Валентина Байху
О несчастном ректоре замолвите слово. Ректор необыкновенный, подвид начальственный

Глава 1

«Не ходите, дети, в Африку гулять…».

Настырная песенка из сказки крутилась в голове Марины последние пять минут. Почему последние? Все просто! Последние пять минут она пятилась назад, вместе с ней пятились озадаченные Топыч и Беато, а за ними полз жутко зубастый монстр, преследуя. Медленно и неповоротливо, но упрямо и дерзко, периодически подмигивая пятью глазами и облизываясь толстым, пупырчатым языком. В нем угадывался вполне определенный гастрономический интерес усатого Бармалея в отношении заблудившихся «детишек», а пальчик – на самом деле целое пальчище – очень уверенно манило-приглашало пожаловать к нему на обед этих самых «неудачников-детишек». Монстр полз, взгляд его становился все злее и краснее… Чего это он обиженный какой-то вдруг стал?

Так, стоп! А чего это он так нехорошо смотрит за спину Марины?

Марина повернула голову, страшась увидеть то, что взбесило монстра и… слишком поздно заметила, как собственный хвост бессовестно крутит неприличные жесты, дразня чудовище.

– Хозяйка, ну это уже перебор! Я и то не додумалась бы до такого непотребства! – даже Беатриче возмутилась, когда синяя кисточка девушки изобразила – очень художественно – монстра и левого ослика в интересной неприличной позе с рейтингом 21+. Как только шерстистого покрова хватило у бессовестной кисточки?!

– Это не я! – пропищала Марина. – Это он! – и попыталась угомонить лишнюю конечность.

Лишняя конечность бунтовала, монстр не выдержал надругательства, и с громогласным ревом бросился на обидчиков. Многоуважаемый ректор Всемирной Навьей Академии для Трудновоспитуемых и Неподдающихся с визгом бросилась наутек.

Эх, а день так хорошо начинался.

***

Каким стало возвращение Марины Хромовой в Навью Академию? Радостным и печальным. Нервным и принесшим облегчение. Подарившим желание побиться головой о ближайшую стену и при этом с удовольствием вдохнуть родной воздух. Действительно родной.

Толпа встречающих поразила до глубины души, когда таны, везшие всю толпу горе-путешественников, въехали в академический двор. Там находились и преподаватели с деканами, и студенты, и хозяйственники с безопасниками, и проводники. Даже Онор вылезла из своего Некрополя, который не любила покидать, и активно помахала, когда Марина выглянула в окно кареты. Да что там! Даже Бени и парочка знакомых призраков мелькали в многочисленной толпе. Невольно вспомнился самый первый день, когда девушка оказалась в Навьей Академии, силой и обманом приведенная в нее, и последующее собрание представления всем нового ректора. Какими безразличными, скучающими тогда все были, восприняв ее очередной и мимолетной… Даже не личностью, а кем-то вроде бумажной салфетки – использовал и выбросил. И как же отличались нынешние лица от тех! Смеющиеся, доброжелательные, приветствующие. Марине бы полагалось сохранять серьезность, как многоуважаемому ректору влиятельного и могущественно общеобразовательного заведения. Да только когда ее окружила толпа галдящих студентов, серьезность испарилась мгновенно. Особенно, когда всеобщее внимание привлекла новая часть тела Марины, оказавшаяся ну совершенно неподконтрольной хозяйке.

К сожалению, радость встречи была приправлена и горечью. Несмотря на спасение студентов и благополучное возвращение в Навью Академию, вернулись и выжили не все. Вскоре предстояли похороны несчастных, к которым Онор наверняка уже подготовилась. Многих поразило, задело предательство Селиванова. Да, он был порядочной сволочью, но все же сволочью своей, академической. И осознание того, что предал не чужак, ранило больше всего. Марина долго осмысливала все, что происходило во Фрисланде и пришла к единственно-верному решению, способному обезопасить Академию в будущем. В ближайшее время она планировала подправить некоторые правила в ней, а именно взять клятву о неразглашении и о непричинении вреда Навьей Академии и ее обитателям в настоящем и в будущем. До сих пор такие клятвы не приносились, и выпускники и увольняющиеся спокойно покидали мрачные стены, не имя никаких обязательств перед ней. Результат же был в настоящее время продемонстрирован наглядно: предатели продали Академию со всеми потрохами, тем самым позволив Советам и королевствам Нави влиять на некогда свободное место, контролировать на расстоянии. Больше подобного не будет. С этих пор Марина собиралась брать клятву с каждого, кто жил в Навьей Академии, когда-либо пришел бы в нее и когда-либо ушел.

Многим такое решение не понравится, и вполне возможно, что Академию покинут еще несколько преподавателей (и не только). Но даже они будут обязаны принести клятву, которая встанет поперек горла многим. Не отвертятся, как бы не сопротивлялись. Марина стала не очередным ректором на час в Навьей Академии, а той, кого инициировали по всем правилам, признав равной. Иными словами, Хромова имела несравнимо больше прав, чем ее предшественники, а потому могла не только ввести в обиход данную клятву, но и заставить принять ее любого. Никто бы не смог ни отменить ее, ни внести дополнения-изменения в текст. Вот так ректор планировала начать свое возвращение в Навью Академию, но позже… Не тогда, когда вокруг было хорошо и весело. Когда же Марину все-таки выдернули из толпы студентов Кайдэс и Джек, то мгновенно утащили в новый ректорский кабинет, который успели обставить за время ее отсутствия. Девушка лишь успела напоследок просигналить Дакоте и Онор, чтобы заглянули к ней в ближайшее время в гости. Хотелось поболтать с девчонками и узнать последние новости Навьей Академии. Ведь отсутствовала Марина даже дольше, чем рассчитывала, и считать, что за это время ничего особенного не случилось как минимум наивно, как максимум глупо.

– Трусишка, уезжала такой маленькой, наивной, нежной, пушистенькой, а вернулась целым генералом, – повертев всяко-разно, Джек сжал Марину в объятиях до хруста, пока Найтмер и Кайдэс о чем-то переговаривались в стороне, а головастики наверху высказывали восторги по возвращению «хозяйки-сестренки». – Чувствую себя гордым отцом, чья кровиночка выросла и впервые пошла на унитаз сама, а не в кровать.

– Фантазии у тебя, Джек, специфические! Отпустит, садистский папочка!

Крякнув, Марина захлопала по плечам бога холода, задушенной быть совершенно не хотелось. Но признаться честно, она тоже была рада увидеть этого несносного типа, ставшего ей другом и компаньоном по вечерним посиделкам за просмотром фильмов. Джек Фрост занимал в Навьей Академии почетный пост ее сторожа, следя за всевозможными проблемами и исправляя их. Хулиган, ехидина, хохмач, но под всей этой мишурой скрывался опасный тип, хранящий за пазухой множество тайн, своих и чужих. Вглядываясь в желтые глаза, искрящиеся от чертят в них, Марине хотелось засмеяться. Надо будет сегодня вечером чего-нибудь вкусненького сделать, а то ведь наверняка в гости придет с очередным фильмом.

– Рад, что ты в порядке, и даже обзавелась дополнительным аксессуаром.

Не успела она среагировать, как бессовестный Фрост схватил ее за хвост своей лапищей, чуть ниже основания, легко подергав и погладив.

От неожиданности и непередаваемости ощущений Марина задохнулась и шарахнулась от него в сторону, чем привлекла внимание Кайдэса и Найтмера, прервавших тихую беседу. Схватись Джек за грудь, она бы так не подскочила! Гад! Еще ухмыляется как будто точно знает, что она испытала в эти мгновения! Так вот что чувствуешь, когда кто-то хватает хвост? Или это только ей так повезло? До жути чувственное прикосновение оказалось… Кошмар! Надо быть осторожнее в будущем, а то схватит кто-нибудь посмотреть синюю кисточку, а она оргазм словит. Неудобно получится.

Но прокомментировать случившееся хулиган не успел, как и не успели задать лишних и смущающих вопросов остальные. В этот момент дверь кабинета с треском распахнулась… Бедная дверь! И вроде кабинет новый, и дверь новая, и вообще сама Марина вся из себя такая новая, но дверь и тут страдает! Впору начать искренне сочувствовать всем дверям Академии и устроить тотализатор: кто вперед доломает ректорскую перегородку в святая святых. Такими темпами можно было бы озолотиться. Внутрь влетели Топтыжка и Беатриче. Точнее влетел саламандра, а Беато величественно тряслась, сидя на нем. Величественность же была немного подпорченной: модная шляпка висела на одной заколке, глаза полыхали двумя рубиновыми очень злыми угольками, а в руке была зажата чайная ложка, которую забыли облизать от крема. Кстати, мордаха саламандры так же была испачкана в креме и крошках. Так эта парочка сладкое лопала, забыв встретить хозяйку? А она еще удивлялась, куда запропастились любимые монстры! У-у-у, злодеи-проглоты. Но все равно, издав возглас радости, Марина бросилась обниматься. Стоя, прижавшись к пушистой шее синей саламандры, которую призвала путем сложного, болезненного ритуала и о котором не помнила ничего, кроме самого факта призыва, она наслаждалась.

Топыч от избытка чувств фыркал и издавал звук, который иные могли бы назвать мурчанием в исполнении ящерицы-переростка. Но помимо радости Марина чутко улавливала и напряжение, сковывающее его тело, и то как он ее обнюхивал, особенно в тех местах, куда девушка была ранена. Пришла волна понимания, насколько сильный ужас он пережил, не имея возможности помочь хозяйке, но ощущая то, что происходило с ней. И, кажется, кукла отвлекала его от стресса, пичкая сладким, а потому компания и прискакала в таком виде – взмыленная и возбужденная. Топыч торопился поскорее к ней, а Беато – пострадавшая сторона – вон как обиженно мусолила ложку, поглядывая на саламандру, не давшего доесть лакомство. Тот же млел в объятиях Марины и обвился вокруг нее так, словно больше никуда не собирался отпускать. Тихо рассмеявшись, Хромова стащила куклу со спины питомца и потискала в порыве чувств. Пусть зазеркальное создание она еще плохо знала, да и побаивалась немного, но и симпатия в ней тоже зародилась.

– Не дуйся, – шепнула она, – сегодня устроим посиделки с чем-нибудь вкусненьким. В честь моего возвращения.

Удивленно расширившиеся жуткие глазищи пару раз моргнули, подбородок неуверенно кивнул, а потом Марину осторожно обняли в ответ. Кажется, кто-то немножко ошарашен? Забавно было видеть Беатриче, едва не убившую ректора Навьей Академии при знакомстве, настолько изумленной.

– Нас ты не обнимала, – проворчал Джек, отвлекая троицу от радостной встречи.

– Да ты меня чуть не задушил в порыве своих сногсшибательных чувств! – возмутилась Марина, глядя на деланно-обиженного бога холода.

Думала, что отбрила его, но как бы не так.

– Кая не обняла, – выкрутился засранец, гордо выпятив грудь.

Марина открыла рот, но потом захлопнула обратно. Взгляд метнулся к упомянутому кракену, являющемуся не только проректором Навьей Академии, но и целым королем Атлантиды, которой мистическим образом управлял на расстоянии своим царством. Каким образом он умудрялся это делать, оставалось для нее загадкой. Но ладно бы только это, с секретами она готова была мириться, от природы обладая умеренным любопытством, которое легко умела сдерживать. Вот только Кайдэс Зелхар тил Фианах сделал ей вполне себе конкретное предложение руки, сердца и короны. Ну, сердца – условно, ибо речь о глубоких чувствах навроде «любви» не шла, скорее о доверии и уважении. Он почему-то решил, что из Марины выйдет хорошая королева… Нет, ей объяснили мотивы данного поступка, но она все равно сомневалась в разумности данного шага, свято уверенная, что королевами должны становиться только принцессы, растущие в дворцовых обстановках и специально обучающиеся для ношения короны. А вот бывшая учительница и уборщица точно будет не к месту на морском троне Атлантиды, только опозорится.

Поэтому посмотрев на веселящегося Кайдэса, она смутилась, и притиснула к себе поближе Беато:

– У меня руки заняты.

Детская отмазка, и кукла тяжелая, но Марина скорее надорвет пупок, чем пойдет при всех обнимать этого впечатляющего черноволосого мужчину. Особенно в присутствие второго своего поклонника.

Если бы кто-нибудь когда-нибудь ей сказал, что на нее обратят внимания настолько привлекательные, могущественные мужчины, то она бы только посмеялась. Зря. Потому что всего два букета решили судьбу нового ректора: один предлагал замужество и трон, другой отношения и верность, которые вполне могли развиться в нечто большее. Найтмер, которого многие почему-то называли Вершитель, был не менее загадочной персоной, чем соперник. Он был королевских кровей, но почему-то отказался от престолонаследования и от принадлежности к королевскому роду Шиан и Навьего Королевства, но при этом создавалось ощущение, словно он-то отказался, а вот от него не отказались. Слишком большим влиянием он обладал, слишком обширные связи имел, слишком много проскальзывало в нем венценосного, чтобы наивно решить, что оставил ту часть своей жизни позади. Найтмер был слуа и палачом Нави. В первом случае сама по себе сущность этого навья вгоняла местных обитателей в ужас, и не только их. Марина знала о ней не понаслышке, увидев в действии, когда он сражался с Селивановым.

Непревзойденный убийца на службе закона, Найтмер подавлял, как тот Каа бандерлогов. В его «профессионализме» Марина успела убедиться, когда, спасая ее и студентов, Найтмер, лишь в компании своего проводника, перебил толпу предателей и призванных Селивановым сверхъестественных сущностей, а после еще и расправился с самым главным злодеем. Вот из таких кандидатур Марине и предстояло выбрать спутника жизни, или не жизни… как повезет. Марина пока еще сомневалась: стоило ли вообще кого-то из них выбирать? Как-то получалось, что поклонники как будто и не оставили ей иного выхода, кроме как смириться. Данный факт не вызывал радости, но и особо сопротивляться не хотелось. Мужчины ей нравились, и очень сильно. Только сложно было пока сказать, кто затронул сердце сильнее. Для себя Марина решила не торопиться, и спокойно принимать происходящее, плывя по течению, лишние метания были ни к чему. Когда сердце поймет, она об этом узнает в первую очередь и все сомнения потеряют значимость.

– Ничего, дождусь, когда освободятся, тогда и обнимемся, – усмехнулся Кайдэс, пройдясь по ней взглядом, и почему-то девушке показалось, что обниманием он не ограничится.

Хотя надо отдать мужчинам должное. Пока Марина не отдала предпочтение кому-то из них, они вели себя весьма сдержанно, что обычно, как она понимала, за ними не водилось. Или это потому что они не испытывали к ней жарких эмоций, как описывалось в различных любовных романах? Хромова в мужчинах не разбиралась от слова «совсем», поэтому о мотивах их поступков могла догадываться. Хорошо бы посоветоваться с девчонками, точнее с Дакотой. Онор-то была еще более несведущая во взаимоотношениях с противоположным полом, чем она сама.

– Я рад, что ты в порядке, – проговорил Кайдэс подходя, – но хотел бы услышать подробности из первых уст.

Пришлось рассказывать в подробностях о произошедшем во Фрисланде. В некоторые особо-неприятные моменты, которые озвучивала, Марина ловила на себе чересчур пристальные взгляды Кайдэса. И они ей совершенно не нравились, как, впрочем, не нравились и взгляды Найтмера. Какие-то похожие они у них были… Некая смесь из решимости и бескомпромиссности. Уж не надумали ли они окружить Марину вниманием и заботой помноженных на тотальный контроль? Самое опасное ведь заключалось не в том, что они надумали, а то что в их силах реально осуществить задуманное. Не будет с ее стороны «хочу-не хочу», будет только то, что они сказали. Одна надежда на обещание Найтмера, что он больше не будет скрывать от нее важную информацию, и принуждать к чему-либо тоже не станет. Может обойдется? Во время разговора Марина посматривала то на одного, то на второго, и думала, что иметь в поклонниках потустороннюю парочку проблематично. Может ну ее, эту любовь?

– Селиванов был слишком уверен, когда упоминал своих хозяев, – закончила Марина рассказ, погладив отливающие розовым бликом рога саламандры, специально подсунутые ей под руку. – Я понимаю, что королевские семьи влиятельны, но неужели их покровительство настолько сильно развязывает руки тем, кому они благоволят?

– Даже более чем, милая, – подтвердил Найтмер, вогнав ту в краску.

Как-то раньше он не называл ее так при всех.

Взгляд Кайдэса, брошенный на слуа, заставил бы даже солнце покрыться льдом. Наверное, она поторопилась, решив, что мужчиныспокойно относятся к своему соперничеству.

– Высокие дворы – отдельная вселенная, управляемая сильнейшими Нави, – начал объяснять Кайдэс. – Неподготовленный навий или явий там не выживет: интриги, политические игры, всевозможные заговоры и дележка власти. Это не то место, где можно легко прижиться и выжить.

– Ты серьезно, после такого заявления, хочешь ввести меня в этот мир? – непроизвольно вырвалось у Марины, о чем она практически сразу пожалела.

Да только фраза уже вырвалась, ее не засунешь обратно.

Но Кайдэс воспринял ее совершенно спокойно.

– Ты попадешь туда в качестве королевы, моей жены и женщины – это не то же самое, что оказаться на птичьих правах и без поддержки.

– Еще рано говорить о том, где она окажется, – вмешался Найтмер. – Ты торопишься.

Ой, трижды ой. Тут терпением и не пахло! Над головой раздавались смешки головастиков, которые они пытались прятать за кашлем, зато Джек и Беато – спевшиеся голубчики – хихикали вполне открыто, не стесняясь. Лишь Топыч, пока мужчины высекали искры между собой, оказывал Марине моральную поддержку, прижимаясь и приглушенно урча.

Девушка решила перевести тему разговора с щекотливой на более безопасную, а то воздух слишком накалился вокруг.

– Как ты контролируешь Атлантиду, оставаясь в Навьей Академии? – Давно надо было задать этот вопрос. Королевская власть, многочисленная аристократия, жаждущая оторвать себе кусок пожирнее, совершенно не похожи на образ «верной солдатской жены», которая терпеливо ждет возвращения блудного мужика. В Яви давно бы организовали особо предприимчивые личности переворот и с удобствами устраивались попами на чужих тронах.

– Я владыка океанов, в морской глубине не происходит ничего, чего бы я не знал и не контролировал, – последовал простой ответ.

Марина не совсем поняла.

– Это как?

Кайдэс добродушно хмыкнул:

– Любой уголок Атлантиды подконтролен мне. Там, где есть вода, есть и я. Помимо этого каждый атлант или полукровка приносит владыке, то есть мне, клятву на крови по достижению двенадцати лет в Храме Всех Океанов. И ни мысленно, ни физически не может меня предать.

– А пришлые? Гости? Туристы? Мигранты в конце концов?..

– От всего защититься невозможно, и кирпич на голову может с неба упасть.

Слов нет, одни эмоции. Марина застыла под большим впечатлением от услышанного, а перчинки добавил еще и Джек.

– Только стоит ему контроль довольно дорого, – осклабился он. – Не всякий способен сохранять разум под таким прессингом. Зато если наш Кай однажды не выдержит, то всей Нави придется либо переезжать в Явь, либо учиться жить на лодках и кораблях. Атлантикум быстро всех нас затопит.

Вот тебе и еще одно напоминание о том, что сила учеников Навьей Академии не давалась просто так никому из избранных в Нави. Да и никому не давалась. Как Найтмеру приходилось убивать, так и Кайдэсу, выходит, приходилось постоянно держать свой разум в узде.

– Не смотри с таким сочувствием, Маришка, – кракен неожиданно оказался рядом с ней и ласково провел по щеке девушки. – Я давно миновал тот период, когда сила доставляла неудобства. В Навьей Академии меня научили всему, чтобы контролировать ее и облегчили участь.

Хромова кивнула, смутившись сильнее. Зато совсем не смутился ее наглый хвост, который – как она подозревала – был разумным существом. Он нахально взлохматил волосы Фианаха и пощекотал под носом мужчины, заставив того усмехнуться. Раздосадованная Марина, чертыхнулась и попыталась урезонить чужеродную конечность, поймав руками. Вот будет забавно, если там душонка Селиванова поселилась… Жить с чертом на заднице, это еще хуже, чем иметь гигантских тараканов в голове.

Марина не знала, чем закончилась бы беседа и хвостатые бои, если бы в этот момент ее не отвлекли. Она ощутила отклик-зов от Навьей Академии, сообщающий ей образами и картинками о творящихся в эти мгновения шкодах студентов. Вполне себе безобидных, но требующих внимания ректора.

– Найт, – немного деревянным голосом позвала она, еще не привыкшая общаться с Академией и одновременно с теми, кто находился поблизости от нее в эти мгновения, – отправь к теплице № 20H парочку своих ребят. И профессора Флориуса тоже. Еще немного, и наших перспективных студентов съедят его цветочки, а у него эти хулиганы стащат тот ценный перламутровый георгин. Профессор ведь его шесть лет выращивал, если не ошибаюсь? Вот паразиты… Ладно, что-нибудь придумаю, они у меня воровать зарекутся до конца жизни, – мстительно рявкнула она, наблюдая как парочка оболтусов пытается прорваться к выходу из переплетений хищных растений и деревьев. – Джек, тебе тоже нужно прогуляться на второй подвальный этаж. В одном из подвалов гремлины закрыли влюбленную парочку и сейчас пугают. Чего им в комнате не сиделось? Экзотики захотелось? – сердито буркнула она. – Кайдэс, ты тоже… Хм-м, неожиданно… В общем, клуб твоих поклонниц разрисовал сердечками и прочими глупостями один из актовых залов в честь твоего грядущего дня рождения. У тебя день рождения?! Здорово! Ах да, со своими фанатками разбирайся сам.

Пошатнувшись, Марина начала оседать на пол – слишком много сил забрала Навья Академия стремительной связью.

