Елена Жарикова
Венькины камешки

Венькины камешки

Как счастлив Камешек – в пыли

Бредущий по лицу Земли…

Э. Дикинсон

Венька-дурачок собирал камешки. Жили они с матерью вдвоем на краю поселка в неказистом домишке, что от бабки достался. Латать и облагораживать покачнувшееся от времени строение было некому. Скромно жили: шаткий штакетник палисада, огородишко, пара стаек-сараек, из живности – курей десяток, старый петух, вредная козья морда Варька да пара поросят.

Ходил Венька по улице, опустив кудлатую голову с волосами неопределенной мышиной масти, бормоча что-то себе под нос. Внезапно останавливался, уставив глаза в одну точку, быстрым коротким движением поднимал камешек и, почему-то воровато оглянувшись, совал находку в карман.

Складывал их в комнате на полочку.

Каждому камешку было дано имя.

– А это что? – спрашивала мать.

– Это баба Дуся – серьезно отвечал Венька, поднимая большие серые, в коричневую крапинку, глаза. – Как же ты не видишь? – и медленно подносил белый голыш кварца величиной с голубиное яйцо к световому лучу. Закатное осеннее солнце, проницая прихотливое слоистое естество камня, казалось, подыгрывало венькиным химерам и миражам. При желании можно было разглядеть в молочно-прозрачной глубине согбенный силуэт, или горбоносый профиль, или птичий глаз.

– А вот этот? – кивала она на темно-серый пористый булыжник с двумя светлыми пятнышками.

Венька проводил по камню узкокостной ручонкой и улыбался:

– Это деда Паша. Не узнала? Он за мной приглядывает, видишь, какой глазастый!

Мать только головой качала.

Вскоре она заметила: как только в поселке умирал кто-то, полочка венькина пополнялась новым камешком.

– Ты чего это? – осторожно спрашивала она, боясь спугнуть Венькину откровенность. Никак с могилки приволок? (Видела мать, как плелся ее дурачок, ниже плеч голова всклокоченная, в хвосте похоронной процессии: соседа Витюшку хоронили, повесился, бедолага, от несчастной любви).

Малахольный важно кивал:

– Мне он сам показал.

– Да кто?

– Витька же. Его в яму спущали, а листок с осины вдруг сорвался и как раз на этот камушек угодил. Показал он, значит: вот, мол, его бери.

И уже оглаживает камешек, греет в кулачке, дышит на него – и на полочку. Кладет – немного поодаль от всех, на особину. Светит камень с витюшкиной могилки зеленым глазом в полусумраке у самой стены – вот так же исподволь, из глубины омутно-зеленой, смотрел и Витюшка. Жалко парнишку.

– Да на что ж они тебе?

Венька оборачивался, смотрел на мать, как на несмышлёного малыша, и убедительно-тихо отвечал:

– Помнить.

Вскоре на заветной полочке в два аршина длиной красовался целый сад камней. Когда за окном совсем непогодило и не надо было огород полоть и воду таскать, Венька садился против странного своего алтаря и подолгу бормотал, беря с любовной чуткостью то один камешек, то другой. Иные неказистые уличные булыжники он ласково баюкал в ладони, мурлыча им нездешние песни. Другие камешки подносил к уху и всерьез прислушивался, сдвинув русые колоски бровей.

Мать боялась в такие моменты приближаться к сыну: ну-к, она что-нибудь не то брякнет или посудиной громыхнет – испугает. Когда счастливый Венька засыпал, по-детски подложив теплую от прикосновенья к камням ладонь под щеку, мать, подоткнув ему, как маленькому, со всех сторон одеяло, уходила в свой угол, утирала слезы, стелила постель и засыпала с мокрым лицом.

