Анна Россиус
Золушка для принца. Опасная сказка

Глава 1

Настя

– Наська, выходи за меня замуж! – слышу в трубку голос своего сокурсника, и по совместительству лучшего друга.

Сбрасываю вызов. Но телефон тут же снова начинает тренькать.

– Городецкий, ты пьяный?

– Немножко. А что такого-то? Мы полгода живём вместе. Никто и не сомневается, что у нас с тобой роман…

И снова здравствуйте.

– Я жду своего принца, забыл? Можешь больше не пить до моего приезда?

– Ну ладно, – еле выговаривает он. – Но ты же недолго, Насть?

– Пол часа…

Эх, Тёма… Красивый парень, но совершенно бестолковый.

Ведь всё есть для счастья! Родился с золотой ложкой во рту. Единственному сыну любящих родителей ни в чем не было отказа.

Кое в чем, правда, они на него надавили – это учеба. И чтобы не лишиться содержания, оболтусу пришлось подчиниться.

Уж не знаю, как этот неуч дотянул до четвертого курса, но последний год учусь за него исключительно я.

Понятно, что единственному сыну судьи Городецкого никто никогда не поставит неуд. Но чтобы не гневить папу, нужно было всё же шевелиться. Вот я и шевелилась, удерживая Тёмину успеваемость на должном уровне.

А еще была для него домработницей, поварихой и нянькой.

Нам очень удобно вместе. Я забочусь о его высочестве, а оно в благодарность обеспечивает меня жильём, транспортом и задаривает подарками. Благо, денег у его папки – куры не клюют.

Интимных отношений у нас с Тёмой никогда не было. Не считая единственно поцелуя.

Мне не понравилось, он огорчился. Но потом объявил, что секс станет помехой нашей дружбе. Потому что Артём Львович привык к разнообразию, и верность одной, даже самой лучшей на свете женщине, хранить неспособен.

Я же считала наоборот – отдамся только тому, кого полюблю. И пусть это будет хоть в двадцать два года, хоть в двадцать пять, хоть в тридцать. Верю, что обязательно дождусь СВОЕГО мужчину.

Так и живём. Душа в душу, можно сказать.

Артём снимает просторную двухкомнатную квартиру рядом с нашим универом.

С опаской открываю дверь и заглядываю внутрь. Один или нет?

– Артёёёёём… – зову.

– Привет Настён, – зевая, приветствует мой мажор.

– Ну рассказывай. Что тебя так припекло?

Идём на кухню. Не раздеваясь, начинаю мыть посуду. Потом разогреваю то, что приготовила вчера вечером, и мы садимся обедать.

– Отец опять прессует. Хоть в гости не ходи, честное слово…

– Прессует на предмет чего?

– Ему надо, чтобы я взялся за ум. Чтобы завел семью и начал строить карьеру.

– Блестящая карьера тебе обеспечена, с таким-то отцом.

– Он хочет, чтобы я стал примерным семьянином. Представляешь?

– Ну а почему нет?

– А оно мне надо? Жениться и мучить потом хорошую девушку, мать моих детей… Она мне не нужна, понимаешь? Я буду ей изменять. Очень часто.

С умилением наблюдаю, как Тёма уплетает суп из цветной капусты. А каких-то полгода назад наотрез отказывался есть вместе полезные овощи. Пришлось выёж… искать неординарный путь решения этой задачи. Теперь ест, как миленький, если измельчить в пюре, сыпануть специй и придумать экзотическое название.

– Ну, тогда откажись от отцовских денег, и сможешь сам решать, жениться тебе, или нет.

– К такому я пока не готов. Поэтому, придумал идеальный вариант. Выходи за меня.

– И не подумаю даже. Вдруг я встречу мужчину своей мечты? Зачем я ему буду нужна, замужняя?!

– Не встретишь.

– Почему это???

– Ну, я имею в виду, у тебя завышенные требования. Вряд ли твой идеальный мужик вообще когда-нибудь отыщется.

Артём возвращается к себе в комнату. А я прибираюсь, переодеваюсь, и бегу к парку на встречу с однокурсницей Соней. Учимся вместе на юридическом.

Болтаем с ней в Шоколаднице допоздна. С удовольствием выслушиваю её дифирамбы в адрес компании, куда она устроилась не так давно. И нового босса, по которому тайком теперь сохнет. Ну вот, кто-то же нашёл своего идеального мужчину?

Расстаемся уже затемно.

Люблю гулять поздним вечером по парку. В это время родителей с шумными детьми почти нет. Только груднички спят в колясках. И бегуны еще встречаются.

Заканчиваю думать эту мысль про детей, и слышу среди деревьев жалобный писк.

Девочка. На вид лет трёх… Не знаю. Маленькая, в общем.

– Ты что здесь делаешь одна? – осторожно спрашиваю, озираясь. – Иди сюда, на дорожку.

Малышка очень хорошо, по погоде одета.

Выходит из укрытия и направляется ко мне.

Беру её за ледяную ручку. Достаю быстро платок и утираю слёзы, ручьями бегущие по щекам.

– Где твоя мама?

– На небе…

Господи… Надеюсь, это аллегория…

– А папа?

– Усол..

– И бросил тебя в лесу одну? Ни за что не поверю…

– Усол на лаботу. А мы гуяем с няней.

Отлично.

– И где же няня?

– Усла.

Ладно. Родственников можно до утра перебирать. Ясно, что все куда-то "усли".

– Я – Настя, живу рядом и люблю гулять в этом парке. А тебя как зовут?

– Лялеська.

Ага, ясно.

– Может, как-нибудь еще?

– Котёносек.

– Ещё?

– Папин пупсик.

Нет, это тупик. Избалованный непутёвым папашей ребенок, которого умудрились потерять, не знает своего имени. Про фамилию и адрес можно её и не спрашивать.

Придирчиво осматриваю одежду девочки – вдруг записка с телефоном в кармане, медальон или брелок? Ничего такого.

И куда этого пупсика девать теперь?

К тому времени, как на горизонте появляются взмыленные родители Лялечки, я уже нахожу в приложении ближайшее отделение полиции и кратчайший путь к нему.

Высокий, широкоплечий мужчина в строгом пальто выходит из темноты.

За ним на шпильках шкандыбает девушка.

– Пааааааа! – визжит малышка и кидается к нему.

Тот в секунду опускается на колени прямо на каменную дорожку и ловит дочь в объятия.