По возвращению в замок, она ожидала всего, ведь Навья Академия вырвалась из заточения в отсутствие ректора. Но Академия вела себя на удивление тихо, даже передала ей волну радости, когда девушка впервые ступила на территорию после своего отсутствия. Мало того, внутри замка все работало хорошо, исправно, никаких прорывов и прочих катастрофичных явлений не наблюдалось, рай и идиллия. Вроде бы все хорошо, но Марина не спешила верить этому спокойствию и безмятежности. Проведя два месяца в Нави, особенно зная, что имеет дело с безумной сущностью, разрываемой противоречиям хаоса и порядка, она готовилась к чему угодно. Наивность сдохла в муках после исчезнувшего этажа с сожранными впоследствии студентами. Потому Марина приняла решение не откладывать в долгий ящик, и тем же вечером, несмотря ни на что, продолжить чистку Академии в ее внутреннем мире. Чем больше комнат она вычистит, тем больше вероятность, что та снизит уровень своей агрессии.

Марину успел поймать Кайдэс, стоящий рядом.

– Ты как? – спросил он, поддержав за талию.

– В норме, – почувствовав, что может стоять, отстранилась и шагнула назад. – Сейчас нужно…

Но у кракена были свои планы на этот счет. Перехватив ее за запястье и не дав далеко отстраниться, он сказал:

– Мы все сделаем, а ты отправляйся домой и отдыхай.

– Ну уж нет! – возмутилась Марина, представив, сколько работы накопилось за время отсутствия. – Мне нужно…

– Отдыхать, – вмешался Найтмер, оказавшийся рядом, хотя еще секунду назад был в другом конце кабинета. – Помнишь, что тебе сказали в центре? Отдыхать и не перенапрягаться.

При этом он мягко высвободил девушку из захвата Кайдэса, не нависал, но при этом встал с другого боку. И застывшая между двумя мужчинами, Марина недовольно зашипела:

– Я с вами двумя с ума сойду!

Хвост стеганул по ногам. Не только ее, прилетело обоим, и в кои-то веке он и хозяйка оказались солидарны.

Оказавшись на безопасном расстоянии, она укоризненно оглядела остальных присутствующих, наслаждающихся представлением. Им бы поп-корна и кока-колы, и была бы идиллия! Даже Топтыжка вовсю веселился, скаля зубастую пасть.

К Марине подлетела Беато и ухватила ее за штанину.

– Я позабочусь о хозяйке! – клятвенно пообещала она. При этом рот расплылся в улыбке, в которой мелькнули мелкие игольчатые зубы. Вылитая пиранья фарфорового разлива!

Марина сглотнула, и решила не возмущаться дальше произволом, с куклой спорить вообще не хотелось. К тому же, она действительно чувствовала, что навалились усталость и слабость, особенно после контакта с Академией. Фриц Лепрен и правда говорил, что с недельку ей не нужно переутомляться, хоть она и полностью выздоровела.

После этого все разбрелись по своим делам: мужчины разгребать академические проблемы, Марина с саламандрой и куклой отдыхать. Самое удивительное, что когда девушка оказалась в родной обстановке, то на нее тут же опустилась сонливость. Она только и смогла, что стащить одежду, умыться и улеглась в кровать, где мгновенно отключилась. Она даже не заметила, как под бок к ней подполз Топыч, грея и убаюкивая еще сильнее. Где-то на кресле разместилась Беатрича, замерев точно самая обычная игрушка, только уж больно жуткая. Пожалуй, она пугала даже больше, чем знаменитая Аннабель.

На утро Марина подскочила бодрой и готовой совершать подвиги. Проснулась даже раньше, чем могла подумать и тут же в ней заработал пропеллер или активировался заяц-Энерджайзер, кому что больше могло понравиться. Первое, что она сделала, связалась со своими родными. Еще на острове Ниамул она созвонилась с мамой и договорилась о виртуальной встрече, жутко соскучилась по всем. Остроту разлуки усилила пережитая смертельная опасность, и особенно ярко стало понятно, что какими бы не были отношения в семье, а ее все равно любят и она тоже очень сильно любит родных. Благодаря Беато и ее зеркальной магии получилось немного подкорректировать кухню, добавив ей явьей реалистичности и уменьшить размеры помещения, а то для обычных обывателей она жила в настоящих хоромах равных олигарховым. Топыча пришлось выставить за дверь, так как могучий синий ящер ну никак не вписывался в окружающую картину. Надутый зверь, волоча хвост по полу и опустив голову, полз на выход подобно черепахе, и Марине даже пришлось отвесить ему пару невесомых шлепков полотенцем по заднице, поторапливая.

Еще одну проблему доставлял вредный хвост. Ругаясь, Марина пыталась заставить его не двигаться и вообще спрятать под стол на время скайповой беседы. Вот только ей скрутили фигу бессовестной кисточкой и встали колом, возвышаясь над головой девушки подобно флагу. Пришлось звать на помощь Беато. Хромова усадила куклу под стол и всунула упирающуюся конечность в железную ладошку. Опасалась, что и тут ее будет ждать нестандартная реакция, как с Джеком, но обошлось. Ощущение капкана на ней было неприятным, но уж лучше так, чем отвечать на вопросы, откуда взялось лишнее и волосатое. Через миг хвост расслабился и когда Марина посмотрела вниз, то прижала руку ко лбу в характерном жесте. Ведь Беатриче начала играть с ее кисточкой в «Камень, ножницы, бумага», и не нужно лишних слов. Но позднее стало не до причуд, экран компьютера мигнул, и она увидела своих родных. Не хватало только Вадима, который в это время работал, и детей, находящихся в школе и детском саду. Ну и самый младший тоже был занят своим младенческим сном, поэтому его решили не приносить из детской.

– Маринка! Ты где пропадала, поганка?! – взвилась сестра, но по интонациям было слышно, что сейчас она находилась в хорошем расположении духа. – Мы уж думали забыла про нас!

– Не забыла, – рассмеялась Марина, в этот миг забывшая об окружающем мире и сосредоточившаяся на трех родных лицах, – просто столько всего навалилось, что… – Для наглядности махнула рукой. – Мне очень нравится здесь работать, интересно, совершенно не скучно, и это… мое место.

Самое интересное, что Марина ни слово не соврала. К сожалению, она не могла сказать им, что у нее все хорошо, ведь именно это было бы неправдой. Хорошо не было, но и не так плохо, как в первые недели в Навьей Академии.

– Как я рада за тебя, зайка, – мама довольно рассмеялась, – а то последний раз, когда мы разговаривали, ты казалась грустной.

– Усталость, и я все еще привыкаю к новым обязанностям, – решила сказать хоть пару слов, чтобы их успокоить. – Наверное, поэтому так показалось.

– А теперь справляешься? – прогудел дед.

Марина с облегчением увидела, что и он смягчился. Время в данном случае сыграло им всем на руку.

– Я стараюсь, – как жаль, что большего нельзя рассказать! – Но, кажется, с каждым разом получается все лучше и лучше.

– Это хорошо, молодец! Только, ребенок, – озабоченно нахмурившись, проговорил он, – ты нам слишком много перевела со своей зарплаты. Ты себе ни в чем не отказываешь? Хорошо питаешься? Ты и на себя трать, что вы там, девчонки, любите… Может уже про жениха подумаешь? Вернешься, и я познакомлю тебя с внуком своего друга, хороший парень, работящий.

– Деда, – простонала Марина, жалея, что не может его сейчас обнять, – насчет денег не переживай, у меня очень хорошая зарплата. – И это было самой настоящей правдой, Селиванов не обманул. По правде говоря, она перевела не так уж и много от суммы, которая вышла гораздо больше. Но если бы это сделала, то возникли бы лишние вопросы, ответить на которые было невозможно. Ну и про кавалера не стоило забывать, со вздохом подумала она. Судя по Найтмеру и Кайдэсу их терпение заканчивалось, а она в скором времени могла избавиться от своего статуса холостячки.

– Ты не забыла о мамином дне рождения? – напомнила о себе сестра. – Нам тебя ждать в гости?

Марина едва не поперхнулась, а потом не хлопнула себя по лбу! Это ж как нужно замотаться, чтобы забыть о дне, о котором она помнила каждый год с пяти лет?!

– Мам, я очень-очень постараюсь приехать, – пообещала она.

– Конечно, Мариша, я в тебе не сомневаюсь, – улыбнулась мама. – Но если начальник не отпустит, то не переживай, это не последний наш совместный праздник.

Эх, если бы так.

Проблема в том, что Марина сама начальник, но оставить Академию снова и так скоро – проблематично. А еще хвост… как с ним ехать в Явь?

Поговорив с семьей еще немного, Марина отправилась на поиски жер… точнее выполнять свои обязанности. Первым попавшим под раздачу оказался Влад Гифран. Будучи ранней пташкой, он уже находился у себя в кабинете и пил кофе, что-то высчитывая в своих книгах. На появление Марины он сразу отреагировал: кружка была отставлена в сторону, а сам он поднялся с места, приветствуя. Когда ректор сообщила для чего пришла, вовсе выпучил глазки, и, кажется, впервые в жизни потерял дар речи.

– Готовься, Влад, ты через три дня уезжаешь в командировку, – припечатала Хромова, – долгую. Проедешься по всем нашими месторождениям и закрепленным за Академией объектам, встретишься с нашими покровителями. Все проверишь, посчитаешь, устроишь ревизии, посмотришь на лояльность народа в отношении нас. Мне самой невозможно поехать в такую длительную поездку, а вот ты справишься отлично. Так же можешь взять с собой любого помощника или нескольких. Готовься.

Оставляя ошарашенного новостью Гифрана, Марина не могла удержаться от хихиканья. Бедняга вампир впервые за свою жизнь попросил отпуска, после того, как вернется. Проняла вампира! Теперь осталось женить, и можно жить счастливо.

Следующим несчастным, попавшим под руку ректора, оказался студент, пробирающийся не куда-нибудь, а на запечатанный этаж. Марина как раз мимо проходила вместе с Беато и Топычем, когда увидела всклокоченного, симпатичного парня лет двадцати. Паршивец крутился вокруг опечатанной двери и прислушивался к шорохам с той стороны. При этом дверь как будто вибрировала и покрылась тонким слоем инея.

– Так-так, студент Дерек Марш, – подкралась она к нему, – и что мы тут делаем, а?

Мальчишку считали проблемным студентом. Рыжий, конопатый, но жутко харизматичный, он был наследником древнего уснувшего бога, которого еще и запечатали в нем. Он не был глупым, наоборот, слишком умным, гением, проще говоря, отсюда и возникали все многочисленные проблемы.

Дерек резко повернулся на голос, и покраснел, зашаркав ногой по полу:

– Г-госпожа ректор, я ничего… я просто… – и спрятал за спину руки. – Я ничего плохого не делал!

– Покажи, что спрятал.

Ага, подчинился. Протянул миниатюрный скребок и маленький мешочек с поблескивающим инеем, совершенно не таявшим внутри материи.

– Ну и что мне с тобой делать? – протянула Марина, забирая предметы террора. – Вчера перламутровый цветок, сегодня это, еще были взорванная аудитория, общипанные грифоны, доведенный до истерики библиотекарь и так далее и тому подобное. Что мне с вами делать, молодой человек?

– Отпустить? – робко спросил парень.

– Не в этот раз, – ухмыльнулась Марина. – Пожалуй, я знаю, куда тебя направить с твоим неудержимым характером. Мне секретарь нужен, бегать много придется, всякие обязанности выполнять, в общем, скучать не будешь. Беатриче за тобой присмотрит, проконтролирует. Правда, Беато? – подмигнула она кукле.

Та клыкасто ухмыльнулась и вцепилась маленькими, холодными ручками в штанину парня:

– Конечно, выдрессирую тебе малыша. Малыш, ты в надежных руках с этих пор.

Дерек побледнел, был бы послабее – упал бы в обморок от привалившего счастья.

– А может не надо? – робко спросил он.

– Надо, надо. Жду тебя на большой перемене, обговорим детали и подпишем трудовой договор. А теперь брысь отсюда!

Дерек стартанул с места так, что пятки засверкали. Марина, довольная обретением, направилась дальше причинять Академии и ее обитателям добро. Именно поэтому ее занесло на верхние этажи, где они наткнулись на обиженного монстра. Вот только его они встретили слишком быстро и не успели выполнить работу, ради которой шли. Когда же троица бежала прочь, Марина заползла на спину Топыча, за ней последовала кукла, и всего через десять минут они оказались в безопасности на преподавательском этаже.

– Ладно, возьмем кого-нибудь из троицы, когда снова пойдем туда, – отдышавшись проговорила Марина. Прищурилась, и уставилась на Топыча, та-а-ак подозрительно многообещающе. – Слушай, Топтыжка, у меня вопрос возник. Раз ты так быстро бегаешь, то скажи, пожалуйста, почему все то время, что я провела с тобой, мы ползаем по Академии, как улитки?

Саламандра ответил ей пристальным взглядом, в глазах мелькнула мысль, потом мордаха выдала крайне ошарашенную эмоцию, а попа со стуком опустилась на пол.

– Все ясно, – вынесла вердикт девушка, – задним умом мы все сильны. Теперь будем нормально передвигаться.

– Ну вы даете! – хохотала кукла, катаясь по полу во время всей этой короткой сценки.

Марине оставалось только махнуть на нее рукой.

Вот так и проходило у них утро: в беготне и хаосе.

Ближе к обеду, Марина направилась к детям. По-хорошему нужно было сразу по приезду заняться их размещением, но не вышло. Хорошо, что еще были те, кому она могла их доверить. На сегодня детские комнаты выделили на одном из самых безопасных этажей Академии, здесь сделали и классы, и комнаты игр, и спальни. При возникновении опасности, очень легко было покинуть замок. Конечно, это было временно, но пока Марина не знала, как уговорить Академию построить еще одно крыло для детей, при этом чтобы оно было максимально безопасно.

Войдя в один из игровых залов, Марина увидела небольшую компанию юных студентов. Новички выглядели отлично, и были довольны новым домом. Конечно, им требовалась еще долгая реабилитация после пережитого кошмара, психологическая помощь и ласковое, надежное участие наставников и учителей, но теперь это было возможно получить. Некоторое время ректор наблюдала за ними, пока ее не заметила Анна. Миг и лицо девочки скривилось, из горла вырвался пронзительный визг, а вокруг начало искривляться пространство. Марина успела увидеть, как к ней бросились два учителя, а сама оказалась за дверью помещения, в коридоре. Туда ее вытащил Топыч. Марина хмуро переглянулась с ним и куклой, но решила не лезть в детские разборки (там есть, кому позаботиться о малышах и не допустить прорыва способностей Анны) и дождаться кого-нибудь.

Минут через десять действительно вышла Наталья Ле Бо. Красивая навья еще недавно была помощницей директора Академии, но после изменений обрела должность декана, отвечающего за детское отделение. И, надо сказать, она отлично справлялась с новыми обязанностями.

– Прошу прощения, Марина Даниловна, мы не ожидали вашего визита сейчас, – проговорила она.

– Как Анна и дети? – спросила та.

– Они в порядке и здоровы, на этот счет можете не волноваться. Новенькие так вовсе счастливы, что оказались здесь.

– А Анна? Что вызвало такой срыв? Вроде бы до моего отъезда она перестала проявлять ко мне особую агрессию.

Наталья вздохнула, устало прикрыв глаза:

– Боюсь, проблемы с ней только начинаются. Три дня назад пришли плохие новости: мать Анны, Мора Виларет, скончалась. Она покончила с собой, так нам сказали.

Марина оперлась о надежного Топыча, устремив взгляд на закрытую дверь.

День и правда отлично начинался…

Жаль только, что закончиться хорошо не сможет.

Глава 2

– Ну и что ты там выискиваешь? – хмыкнула Дакота фес Луанос, декан Четвертого Факультета, поудобнее устраиваясь на диване. Скинутые туфли валялись на полу, поза султанши, в руках яблоко, а на полу замер полупустой бокал вина. Почти сказка, если бы это был выходной или отпуск, а не обычный обед посреди рабочего дня.

Марина отвернулась от окна и, потягиваясь, вернулась в кресло:

– Думаю о том, где найти психолога, специализирующегося на детях с замашками темных властелинов и богов.

– Ой, отдохни ты хоть немного! – отмахнулась подруга, с хрустом зажевав очередной сочный кусок плода.

– Но это действительно проблема, – тихонько поддержала Онор Марину.

Хранительница Некрополя, кладбища Навьей Академии, как раз сидела на полу и почесывала саламандр девушек. Сама она не могла призвать проводника, поэтому при любой возможности развлекалась с питомцами подруг.

– Не только Анна, всем детишкам требуется помощь, и пусть Ария хорошо помогает, но все же специализируется не на малышах.

Ария Сивильи, да-да, та самая профессор, что спасла Марину и Дакоту от вездесущего завхоза, была высококвалифицированным психологом. Вот только занималась в основе своей студентами Навьей Академии, но никак не малолетними детьми. Насколько успела узнать Марина, психология в Нави весьма сильно отличалась от той, что изучали в Яви. В ней имелись какие-то свои определенные моменты и особенности, а потому в нынешней ситуации срочно требовался новый работник с определенными навыками.

Осиротевшая Анна Виларет, сломленная известием о кончине родительницы, окончательно и бесповоротно обвинила в произошедшем Марину. О чем кричала в истерике, пока ее успокаивали Наталья и ее помощники. Девочка находилась в плачевном состоянии, так объясняла после Ария. Она уже успела узнать, что жизнь Анны в родном доме была безрадостной и наполненной постоянными ужасами, в которых еще предстояло разбираться и разбираться. Единственная, кто скрашивал существование ребенка, была мать, и та ее не просто обожала, боготворила. Иными словами, у Анны и без того была сильно подорвана психика, а тут смерть единственного родного человека окончательно подкосили разум ребенка. При этом Ария говорила, что еще возможно вытянуть ее, достучаться, но для этого требовался детский психолог с особыми навыками. Но в Академии такого не было, и Марине пришлось озадачиться еще одной проблемой, очень срочной проблемой. Не только Анне нужная была квалифицированная помощь, остальные дети, попавшие к ней под опеку, так же были травмированы. Еще предстояло оформлять их по всем детским инстанциям, как новых учеников-сирот Навьей Академии…

– Скажите мне, – Дакота, сощурившись, посмотрела сначала на одну, а потом на вторую, – сейчас, я имею ввиду, прямо сейчас, вы что-то способны сделать?

Онор и Марина грустно переглянулись.

– То-то и оно, – подняла девушка палец вверх. – А потому расслабляемся, отдыхаем и, пока не закончится наш обед, о делах не паримся.

Подумав, все ее поддержали, и даже отсалютовали друг другу бокалами с вином.

Собрались подруги совершенно внезапно, спонтанно. Сначала к Марине пришла Онор по рабочему вопросу, потом залетела взмыленная Дакота, а как раз приближалось время обеда. Обговорив дела, они решили посидеть в троичок и передохнуть на перерыве. Всего-то и нужно было, чтобы саламандры сгоняли в столовую за закуской и легкой бутылочкой вина, которое было больше похоже на сок и которым невозможно напиться, даже изничтожив ящик таких бутылок. Зато букет был фантастическим на вкус и хорошо скрашивал время отдыха. Ну а на страже покоя поставили неумолимую Беато, которая развлекалась тем, что мучила нового секретаря вниманием и пробудившимися наставническими замашками.

Марина решила сменить тему разговора и озвучить вопрос, который мучил ее довольно давно.

– Дакота, ты ведь неплохо разбираешься в мужчинах?

Фес Луанос хихикнула, наигранно выпятила вперед пышную грудь, поправила волосы, стрельнула глазками и подмигнула девчонкам:

– Если только немножко. А что?

– Да вот меня Найтмер и Кайдэс озадачивают, – буркнула Марина. – Вроде как они за мной ухаживают, но ведут себя так… спокойно… Даже не знаю, как объяснить. Не зажимают в каждом углу, не ревнуют друг к другу… конечно, только в некоторых случаях, но… А, проклятье! – Она дернула себя за прядь волос. – Мало я романов читала, не знаю, нормально ли такое поведение между мужиками и женщинами, или им просто все равно?

Несколько мгновений Дакота молчала, а потом громко захохотала.

– Они? Спокойные? – утирая слезы, переспросила она. – Маринка, ты нечто! Хотя, чему удивляюсь? Монашка и то поняла бы, что ты с ними творишь, а вот ты… ты у нас погрязла в работе и дальше носа не видишь.

Ректор насупилась, дожидаясь, когда приступ веселья подруги пройдет.

Успокоившись, Дакота наставила на нее палец, точно из пистолета целилась и сообщила:

– Как-нибудь присмотрись, какими голодными глазами они на тебя смотрят. Лишь дай намек, и вмиг уложат на ближайшую горизонтальную поверхность.

– Да? – Марина и пыталась, да только никак не могла вспомнить ничего подобного. Какие там голодные взгляды? Если только вспомнить о том, как с Найтмером во Фрисланд ехала, но там любой бы мужик возбудился. В общем вполне обычные взгляды… Наверное. Или она попросту слепая и разбирается в мужчинах еще хуже, чем предполагала.

– Да, да, не удивляйся так. Справляются со своими физиологическими инстинктами мальчики, жестко гоняя всех своих подчиненных, до которых способны дорваться. Бедные безопасники и преподаватели с обслуживающим персоналом от них воют и плачутся, мечтая либо сами убиться, либо убить извергов-начальников. У них трагедия – активность Найтмера и Кайдэса тяжко терпеть, зато парочка отрывается по полной. Еще обоих часто видят на тренировочном полигоне, особенно после встреч с тобой туда идут, и остервенело махают мечами и прочими колюще-режущими предметами.

– А-а-ам… – вот и все что смогла выдать Марина.

Дакота же продолжала развлекаться:

– Ну и такой момент, очень интересный… Не только Найтмер, но и Кайдэс, оба перестали гулять по бабам, после того, как тобой заинтересовались. Так что, думаю, как только дашь кому-то из них добро, придется отрабатывать месяцы воздержания несчастного, – подмигнула она ректору, – а другого найдется кому утешить.

– Это ты откуда взяла? – вконец ошарашенная информацией, Марина качала головой. – Свечку держала?

– Маринка, ты забыла, где находишься? Да одни твои головастики способны снабдить тебя самой достоверной информацией из возможных. Когда двое из самых привлекательных мужчин Навьей Академии и завидных женихов, перестали интересоваться другими женщинами, это сразу заметили. Только не сразу сообразили, что дело в тебе.

Глаза Хромовой стали похожи на блюдца.

Она не переживала о слухах и о том, что все кому не лень обсуждают ее личную жизнь, этого следовало ожидать с ее-то должностью. Но вот то, что эта парочка внезапных поклонников настроена настолько серьезно, действительно не ожидала. И вроде бы цветочки Найтмера прямо говорили о некоторых особенностях принятого им решения, но все равно до конца не верилось.

