебе помочь?

– Ну я же не поеду одна в Кенигсберг, я ещё ребёнок. А из всех моих знакомых, ты единственный, кто знает все подробности обо мне и сам в принципе такой же.

– Я о тебе очень многого не знаю, – улыбнулся я, но произнести свой главный вопрос так и не решился.

– Я наверно догадываюсь, – произнесла она и хитро посмотрела на меня. – Хочешь знать сколько мне лет?

Я молча кивнул.

– Тридцать два мне было, когда мы пытались отбить замок.

– Да ладно! – неожиданно для самого себя воскликнул я.

– Ты небось думал, что я древняя ведьма? – заразительно рассмеялась Мария.

– Почему сразу ведьма? – хмыкнул я. – Ты же сказала, что ты боевой маг, а сколько в твоём мире маги живут я понятия не имею.

– Значит я угадала, – улыбнулась она. – Ну теперь ты знаешь обо мне немного больше. Так что, ты поедешь со мной в Кенигсберг?

– Это же почти тысяча километров в один конец, – сказал я, вспоминая, где находится Калининград. – И ты хотела съездить туда на выходных? Суббота туда, воскресенье обратно, а когда твои свитки искать?

– Да, ты прав, два дня недостаточно, – вздохнула Мария и призадумалась. – Я не догадалась посмотреть расстояние по карте, думала, что это не так далеко. Тогда надо в пятницу выезжать или возвращаться в понедельник.

– Это уже будет намного сложнее, я же за два учреждения теперь отвечаю.

– Ты думаешь, что без тебя тут всё рухнет? – спросила она, изобразив ехидную полуулыбку.

– Не рухнет, конечно, но сложнее будет объяснить, куда и зачем я исчезаю. Я же не назову истинную причину поездки.

– Ну почему же, её можно назвать, просто не говорить всей правды.

– А какую тогда правду можно преподнести, чтобы нас никто ни в чём не заподозрил? – удивился я. – Какие есть варианты?

– Я уже подумала над этим, – снова улыбнулась Мария. – С помощью этого портала можно по-нормальному оживить Валерия Палыча.

– Да ладно! – воскликнул я от неожиданного поворота. Я и сам неоднократно над этим думал, оказалось, что не зря. – Ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно, – кивнула она.

Я всё не мог поверить в её слова. Хотя и то, что она сообщила раньше, тоже в голове не совсем укладывалось. Я про порталы между мирами только в книгах читал, да в кино смотрел, считал чистой фантастикой, а тут речь идёт о том, что всё это вполне реально.

В этот момент пришёл официант и начал расставлять на столе наш заказ, с опаской посматривая на Марию, мы были вынуждены на некоторое время замолчать. Ароматы азиатской кухни резко усилили слюноотделение, только сейчас понял, как я проголодался. Мария с аппетитом начала уплетать суп за обе щёки, и я последовал её примеру. Когда мы перешли ко вторым блюдам, уже можно было продолжить разговор, но в принципе всё уже обсудили, осталось только найти время, чтобы съездить в эту древнюю библиотеку.

– Ну что, ты что-то решил? – спросила Мария, сыто икнув и откинувшись на спинку кресла.

– Решил, поедем, только пока не могу сказать точно, когда это произойдёт.

– Ты боишься, – снова повторила она, глядя на меня через хитрый прищур.

– Да хватит уже, ничего я не боюсь, – отмахнулся я. – Просто это всё так неожиданно и волнующе. Обещаю, что я найду время и мы с тобой съездим.

– Ну вот и отлично, – сказала Мария и протянула мне руку для рукопожатия, что я сделал осторожно, ручка-то всё-таки детская.

После обеда я отвёз Марию домой к Виктору Сергеевичу, а сам поехал в больницу Обухова. Гааз сам со мной встречи не искал, тогда Магомед пойдёт к горе. Не думаю, что он передумал отдавать мой выигрыш. Долг за пари, как и карточный долг – это святое.

Где находится его кабинет мне до этих пор узнать не приходилось, зато подсказали в регистратуре, где меня все уже знали, слишком часто маячу перед глазами. Возле его приёмной никого не было, я уверенно постучал и приоткрыл дверь. В приёмной кроме секретаря тоже никого.

– Добрый день! – сказал я достаточно громко, чтобы привлечь внимание работавшей с документами немолодой женщины. – Ваш начальник у себя?

– Что? – женщина оторвалась от работы и подняла на меня взгляд. – А, Анатолий Венедиктович куда-то вышел.

Сказав это, она снова вернулась к работе.

– Ну он же вернётся? – спросил я, сдерживаясь, чтобы не высказаться по поводу неуважения к посетителю.

– Что? – она снова подняла на меня взгляд, явно раздражаясь моей настойчивостью. Ну давай, скажи сейчас что-нибудь не в тему, я тебе покажу, где раки зимуют. Видимо моё настроение она прочитала по глазам и не стала рисковать. – Да, он скоро должен вернуться, можете присесть в приёмной и подождать.

– Благодарю, – буркнул я, прошёл внутрь и сел в кресло для посетителей.

Поддержать беседу я даже не пытался, не тот случай. Это же не Дмитрий Евгеньевич. Да и мадам не особо рвалась общаться, а снова уткнулась в бумаги. О том, чтобы предложить посетителю кофе и речи не было. М-да, каков шеф, таков и слуга. Ждать пришлось довольно долго, но вот наконец на пороге появился Анатолий Венедиктович, да там и застыл.

– Доброго дня вам, Анатолий Венедиктович! – улыбаясь во весь рот произнёс я, словно встретил близкого родственника. – Как ваше ничего?

