Аркадий Арк
Война философий. Часть I. Предвестники филоистики

О любителях истины и любителях лжи

«История философии является не просто зеркалом научного развития, но также представляет собою главным образом поле борьбы…». (В. Вундт).

«Философские системы – такие же неуживчивые натуры, как пауки или хищные животные, истребляющие друг друга. Борьба эта длится более двух тысяч лет…». (А. Шопенгауэр).

«В истории человеческой мысли философия сыграла и играет великую роль: она исходила из силы человеческого разума и человеческой личности и выставила их против того затхлого элемента веры и авторитета, какой рисует нам всякая религия». (В. Вернадский).

«Добро невозможно без оскорбления зла». (Н. Чернышевский).

«Философия есть мобилизация на фронт духа. Решительная и бесповоротная». (Александр Дугин).

Оглавление

– Вступление

– Попытки создания филоистики в античности

– Анонимная война философий

– Стремление известных философов к научной философии – филоистике

– – – Р. Бэкон о дискредитации философии, за филоистику

– – – Дунс Скот искатель истины

– – – Уильям Оккам против ложных истин

– – – Орем за научную философию

– – – Коперник – за научную философию

– – – Джордано Бруно – жизнь за научную философию

– – – Ф. Бэкон, борьба за филоистику и отделение мух от котлет

– – – Галилео Галилей за научную философию

– – – Гассенди за научную философию – филоистику

– – – Декарт за филоистику

– – – Спиноза за свободную философию

– – – Локк за научную философию

– – – Ньютон за научный подход к философии

– – – Лейбниц за научную философию

– – – Бейль за научную философию

– – – Фонтенель за филоистику

– – – Мандевиль против фиктивности религии и теософии

– – – Болингброк за филоистику

– – – Франклин за научную философию

– – – Ламерти – бесстрашный борец за филоистику

– – – Юм ратовал за научную философию

– – – Руссо против фиктивной философии

– – – Дидро за научную философию – филоистику

– – – Вовенарг за научную философию

– – – Гельвеций за филоистику

– – – Кондильяк – аббат за научную философию

– – – Гольбах за филоистику

– – – Кант ратовал за научную философию

– – – Мичелл – священник за научную философию

– – – Тюрго за научную философию

– – – Лессинг за научную философию

– – – Робине за научную философию

– – – Де Сад против фиктивной философии – теософии

– – – Лихтенберг за научную философию

– – – Гердер – богослов за научную философию

– – – Лаплас за атеистическую филоистику, в боге он не нуждался

– – – Шиллер – поэт и философ против религиозной философии

– – – Гегель – за филоистику как научную философию

– – – Шеллинг – за научную философию

– – – Шопенгауэр за научную философию

– – – Шелли за научную философию

– – – Конт за филоистику

– – – Тренделенбург за научную философию

– – – Эмерсон за научность философии

– – – Фейербах за филоистику

– – – Милль за научную философию

– – – Дарвин за научную философию

– – – Кьеркегор за научную философию

– – – Маркс и Энгельс за научную философию

– – – Спенсер за научную философию

– – – Достоевский за истину в философии

– – – Ренан за научную философию

– – – Бюхнер за филоистику

– – – Ланге за научную философию

– – – Дицген за научную философию

– – – Тэн за научную философию

– – – Вундт за научную философию

– – – Геккель за научную философию

– – – Мах за научную философию

– – – Гартман за научную философию

– – – Авенариус за научную философию

– – – Фрейд за научную философию

– – – Планк за научную философию

– – – Бергсон как филоист

– – – Уайтхед за научную философию

– – – Вернадский за филоистику

– – – Ленин за научную философию

– – – Шпенглер за научную философию

– – – Ортега-и-Гассет за филоистику

– – – Ясперс и научная философия

– – – Коллингвуд за филоистику

– – – Хайдеггер за филоистику

– – – Данэм за филоистику

– – – Камю за филоистику

– Забудьте о свободе слова в науках и философии

Вступление

Самая долгая война человечества – это война с невежеством. Она длится всегда. Битва не закончена даже тогда, когда одержана очередная победа. Если после победы вы собираетесь почивать на лаврах, а не готовиться к следующей битве, вы уже проиграли. Эта война никогда не заканчивается. И вы – в центре этой битвы. Каждый из вас. Единственное, что от вас требуется: выбрать сторону добра или зла.

Думаю, что каждый, занимающийся философией хоть немного, встречал утверждение о том, что философия – не наука, и даже академическая философия наукой как таковой не является. Примечательно, что многие учёные философы, доросшие до званий докторов наук, тоже не считают философию наукой. Таких учёных философов большинство. Поэтому естественно, что данное мнение о философии стало преобладающим в обществе. И знаете что? Я тоже согласен с этим мнением.

Сегодня нет научной философии. Её нет в России, её нет на Западе, её нет нигде. Это факт. Печальный факт. Потому что ту философию, которая существует даже в научной среде, никак нельзя назвать наукой. В академической философии сегодня преобладает ненаучный подход ко всему, и к изучению философии, и к её преподаванию, и к её истории, и даже к самой науке.

Сложилась парадоксальная ситуация. Философия сама по себе – это наука, поэтому она может быть только научной. Но нигде в мире нет научной философии. Абсурд. Почти никто не понимает, что это такое. А голоса тех единиц, которые всё-таки понимают, глохнут в общем шуме антинаучных выкриков.

Давайте я покажу это наглядно на примере химии. Химия считается наукой? Безусловно, химия – наука. А алхимия – это наука? Сегодня мы знаем, что нет. А ведь в прошлые столетия алхимики считались учёными. Но даже во времена алхимии химия была наукой. Потому что химия была наукой всегда. Даже во времена первобытных людей, когда те пытались опытным путём выплавлять первые сплавы из металлов, или смешивали соки фруктов, то есть, по сути, занимались химией. Химия – наука сама по себе, даже если вы о ней ничего не слышали.

То же самое и с философией. Учёные философы считаются как бы учёными, но современная философия наукой не считается и даже не является. А вот философия сама по себе, как таковая, – это наука. Она была наукой всегда, даже когда слова «наука» не существовало. Даже когда не существовало слова «философия». Мало того, философия была и остаётся первой наукой.

Почему алхимию сменила химия? Думается, многие смогут ответить на этот вопрос. Потому что в алхимии появилось слишком много ненаучного и слишком мало науки. Понятно, что и название пришлось сменить, дабы не дискредитировать новую науку (которая была всегда) ненаучной базой и ненаучными традициями алхимии. Химикам пришлось отделять научное от ненаучного.

Так же, как с алхимией, обстоят дела и с современной академической философией, которая наукой не является, потому что она во многом фиктивна. Не во всём, но во многом. Чтобы перейти от ненаучной фиктивной философии к научной, тоже необходимо отделить научное от ненаучного и найти для научного новое название. Я предложил слово «филоистика» (любовь к истине), в противовес «любви к мудрости», которая не всегда несёт истину.

Некоторые критики филоистики пишут о том, что это якобы моя личная блажь. Ниже я покажу, что это название не взято с потолка, а имеет свои корни в истории философии и в самой необходимости. Также покажу, как на протяжении всей истории философии философы пытались сделать из ненаучной философии самую настоящую науку. А в один из периодов истории она таковой являлась по сути.

Покажу я это на примерах наиболее известных философов. Хотя, думаю, что любой честный философ приходит к тому же выводу: философия – это наука и ненаукой она быть не может, потому что в этом случае она убивает саама себя; так же, как ненаучная химия превращается в алхимию, ненаучная философия неизбежно превращается в лжефилософию, в фиктивную философию.

Но, одно дело понимать, что философия – наука, и совсем другое дело – создать из общей философии современную научную философию. Первое – это дело честности, второе – это дело долга чести каждого философа.