Потом она побарабанила пальцами по столу и вздохнула:

– Это выглядит жалко? Моя наивность в отношении мужчин?

– Почему ты так решила?

– В моем возрасте у многих толпа поклонников или любовников под боком, или есть семьи: муж, дети. Я в этом плане бракованная, – Марина грустно улыбнулась.

– Глупостей не говори, – отмахнулась Дакота. – Ну случилось тебе остаться такой невинно-неопытной, теперь убиваться из-за этого? Зато сейчас есть возможность заполучить в мужья или любовники – как повезет – одного из двух шикарных мужчин. Вот если ты этот шанс упустишь, тогда будет глупостью. Они видят в тебе женщину, Марин, а ты приучайся видеть в них мужчин. И не тогда, когда это случается с тобой неосознанно, а целенаправленно. Как личностей и надежных помощников ты их оценила, но не пора ли взглянуть под другим углом, как считаешь?

Марина смотрела на Дакоту, Дакота лениво хрустела очередным фруктом, щуря проницательные глаза, а Онор, сидящая во время их диалога тихо, как мышка, переводила взгляд с одной на другую.

Наконец Марина сказала:

– Спасибо, я постараюсь.

– Постараешься? – Дакота улыбнулась.

Марина исправилась.

– Я это сделаю.

Кто из мужчин, Кайдэс или Найтмер, внешне нравится ей больше? Чье общество привлекает? Чьи поцелуи будят больше эмоций? С кем приятнее, интереснее и уютнее проводить время? Кто затрагивает сильнее и глубже?

На все эти ответы предстояло найти ответы.

От продолжения беседы девушек отвлек внезапный стук в дверь, и через пару секунд в открывшийся проем проснулась голова нового секретаря Марины. Хмурый парень оглядел расслабленную компанию, обстановку, в которой разве что оазисовой неги не хватало, и потоптавшись на пороге, все-таки шагнул вперед.

– Госпожа ректор, вас там требуют, – пробурчал он, косясь куда угодно, но не на начальство, которое сейчас имело совершенно неначальственный вид.

– Кто? – заинтересовалась Марина, весело наблюдая, как живая мимика парня показывает все грани его эмоций. До чего же он возмущен, что теперь не может хулиганить! Но при этом виден и интерес к новой должности и обязанностям.

Несмотря на неожиданное назначение случайного студента Навьей Академии на должность секретаря ректора, Марина не действовала спонтанно и на эмоциях. Дожидаться очередного убийцы и заманивать его к себе на службу, она больше не планировала, хватило эпизода с Беато, где едва не поседела от ужаса. Но вот мысль об учащихся практически сразу посетила девушку, и она составила для себя подходящий список кандидатов на будущее сотрудничество. Сделала она это еще до отъезда на остров, и отложила на неопределенное время решение вопроса. Но получилось вот оно как, и, в общем и целом, о выборе своем не жалела. Марина полагала, что легко сможет сработаться с этим экспериментатором хулиганистой наружности и веселого нрава, и самое главное, он сможет ужиться с Беатриче. Пока от куклы в Академии шарахались похлеще, чем от иных монстров, прорывающихся во время всплесков активности в замке.

– Полкан Бурчик, – сообщил Дерек, и Марина сразу вспомнила одного из хозяйственников, заведующего малярными и строительными работами. – В гостиничном доме крыша обвалилась.

Вот после этого нега окончательно испарилась, а Хромова вскочила на ноги:

– Как обвалилась? Кто-нибудь пострадал?

Парень пожал плечами:

– Он топчется на месте и что-то непонятное бормочет, на Кучеряшку выпучился и совсем растерялся.

Кучеряшка – это Беатриче? Забавное прозвище. А раз мальчишка живой, то та не против такой фамильярности.

Марина решительно вышла из своего кабинета в приемную, за ней последовали остальные, не став больше разлеживаться. Если в Навьей Академии снова были проблемы, то они затрагивали всех, а то мало не покажется. Отремонтировать гостиничный домик было очень важно, ведь до повторных Дней Посещений оставалось чрезвычайно мало времени.

Полкан Бурчик был низкорослым, коренастым мужчиной. Легко можно было подумать, что в его родственниках затесались гномы, но к подгорному племени он не имел никакого отношения.

– Здравствуйте, что случилось? – поздоровалась Марина, тут же потребовав объяснений.

– Здрасти, хозяйка, – шепеляво пробасил он, нервно топчась на месте и с опаской поглядывая на скалящуюся куклу. Вредина, совсем запугала беднягу! – Такое дело… в общем, у нас крыша постоянно грохается, но мы все делаем как надо, ты не думай! На совесть работаем! Но только закончим, а она раз и все, снова грохается. И седня… работали, а она грохнулась… Мож ты посмотришь, в чем делов-то? Только ты не думай, хозяйка, не халтурим мы!

– Верю, – спокойно кивнула Марина. Когда попала в Академию, то с хозяйственниками в первую очередь довелось познакомиться. На удивление работящие ребята собрались. Она подумывала им премии повыписывать, только не раньше, чем разберутся с финансами. – Есть пострадавшие?

– Тык… не совсем. Половинка.

– Это как? – насмешливо изогнула бровь Дакота. – Верх цел, низ пострадал? Или наоборот?

Полкан завис – руки у него были золотые, но соображал туговато. Не став дожидаться, когда он развиснет, Марина отправилась к гостиничному домику. Компанию ей составили Топыч и Беато, а Дерека оставили в приемной – на звонках и посетителях. Дакота и Онор занялись своими делами, им некогда было составить компанию подруге. Оказавшись на месте, Марина практически сразу поняла в чем дело – ее величество Навья Академия изволила шкодничать. Ну совершенно не нравилось ей, что предстоял наплыв чужаков, которые еще намеривались портить ей настроение своим длительным пребыванием на территории. Вот и пакостничала она, гадя работу ответственных тружеников, а о том, что народ пострадал… Действительно, получились «половинки», даже забавно – в последний раз их изукрасили краской по пояс, а верх оставили идеально чистым, видать раздразнили замок. Крыша рушилась не вся, иначе от дома ничего не осталось бы. Вместо этого в ней постоянно образовывались дыроподобные выбоины, напоминающие дырчатый сыр из камня. И ладно бы летом, да только никому в такие холода не хотелось чувствовать себя пингвинами на Северном Полюсе.

В результате Марине пришлось провести с Академией воспитательную беседу и в очередной раз поругаться. Упрямая сущность вредничала и не желала прислушиваться к доводам ректора. Конечно, в конечном итоге удалось прийти к компромиссу, но Марина потратила на уговоры очень много времени и в замок вернулась только к концу рабочего дня. Как назло, и запланированные посиделки с Джеком сорвались, он неожиданно куда-то смылся, сказав, что по делам. Где-то полчаса Марина грустно слонялась по квартире, возмущенно поглядывая на своих компаньонов. Ни поработать, ни почитать учебники парочка ей не дала, памятуя о том, что перенапрягаться девушке нельзя. Телевизор смотреть или просто что-то почитать развлекательное почему-то ей не хотелось. Но в какой-то момент Марину осенила одна идея, очень неплохая. В это время обычно пустовал бассейн внизу, вот она и решила поплавать, заняв себя. Даже подумывала, что можно постоянно ходить туда: и хороший отдых, и тренировка для организма.

Она быстро отыскала в закромах шкафа старый купальник – обычный, закрытый и совершенно черный, а после примерила. И скептически глянула на крутящегося неподалеку Топыча:

– Знаешь, дружок, пожалуй я на тебе кататься не буду… часто. Оказывается, обычный бег по этажам ни в какие сравнения не идет с тренажерами, вмиг лишний жир исчезает.

Дело оказалось в том, что купальник на ней теперь висел, прилично висел, и пришлось его ушивать. Получилось криво, но кто ее увидит в такое время?

Захватив с собой купальные принадлежности, сменку, полотенце, Марина выскользнула из квартиры. Беато и Топтыжка от нее не отставали, хотя и ворчали, им, дескать, отдохнуть хотелось. Марина же была в предвкушении, она столько времени провела в Академии, но ни разу не пользовалась ее благами. Непорядок! Нужно же как-то побаловать себя, имея высокое положение и должность, от бассейна не убудит. Единственное она надеялась, чтобы в самый неподходящий момент вместе с ней в воде не плавала какая-нибудь левая акула, а то от Академии всего можно было ожидать.

Спускаясь по одной из витых лестниц, Хромова краем уха услышала стон, потом еще один, потом сильнее и громче. Вмиг она затормозила, хмурясь. Неужели снова неприятности? Очередные, которые надоели до глубины души. Топтыжка встал за спиной хозяйки, загораживая, Беато впереди. Все напряженно ждали, когда появится тот или то, что издавало горестные стоны.

Оно появилось.

Падало между этажей, словно в замедленной сьемки.

Полупрозрачное, изорванное реальностями тело, но в нем угадывались женские черты, в нем можно было узнать ту, что когда-то была человеком.

Инга Дмитриевна Корнева, соотечественница Марины, которая была ректором Навьей Академии до нее, и которая решила самоубиться, спрыгнув с этажа. Проблема была лишь в том, что в Академии данный поступок был чреват последствиями, особенно для той, кто заключила с ней контракт. С тех пор не до конца мертвая Корнева обречена была вечно летать между этажами, и даже Онор ничего не могла сделать. Даже Марина не могла.

Марина видела развивающиеся лоскуты волос, разинутый в ужасающей муке рот, горящие сверхъестественным пламенем глаза, когда Корнева пролетала напротив троицы. Чувствовала, как тот взгляд пронзает ее, проникает в самую душу не то мольбой, не то ненавистью, но однозначно безумием.

Навья Академия была сумасшедшим местом, и легко сводила с ума других.

– Может быть однажды я смогу вернуть ее настолько, чтобы она освободила тебя, – тихо пробормотала Марина, сжав холодную ладонь Беато, словно утопающий.

Она продолжала смотреть в межэтажную пропасть, и не видела, как зазеркальная кукла смотрела на нее, о чем-то сосредоточенно думая.

Настроение Марины оказалось смазано тоскливой встречей с призраком, но она все равно не поменяла решения искупаться. В женской раздевалке было уютно и тепло, бежево-синие оттенки кафеля чередовались между собой, стены были украшены фресками с морскими пейзажами и существами. Ополоснувшись, девушка покосилась на недовольного Топтыжку – саламандра не любил воду в таких количествах, и на куклу, наряженную в задорный полосато-желтый купальник. Она даже зонтик захватила, сообщив что-то про загар и солнышко. Марина вникать не стала, Беато вполне могла организовать своей магией настоящий пляж, что походу для себя и планировала сделать. После этого Хромова направилась в бассейн, но внезапно застыла на пороге. Как назло, кто-то бессовестно занял ее место и присвоил идею поплавать! Приглядевшись, она начала медленно отступать обратно в душевую, озадаченные компаньоны мялись позади и пока не понимали в чем дело. Но вмешался неожиданно собственный хвост! Вредная конечность попросту обвилась вокруг дверной ручки и не пустила ее дальше.

А там и судьба, хохотнув, не оставила выбора.

– Мариша, ты почему не заходишь? – раздался голос Кайдэса со стороны бассейна.

Что там говорила Дакота насчет приглядеться повнимательнее к мужчинам? Приплыли, сейчас и начнет «присматриваться». Только не слишком ли это экстремально для первого раза?

Потоптавшись на месте, Марина направилась к уже ждущему ее мужчине.

Поздоровается, перекинется парой слов, и уйдет при первой же возможности, но плавать сегодня точно не будет. Пусть Дакота ее потом самолично в зомби превратит, но щеголять перед потенциальным возлюбленным криво-зашитым купальником она не будет однозначно. Если спереди еще было ничего, терпимо, и черная ткань визуально скрадывала пару шовчиков, то спиной повернуться – значило сгореть со стыда на месте. Ну не рассчитывала она на компанию! Вообще! Никак! Иначе не сунулась бы сюда. Она не только ушивала купальник как могла, но и делала дырку для хвоста. Задница, конечно, после швейных «шедевров» Марины, не выглядывала и все было прилично, но нечто сморщенное, зашитое вкривь и вкось, топорщащееся бугорками совсем не добавляло привлекательности и уверенности в собственной неотразимости. Почему она не подумала о купальнике на острове Ниамуле? Сейчас бы не мучилась от неловкости из-за собственного внешнего вида.

Как и каждый хвостатый обитатель в Нави, Марина теперь была вынуждена покупать одежду из специальной ткани, которую ткали паучьи ведьмы Лысой Горы. Эта ткань позволяла не мучиться с кроем одежды, подгоняя ту под каждый хвост, крылья или иные лишние конечности индивидуально, а каким-то волшебным образом пропускала через ткань, стоило только одеться в новый наряд. Паучьи ведьмы творили настоящие чудеса с этими тканями, наделяя их воистину чудесными свойствами и ценились они по всему миру, стоя достаточно дорого. Но несмотря на уникальность, магазинов с данным товаром было очень много, и мало кто жалел деньги, понимая все удобства, что несла паучья модная линейка. Здесь были и непромокаемость, и комфорт, и магическая защита, и… Многое, и на все случаи жизни. Когда Марина смогла избавиться от больничной робы, вопрос насчет одежды встал особо остро. Особенно учитывая, что она даже трусы не могла нормально надеть из-за своего шкодливого хвоста, который в самые первые дни казался чем-то чужеродным, лишним и очень, очень неудобным. Помог Найтмер, подсказав, какие вещи теперь стоит покупать.

Воспользовавшись Интернетом, Марина сделала заказ, и даже над ценником особо не страдала. Сейчас могла себе позволить многое и не нуждалась в деньгах благодаря ректорской зарплате, помноженной на компенсацию за статус смертницы. Правда сначала Найтмер собирался оплатить покупку девушки сам, но здесь она воспротивилась и настояла на своем. Дело было не в гордости или упрямстве, просто покупка одежды – совершенно простая и обыденная вещь – стала для нее символичной. Как первый шаг в новой жизни. Крохотный, незначительный, но такой, что сообщал ей одну важную вещь: Марина выжила там, где многие погибли, и изменилась, перестав быть той запуганной девушкой, что попала впервые в Навью Академию. Это было важно? Для нее – несомненно. Поэтому Марина и хотела сделать все сама без чьей-либо помощи. Вот только покупок на острове она сделала не особо много, лишь необходимое и на первое время, а гардероб планировала менять только по возвращении в Академию. Да только вот оно как случилось…

Ступая по кафельному полу, Марине казалось, что она оказалась где-то на небесах. Не в романтичном смысле этого слова, а потому что все вокруг отливало всеми оттенками синего и голубого, вода в бассейне казалась бархатистой и ласковой. Отражаясь на почти-зеркальном, испещренном узорами потолке, она создавала видимость водного купола. Очень большая площадь бассейна намекала на то, что здесь могли купаться целые толпы желающих. Наверное, прими Кайдэс второй облик, и все равно бы осталось место. Хотя клясться в этом она не стала, смутно представляя истинные размеры кракена. Удивительно, но в помещении не было холодно или прохладно, как иногда бывает, но и не слишком тепло, как тоже порой случалось. Две грани, которые мало кто умел приводить в равновесие. А здесь было хорошо, и потому, пока Марина шла до бассейна, чувствовала, как невольно тело расслабляется, а пяткам становится приятно и чуть прохладно, и мокро. Куда без этого?

Приблизившись, девушка посмотрела на Кайдэса. Мокрый, расслабленный и какой-то странно дикий в водной стихии, он смотрел на нее цепким, немигающим взглядом. Нечитаемым. Или это она просто не могла распознать его истинную суть? Не хватало опыта.

– Привет, – незаметно поежившись, проговорила Марина. – Я не знала, что ты здесь. Обычно в это время бассейн пустует.

– Я иногда прихожу сюда, когда нет времени добираться до Шкодной Речки.

– Шкодная Речка?

– На территории Академии есть несколько озер и рек, Шкодина одна из них и считается самой большой и глубокой среди всех.

– О, понятно. Я еще не изучила все наши окрестности, разбираюсь пока с внутренним содержимым замка. – Марина вздохнула. Столько проблем с Навьей Академией, столько всего внутри еще не сделано, о наружных территориях и вовсе страшно было задумываться, а ведь есть еще Некрополь, который неожиданно проявил сегодня первый всплеск активности: что-то похожее на любопытство, замешанное на раздражении от игнорирования ректором. Пока слабый импульс, но все-таки… Это случилось, когда она спорила с самой Академией насчет гостиничного домика, едва не сорвав сложные переговоры. Благо Онор вмешалась вовремя – это Марина успела почувствовать, и сделала себе зарубку поговорить с сиреной о ее детище подробно.

– Так сегодня ты хотела поплавать? – мужчина подплыл ближе, ухватившись гибкими пальцами за край бортика.

– Думала, – пробормотала она, стараясь не особо пялиться на то, как играют мускулы на его руках и видимой части груди. Ух, все-таки они с Найтмером потрясающе сложены. – Не буду тебе мешать, потом… как-нибудь.

Теперь нужно смыться так, чтобы не поворачиваться к нему спиной. Это будет смешно, однозначно глупо, но лучше такой позор, чем демонстрация заштопанной попы.

Но планам девушки не суждено было сбыться, потому что Кайдэс протянул руку и приказал:

– Иди сюда, помогу спуститься.

– Да я…

– Мариш, бассейн большой, и ты мне совсем не мешаешь.

Хотя он как будто предлагал и даже уговаривал, все равно прозвучало приказом, которого невозможно ослушаться. В Атлантиде перед ним наверняка на цыпочках бегают с такими-то властными замашками! Не то, что ослушаться, задуматься не успеваешь, как готов выполнить любой приказ. Не успела осознать, что делает, Марина села на прохладную поверхность и опустила ноги в воду. Поняла все только, когда ее ладонь обхватили крепкие пальцы, от которых побежали мурашки по всему телу: то ли от мокрой воды, то ли от самого прикосновения. Еще через миг ее обхватили за талию, и опустили в воду, позволяя соскользнуть вниз по мощному телу. Ух, вот это да!

Внезапно за спиной раздался веселый смешок. Марина тут же обернулась и увидела, как хихикающая Беато исчезает в зеркальном переходе. Только перед этим кукла показала ей характерный жест – большой палец вверх, и подмигнула:

– Не тормози, хозяйка! Помни о своих предках: «тюк» по темечку дубинкой и в пещеру.

Вообще-то тюкали, наверное, все-таки мужчины, но объяснения, как и праведные возмущения Марины, Бестриче уже не слышала, оставив парочку наедине. Хорошо ей было: любая зеркальная поверхность служила переходом в Зазеркалье, и кукла не была ограничена в телепортах, как остальные обитатели Навьей Академии. Не только кукла смылась, Топыч, увидев, что хозяйка в надежной компании, тут же приблудился в компанию к собрату по несчастью. Никарон, черно-фиолетовый чешуйчатый «танк» Кайдэса, только и высовывал нос из мужской раздевалки, и недовольно скалился на всплески воды вокруг. Ну да, саламандрам вода не нужна была, они очищались в огне, лечились в огне, питались огнем и вообще могли ни от чего больше не зависеть кроме пламени. Остальное же они делали по своему желанию, для души, так сказать.

Окружившая со всех сторон вода оказалась приятной: ни холодной, но и не слишком теплой, самое то, чтобы прекрасно провести время. Чуть дернувшись, высвобождаясь из объятий мужчины, Марина сделала несколько первых гребков. А после и вовсе отдалась водной стихии, забыв и об окружающем мире, и о своем купальнике, и о всевозможных проблемах… Слишком давно она не проводила вот так время, а потому со спокойной душой отпустила себя. Вода точно старая подруга дарила покой и расслабляла каждую напряженную мышцу, после насыщенного трудового дня. Марина то медленно плыла, позволяя себе делать ленивые гребки, то ускорялась в кроле, хотя умела плавать в этом стиле очень посредственно, то ныряла на глубину, где замирала на несколько мгновений, а потом вновь поднималась на поверхность, то лежала на спине раскинувшись в виде звездочки. И только когда Марина вспомнила о реальности, Кайдэс вновь оказался поблизости. Она была благодарна ему за передышку, за то, что не стал навязывать внимание, пока она просто плавала в воде. Ведь иногда бывают такие минуты, когда требуется одиночество и уединение с самим собой.

– Как ощущения? – окинув ее взглядом, спросил кракен, замерев очень близко. И правда: дитя воды. Если она вынуждена была сама держаться на водной поверхности, то его казалось держала сама стихия.

– Потрясающие! – выдохнула Марина. – Нужно сюда приходить почаще. Я вдруг поняла, что у меня практически все время в замке отнимает работа и учеба.

– А твои вечера в компании Джека за просмотром фильмов или книжки, которые ты читаешь? – заинтересованно спросил Кайдэс.

– С Джеком нам удается посидеть не всегда, и только кино и книги… Навь такой интересный мир, а мне хочется попробовать что-то новенькое. Я столько раз уже была на пороге смерти, что многое пришлось переосмысливать.

– Значит решила начать новую жизнь?

– Не начать, скорее изменить и усовершенствовать. Кстати, девочки не слишком расстроились, что пришлось убирать художества? – вспомнила она о хулиганстве-подарке фанаток проректора в честь его грядущего праздника.

– Расстроились, но унывать не стали, – подмигнул он ей. – Поедешь со мной в Атлантиду? Родные устраивают грандиозный праздник по случаю моего дня рождения.

– Ты выглядишь не особо довольным данным фактом.

Кайдэс только плечами пожал:

– Я уже давно вышел из того возраста, когда дни рождения вызывали восторг.

И вдруг схватил девушку за бедра и прижал к себе, позволив ощутить… ощутить… В общем, много чего.

Марина ахнула, непроизвольно обхватив его за плечи, но сказать ничего не успела.

– Мариш, не хулигань, я ведь не железный, и так стараюсь сдерживаться из последних сил, – хрипло шепнул он, и пальцы его прошлись по краю обнаженной плоти, дальше которой шла ткань купальника.

– А? – не поняла Марина, ошарашенная такой резкой сменой поведения.

– Хвост убери, а то не сдержусь, – пояснил Кайдэс.

Лишь сейчас она осознала… Да и почувствовала, как наглая пятая конечность… Ее собственная, невозможная конечность скользит по ноге мужчины все выше и выше!