– Ничего хорошего, – буркнул он и открыл дверь своего кабинета. – Проходите.

Вот и хорошо, что ничего хорошего, я тебе хорошего и не желал. Я прошёл вслед за ним и, не дожидаясь особого приглашения, сел на стул напротив него.

– Готовы ли вы, уважаемый Анатолий Венедиктович, рассчитаться по долгам? – как бы невзначай поинтересовался я.

– Держи, – буркнул он, бросив на стол банковский формуляр. – Код написан на обратной стороне. Это всё?

– Ну почти, – улыбнулся я, бережно убирая формуляр в кошелёк. – Я буду заниматься сосудистыми пациентами и решил нужным поставить вас в известность, чтобы не возникало потом ненужных вопросов.

– Тебе денег мало что ли? – рыкнул он, прожигая меня взглядом.

– Ну почему же, – снова приветливо улыбнулся я, хотя мне это стоило определённых усилий. – Теперь вполне хватает. Но я на ваши божественные гонорары не мечу, я начну практиковаться на более бедной прослойке, у которых нет денег, чтобы обратиться к вам за помощью. Они же для вас не люди, я правильно понимаю?

– Вот и занимайся, тебе всё равно из казны заплатят, а я бесплатно работать не собираюсь, знаю себе цену в отличие от тебя.

– Это хорошо, что вы знаете себе цену, Анатолий Венедиктович, – улыбнулся я ещё шире, даже не думал раньше, что такое возможно. – То есть у вас есть ценник, как на товаре в магазине. Хочу вам сообщить, что я бесценный, на сём хочу раскланяться, приятного вам денёчка.

Сказав последнее, я встал со стула, церемонно поклонился, развернулся на каблуках и вышел из кабинета. Когда дверь за мной закрылась, оттуда послышался яростный рёв и что-то тяжёлое полетело об стену. Неплохо мне удалось вывести его из себя, мелочь, а приятно. Думаете будет мстить? Может быть, но чем дальше, тем больше мне пофиг на его притязания.

Довольный собой и совершенством мира я вышел на улицу и по карте в телефоне нашёл ближайшее отделение банка, где можно проверить честность этого утырка. Оказалось, идти совсем недалеко, подходящий офис был буквально за углом.

Сначала меня терзали смутные сомнения, не верилось, что этот скряга просто так расстанется с такой внушительной суммой. С лёгким волнением я приложил формуляр к датчику банкомата и ввёл код. На экране высветилась нужная сумма, копейка в копейку. Ладно, живи, не буду больше сегодня выносить тебе мозг, приберегу заряд бодрости для более удобного случая.

Глава 5

Всю сумму, находившуюся на счёте формуляра, который мне любезно швырнул Гааз, я немедленно перевёл на свой счёт, теперь можно выдохнуть спокойно и возрадоваться, я стал чувствительно богаче. Теперь можно и правда подумать над приобретением собственного жилья. Теперь передо мной стоит дилемма – дом или квартира. Ко второму варианту я больше привык с детства, но свой дом всё-таки лучше. Можно посадить красивые деревца, клумбы и всё такое. Опять же нет соседей по лестничной площадке и никто не топает над головой. Ладно, пока не горит, можно подумать. Можно кстати и построить новый дом, знакомый архитектор у меня есть, строитель тоже.

По пути к онкоцентру на Рубинштейна думал о разговоре с Марией. Если честно, я не особо верю в успешность этого мероприятия, не больше, чем в то, что людей воруют инопланетяне. Может это она просто хотела меня таким образом заинтересовать, а на самом деле за какими-нибудь другими тайными знаниями хочет съездить? Всё-таки было бы здорово, если получится сделать Валерия Палыча обычным живым человеком, хороший он мужик, жалко. Но и у этого есть побочный эффект, с этого момента он перестанет быть бессмертным. Хм, а хотел ли бы я стать таким бессмертным? Наверно нет. Да что я говорю, конечно же нет!

На порог онкоцентра я ступил в два часа дня, основная суета уже улеглась, но работа продолжала кипеть во всех кабинетах. Первейшей задачей для меня на сегодня было назначить адекватного заместителя, который будет вести дела, пока меня нет на месте, а чаще всего именно так и будет. Где находится кабинет лекаря, которого я до этого хотел назначить заведующим отделением, мне подсказали в регистратуре. Как его зовут, я заранее подсмотрел в учебном журнале и записал себе на листочке, не сильно надеясь на свою безотказную память.

– Добрый день, Василий Николаевич! – приветствовал я, входя в манипуляционную в самый разгар лечебной процедуры.

– Здравствуйте, Александр Петрович, – буркнул он, бросив на меня взгляд через плечо.

Я не стал его отвлекать, а молча прошёл в зону отдыха и сел в кресло.

– Чаю пока не желаете? – вежливо улыбаясь предложила медсестра.

– Желаю, – кивнул я. Она пошла ко мне, чтобы налить, но я её остановил: – Я справлюсь, не переживайте.

На каком этапе вмешательство я не знал и спрашивать сейчас не стоит, пусть человек спокойно работает. Я налил себе свежезаваренный ароматно пахнущий горными травами чай и потихоньку прихлёбывал, думая о своём. Минут через пять Шестаков закончил процедуру, объяснил пациенту дальнейшие действия и сел в соседнее кресло рядом со мной.

– Слушаю вас, Александр Петрович, – сказал он, также наполняя свою чашку.

– У меня к вам предложение, от которого невозможно отказаться, но вы всё равно попытаетесь, – улыбнулся я.