В остальном Венька был почти нормальным: скажет мать воды в баню наносить – наносит, да так еще легко несет, аккуратно, словно оно ему ничего не стоит; курятник ли почистить, за хлебом сходить, поросят покормить – все может, все ему дается без надсады, без досады. В школе он, конечно, всё больше на последней парте обретался: сидит себе, незаметный, на доску не смотрит, в тетради не то чтобы ералаш, а так, словно сорока наследила: крупные неловкие буквицы кое-как накарябаны, предложение оборвано на середине; учительница же отводила от него глаза, уж больно смущал ее странный, расфокусированный взгляд блаженного троечника. Дети его не то чтоб обижали, но сторонились, как обходят всякого не от мира сего. В друзья никто не набивался, рядом не садился, но если надо было попросить карандаш, ручку или ластик – тут его помощью непременно пользовались. Отчуждение соклассников ему, казалось, ничуть не мешало: сядет тихонько на перемене с книжкой – не поймешь, то ли читает, то сны наяву смотрит, только глаза мимо книжки, и улыбается – не понять кому. Так и доучился, восьмой закончил, «тройки» за экзамены ему мудрые учителя нарисовали – и с тех пор уже лет пять он при матери – а куда его, такого-то? Ну, свой-то хлеб точно отрабатывает. Опять же – добрый, незлобивый. Ну, со странностями, как говорили в поселке. Бывает.

Только один Петр Васильич, учитель литературы, высокий, худой, сутулый, с круглой проплешиной меж летучих кудрей, встречая венькину мать на улице, говорил о мальчишке с особенным теплом.

– Вы его не ругайте за «тройки», и тетрадки у него вряд ли лучше станут; он, может, дар имеет такой, что не всякий оценит. Иной раз такое скажет… Вот вы говорите – камешки. Мы вчера сочинение писали – ну, по развитию речи – описание предмета. Кто-то плюшевого медведя описывал, кто-то – велосипед… А ваш, гляжу, сияет, и буквицы словно ровнее стали. Читаю: о камне пишет, целую историю. Мол, пошел он однажды летом к Трехскалке, сел передохнуть на солнышке, а камень этот позвал его отцовским голосом.

Мать только руками всплеснула:

– Да откуда он голос отца-то знает! Веньке месяца три было, как отец из семьи ушел.

– Выходит, услышал. А дальше вот что пишет: камень – всему голова. Удивительно! Ведь мы что внушаем на уроке: хлеб – всему основа, наука – всему голова… И так убедительно даже доказывает: на чем здание строится? – на камне, что на могилу клали? – опять же камень. А поклонялись наши предки кому? – каменным идолам. Там много всего, я не упомнил… Вы берегите его. Он по-своему и поэт, и художник. Он меня прямо заставил об этих камнях всерьез думать. Вот послушайте: «Как счастлив камешек в пыли, бредущий по лицу земли…» – и весь стишок до конца продекламировал, да громко так, выразительно – к немалому изумлению прохожих.

Мать как-то засмущалась даже, что учитель, идя по улице, на глазах соседок, ей стихи читает…

***

– Вень, Варьке травы нарви! Не хочу выпускать, со дня на день опростается. У Базыра, слышь, сочнее будет, знаешь, там, у водомерного моста… Да в воду, смотри, не лезь, долго ли застудиться…

Венька – холщовый мешок под мышку – и айда на Базыр. Трава там, и вправду, сочнее будет. И камешков по всему берегу – выбирай хоть на память, хоть на радость!

Рвет парнишка траву да нет-нет – взглянет на камушки-то. Остановится, бросит мешок и роется в прибрежной гальке. А она семицветной радугой переливается – загляденье! Речка-тихотечка обкатала да расцветила ее – не оторваться Веньке, нет! И чем ближе к воде, тем ярче они, заманчивее… Переступает, как зачарованный, с камня на камень, хочет глянуть на те камешки, что на дне перекатываются. И вот уже стоит по колено в ледяной воде, забыв материно предупреждение (Базыр-то ведь и летом холодный, никто не купается, горная речушка), стоит, забыв закатать штаны, наклонившись над рябью потока, всматривается вглубь – зовет его камешек, вот прямо из-под воды светит…

Мать хватилась Веньки только в сумерки – замоталось что-то, захлопоталась по хозяйству. Очнулась, когда недовольная Варька заблеяла в загончике – травы ей, вишь, не дали!

Кликала-покликала на дворе, вдоль улицы – нет блаженного.

– Веньку моего нигде не видали? – только головами качают да смотрят вслед.

Отгоняя тревогу, не чуя ног – и сердце камнем колотится где-то в горле, –

побежала к водомерному мосту.

Мешок-то – вон он, с травой рассыпанной. А Венька лежит на отмели, прямо в воде, лицом вниз, только кудри река полощет. Знать, позвал его какой-то камень, хотел достать его Венька – да оступился или поскользнулся, камни-то на дне предательски-склизкие, тиной поросшие, а головушка бедовая при падении прямо на валун угодила. Камень – всему голова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.