В следующих главах вы увидите, как пытались решить эту проблему разные философы на протяжении всей истории философии. И, к сожалению, чаще всего, безуспешно. Потому что они не понимали главного: научная философия может быть только атеистической. Как и любая наука может быть только атеистической. Поэтому филоистика – это строго атеистическая научная философия. Ниже читатель сам убедится в том, что без атеизма построить научную философию не удалось никому из философов при всём их желании сделать это.

Попытки создания филоистики в античности

Выше я указал, что в один из периодов истории философия являлась наукой. Периодом этим была античность. Причём, не вся античность, а лишь определённый период истории Древней Греции, когда философия считалась непосредственной наукой, наукой как таковой. Но она была как бы… началом науки.

Античная научная философия не возникла так просто, сама по себе, она развивалась в ходе борьбы научных и ненаучных идей. Традиционно считается, что античная философия начинается с семи мудрецов, старший из которых Питтак из Митилены, но наиболее известен Фалес из Милета, или Фалес Милетский. Но их ещё философами не называли. Потому что слово «философ» придумал Пифагор позднее. Да и самого Пифагора не называли философом, он сам себя так называл. А их называли мудрецами. Можно было бы назвать их софистами, но традиционно к старшим и младшим софистам относят других философов.

Другие исследователи немного иначе смотрят на рождение философии. Например, испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет считает, что «философия как таковая берёт начало от Парменида и Гераклита». То, что было до них, он называл «всего лишь прелюдией» к философии. В определенном смысле, тут я могу согласиться с Гассетом, т.к. именно Гераклит, а затем и Парменид предложили относиться к философии как к науке, изучающей истину. Да, это тот самый Парменид Элейский, который утверждал: «…мыслить и быть одно и то же», отмечая тем самым фиксированность бытия в сознании человека. Как понимаете, сказал он это задолго до Декарта: «Я мыслю, следовательно, существую», а потом и Локка: «Чувствую, следовательно, существую». Этим Локк хотел сказать Декарту, что чувство предшествует мысли. Тема бытия и сознания интересна, но здесь мы её разбирать не будем. Я лишь хотел указать, что большинство полагает Декарта автором данной фразы или идеи. Но, как видим, об этом знали ещё в античности. Чтобы показать, что мы не всегда знаем первоисточники, я и отступил немного в сторону от нашего основного дискурса.

Точно так же, когда я говорю о филоистике, многие полагают, что это моё новшество, такое «ноу-хау». Но нет, филоистика имеет глубокие корни, чему и посвящена данная работа. Уже первые известные философы пытались сделать научной свою деятельность, которая ещё не называлась философией. Они старались отбросить прочь мифологические и религиозные представления о мире, пытаясь подойти к получению знаний критически и объективно, то есть, старались сделать свою философию научной и на её основе развивали науки.

Здесь я хочу указать на один важный факт. Гераклит и Парменид называли свою философскую систему ἀλήθεια – «aletheia» (алетейа), что переводится как «истина». Так же поступали многие их современники и последователи. Ортега-и-Гассет считает, что это название «как раз и есть первобытное название философской деятельности». То есть, они ясно указывали на то, что их деятельность связана с истиной. На этом основании «aletheia – истина – это исследование, поиск истины» пишет Ортега-и-Гассет, «это первобытное название философии есть её настоящее, или истинное, название». Хотя тогда уже существовало слово «философ», введённое Пифагором, но сама деятельность так ещё не называлась всеми мыслителями.

Поэтому можно сказать, что «ἀλήθεια» – это и есть зачатки филоистики (любви к истине), то есть – научной философии. Однако то, что название «ἀλήθεια» не прижилось, вполне объяснимо. Слишком уж претенциозно саму деятельность называть «истиной». К тому же, как называть человека, занимающегося истиной? Видимо, любитель истины. Как же они назывались тогда, сказать трудно, но отчасти это навело меня на слово «филоистика». Оно обозначает любовь к истине, а не саму истину.

Итак, античные мудрецы, по сути, занимаясь поисками истины, осознавая необходимость этой работы для всего общества. Уже Фалес стал профессионально заниматься науками и, конечно, отделял их от религиозных или мифологических представлений, от бытовых знаний. Но религия всегда вторгалась в научную мудрость и пыталась диктовать свои права и догмы. К тому же, жрецы имели власть. Теософы разрабатывали свои представления о мире и навязывали их народу. А так как и то и другое называлось мудростью, то формально трудно было отделить одно от другого. Поэтому учёные мудрецы понимали необходимость отделения мудрости вообще (бытовой, религиозной и прочей) от мудрости научной, совершенно отличной от других видов мудрости. А если и не понимали, то подсознательно чувствовали эту необходимость.

Какие же были альтернативы? Я уже показал, что после Пифагора и Гераклита с Парменидом в ходу были два новых слова для обозначения деятельности не жрецов как мудрецов религии, а научных мудрецов, изучающим природу и мир без религиозной основы. Также в ходу было слово «софист», что, собственно, и означало «мудрец». Термин «софист» был более древним, но софисты дискредитировали философию нечестным подходом к истине. Кстати, это подтверждает то, что уже тогда существовал и в полной мере действовал внутренний фактор дискредитации философии. Всего факторов дискредитации философии четыре: религиозный, политический, имиджевый и внутренний. Все они постоянны, вечны. Как раз то, что религия постоянно внедряется в философию, и стало главной причиной поиска нового названия для деятельности по «поиску истины».

Почему же прижилось слово «философия», а не «истина»-«aletheia»? Возможно потому, что всё-таки странно называть научную деятельность «истиной», ведь научные знания постоянно меняются. Хотя и слово «философия» прижилось не сразу, уже после смерти Пифагора, когда философы ощутили насущную необходимость отделения мудрости вообще от мудрости научной. Уже во времена Сократа и Платона.

В своей книге «Что такое философия» («Наука», 1991 г.) Ортега-и-Гассет пишет:

«Новое, тяжёлое общественное положение «мыслителя» явилось причиной появления странного, манерного и маловыразительного названия «философия». Очень интересно наблюдать, как с определённого момента «мыслители» начинают заботиться о том, как им следует называть себя и свою деятельность. Представляя нам Протагора, Платон посвящает этому вопросу полторы страницы».

Тут заметим, что Ортега-и-Гассет указывает причину для перемены названия деятельности «мыслителя» как «тяжёлое общественное положение». Однако это слишком общее и непонятное указание причины. На самом деле причины куда более конкретны и вполне определены. Все они укладываются в четыре фактора дискредитации философии. В той же книге Гассет пишет:

«В реакции народа Афин мы находим глобальное подтверждение атеизма, лежащего в основе новой деятельности, порождённой представителями ионийской школы».

Это очень важное замечание, хотя сам Гассет и не акцентирует в книге на этом своё внимание. Но тут с очевидностью указано, что деятельность по поиску истины (философия) неизменно приводит к атеизму и тесно связана с ним, что можно проследить уже по трудам первых античных философов. Философия всегда приводит к атеизму. Правда Гассет, как, впрочем, и многие другие исследователи, ошибается в том, что философия не всегда «атеистична». Он пишет:

«…в этот начальный момент обе формы духовной жизни – философия и религия – являлись антагонистическими и неспособными к сосуществованию».

Это свидетельствует о непонимании Гассетом самой сути философии. Философия как деятельность по «поиску истины», по осмыслению действительности, всегда антагонистична религии и никогда не способна к сосуществованию с ней. Если, конечно, не считать извечную борьбу и антагонизм – сосуществованием. Тут лучше сказать: не способны к мирному сосуществованию. Поэтому религия может только дискредитировать философию, делать её ненаучной, ложной, фиктивной. Поэтому же в средневековье, когда религия практически задавила философию, та по большей части превратилась в теософию, в фикцию, а не в науку.