– Кажется я уже догадываюсь, – хмыкнул он. – И вы абсолютно правы, я попытаюсь. Административные дела – это не моё. Я потомственный лекарь, у меня довольно хорошо развито ядро, которое досталось мне по наследству, и я хорошо справляюсь с многими болезнями. По крайней мере лучше, чем большинство моих коллег. Наверно именно поэтому я отказался носить этот чёртов серебряный амулет.

– Этот факт добавляет плюсов вашей положительной репутации, Василий Николаевич, – улыбнулся я. – И ваша принципиальность в этом вопросе достойна уважения. Именно поэтому я и хочу предложить вам должность своего заместителя.

– Но вы поймите, Александр Петрович, моё место здесь, возле пациента. Я бы лучше посоветовал утвердить на эту должность того, кто с процессом лечения не так хорошо справляется, хоть какой-то толк от человека будет.

Красиво сказал, прямо не в бровь, а в глаз. Я даже вспомнил некоторых своих начальников, от них для пациентов и правда мало было толку. Правда я не уверен, что на своих должностях они приносили больше пользы.

– Вы тоже поймите меня правильно, Василий Николаевич, мне не нужен хоть какой-то толк, мне нужен адекватный и честный человек. По поводу пациентов можете не переживать, они никуда от вас не денутся, вы также сможете вести приём и бороться с опухолями. Постоянно сидеть в кабинете вам не нужно. Если что у нас есть замечательный секретарь, который будет готовить для вас документы или позовёт в случае необходимости. К тому же я почти всегда под рукой, по крайней мере по телефону.

Шестаков на какое-то время замер с чашкой чая в руке, глядя в бесконечность. Безудержной радости от моего предложения на его лице я не заметил, а вот сомнения да, были. Я вспомнил себя в прошлой жизни, когда мне в первый раз предложили повышение, я обрадовался, это же и прибавка к зарплате чувствительная. Потом предложили ещё повыше, тогда я уже задумался, стоит ли овчинка выделки? Пообещали прибавку, которую я в итоге ждал почти год, а огребал только проблемы и гипертонию. Но тут не наша система здравоохранения, нет миллиона отчётов в секунду, работай и радуйся.

– Василий Николаевич, решайтесь, – сказал я, прервав его и свои размышления. – Я постараюсь сделать так, чтобы вы об этом не пожалели. Все важные организационные вопросы я всё равно пока возьму на себя, вам останется только внутреннее урегулирование лечебного процесса, суть которого вам очень хорошо известна и близка. В перспективе вы будете возглавлять учреждение, но это не прямо сейчас.

– Хорошо, Александр Петрович, давайте я попробую, – неохотно ответил Шестаков.

– Давайте так договоримся, чтобы вам спокойнее было, – решил я предложить вариант. – Я напишу распоряжение назначить вас моим заместителем на три месяца с возможностью продления по соглашению сторон. Если вы передумаете, то от продления сможете легко отказаться и никто вас в этом не сможет обвинить, всё законно.

– Идёт, – он немного расслабился и даже улыбнулся.

– Тогда я жду вас в кабинете, а вы подойдёте, как освободитесь, – сказал я, поднимаясь с уютного кресла. – Тогда и решим все нюансы, не буду вам мешать.

Я не спеша прошёлся по коридору, заглядывая во все кабинеты и здороваясь со своими подчинёнными, пусть знают, что они не брошены на произвол судьбы, батька смотрит за ними. Потом вошёл в приёмную. Секретарь, увидев меня, заулыбался, подхватил какую-то увесистую папку и ринулся мне навстречу.

– Добрый день, Александр Петрович, – бодро приветствовал он. – А я вас жду, вы очень нужны.

– Здравствуй, Савелий, – улыбнулся я молодому человеку в ответ. – Ну пойдём, расскажешь всё по порядку.

Совсем забыл, надо же ещё решать и административные дела, которые являются моей прямой обязанностью и делегировать на данный момент никого не получится. Савелий сел напротив меня, раскрыл папку и начал доставать оттуда документы по одному на подпись, объясняя по пути, что где есть.

– Как там дела у Прасковьи? – как бы невзначай задал я провокационный вопрос, наблюдая за его реакцией.

– У неё всё нормально, работает, никто её не обижает, – сказал он, как ни в чём не бывало, но тут же осёкся, похоже дошло. – Проверяете меня, да, Александр Петрович?

– Ну есть немного, а чего ты так сразу напрягся, запереживал? – улыбнулся я, увидев, как он побледнел. – Прасковья девушка хорошая и к тебе у меня никаких претензий нет и характер, что надо. Вы неплохо смотритесь вместе.

– Правда? – выдохнул он и немного расслабился.

– Правда, – кивнул я. – Ты уж извини, но я в какой-то мере чувствую за собой ответственность за неё, поэтому мне не всё равно, что будет происходить в её жизни, но в случае с тобой я практически уверен, что всё будет хорошо, так ведь?

– Конечно, Александр Петрович! – радостно сообщил он. – Даже не сомневайтесь!

– Ты уж береги её, Савелий, хорошо?

– Обязательно! – закивал он, глядя мне в глаза с благодарностью, словно я её отец и только что их благословил.

– Так, морская фигура, отомри, давай следующую бумагу, – сказал я, прервав его временное оцепенение.

– Ой, простите, – он рассмеялся, махнул рукой и протянул мне следующий документ.

Как раз толстая папка подошла к концу, когда в кабинет, осторожно постучавшись, заглянул Шестаков.

– К вам можно? – спросил он.

– Конечно, Василий Николаевич, проходите, мы с Савелием уже закончили, – сказал я и заговорщицки подмигнул секретарю. Тот улыбнулся, собрал документы в папку и вышел.