Бедняга, на нём лица нет. Интуитивно делаю вывод, что пупсика потеряла шлюховатого вида нянька. Отец выглядит весьма солидно. Однако, странный выбор домашнего персонала говорит, всё же, не в его пользу.

Облегчённо вздыхаю. Всё закончилось хорошо, можно идти домой.

– Насяяяяяяя!

Оборачиваюсь на зов.

Малышка радостно машет, балансируя у папы на руках. А няни и след простыл.

Мужчина быстро догоняет и останавливается рядом в круге желтоватого света, отбрасываемом фонарём.

– Спасибо вам, Настя, – с чувством выдыхает он.

Какой волшебный, низкий голос…

Дружелюбно киваю и начинаю без стеснения его рассматривать.

Он очень высокий и крепкий. Довольно молодой, наверное и тридцати нет.

Слишком бледный и как будто уставший. Не ошибусь, если предположу, что он только что пережил самые ужасные минуты.

Лицо красивое, породистое, я бы сказала. Мужественный подбородок, чувственные губы, прямой нос. Глубокий, пронзительный взгляд блуждает по мне, оценивая.

Наши взгляды встречаются, и его лицо озаряет обаятельная улыбка. От глаз к вискам расходятся лучики едва заметных морщин, и на щеках появляются ямочки.

Сердце будто замирает, пропуская пару ударов. А потом срывается в бешеный галоп.

– Меня зовут Тимофей…

Глава 2

Тимофей

Пока бегал по лесу в поисках дочки, перебрал в уме множество вариантов, один страшнее другого. От похищения с целью выкупа до маньяка.

Тупую няньку, за высокую квалификацию которой поручилось агентство по подбору домашнего персонала, хотелось прикончить на месте.

Как можно было выпустить из виду трёхлетнего ребенка?! В телефон небось пялилась без перерыва…

Ярость застилает разум. И последние пятнадцать минут я нахожусь на грани очень тяжкого преступления. А безмозглая баба, мечущаяся за мной и выкрикивающая мерзким визгливым голосом имя моей девочки, – на волосок от мучительной смерти.

Вдруг вижу Алиску вдалеке, почти у парковых ворот.

Заметила меня. Бежит, раскинув ручки. Ловлю дочь и крепко сжимаю в руках. Она – единственное, что важно для меня теперь. Моя драгоценная малышка.

Пульс бешено стучит в висках. Никак не могу прийти в себя.

Поэтому не сразу обращаю внимание на девушку. Она секунду смотрит на нас. Разворачивается и идёт прочь.

Ну уж нет! Стоять!

Дочка начинает взволнованно махать руками.

– Нася насла меня в лесу…– докладывает ребенок. – Посли папа…

Настя, значит. Нашла? А может, увести собиралась, но не успела?

Идём к Насте. Нам всё равно в ту же сторону, к воротам.

Красивая девчонка, совсем молоденькая. Длинные стройные ноги обтянуты серыми джинсами. Объёмный пуховик, из-под капюшона которого спадают тяжёлые блестящие пряди светлых волос. Нежный пухлый рот, робкая улыбка, озаряющая юное личико.

Каблук на ботинках – сантиметра три, не больше. Анастасия выглядит куда приличнее нашей уже бывшей няни.

Делаю вид, что благодарен. Улыбаюсь даже. А сам соображаю лихорадочно, как бы проверить её прямо здесь.

Можно, конечно, вызвать полицию. И пусть разбираются. Но решаю не торопиться с этим.

– Гуляете одна так поздно…

– С подружкой в шоколаднице засиделись.

Правдоподобно. Вполне.

Алиса кладёт головку мне на плечо и начинает посапывать, прислушиваясь к нашему разговору.

– Живёте недалеко?

– В одной из новых башен, – кивает.

– Значит, мы соседи.

Идём не спеша к новому жилому комплексу. И я никак не могу придумать повод её задержать. Вдруг она и правда, преступница? Отпущу её, и попытки украсть ребенка продолжатся.

Но всё получается само собой. Оказывается, и дом у нас один, но разные этажи.

К тому моменту, как подходим к подъезду, дочь засыпает у меня на руках.

Незаметно делаю знак замершей у машины охране, чтобы не подходили. Они даже не в курсе того, что произошло.

Рассчитывал, что заберу у няни свою Кнопку, и парни отвезут ее потом домой. Но вышло так, как вышло…

Решаю попросить девушку о помощи.

– Не поможете открыть дверь? Точнее, две двери…

Вижу, как сомневается.

– Ключи в этом кармане, Настя.

Бинго. Она выходит вслед за мной из лифта. И запускает руку в карман моего пальто.

Отпирает ключом первый замок. Распахивает дверь для меня. И я осторожно заношу дочь в общий холл.

Чуть дольше возится с замком от нашей двери. С каким-то маниакальным интересом наблюдаю за ней.

Я, похоже, не отошёл еще от пережитого ужаса. Избыток адреналина по прежнему гуляет в крови.

Но если десять минут назад мне требовалось найти виновных и до хруста сжать чью-нибудь шею…

То теперь мне просто нужен секс.

Что бы там не было под пуховиком… Хочу её.

– Спасибо, Настя. Спасли нас еще раз.

– Рада, что не случилось ничего страшного, – улыбается она.

– Зайдёте на пару минут?

Она мешкает несколько секунд. И всё же переступает через порог.

В эту квартиру мы перебрались совсем недавно. Ещё и недели не прошло.

Большой загородный дом я давно хотел продать, да всё не решался. Много хороших воспоминаний связано с ним.

Но их перечеркнул единственный ужасный день, который я хотел бы навсегда забыть.

Это, конечно, не особняк, по которому Алиска гоняла на велике. Но здесь тоже довольно просторно. Две больших спальни, гостиная-столовая и кухня. Огромная ванная с джакузи и широкой душевой кабиной. Для одинокого мужчины с трёхлетним ребенком места даже слишком много.

Не получается уложить Алису в кроватку, не разбудив.

Осторожно снимаю с Кнопки тёплый комбез и ботинки.

Но она проснулась. Захныкала.

Радость от того, что папа нашёл её, видимо, отошла на задний план. И в детскую головку вернулся страх остаться одной. Как же она испугалась, наверное, моя маленькая.

Обхватила меня за шею так крепко, что не продохнуть.

– Нася в лесу?