– Это не я! Он сам! – вскрикнула Марина, попытавшись усмирить бессовестное нечто.

Куда там! У хвоста было собственное мнение на любую ситуацию. Так же как и у кракена, к которому она в эту минуту была прижата.

Вода вроде была прохладной, но как только большие ладони Кайдэса прошлись по бедрам, сжали ягодицы, Марину бросило в жар. Напомнив вареного рака, она тут же оттолкнулась, отплывая, и, надо сказать, удерживать он ее не стал. Даже пятая конечность не стала дальше проявлять характер; в последний раз скользнула по ноге Фианаха и последовала за хозяйкой.

– Ума ни приложу, что с хвостом происходит, – пожаловалась Марина, решив перевести тему с особо щекотливого инцидента. – Такое ощущение, что он разумен.

Кайдэс следил за ней как оголодавший хищник – теперь она видела и понимала этот взгляд, но попыток приблизиться больше не делал.

– Вполне возможно, более точно узнаем, когда получим результаты анализов с острова и свозим тебя к нескольким специалистам. В конце концов, нужно же будет еще тебя зарегистрировать, как навью.

– Что?! Постой, Кай…

– Не пугайся так, – мягко рассмеялся он, увидев ошарашенный взгляд Хромовой. – Если все так, как мы предполагаем, то в происходящем нет ничего страшного. Примитивная разумность, наполненная магией и инстинктами, а также проведенный не совсем правильно ритуал, сделали твой хвост более самостоятельным, чем обычно.

– Так у меня… на самом деле черт на попе завелся? – выдавила Марина.

– Это всего лишь предположение, не стоит так пугаться. Пока ты неосознанно сопротивляешься тому факту, что теперь у тебя не четыре конечности, а пять, это приносит дискомфорт, неудобства, раздражение и еще массу иных эмоций, влияющих на нынешнее состояние. Как только привыкнешь, смиришься с тем, что больше не человек, осознаешь свою новую суть, и хвост начнет вести себя послушно и подчиняться твоим приказам. Сейчас же вы как два разных организма, запертых в одном теле, один организм – основной, разумный, а второй – второстепенный, с зачатками каких-то инстинктов.

Она обхватила себя руками, почувствовав легкий озноб.

– Замерзла? – тут же отреагировал Кайдэс и сделал движение вперед, собираясь вновь приблизиться к ней.

– Сделаю еще пару кругов и, пожалуй, буду возвращаться, – приняла решение Марина, постаравшись отплыть подальше.

Вот только кракен – истинное дитя водной стихии – как-то неуловимо оказался рядом.

– Кайдэс, может… поплаваешь где-нибудь там? – Марина махнула рукой, почти растерянный жест.

– Боишься? Или неприятно? – он не злился, просто интересовался.

– Нет! Но тебе ведь будет… не очень удобно, – при этих словах Марина смутилась еще больше, чем когда ее потискали, намекая на его «боевое» состояние. – Я еще не готова и… Я не набиваю цену, и не играю, и не изображаю невинность, просто…

Ну вот как ему объяснить, что слишком долго у нее были атрофированы и чувства к противоположному полу, и внутренняя сексуальность? И не определилась она не потому, что набивала себе цену, а потому что банально еще не поняла, кто же из них двоих затронул ее сердце. Бросаться на пусть и замечательного мужчину, но без чувств… Не настолько она отчаялась.

– Мариша, если бы мы думали о тебе так, то никаких цветов ты не получила бы, соответственно и предложений тоже. Ты и невинная, и пугливая, и неопытная, поэтому и не наседаем сильно, но все же с каждым днем тяжелее держать себя в руках. Иди сюда, Мариш, я хочу тебя потрогать, – после объяснений сказал Кайдэс. И сложно было понять, чего больше звучало в фразе: приказа или просьбы.

Потрогать он хочет! Честный какой!

А она-то сама хочет? Потрогать?

Марина на миг задумалась и… ой, Варварино любопытство стоило женщинам всех времен и народов не одного носа, возможно еще и других частей тела. Не вовремя вспомнился указующий перст Дакоты: «Дают – тискай!». Сама Хромова в общем-то не была против оценить такие мышцы, ну… такие… сами понимаете… на которые смотришь и уже на все готов. Бывший парень Марины был обычным, и телосложение его соответственно было тоже самым обычным, вполне себе стандартным для парней явьего мира.

А Кайдэс…

Марина осторожна подплыла к нему, руки скользнули на грудную клетку, ощутив, как под ладонями все закаменело и напряглось. Вот это да! Такое твердое, гладкое, перекатывающееся пробуждало исследователя и того самого пресловутого ощупывателя.

Над ухом раздался хриплый смешок и руки девушки перехватили, не давая продолжать безобразия:

– С ума сойти… какая любопытная. Хулиганка, рискуешь ведь.

На этом разговоры закончились, Марина издала короткий вздох и позволила себе некоторую волю. Поцелуй с самого начала оказался совсем не нежным и не скромным, а уж до невинного ему было так же далеко, как Терминатору до Воина Любви и Справедливости. Откровенный до одури, жаркий, как раскаленное солнце, жесткий, намекающий, что терпение не безгранично, он пробуждал самые темные инстинкты души. Кайдэс хотел потрогать? Трогал. Гладил спину, руки, касался шеи, сжимал бедра, но стоило ему коснуться девушки более откровенно, и Марина мягко высвободилась из крепких объятий. Короткий взгляд, гулко стучащие сердца в тишине и плеск воды – это все, на что их хватило. Она хотела поплыть к лесенке, чтобы выбраться из бассейна, когда водная стихия осторожно подхватила ее и помогла оказаться на твердой поверхности. Тело обдало прохладным воздухом, как часто бывает после купания, и тут же рядом оказался верный Топыч: увлекая прочь от голодного взгляда и прикрывая позорный купальник. Хотя, если говорить откровенно, то о нем Марина и не вспомнила, не до того было.

Девушка была так поглощена эмоциями, что машинально схватила вещи в раздевалке и открыла первую попавшуюся дверь первого попавшегося шкафчика для переодевания. Так же бездумно шагнула внутрь него в компании саламандры и оказалась в собственной квартире. Спроси ее в тот момент, как она это сделала, ни за что не смогла бы ответить, даже не осознала своих действий, а потом долго вспоминала, как оказалась у себя дома.

– Знаешь, Топыч, – проговорила она, когда грелась в горячей ванной, и водила ладонью по клыкастой мордахе млеющей животины; видать желание ласки у него пересилило нелюбовь к воде, да и воды немного было, – когда мне не захочется уходить после поцелуя, я точно узнаю, что влюбилась. Пока мне и правда нужно узнать обоих немного иначе, нежели было до сих пор.

Саламандра сощурил свои индиговые глаза, выразительно посмотрев на хозяйку.

Марина быстро поняла, что он имел ввиду.

– Мужская солидарность в действии? Эх ты, а еще защитник называется. Можешь не переживать за эту парочку, терпящую муки воздержания. Как только я получу ответ на свой вопрос, ломаться не буду.

Но Топыч только зафыркал, ничуть не проникшись на упрек девушки. И вытянув шею, намекнул, что и там бы хорошо почесать.

Последующие недели не оставили времени на личную жизнь, навалились дела, многочисленные обязанности и прочие проблемы. В первую очередь был официально отправлен в командировку Влад Гифран. Вампир уезжал из Навьей Академии даже слишком торжественно, но Марина старалась не испортить ему своими смешками отъезд, и хохотала гораздо позже в компании Джека, когда никто не мог увидеть. Наконец-то была окончательно определена и согласована дата собеседования с будущими – если все будет хорошо – преподавателями и не только преподавателями Академии. Параллельно с этим Марина полностью вычистила юридический отдел, и кинула новый клич о новых должностях, включая и детского психолога, а лучше двоих или троих. Проще говоря, в назначенное время в назначенный день могли подходить все желающие на собеседование. Конечно, Марина могла всех пригласить сразу в замок, но, во-первых, не хотела пускать внутрь чужаков, перед этим не познакомившись с ними, а во-вторых, если кто-то не понравится замку и он взбрыкнет, боялась, что разбегутся все.

Не менее важно было получить опеку над детьми, коими Навья Академия обзаводилась с большой стремительностью. Ради этого Кайдэс вызвал из Атлантиды своих юристов, и они занялись делом в навьем суде, конечно, на внешней территории Нави. Процедура планировалась долгой, но такие вопросы с наскока и мгновенно никогда не решались, особенно настолько сложные. Так же теперь Марина официально начала готовиться к главному празднику в Нави. Скрупулезно этикет и танцы она учить не бросилась, было некогда, но основы все-таки решила узнать, чтобы совсем уж не выглядеть при дворах и среди потенциальных врагов жалко. В этом деле ей активно помогала вся тройка, рассказывая об особенностях подобных балов и приемов. Что же касалось наряда, то Марина отказалась пользоваться услугами модисток – не было ни времени, ни сил ездить на бесконечные примерки. Зато нашла одного модельера – Перле ле Флер, которая изготавливала наряды в одном экземпляре и пользовалась весьма приличной популярностью среди навьев. Выбор девушки мужчины одобрили, и встреча с госпожой ле Флер была запланирована тогда же, когда и собеседования с кандидатами на работу.

И все же, все же самым главным для Марины на сегодняшний день стала подготовка к Дням Посещений и практически следующим за ними Затмениям.

С каким же облегчением она проснулась, когда наступил первый день приезда родственников студентов в Навью Академию. Это значило, что организаторский кошмар закончился.

К сожалению, она не знала, что другой кошмар только начинался.

Глава 3

Хорошо, когда можно воспользоваться магией: в любой момент и без каких-либо определенных сложностей. Особенно здорово, когда магия завязана на погоде, потому что в такое время без определенных «правок» было не обойтись. По ту сторону разграничительной линии, отделяющей Навью Академию от внешней территории, бушевала гроза с неестественно-лиловыми молниями и тяжелыми градинами, падающими на землю. Эти градины хоть и были небольшими по размеру, но падали так, словно весили тонну каждый. Или так казалось, когда мутно-белые камешки пробивали асфальт и землю вокруг, оставляя зияющие дыры? А вот со стороны самой Академии погода была хоть и осенней, но теплой, безветренной и солнечной. Магия – одним словом, двумя – погодная магия. Очень удобная вещь, когда не хотелось выходить на улицу и бояться, что на макушку упадет горошина, точно разрывная пуля. Как же все-таки повезло прибывающим родственникам студентов, что Марина распорядилась отправить за ними танов! Благо темных духов у Академии было достаточно и получилось встретить всех желающих пообщаться с родными, а желающих в этом году набралось очень много.

Как знала Марина – в последние годы старались не часто проводить Дни Посещений, и студенты встречались с семьями в Темнограде. Слишком уж сильно нервничала Академия во время подобных приездов, как и условия проживания родственников в ее застенках с каждым разом становились все хуже и опаснее. Зато новый ректор в компании помощников и ответственных за нынешнюю организацию встречи, постарались на славу. Они отремонтировали гостиницу и расширили в ней внутреннее пространство, чтобы внутри могли поселиться не только гости, но и сами студенты. Ведь неудобно было последним тратить кучу времени на поездки до гостиничного домика из замка и обратно на срок Дней Посещений. Теперь же можно было не расставаться и отлично провести время вместе. Так же были организованы всевозможные бытовые удобства, такие как обогрев помещений, возможность пользоваться горячей и холодной водой без ограничений и прочие мелкие, но очень важные вещи. Специально был выделен штат обслуживающего персонала, который обязан был следить за гостями и помогать им в случае необходимости, а также следить за уборкой. Были организованы гостиничный ресторан, дабы никто не остался голодным, и охрана из специально одобренных Найтмером безопасников.

– Наконец-то, – пробормотала Марина, увидев подъезжающих танов, – похоже приезд гостей обошелся без происшествий. Надеюсь так будет и дальше.

Гостей, по полученным спискам, насчитывалось триста сорок семь – много. В обычные времена едва ли получалось добрать чуть больше пятидесяти желающих посмотреть на красоты Навьей Академии. Остальные предпочитали более спокойный Темноград.

Хромова стояла на почетном ректорском месте, дожидаясь начала мероприятий. Рядом с ней замерли Найтмер, Кайдэс и Джек, этакий внушительный эскорт из трех бугаев угрожающей наружности. Конечно, нашлось место и для Топыча с Беатой, которые от хозяйки не отходили ни на шаг. Саламандра проректора на этот раз осталась в Академии, не возжелал он выползти на улицу и покинуть горячий камин. Зато Цербер Найтмера все-таки на некоторое время высунул нос из тени и потребовал от Марины положенной ласки, пока никто не смотрел. Потом снова спрятался, провожаемый ревнивым взглядом Топтыжки, недовольного появлением конкурента за внимание хозяйки. Позади всех них шепталась и переговаривалась толпа студентов, чьи родственники сегодня должны были пожаловать в гости. Они были разделены на группы, каждую из которых возглавлял преподаватель-куратор, ответственные за них в последующие дни.

Внезапно Найтмер обхватил Марину за талию, притянув к себе поближе, и прижавшись губами к виску девушки, сказал:

– Маринка, ты что творишь?

Отвлекшись от подъезжающих черных карет, сквозь которые беспрепятственно пролетали градины, девушка ошарашенно посмотрела на слуа.

Чего это он так внезапно?

– Твой хвост, – пришло пояснение.

Когда Марина поняла, где находится упомянутая конечность в данную минуту, едва умудрилась сдержаться от вопля, зато покраснела. Ну да, было отчего превратиться в помидор… Кайдэсу он хотя бы только ногу облапал, а тут до задницы, поганец, добрался! М-м-м, очень такой мужской, крепкой задницы, которую не грех и другими частями тела пощупать. Не только же мужикам тащиться от филейных округлостей, у них они тоже бывают… ничего так.

Страдальчески подняв глаза на Найтмера, Хромова не знала, что сказать, и как выйти из ситуации. Хорошо, что студенты не видели этого безобразия, Кайдэс позаботился и отвел всем глаза от пикантного зрелища. Сам же он выглядел каким-то злым, еще немного и примется вырывать девушку из объятий соперника под гулкий хохот Джека.

Ситуацию спасла вторящая белобрысому богу холода Беатриче. Уже привычным движением она поймала хвост Марины, сунула в пушистую, но очень загребущую кисточку маленький прутик и вот они уже резались в крестики-нолики, портя землю под ногами собравшихся. На время чужие задницы были оставлены в покое.

Вереница призрачно-черных карет, управляемых танами, медленно въезжала сквозь барьер. В порядке очередности они оказывались на территории Навьей Академии, выгружали и гостей, и багаж, а после растворялись тенями в воздухе. Приезжие отходили в сторону и ожидали, когда все окажутся на месте и наконец-то начнется церемония приветствия. Марина наблюдала за ними внимательно, оценивая мимику, жесты, настроение. С облегчением замечала, что все гораздо лучше, чем она предполагала. Больше всего она боялась, что приедут недовольные навьи или испуганные, но все было иначе. Присутствовали настороженность и неуверенность, а еще больше было радости с нетерпением, когда приезжие высматривали в толпе своих родных и начинали перемигиваться, что-то изображать на пальцах или, кажется, общаться телепатически. Марина даже не заметила, как губы расползлись в улыбке. То, что она хотела от Дней Посещений, начинала получать буквально с первых мгновений.

К студентам в Навью Академию могли приехать только по-настоящему близкие люди. Таковых в замке был самый маленький процент, остальные в основе своей были либо сиротами, либо беглецами. К сожалению, были и те родные, кто не смог приехать по независящим от них причинам: болезнь, работа, какие-то иные проблемы… Но и здесь девушка смогла выйти из положения и специально отправила по таким личностям двух танов, которые собрали «дань» в виде посылок и писем для студентов. Чем больше темные кучера высаживали гостей, тем сильнее начинала волноваться и ворчать Академия, но пока не предпринимала никаких лишних или опасных действий. Марина чувствовала, как начала болеть голова от разгорающегося раздражения древней сущности. В какой-то момент она почувствовала, как кто-то сжал ей руку, приводя в чувство. Подняв голову, она встретилась взглядом с Найтмером – он взглядом спрашивал все ли с ней в порядке. Девушка кивнула, дескать ничего страшного, а сама послала Академии грозный «рявк» и напомнила об их договоренности. Вроде бы получилось.

Телефонный звонок сотового окончательно отвлек от внутренних войн.

– Да…

Оказалось, что звонил новый секретарь, которого сегодня, и вообще на все Дни Посещений, освободили от занятий.

– Госпожа ректор, вернулась с десятидневного выезда группа профессора Романова и вместе с ними приехали студенты Аарон Фригг и Наталья Свайз, – отрапортовал он.

– Отлично! – обрадовалась Марина. – Они сейчас где?

– Около вашего кабинета топчутся, вопят, что поездки сорвались.

– Ничего, повопят и перестанут. Вот что, декан фес Луанос на месте?

– Головастики говорят, что да.

– Тогда бегом к ней, пусть она разбирается с нашими возвращенцами и объясняет им все. И еще… если появятся другие, тоже отправляй к ней.

– Так точно, генерал-ректор, я передам ей инфу о повышении, но без повышения зарплаты, – и мелкая ехидина отключился.

Марина не удержалась от веселого смешка, качнув головой и спрятав сотовый в карман пальто.

Издав приказ о возвращении всех выехавших их Навьей Академии, она прекрасно понимала к чему оно приведет. Недовольство и раздражение, ведь студенты и преподаватели уезжали в действительно интересные места, либо ехали по важным личным или рабочим делам. Но после последних событий, поступить иначе она не могла. Поэтому пусть уж поживут в застенках замка, пока не решится вопрос с их похищениями и защитой. Места много, интересного и захватывающего еще больше, переждать особо-опасное время вполне можно. Как только приказ был готов и разослан по деканам, были даны отмашки возвращать всех обратно. Те, о ком сообщил Дерек, оказались первыми ласточками. Так же Марина не ограничилась исключительно своими подопечными, она планировала сделать больше. На официальном сайте Навьей Академии было создано объявление о наборе в нее любых маленьких детей. Были разосланы объявления и в газеты с журналами Нави – об этом позаботились Беатриче с Дереком, сделаны запросы в детские дома, сиротские приюты, полицейские участки, у которых имелись списки о неблагополучных семьях и детях из них.

Марина не рассчитывала, что у стен Академии мгновенно появится толпа детишек, а потому еще было время подумать над детским крылом: либо повлиять на замок, чтобы он создал новые помещения, либо выделить какие-то из имеющихся и переделать. Следовало все тщательно продумать, начиная от вопросов максимальной безопасности и заканчивая самыми элементарными удобствами. Ах да, еще возникал вопрос найма воспитателей и детских учителей, и… Марина уже начинала искренне мечтать об отпуске, который в ближайшие месяцы ей не грозил. Между тем, муторная процедура въезда гостей на территорию Навьей Академии подошла к концу. Теперь вся эта разномастная толпа замерла в ожидании приветственной речи от хозяйки, а точнее от ректора. Марина чувствовала на себе множество заинтересованных и откровенно любопытных взглядов. Учитывая, как была раздута информация о ее персоне на внешней территории, такое поведение было еще очень сдержанным. Будь замок в открытом доступе и знай ее внешность, то наверняка давно осадили бы журналисты.

– Здравствуйте, дорогие гости! – выступила Марина вперед. – Добро пожаловать во Всемирную Навью Академию для Трудновоспитующих и Неподдающихся! Меня зовут Марина Даниловна Хромова, я новый ректор Академии. Здесь вы проведете трое суток, и, очень надеюсь, что это время будет интересным, веселым, познавательным и принесет исключительно удовольствие. Наши организаторы, профессор Анжус Фримем и два его помощника: Альбиния Зима и Виол тисл Берд, – Марина жестом указала на ответственных за Дни Посещений, – приложили к этому много стараний и сил. Со всеми вопросами и проблемами, если таковые возникнут, в дальнейшем обращайтесь к ним. Так же за вами будет присматривать и заниматься вашей безопасностью командир Темный Сокол и его отряд, – Найтмер сам назначил безопасников и возглавившего их бойца-оборотня, которые обязаны были следить за благополучием приезжих на нужный период. – Вам подготовили брошюры и карты, которые помогут ориентироваться на той территории, которая доступна для гостей. Очень прошу быть внимательными и не переступать ограничительных черт! Они ярко фосфоресцируют изумрудным цветом и видны днем и ночью, не заметить их невозможно. Уважаемые гости, от вашей внимательности зависят ваши жизни, поэтому будьте максимально осторожны!

Марину слушали внимательно, не шумели и не переговаривались. Наглядная разница между людьми и навьями – здесь информацию о выживаемости не пропускали мимо ушей и в жерло вулкана не стремились выкинуть жвачку, чтобы посмотреть, как она расплавится, или сделать селфи. Всем жить хотелось.

Осветив еще несколько вопросов, касающихся гостей, студентов, отпущенных с занятий во время Дней Посещений, Марина закончила речь. Последующие пару часов вокруг было громко и действительно весело. Все обнимались, целовались, смеялись, делились новостями. Чем-то происходящее напоминало праздник или карнавал – вокруг яркие краски, стоящие ларьки с вкусно пахнущими угощениями, площадки для игр и прочих развлечений. Кто-то из приехавших сразу решили заселяться во временную гостиницу, а потому для них организовали экскурсии по зданию. Были и те, кто желал поговорить с ректором, и Марину в какой-то момент окружили жаждущие общения родители и студенты. Странно, но дискомфорта из-за этого она не чувствовала, легко отвечая на вопросы, общаясь и узнавая. Особое внимание, конечно же, привлекали Топыч с Беатриче, но с ними держались на расстоянии. К кукле вообще сложно было кинуться с умилительными возгласами, особенно когда она демонстрировала зубастный оскал. Зато к саламандре пару раз подкатить пытались, но тот ловко уворачивался, делая исключения только для детей.

В замок Марина вернулась усталой, но довольной. Даже раскалывающаяся голова от ворчания Академии, не портила настроения. И остаток рабочего дня она потратила на группы возвращенцев, с которыми практически закончила работу Дакота, и на документацию. Даже успела написать заявления на получение навьего паспорта и регистрацию, но никуда отправлять пока не торопилась, ведь еще не было официального подтверждения, что она перестала быть человеком. Пока об этой своей проблеме она не сильно задумывалась, вопрос ребром еще не стоял, впереди ждало еще долгих четыре месяца контракта с Навьей Академией, который никто не отменял, нападения можно было ждать в любой момент и… Нет, пока совершенно не хотелось думать о своей будущей жизни в Нави, которая была под большим вопросом, и возвращением в Явь.