К тому же, если бы философия и религия могли мирно сосуществовать, то нужно указать более вескую причину для того, почему именно в античности они разошлись? Разве только потому, что это был «начальный момент»? Нет, конечно. Ошибка Гассета в том, что он не сумел отделить научную философию от ненаучной, фиктивной. В этом беда многих философов, о чём будет подробный разбор в следующих главах. Именно этот вечный антагонизм философии и религии является бесконечной борьбой научной философии за свои права и вечной её дискредитацией со стороны религии. Это и явилось первой причиной поиска нового слова для нового названия деятельности «мыслителей» уже в античности.

Тут налицо сразу два фактора дискредитации философии. Первый: религиозный. Жрецы были очень недовольны такой деятельностью «научных мудрецов», которая всегда вела к атеизму, что отметил и Гассет. Определённым притеснениям и гонениям со стороны религии подвергались почти все крупные античные «мыслители»: и Фалес, и Анаксагор, и Протагор, и Сократ, и другие. Кого запугивали, кого изгоняли, кого казнили. Также налицо главный фактор: внутренний, когда философию дискредитируют сами философы. В данном случае софисты дискредитировали софистику до такой степени, что та перестала быть «поиском истины», стала фиктивной. Хотя, при подробном разборе ситуации без труда можно найти и два других фактора дискредитации: политический и имиджевый. Политический часто идёт рука об руку с религиозным, а имиджевый – с внутренним. Но все четыре фактора постоянны, то есть, присутствуют всегда, с той лишь разницей, что в каждой конкретной ситуации может сильно выделяться тот, или иной, или два. А действуют всегда все четыре.

Нас интересует только тот факт, что уже первые философы пытались отделить научные знания от религиозных и прочих представлений, пытались сделать свою работу научной, поэтому искали для неё новое название. Из двух предложенных философами вариантов: ἀλήθεια – истина, и φιλοσοφία – философия, было выбрано слово «философия». Также теперь понятно, что корни филоистики – научной философии – проглядывают уже в античности. Честные философы всегда стремились к научности, к истинности, пытались сделать философию научной. Философ Аристотель так и вовсе определял философию как «науку об истине», и назвал «первой наукой», каковой она собственно и является. Я бы даже сказал, что этот короткий период, период Аристотеля, вполне можно назвать «золотым веком философии». Потому что в те времена ближе к научной философии, чем Аристотель, не подошёл никто. Аристотель, пожалуй, первый философ, который, если и не понял, то интуитивно приблизился к пониманию того, что все науки – это, всего лишь, специализация философии, все они выходят из философии и не могут развиваться без философии. Он первым занялся классификацией наук, их разделением по специальностям. Уже сама эта практическая деятельность Аристотеля является фактическим доказательством того, науки – специализация философии.

Я не идеализирую Аристотеля. Он не во всём был прав. Я лишь показываю те пункты, которые демонстрируют неизбежную тягу честных философов к формированию из общей философии действительной научной философии.

Знаю, что многие укажут тут на метафизику, которую якобы «создал Аристотель, указав, что именно это и есть философия», как написал мне в электронном письме один кандидат философских наук. Ну, во-первых, Аристотель не создавал метафизики и не называл её философией. Это ошибка. Аристотель классифицировал существующие на тот момент философские знания по разным научным специальностям, каждое из этих знаний стало отдельной наукой. Изначально все они просто входили в общие философские знания. Выделив в отдельную книгу знания о физике («наука о природе»), Аристотель также собрал имеющиеся философские знания, которые он не мог отнести к физике, поэтому он назвал эту часть работы «После физики» (метафизика), а вовсе не потому, что только эта часть знаний и является философией. В этой работе он попытался сформулировать учёние о «четырёх первопричинах», которыми считал: материю, форму, причину и цель. Философией назвали метафизику уже после Аристотеля. И этим по большей степени воспользовались теософы, а не философы. Надо сказать, что для философов метафизика служит прекрасным тренажёром ума, если понимать философию, как и Аристотель, а не теософы, которые в средневековье превратили её в схоластику, пытаясь соединить богословие с Аристотелевой логикой.

Итак, мы видим, что уже в античности (а, по сути, – всегда, даже до античности) философы стремились создать из общей философии непротиворечивую научную философию, науку по сути.

Ниже мы будем подробно рассматривать примеры того, что не только в античности, но и после, вплоть до современности добросовестные философы стремились создать научную философию. Тут у многих может возникнуть вопрос. Если на протяжении всей истории философии философы (не теософы) пытались создать научную философию (а это так и было), то почему же она до сих пор не создана? Это хороший вопрос. Мне неоднократно его задавали, пытаясь доказать, что если бы я был прав, создавая филоистику, то она уже давно была бы создана. Причины, почему этого до сих пор не произошло, я указываю как раз в четырёх факторах дискредитации философии. Многие философии ещё и сегодня не могут понять, что религиозная философия – это фиктивная философия, которой вообще не место в философии. Ещё не все философы понимают, что указанные четыре фактора дискредитации философии действуют всегда и тем они опаснее, чем менее активно с ними борются учёные философы. Практика же показывает, что борьбы этой в философских кругах почти не происходит. В результате этого академическая философия давно и почти полностью дискредитировала себя, погрязнув в ненаучных представлениях и лжи, как софистика в античности. Говоря о том, что это произошло давно, я не имею в виду прошлый или позапрошлый век. Я имею в виду тысячелетия. Практически с появления христианства эта проблема стала особенно злободневной.

Почему же философы активно не борются с дискредитацией философии? Не хотят? Боятся? Скорее второе, чем первое. Философия – самая опасная из наук не только потому, что она влияет на умы людей и управляет их действиями. Ошибки и ложь философов стоят очень дорого, они могут быть разрушительнее самого смертоносного оружия. Например, в средневековье лживая система религиозной философии способствовала распространению чумы, которая унесла около сотни миллионов жизней.

Но философия опасна и для самих философов, особенно для тех философов, которые пытаются говорить правду. Ведь развивалась философия всегда под неусыпным присмотром и гнётом религии. И это в полной мере философы ощутили на себе ещё в античности.

Известно, что Фалеса неоднократно обвиняли в атеизме.

Анаксагор подвергался преследованиям за вольный, нетрадиционный образ мысли и даже какое-то время сидел в тюрьме. От более жестоких санкций Анаксагора спас афинский государственный деятель Перикл. Но и в тюрьме Анаксагор работал, философствовал, чертил квадратуру круга. Анаксагор утверждал, что «Солнце – это огненная глыба, а не бог». Аристотель писал, что «Анаксагор представился словно трезвый по сравнению с пустомелием тех, кто выступал ранее».

Протагор в 411 году до н. э. тоже был обвинён в атеизме, его книга «О богах» была сожжена, а сам он приговорён к смертной казни. Правда, после был помилован, но изгнан из Афин и умер в изгнании. По одной из версий, он якобы утонул на пути в Сицилию.

О судьбе Сократа, думается, знает каждый, кто хоть немного изучал философию. В 399 году до н. э. по доносу одного из сограждан Сократ был обвинён в нарушении гражданских норм жизни и приговорён к смертной казни. В тексте обвинения, среди прочих его «грехов» было указано, что «Сократ обвиняется в том, что он не признаёт богов, которых признаёт город». Страшное обвинение, не правда ли? Вердикт: «Требуемое наказание – смерть».

Но тучи над Сократом сгущались долго, ещё лет за 25 до суда знаменитый комедиограф Аристофан высмеял Сократа в комедийной пьесе «Облака», называя его софистом – мастером «кривых речей», который «отрицает богов, принимая за них облака», и развращает своих учеников, ибо воспитывает их в непочтении к религии и традициям, забивает головы нелепицами и учит в своей «мыслильне» за большие деньги. При этом известно, что Сократ учил бесплатно. Ну, или почти бесплатно. Но если даже знаменитый Аристофан так открыто клеветал на Сократа, то можно себе представить, в какой обстановке приходилось жить философу. Поэтому не удивительно, что к 399 году терпение жрецов было переполнено.