Заношу дочь в детскую. Присаживаюсь на кушетку. Глажу ее по спине, мерно покачиваясь.

– Нет, она здесь.

– Насяяяя!

Девушка приоткрывает дверь и деликатно заглядывает к нам.

Киваю, приглашая сесть рядом. И Настя садится. Берет малышку за руку, перебирает пальчики. Успокаивает.

У неё красивая улыбка, располагающая. Неудивительно, что Алиса сразу к ней прониклась. Матери рядом нет, а няньки меняются чуть ли не каждый месяц – не успевает привыкать.

– Любите детей?

– Очень.

– Есть свои?

– Пока нет. Но будут когда-нибудь, – она улыбается еще шире.

– Не заметили в лесу ничего подозрительного?

– Например?

– Людей, ведущих себя странно?

– Нет. Думаете, Алису кто-то выманивал нарочно?

– Вполне возможно.

– А няня что сказала?

– Что глаз с ребенка не сводила. Но он исчез как по волшебству.

– И всё? Странно.

– Завтра поеду в агентство, в котором её нанял. Пусть расскажут, как можно было допустить такое. Знаете, Настя, это я потерял осторожность. Когда мы жили загородом, рядом с Алисой всегда находился кто-то из охраны. А сегодня…

– Не корите себя. Может, ничего плохого бы и не случилось? Любопытные дети часто убегают. И это не всегда чей-то злой умысел.

Под звуки наших голосов Алиса снова начала посапывать. Но стоило мне попробовать переложить ее в кровать, она заворчала:

– Пап, молоко…

Гостья встревает:

– Пойдёшь ко мне на ручки? Я тебя покачаю. И сказку могу рассказать… про снежную королеву Эльзу. Хочешь?

Дочь шустро перебирается с моих колен на руки Насти. И устраивается поудобнее, готовясь слушать сказку.

Девушка бережно отводит от ее личика растрепавшиеся кудряшки, гладит по щёчке. И я чувствую искренность в ее словах и действиях. Она мне нравится.

Решаюсь оставить их вдвоём, пока мою руки, наливаю и грею молоко, достаю пижамку.

Не верится, что у этой Насти могут быть преступные намерения. Она не убежала ведь. А спокойно пошла с нами и засветилась на десятке видеокамер. И если придумала про то, что живёт в этом доме, я же мог и проверить.

Возвращаюсь в комнату. И любуюсь этой парочкой.

Дочь и не думает спать. Оказывается, сказка "Холодное сердце" у обеих – любимая. И кнопка постоянно перебивает Настю, вставляя в повествование еще какие-нибудь детали. Мило.

У Насти блестящие длинные волосы с завитками на концах. Цвет в темноте не разобрать. Но она точно не блондинка. Ну или не типичная блондинка. Темнее. Шевелюра отливает медью.

Сажусь снова к ним и ставлю детскую прорезиненную снизу кружечку на стол.

– Пап, а купася?

– Купаться?

– Мозно Нася меня искупает?

Теряюсь. Неудобно просить о таком постороннего человека.

– Если нужно, я искупаю, конечно, – тут же соглашается Настя.

Я ей очень за это благодарен, если честно. Чем взрослее становится Алиса, тем сложнее мне заботиться о ней в одиночку. Нужны женские руки. Девочка же.

Пока они плескаются в огромной ванне, переодеваюсь в домашние лёгкие брюки и футболку.

И ловлю себя на мысли, что хочу Насте понравиться.

Это лет пять назад мне достаточно было лишь взглянуть на желанную женщину, и всё – она моя. Теперь я – уставший, основательно побитый жизнью мужик под тридцать, еще и с "прицепом" в виде трёхлетнего ребенка, которого воспитываю один.

Нет, со стороны у меня всё прекрасно – процветающий бизнес, прекрасная дочь… Только вот, в личной жизни – полный штиль. И мрачная тайна в прошлом.

Достаю из бара бутылку крепкого алкоголя. Вот что мне сейчас нужно…

Стакан этой отравы, чтобы хоть немного успокоить нервы. Мирно спящий в своей кроватке ребенок. И эта женщина. Которая сегодня станет моей.

Глава 3

Настя

После купания я переодела Алису в пижаму и уложила. Она заснула сразу же, без всяких песенок и сказок.

Я, кстати, не соврала её папе – действительно люблю детей. Долго подрабатывала няней у знакомых, поэтому, знаю подход к малышам.

Хозяин гремел чем-то на кухне. И присоединился к нам, когда дочь уже стала мерно посапывать, свернувшись клубком под одеялом.

Мы крадучись вышли из детской и притворили дверь. Если Алиса проснётся, отец услышит благодаря радио няне. Удобно.

Захожу на кухню вслед за Тимофеем. На столе – тарелка с сырами и ветчиной. Бутылка, бокалы.

– Хотел предложить чай. Но, на самом деле, мне нужно что-нибудь покрепче. До сих пор руки трясутся. Это мой самый страшный кошмар – потерять её.

– Понимаю.

Запоздало замечаю, что на нем уже другая одежда – свободные синие штаны и белая футболка. Под тонкой тканью соблазнительно выделяются рельефные грудные мышцы. Короткие рукава обтягивают мощные бицепсы. А под футболкой, наверное, кубики пресса…

Надо притормозить. А то совсем совесть потеряла, пялясь на него во все глаза.

Он – взрослый, невероятно привлекательный мужчина. С чарующим грудным голосом, который слушала бы и слушала. А я… А у меня только недавно подростковые прыщи сошли. Поздняя я. И в отношениях полов мало что смыслю.

– Не знал, захочешь ты меня поддержать, или нет. Достал два бокала на всякий случай.

– Эмм…

– Можно же на "ты"?

Сработал эффект попутчика, может? Иначе, я не знаю, чем можно объяснить то, что моя голова послушно кивнула и рот сказал "да". Вряд ли у нас с Тимофеем в будущем еще появится повод для встречи.

– Есть еще десертное вино. Друг из Испании вчера прилетел…

Тимофей показывает на увесистый треугольник жёлтого сыра с обрывком этикетки с мельницей и овечками.

– Ух ты, Манчего…

Он замирает над разделочной доской и занесённым над ней ножом.

– Пробовала?

Качаю головой, что нет.

– Читала Сервантеса…

– А, точно… – вспоминает Тимофей и улыбается. – Дон Кихот с оруженосцем ели этот сыр…

– Да.