– Ну, Александр Петрович, рассказывайте, что от меня требуется, – сказал Шестаков, усаживаясь на стул напротив меня.

Физически он сейчас получается старше меня, но учитывая мою прошлую жизнь – чувствительно младше, хоть этого и не знает. Я вкратце расписал те немногие обязанности, которые ему придётся взять на себя.

– Я думаю на первое время вам будет вполне достаточно утренний приём сдвинуть на полчаса позже и ещё взять полчаса после обеда, чтобы решать текущие вопросы, – в завершение своей не особо длинной речи сказал я. – Я пока в первое время буду регулярно здесь появляться, но на мне остаются лечебные вопросы госпиталя и организация учебного процесса, от которого мы пока на этой неделе отдыхаем, но со следующего понедельника Обухов обещал загрузить нас по полной, скучать не придётся. Именно по этой причине мне и нужен грамотный и серьёзный заместитель, так как высшее начальство решило, что я должен руководить обоими учреждениями одновременно и их абсолютно не волнует, как я буду это делать.

– Да оно понятно, Александр Петрович, – хмыкнул Шестаков. – В двух местах одновременно находиться невозможно. К тому же обучение сейчас важнее и для вас, и для лекарей города.

– Рад, что мы поняли друг друга, Василий Николаевич! – я встал и пожал ему руку. – Тогда не буду вас больше задерживать. Соответствующее распоряжение я сегодня подготовлю, а завтра вы подпишете у секретаря. Во многих организационных вопросах, кстати, можете рассчитывать на Савелия, он человек грамотный, расторопный, не зря занимает своё место.

– Понял, Александр Петрович, – наконец на его серьёзном лице появилась улыбка. – Спасибо за информацию, учту.

Шестаков слегка поклонился и вышел из кабинета, а я позвал обратно Савелия, и мы совместными усилиями синтезировали текст распоряжения. Вот теперь наконец-то я могу считать свой рабочий день на сегодня законченным. Перед тем, как встать с кресла, я позвонил Насте, чтобы оповестить, что я скоро приеду, так что крутись, как хочешь. Можно перед зеркалом.

По результатам своей беседы с Гаазом по поводу сосудистых больных я сразу доложил Обухову. Причём в лицах и с передачей интонации. Он ещё полюбопытствовал по поводу расчёта за пари. Выслушав мой рассказ, мэтр ехидно похихикал и пообещал мне организовать сосудистых пациентов в ближайшее время.

– Было бы неплохо, Саш, – сказал он, – если бы ты сформулировал что-то типа листовки, которую можно раздать знахарям. Опиши основные характерные жалобы и симптомы. Понятное дело, что разночтения всё равно будут, но они хоть примерно будут понимать кого к тебе нужно отправить. К сожалению, не у всех такие безупречные познания, как у тебя.

– Разумная идея, Степан Митрофанович, сделаю, – пообещал я. – Вам привезти?

– Ну если ты хочешь сам лично их по всему городу развозить, то дерзай, – усмехнулся Обухов. – Если нет, то утром передай моему секретарю. Завтра как раз будет совещание с главными знахарями, там им и вручу.

Слово главного лекаря Санкт-Петербурга закон. Князь сказал, князь сделал. Свои плоды это стало приносить уже на следующий день, пациенты с жалобами, похожими на сосудистые посыпались градом. Естественно, с сосудами были проблемы далеко не у всех, большая часть оказалась с остеохондрозом, но было немало и остро нуждающихся в нашей помощи. Мы с Виктором Сергеевичем даже были вынуждены организовать совместный приём, чтобы сразу заниматься вопросами лечения. Первичный приём направляемых знахарями пациентов мы поручили вести остальным, они и занимались дифференциальной диагностикой, исключая ошибочные направления.

Я уже подумал позвать того господина из городской управы на приём раньше, но потом решил оставить всё как есть. У нас уже план был расписан, а консилиум по четвергам я отменять не собирался, чуть ли не каждый день напоминая коллегам, чтобы подбирали интересных и необычных пациентов для обсуждения.

После двух подряд пациентов с заболеваниями артерий нижних конечностей, которых я назначил на совместную с Панкратовым процедуру, меня ждал неожиданный сюрприз. Если такие пациенты ко мне раньше не обращались, это ещё не значит, что их не существует, вот и состоялся мой дебют.

– Слушаю вас, – сказал я пациенту лет шестидесяти в недорогом, но ухоженном костюме, скорее всего рабочий класс в прошлом. А может и в настоящем.

– Боли при ходьбе появляются, а ещё при подъёме по лестнице, и словно воздуха не хватает, – сказал он и уставился на меня в ожидании следующего вопроса.

– Так, стоп, а причём здесь нехватка воздуха? – удивился я, хотя правильные мысли начали уже проклёвываться в мою голову. – У вас где боли-то при ходьбе появляются?

– Вот здесь, – удивился моему вопросу мужчина и показал на грудину. – И в левую руку бывает отдаёт. Если сумки тяжёлые жене помогаю из магазина нести, то часто отдыхать приходится.

– Ага, – кивнул я. Теперь я с него хоть штаны снимать не буду. – Ложитесь пожалуйста сюда и расстегните рубашку.

Мужчина выполнил мою просьбу, я поднял стол и положил руку на область сердца. Ещё не приходилось никогда сканировать коронарные артерии, это оказалось немного сложнее, чем на ногах. Мои предположения подтвердились, коронарные артерии забиты почти до отказа бляшками, просачивается дай Бог одна пятая того, что должно, а то и меньше.

