Богдан Заматов
Исповедь Беса

Глава 1

ГЛАВА 1. ОТШЕЛЬНИК.

Внедорожник чёрного цвета ехал по бездорожью перемешивая грязь колесами словно тесто и наматывая на себя крупные комья земли и глины.

– Зря мы в такую погоду поехали, Василий Валерьевич, дороги тут трындец натуральный, сейчас встрянем так, что никакие четыре на четыре не поможет. В такую погоду танки вязнут, не то, что наш Кадиллак. – сокрушался молодой крепкий водитель Леонид, нервно ведя премиальный автомобиль не по барскому, гладкому асфальту, а по суровому российскому бездорожью. Автомобиль качало в разные стороны а окна давно залепили куски грязи стыдливо скрывая от пассажира свой постыдный осенний пейзаж. Осень в здешних местах старалась не демонстрировать свои голые телеса деревьев и кустарников, уже скинувших распрекрасный красно-жёлтый наряд.

– Ты рули давай, а не жалуйся. Ноешь так, как будто на своём горбу везёшь. – спокойным, даже немного скучающим голосом сказал Василий Валерьевич.

– Как не переживать, Василий Валерьевич, вы оделись легко, из одежды костюм только, верхнюю одежду вообще не взяли, в доме оставили, а осенью тут знаете как холодно? Околеете пока другая машина по трекеру на помощь выедет. – водитель на секунду умолк, взволновавшись от последней фразы, а потом утешительно добавил – если застрянем конечно.

Спустя минут тридцать внедорожник издох от количества грязи и застрял в канаве без шансов выбраться. Выходец из американского штата Техас не смог осилить нашу суровую российскую действительность. Какой там, нашу российскую дорогу, даже наши, созданные не для комфорта, а для того, чтобы не было жалко топить в грязи машины не вывозят, а тут холёный модный малый из засушливого штата. Конечно, не осилил, а у нас все так, если мы не можем пройти, значит никто не пройдёт. – подумал Василий Валерьевич. Лёня тем временем тщетно пытался применить свои многолетний стаж вождения заставляя машину рваться то вперед, то назад окутывая всё вокруг едким синим выхлопом.

– Ладно, хорош машину дрочить Лёня, вызывай по рации подмогу, пусть вытаскивают тебя, а я пошёл дальше сам, пёхом.

У Лёни округлились глаза, он смотрел онемевшим окунем на Василия Валерьевича и моргал, моргал как рыба, у которой есть веки.

– Куда дальше? – Леня вперил глаза в сгущающиеся сумерки, а потом вновь перевел взгляд на Василия Валерьевича – вот по этой жиже? В лес? В пиджаке?

– Да в лес, да в пиджаке, тебя что-то смущает в моём выборе? – спокойным голосом сказал Василий Валерьевич. Лёня только безмолвно дёрнул большими плечами, в этом лёгком движение было выражено всё непонимание складывающийся ситуации. Василий Валерьевич вышел, пачкая итальянскую обувь в лесной грязи. Он прошагал, немного вперёд не обращая внимания на тут же испачкавшиеся и утопшие в лужах ноги. Водитель Лёня вышел, следом напяливая куртку и глядя вслед уходящему Василию Валерьевичу.

– Василий Валерьевич, вы серьезно? Окочуритесь или заболеете, давайте машину дождемся и утром поедем. – кричал в след Лёня. Василий Васильевич повернулся и крикнул, его глаза странно блеснули в свете фар.

– Бензин зря не жги, да и аккумулятор не посади, свет выруби, тут зверей сейчас нет не бойся, машина приедет, езжайте на базу, если сам выйду через пару дней, то только тогда выдвигайтесь за мной! Ну всё, прощай!