В тот вечер Марина побаловала себя небольшой пироженкой, которые с некоторых пор перестала часто употреблять, и отправилась на боковую с чувством выполненного долга.

Вот только в очередной раз ночь выдалась совершенно неспокойной.

Спустя несколько часов Марина подскочила на кровати с гулко бьющимся в груди сердцем. Рядом рыча и вздыбив шерсть, сверкал горячими глазами Топтыжка.

– Беатриче! – закричала она, спрыгивая вниз и обувая удобные тапочки, которые с некоторых пор начала держать неподалеку. В них было даже хорошо бегать при случае.

С тех пор, как с ней поселилась сущность из Зазеркалья, одно из зеркал начали оставлять открытым и днем, и ночью. Его полноправной хозяйкой оставалась кукла, поэтому опасаться посторонних зазеркальных визитеров не следовало.

По гладкой поверхности прошлась рябь и оттуда высунулась всклокоченная кудрявая голова с горящими глазищами – кошмар воплоти, хорошо Марина уже привыкла.

– Что случилось, хозяйка? – ворчливо буркнула Беато, поправляя сползшее с плеча платье.

Это чем она интересно занималась, раз в таком виде? При других обстоятельствах Хромова бы и пошутила, и полюбопытствовала, но не в данном случае.

– Поднимай всех! – рявкнула она. – У нас массовый прорыв!

А где-то в глубине сознания слышались злорадные смешки Академии.

Отомстила, гадина!

Что такое стихийные прорывы потустороннего в Навьей Академии? Все просто. В замке не только возможно было заблудиться и пропасть навеки-вечные, но и нарваться на иные всевозможные неприятности. К примеру, хаотичные переносы в другие миры или нападения неизвестно откуда появившихся монстров. Тот демон, которого раздразнил недавно Маринин хвост, был классическим примером. Но подобные всплески непредвиденной активности все-таки были разовыми случаями, а с некоторых пор благодаря Найтмеру и его безопасникам практически прекратились. Точнее студенты, как и прежде влипали в неприятности, но их удавалось вовремя спасти, вытащить или защитить. К таким единичным прорывам все уже давно привыкли и не обращали особого внимания, научившись сосуществовать. Зато массовые прорывы сверхъестественного привлекали особое внимание поголовно всех обитателей Навьей Академии. Они были точно мини-Затмениями в замкнутом пространстве, способными уничтожить все и всех, если их не предотвращать.

В такие периоды жизни могли одновременно происходить нападения чудовищ, пришедших из разных реальностей и миров, в том числе и из Зазеркалья. Могли случаться хаотичные телепортации куда-либо, иными словами это был единственный период, когда телепортации здесь были вообще возможны. Но они были настолько опасны, что многие предпочитали оказаться в компании опасного монстра, нежели попасть в подобную западню. Бывали случаи, когда несчастных переносило на верхние этажи Академии или в нижние подвалы, и оттуда никто из них так и не вернулся. Узнавали про эти случаи от умирающих проводников, которые не могли прорваться к своим хозяевам и не могли жить, не имея возможности помочь тем, ради кого они и пришли в этот мир. Иногда прорыв случался на каком-то одном этаже или даже в какой-то из комнат, аудиторий или залов, иногда захватывали только коридоры или какие-то хозяйственные помещения. Подобные всплески считались не особо опасными и при достаточной квалификации безопасников подавлялись.

Практически идеальными прорывами назывались те, что происходили на закрытых территориях. Там попросту не было никого, кто мог бы стать жертвой, и охрана Навьей Академии лишь вставала на страже нужного этажа или двери, чтобы не допустить расширения потусторонней активности. Если такое происходило, то они использовали простой магический щит и блокировали переход. Но самыми худшими считались те прорывы, которые возникали сразу в нескольких точках в замке. Две, три, четыре, пять… Точек прорыва могло быть огромное множество. На сегодняшний день самым большим числом считалось сорок шесть очагов сверхъестественной активности. Тогда погибло много обитателей Академии и долго пришлось восстанавливать все от разрухи. Прочитав об этом случае в хрониках, Марина еще подумала, что возможно тогда с Навьей Академией произошел особо-сильный безумный выброс. Вот он и вылился в подобное жестокое помешательство, ставшее одной из самых страшных трагедий.

Но сейчас эта пакость мстила за то, что Марина сковала ее. Была ректор уверена, что неадекватная сущность не простит ей свое «сидение в углу». Только, к сожалению, никак не могла повлиять на нее снова и, хотя бы предугадать, что та учудит при первой же возможности.

Беато мгновенно скрылась в Зазеркалье, бросившись выполнять приказ хозяйки. Перед тем, как уйти, Марина зашла в свой кабинет при квартире, где висела еще парочка головастиков, и мгновенная «почта» Навьей Академии заработала в своих лучших традициях. Сама Марина и Топыч выбежали в коридор, в котором царила неестественная темнота и тишина. Они собралась уже отправиться туда, где находилась лестница, но не успели. На Топыча набросилось громадное существо, соткавшись из мрака буквально из ниоткуда, а саму девушку, точно пушинку, силовой волной отшвырнуло в сторону и перебросило через перила этажа. На миг в горле перехватило дыхание, и она полетела вниз. Это было страшно, наверное, еще страшнее, чем когда она падала в компании Кайдэса и Джека. Да что там! Тогда на самом деле все было иначе. А сейчас казалось, что вся кровь в жилах превратилась в лед, сердце застряло где-то в горле, а из него вырвался даже не крик, писк. Марине представлять не хотелось, что будет с ней дальше: разобьется ли, будет падать вечно или ее разорвут на части многочисленные реальности, что переплетались между этажами.

Но падение вниз продлилось всего секунду. Марина ощутила рывок за ноги, и не сразу поняла, что кто-то спеленал ее лодыжки и не позволил упасть. Преодолев себя и раскрыв глаза, она посмотрела вверх, увидев синий хвост Топыча, кончик которого обвивал ее ноги. Вот только сделать рывок и вернуть ее на твердую землю у саламандры не получалось, ведь на него нападал монстр. Два потусторонних создания рвали друг друга на части клыками и когтями, а девушка продолжала болтаться в невесомости, как поплавок. Точно на крючок поймалась рыба и попалась в ловушку, из которой не вырваться, ужасное состояние. Всего ничего, а ей стало плохо, перед глазами замелькали черные мушки, закружилась голова, в затылке стало как-то тяжело и больно. Висеть вверх ногами, да еще болтаться от интенсивных рывков – не самое приятное времяпровождение. Настоящая пытка, которая мучила не хуже, чем ощущение бездны внизу. Попытки ухватиться за перила оказались бесполезными – она просто не дотягивалась, как и резкие рывки тоже не способствовали этому. В какой-то момент Марина услышала рев Топтыжки и хвост на ее ногах ослаб, она начала выскальзывать.

– Топыч! – непроизвольно вырвался крик из горла. В нем был и страх за своего любимца, которому сейчас было явно очень больно, и страх от собственного падения.

Но внезапно вокруг талии что-то обвилось и нечто очень сильное подняло Хромову вверх, заставив задохнуться от хаотичного клубка эмоций. Душа ушла куда-то в пятки, от неожиданной смены положения, когда перевернули в положенное состояние и опустили на пол. Перед глазами все еще мелькали противные пятна, а коленки вмиг подкосились, неспособные удержать ее. Марина так и осела бы, если бы ее не подняли на руки чьи-то сильные руки. Фоном всего этого звучали рык Топыча и визг напавшего ранее на него монстра. Похоже, избавившись от довеска в ее лице, проводник легко справился со своим противником.

– Мариша, жива? Как себя чувствуешь? – услышала она обеспокоенный голос Кайдэса.

Надо было сразу догадаться, кто ее вытащил.

Издав не то стон, не то всхлип, Марина уткнулась носом куда-то в шею кракена, переживая миг, пока дурнота проходила и пока отпускали остатки липкой паники. Вмиг все напряжение покинуло тело, и она повисла на руках мужчины этакой тряпочкой.

– В порядке, – немного погодя пробормотала она, – но падать в вашей компании с Джеком было куда веселее. Спасибо, что спас!

Хриплый смешок стал ей ответом, что шутку оценили.

Практически сразу после этого Марина смогла встать на ноги. Хотела было посмотреть туда, где находился затихший монстр, но Кайдэс ей не дал, а оказавшийся рядом Топыч, которого покрывало нечто черное, заставило и саму подавить любопытство.

– Кайдэс! – вырвалось у Хромовой. – Дети, студенты, все! Они же…

Но мужчина обхватил ее руками за плечи, вглядевшись в глаза:

– Не паникуй, все под контролем.

– Что? Как?

– Найтмер и его безопасники не зря занимают свои должности. Сейчас они занимаются тем, чем и должны: эвакуацией, защитой и подавлением прорывов. И твое сообщение сыграло не последнюю роль, у нас оказалось форы в несколько минут.

У Марина расширились глаза, и она вцепилась в запястья кракена:

– Мне нужно его увидеть.

– Мариш…

– Пожалуйста!

Видимо она сильно переволновалась и сейчас реагировала на происходящее немного неадекватно. Но точно знала, что встретиться со слуа ей жизненно необходимо. Ведь правда, он был начальником отдела безопасности при Навьей Академии и именно с него нужно было спрашивать информацию по всей этой ситуации.

Кайдэс не стал с ней спорить и уговаривать отсидеться в безопасном месте. Он успел хорошо узнать Марину за это время, и понимал, что даже в таком взбудораженном состоянии, она думает о происходящем, и не из тех, кто спокойно и тихо будет ждать вестей в безопасном уголке. Они спускались вниз на три этажа, с одной стороны Марину прикрывал Кайдэс, с другой саламандры. На них пару раз успели напасть несколько чудовищ, вынырнувших из стены и из картины, но спутник девушки легко с ними справился. Монстры захлебнулись собственными жидкостями, текущими в их телах, за несколько секунд. Марина едва успела зажмуриться; обзаводиться еще большими кошмарами, чем уже есть, не было никакого желания. Еще до них доносились крики, грохот и другие многочисленные звуки, сообщавшие, что в Академии совсем не спокойно. Было страшно, несколько раз она порывалась рвануть на особо жалобные крики, но крепкая рука на талии останавливала девушку.

Оказавшись на нужном этаже, Марина сразу увидела того, кого искала. Найтмер стоял напротив зияющего чернотой провала, из которого выглядывали десятки светящихся глаз и доносились звуки щелканья клыков. Но вся эта чужеродная мощь не могла прорваться через установленный безопасниками барьер, которые стояли рядом со своим начальником.

Должно быть Найтмер почувствовал присутствие посторонних, потому что сразу обернулся стоило им войти под своды этажа.

– Марина, что ты здесь забыла? – рыкнул он, направившись к ним размашистым шагом. А потом уже задал вопрос Кайдэсу, приблизившись: – Зачем привел ее сюда?

Снова посмотрела на черную дыру прорыва, потом на суровых охранников Академии, держащих оборону, и наконец на Найтмера. И такое облегчение накрыло Марину, что словами невозможно было передать. Сделав шаг, она уткнулась носом в грудь Найта и вцепилась ему в жесткую ткань формы.

Похоже, она действительно очень сильно переволновалась. И немудрено, после всего, что пережила.

– Марина?..

Но Марина уже решительно отстранилась – секунда слабости прошла. Все ее внимание сосредоточилось на зияющем провале прорыва, из которого исходили волны ужаса и слышались рычаще-пронзительные звуки оголодавших в темнице монстров. Кошмарное зрелище! Откуда бы не пришли эти ночные твари, но ничего светлого в них не было, лишь жажда убивать.

– Сколько студентов пострадало? Дети целы? Успели всех собрать в безопасных местах? Что с гостями в гостиничном домике? Не могу понять, там есть прорывы или нет. – Потребовала она ответов на самые важные для нее вопросы. Увы, Навья Академия мешала узнать подробности. Стоило Хромовой начать заглядывать вглубь сущности, как перед глазами начинали мелькать белые пятна, мешая сосредоточиться. Даже становилось дурно. Вот если бы присесть где-нибудь и спокойно помедитировать, тогда и получилось бы прорваться, но этот вариант Марина решила оставить на попозже. Сейчас было не место и не время, а мужчины должны были знать ответы на ее вопросы, раз держали ситуацию под контролем. Единственное, что она чувствовала так это: – У нас двадцать один прорыв. Все удалось перекрыть?

– Марина… – снова позвал ее Найтмер. Уловив странные интонации в его голосе, она начала оборачиваться, но внезапно их прервали.

– Воу! Вот тебе и сонные часы отдыха! – весело сообщил Джек, появляясь в компании точно снежная вьюга. Мгновение назад его еще не было, и вот он уже рядом, принес атмосферу холода и какой-то безбашенности. – Ну как, чуваки, кому до сих пор в Академии жилось скучно и обыденно? Похоже наша старушка решила исправить это упущение, разбавить рутину и порадовать нас новым развлечением.

– Ой, Джек! Я про тебя забыла! – обрадовалась его появлению ректор.

Фрост, замерший рядом с ней и чуть оттеснивший заворчавшего Топыча, захохотал, обнял за плечи и чмокнул в нос. Марина чихнула от неожиданности.

– Мне еще ни разу так счастливо не сообщали о том, что про меня забыли. Впору чувствовать себя ущербным и несчастным. Трусишка, как ты жестока!

– Да я… – попыталась она оправдаться – не дали.

– Не, не, о самая жестокая из женщин! – деланно изобразил обиду морозный шут, прижав одну руку ко лбу, а второй продолжая обнимать ректора. – Я оскорблен в лучших чувствах. Как жить дальше? – И почти без перехода, посмотрел над ее головой, обозревая всю картину целиком: – У-у-у, как плохо. Вы, двое, возьмите себя в когти и работайте, работайте, глядишь снимете… кхм… напряжение. А я пока нашего ректора возьму на себя, объясню кое-что, проинструктирую, как дальше жить… – И рявкнул, заставив девушку вздрогнуть и порадоваться, что так рычали не на нее: – Остыньте! Напугаете сейчас, сами потом жалеть будете.

Марина ошарашенно смотрела на Фроста, а потом попробовала повернуться в сторону Найтмера и Кайдэса, но и тут не дали. Да что ж такое-то? Почему ей сегодня постоянно что-то или кто-то мешает? И что случилось с Найтом и Кайдэсом, из-за чего Джек так среагировал? Почему не отреагировали остальные присутствующие? Вон безопасники продолжали работать, не замечая ректора и компанию, собравшуюся вокруг нее, точно ничего особенного и не происходило. Снова какая-то магия?

– Нет, нет, трусишка, сначала будет очень сурьозная беседа с умудренным опытом дядей, то бишь со мной, а потом все остальное, – сообщили ей, твердой рукой направляя прочь в соседнее ответвление коридора, где – она точно знала – находилась дополнительная лестница на нижний этаж. – Да и не нужно пока тебе… такое общение, а нам ректор вменяемый нужен.

Марина закусила губу и позволила себя увести, посмотреть на парочку так и не получилось – Джек даже ладонь на затылок ей положил, словно опасался в ее выдержке. Но она уже и сама не рвалась смотреть, что там случилось на самом деле, и проверять реакцию, явно нестандартную, своих поклонников. Адреналин после неудачной попытки смертоубийства утих и включился мозг, мозг, который быстро оценил произошедшее.

– Дже-е-ек, я, кажется, накосячила, – жалобно протянула она, когда они оказались на достаточном расстоянии и ступили на ступеньки лестницы, извилисто уходящей вниз. – Очень сильно накосячила.

– Эх ты, бестолочь наивная, – припечатал ее бог холода, подтвердив опасения, – радуйся, что у Найта и Кая выдержка железная, нервы крепкие и учебой в Навьей Академии закаленные, иначе вместе с прорывами был бы у нас еще и местный апокалипсис из-за драки двух ревнивцев. Им-то ничего, помахают кулаками и успокоятся, а вот остальным будет совсем не весело – пыль на ветру и закатанные в асфальт блинчики. – Фрост еще и языком поцокал для усиления эффекта.

– Нужно как-то все объяснить! – Марина едва не рванула обратно, внутри все стало похоже на натянутую струну. Зачем она бросилась обнимать Найтмера? Сейчас, отрезвев, даже ответить на этот вопрос не могла.

Но Джек ее удержал:

– Ничего не делай, только хуже будет, а вот остыть им время дай. Сейчас они поработают, отвлекутся, а там и соображать начнут. И выбрала бы ты уже кого-нибудь что ли, а то сил нет уже и страшно же.

Марина тоскливо кивнула, чувствуя себя донельзя примерзко. Ведь правда едва их не спровоцировала, хотя цели такой не было, даже не задумалась, как со стороны будет выглядеть. Ведь еще раньше говорила себе, что не собирается никого провоцировать. Но вон оно как вышло, пусть непреднамеренно, а сама нарвалась. Для собственного успокоения она обняла за шею идущего рядом Топыча. Рядом с большим, гибким зверем Марина выглядела не только маленькой, но и чувствовала себя хорошо, уютно. Он подбадривающе прошелся длинным языком по щеке, задев ухо и волосы. Может правда выбрать и никого больше не мучить? Ромашка там, детская считалочка, еще что-нибудь…

Джек потрепал ее по макушке, как маленькую. И это тот, кто постоянно шутил, приглашая на свидания и намекая на их горизонтальную подоплеку!

– Маринка, ты умная девушка, ректор из тебя так вовсе уникальный и для всех с некоторых пор бесценный, но, когда дело касается взаимоотношений между мужчинами и женщинами, теряешься и смущаешься, а зачастую и вовсе ничего не замечаешь.

Она виновато кивнула. Западня какая-то! Словно смотрит в книгу и видит фигу.

– Я не специально, – грустно пробормотала она. – Может мне пока вообще стоит избегать их? Пока не разберусь в себе. – Найтмер и Кайдэс нравились Марине, оба – по-разному, в этом не было никаких сомнений. Но влюбилась ли она в кого-то, была без понятия. Как это – влюбиться? А еще говорили, что если не можешь определиться между двумя мужчинами, то нужно искать третьего. Вот только третьего Хромова искать точно не хотела. Подумав об этом, даже передернулась, неприятно стало.

– Не надейся, – хмыкнул Фрост, окинув ее скептическим взглядом, – теперь уже отсидеться не получится. Осторожничать с тобой они теперь тоже перестанут.

– Почему?

– К добру или к худу, но сегодня ты перешагнула черту в ваших пассивных отношениях, переключив их на активные. Джентльменов они точно перестанут изображать, а учитывая, что Найту ты дала фору, то… Вот что, трусиха, для начала задай себе вопрос, почему ты именно рядом с Найтмером успокоилась, а не с Кайдэсом? Может быть и не нужно уже в себе разбираться, и без этого все ясно?

Марина споткнулась, когда до нее дошел смысл фразы, но снова Джек перескочил с темы на тему, вернув к важным реалиям происходящего, а не к любовным проблемам, которые сейчас были делом десятым.

– Так что ты там хотела узнать насчет прорывов? – осведомленность бога холода не удивляла, учитывая, что он умел при помощи своих сил.

– Хотела, – из растерянной Марина тут же стала серьезной, сосредоточенной, продолжая идти по темному коридору, вдоль которого располагались двери в аудитории. – Мне нужно знать все, что касается прорывов, и самое главное, сколько у нас пострадавших.

– Дети в порядке, студе…

Марина не сразу осознала, что Джек замолчал, а теплота Топыча пропала из-под руки. Возникло чувство, словно внутри на миг заледенела вся кровь, потому что не успело отзвучать эхо слов спутника, как Марина оказалась в полном одиночестве. Еще секунду назад она была в компании, а спустя миг никого рядом не осталось.

Только в круге тусклого света застыла ректор Навьей Академии, а вокруг сгущался непроглядный мрак.

Глава 4

Итак, Марина снова во что-то вляпалась. Оглядываясь вокруг, она почти философски восприняла обрушившуюся на нее действительность. А может сыграло роль то, что она отчасти уже была закалена в таких неожиданностях. Сложно было точно сказать. Сначала она решила, что с ней снова начала шутить Навья Академия, так сказать прорывы – для всех, а этот сюрприз индивидуальный. Но прислушавшись к могучей сущности, до некоторых пор веселой, теперь уловила отзвук озадаченности и даже недовольства. Это явно были не проделки Академии! И это Марине совершенно не понравилось. Внезапно ее что-то потрогало за плечо, и от неожиданности она едва на месте не подскочила с воплем. В голове вспыли явьи ужастики во главе с Пеннивайзом и Крюгером. Глупость конечно, но уж лучше знакомый монстр, чем нечто чужеродное и новое. Только испуг длился недолго, потому что за плечо ее щупал собственный хвост. Поняв, что хозяйка обратила на него внимание, кисточка сложилась в знак вопроса, дескать «Чаво происходит, босс?».

– Нечего было вырастать там, где не положено, – припечатала Марина, ухмыльнувшись, – теперь со мной в неприятности будешь влипать. Только бы понять, во что мы влипли на этот раз…

Несколько мгновений Марина стояла на единственном клочке света и, закусив губу, очень надеялась, что очередная неприятность рассосется сама собой. Не рассосалась. Мало того, даже ошарашенно-разозленную Академию, пытающуюся добраться до девушки, в какой-то момент перестала слышать. Вообще все звуки исчезли, словно само понятие «звук» кануло в небытие. Марина, как бабочка в паутине паука, оказалась в оглушительной тишине. Руки сжались в кулаки, на висках выступила испарина, но с порывом запаниковать приходилось распрощаться – сказались постоянные переносы во внутренний мир Навьей Академии. Пока Марина вычищала комнаты замка, возвращая ей хоть немного разумности, насмотрелась на всякое и испытала то же не меньше. Были и полеты, и внезапные смены верха с низом, и мелькание разноцветных потоков вокруг, что легко было потеряться в реальности и сойти с ума. Та же Алиса, побывавшая в Стране Чудес, могла позавидовать опыту Марины, с которой играла могущественная сущность.