– А кто вас ко мне направил? – поинтересовался я. – Страна должна знать своих героев, я в инструкции не указывал подобных жалоб. Говорите, кто этот умный человек?

– Это наша Оксана Фёдоровна, – сказал мужчина, улыбаясь. – Она у нас и правда умничка, хоть и молодая совсем. Мы ей никак не нарадуемся.

– Я тоже, – хмыкнул я. – Надо будет с ней познакомиться.

Я продолжил сканировать коронарные артерии миллиметр за миллиметром, определяясь с необходимым объёмом вмешательства. Да и как в итоге проводить процедуру? Тут игра в четыре руки не получится, для двух лекарей просто места не хватит. Значит буду делать сам. На всякий случай пациента всё же погрузили в операционный сон, мне сейчас переживания и волнения с его стороны совсем не нужны.

Так, надо максимально собраться и сделать сейчас двумя руками то, что до этого делали четырьмя. Хорошо, что мы с Виктором Сергеевичем уже менялись ролями и я знаю, как ловить тромбы и эмболы. Лучше торопиться не буду, начну с одной артерии, левой передней нисходящей, которая забита больше всего, а дальше посмотрим. Представлю, пожалуй, этого пациента на консилиуме в четверг, чтобы коллеги тоже ознакомились.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Из центра левой ладони тонкий аккуратный пучок устремился в устье артерии, куда поступает кровоток из аорты, а из второй ладони, как говорится, ниже по течению. Шёл вдоль сосуда медленно, удаляя одну бляшку за другой. Отваливающиеся фрагменты ловил и уничтожал, чтобы не допустить инфаркта, который неизбежен при эмболии. Когда дошёл до места, где сужение артерии закончилось, прекратил воздействие.

Не обращая внимания на стекающие по вискам капли пота из-за перенапряжения, проверил в обработанной артерии кровоток. На лице расплылась счастливая улыбка. Ну что, Саша, поздравляю, теперь ты ещё и кардиохирург! Чего мне ещё только не хватает? Кажется уже перебор. Но проблема-то существенная и не думаю, что в этом мире таких пациентов намного меньше, чем в нашем. По-хорошему такие вмешательства надо ставить на поток, но я и так уже разрываюсь. Значит какой вывод? Правильно, надо найти достойного, кто подхватит этот поток.

– Буди, Кать, – сказал я, отходя от стола. – На сегодня с него хватит.

Сестрёнка произвела нужную манипуляцию и через пару минут мужчина открыл глаза.

– Господин лекарь, что-то в моих ощущениях ничего не изменилось, – задумчиво произнёс мужчина, водя рукой себе по области сердца.

– Так вы и не вагоны сейчас грузите, – хмыкнул я. – Но, сразу говорю, намного лучше после чистки одной коронарной артерии не станет, но однозначно вы теперь сможете немного дальше пройти или подняться по лестнице.

– Если я вас понял правильно, вы что-то сделали, но ещё не всё, так? – спросил он, поднимаясь.

– Всё правильно, – кивнул я. – Нам чрезмерные риски не нужны, нам нужен результат, вы со мной согласны?

– Ещё как, – улыбнулся мужчина. – Я не рисковый, тише едешь – дальше будешь. А когда теперь продолжим? Мы ведь ещё продолжим?

– В четверг к половине второго будьте возле кабинета, – ответил я.

– Александр Петрович, а что вы ему сделали? – полюбопытствовала Света, когда мужчина вышел из кабинета.

– Стентирование, – хмыкнул я, вызвав в её взгляде только ещё больше удивления.

Глава 6

Коллективный обед я решил заодно превратить и в небольшое совещание. Тем более, что за один день, даже за половину дня, мои коллеги уже успели набраться впечатлений от нахлынувших со всего города сосудистых больных.

– Друзья мои, а ещё к кому-нибудь пациенты с жалобами на боли в области сердца при нагрузке обращались? – спросил я, накладывая себе в тарелку борщ из большой кастрюли. Наш повар учёл некоторые рекомендации и теперь это первое блюдо было на должной высоте.

– У меня было двое таких, – откликнулся первым Жеребин.

– И у меня один, – откликнулся Юдин.

– У меня ничего подобного за сегодня, – пожал плечами Рябошапкин. Панкратов и Сальников сказали то же самое.

– А вы не уточняли, кто направил этих пациентов? – обратился я к Жеребину и Юдину.

– Какая-то молодая знахарка, – напрягая память ответил Константин Фёдорович. – Один даже имя сказал, но я сейчас не вспомню.

– Случайно не Оксана Фёдоровна? – спросил я.

– О, точно! – улыбнулся Жеребин. – А что, к вам тоже от неё такой пациент попал?

– Да, был у меня сегодня, – кивнул я. – Меня что удивляет, что пациент в общем-то профильный, но ведь я в листовках для знахарей даже не подумал описать жалобы при стенокардии. Тогда вопрос: как она догадалась, что это подойдёт?

– Есть ещё женщины в русских селеньях, – хмыкнул Виктор Сергеевич. – Однако интересно было бы на эту особу посмотреть.

– Я хотел бы на неё не просто посмотреть, а регулярно видеть в наших рядах, – сказал я. – Надеюсь никто не возражает?

– Странный вопрос, Сань, – сказал Илья и откусил сразу половину пампушки, потом продолжил с набитым ртом: – С какого ляда мы должны возражать? Ты нас скоро так работой завалишь, что мы света белого видеть не будем. Так что в нашем коллективе чем больше народу, тем лучше, запас свободных кабинетов пока большой.

– Над этим я тоже думаю, – вздохнул я. – Не хотелось бы, как говорится, набирать по объявлению кого попало, но такими темпами, как я подбираю, штат укомплектую ближе к пенсии.