С этими словами Василий Валерьевич пошёл всё дальше в лес уходя от света фар удаляясь в сгущающиеся мрак ночи. Ноги вымокли сразу, туфли стали хлюпать и низ классических брюк тоже больше походил на старую половую тряпку. Но это не страшило Василия Валерьевича, это всё ерунда, мелочь. И чего этого старца на старости лет в леса потянуло? Устал, наверное, от мира бренного и решил отбыть на лоно природы что бы отдаться мудрости на всю катушку. Или, наоборот натворил дел, по молодости, да ещё каких, да скрылся в чаще дремучей, чёрт старый, знает наших, что не полезут по говну за говном. Им проще сказать, сгинул мол, в неизвестном направлении, но мы ищем. Он взглянул на GPS отображающее место обитание этого российского испортозамещенного Робинзона Крузо. Идти предстояло ещё долго, но в этом не было проблемы. Решив срезать и, не тащится по распутице Василий Валерьевич решил идти короткой дорогой через непроходимый лес.

– Интересная параллель выходит – думал Василий Валерьевич, подняв голову и любуясь оголенными, словно кости покойника ветвями деревьев, такими же не естественно застывшими в трупном окоченении – началось то всё тоже в лесу, не пойди я гулять, кто знает, как сложилась бы моя судьба. Темные осенние тучи утопили во мраке лес, погружая его в дёготь.

Ночная дегтярная мгла сама растворялась под взором глаз Василия Валерьевича, он смотрел на экран навигатора и бодро шагал, будто не замечая ни холода, ни темноты, ни грязи.

– Хох, ну и рожа была у Лёни, когда я в сторону леса пошёл, представляю, чего он по связи наговорил остальным, ну да ладно, молодой он ещё говна не видел, оттого и удивляется. – усмехнулся Василий Валерьевич мимолетной шальной мысли, залетевшей комаром в его голову.

Через часа два упорного пешего путешествия через непролазные дебри кустарников, сросшихся плотной колючей стеной, через вязкую лесную грязь смешавшую в себе все виды опавших листьев, ветки, корни Василий Валерьевич в порядком грязной, местам порванной одежде вышел к дому, как его называли местные, блаженного старца.

Василий Валерьевич издалека почуял запах еды и человеческого очага. Василий Валерьевич подошёл к плетёной изгороди и облокотившись на неё стал оглядывать участок. Всё было ухожено и убрано, заботливо подготовленное к наступающей зиме. Сам дом стоял чуть подальше, сруб сделан был из широких деревьев крыша была из бревен покрытая соломой. Рядом стояла ещё одна постройка, напоминавшая башенку или часовенку, низ постройки был выложен крупными речными камнями, чуть выше дверного проёма, а остальная часть была так же сложена на манер сруба. На верхушке башенки возвышался деревянный крест. Так же на расчищенном участке леса были построены два сарайчика и небольшая квадратная банька. Понаблюдав с несколько минут и заметив, что в маленьких зашторенных окнах дома кто-то ходит Василий Валерьевич прошёл к калитке и откинул сазов зашагал босыми ногами по выложенной камнем дорожке по направлению к дому. Когда до дома оставалось метров пять и тут же тяжёлая дверь избы отварилась и на пороге возник крепко сложенный мужчина с почти седой длинной бородой с помповым ружьём на перевес, рядом ощетинившись стоял рыжий пёс, не подавая голос.

– Стой душа заблудшая! – заорал мужчина – куда это тебя несёт то на ночь глядя а!? Дурковать не вздумай, вмиг башка твоя как тыква разлетится, да схороню потом под сосной, усёк?!

– Да я по делу отец, чудить не стану, ты извини что без предупреждения, только вот надо мне очень было к тебе попасть.

– Так уж надо что напрямки через лес ломился как лось по болоту? Что до утра не терпит? – старик весь обратился во внимание и был готов ко всему.

– Очень надо отец, в избу пустишь или тут стоять будем?

– По делу, – с недоверием произнес старик, разглядывая ночного гостя, тот стоял совсем грязный и потрёпанный непролазной дорогой, с грязными ногами и испачкавшимися штанинами по самые колени. Туфли со связанными шнурками висели через плечо, сам мужчина был в сером костюме и белой рубашке с галстуком. Вид ночного гостя бы самый обычно, даже немного заскучавший. – а ты чего в таком виде то родной? – окинув взглядом Василия Валерьевича произнес мужчина.

– Машина на пол пути застряла, пешком до тебя пришлось добираться.