Сократ, выступая перед афинянами, говорил: «… говорят, что есть какой-то Сократ, негоднейший человек, который портит молодежь. А когда их спросят, что же он делает и чему он учит, то они не знают, что сказать, и, чтобы скрыть своё затруднение, говорят о том, что вообще принято говорить обо всех, кто философствует: и что, мол, «ищут в небесах и под землею», и что «богов не признают», и «ложь выдают за правду». А правду им не очень-то хочется сказать, я думаю, потому, что тогда обнаружилось бы, что они только прикидываются, будто что-то знают, а на деле ничего не знают». (Платон, «Апология Сократа»).

Вот такая она, война философий. Когда идёт непримиримая борьба с фиктивной философией, цена может быть равна жизни. Естественно, что после казни учителя, Платон вёл себя уже более осторожно. Он рассуждал о богах и душе в угоду религии и невежественной толпе. В то же время Платон не одобрял религию греков, как и его предшественники философы. Он критикует богов, считает, что они появились из-за бурной фантазии людей и в реальности они существовать не могут. К тому же они являются безнравственными существами, аморальными личностями. Красноречиво говорит о позиции Платона и тот факт, что над входом в свою Академию он поместил надпись: «Не знающий геометрии да не войдёт!», показывая этим, что философия и наука тесно связаны, а тот, кто против наук, не достоин и философии.

А от его знаменитый ученик Аристотель уже не избежал обвинений и притеснений. Он выдвигал теорию самозарождения жизни. Немыслимо для религии! Понимая опасность, Аристотель выдвигал также идею о «перводвижителе», что якобы можно считать богом. Но «перводвижитель» Аристотеля не влиял на людей, поэтому трудно назвать его богом. Хотя Аристотель называл это именно богом, понятно, почему. Но это мало помогло. Аристотеля, как и многих античных философов, тоже обвинили в атеизме. Ему даже пришлось бежать на остров Эвбея, где он и умер.

Правда, потом теософы и богословы предпочитали об этом не упоминать, потому что не могли игнорировать заслуг Аристотеля перед философией и наукой. Позднее они даже пытались соединить его логику с богословием, родив очередного гомункула фиктивной философии – схоластику.

Поэтому философов, осмелившихся открыто бороться с религией за честную философию и науку, было не так много. Но и не так мало, чтобы не понять необходимость этой борьбы. А что ещё замечательнее, таких философов можно найти в каждом веке.

Даже теософы и богословы, если пытались мыслить честно и научно, неизбежно приходили к необходимости научной философии. Это читатель увидит ниже на примерах. Многие из философов размышляли о том, почему же философия всегда дискредитируется и никак не может стать наукой. Об одном таком философе хочется рассказать немного подробнее. Но так как он уже не относится к античности, то начну рассказ о нём со следующей главы.

В завершении главы упомяну всего несколько высказываний трёх античных философов, которые показывают непреодолимую тягу философии именно к научности и к науке. Хотя почти у каждого философа есть подобные мысли.

Так Сократ утверждал:

«Истина дороже любого авторитета!»

«Есть только один бог – знание. И только один дьявол – невежество!»

«Следуя мне, меньше думай о Сократе, а больше об истине»

Последнее высказывание напрямую касается проблемы авторитета в философии. Похожую фразу повторял и Аристотель, но уже о Платоне: «Платон мне друг, но истина дороже».

Аристотель и вовсе считал философию не только наукой, но первейшей наукой, наукой об истине. Он ставил философию выше всех наук не потому, что это снобизм, а потому, что все науки – это результат философии, результат осмысления действительности, потому что именно философия охватывает все знания человечества и вырабатывает мировоззрение человека. Каждая наука в отдельности – это специализация философии. Ни одна наука не обходится без философии внутри самой себя. Чтобы открыть что-то новое, учёный вынужден философствовать, осмысливать.

Не менее интересно и его высказывание о том, что ложь не в природе, а в неправильном осмыслении природы. Он это выразил так:

«Ложь и истина не находятся в вещах, а в мыслях. Связь и разделение находятся в мысли, но не в вещах».

Поэтому он считал, что истина – это соответствие наших представлений самому объекту.

Также Аристотель понимал, что философия – не изобретение его времени, а практика мысли, уходящая вглубь веков. Поэтому он утверждал:

«Пословица – сохранившийся обломок древней философии».

И ещё одно важное его изречение:

«Ум заключается не только в знании, но и в умении прилагать знание на деле».

В подтверждение этой важной мысли хочу упомянуть Диогена Синопского, который говорил, что философия должна проявляться не в писаниях, а в делах. Он считал, что мудрость – это понятие сугубо практическое, и философ должен показывать свой ум своим поведением, а не словесами.

Многие знают фразу Маркса о том, что философия должна изменять мир, но, как видим, ещё в античности были философы, которые понимали необходимость не только теоретической, но и практической деятельности философии. Без практики философия мертва! Те, кто утверждают, что у философии нет практики, совершенно не понимают философии.

Анонимная война философий

В глубокое советское время, в далёком 1969 году Институтом философии Академии Наук СССР была выпущена необычная книга «Анонимные атеистические трактаты». В этой книге рассказывается о том, как европейские мыслители боролись против тирании и догматизма религии, религиозной философии – теософии.

Первое же предложение книги вскрывает огромнейшую проблему философии, которая не решена и по сей день. В книге говорится:

«История свободомыслия ещё не написана».

Как точно сказано. История свободомыслия, действительно, ещё не написана. И эта моя книга, посвящённая войне философий, войне научной философии со лжефилософиями, с фикциями философии, – это ещё не история свободомыслия. Это всего лишь скромное слово философа о том, что такую историю должны написать философиоведы, учёные философы.

Авторы книги пишут:

«История свободомыслия ещё не написана. Ещё не собраны, не изданы, не изучены многочисленные памятники потаённой литературы, которая существовала во все времена как реакция на попытки власть имущих заключить разум человека в оковы господствующей идеологии. В течение многих веков духовную жизнь общества сковывали религиозные догмы. Свободная мысль в этих условиях принимала характер скепсиса, богохульства, порой открытого атеизма. Люди знали, на что они шли, чем рисковали, но угроза заточения. Виселицы, плахи или костра не могла заглушить голоса совести, требовавшей от человека быть самим собой, т.е. мыслить самостоятельно, а не просто принимать на веру предрассудки».

Даже малоизвестные и неизвестные философы, борющиеся за честную и научную мысль анонимно, не афишируя свои имена, вносят весомый вклад в развитие научной философии. До сих пор не известны авторы многих анонимных трактатов, в которых философы боролись с религиозным догматическим мышлением. Среди анонимов скрывались и великие мыслители, и малоизвестные, и совсем неизвестные. Многие рукописи просто бесследно пропали, исчезли в истории. О многих других известно лишь по указаниям в сторонних источниках. Чтобы получить правильное представление об истории войны философий, «следует изучать наследство не только корифеев, но и рядовых борцов за свободу мысли», пишут авторы книги.

Книга рассказывает о французском вольнодумце Жоффруа Валле, который в 1573 году напечатал в Париже книгу «Бич веры» – это сокращённое название. По доносу Валле был арестован. Около года провёл в тюрьме, потом по приговору суда был повещен на площади в Париже в 1574 году. Его тело по приговору суда бросили в костёр. Тут же был сожжён и его памфлет. А ведь Валле даже не отрицал бога. Он всего лишь критиковал некоторые аспекты религиозной жизни и веры. Власти уничтожили весь тираж книжки. В истории остался (так и хочется написать – чудом) один единственный экземпляр. Мистификация была в том, что сам Валле не является автором другого памфлета с тем же названием, но выпущенного уже после его смерти. Якобы его сыном. Название памфлета очень длинное: «Блаженство христиан или Бич веры. Сочинение Жоффруа Валле из Орлеана, сына покойного Жоффруа Валле… Подлинный бич разнообразной веры. Бич правит верой или Война безумной вере…». Название указываю не полностью, но характерно, что в нём упоминается война вере. Война идей. Война философий.