– И то навряд ли, – хмыкнул Панкратов. – Ты ещё учти, что мы с Иваном Терентьевичем здесь особо долго не проработаем. Ещё несколько лет и на заслуженный отдых.

– Да бросьте, Виктор Сергеевич, – махнул я рукой. – Здесь ваш заслуженный отдых, сидя дома со скуки помереть можно. Если исцелять тяжело станет, будете с учениками потихоньку нянчиться.

– А кто с тобой будет сосудами заниматься? – возразил Панкратов.

– Я могу, – поднял руку Жеребин, как школьник на уроке.

– Ну вот, Александр Петрович нашёл себе нового напарника, – констатировал Рябошапкин. – Значит мы с Виктором Сергеевичем можем организовать престарелый дуэт, не правда ли неплохая идея, Виктор Сергеевич?

– А вы, Иван Терентьевич, уже имеете опыт работы с сосудами? – поинтересовался Панкратов, даже ложка с борщом в воздухе застыла.

– А вы что думали? – хмыкнул знахарь. – Что я зря подошвы туфель стираю, приходя сюда на работу? Вовсе нет. Александр Петрович в корне изменил мою жизнь, и я каждый день продолжаю развиваться, не то, что раньше. Тем более, что у меня, как и у Дмитрия Ефремовича, есть ядро, что для знахарей несвойственно. И за то время, сколько я работаю здесь, мне удалось его неплохо развить, несмотря на не особо юный возраст.

– Так и я на месте ровно не сижу, – хмыкнул Сальников, отодвигая пустую тарелку. – Я тоже развиваюсь, уже и новообразования неплохо получается убирать, переломы сращивать.

– Так, господа, вы мне небо на землю не роняйте, – произнёс я и взял Ивана Терентьевича за руку.

Его магические сосуды уступали моим по пропускной способности, но не в разы. Их калибр был может раза в полтора меньше всего-то. Ядро меньше, чем у меня, но оно сильно изменилось с тех пор, как я заглядывал в него в последний раз. Отпустив руку Рябошапкина, я дотянулся до Сальникова. Здесь практически такая же картина, даже чуть лучше. Видимо молодость тоже имеет значение. А не такие уж они и ущербные их дефектные от рождения ядра. Насколько я знаю, и тот, и другой прилежно занимались медитацией по книге Виктора Сергеевича. Наверно если бы я по ней не занимался, они бы мне сейчас ничем не уступали.

– Так, господа, тогда пересматриваем схему работы попарно, – задумчиво сказал я, оставив конечности коллег в покое. – Утром ведём привычный приём всех пациентов подряд, а после обеда работаем в паре с сосудистыми больными.

– С понедельника начинается учебный процесс, Саш, я ведь ничего не путаю? – вовремя вставил свой комментарий Виктор Сергеевич.

– Чёрт побери, – вырвалось у меня, и я схватился за голову. – Я ничего не успеваю.

– Потому что слишком много на себя берёшь, – добавил Виктор Сергеевич и взялся за жаркое в горшочке. – Надо штат расширять, Сань.

– Да это я уже понял, – вздохнул я. – Давайте тогда эту неделю работаем, как работается, а к четвергу я приму решение, что будет дальше. И всё-таки давайте пока после обеда заниматься сосудистыми. Тогда мы работаем в паре с Константином Фёдоровичем, Виктор Сергеевич с Иваном Терентьевичем, а Дмитрий Ефремович с Ильёй Фёдоровичем.

– Что я тебе плохого сделал? – напрягся Юдин.

– Не понял, – сказал я, удивлённо вскинув брови, – а чем тебе Дмитрий Ефремович не угодил?

– Да он-то тут причём? – спросил Юдин, сверля меня взглядом. – Ты меня по отчеству никогда не называешь, вот я и подумал, в чём я провинился?

– Тьфу ты, Илюх! – рассмеялся я. – Я-то уж подумал.

– И я подумал, – улыбнулся Сальников.

– Даже не думай, – хмыкнул Илья и хлопнул его по плечу. – Ты нормальный парень и я ничего против тебя не имею.

– Вот и отлично, – подвёл я итог. – Значит с завтрашнего дня с сосудистыми пациентами работаем в паре после обеда. Скажу об этом регистраторам. И не забывайте про консилиум в четверг, у меня уже есть пара пациентов. А сейчас разрешите откланяться, у меня внезапно появилось срочное дело.

К горшочку с жарким я даже не притронулся, хоть оттуда и шёл чудесный запах, мне теперь некогда. Я забежал к себе в кабинет, быстро оделся и выбежал на улицу. Нужная мне лечебница располагалась на улице Боровой, недалеко от Обводного канала. Путь не особо близкий, но я предупредил регистраторов и медсестру о возможной задержке, сейчас эта поездка мне ох как нужна.

Припарковать машину несмотря на разгар дня оказалось проще простого. В южной окраине города, где проживало в основном рабочее население особого изобилия автомобилей не наблюдалось. Где находится легендарная Оксана Фёдоровна мне подсказали в регистратуре. Перед кабинетом стояла солидная толпа пациентов, которая обступила дверь так плотно, что между ними комар не пролетит.

– Так, господа, надо срочно решить административный вопрос, – громко заявил я. – Пропустите пожалуйста!

– Ага и влезешь сейчас без очереди! – заявила какая-то женщина в возрасте, даже не оборачиваясь в мою сторону и не сводя взгляд с двери, словно гипнотизируя её.

– Не, это не из наших, – начали шушукаться те, кто всё же обернулся и увидел мою резко контрастирующую с толпой дорогую одежду. – Буржуй какой-то, они к знахарям не ходят.