Поразмыслив немного, Марина рискнула сдвинуться с места. Ждать у моря погоды она не видела смысла, хотя и идти в непроглядный мрак тоже не горела желанием. Но это была та ситуация, когда и так, и этак было плохо. Сделав первый шаг, она замерла, ожидая всего, что угодно, но обошлось. Мало того, круг света, точно приклеенный, последовал за ней. Дальше она шла уже смелее, но все равно постоянно вертела головой, опасаясь, что в любой миг на нее бросится какой-нибудь враг. И все равно пропустила миг, когда все началось. Никто не выскочил из ниоткуда, никто не напал, не попытался покусать или засосать до смерти, зато очередной шаг Хромовой стал решающим. Она точно ступила не на твердый пол, а в вязкую болотистую жижу, которая поглотила ее в тот же миг. Ректор не успела в полной мере осознать происходящего, как начала тонуть, погружаясь все глубже и глубже во мрак. А вместе с погружением начала и захлебываться, будто действительно начала тонуть в самой настоящей воде. Только вода эта была слишком странной.

Сначала Марине казалось, что она действительно утонет, но нет. В какой-то миг, между мраком и попыткой вдохнуть, к ней вернулся звук, и этот звук был стуком чьего-то огромного сердца. Или она оказалась внутри этого невообразимо-чудовищного нечто, живущего, дышащего и истекающего кровью? Звук проникал в каждую клеточку ее тела, заставляя сжиматься от рвущихся на части эмоций. Вслед за ним пришло и осознание, что в эти секунды за Мариной наблюдали. Оно – неизвестное – действительно наблюдало, с любопытством и вселенским спокойствием. И заставляло ее ощущать себя маленькой мошкой, тонущей в янтаре, навек превращая ее в свою пленницу. Оплетая, затягивая, опутывая, на Марину обрушили чье-то невероятное сознание, в котором зияла страшнейшая вечно-пульсирующая рана, и которое было настолько ласково, что хотелось плакать. Такой лаской могла одарить только смерть, забрав в самый неожиданный момент и не дав возможности попрощаться, и надеется на спасение. Хромова тонула, слыша ошеломительный стук мертвого сердца и захлебываясь раненой нежностью чего-то, чему невозможно было дать определение.

А потом она все-таки достигла дна и… упала на чьи-то колени.

Девушку встряхнули, приводя в чувство, и принялись ощупывать на предмет, скорее всего, повреждений и ран.

– Марина! Ранена?! Проклятье! Сейчас к целителям и…

– Не надо, – выдавила девушка, вдруг осознав, что больше не задыхается и даже не чувствует последствий недавнего удушья. – Не надо, – повторила она, – я в порядке, – и ощутила, как в нее начал тыкаться большим носом Топыч.

– Что случилось? – Джек погладил девушку по голове. – Ты была в каком-то трансе, никак не мог тебя дозваться.

– Я оказалась где-то, не знаю только где именно.

– Снова Академия? – рыкнул тот.

– Не она, что-то другое, – Марина содрогнулась, вспомнив, – оно… более древнее и… другое. Не могу точно описать.

– Уверена?

Она кивнула.

И в этот миг вновь вернулось сознание Навьей Академии, но какое-то странное: притихшее и… испуганное? Присмиревшая сущность как-то вся сжалась, при этом сама не понимая своего порыва. В водовороте ее хаотичных мыслей легко было потеряться и самой сойти с ума, поэтому Марина предпочла на время отгородиться от нее и переждать. Даже если та что-то еще учудит, все равно это был не повод еще больше подвергать саму себя дополнительной опасности. Вон как руки потряхивало, и коленки вряд ли бы удержали в вертикальном положении. В общем нужно было переждать пару секунд, а уже после возвращаться к бренной реальности. В конце концов она не железная леди, чтобы щелком пальцев избавляться от стрессовых воздействий, и так неплохо держится, учитывая обстоятельства. С неизвестными же сущностями, которые несанкционированно проживали в замке, Хромова решила разбираться позднее. В данную минуту это была неожиданность, но не проблема, а потому могла ждать.

Марина медленно, но верно приходила в себя. Так же в себя приходил и ее компаньон, который был синим, особо вредным и звался «хвост». Безвольная висяще-лежащая кисточка вдруг встрепенулась и подобно кобре замерла напротив лица девушки. В дальнейшем она и Джек наблюдали забавную пантомиму, в которой кисточка изображала десятки эмоций и требований, обрушившихся на парочку. Проще говоря, до Марины старательно доносили, что он, то бишь хвост, категорически не согласен испытывать подобные стрессы, отказывается участвовать в академических ужасах в дальнейшем и настоятельно советует хозяйке пересмотреть свои взгляды на ректорскую работу. Оказалось, что хвосту хотелось тихого, спокойного счастья и хозяйка сию секунду обязана была принять к сведению все то, что он потребовал. Кончилось все тем, что кисточка приобрела форму забавного карикатурного человечка, упершего руки-палочки в боки и замершего в ожидании ответа.

Марина смотрела на свою наглую конечность, думала, силилась не засмеяться, а потом не удержалась и показала язык.

После чего еще и припечатала:

– Увы, не могу, у меня контракт в Академией. А ты сам виноват, знал, на чьей заднице вырос, так что и в будущем попадать будем вместе.

Шерстистый «человечек» осознал услышанное, картинно изобразил обморок и дикое несогласие с хозяйкой.

Но как бы это не выглядело забавно, а мгновенно утратило свою значимость, так как откуда-то из глубин Навьей Академии раздался гулкий грохот, сопровождающийся криками. И стало совсем не до хвостатых мелочей.

Последующие часы для всех обитателей замка стали тяжелыми и изматывающими, и как бы Марине не хотелось, но пришлось весь этот ужас возглавить лично. Рядом была несомненная поддержка троицы и Топыча с Беато, но именно на ректора легли основные обязанности по устранению прорывов. Как никогда прежде она осознала всю свою ответственность, когда на нее были устремлены десятки глаз студентов и служащих Навьей Академии, глаз полных надежды и веры. В первый миг Марине, оказавшейся под таким грузом ответственности, захотелось с визгом убежать прочь и спрятаться под одеялом, но она быстро взяла себя в руки и принялась за работу. По возможности обезопасили детей и студентов, особое внимание уделили целительскому отсеку, куда направляли пострадавших и раненых. К счастью особо-серьезных травм ни у кого не было, царапины, синяки и прочие незначительные мелочи, от которых точно не умирали. Отделаться столь малой кровью удалось только благодаря Найтмеру и его безопасникам.

Ими была проведена колоссальная работа, именно благодаря их своевременной реакции и готовности удалось избежать самых катастрофичных последствий. Фактически к моменту, как ректор принялась за работу, все очаги были перекрыты и на местах особых «возгораний» велись жесткий бои, которые не позволяли чудовищам прорваться за пределы очерченных границ. Но приблизиться к подобному опасному порталу Марине так и не позволили, поэтому увидеть по-настоящему страшное зрелище не довелось. Зато забот добавляло иное. Во-первых, она переживала за гостей, оставленных в гостиничном доме на произвол судьбы. Она боялась, что там не все так же удачно сложилось, как здесь, но пока проверить свою правоту или ошибочность не могла. Во-вторых, некоторое время она и Онор успокаивали Некрополь, в котором к счастью прорыва не случилось, но все равно мертвые доставили проблем. Они, точно чувствуя происходящее, полезли сквозь границы и очень сильно жаждали пообщаться с живыми. Почти два часа изматывающей медитации превратили девушек в тряпочки, над которыми изрядно поиздевались. После же усмирения академического кладбища Марине пришлось мчаться к одному очагу прорыва, оказавшемуся поначалу одним из самых опасных.

Прорываться начали ни откуда-то, а из самого Зазеркалья, а это грозило маленьким апокалипсисом для Навьей Академии и ее обитателей. Но не успела Хромова отдышаться, как все утихло само собой. Просто вперед вышла Беатриче и, топнув ножкой, приказала своим сородичам убираться прочь. Зазеркальные сущности поворчали, поворчали и отправились восвояси, а Марина окончательно уверилась, какая крутая помощница ей попалась! Бросившись обнимать куклу, она прекрасно видела, как в отражение у той вспыхнули от удовольствия жуткие глаза, а рот приоткрылся в клыкастой улыбке в лучших традициях клоуна Оно, придуманного знаменитым Стивеном Кингом.

– Ну чаво ты, хозяйка, – пробасила от избытка чувств счастливая Беато, – чаво ты! Не фиг здесь шляться этим беспредельщикам, это теперь моя территория. Если чего, я их быстро опущу, ты не переживай.

Марине же оставалось только радоваться на свою удачу, что свела ее с этой сущностью, и гадать, как в этом создании сочетается леди, клыкастый монстр и портовый грузчик криминальной направленности.

Привалившись плечом к косяку между двумя коридорами, Марина устало прикрыла глаза. За последние часы она вымоталась до предела, а нервы были на последнем издыхании. Не привыкла она к всевозможным ужасам, на которые ей удалось насмотреться за время прорыва. Чудовища, призраки, мертвые, игры зеркал и теней – кошмары атаковали беспощадно, не давая передышки для человеческого девичьего сердца. Пардон! Уже не совсем человеческого, но все-таки нежного и ранимого, как и у каждой представительницы женского пола. Удивительно, что ей вообще удалось остаться ненадолго наедине с собой, точнее в компании Топыча. Но проводника она уже неизменно воспринимала как часть себя, поэтому чувствовала свободного и легко. В последний час за ней приглядывал Кайдэс, исполняя роль телохранителя, и заменив Найтмера, отправившегося устранять очередную проблему. До этого Кайдэс организовал работу преподавателей со студентами, проверил насколько охраняем целительский отсек и детская, куда отправили самых младших. Параллельно с этим он лично закрыл несколько порталов, продемонстрировав не только магические навыки, но и физические.

Если Найтмер напоминал Марине неудержимую смертоносную волну-цунами, сметающую все на своем пути, то Кайдес был похож на катану – такую же резкую и острую. Лезвие не оставляло ран, но сразу лишало жизни, как мертвых сущностей, так и живых. Элегантный мужчина, которого чаще всего можно было увидеть в деловых костюмах, утратил любое представление о цивилизованности. Этот бой девушке удалось увидеть, так как прорыв произошло там же, где они стояли.

– Чувствуешь еще какие-нибудь опасные всплески? – спросил Кайдэс, когда они шли к лабораториям.

– Сейчас… – Марина на миг замерла, прикрыв глаза, но тут же резко открыла: – Кай, здесь!

В тот же миг в паре шагов от них открылась сначала небольшая золотистая воронка, разросшаяся из маленькой точки, а потом увеличившаяся до размеров человеческого роста. В ней мелькали черные росчерки, похожие на глубокие царапины.

Кайдэс среагировал мгновенно, оттеснив Марину в сторону, но не приблизившись к стене, ведь стены начали точно плавиться. Или как если бы воздух вокруг начал дрожать, рябить и обжигать. Из этой массы вполне мог выползти какой-нибудь монстр или наоборот могло затянуть в неведомые дали. Ни того, ни другого не хотелось испытать на себе, поэтому Марина замерла там, куда ее поставили, надежно защищенная с одной стороны Кайдэсом, а с другой Топычем. Хвост геройства проявлять не желал, поэтому попытался залезть к хозяйке под штанину, изображая страуса. Но на него сложно было обращать внимания, ведь в этот момент на Кайдэса напали сразу три змееподобных существа. Их чешуя переливалась в потускневшем свете грязным золотом, а шипение могло свести с ума, если бы его пришлось долго слышать. К счастью Марине не пришлось испытывать на себе подобного удовольствия. Благодаря кракеновским щупальцам он мог сражаться сразу с тремя существами, особо не испытывая дискомфорта. Как не сковывало движений и узость коридора, в Академии коридоры и комнаты были просторными, большими и длинными, иначе двухметровые и трехметровые саламандры здесь не смогли бы развернуться.

В тот момент, когда Кайдэс свернул шею одному из змеесозданий, а второго практически разорвал пополам, она зажмурилась, уткнувшись лицом в шею Топыча. Еще заткнула уши, приглушая звуки. Хватит с нее ночных кошмаров.

Когда все закончилось, он отвел ее в более-менее безопасное место, приставив к ней парочку безопасников, но сам был вынужден отлучиться по делам.

Вот тогда Марина и нашла себе немного уединения, хотя охрана не оставляла ее без своего пристального внимания.

Она стояла, закрыв глаза, и отдыхая. Знала, что скоро снова придется отправляться усмирять Навью Академию. И ахнула, когда ее неожиданно притиснули к стене, отсекая от окружающего мира ледяной стеной, и впились в губы совсем не дружеским поцелуем.

Такого от Джека Фроста она не ожидала.

Никак не ожидала.

Целоваться бог холода умел, да удивительно было бы обратное, учитывая его возраст. Он умело соблазнял, вовлекая в сладострастные игры и завлекая в танец плоти. Марина легко могла бы поддастся, более того, любая бы не устояла, когда столь сокрушительная сила охватывала тело. Но… не поддавалась. Это было странно, но в миг соприкосновения губ, и когда ласка сплетающихся языков должна была свести с ума, ничего не произошло. У нее возникло чувство, словно она вдруг превратилась в манекен: ничего не чувствующий и равнодушный ко всему. Где пресловутое либидо, о котором так много говорят и которое обязательно должно было проявить себя? Где положенная по всем романтическим канонам реакция? Или это такой большой намек на то, что у нее больше проблемы в сексуальном плане? Но нет… Марина вспомнила поцелуи Найтмера и Кайдэса. С ними она была какой угодно, но не равнодушной. Значит все дело было в чем-то другом, кажется…

Наконец Джек отстранился и несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Взгляд был пристальным, изучающим.

Потоптавшись на месте, Маринаподняла руку и приложила ладонью ко лбу мужчины:

– Ты заболел, снеговик несчастный?

Еще секунду Джек ее изучал, а потом принялся хохотать.

– Маришка, ну ты хотя бы обошлась бы с моей мужской самооценкой помягче! Ты ведь сейчас ее буквально под плинтус загнала! Неужели совсем ничего не почувствовала?

Почему-то смущения не было, совершенно, зато внезапно почувствовала себя виноватой.

Потоптавшись на месте, она покачала головой, от чего Джек снова залился хохотом.

– Трусишка, ну не надо выглядеть такой виноватой, я ведь не сдержусь и лопну от смеха.

– Ничего не вижу смешного, – проворчала она, оглядываясь.

Их укрывал ледяной купол, но совсем в одиночестве они не остались. Хвост, забравшись на плечо, весело кривлялся, изображая мультяшные поцелуйчики: вытянутые губы и сердечки. А вот Топыч довольным не выглядел, оказалось, что он успел сунуть свою мордаху в лед и теперь из стены торчал только его нос и злые глаза. Бедный огненный зверь испытывал явный дискомфорт от своего положения.

– Так с чего вдруг такая внезапная вспышка страсти? – саркастически спросила Марина. – Ты внезапно осознал, что нагрянула любовь и жить без меня не можешь?

– Это во мне любопытство взыграло, – сообщил вредный божок. – Даже не знаю: завидовать тому, кого ты выберешь, или тебе сочувствовать.

Она удивленно приподняла вверх бровь, ожидая пояснения.

– А дело в том, Маришка, что ты уже не реагируешь ни на кого, кроме Найта и Кая. Других мужчин для тебя уже не существуешь, в чем мы сейчас убедились. Полагаю, что когда ты определишься с кем-то из них двоих, то на отвергнутого так же перестанешь реагировать.

– И это какая-то проблема?

– Возможно, для тебя. Как ты жить собралась в этом мире, полном измен, и в котором считается нормальным менять сексуального партнера? – вопрос был задан насмешливо, но следующие слова были произнесены с убийственной серьезностью. – Не влюбляйся так сильно, Марина, ведь если останешься одна, то больше никого к себе не подпустишь. Живи, заводи отношения, но сердце держи под замком. Таких как ты, слишком верных, катастрофически мало и в Нави, и в Яви.

Она натянуто рассмеялась:

– Значит, не подпущу. Ладно тебе, Джек, не преувеличивай, наверняка в этом нет такой большой проблемы, как ты пытаешься преподнести.

Не хотелось говорить, что его слова достучались до сердца, наполнив беспокойством.

Но внезапно Фрост вновь вернул себе привычную шкодную ухмылку на лицо и, развеяв ледяную стену, потащил ее по коридору.

– Идем будем тогда проверять, ты будешь целоваться и выяснять свою реакцию на поцелуи.

После этого Марина не удержалась и пару раз попробовала отвесить ему подзатыльников. Дотянуться не получилось, поэтому оставалось только ругать этого плачущего клоуна и придумывать план мести.

Правда вскоре оказалось, что кратковременные мгновения веселья закончились.

Случилось то, что повергло многих в ужас.

Марина купалась в ярости Навьей Академии, пробираясь сквозь нее подобно пловцу, оказавшемуся среди голодных акул. Стихия вокруг нее жалила больнее, чем острейшие иглы, но девушку это практически не трогало. Не то чтобы она ничего не чувствовала, но сейчас было нечто большее поставлено на карту, и она не собиралась проявлять слабость. Внутри сознания Академии творилось настоящее безумие, хаотичные перемещения, всплески теней, готовые поглотить невнимательного зеваку, вспышки обжигающего света, от которых бы истлело даже само пламя. Марина чувствовала замок каждой клеточкой своего тела, каждой эмоцией. Еще никогда они не были одновременно так едины, и так разрозненны. Он был в ярости и не собирался усмирять ее в угоду ректору, возомнившему о себе не весть что. Так чувствовала Навья Академия и не скрывала своих мыслей от Хромовой, жаждя причинить как можно больше вреда девушке и тем, кто осмелился пытаться подчинить ее своей воле. Еще больше приводило Академию в ярость то, как удачно удавалось обитателям, мельтешащим внутри нее подобно муравьям, противостоять. Подобное неподчинение приводило ее в еще большую ярость, заставляя открывать все новые проходы для порождений мрака и ужаса.

Сначала Марина сомневалась, что ей стоило начинать медитацию, чтобы проникнуть в сознание Навьей Академии. Она помнила, как ее едва не утащила неведомая сущность, но с каждым мгновением время истекало и медлить было нельзя. Вернувшись в свой кабинет, она легла на диван, осталась под охраной Джека и Топыча и с головой нырнула в кошмарное сумасшествие древней сущности. На этот раз Марина не приказывала, не доставала из невидимых пространственных карманов тряпки и швабры, она делилась с ней своими спокойствием, уверенностью и твердым стремлением никому не причинять вреда. Если они были связаны, то как отражения должны были быть единым целым, то как и отражения должны были принимать друг друга со всеми трещинами, бликами и осколками. Марина точно не могла бы сказать, сколько времени она провела в круговороте необъятной злобы, но не собиралась останавливаться до последнего. Слишком много жизней от нее зависело, чтобы давать слабину. Она бы никогда не простила себе, если бы из-за ее недосмотра кто-то пострадал, ведь по факту это она спровоцировала Академию на подобную обиду. При этом она понимала, что не это событие, так другое бы прорвало плотину нестабильной сущности.

А потом внезапно Марина ощутила резкий рывок из хаоса и открыла глаза.

Она тяжело дышала, громко и немного хрипло, дрожь сотрясала тело, точно в болезненных конвульсиях. Казалось, что болела каждая мышца в теле, каждая кость, даже кровь, наверное, тоже болела, если так можно было выразиться. Она вцепилась в кого-то, но из-за пятен перед глазами не могла понять в кого.

Только спустя время Марина пришла в себя.

Оказалось, что рядом с ней стоял один из целителей, благодаря ему она и стала чувствовать себя лучше. А вцепилась девушка в предплечья Найтмеру, расположившемуся в кресле напротив.

– Я еще не закончила, – выдавила она, садясь.

Правда без помощи Найтмера у нее это не получилось. Зато когда села смогла увидеть, что в кабинете собралась целая компания. Помимо Джека, Топыча и Найтмера с целителем находились Кайдэс, Онор с Дакотой и Беато.

– Закончила, – отрезал Кайдэс, смотря на нее пристально, как-то… обеспокоено.

– Пик прорывов прошел, остальное нейтрализуют мои подчиненные, – поддержал его Найтмер.

– Ох, подружка, не следует тебя так сильно погружаться в Академию, – покачала головой Дакота. – Ты едва не растворилась в ней на этот раз.

– Ясно.

Блуждающий взгляд Марины остановился на окне.

Плотно закрытом окне.

– Почему оно закрыто? – тихо спросила она с нехорошим предчувствием.

Ответ, полученный спустя несколько мгновений, действительно ее не порадовал.

Девушка медленно и с усилием встала с дивана и направилась к окну, но была перехвачена Кайдэсом.

– Не открывай, – предупредил он, скорее поддерживая, чем удерживая от опрометчивых поступков.

– Что там? Я получу ответ или нет? – решительно спросила она, хотя слабость, расползавшаяся по всему телу, не сильно способствовала любопытству.

– Марина… – вперед выступила Онор, которая находилась в некотором замешательстве.

Не остались незамеченными и взгляды, которыми обменялись собравшиеся.

Что бы не произошло, оно не было чем-то позитивным.

– Если не скажете, сама узнаю, – отрубила она, упрямо выпятив вперед подбородок.

– Преждевременно начались дни Затмений, – лениво оскалился Джек, расположившийся в ректорском кресле. – Сегодня первый день и на улицу лучше не выходить, даже в Академии безопасней.

Марину словно кувалдой по голове ударили, настолько оглушительной оказалась новость. Она до последнего надеялась, что успеет вовремя, угомонит замок на время, чтобы вывести посторонних из опасного места. А теперь? Теперь случилась катастрофа еще более опасная нежели прорывы!

Она рванулась куда-то бежать, но была остановлена все тем же Кайдесом.

– Не глупи, сейчас ты ничего не сделаешь!

– Разве ты не понимаешь?! – закричала она. Последние дни выдались тяжелыми, поэтому Марина и сорвалась. – Почти истек срок, когда чужаки могут находиться на территории Навьей Академии! Я не смогу удерживать ее еще трое суток, чтобы она не убила никого! И неизвестно, что там произошло во время прорывов! Нужно…

Хромова снова попыталась вырваться, хотя ноги подкашивались и ее начало потряхивать от долгого стояния.

За спиной обеспокоенно заворчал Топыч, где-то на периферии сознания послышалось хихиканье Беато. Кукольная поганка наверняка наслаждалась представлением. Остальных увидеть не было возможности, стоя к ним спиной или боком. Да и не получалось отвести взгляда от подобных бездне глаз кракена.