Автор сообщал, что поиски истины заставляют его взяться за перо. И в этом я тоже усматриваю предвестие филоистики, любви к истине, заставляющей философов, несмотря ни на что, идти через тернии лжи к свету правды.

Кроме «Бича веры» были известны анонимные трактаты «Мысли Спинозы», «О трёх обманщиках». Были антирелигиозные трактаты и в Германии, и в других странах, где, хотя и скрытно, развивалась живая и честная мысль. Например, в Германии были известны так называемые «атеистические листовки». В некоторых листовках и трактатах герои открыто говорили о том, что не верят в бога, что их интересует не столько бог, сколько вопрос о том, откуда он взялся. Вполне понятно, почему такая литература была анонимной. Церковь боролась не только с изданиями, но и с издателями, с авторами.

Маттиас Кунцен из Германии выпустил несколько атеистических листовок. В одной из них герой листовки трактирщик говорит: «Я не верю в бога, ни в грош не ставлю Библию, и я заявляю вам, что надо прогнать попов и начальство, так как без них можно прекрасно жить». В третьей листовке Кунцен пишет: «Раньше я часто удивлялся тому, что христиане… ссорятся и враждуют друг с другом, но меня не удивляет это с тех пор, как я узнал, что их свод законов и основа вероучения, так называемая Библия, полна несуразиц и противоречий». «Мы заявляем, что никакого бога не существует».

Естественно, что духовенство изо всех сил боролось в подобными вольностями, идеи которых распространялись в народе и разрастались как грибы, ослабляя религиозную веру и подрывая основы религиозного невежества. Рукописи уничтожались, авторы преследовались и карались по суду.

Но постепенно атеистическая мысль распространялась всё более уверенно, порождая свободу общественному мышлению и развитию свободных наук. Авторы всё меньше прятали свои имена за анонимностью. Хотя гонения церкви не прекращались.

В 1694 году по суду была сожжена книга Фридриха Вильгельма Штоша «Согласие разума и веры, или Гармония моральной философии и христианской религии». Как видим, автор даже не отрицал религию, а только хотел сделать её более человечной, более правдивой, более разумной. Но с религией такие штучки не проходят. Религия не тот институт, который ратует за разумность и мораль. В 1717 году Теодор Лау выпусти книгу «Размышления о боге, мире и человеке». Книга была также сожжена по суду. Подвергся гонениям со стороны духовенства Иоганн Христиан Эдельман, автор ряда сочинений в духе Спинозы. Памфлеты в защиту атеизма выпускали И. Г. Шульц, К. Кноблаух; антирелигиозными афоризмами прославились Г. К. Лихтенберг, А. Эйзиндель.

Проблема даже не в том, что религия всегда воевала с честной живой философской мыслью, которая во все времена противостояла религиозной лжи. Честная мысль неизменно побеждает религиозную ложь, если только им дают равные условия для борьбы. Проблема как раз в том, что у честных мыслителей никогда не было равных условий для борьбы с религией, потому что религия всегда поддерживалась властью. За всю историю существования развитых обществ человечеству удалось лишь на короткие 70 лет создать государство, в котором религия была оттеснена от власти. Это потребовало больших усилий и жертв, но оно того стоило. Новое государство всему миру показало, что религия всегда служит только разъединению, закабалению и деградации народов, всегда выступает ярым противником развитию научной философии (филоистике) и наук. И это понимали не только сами атеисты, но нередко и вполне верующие люди. В следующей главе читатель увидит это на примерах известных мыслителей.

Стремление честных философов к научной философии – филоистике

В этой большой главе я покажу, как философы, независимо от того, атеисты они или теисты, материалисты или идеалисты, если они честно относятся к познанию и философии, неизбежно приходят к научной философии (филоистике), которая строится на принципах атеизма, неизбежно выступают за науку и неизбежно считают необходимыми одни и те же идеи, которые ведут к научности философии, рассматривая эти идеи с разных точек зрения.

И каждый раз фиктивная религиозная и идеалистическая философия пытаются сбить их с научного пути всеми доступными средствами, от идей до репрессий. В этом и проявляется война философий. При этом стоит обратить внимание на то, как философы, даже будучи религиозными людьми, упорно и самоотверженно борются за научность философии, понимая, что иначе она просто превращается в фикцию.

К сожалению, сегодняшние философы совсем отказались от борьбы за философию. Надеюсь, что не все. Очень надеюсь. Это притом, что сегодняшним не грозят все те репрессии и гонения, которым подвергались их предшественники.

Роджер Бэкон о дискредитации философии

Почему я хочу начать эту большую главу с Роджера Бэкона? Причины два. Первая как раз та, что Бэкон задумался о дискредитации философии и тоже выдвинул «четыре препятствия к постижению истины». Вторая причина в том, что Бэкон стремился сделать философию честной и развивал науки.

Роджер Бэкон жил в XIII веке, в Англии, годы жизни: 1214 – 1292. А был он монахом, философом и учёным. Роджер Бэкон утверждал, что в основу истинной науки надо положить опыт и математику. «Всякая наука требует математики» (Opus majus, т. III, стр. 98).

Бэкон во многом опережал свою эпоху в идеях и научных построениях. Он мечтал о соединении науки и техники, о построении машин, которые могли бы приводить в движение судно или повозку, летать по воздуху. Он предвосхитил изобретение увеличительных стёкол и телескопа. Он проделывал опыты с работой пара, с его возможностью двигать машины, пароход.

Известен любопытный текст Роджера Бэкона, где учёный и философ предвидит создание автомобилей, летательных аппаратов, подводных лодок:

«Машины без гребцов могут быть построены для навигации, так что самые большие корабли по рекам или морям будут перемещаться одним человеком с большей скоростью, чем если бы у них была большая команда. Вы также можете строить автомобили, которые без животных будут двигаться с невероятной скоростью. (…) Мы также можем создавать летающие машины, например, человек, сидящий в центре машины, будет вращать двигатель, приводящий в действие искусственные крылья, которые будут бить воздух, как птица в полете. (…) Мы также можем легко создать машину, позволяющую человеку привлечь к себе тысячу других людей насилием и против их воли, а также привлечь другие вещи таким же образом. Машины по-прежнему можно заставить без опасности передвигаться по морю и водным путям даже до дна. (…) И таких вещей можно достичь практически без ограничений, например, мостов, переброшенных через реки без свай и опор любого рода, и невероятных механизмов и устройств».

Как вам такие прогнозы учёного философа XIII века. Много ли сегодня общество знает об этом гениальном учёном?

Но поговорим о причинах дискредитации философии. Когда я выдвинул четыре постоянные причины дискредитации философии (религиозную, политическую, имиджевую и внутреннюю), некоторые философы писали мне, что это якобы «высосано из пальца». Однако, как показано выше, эти факторы дискредитации вполне реальны и серьёзны. Так вот Роджер Бэкон тоже писал о «четыре величайших препятствия к постижению истины». Они у него немного другие. Ниже я поясню, как они соотносятся с моими. А пока просто перечислим их.

Эти факторы, считал Р. Бэкон, мешают достичь подлинной мудрости каждому человеку. К этим четырём препятствиям он относил: пример жалкого и недостойного авторитета, постоянство привычки, мнение несведущей толпы и прикрытие собственного невежества показной мудростью. Бэкон считал, что каждый человек для построения своих выводов пользуется тремя «наихудшими доводами»: это передано нам от предков; это привычно; это общепринято, следовательно, этого должно придерживаться. Он называет это «смертоносной чумой», от которой происходят все бедствия человечества, потому что из-за этого «остаются непознанными полезнейшие, величайшие и прекраснейшие свидетельства мудрости и тайны всех наук и искусств». Также он указывал, что еще хуже от этого, когда люди, «слепые от мрака этих четырех препятствий, не ощущают собственного невежества». «Погрузившись в глубочайший мрак заблуждений, они полагают, что находятся в полном свете истины».

По сути, Роджер Бэкон верно утверждает, что есть неизменные препятствия к постижению истин, а по количеству «препятствий» – четыре – мы с ним сошлись, думаю, по чистой случайности.