– Так, наша Оксаночка ни в чём ни перед кем не виновата! – выпалила та самая женщина, неуклюже разворачиваясь ко мне лицом и пихая всех локтями. – Мы её в обиду не дадим!

– Это похвально, что вы за неё так заступаетесь, сударыня, – улыбнулся я, хотя не особо-то хотелось. – Но я её ни в чём не обвиняю, точнее даже наоборот, есть за что похвалить.

– А-а-а, – протянула женщина и продемонстрировала щербатую улыбку. – Ну тогда ладно, поблагодарить Оксаночку можно, совсем другое дело. Да пропустите же господина, олухи!

Женщина начала распихивать стоявших рядом, чтобы освободить мне дорогу. Благодаря её титаническим усилиям это удалось, и я протиснулся через узкий живой коридор к двери кабинета.

– Только там у неё сейчас обед, – добавила та самая женщина уже откуда-то сзади.

– Вот я как раз и хотел пожелать ей приятного аппетита, – сказал я, коротко постучал в дверь и сразу вошёл, не дожидаясь разрешения.

Манипуляционный кабинет в этой лечебнице выглядел намного лучше, чем я увидел впервые в “Святой Софии”. Вот странно да? Там вроде как практически центр города, а тут – окраина. Много зависит от руководства, здесь с руководителем явно повезло. В дальнем углу за небольшим столиком застыла с ложкой в руке молодая хрупкая девушка, внимательно разглядывая меня поверх очков в не особо компактной роговой оправе.

– А вы, сударь, чего хотели? – спросила она, так и замерев на месте.

– Хотел воплотить в реальность мечту познакомится с вами, Оксана Фёдоровна, – сказал я, широко улыбнулся и присел на табурет напротив неё. – Да вы кушайте, я не буду вам мешать.

– Уже помешали, – напряжённо сказала девушка и положила ложку в тарелку. – А вы кто? Зачем вам нужно со мной знакомиться? Я всего лишь знахарка, а люди вашего сословия ходят к лекарям.

– Я, уважаемая Оксана Фёдоровна, Александр Петрович Склифосовский, – снова улыбнулся я. – И я очень заинтересован таким грамотным знахарем, каковым вы являетесь.

– Склифосовский? Да, я слышала о вас, – сказала девушка и поправила свои массивные очки. – Только никак не пойму, что вы от меня хотите. Я что-то сделала не так? Это наверно из-за тех пациентов со стенокардией, которых я к вам направила? Наверно не надо было? В вашей листовке ведь не были описаны подобные жалобы, зря я наверно.

– Вовсе не зря, Оксана Фёдоровна, – покачал я головой. – Наоборот, я хотел засвидетельствовать вам свою благодарность. Одним таким пациентом я уже занимаюсь, ещё двое попали к моим коллегам, до них тоже очередь дойдёт. Я, собственно, зачем к вам пришёл, не только восхититься вашим интеллектом.

– Александр Петрович, вы мне льстите и смущаете меня, – произнесла девушка, снова поправила очки и залилась краской.

– Извините, если мои речи причиняют вам какой-либо дискомфорт, – виновато улыбнулся я. – Тогда я буду краток. Я бы очень хотел, чтобы вы перешли работать в мой госпиталь, такие дарования мне очень нужны. Повышение денежного довольствия я вам гарантирую и коллектив у нас хороший, дружный, не с улицы подобран.

– Но, Александр Петрович, я ведь очень нужна здесь, – пожала она плечами. – Пациенты ко мне уже привыкли, отбоя нет, ну вы сами видели за дверью что творится.

– Хороший знахарь, как и хороший лекарь, всегда в цене, – кивнул я. – Это я прекрасно понимаю. Но вам ведь никто не запретит продолжить заниматься преданными вам пациентами, просто будете делать это в стенах нашего учреждения на Фонтанке сорок.

– В доме с призраком? – воскликнула девушка, выпучив на меня глаза.

Я тяжко вздохнул, опять двадцать пять, реально весь город знает эту историю. Да Валерий Палыч тут звезда покруче, чем у нас король эстрады.

– Всё правильно, – кивнул я, собрав мысли в кучу. – В доме с призраком. Но это очень хороший и приличный призрак и вообще, он теперь наш шатный сотрудник, так что его бояться не стоит. Даже наоборот, будете приятно удивлены, когда с ним познакомитесь.

– Хм, звучит заманчиво, – сказала девушка и задумалась. – Можно я дам вам свой ответ немного позже?

– Да, конечно, – кивнул я. – Серьёзные решения сиюминутно не принимаются. Вот, возьмите мою визитку, буду ждать вашего звонка. Ну а если не позвоните, то снова приеду к вам в гости, так и знайте!

Я встал с табурета, вежливо поклонился в пределах разумного и направился к двери.

– Приятного аппетита! – сказал я перед тем, как открыть дверь и выйти в коридор.

Так просто звучит, “выйти в коридор”. Я же к этому моменту успел забыть, что там стоит взвод пациентов, жаждущих попасть на приём к молодой грамотной знахарке. Протиснуться наружу стоило определённых усилий. Спасибо, что снова эта женщина помогла. О результатах моего визита к Оксане Фёдоровне никто не полюбопытствовал, вот и хорошо, не надо придумывать нелепые объяснения. Говорить этой толпе, что я хочу у них забрать спасительницу не стоит, это может плохо закончиться.