– Вино тоже откуда-то оттуда. Оно заслуживает внимания, мне кажется.

Я всё-таки киваю. И он достает бокал другой формы для меня. Мамочки, что я делаю?

***

Остаток вечера проходит в спокойной, дружеской атмосфере. Мы сидим за столом плечом к плечу и болтаем ни о чём. По телеку на стене фоном идёт какая-то передача про путешествия.

После нескольких глотков Тимофей явно расслабляется. И вдруг рассказывает, как потерял жену около двух лет назад при нападении на их загородный дом.

Мне безумно его жаль. И Алису, которая даже не помнит свою маму.

В обмен на его откровенность коротко рассказываю, что я совсем одна, родных не осталось.

И вот мы с ним уже не совсем чужие.

Вино расслабляет. Мне очень хорошо здесь, и интересно его слушать. Но кажется, это так неприлично – оставаться у едва знакомого мужчины допоздна.

В разговоре возникает пауза.

Вино хоть и лёгкое, с непривычки быстро ударяет в голову. Тимофей так близко, что ощущаю жар, исходящий от его тела. Слышу его прерывистое дыхание. И зачарованно наблюдаю, как он подносит к губам бокал и делает глоток неразбавленного виски.

Взгляды останавливаются друг на друге. И мы рассматриваем друг друга неприлично долго. Секунд десять.

И мне вдруг становится не по себе. От чувств, которые вызывает во мне этот взрослый, едва знакомый человек. От моей реакции на его пристальный, проницательный взгляд. Он будто парализует.

И я изо всех сил гоню прочь глупые наивные мысли о том, что вот он – мой мужчина. Именно такой, о каком я мечтала.

Не будь дурой, Настя! Ты просто пьяная!

Нужно уматывать отсюда, пока на подвиги не потянуло.

Тоже отпиваю и отставляю бокал, собираясь встать… Нервно улыбаюсь, глядя ему в глаза.

– Спасибо, Тимофей.

А он – нет. Наоборот – предельно серьёзен и сосредоточен… на мне.

– Понравилось? – кивает на опустошённую на треть бутылку вина.

– Да, вкусное. Попробуй…

Он наклоняется, будто в замедленной съемке. Обхватывает ладонью мой затылок и целует. Сразу глубоко, властно. Пробует…

Я в панике от новых, невероятных ощущений. В первые секунды сжимаюсь от того, как он меня держит. Кровь стучит в висках. Не верю, что это происходит на самом деле.

Но очень быстро сдаюсь, поддавшись его натиску. Мне приятно. Но очень неловко, потому что не знаю, как нужно отвечать. И нужно ли вообще…

Поцелуи с ровесниками были скорее баловством, чем обещанием чего-то большего. Сейчас, с Тимофеем, всё иначе.

К сладости вина примешивается терпкий вкус виски. И я еще больше пьянею.

Нерешительно обхватываю его шею, запускаю пальцы в мягкие, очень густые волосы. Вцепляюсь в футболку у него на груди, когда он рывком тянет меня к себе еще ближе.

Его ладони – на моей талии. Гладят, сжимают, как будто присваивают.

Страшно.

Но останавливать не тороплюсь. Хочу узнать, что будет дальше…

Тимофей сбавляет темп. Ведет губами по щеке… к уху.

Слышу его неровное дыхание. Очень горячее, как и он сам. И шёпот:

– Останься со мной…

Воображение тут же подсказывает, что может означать эта его фраза. Перед внутренним взором вихрем проносятся картинки, одна порочнее другой. Я – в его руках.

Тимофей – взрослый, наверняка искушённый мужчина. И это ведь как раз хорошо, да?

А вот то, что мы знакомы несколько часов, а я всерьёз раздумываю над его предложением – очень плохо.

Я – хорошая девочка, и всегда знала, что всерьёз на что-то решусь только с тем, кого полюблю. И кому интуитивно откроется моё сердце.

Напротив первого пункта ставим знак вопроса. Потому что я запросто влюбилась бы в такого, как Топалов. Будь у меня на это больше времени.

А по поводу второго – тут очень жирный, однозначный плюс. Я чувствую, что мне не страшно раскрыться перед ним. Боюсь неизвестного и непонятного, но не его самого. Подсознательно доверяю, хоть это и совсем не логично.

А еще, его маленькая дочка. Такая милая. Лишённая самого важного, что должно быть в жизни каждого ребенка – матери.

В общем, чтобы принять такое решение, нужна холодная голова. А я свою, кажется, где-то потеряла.

Тимофей медленно, уже по-хозяйски ведёт руками по моему телу вниз. Зарывается лицом в растрепавшиеся волосы и делает глубокий вдох, втягивая мой запах.

И это очень сексуально.

Кажется, он уже решил всё за нас обоих. Подхватывает меня на руки и несёт к дивану в гостиной.

Хорошо, что там совершенно темно. Мне так спокойнее.

Хочется притвориться, что от меня сейчас ничего не зависит. Не нужно ничего решать сию минуту, и ни о чем беспокоиться после.

Мы опускаемся на мягкий диван. И Тимофей тут же тянет к себе на колени. Снова целует. Просовывает руки под мою кофту и гладит спину. Безумно приятно, до дрожи.

Чувствую большой пульсирующий бугор, в который вжимается мой зад. И начинаю слегка паниковать.

Но пока Тим делает всё так, как мне хочется. Наверное, дальше будет еще приятнее?

Решаю сообщить самое важное сразу, пока совсем не уплыла.

– Тимофей…

– Ммм?

Мычит, потому что его губы на моей шее. Он целует, лижет и легко покусывает кожу. И я не могу сдержать стон, настолько хорошо с ним.

– Я еще ни с кем… не оставалась.

Топалов останавливается и замирает, хмуро уставившись на меня.

– Тебе есть восемнадцать?

– Есть.

Он с недоверием, очень внимательно вглядывается в мое лицо. Будто по-новому. Так смотрит, что у меня снова сбивается дыхание…

– Ты же понимаешь, зачем я прошу тебя остаться?

Вспыхиваю. Щёки горят и теперь красные, наверное.

– Мне почти двадцать лет. И я их не в келье за молитвами провела, если хочешь знать…

Топалов улыбается. Потом вдруг поднимает руку и касается моей щеки.

– Хочу тебя. Но для первого раза я – не лучший партнёр.