– Да ну, – всё так же не доверяя незваному ночному гостю произнес старик – так и шёл через лес, почти в исподнем? В такую погоду? – рука мужчины напряглась, готовая выстрелить – ой не лги курва, ой не лги.

– Так не голый вроде – удивляясь придиркам старика возразил Василий Валерьевич, оглядывая себя и шевеля босыми ногами – одежда имеется, мороза почти нет, чего не дойти когда надо? – будто не замечая растущего напряжения спокойным голосом отвечал Василий Валерьевич.

– Ну и чудак, – усмехнулся старик, но не теряя напряжения и готовности к выстрелу – ты бы ещё родной парадный мундир надел, с аксельбантом, самое то для прогулки лесом.

Повисло томительное напряжённое молчание, Василий Валерьевич стоял у калитки поблескивая глазами в темноте в едва освещаемых лучах света, идущих из избы. Старик с ружьём думал «Это же надо, босой больше часа через лес шёл, в одном костюме, а стоит как на пляже летом от осеннего холода не шелохнётся, не вздрогнет, да и рожа не уставшая, обычная, как будто со стула только подняли. Э-нет, не то, что тут, ох не то. Тьфу, да чтоб тебя черти драли, дурак старый, чего испугался? Обычного мужика, ну осень, ну босой, ну не одет нормально – что с того? Не дрожит, так может он бутыль коньяка осушил за весь поход, а я человека на пороге студить продолжаю. Бывало и не таких в лесу находили. За столько лет отродясь нечисти не видел, потому как нет её, нет и всё, сказки, вот и мужик этот просто мужик не больше не меньше.»

– Ладно, давай заходи, в избе расскажешь, если притащился ночью, да в таком виде через лес, то дело ведать стоящее.

Василий Валерьевич прошел по тропинке к избе и вошёл внутрь, мужчина затворил за ним тяжелую и плотную дверь на большой кованный засов. Пёс таращился на Василия Валерьевича и тихо поскуливал, поглядывая на хозяина непонимающим взглядом.

– Да ты чего, брехло старое? Никогда такого не было, на медведя с боем кидался, а тут гостя увидел и портки обделал, а ну тогда марш под кровать чёрт рыжий если боишься! – пёс послушно побрёл под кровать, стоящую у печи, и замолк, улегшись там на овечью шкуру.

– Ну, здорово что ли – улыбнулся мужчина и протянул широкую руку крепко пожимая – ты у порога пока постой, я тебе таз да тряпку дам, ноги оботри, прежде чем по избе шлёндать. А потом присаживайся к столу и рассказывай, кто сам такой, откуда и как величать тебя, а я пока горячего чая с травами заварю.

Василий Валерьевич, закатав брюки до колен вытер ноги тряпкой, любезно предоставленной хозяином и смочив тряпку ещё раз в тазу обтер второй раз на чисто стирая грязь. Затем поставил таз у двери, тряпку расправив кинул рядом на пол и прошагал, шлепая мокрыми ногами по добротному деревянному полу до стола и уселся на стул, сделанный из части полена и проделанных к нему толстых веток в виде ножек.

– Ты ноги то опусти, опусти в таз то, чего его у двери оставил, прогрей ноги с дороги, я тебе ещё потом водицы погорячее подолью. – старик продолжал хлопотать у печи грея большой измятый и закопченный медный чайник.

– Зовут меня Василием Валерьевичем, я бизнесмен. – коротко обмолвился гость.

– О, тёзка – обрадовался старик – меня же тоже Василием величать, Василий Иванович, ты погоди шутить, не тот Василий Иванович. Кто-то называет блаженным, кто-то святым старцем. Только какой я святой, —отмахиваясь рукой говорит Василий Иванович и поднимает большую металлическую кружку.

– Ну, Василий, давай за знакомство наше, ты уж прости, спиртного не держу, так что давай чаем обойдёмся.

Мужчины подняли кружки, символично соприкоснулись ими и отпив ароматного крепкого сладкого чая продолжили беседу. Первым начал Василий Иванович, утирая усы.

– Так что за беда тебя ко мне привела?

– А с чего это ты Василий Иванович решил, что беда? Может наоборот, радость какая. – отпивая чай лукаво отвечал гость.