Разница в наших системах «дискредитации философии» в том, что я указываю на «области», из которых исходит дискредитация философии: религия, политика, имидж в обществе и внутри философского сообщества. А Бэкон указывает на характеристики мышления каждого человека. При этом в моей системе все его четыре «препятствия» более значимы лишь для внутреннего фактора, рождаемого внутри философского сообщества, в так называемой академической философии.

Я пишу «более значимы лишь для внутреннего фактора» не потому, что они не подходят также к другим «областям», ведь каждый человек может быть подвержен этим «препятствиям», а только потому, что для внутреннего фактора они наиболее разрушительны. Ведь когда этим «препятствиям» подвержены теософы, политики или другие люди, а философы – нет, и последние имеют смелость отстаивать свою правоту, то это всё же менее губительно для философии, чем если бы сами философы были подвержены этим «препятствиям» Бэкона.

Но сам тот факт, что Роджер Бэкон (уверен, что не только он) размышлял над проблемами дискредитации научного знания, подтверждает правоту филоистики, которая указывает на существование неизменных факторов дискредитации научной философии. А также подтверждает стремление философов создать именно научную философию.

Роджер Бэкон ратовал за научный подход к любой деятельности и считал опыт – важнейшим научным методом. Он писал:

«Хотя Аристотель и признавал силлогизм источником знания, но есть случаи, когда простой опыт учит лучше всякого силлогизма». «Выше всяких умозрительных знаний и искусств стоит умение производить опыты, и эта наука есть царица наук». «Доводов недостаточно, необходим опыт».

Трудно не согласиться с этими его утверждениями.

Также интересно и другое утверждение Р. Бэкона. Помните, выше мы упоминали высказывания Парменида: «…мыслить и быть одно и то же»; Декарта: «Я мыслю, следовательно, существую»; и Локка: «Чувствую, следовательно, существую»?

Так вот, ещё до Декарта и Локка Роджер Бэкон утверждал:

«Людям прирождён способ познания от ощущения к уму, так что, если нет ощущений, нет и науки».

А все эти утверждения неизменно приводят нас к формуле Маркса: «бытиё определяет сознание». Думаю, не нужно объяснять, что наше бытиё создаёт наши ощущения, а они создают наши мысли, которые и есть – наше сознание.

Как математик, Роджер Бэкон с пиететом относился к этой науке. Он писал:

«Математика была открыта первой из всех частей философии, ибо от начала рода человеческого она была открыта первой…».

Мы не будем спорить о том, действительно ли «из всех частей философии» первой была открыта математика. Поверим тут Бэкону на слово. Но я считаю важным для нашей темы указать на тот факт, что в то время математика считалась частью философии. Это поздней, когда философия уж сильно себя дискредитировала теософией и теологией, науки стали её сторониться и сторонятся до сих пор. Причём, во многом по той же причине.

Тут мне важно указать на то, что это утверждение Бэкона в очередной раз доказывает правоту филоистики, в которой является аксиомой тот факт, что все науки – это, по сути, специализация философии, деление её «на части» по разным научным дисциплинам, что начал делать ещё Аристотель, как показывалось выше. Хотя, по факту, это делалось и до него.

Также можно указать и на одну неточность Роджера Бэкона. Он пишет:

«Математические знания как бы прирожденны нам, ибо, как рассказывает Цицерон в «Тускуланских беседах», маленький мальчик на вопросы по геометрии, задаваемые ему Сократом, отвечал так, как если бы он уже обучался геометрии».

Тут Бэкон говорит о «прирождённых» знаниях, или, как бы сказали кантианцы – априорных. Он приводит в пример беседу Сократа с мальчиком. Но этот пример неудачен, т.к. Сократ скорее подталкивал мальчика к правильным ответам своими вопросами-намёками, чем тот действительно отвечал самостоятельно и обдуманно. Да, мальчик был сообразительный, но прирождённых знаний математики у него не было. Знания нам, конечно, не прирожденны. Все знания исходят из опыта. И сам же Бэкон выше утверждал, что знания идут после ощущений, после чувств, после опыта.

К чести Бэкона, тут нужно указать, что он не утверждает категорически, а пишет: «знания как бы прирожденны», то есть не «прирожденны», а «как бы». И это всё меняет. Это не ошибка, а не точное утверждение, неточность. Он просто намекает на то, что истинные знания может получить любой человек, и даже самостоятельно, если будет относиться к познанию честно, помня о тех «препятствиях», которые способны дискредитировать само познание.

Как видим, даже монах, если подходит к исследованию мира без вранья и фантазий, неизменно приходит к научной философии (филоистике).

Как думаете, каков был итог жизни Роджера Бэкона? Увы, вполне предсказуемым. Его учение было осуждено церковью, а его самого отстранили от преподавания в Оксфордском университете. Затем его заточили в монастырскую тюрьму, где он провел 14 лет! Но и в тюрьме Бэкон умудрялся заниматься наукой и экспериментами. Из тюрьмы Бэкон вышел уже дряхлым стариком и вскоре умер.

Так на деле происходит война философий. Борьба религии и теософии с научной философией и науками идёт вполне серьёзная, недооценивать которую бывает смертельно опасно.

Дунс Скот – искатель истины

Дунс Скот (1266 – 1308), британский (шотландский) теолог, философ, номиналист, схоластик и францисканец. Он оказал значительное влияние не только на церковную, но и на светскую мысль.

Конечно, как теолог, Д. Скот искал доказательств существования бога и непорочного зачатия. Однако он задавался не только теософскими, но и вполне философскими вопросами. Например, «способна ли материя мыслить?». Его интересовали также вопросы космологии, антропологии, свободы воли. Он рассуждал о примате воли над умом. Естественно, его интересовали и вопросы этики. Также он внес весомый вклад в развитие классической логики.

Некоторые исследователи указывают, что Скот был не согласен со средневековым принципом «philosophia theologiae ancilla» – «философия – служанка богословия», и вполне справедливо, потому что он понимал различие между научной и ненаучной философией, хотя и не мог провозглашать это открыто.

Ему был присущ разумный эмпиризм, не дозволяющий выводить конкретную действительность из общих принципов; он вывел концептуальное понимание субстанции вообще и духовных сущностей в частности; представлял мир как имманентно развивающееся целое; был убежден, что истинная жизнь не сводится к мышлению ума; считал, что любовь выше созерцания.

Уильям Оккам против ложных истин

Уильям Оккам (1285 – 1347), английский философ, францисканский монах, теолог, логик, политический писатель.

Сегодня наиболее известна идея Оккама о принципе экономии мышления, или идея о том, чтобы не плодить лишние сущности, идеи там, где и без них всё ясно. Этот принцип называют «Бритва Оккама». Принцип утверждает, что из нескольких идей, объяснений, или даже теорий всегда следует выбирать то, что имеет наиболее простое объяснение, требующее наименьшего количества неподтверждённых предположений.

Уже один этот принцип подкладывает большую свинью под многие религиозные представления. Например, нет никакой необходимости в сказках о том, что всё появляется якобы только по воле какого-то там бога, когда каждому очевидно, что трава, цветы, кусты, деревья растут сами по себе, без всякой посторонней помощи. И каждый может сорвать цветы или срубить деревья по своей воле, нарушая тем самым волю бога, который якобы хотел их посадить. То есть, бритва Оккама просто обрезает идею о боге, как лишнюю. Оккам утверждал:

«Сущности не следует умножать без необходимости», или «Нельзя применять многочисленности без необходимости».