Глава 4

Тимофей

Лишать девственности едва знакомую малолетку, когда за стенкой спит ребенок?

Я ещё из ума не выжил!

Как вспомню тот единственный раз, когда был у девушки первым… как она истошно орала и мы потом долго не могли остановить кровотечение… Лет сто уже прошло, а у меня до сих пор волосы дыбом от этой жути.

Но Анастасия хороша, конечно. Юная, нежная, настоящая красавица. И я не уверен, что сказала мне правду про возраст. Молоденькая совсем.

Вывожу её за руку в холл. Тороплюсь, пока инстинкты не победили здравый смысл и я не оттащил её, всё-таки, в спальню.

– Извини, что набросился на тебя…

Напряжение между нами такое сильное, что, кажется, в воздухе вспыхивают искры.

Беги от меня, Настя…

Она в смятении. Взгляд рассредоточен.

Быстро набираю парням внизу, которых так и не отпустил по домам. И прошу подняться сюда.

– Я хотел бы сам тебя проводить. Но Алиса испугается, если проснётся одна.

– Да, конечно, не объясняй. Мне тут недалеко.

Хочется попросить у неё телефон. Но понимаю, что не стоит.

Она, уже одетая, взялась за ручку двери.

– Настя…

Последний раз можно же?

Притягиваю снова к себе. Запрокидываю её голову и целую. Будто она, всё-таки, моя.

Горько от того, что приходится её отпустить.

Но я – отец, прежде всего. Потом уже мужчина.

Мужские потребности нужно периодически удовлетворять, иначе скоро начну срываться на людях. Но к новым отношениям сейчас я, наверное, еще не готов.

Слышу, как открываются двери лифта. И с большим трудом заставляю себя оторваться от нежных розовых губ.

– Тимофей Алексеич!

– Олег, проводи пожалуйста Настю до квартиры.

Девушка смотрит на меня секунду, и спешно отводит взгляд. Но я успеваю уловить в нём разочарование. И обиду.

Прости, ангелочек. Не стоило мне начинать то, что нельзя будет закончить. Тебе пацан-ровесник нужен, а не такой унылый экземпляр, как я.

– Всего доброго, Тимофей… – сдержанно прощается.

– Доброй ночи, Настя.

И на этом всё.

***

Дни понеслись стремительно. Кнопка обживалась в новом детском саду. А я не оставлял надежды найти нам нормальную няню.

После случая с предыдущей, стал придираться ко всем кандидаткам еще больше. И никто пока моим запросам не отвечал.

Единственные, кому я мог доверить дочь – парни из моей охраны, которых знаю тысячу лет. Проверенные, надёжные. И когда не успеваю сам забрать ляльку, они у меня и гуляют с ней, и кормят, и спать даже укладывали пару раз.

Сегодня, как раз, один из таких дней, когда я вынужден оставить Алиску на Олежека с Саней. Новый объект – далеко за городом. Дорога туда и обратно неблизкая. Не таскать же ребёнка с собой?

И когда я уже на полпути к месту назначения, раздается звонок из дома. Боюсь таких звонков, ничего хорошего они не сулят обычно.

– Тимофей Алексеич, мы с прогулки пришли, а у Алисы нос не дышит. Плачет.

Объясняю, чем снять отёк. Прошу померить температуру и оставляю, на всякий пожарный, номер нашего педиатра.

– Если отёк не спадёт, съездишь за доктором. Дай ей трубку.

– Паааааааап… – раздаётся жалобное хныканье.

– Привет, пупс. Ты что, не хочешь в носик капать?

– Хасю, стобы Нася плислаааа… – а это уже требовательный рёв.

Настя? Я думал, дочь о ней давно забыла. Это мне она снится почти каждую ночь в совершенно развратных снах…

– Ну-ка, дай трубку Олегу, – хмурюсь, выкручивая руль. – Олеж, ты помнишь, куда Настю тогда провожал? Какая квартира у неё?

– Да, Тимофей Алексейч. Она, кстати, говорила, что если у нас в ваше отсутствие возникнут трудности с Алисой, можем её звать на помощь.

– Вот как? То есть, исключительно в моё отсутствие разрешила звать?

– Ну да. Мы, когда гуляли после сада в парке, пару раз её встречали. Она по главной аллее домой из института возвращается обычно. Так Алиска в неё вцепляется и не отпускает до самого вечера, пока ужинать не утаскиваем.

– А мне почему не рассказывали?

– Не сочли её опасной, шеф. Кроме того, всё только на наших глазах.

– Ладно. Я не против, если она вам поможет. Держите в курсе.

Завершаю звонок. Вот так дела.

Детские сопли – перманентная напасть в это время года. Ничего страшного в них нет, если не сопровождаются высокой температурой.

Мыслями переключаюсь на Настю.

Это она так ко мне подбирается, через ребенка? Вряд ли. Специально избегает встреч со мной, но охотно общается с моей дочерью. Видимо, если и придёт сегодня, то убежит еще до моего возвращения.

Неловкая ситуация, конечно.

Несколько раз за вечер созваниваемся с Олегом. Узнаю, что девчонки поужинали, нос почистили и сидят теперь в детской. Алиса рисует, Настя печатает на своём маке какой-то реферат, парни смотрят в гостиной женский пляжный волейбол. Хм.

– Всё под контролем, босс. Никто не капризничает, все довольны.

Отлично. И я буду доволен, если успею вернуться до того, как она уйдёт.

Ещё минут сорок в дороге, и буду дома.

С нашей первой и единственной встречи с Настей прошло больше недели. И я кое о чем пожалел.

Не нужно было отказываться от неё так сразу.

Ну девственница, ну что теперь. Есть же гель с анестетиком, в конце концов. И опыт, которого не было тогда, в семнадцать.

В чем я был прав, так это в том, что не стал склонять Настю к постели в первую же ночь. Но ошибся, не дав себе шанс узнать её поближе и попробовать…

***

Как назло, по пути домой я собрал все пробки. Вернулся ближе к полуночи.

Досадно, конечно, было упустить возможность увидеться с Настей. Придётся придумывать какой-нибудь предлог для встречи.

В благодарность за то, что возится с Алиской, нормально будет её куда-то пригласить.

Размышляю подобным образом, когда пытаюсь бесшумно открыть входную дверь.

Дома свет везде выключен, только блёклые ночники кое-где горят. Тишина. Сонное царство.

Значит, малышке легче, раз смогла уснуть.