– Тебе нужно отдохнуть! Даже если ты умрешь, против Затмения нет шансов; придется ждать.

– Им нужна помощь!

– Если там уже все трупы, помощь не понадобиться никому! – гаркнул мужчина.

Воспользовавшись паузой из-за потерявшей дар речи Марины, он подхватил ее на руки, собравшись отнести к ней в квартиру. Силы ее практически покинули, сказалось перенапряжение, а помощь целителей еще не была закончена.

Марина сначала хотела еще поспорить, но поняла всю бессмысленность этого дела. Кайдэс был прав и ничего она не могла исправить.

Она уже хотела было позволить ему отнести ее, но внезапно перехватила взгляд Дакоты, которая ей на что-то намекала. Она медленно посмотрела на Найтмера и слова вырвались сами собой:

– Кайдес, опусти меня, я сама.

– Ты не сможешь, – в его голосе прозвучали какие-то особенные нотки, намекавшие, что легко он не собирался уступать.

Но и она тоже, особенно учитывая состояние слуа.

Если она вовремя не выберется из этой ситуации, то Академия подвергнется и другим разрушениям.

– Мне помогут девочки и Топыч; Кай, поставь меня.

Мужчина замер, раздумывая. Атмосфера в кабинете сгустилась, словно перед грозой и достаточно мгновения, чтобы молнии сожгли всех, до кого доберутся.

Марина внимательно смотрела в лицо Кайдэсу и во взглядах обоих замерла непреклонность, смешанная с упрямством. Ей было тяжело выдерживать взгляд мужчины, но уступать она не собиралась. В какой-то момент показалось, что он не отпустит и у Найтмера сорвет ограничители с воли. В состоянии бешенства она его еще ни разу не видела, зато видела в то памятное похищение, когда они гостили на острове Фрисланд. Страшно себе представить, что случится, начни они драку. В те мгновения, когда между ними начнется свара, никого из двоих не будет волновать, что оно не ко времени. Оба слишком долго играли роли примерных мальчиков, но Марина боялась, что это время на исходе. Наконец Кай принял решение и очень медленно, нехотя, поставил девушку на пол. Она поспешила отойти от него, вообще не глядя на мужчин направилась прочь из кабинета, поддерживаемая приблизившимися к ней Онор и Дакотой. Подруги молчали до тех пор, пока добирались до Марининой квартиры. Им пришлось воспользоваться лифтами, подъем пешком ректор бы не осилила.

– Вот что я скажу, подружка, это было нереально жутко и… возбуждающе, – выдохнула Дакота, плюхнувшись в соседнее кресло.

Сама Марина расположилась на диване и покосилась на подругу:

– Не знала, что ты скрытая извращенка.

Дакота расхохоталась, мечтательно зажмурив глаза:

– Извращенка или нет, но в те мгновения мне было жаль, что делят не меня. Отдалась бы обоим не глядя, и даже драться не пришлось.

Марина простонала, положив голову на спинку дивана:

– Драки между двумя титанами потустороннего мира мне только не хватало.

В этот момент Топыч, сопровождавший их, лег у ног хозяйки положил свою большую голову ей на колени. Машинально она погладила его по мохнатому носу и принялась почесывать рога, он это особенно любил. Подъем на квартирный этаж Марина осилила с трудом, а проверять как сейчас дела во всей Академии, после ее успокоения, сил не было. Она решила, что пусть поработают мужчины в кои-то веки, может дурь из головы выветрится.

В зал вошла Онор с подносом, на котором стояли чайник с тремя чашками и вазочки со сладостями.

– Сахар поможет тебе немного восстановиться, так господин Корбенс сказал, – тихо пробормотала она, садясь в другое кресло и имея ввиду целителя.

Диван решили оставить за хозяйкой, чтобы позже она могла лечь.

Потом Онор посмотрела на Марину, потянувшуюся за шоколадкой:

– Мне показалось, что Найтмер и владыка в этот раз сорвутся.

Марина удивленно моргнула, услышав обращение Онор о Кайдэсе, но потом вспомнила, что он действительно ее повелитель. Ведь она была сиреной, подданной Атлантиды, пусть сейчас принадлежала Некрополю.

– Не только тебе.

– Ты еще не разобралась в своих чувствах к ним?

Но вместо Хромовой ответила хохотнувшая Дакота:

– Когда она могла это сделать, русалочка? Полагаю, что на ближайшие часы и дни мужики будут волновать ее в последнюю очередь.

Краем глаза Марина заметила, что к ним присоединилась Беато, выскользнувшая из зеркала. На миг воспарив, она приземлилась прямо на мягкие подушки дивана и захрустела печеньем.

– Я смогла определиться только с тем, что они мне очень нравятся, что мои чувства уже не похожи на равнодушие и в них присутствует даже желание. Но понять, кто из них двоих меня больше притягивает, пока не могу, не понимаю. Правда разбираться с этим сейчас действительно не время, меня беспокоит нестабильность Академии и навьи запертые в ловушке. Больше всего боюсь, что когда мы сможем отправиться к ним, то найдем лишь мертвых.

Словно в подтверждение ее слов на улице что-то очень сильно громыхнуло, почти оглушив всех.

За закрывающими окно ставнями послышался звук, похожий на скрежет, словно кто-то водил когтями по поверхности. Вверх и вниз, влево и в право, снова и снова. Этот противно-ужасный звук длился до тех пор, пока Беато не провела фарфоровой ручкой перед собой, точно стирая ластиком что-то невидимое и останавливая то, что попыталось к ним прорваться.

– Пакость какая, – сморщила она нос, – ненавижу!

– Я думала обитатели Зазеркалья чувствуют себя легко и во время Затмений, – слабо улыбнулась Марина, от звуков снаружи у нее начало колоть в висках. Похоже снова придется вызывать целителей. Эта мысль заставила ее тоскливо вздохнуть, встречи с медицинской братией стали слишком частыми.

– Пф-ф, даже мы чтим законы… некоторые, – брезгливо зафыркала Беато, – а Затмение не то время, с которым следует шутить.

– Вы знаете, почему они периодически накрывают Навь? – полюбопытствовала Онор.

Марина с легким удивлением увидела, что Дакота и Топыч тоже проявили к разговору нешуточный интерес. Она как-то не задумывалась особо про то, что сами навьи тоже сталкиваются с чем-то загадочным и жаждали получать ответы на вопросы.

Вокруг Беато сгустились тени, она словно одной ногой ступила за свою зазеркальную грань, устремив багряный взгляд в чудовищную даль.

– Как я и сказала, мы чтим некоторые законы и не нарушаем их, – наконец-то произнесла она, развеивая возникшую давящую атмосферу. Всего мгновение и рядом сидела уже привычная кучерявая кукла в рюшах, а не монстр из зеркальной преисподней.

Марине и хотелось бы пораспрашивать куклу подробнее даже не о Затмениях, а ней самой, ее мире, но она держала на привязи свое любопытство. Все, что нужно было знать, она уже получила от самой Беато, и из книг, но вот более того относилось уже к категории запретных знаний. Даже в человеческом мире, где в мистика, призраки и чудовища считались сказками, зеркала внушали опасения и внутреннюю дрожь. Казалось бы, если не веришь, зачем занавешивать зеркала в доме, где кто-то умер? Зачем креститься, когда разбилось – случайно – зеркало? Зачем проходить мимо зеркала в темноте и старательно в него не смотреть при этом? Все дело было во внутреннем инстинкте, затаенном в глубине души первобытном страхе, заставляющем относиться к зеркалам с уважением и трепетом. Марине не нужны были новые знания, способные принести десятки неприятностей и поэтому Зазеркалье оставляла зеркальщикам.

– Может ты сможешь проверить, как там студенты и их семьи? – внезапно осенило девушку, заодно был хороший повод сменить тему.

Но и тут ничего хорошего не получилось.

– Из-за Затмения я не пройду туда, а раньше проверить не позволила сама Академия. Тоже та еще гадина!

Где-то мерзко захихикала упомянутая не к добру Навья Академия, а Марину пронзило неприятной, короткой как вспышка, но резкой болью. Не пришла она в себя еще настолько, чтобы противостоять вредно-безумной сущности. Больше всего она опасалась, что присмиревшей она будет недолго, учитывая, что срок пребывания чужаков внутри нее истекал завтра. Страшно было вообразить, что тогда начнется, а в голову ничего не приходило, как возможно было предотвратить очередную катастрофу. Будь Академия вменяема, трудностей не возникло бы, и они смогли бы договориться, но этот выход был лишь мечтой.

Хоть и не в привычке Марины было загадывать о неприятностях заранее, тем не менее сейчас она к ним морально начинала готовиться.

Печально, но факт.

Глава 5

Слова Дакоты оказались пророческими. Мысли Марины крутились исключительно вокруг Навьей Академии, запертых в гостиничном доме гостей и студентов, и Затмении, которому оказалось невтерпеж. Гадство!

Следующий день Марина ждала с содроганием. Она настолько издергалась, что почти не сомкнула глаз во время сна, только под утро смогла задремать. И подскочила как ужаленная под недовольный рык Топтыжки и ворчание Беатриче. Вредная кукла попыталась заставить ее отдохнуть по-человечески, безжалостно напомнив, что ее организм и без того истощен, но попытки оказались тщетными. Даже надавить внушительной зазеркальной силой не вышло, всклокоченная, злая, издерганная Марина в несвойственной манере показала кукле неприличный жест и, покачиваясь, поплелась в ванную. Под долгим душем она более-менее оклемалась, но в квартире ее ждала крупная проблема в лице бессменной троицы. Бессовестная кучерявая пакость, ничуть не заботясь нравственными дилеммами, нашла сразу всех навязанных опекунов Марины и нажаловалась на нее. Расписала все в таких красках, что мужчины прониклись до самой глубины души желанием уложить ее в кровать, и отнюдь не ради плотских утех. Но даже их авторитет в данном случае потерпел неудачу. Марина очень редко проявляла унаследованную дедовскую черту – ослиное упрямство, но сегодня ее не смог бы переупрямит никто на свете: лежать и спать она не хотела.

Весь день она дергалась от давящего ощущения, что вот-вот должно было что-то произойти. Сроки нахождения посторонних на территории Навьей Академии истекли, и каждый миг она ждала взрыва. Но Академия молчала, мало того подобной тишины и спокойствия девушка никогда еще не ощущала. В какой-то момент она пришла к единственному выводу, что молчание обуславливалось лишь одним – в гостиничном доме не осталось живых. Отчасти она понимала, что депрессивные мысли навевались болезненным состоянием, но избавиться от них не получалось.

Топыч и Беато были недовольны поведением хозяйки, но молчали, приглядывая за ней. В какой-то момент не выдержали подруги и уговорили Марину сходить к целителям. Которые оказались извергами. Целители в какой-то момент плюнули на свободу выбора, заручились поддержкой Найтмера, Кайдэса и Джека, и погрузили Марину в целительский сон, без которого она попросту себя загоняла. Проснулась она спустя восемь часов и чувствовала себя гораздо лучше, целительская магия определенно оказала на нее благотворное влияние. Но господа-костоправы сразу предупредили девушку, чтобы она по максимуму старалась избегать очередных стрессов. Ее организм находился в таком перенапряжении, что даже магия целителей могла начать в любой миг наносить ей вред вместо спасения. Пришедшая в себя Хромова, вернувшая способность разумно мыслить, пообещала постараться.

Печально, но стараний хватило ровно до следующих суток. Навья Академия будто взбесилась, заставив Марину мгновенно уйти в медитацию на встречу с сущностью. Та больше не устраивала прорывов по всей своей территории, зато отрывалась по полной на невольной напарнице. Марина застыла посреди кровавого месива, истекающей от ярости и невыразимой боли Академии, и пыталась остановить как никогда яркий поток сумасшествия. Зато она отчетливо поняла одну вещь: живые в гостиничном доме все-таки остались. Знание добавило девушке сил, но те слишком стремительно утекали. Марина понимала, что ей срочно нужно покинуть астральное место, она слишком вымотана, чтобы оказать достойное сопротивление и угомонить Навью Академию. Она силилась вспомнить, как заперла ее на время, но ничего не получалось, тогда это вышло спонтанно. При этому Марина ощущала, насколько больно самой сущности, как так корежилась и мучилась от собственного сумасшествия. Казалось, они обе истекали кровавыми ранами и кровотечение никак не желало останавливаться.

– Я больше не могу! – обессиленно закричала Марина в какой-то момент.

Сознание уже уплывало в туманной дымке, но она еще боролось, еще не желала сдаваться…

Внезапно ее коснулось еще что-то – нечто темное, необъятное и наполненное первобытным ужасом.

Марина захотела закричать, но не смогла, слишком сильно оказалось потрясение.

Ведь к их компании присоединилась еще одна сущность.

Некрополь.

Он навис над ней своей устрашающей мертвенно-ледяной мощью, не давая дышать. Марина словно оказалась между молотом и наковальней, которые сжали ее в своих безжалостных тисках. Чуда не случилась, Некрополь был не менее безумен, чем Навья Академия, но его уравновешивал якорь – Онор. Но сейчас Онор была где-то далеко, отрезанная от своевольной сущности, а древнее кладбище было в плену любопытства. Оно поглощало его со всей своей неукротимой силой, и всю эту мощь Некрополь обрушил на ректора. Марина закричала; мучительный вопль вырвался из горла, хотя сама себя она не слышала. Она слышала ярость Академии и любопытство Некрополя, терзающие ее. С каждым мигом она чувствовала, как теряет контроль, ощущала, как тончайшие нити, которыми она держала древнюю сущность ослабевают, рвутся и выскальзывают из окровавленных рук. Каждую клеточку тела пронзали десятки острейших молний, причиняя боль. Она бы сказала, что от такой боли хотелось умереть, но умирать на самом деле не хотелось. Увы, желания не всегда совпадали с действительностью.

Жернова Навьей Академии и Некрополя ломали и корежили ее.

– Хватит, – скорее мысль, чем слова вырвались из горла. – Хва-тит…

И будто отражением на ее безмолвный вопль, багряное месиво безумия окрасилось в серебряную вспышку. Она полыхнула в мгновение и тут же погасла, а Марину закрутил ужасающей по мощи водоворот и насильно вытолкнул в реальность.

Сначала в голове ревели обе сущности, но потом сознание затопила неестественная тишина. Не сразу Марина поняла, что тишина не была неправильной, такое она слышала каждый день до того, как стала ректором. Вполне обычное человеческое сознание. Она всего лишь слишком привыкла за месяцы, проведенные в навьем мире, что в голове у обычных людей не живут безумные постояльцы. А осознав их отсутствие, испугалась.

– Не беги, успокойся, – тихо проговорил над ухом голос, когда Марина попыталась встать с пола.

Попыталась и тут же издала надсадный, хриплый полустон-полукрик. Все в ней было наполнено тупой, мучительной болью, сковывающей плоть. Одежда превратилась в клочья, а участки кожи, которые возможно было видеть, оказались испещрены глубокими кровоточащими царапинами, смешанными с другими царапинами, похожими на серебряные росчерки.

В какой-то момент Марина встретилась с взглядом держащего ее Найтмера, и испугалась.

Его наполненные кошмарами глаза заставили ее забыть о своем самочувствие. Она умудрилась встать на колени и вцепилась в жесткую ткань его черного костюма.

– Не надо! Не делай этого! Ты ведь оставишь всех студентов без защиты, им некуда будет идти! Найт, прошу тебя!

Она точно знала, о чем просила.

Внезапно утраченные сознания Навьей Академии и Некрополя к ней вернулись, и сейчас они умирала. Разрушительная сила Найтмера на них давила молотом, ломая и не щадя.

И не только Найтмера…

Чужое сознание, превращало их в безвольные игрушки, неспособные к сопротивлению. В нем Марина сразу узнала Кайдэса, обрушившего свой мощный телепатический дар на древние сущности.

– Найтмер! Кайдэс!

Да они разрушат все вокруг, пребывая в подобной ярости!

И допустить этого девушка не могла…

Но как это возможно было сделать, особенно, когда силы кракена и слуа откатом обрушились и на саму Марину. Она была связана с Навьей Академией неразрывными узами, с Некрополем, который тоже был частью Академии, и не могла оставаться нетронутой. Всего какие-то жалкие секунды девушка ощутила на себе все то же, что и древние сущности. Ей показалось, что она попала в постоянно повторяющийся миг вечной боли, показалось еще немного и она попросту умрет, но давление мгновенно исчезло. Руки соскользнули с груди Найтмера и Марина начала заваливаться назад, словно сломанная игрушка. Но поймавший ее Найтмер не дал упасть, подхватил на руки, а сам встал. Сознание Марина не теряла, находилась в каком-то заторможенном состоянии. Она точно зависла между абсолютным безразличием и эхом болевой лавины, что пришли от сдвоенных сил навьев. Еще немного и они действительно могли убить ее, а без ректора Навья Академия окончательно бы превратилась в груду камней.

Всего шаг отделял их всех от катастрофы.

Марина ощутила – странно, что она способна была вообще сейчас что-то чувствовать – мягкое прикосновение. Голову повернуть сил не было, но инстинктивно она знала, что это был Топыч. Она могла поклясться, что даже слышала, как саламандра скулил подобно раненому псу, хотя на самом деле не издавал ни звука.

Бедняга! Ему было особенно тяжело, когда хозяйка уходила во внутренний навий мир – свой и Академии. Откуда-то она знала, что и Беато никуда не отлучалась, и даже волновалась в своей демонической манере. В воцарившейся тишине квартиры раздались уверенные шаги и в гостиной появился Джек. И ладно бы если бы бог холода появился как обычно: шумно, громко и источая ехидные реплики, беся окружающих. Так нет же. В редкой для себя манере он выглядел сосредоточенным и серьезным, время шуток, похоже, закончилось. На руках он держал Онор, находящуюся в бессознательном состоянии, и выглядящую бледнее мертвеца.

В сердце Марины закрался ужас, но потом она услышала мерный стук Некрополя внутри себя, а рядом с ним и другой – стук сердца сирены. Подруга не погибла, ей досталось не меньше, чем ректору. Кстати, сейчас и Некрополь, и Навья Академия притихли. Даже до их затуманенных сознаний дошла опасность, исходящая от навьев, и они не рисковали проявлять агрессию или безудержное любопытство.

– Принимайте, еще одна принцесса, – сообщил Джек, уложив Онор на диван. – Нашел ее без сознания у запечатанных подвалов, сильно потрепало девочку. Трусишку, как вижу, тоже.

Марину окинули цепким, с нотками непонятной злости взглядом. Черная тень, татуировка или что это было, обычно ползающая по руке Фроста, сейчас занимала практически все видимые части кожи. Только лицо пока не трогала. Это выглядело жутко, и Марина по достоинству бы оценила облик, если бы могла реагировать как обычно. Но сейчас не было сил вообще ни на что.

– Я вызвал целителей, скоро будут тут, – раздался над ухом рокочущий, полный нерастраченной ярости голос Найтмера.

– Слишком часто целительская магия на нее воздействует, это может плохо кончится.

– Основную рану залечат, в остальном Марине придется лечится по старинке.

Кайдэс добавил:

– На четверо суток я погружу ее и Навью Академию в сон, так сможем избежать неожиданностей от обеих.

Марина встрепенулась, пытаясь повернуться к кракену.

Он же ответил, не дожидаясь вопроса:

– Тебе нужен отдых, Мариш, а Академия не причинит больше никому вреда, пока ты не можешь ее сдерживать.

– Ты понимаешь, на что подписываешься? – хмуро спросил Джек, глядя на друга.

– А ты хочешь, чтобы она продолжала себя изматывать? – Кайдэс кивнул в сторону девушки.

Джек не ответил, но еще больше посмурнел.

– Почему на четыре дня? – смогла Марина из себя выдавить – говорить было очень тяжело.

– На четвертый день мы сами проверим, кто выжил и выжил ли вообще в гостиничном доме, – сказал Найтмер.

– Я против, мне нужно быть там вместе с вами! – голос Марины напоминал карканье вороны, но это единственное, что она успела проговорить перед навеянным сном. Попросту отключилась.

Слушать ее, как и потакать абсурдным требованиям никто не собирался.

***

Тяжелые шторы были распахнуты на всю ширину окна, исчезли и ставни, которые защищали от опасностей Затмений. Это было первое, что увидела Марина, когда проснулась. Значит самое страшное уже закончилось.

Интересно, что произошло за дни, пока она была отключена от окружающего мира волей могущественного телепата?

Как только Хромова об этом подумала, ощутила в глубине сознания медленное пробуждение и Навьей Академии с Некрополем. Странно, но теперь последнего она ощущала более отчетливо, чем прежде. Сущности были вялыми, сонными, еще не осознавшими в полной мере возвращения в действительность. А еще они были какими-то болезненными, видать раны, что нанесли им Кайдэс и Найтмер не остались без последствий. Сама Марина ушла от сущностей недалеко. Может она и проспала несколько суток, но болеть не перестала. Чтобы встать и пойти речи воообще не шло, слабость, тянущее ощущение во всем теле, какая-то ломота, а еще давление ощущалось в висках. Перебор с травмами и последующими лечениями похоже окончательно доконали девушку.

Рядом прогнулся матрас и на живот Марины положил голову Топыч.

– Привет, – вяло пробормотала она, с усилием подняв руку и положив на лоб саламандры. Сил погладить уже не осталось.

– С пробуждением, милая, – к кровати бесшумно приблизился Найтмер и сел на ее край.

Марина ощутила ласковое прикосновение к своей щеке.

– Чувствую себя так, словно по мне потоптался слон, – пожаловалась она.

– На этот раз придется выздоравливать без целительской магии, – покачал он головой. – Не меньше двух недель постельного режима, шаманские травы и много естественного, а не навеянного сна.

– Две недели? – Марина нахмурилась, подсчитывая в голове даты. – Это невозможно. У меня встреча с кандидатами на преподавание в Академии, день рождение мамы, этот дурацкий навий праздник с балом… Здесь мне нужно проверить подвалы и чердаки, замки на запечатанных этажах, ремонт, инвентаризация, а…

Дальше ей говорить не дали, просто мягко зажали рот рукой.

В глазах Найтмера сверкнули смесь укора и насмешки.