Конечно, нужно учитывать, что сам Оккам не выступал против бога и не устремлял свой принцип в эту сторону, он был католическим священником. А XIII век был веком схоластики, софистики и метафизики, когда в ходу была такая «наука» как ангелология. Теософы спорили о том, какие сущности управляют этим миром, или о том, сколько ангелов может поместиться на кончике иглы, и тому подобные «философские» споры. Фантазия у людей всегда работала хорошо. На игле легко можно было уместить хоть тысячи ангелов или бесов. Вот тут Оккам и выдвинул свой принцип достаточности. То есть, тяга к тому, чтобы хоть немного придать научности этим ненаучным спорам. Он даже и не предполагал, что сам бог подпадет под этот принцип. А, может, и предполагал да помалкивал. Времена-то были суровые.

Есть и другие, менее известные философские идеи Оккама, показывающие стремление философа именно к научной философии (филоистике), противоречащей философии религиозной (теософии). Например, такие:

Идея эмпиризма. Значимость опытного знания по сравнению с чисто абстрактным рассуждением. Оккам полагал, что знание о внешнем мире приходит через чувственный опыт. Это отсылает нас к одному из главнейших законов филоистики: бытиё определяет сознание.

Сюда же можно отнести идеею Оккама о приоритете личного опыта, его значимости в формировании знаний, убеждений и индивидуального мировоззрения. Это тоже относится к закону бытия и сознания.

Идея номинализма. Она отрицает существование универсалий вне человеческого ума. То ест, такие общие понятия как, например, «человечество», «красота» и т.п. не имеют реального существования вне нашего мышления. Они являются лишь названиями, а не реально существующими вещами. Сюда, собственно, можно вписать все идеалистические понятия, такие, например, как «бог».

Поэтому не удивительно, что Оккам критикует схоластику. Особенно её склонность к сложным и абстрактным теологическим и философским системам. А как вам такое утверждение Оккама:

«Утверждаю невозможность доказательства того, что Бог всемогущ: это постигаемо только с помощью веры».

Причём, заметьте, он указывает на невозможность доказательства всемогущества, а не наоборот, как сегодня любят указывать боговеры. Потому что как раз невсемогущество бога очевидно. Он не требует доказательств.

Также Уильям Оккам предлагает отделить церковь от государства. Эту идею можно встретить у многих философов, что читатель увидит ниже. Уильям Оккам утверждал, что церковная власть не должна вмешиваться в дела государства и науки. А это значит, что и в научную философию религия лезть не должна. Оккам понимал это, несмотря на то, что сам был монахом и теологом. Это показывает, что Оккам, если не осознавал ясно, что чувствовал, что философия может быть не научна, а должна быть научна. Одного он не понимал, т.к. не мог посмотреть на религию со стороны. Он не понимал, что религия не может не вмешиваться во все сферы жизни людей, потому что это её неотъемлемая черта: паразитировать на обществе. А паразитировать, не вмешиваясь, не получится.

К идеям Оккама также относят методологический скептицизм, согласно которому сомнение является необходимым началом научного и философского поиска. Он утверждал, что истинное знание начинается с признания собственного незнания и критического осмысления существующих идей. Чем не принцип научной философии? Я во многих своих книгах пишу о том, что философу стоит только честно относиться к познанию, как он неизбежно приходит к филоистике и атеизму, потому что без этого нет наук.

И наиболее дорогая мне мысль Оккама, относящаяся к идее прагматизма. Оккам был убеждён, что знание бесполезно без практического применение. Чтобы знание было полезным, оно должно воплощаться в практике. Сам Оккам предпочитал простые функциональные объяснения, которые применимы на практике. Эта мысль напрямую касается практики философии, которую по своему невежеству отрицают многие философиоведы. Эту мысль много позднее выскажет Маркс: «Философы лишь различным образом объясняли мир. Но дело заключается в том, чтобы изменить его». Именно эта идея будет основной темой второй части данное книги о войне философий.

Война философий не знает перемирия. Ведь церковь не может терпеть научности в философии. В результате своего честного отношения к философии и познанию Оккам стал неугоден духовенству, ему пришлось бежать из города, и претерпеть отлучение от церкви. Однако от своих взглядов он не отказался.

Орем за научную философию

Николай Орем  (1330 – 1382), французский философ, натурфилософ, математик, механик, астроном, теолог. Епископ города Лизьё.

Своей работой «Книга о небе и мире», а также переводами на французский язык сочинений Аристотеля «Этика», «Политика», «О небе» Орем  положил начало научной литературе на национальном языке. О чём это говорит? О том, что, даже будучи епископом, Орем понимал необходимость не религиозной философии или схоластики, а именно научной философии и науки. Он понимал, что только научная философия (филоистика) ведёт к наукам.

Орем написал несколько трактатов по математике и механике. С его именем связана одна из первых попыток построения системы прямолинейных координат, введение понятий средней скорости и ускорения. Он предложил покрыть плоскость прямоугольной сеткой и называть широту и долготу ординатой и абсциссой. Высказал много других научных идей.

Научные труды Николая Орема оказали определённое влияние на Николая Кузанского, Коперника, Галилея, Декарта.

Так честный философ, даже будучи адептом религии, неизбежно приходит к атеистической научной философии и атеистической науке, где всё строится без участия богов.

Коперник – за научную философию

Николай Коперник (1473 – 1543), польский и немецкий мыслитель, астроном, математик и механик.

Коперник  стал автором гелиоцентрической системы мира, которая положила начало первой научной революции. Он доказал, что видимое движение Солнца и звёзд на небе объясняется не обращением их вокруг Земли, а суточным вращением самой Земли вокруг собственной оси и годичным обращением её вокруг Солнца. Этим Коперник сумел опровергнуть теорию Птолемея, в которой Земля была центром системы – геоцентризм.

Коперник воспринимал свою доктрину как философскую. Он считал, что первый толчок к открытию он получил, знакомясь с идеями древнегреческих и древнеримских философов, например, пифагорейцев и Лукреция Кара. Он переосмыслил некоторые античные философские идеи. Так, рассматривая идею мировой души, он утверждал, что такого рода душой, или правителем мира, они называли Солнце.

Стоит отметить, что в то время ещё не было ни телескопов, ни каких-либо других инструментов для наблюдений небесных светил. Коперник пользовался только своими обширными знаниями и самодельными инструментами.

Главный труд Коперника вышел из печати лишь весной 1543 года, когда автор был уже тяжело болен. Лишь на смертном одре ему всё же удалось подержать в руках труд своей жизни: «О вращении небесных сфер». Копернику принесли экземпляр только что напечатанного его сочинения буквально за несколько часов до смерти. Надо полагать, что умер он если не счастливым, то умиротворённым. Ему было 70 лет.

Коперник один из первых высказал мысль о всемирном тяготении. В его книге говорится:

«Я думаю, что тяжесть есть не что иное, как некоторое стремление, которым Божественный Зодчий одарил частицы материи, чтобы они соединялись в форме шара. Этим свойством, вероятно, обладают Солнце, Луна и планеты; ему эти светила обязаны своей шаровидной формой».

Открытие Ньютона о всемирном тяготении во многом будет основано и на идеях Коперника.

Как ни странно, история Коперника в некотором случае является исключением из правил. Почему? Потому что его не коснулась война философий и преследование церкви. Чего нельзя сказать о его учении.

То ли церковникам было не до Коперника и его идей, что вряд ли. Ведь в то время любая мысль, не совпадающая с религиозными догмами, расценивался как ересь и карался вплоть до сожжения на костре. То ли то, что свой труд он писал очень должно, около сорока лет, и до конца никто не мог заподозрить ничего крамольного. Хоты некоторые исследователи пишут, что свои мысли о гелиоцентрическом устройстве мира Коперник не скрывал, у него были даже сторонники среди кардиналов. Мало того, один из них познакомил с выводами Коперника самого Папу Римского Климента VII. Но даже понтифик никакого негатива к новой теории поначалу не проявил. Видимо, идеи Коперника казались духовенству нестоящими, возможно, их сочли всего лишь за математическую модель, далёкую от реальности. Поначалу духовенство называло даже его труды «бессмыслицей». Также есть мнение, что его книга была настолько сложна для понимания, что оказалась недоступна для подавляющего большинства не очень образованных людей церкви.