Из гостиной выходит, зевая и потягиваясь, бравая охрана. Парни явно дрыхли на посту.

– Всё нормально, Тимофей Алексеич. Алиса спит уже больше двух часов, Настя её давно уложила. Температуры нет.

Выслушиваю отчёт. Даю распоряжения на завтрашнее утро. И отпускаю парней.

Спать хочется неимоверно. Морочиться с ужином неохота. Нужно нам с дочкой поскорее наладить быт. Няни и постоянной помощницы по хозяйству очень не хватает. Кто бы еще нас кормил домашней едой…

Быстро принимаю душ, стараясь не шуметь. Натягиваю на влажное тело штаны и иду в детскую, проведать Алису перед сном.

В неярком свете ночника вижу тёмный силуэт на кушетке. И еще один – на полу рядом с ней.

Настя??? А я понял, что она давно ушла.

Спит полусидя, привалившись спиной к детскому диванчику. Рядом ноутбук, телефон, еще какие-то мелочи. Она скукожилась, завернувшись в детский пледик, будто замёрзла. Очень странно, потому что дома тепло.

Присаживаюсь на корточки у постели. Трогаю Алисин лобик, целую маленькую ладошку.

Глаза постепенно привыкают к темноте. И я начинаю рассматривать гостью.

Сегодня на ней голубые джинсы. Они как будто немного велики ей в талии и бёдрах. И пуловер из очень тонкой ткани. Он тоже свободного кроя, но так соблазнительно облегает полные груди… Видно кружево бюстгальтера… и проступающие через него соски.

Густые волосы небрежно собраны в пучок на затылке. Макияжа совсем нет на лице, похоже.

Но щёки пылают неестественным румянцем.

Касаюсь нежного личика. Горят не только щёки, она вся слишком горячая. В прямом и переносном смысле.

Подхватила какой-то садовский вирус, видимо. У дочки насморк, она просто переносчик. А Настя подхватила по полной.

Пытаюсь аккуратно сдвинуть плед, чтобы взять за руку. Пальцы ледяные. Это очень плохо.

– Настя, – шепчу ей на ухо, чтобы не разбудить Алиску.

Она ежится и только выше натягивает плед.

Что делать с ней? Не оставлять же в детской на полу до утра.

– Не пугайся, ладно? Я перенесу тебя отсюда.

Реакция непонятная. Сопит молча.

Подхватываю девушку под спину и коленки. И чувствую, как она начинает трястись крупной дрожью, стоило только забрать из нагретого местечка.

Бесшумно покидаем комнату дочки. И я несу Настю в свою спальню.

Там укладываю в уже разобранную постель. Думал. после душа упаду и сразу вырублюсь. Не тут-то было.

– Тимофей… – с трудом произносит. – Мне надо домой…

– Останься здесь до утра. Куда ты пойдёшь в такое время?

Настя сомневается. Но я хорошо понимаю её состояние. Озноб такой, что лишиться сейчас этого одеяла – смерти подобно.

Но её смущает то, что я по пояс голый предлагаю ей заночевать в моей постели.

– Холодно… Алиса?

– Спит спокойно в детской. Ты от неё заразилась, похоже. Но у тебя, в отличие от неё, высокая температура. Сейчас даже скажу, какая.

Тянусь к тумбочке и достаю градусник-пистолет. Щёлк.

– Тридцать восемь и девять.

– Ого! То-то меня знобит.

Она лихорадочно кутается в одеяло. Мне её так жаль…

Какой у меня план действий на случай появления у ляльки подобных симптомов? Этот пациент, хоть и взрослый, но такой же беспомощный в лихорадке, как и трёхлетний ребенок.

– Судорог от температуры не бывает?

– Нет.

– Тогда терпим до утра. Поджарим этот вирус и к вечеру будешь, как новенькая. Хочешь спать?

Она окидывает меня тревожным взглядом.

– Я лягу на диване в гостиной, – быстро добавляю, чтобы не смущалась.

– Да, спасибо.

Настя подтягивает колени к животу и сворачивается клубком.

Иду на кухню и возвращаюсь со стаканом воды и шипучей таблеткой аспирина. Если ночью ей станет хуже, температура подберется к сорока, она скорее всего постесняется меня будить. Но увидит лекарство и выпьет.

Достаю из ящика подушку и одеяло, и иду укладываться в гостиную.

Часа полтора не могу уснуть. Ворочаюсь, обдумывая сегодняшний день и строя планы на завтра. И постоянно возвращаюсь мыслями к Насте. К тому вечеру, когда тискал и целовал её на этом самом диване.

И только показалось, что мне вот-вот удастся отключиться, слышу шум из спальни.

Поднимаюсь и быстро иду туда. И вижу Настю, сидящую на полу с пустым стаканом в руке. Вокруг неё небольшая лужа. Вода попала и на её одежду.

– Я попила, потом он выскользнул из рук… – виновато шепчет девушка.

Только не надо плакать…

А, к черту всё. Забираю стакан. Поднимаю её на ноги и начинаю стягивать с неё свитер. На груди только не пялиться. Следом расстёгиваю и снимаю джинсы. Они и правда болтаются на её тонкой фигурке как на вешалке.

– Не будешь же в мокром спать? – успокаиваю.

Кивает и обхватывает себя руками, снова дрожит.

– Залезай под одеяло.

Настя слушается и возвращается в свою теплую норку, и зябко ёжится.

А я решаю остаться с ней. "Мне двадцать лет, и я их не в келье за молитвой провела", – вспоминаю её слова.

Значит, большой трагедии не случится, если мы проведем ночь в одной постели? Ситуация-то особенная.

Ложусь с ней рядом.

Она сперва напряженно замирает. Но быстро успокаивается и засыпает через несколько минут.

А я безумно хочу её прижать к себе. Но нельзя человека с высокой температурой греть еще больше…

Глава 5

Тимофей

Просыпаюсь от того, что у меня в руках кто-то возится. Кто-то мягкий, тёпленький.

Тело и мозг моментально реагируют – давно женщина не проводила ночь в моей постели.

Одна рука немного затекла – Настя лежит на ней. Вторая по-хозяйски сжимает её грудь. Соблазнительный круглый зад в тонких трусиках упирается мне туда, куда надо.

В комнате темно. Ночь или уже утро?