Довольный результатами своей поездки, я сел в микроавтобус и покатил обратно. Насколько я знаю, запись у меня на сегодня полная, а я, похоже, немного опоздаю, так что придётся попотеть, чтобы сильно не задерживать приём. Я почему-то был уверен, что Оксана Фёдоровна согласится поменять место работы, но маленький червячок где-то внутри источал сомнения. Возможно, придётся ещё поработать, чтобы убедить. Уверен, что она будет ценным сотрудником. Одно только упущение – я не проверил есть ли у неё ядро, а ведь вполне возможно. Как оказалось это не такая уж и редкость, у меня же работают два таких знахаря, значит и ещё есть.

Как я и предполагал, под дверью моей манипуляционной уже толпились. Не так, конечно, как у Оксаны Фёдоровны, но уже не три человека. Я всех поприветствовал, вошёл в кабинет и Света начала вызывать по одному.

Пациентов с атеросклерозом артерий нижних конечностей я сразу назначал на процедуру на среду после обеда, будем заниматься ими в паре с Жеребиным. Пару пациентов с опухолевыми процессами записал на приём в новый онкоцентр. Появилось ощущение, что я работаю, как доврачебный кабинет у нас в поликлинике, смотрю и распределяю. Зато быстро, небольшая толпа под дверью растаяла. Я уже позволил себе немного расслабиться, как резко открылась дверь и вошёл взволнованный Виктор Сергеевич.

– Саш, ты мне нужен, срочно! – выпалил он.

– А,… – хотел я спросить про Рябошапкина, который теперь является его официальным напарником, но дядя Витя меня опередил.

– Он там занят по горло, а у моего пациента скоро нога отвалится, идём!

– Идём, – кивнул я и двинулся за ним.

На эмоциях дядя Витя даже не хромал, не помню, когда он в последний раз ходил так быстро, я еле поспевал. Мы вошли в его манипуляционную, на столе лежал пациент с признаками критической ишемии правой стопы. Кожные покровы бледные, выраженная синюшность, пульса нет. Даже магическое сканирование показало практически полное отсутствие кровотока. Хорошо, что нога не мозг, за пять минут не умирает.

– Уровень окклюзии уже выяснили? – спросил я.

– Бляшки распространены сверху до низу, но стеноз не фатальный, не больше, чем на две трети, – ответил Виктор Сергеевич. – Проблема в тромбе в подколенной артерии.

– Ясно, я ловлю внизу, погнали, – сказал я и положил руку на голень непосредственно над голеностопным суставом.

Мне придётся контролировать сразу три артерии, очень надеюсь, что не пропущу куски тромба. Как самый худший вариант, сохранить хотя бы одну из трёх, тогда уже кровоток в стопе будет вполне терпимый, гангрены не будет, а потом уже восстановить остальные.

Виктор Сергеевич приложил ладонь в проекции тромба в подколенной артерии и закрыл глаза, полностью сосредоточившись. Я также полностью ушёл мыслями в артерии голени, стараясь видеть все три одновременно. Время шло, а никаких эмболов я так и не заметил. Начал появляться кровоток, значит сейчас принесёт, но нет, снова ни одного.

Время тянулось, отслеживать сразу три артерии становилось всё сложнее, чувствовал, как на лбу появилась испарина, потом капли пота стекли по вискам. Что-то слишком долго это всё происходит, мои силы уже подходят к концу, хоть я пока ничего существенного и не сделал.

– Всё, расслабься, – услышал я словно издалека голос дяди Вити. – Саш, ты в порядке? Спишь что ли?

– Почти, – сказал я, открывая глаза. Ждал увидеть зелёные круги, но их не было. Энергии в ядре больше половины, зря паниковал. – Что-то вы долго, реально заснуть можно. Там какая протяжённость тромба была? От общей бедренной до заднебольшеберцовой?

– Нет, только в подколенной, – хмыкнул Виктор Сергеевич. – Сантиметров пять или шесть, не больше.

– И это заняло столько времени? – взвился я. – Я уже на пределе был.

– А ты хоть один эмбол увидел? – спросил он, когда я закончил.

– Хм, вот оно что, – улыбнулся я. – За счёт сверхмалых энергий и медленного растворения тромба вы добились того, что риск эмболии свёлся к нулю? Очень интересное наблюдение. Только вот очень долго.

– То, что долго, согласен, – кивнул Панкратов. – Но можно иметь ввиду как вариант, когда лекарь один и его некому подстраховать.

– Если вы научились так делать, тогда зачем я здесь? – пожал я плечами, потом встретил его хитрый взгляд. – Можете не отвечать, я понял. Наглядная демонстрация. Надо будет включить этот метод в программу обучения, пригодится и не раз.

Глава 7

Со следующей недели у нас планируется нашествие обучаемых. Формирование групп для обучения взяла на себя коллегия лекарей Санкт-Петербурга. Хоть эта проблема не на мои плечи легла, а то я уже представлял себе, как бегаю по клиникам и лечебницам и собираю желающих. Я уж не помню, кому именно Обухов поручил этим заниматься, или это коллективное творчество, но отбор студентов осуществлялся не только исходя из их личного желания, а формировался на основании кучи факторов и коэффициентов, взятых из отчётов. Думаю, что такой вариант наиболее оптимальный, сначала надо подтянуть отстающих.

Согласен, отстающие – это не всегда нерадивые люди, которым ничего не нужно, кроме тёплого места, куда попу посадить, есть и нормальные лекари и знахари, которым просто дар достался менее слабый. Но я уверен, раздолбаи в их числе тоже найдутся и моя задача из вычислить и по возможности изменить точку зрения. Надо как-то умудриться заинтересовать профессией. Звучит довольно просто, но на самом деле это гораздо сложнее, чем научить медведя управлять мотоциклом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.