– Ты стоять нормально не можешь, а работать рвешься. Маринка, никто тебя за стены твоей квартиры не пустит, кроме как погулять, в течении двух недель. Встречу для приема на работу Беато уже перенесла, на день рождение поедешь, как и на праздник. Остальное подождет.

– Навья Академия…

– …существовала и без твоего ответственного руководства.

– И смотри, к чему это привело! Мы имеем дело с психически неуравновешенной сущностью.

– Тем более, хуже уже не будет, все самое страшное уже происходит.

Марина скривилась и попробовала сесть. Сама не справилась, зато благодаря Найту трудностей не возникло, и она скоро занимала удобную позу.

– Как Кайдэс?

Найтмер посмурнел:

– Взял несколько дней внепланового отпуска.

– Сильно… он пострадал?

Ведь все это время кракен контролировал не только Атлантиду, но и Навью Академию. Масштаба бедствия для телепата, пусть и такого могущественного, она не представляла.

– Сильно, но он с этим справится. – Глаза Найтмера почти почернели от сдерживаемых эмоций. – Ему для восстановления тоже требуется время.

– Ясно. – Марина немного помолчала, а потом задала самый страшный вопрос: – Вы проверили гостиничный дом? Как… там?

Ответа ждала и, казалось, что даже сердце перестало стучать в груди. Страшно. Столько смертей уже случилось, она и подумать не могла, что ее психика была способна выдержать подобное, пока не столкнулась. Но все равно страшно, этот ужас не изжить ни временем, ни опытом.

Найтмер после секундного молчания неожиданно улыбнулся:

– Много пострадавших, есть даже серьезно раненые, но погибших нет. Все пережили и прорывы Академии, и Затмения. Во время Затмений даже смогли отдохнуть, прийти в себя и наконец-то пообщаться, ведь сначала ты влияла на Академию, а после Кайдес держал вас во сне.

– Как же?..

– Как и здесь, я подготовил своих бойцов на случай чрезвычайных ситуаций, они молодцы, хорошо сработали. Вчера всех гостей вывезли за пределы Академии, и отправили по домам или в целительский центр в Темнограде. Пострадавших безопасников взяли под надзор наши целители.

Сначала Марина решила, что ей все снится, потом – что ослышалось, а потом неожиданно она разревелась. Сама от себя такой реакции не ожидала, просто сидела на кровати и ревела в голос. Похоже таким вот образом выплескивалось все напряжение, что она испытала в тяжелые дни.

Некоторое время Найтмер смотрел на нее, потом отодвинул в сторону всполошившегося Топыча и решившего залезть хозяйке на ручки. Понятное дело, что хозяйка бы стразу превратилась в мокрый блинчик, но саламандра был настолько расстроен поведением девушки, что забыл о разнице в весовых категориях. После этого слуа притянул девушку к себе на колени, терпеливо дожидаясь, когда поток слез иссякнет.

– Спасибо, – хлюпнула Марина носом, когда немного успокоилась.

– Мне-то за что? – нежно погладил он девушку по спине.

– За то, что твои безопасники всех защитили. Без тебя бы наверняка жертвы были.

– Не думаю.

– Нет, совершенно точно.

Как и пообещал Найтмер, две недели Марина вела постельный режим, а на улицу выбиралась исключительно для прогулок. Ее попытки почитать навьи энциклопедии, продолжить освоение королевского этикета или стащить с рабочего стола рабочую отчетность жестко пресекались. Ни у кого она не нашла понимания и сострадания. Вместо этого ей натащили интересных художественных книг, поставили телевизор с навьими фильмами и развлекали всем, но не работой. Даже Топыч бессовестно пошел против хозяйки и не давал ей проявлять ректорскую активность. Даже ее попытки надуться на него и ни разговаривать, и ни гладить не действовали. Сама Навья Академия, как и Марина медленно приходила в себя после последних событий. Похоже она так же, как и напарница выдохлась. Некрополь снова ушел в свою ледяную тень, точно и не проявлялся во время прорывов. Но Марина нутром чувствовала, как за ней наблюдают, приглядываются и чего-то ждут. Единственное, на что она надеялась, что когда в нем вновь проснется желание знакомиться с ректором, Хромова будет готова и в полную силу.

Обитатели Академии тоже приходили в себя, но появилось нечто новое в их поведении. Какая-то надежда: ведь несмотря на сложности, на этот раз все выжили. И это не могло не дарить новые силы и веру в лучшее. Все в конечном итоге поправились, а спустя время Марина даже получила благодарственные письма от некоторых семей своих студентов. За то, что о них позаботились, как о родных, и за то, что их дети находились в надежных руках. Это заставило девушку вновь расчувствоваться, только теперь уже по другому поводу. Было до жути приятно! Все больше она утвердилась в необходимости, что нужно поощрить своих сотрудников, но, к сожалению, пока бюджет Академии не смог бы выдержать раздачу премий.

Онор тоже был объявлен постельный режим, но сирена отделалась всего несколькими днями. Чувствуя солидарность с подругой, она очень часто проводила время с Мариной. Составляли Марине компанию и Дакота с Джеком, а вот Беато и Найтмера она видела пореже. Они взяли на себя основную обязанность по работе в Навьей Академии. Марина беспокоилась о Кайдэсе, все это время он не появлялся в поле видимости и смогли они встреться только, когда было объявлено о выздоровлении ректора. Марина знала кракена уже достаточно хорошо, поэтому смогла заметить, что он еще не совсем оправился. Но уговаривать его отдохнуть подольше не стала, понимала, что бесполезно.

В кабинет к Марине ворвались Беато и Дерек, когда услышали донесшийся из кабинета рык.

Рычала – научилась у Топыча и Академии – сама Марина и потрясала распечатанным письмом, которое приобрело жалкий вид.

– Что мне с ними делать?! Когда мне ими заниматься?!! Может спать перестать, тогда время и появится?! И даже причины отказать им у меня нет!!!

Беато ловко подпрыгнула и вырвала письмо из рук хозяйки.

Ей стало интересно, что довело хозяйку в первый рабочий день после болезни.

После короткой вспышки злости Марина ощутила резкую волну слабости, и поспешила сесть на подползшего к ней Топтыжку. Целители пусть больше и не применяли к ней свою магию, но наблюдать за пациенткой не перестали. Именно они готовили всевозможные восстанавливающие отвары, преимущественно использовали шаманские заговоренные травы. Девушке стало лучше, но организм все еще был далек от полноценного выздоровления. Следовало по возможности избавить себя от отрицательных эмоций, резких смен настроения, стрессовых ситуаций и избегать опасности, в которых можно было пострадать. Все это было легко сделать на словах, а на практике Марина надеялась на передышку хотя бы на ближайшие дни. На большее не рассчитывала.

За время больничного пришли обещанные анализы с острова Ниамул, которые немного приоткрыли завесу тайны над ее физическими изменениями. Марина действительно стала полукровкой-навьей, но от черта она была далека так же, как Селиванов не дотягивал до человека. Артефакт не стал копировать чужую сущность и передавать ее новому носителю, но создал нечто индивидуальное и пока непонятное. Проще говоря, Марина стала кем-то пока неизвестным и во что это могло вылиться тоже оставалось неясным. Зато подтвердились предположения относительно хвоста: некоторая разумность в нем была и, возможно, не исчезнет никогда.

Новости не то чтобы обескураживали, скорее заставляли задуматься.

Беатриче быстрым взглядом пробежалась по строчкам письма, которое напоминало пожеванный кем-то листик.

Потом она подняла взгляд на хозяйку и помахала посланием:

– Ты их пустишь?

Марина взлохматила волосы ладонью, забыв, что сегодня сделала укладку.

– У меня нет никаких оснований этого не делать, – тоскливо пробормотала она. – Они жаждут общения, примирения и построить новые отношения с Академией. Да ты сама читала письмо, там даже Джек Потрошитель расплачется от умиления и сочувствия.

– Хорошо написали, не придерешься, – хмыкнула Беато.

– Может поделитесь, о чем речь? Что там такого интересного? – влез Дерек и попытался выхватить бумажку. Куда там! Не дорос он, чтобы тягаться с зазеркальной сущностью, не давшей ему удовлетворить любопытство больше из вредности натуры.

– Да скажи ты ему, ректор-сестренка, – захихикали головастики на стене, – умрет же на месте.

– Не умрет, – фыркнула Марина, но скрывать и правда не стала. Все равно в тайнах не было необходимости. Она оценивающе посмотрела на насупившегося парня: – После действий Селиванова, я перекрыла практически весь воздух для Попечительского Совета в Навьей Академии, а так же ограничила контакты с Наблюдательным Советом. Однако терять власть они не желают, а потому возжелали лично со мной пообщаться и заключить ряд договоров. Они просят принять небольшую делегацию из их представителей, и погостить у нас на определенный срок.

– Почему вы их просто не пошлете? – удивился секретарь.

– Как ни печально мне это признавать, но на данный момент у Советов и Академии заключено двадцать шесть действующих контрактов, которые даже я не могу расторгнуть. Нет оснований. Поэтому – хочу я этого или нет – а сосуществовать с ними придется, как и принимать делегацию. По крайней мере, теперь мы можем договориться уже о том, что выгодно Навьей Академии, а не Советам. Это они просители, не мы, и мы этим воспользуемся.

– Мда-а-а, а когда вы ими заниматься-то будешь? – обескураженно спросил Дерек, который занимался расписанием ректора.

– Понятия не имею, – раздражение вновь накрыло Марину удушливой волной.

Завтра она собиралась отправиться на собеседования, которые уже нельзя было откладывать. Еще через несколько дней нужно было отправляться в Явь, а она понятия не имела, куда девать вредный хвост. После… после был целый список дел, которые нужно было сделать еще вчера. И позавчера. И позапозапозавчера… И…

У Марины еще были причины проявить… доброту в отношении Советов. Если она откажется принять делегацию, особенно на фоне грядущего праздника в Нави, это может принести множество лишних проблем. Несмотря на случившееся с Селивановым, некоторую чистку в рядах Академии, Попечительский Совет не перестал влиять на нее. Слишком сильно укоренились давние связи, их было нелегко разорвать. Марина понимала, что затишье было лишь временным, и следовало ожидать каких-то действий, когда она забрала значительный кусок власти у тех, кто этой властью не привык делиться. На сегодняшний день она была вынуждена впустить их в свой и без того шаткий дом. На своей территории легче противостоять врагам? Дома и стены защищают? Чушь! Не в таком доме, как Навья Академия, не при печальном положении Марины при ней, когда она все еще исполняла роль живца и была так изранена, что даже целительская магия стала опасна для нее. Нельзя было забывать и про ее загруженность. Хромова физически не могла разорваться на части или быть в нескольких местах одновременно. Не было! Совершенно не было времени на то, чтобы как-то впихнуть делегацию от Совета в свое расписание, а предоставлять их самим себе не хотелось.

Марина медленно встала и направилась к выходу из кабинета.

– Вы куда, генерал-ректор? – заинтересованно спросил Дерек.

– Прогуляюсь, мне нужно подумать.

Неслышно за ней последовал Топыч, на этот раз двигаясь немного позади, давая видимость одиночества. Он чутко реагировал на эмоции хозяйки, и знал, когда даже его компания ей не требовалась. Сейчас ей как раз хотелось побыть самой с собой.

Марина шла по длинным коридорам Навьей Академии, все еще хранящим следы недавних разрушений. Ресурсов не хватало на быстрое восстановление, требовались деньги, которые пока негде было взять, поэтому обходились тем, что еще возможно было очистить и поправить, а так же тем, что хранилось на складах. Всевозможные ремонтные материалы, оставленные до лучших времен после предыдущих ремонтов, неплохо служили и сейчас. Оглядывая обугленные потолки и сломанную мебель, Марина все больше желала разобрать местные чердаки и подвалы. Наверняка среди тамошнего многочисленного хлама возможно было найти много полезных вещей. Жаль если они так и продолжат пылиться за ненадобностью. На миг девушка замерла напротив коридора, который стал одним из мест основного прорыва. На всякий случай его держали пока недоступным для обитателей Навьей Академии. Не потому, что там возможно было повторное нападение чудовища, просто именно такие места больше всего подверглись разрушению. Не хотелось, чтобы на кого-то обвалилась стена или кто-то провалился на нижний этаж.

Кивнув безопасникам, охраняющим вход, Марина направилась дальше.

– Здравствуйте, госпожа-ректор!

– Госпожа-ректор, вы отлично выглядите!

– Мы рады вас снова видеть!

Слышалось со всех сторон, когда девушка оказалась в толпе студентов. У них как раз началась большая перемена, а она спустилась на студенческие этажи. Марина с улыбкой отвечала на многочисленные приветствия, даже на некоторые вопросы, которые сыпались на нее со всех сторон. Прошло минут двадцать прежде чем ей удалось вырваться из этого шумного, веселого хаоса.

Начав спускаться на очередной этаж, Марина слегка замедлилась и подмигнула Топтыжке. Тот радостно фыркнул и прижался к хозяйскому боку, едва не свалив ее на пол от полноты чувств. Уже привычная к таким реакциям, девушка обхватила мощную шею руками и удержалась от падения. Дальше они спускались в обнимку, пока не вышли на новый этаж. Она здесь раньше не была ни разу, ноги сами собой привели туда, где располагались территории безопасников.

– Может погуляем где-нибудь еще? – после секундного замешательства Марина встретилась глазами с Топычем.

Топыч скептически фыркнул, обдав ее синим дымком, и подтолкнул вперед. Когда она попробовала упереться ногами о пол, ничего не вышло, ее веса попросту не заметили. Сводник! Все они здесь сводники! Скорее из вредности, чем действительно не хотела, Марина попробовала схватиться рукой за какую-нибудь выемку, дверную ручку или еще что-то. Не получилось. Решила воспользоваться хвостом, должен же он отрабатывать свое квартиранство на попе хозяйки! Но этот… этот… хвост скрутил ей фигу! Нормально, да? Родной хвост! От такой наглости Марина даже сопротивляться перестала и зашагала в гости к Найтмеру. В конце концов ей и правда нужно было с ним поговорить и… хотелось тоже, наверное, немножко. Повезло, что комичную сценку никто не видел, кроме скалящихся головастых чучел на стенах, но эти бы не сдали ректора Академии никому. Зато когда она и саламандра вышли из закутка между лестницей и коридором, Марина сразу поняла, что попала в мир мужчин и тестостерона. Здесь все было так брутально, так по-мужски, создавая определенную атмосферу из темно-шоколадной мебели, резких линий и жесткого минимализма. Хотя она здесь еще ни разу не была, но все равно знала, что на территории безопасников находились не только кабинеты, но и тренировочный зал, и раздевалки с экипировкой, и комнаты отдыха.

Прошло минут пять, прежде чем Марина встретила первых безопасников. Трое мужчин, идущих на дежурство, удивленно воззрились на ректора, но быстро взяли себя в руки и поприветствовали ее. У них Марина узнала, где именно находился кабинет Найтмера. После этого оказалось найти его не сложно, больше времени заняла дорога. Пусть она уже достаточно времени прожила в Навьей Академии, но все равно ее размеры впечатляли. При взгляде на Топтыжку, на его внушительное тело, чувствующего себя хорошо и не ощущающего никакой тесноты, отпадали любые вопросы.

Дверь в кабинет Найтмера оказалась внушительной, с защитными символами, покрывающими ее. Она была надежнее бронированной в самом защищенном в мире банке. Постучав пару раз, Марина повернула ручку и вошла внутрь.

– Мариша? – Найтмер удивленно воззрился на гостью.

В кабинете царил полумрак, горела только одна настольная лампа. Из-за этого облик мужчины казался еще более зловещим, чем обычно.

– Привет, ты занят? – Марина немного вздрогнула, когда за ней захлопнулась дверь. Неожиданно она оказалась с мужчиной наедине, вредный Топыч решил подождать снаружи.

– Для тебя время всегда найдется, – он вышел из-за стола, приблизившись к девушке, и поймал ее за руку.

– Я… хм, хорошо…

Тут Марина поняла, что несколько недель спокойствия от мужского внимания, не очень хорошо на ней сказались. Непонятно почему она вдруг превратилась в мямлю, а уж когда губы Найтмера прижалась к запястью Марины, туда где сумасшедше бился пульс, она и вовсе затаила дыхание.

Ох, коленки, держитесь! Не вздумайте подводить хозяйку!

Ощущения от касаний тысячами мурашек разбегались по телу, коленки все-таки начали вредно подрагивать.

Марина глубоко вздохнула и… сама сделала шаг вперед.

Оно напоминало медленно-разгорающееся пламя внутри, не тепло, но давление, сдавливающее со всех сторон. Мгновение и взгляд Найтмера сверкнул чем-то темным, жгучим. Он обхватил девушку за талию, привлекая к себе. Этот поцелуй оказался более требовательным, более жестким, чем прежние, уже не соблазнение, а владение, заявление прав. До сих пор слуа не давал себе волю, прикосновения были крепкими, страстными, но слишком бережными. Так могли обращаться с хрустальной вазой, но никак не желанной женщиной, которую хотели. Сейчас все оказалось иначе, Найтмер больше не сдерживался, и Марина в полной мере ощутила, насколько была велика его жажда. Та рука, что держала талию девушки, напоминала стальной обруч, другая скользила вниз от шеи, по спине, по заду, бедру… Приподняв Марину над полом, он сжал в кулаке ее юбку, задирая, погладил обнаженную кожу над кружевом чулок. Она издала короткий стон, который тут же был поглощен очередным поцелуем, выгнулась, прижимаясь к мужской груди крепче. Ощущение, испытываемые ею в эти мгновения, жгли не хуже раскаленного железа, но приносили не боль, а наслаждение. Казалось, оно никогда не закончится, но закончить все-таки пришлось. Когда Марина оказалась сидящей на столе, в голове зазвенел колокольчик тревоги. К такому она была еще совершенно не готова.

Видно Найтмер почувствовал перемену, потому что тут же прекратил поцелуй. Он положил руки по обе стороны от ее бедер, позволил ей только поправить юбку, и принялся рассматривать ректора.

Переведя дыхание, Марина засмущалась, не зная куда деть глаза и руки. Хвост… хвост особенно хотелось куда-нибудь деть, учитывая, что сейчас он кривляясь изображал сердечки.

– Ты пришла с какой-то определенной целью или просто в гости? – задал Найтмер вопрос, ласково наблюдая за хвостатой пантомимой.

Марина сначала собиралась сказать, что случайно пришла, но передумала. Это выглядело бы слишком после случившегося.

– Попечительский Совет просит пустить сюда свою делегацию, – пожаловалась она. – Не знаю, что делать. Заниматься ими мне некогда, но и не пустить их нельзя.

– Отказ приведет к серьезным последствиям, – вот теперь из глаз слуа исчезла нежность, он стал жестким, сосредоточенным. – Несмотря на то, что связь Академии с ними ослабла, они все еще ее неотъемлемая часть.

– Пускать? – голос Марины прозвучал жалобно, словно она все еще надеялась на отрицательный ответ.

– Придется, милая. Мы с Кайдэсом и Джеком за ними присмотрим, не беспокойся. Но ведь это не единственное, что тебя беспокоит?

Марина схватилась за свой вредничающий хвост и почти сунула под нос мужчине.

– Он живой, – наконец-то озвучила она еще одну мысль, которая ее беспокоила. – У меня на заднице неопознанный живой объект, который в любой момент может захватить мой разум и… Не смешно!

Она стукнула по плечу мужчины, который даже не скрывал насколько ему весело.

– Как он может быть живым? В каком месте у него мозг расположен? Мне даже страшно это представлять!

Отсмеявшись и осторожно перехватив за запястья драчливого ректора, Найтмер сказал:

– Маринка, если бы я не хотел тебя раньше, то сейчас ты свела бы меня с ума! Ты точно читала заключение по своей хвостатости?

– Точно, – буркнула она.

– Уверена? Мне кажется, что нет. Не буду вдаваться в научные термины, они ни тебе, ни мне не нужны, но могу успокоить. Твой хвост не наделен разумом в том смысле, что мы с тобой или любое другое существо в Нави или Яви. В момент ритуала Селиванова, неправильного ритуала, произошел большой магический выброс. Часть этой магии слилась с тобой, а та, что не вместилась – обрела форму, но все равно стала частью тебя. – Найтмер кивнул на синий хвост. – Это живая магия, обретшая плоть. Она не может оставаться чем-то безвольным, неодушевленным, но и быть разумной, как навий или явий тоже не может. Это лишь подобие разума, не более. Поверь, когда ты к нему привыкнешь, ощутишь частью себя, как руку или ногу, он станет самым обычным хвостом.

– Думаешь?

– Не сомневаюсь, – Найтмер погладил девушку по щеке, большой палец прошелся по губам.

Марина поняла, что нужно сбегать. Извернувшись, она спрыгнула со стола и сделала шаг к выходу, но была остановлена.

Найтмер не прикоснулся к ней, но сказанные им слова, заставили ее замереть на месте.

– Мне нужно уехать на пару-тройку дней.

– Почему? – вырвалось у нее, под ложечкой почему-то засосало.

– Мне нужно утолить свой голод.

– Голод? – Марина внезапно вспомнила, что сила Найта такова, что он вынужден убивать, чтобы контролировать ее. Палач Нави. И это он до сих пор особо не афишировал, не скрывал, но и не демонстрировал в открытую. – Но во время прорывов ты ведь… зачищал территорию.

– Этого недостаточно, – мужчина протянул вперед руку, где обвивало запястье кольцо оков. Оно потемнело, словно обуглившись, и начало покрываться трещинами. – Поверь, ни Академия, ни Навь не будут рады, если потеряю контроль.

– Конечно, можешь даже не сомневаться, я не против.

Хромова не думала останавливать его, но все равно расстроилась.

Найтмер несколько мгновений сверлил ее взглядом, потом достал какой-то сверток из ящика стола.

– Хотел подарить после возвращения, но, думаю, сейчас более подходящий момент.

Марина удивленно порассматривала сверток, а потом начала его разворачивать. Внутри оказалась небольшая коробка с кристаллами, которые в Нави считались аналогами флешек.

– Собрал здесь фильмы разных жанров, – кивнул он на коробку, – не все же довольствоваться телевизионными каналами.

– Спасибо, – вырвалось у Марины.

И расстройство от отъезда Найтмера сменилось теплом. Подобная забота трогала до глубины души, вроде бы мелочь, но как же приято!

Глава 6

Карета тана стремительно мчалась по б

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.