– Так если то была не беда, стал бы ты ко мне в такую темень по лесу ломится – усмехнулся старик – стало быть как пить дать беда. А ко мне Василий по другим то поводам не приходят. Я на вроде сотрудника министерства внутренних дел, ко мне только с бедой. К тем тоже, только когда случилось чего, а так нет, если что-то хорошее никто не пригласит. Так и ко мне, хворь какая, так сюда идут, нужен совет на путь истинный, милости прошу, грех кому своей рассказать, да так что бы и на душе легче стало, да и что бы наверняка никому не разболталось – всё ко мне. – старик ткнул в себя толстым, крепким пальцем договорив последнюю фразу. – Стало быть и ты Василий ко мне не просто так пришёл.

Василий Валерьевич улыбнулся отпивая чай, и сосредоточив взгляд на старой металлической кружке с несколько секунд стал водить глазами по стенам осматривая жилище. Травы, грибы и рыба – такие гирлянды из природных материалов украшали стены, в одном из углов, стояли иконы и свечи а у стены, почти у самой двери стоял бензогенератор.

– И как, помогают людям твои советы?

– Не советы, рекомендации, я людям как жить, да что делать не говорю, только обрисовываю то, что услышал от них.

– С запросами работаешь получается.

– Получается так.

– И болезни прям таки и проходят? – скептически поинтересовался Василий Валерьевич, вперив не мигающий взгляд на старика.

– Не сразу и не все, но проходят. Медицину в этих случаях исключать нельзя, святость места, это одна помощь, ментальная, медицина физическая помощь. Они рука об руку должны идти, тогда и толк будет. Вот две недели тому назад привезли мальчонку болезный такой, родители говорят, от врача к врачу ходим, деньги изводим, а толку ноль. Ну так он у меня с сутки в часовенке пожил и вышел уже похорошевший. Потом мне письмо с благодарностью доставили, мальчонка поправился, не болел больше. Или вон, эти богачки городские, приезжают, жалуются, что забеременеть не могут, так я им говорю, зови сюда и мужика своего, от которого понести хочешь, так и любите друг друга три дня к ряду в палатке у часовенки. Так и что ты думаешь, все беременными уезжают во как. Ходят всякие, одним словом, кому-то за раз не помогает, кому-то – старик помолчал, жуя губы – кому-то уже поздно помогать.

– Прям чудеса – всё с тем же скепсисом в голосе говорил Василий Валерьевич– а что же ты поближе не обжился? К тебе, знаешь ли, сюда не каждый доберётся, а если больной идти не может или денег, к примеру нет у него на путь сюда, то, что же умирать ему? Нехорошо получается, если святость, то для всех.

– Я не бог, да и тот не всех милует, сказано же тебе, не всем помогает, да и нельзя помочь всем то, ясно тебе? – нервно и с раздражение в голосе проговорил старик. – Да и место это, исцеляющее, оно же только тут, – указал за спину Василий Иванович – как я тебе его в город то унесу дурень?

– Ты не злись, я так, узнаю, что по чём, ты мне лучше скажи, ты сказал, что грехи отпускаешь.

– Ну сказал – добавляя чая в кружку себе и гостю сказал старик.

– Так ты что это, православную веру исповедуешь? Да и вон, у тебя на часовенки крест стоит.

– Ничего я не исповедую, крест стоит, потому как я не придумал что другое ставить, а бог, бог один, без веры в него лучше верить. Как в чудо, вот делаешь ты добро, тебе хорошо вот тут, внутри, делаешь плохое, тебе хреново, съедает, сжигает нутро. Так что, просто исповедую, выслушиваю и не осуждаю. Ты давай это, лучше про себя говори, чем помочь то тебе надо Василий?

– Помочь – протянул Василий, глядя на старика – давай я для начала тебе исповедуюсь, расскажу тебе то, что ни одна душа не знает, а к утру, как я закончу исповедоваться, ты сам решишь, исцелит мой недуг твоя земля святая или нет. – старик настороженно посмотрел на гостя, осушил стакан чая, затем поставил на стол лампу, включил её и погасив основное освещение в доме сел обратно готовый слушать.