Девушка начинает подниматься. И мне приходится вытащить пальцы из кружевного бюстгальтера. А так не хочется. И с опозданием отмечаю – уже не горит, температура спала у неё.

– Извини. Я не собирался ничего делать без спроса.

Настя опускает взгляд, скользит им по моей голой груди, ниже, по животу… Замечает оттопырившиеся спереди штаны и смущенно отворачивается.

Не пристало невинной деве пялиться на полуголого возбуждённого мужчину, видимо. Она точно совершеннолетняя?

Из Алискиной спальни раздаётся трель.

Настя, что-то пробормотав, резко спрыгивает с постели и несётся на звук. Но несколько часов горячки, похоже, выжгли все её силы – падает в метре от двери.

– Насть, осторожнее! – подрываюсь к ней.

– Я в порядке, в порядке. Чёрт, надо же было его ночью забрать!

Она скоро возвращается с тренькающим телефоном в руке.

– Проснулась?

– Нет, спит крепко. Времени только – семь.

– Семь? Чуть не проспал с тобой…

Настя садится на край кровати.

– Алло! Да, Тём!

Что еще за Тёма звонит в такую рань? Динамики настроены так, что я слышу его голос.

– Ты куда пропала?! Я проснулся, а тебя как будто со вчерашнего дня нет! Ботинки и куртка на месте! Ты, вообще, где?!

– Меня сосед попросил за дочкой присмотреть. В нашем же доме. Я какой-то вирус подхватила и вырубилась вчера.

– А реферат мой сделала?

– Сделала, Тём. Сейчас отправлю. Иду уже домой…

– Ну нет! Ты же заразная! Оставайся там, где ночевала!

– Артём!

– Ко мне Лана вчера пришла. Даже хорошо, что тебя не было всю ночь. И сегодняшний день я планирую провести так же…

На Настином лице – выражение растерянности и стыда. Бедная девочка. Ей не хотелось, чтобы я слышал этот разговор. Смотрит затравленно.

– Оставайся здесь, сколько нужно, – киваю.

И выхожу из комнаты.

Запускаю кофеварку и иду умываться.

Кто этот Артём? Её парень, раз живут вместе? Но у него там дома подружка. Может, брат?

Обычный утренний ритуал занимает минут пятнадцать. За таким пробуждением, как сегодня, должен был последовать жаркий секс в душе. Или для первого раза душ не годится?

И вообще, я не уверен, что Настя сохранила намерение мне отдаться с нашей первой встречи.

А тут еще какой-то Тёма, б***дь.

Настя ждёт меня на кухне. В своей вчерашней одежде. Заходя, сразу же встречаю её виноватый взгляд.

– Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь, я серьёзно. Мне ваш вирус не страшен, иначе заразился бы уже.

– Спасибо, Тимофей. Ты говорил, что чуть не проспал?

– Алису нужно собирать в сад. У них с утра занятия музыкой, лучше не опаздывать.

– Ясно.

Ей явно неуютно со мной. Вижу, хочет спросить, останусь я дома, или уеду. Но молчит.

– Настя, ты можешь пойти в ванную. Я сделаю омлет на двоих. Поешь потом, если будет аппетит.

– А разве Алисе ванная не понадобится?

– Здесь их две. Но во второй вместо джакузи – стиральная машина и сушилка. Иди, не беспокойся ни о чём.

– Хорошо. Спасибо. Через сколько у Алисы музыка?

– Через пол часа. Кашу съедим и вперёд.

Настя допивает большими глотками кофе и удаляется.

А я готовлю омлет с помидорами. Подогреваю молоко и завариваю овсянку для дочки.

Сборы и завтрак занимают минут двадцать, у нас с Алиской всё уже отработано. От её насморка нет и следа. Я б её дома сегодня оставил, на всякий случай. Но музыка же.

Одеваю дочь в тёплый пуховый комбез на случай, если воспитатель поведет малышню гулять сегодня.

Целую напоследок свою малявку и вручаю Олегу рюкзачок в виде розового ежа.

– Ты сегодня при Алисе. Игорь – со мной.

Входная дверь громко хлопает. Мы с Настей остаемся дома вдвоём.

Прислушиваюсь. Вода, вроде, уже не шумит.

Окидываю спальню придирчивым взглядом. Нужно поменять постельное бельё и застелить кровать.

Но сперва, выпью еще кофе. Не выспался опять. И темень на улице вообще не бодрит.

Привожу спальню в порядок, ставлю на зарядку гаджеты. Выхожу в холл и налетаю на гостью.

Она взвизгивает и роняет ноутбук, который я каким-то чудом ловлю почти у самого пола.

– Тимофей! Я думала, дома никого…

Замечаю, что на ней нет белья. Полные, совершенной формы груди в этой тонкой кофте – всё равно что голые. Она задралась и обнажила плавную линию талии и бедра.

Я не могу отвести взгляд. В штанах сразу стало тесно. Растерзал бы сейчас, будь она моя.

– Спасибо, – забирает из моих рук ноут и начинает обходить меня по широкой дуге. Словно турист, повстречавший медведя в лесу.

И правильно. Я сейчас для неё представляю опасность. Сложно держать себя в руках наедине с женщиной, о которой последнюю неделю только и думал.

В опьяневшем от желания мозгу бьётся мысль – отнести Настю в спальню и немедленно осуществить все свои фантазии.

Так и сделал бы, не будь она девочкой. Чёрт!!!

К тому же, она слабенькая. Горела несколько часов подряд. И даже если сейчас уступит мне, это будет походить на изнасилование.

Не придумываю ничего лучше, чем спросить:

– Как себя чувствуешь?

Продолжаю пожирать ее глазами. Смотрю на пухлые губы. Пристально, завороженно. Очень красивые и соблазнительные. Хочется прикусить, втянуть в рот и поласкать языком.

– Лучше, спасибо.

У меня, наверное, на лице все желания написаны. И она сию же секунду убежала бы, но нужно соблюдать приличия – в гостях, всё-таки.

В прошлый раз сама ситуация настраивала на секс – приятный разговор под вино поздним вечером. А сейчас? Я-то настроен, еще как. А она?

В памяти всплывает момент сегодняшнего пробуждения. Я будто наяву вновь чувствую, как вжимается круглая мягкая попка в мой пах, как ладонь обхватывает нежное полушарие её груди под невесомым кружевом.

Всё, не могу больше. Надо хотя бы попробовать. Оттолкнёт – отпущу.

В очередной раз вспоминаю о самом главном препятствии. Да, мужика с моими размерами лучше к девственницам не подпускать.

Но мне жизненно необходимо сделать её своей. Ещё в прошлый раз надо было…

Я и в половину настолько сильных чувств не испытывал к Ульяне, когда женился на ней несколько лет назад.

В Насте есть нечто такое, что превращает меня в дикого неандертальца, действующего исключительно на первобытных инстинктах.

Она еще ничья. Я должен стать первым. И единственным.

– Где мне можно устроиться? – она показывает ноут.

Голос спокойный, но в глазах – паника. Девушка верно считывает все сигналы. Но демонстративно игнорирует их.

– В кухне, – отвечаю, мысленно раскладывая её голую на кухонном столе. – Позавтракаешь заодно.

Пусть сначала поест.

Разворачиваюсь и иду в кабинет. Звоню родителям и прошу забрать сегодня Алису с ночёвкой. Теперь придумать бы, как на весь день и всю ночь оставить у себя Анастасию…

***

Сам не ожидал, что дела так затянут. Открыл ноут, чтобы проверить почту и просмотреть новости, и завис почти на час. Зато отвлёкся от мыслей об Анастасии, которая разгуливает по моему дому без белья.

Слышу краем уха, как ходит по кухне. Гремит посудой, включает чайник. Что-то роняет и беззлобно ругается.

Улыбаюсь.

Мне надоело быть одному. Чувствую себя одиноким львом, весь прайд которого – это маленький львёнок. Нам с Алисой нужна мама-львица.

А мне нужна женщина, которую я буду чувствовать по-настоящему своей. Которой смогу довериться. Она прикроет тылы и позаботиться о моей дочери, если что-то случиться со мной.

А случиться может что угодно в любой момент – точка в той истории еще не поставлена.

И Настя, похоже, ничего обо мне не знает. По сети гуляет много жутких фото и видео двухгодичной давности. Но она не побоялась остаться сейчас со мной один на один. Значит – либо ей всё равно, либо совсем не любопытная.

Подхожу к кухне и вижу Настю за столом перед открытым ноутбуком. Она сосредоточенно что-то печатает.

Из-за низкой облачности на улице очень пасмурно, но потолочные светильники выключены. Только подсветка над плитой поблёскивает. очень интимно. уютно и тепло.

Решаю сразу задать нужное настроение. Медленно приближаюсь и встаю у Насти за спиной. Она взволнованно смотрит на меня через плечо.

– Кофе выпьешь со мной?

– Уже третья кружку за утро. Я попробовала сварить, но получился совсем не крепкий. Тебе не понравится такой, наверное.

Запускаю пальцы в её растрёпанный пучок. Влажные волосы рассыпаются по плечам. Замирает.

– Чтобы скорее высохли.

Сажусь на соседний стул, рядом с ней. Отвожу тяжёлые пряди и касаюсь губами нежной кожи у основания шеи.

Девушка и вовсе перестает дышать. И, похоже, боится взглянуть на меня.

Поднимаю её подбородок и целую в губы. Она, секунду помедлив, начинает отвечать.

Маленькая прохладная ладонь касается моей груди. Трогает, изучает.

Мои руки сжимают её талию. Поцелуй становится откровеннее, чувственнее, глубже.

У меня внутри – пожар. Но сдерживаюсь, как могу.

Настя слишком напряжена. Сама не знает, чего хочет. Она то рвётся ко мне, то замирает.

– Обними меня, не бойся, – прошу, поглаживая её по спине.

Она слушается, обхватывает руками за шею. Не так, как мне бы хотелось. Всё еще пытается держать дистанцию.

И очень неудобно нам сидеть на разных стульях, хоть и рядом.

Прижимаю к себе крепче, зарываюсь лицом в волосы и целую в макушку, пахнущую знакомым детским шампунем.

– Я решил сегодня выходной себе устроить. Тебе нужно в институт?

– Нет.

– Тогда, пошли, поваляемся ещё…

Встаю и тяну её за руку.

Настя сперва послушно следует за мной. Но перед входом в спальню начинает упираться.

– Тимофей…

– Мм?

Оборачиваюсь к ней. Вытянулась. словно струна. Взвинченная. И невероятно сексуальная.

– Я не уверена, что готова.

А я не уверен, что хочу ходить вокруг да около дни или недели. Совершенно не мой вариант.

Снова беру её за руку и завожу, всё-таки, в спальню.

– То, к чему ты не готова, мы делать не будем.

Топалов, ты сам-то веришь в то, что сказал?

Глава 6

Настя

Захожу в комнату вслед за Тимофеем.

Очень волнительно остаться с ним наедине. И страшно.

Он подводит к постели, останавливается и обнимает. Не спрашивает ничего.

А у меня в уме тысяча вопросов о том, что между нами есть и будет. Но не задаю.

Целуемся медленно. Мне очень нравится. Но начинаю нервничать сильнее, когда он стягивает с себя футболку. Берет мою ладонь, целует её и прижимает к своей голой груди.

Чувствую, как гладит под кофтой спину. Ведёт рукой выше.

– Можно снять? – вдруг спрашивает.

Теряюсь. И запоздало киваю. Хоть ни в чем и не уверена по-прежнему.

Я остаюсь только в джинсах на голое тело. Они висят на мне мешком, слишком низко на бёдрах. Знала бы, что встречусь с мужчиной своей мечты – оделась бы поприличнее. Девушки его круга, поди, иначе совсем одеваются. И прихорашиваются перед свиданием.

С трудом подавляю порыв прикрыть грудь. Он смотрит пристально, и мне неловко.

– Красивая, Настя… – шумно выдыхает.

За плечи крепко прижимает к себе. И это первое касание кожей к коже… ошеломляет.

Утыкаюсь носом в его плечо. Жмурюсь, вдыхая мужской запах. И обнимаю его в ответ.

– Думал о тебе все эти дни, – шепчет, касаясь горячим дыханием макушки. – Всё никак не мог найти повод…

Не знаю, что сказать. Хочу поцеловать его, но боязно проявлять инициативу. Пусть он сегодня ведёт во всём.

Широкая мужская ладонь спускается на мой зад. Тим прижимает мои бёдра к своим. Показывает, как сильно хочет. А я?

Слишком много всего чувствую одновременно.

Тимофей целует снова в губы. Кладёт ладонь на грудь и будто взвешивает её.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.