Так или иначе, но Коперник спокойно прожил свою жизнь, занимаясь любимым делом, и умер в своей постели. Но потом, уже после его смерти, когда учение о геоцентризме стали осмысливать, популяризировать и развивать другие мыслители, особенно Бруно и Галилей, церковь всполошилась, поняла свою ошибку и разгневалась, увидев угрозу в этом учении. Лишь в 1616 году католическая церковь объявила учение Коперника противоречащим церковным вероучениям и внесла его книгу в список запрещённых. А убрали из этого списка книгу Коперника только в 1828 (1835) году.

Вот вам и война философий. Если религия просмотрела живого философа, то вполне могла объявить войну его идеям, запретив их аж на 200 лет, что, естественно, тормозило развитие философии и науки.

Кстати, и Россия не осталась в стороне. Известно, что в своё время православная церковь просила царицу Екатерину передать на суд Священного Синода дело Ломоносова, чтоб наказать его за распространение учения Коперника. И даже в 1914 году в России была выпущена книга «учёного иеромонаха» в пух и прах разносящего учение Коперника, и на полном серьёзе утверждавшего о незыблемости и неподвижности Земли. Некоторые источники указывают, что православная церковь до сих пор официально ещё не признало систему Коперника истинной.

Джордано Бруно – жизнь за научную философию

Джордано Бруно (1548 – 1600), итальянский философ, поэт, гелиоцентрист, выдвинувший ряд революционных космологических теорий: о бесконечности Вселенной, о звёздах как о далёких солнцах, об отсутствии небесных сфер. Выступал против схоластики.

Джордано Бруно (при рождении Филиппо Бруно), пожалуй, самая известная жертва церковной христианской инквизиции. Он был заживо сожжён на костре.

По большому счёту, Бруно сожгли за то, за что не смогли расправиться с Коперником. Учёный монах был обвинён в ереси и нарушении монашеского обета. Среди множества обвинений были и такие: «учение о бесконечности вселенной и множестве миров».

Бруно выступил против господствовавшей в его время аристотелево-птолемеевской системы устройства мира, противопоставив ей систему Коперника, которую он расширил, сделав из неё философские выводы и указав на такие отдельные факты, которые ныне признаны наукой несомненными:

– о том, что звёзды – это далёкие солнца;

– о существовании неизвестных в его время небесных тел в пределах нашей Солнечной системы;

– о том, что во Вселенной существует бесчисленное количество тел, подобных нашему Солнцу.

Страшное убийство философа Бруно, пожалуй, один из наиболее ярких примеров непримиримой и жестокой войны фиктивной религиозной философии с философией научной, показывающий принципиальную невозможность соединения этих противоположностей.

Как и в случае с Коперником, даже после гибели Бруно, церковь не ослабила борьбу с его идеями. Спустя три года после казни, все произведения Джордано Бруно были внесены в Индекс запрещённых книг. Там его работы пробыли аж до последнего издания Индекса в 1948 году. Только спустя 400 лет!!!

Это самая настоящая война религиозного невежества с разумом и наукой.

Фрэнсис Бэкон, борьба за филоистику и отделение мух от котлет

Теперь обратим взгляд на однофамильца Роджера Бэкона, – тоже англичанина и философа, а также историка, публициста, государственного деятеля, основоположника эмпиризма и английского материализма, – на Фрэнсиса Бэкона. Годы его жизни: 1561 – 1626 гг.

 Фрэнсис Бэкон выступил против господствовавшей в то время схоластической философии. Он отвергал сам метод схоластики: рассуждать о далеких абстракциях в отрыве от реального опыта. Схоластика позволяла оспаривать даже очевидные факты, доводя суждения до фантастических выводов, не подкреплённых никаким опытом и фактами.

Чтобы освободить философию от бесплодных богословских споров, помочь ей быть более самостоятельной, Фрэнсис Бэкон выдвинул теорию двух истины: у религии своя истина, а у философии – своя; теология пусть изучает Бога, а философия – природу.

Это опять же тесно сочетается с принципами филоистики, утверждающей, что теософия (теология, богословие, религиозная философия) не имеет права находиться в рамках научной философии, т.к. по сути является фиктивной философией. К любой религии и её идеям научная философия должна относиться только критически, используя её для изучения ошибочного мышления.

Фрэнсис Бэкон считал, что философия должна рассматриваться в качестве самостоятельного знания, способного дать объективную картину природы, не сводимую к образу божественного порядка. Он указывал, что схоластика использует ущербный дедуктивный метод, который оперирует общими понятиями. Бэкон справедливо считал, что философия должна работать на прогресс знания. Бэкон ратовал за эмпирический метод, основанный на наблюдениях, что способствовало созданию необходимой базы знаний с нуля. Все понятии его знаменитый девиз: «Знание – сила».

Примечательно то, что Бэкон понимал неспособность разума производить знания самостоятельно. Он понимал, что знания о мире должны выводиться из самого мира посредством опыта, наблюдений и экспериментов. Это снова подтверждает закон, сформулированный Марксом: бытиё определяет сознание. Филоистика считает этот закон одним из основных законов научной философии.

Исследователи отмечают, что, отделив философию от теологии, Фрэнсис Бэкон заложил основы научного метода и естествознания.

А теперь пусть каждый современный учёный философ спросит себя: «Каким образом так вышло, что теософия (религиозная философия, теология) до сих пор пронизывает философию, когда её там и быть не должно?». Да мало того, что пронизывает, так ещё и изучается в вузах как равноправная философия! Как истинная, а не фиктивная философия!

Или, может быть, кто-то из философов и учёных опроверг эти выводы Бэкона и других философов, чтобы противоречить им и отрицать их?

Галилео Галилей за научную философию

Галилео Галилей (1564 – 1642), физик, астроном и механик из Италии, один из основоположников естествознания.

Как указывают многие источники, Галилей одним из первых использовал телескоп для наблюдения небесных тел и сделал ряд выдающихся астрономических открытий. Он первым увидел лунные кратеры и горы, фазы Венеры и четыре крупнейших спутника Юпитера. Также учёный изучал солнечные пятна и доказал, что Млечный Путь состоит из множества звёзд, а не представляет собой гигантское космическое облако. Он заложил основы современной механики, являлся автором многих изобретений и открытий.

Галилей был известен как активный сторонник гелиоцентрической системы мира. Той системы, за приверженность к которой сожгли на костре Бруно. Естественно, что и Галилея эта приверженность привела к серьёзному конфликту с духовенством. Инквизиция обвинила Галилея в ереси. В частности, в обвинении значилось:

«Галилей в своей книге излагает запрещённое учение как истинное и приводит многочисленные аргументы в его защиту».

Состоялся суд инквизиции над философом и учёным. Заметим, что учение Коперника не было опровергнуто религиозными теософами посредством новых исследований или доказательств, не было даже попытки это сделать представителями фиктивной философии, оно было просто объявлено ложным и вредным, т.к. не соответствует религиозным представлениям. Всё! Никаких доказательств или аргументов по поводу истинности или ложности учения никто не выдвигал. Ложно, потому что не соответствует религии.

Вот вам ещё одно доказательство непримиримой войны философий, способной погубить не только жизнь одного человека, но и ввергнуть в невежество потомков всего человечества. Что, собственно, и было сделано религий неоднократно. Что она и продолжает делать сегодня.

Известно, что перед судом инквизиции Галилей отрёкся от своего «ложного» учения. Он предпочёл выжить и продолжать научную деятельность.

Как же к геоцентризму отнеслась православная церковь? В то время она ни о геоцентризме, но о Галилее, наверное, и не слыхивала. А вот позднее… Источники указывают, что духовенство просило императрицу передать на суд в Священный Синод дело Ломоносова, чтоб наказать его за распространение учения Коперника. А когда в 1740 году, по инициативе М. Ломоносова, была издана книга Фонтенеля «Разговор о множестве миров», Священный Синод признал книгу «противной вере и нравственности», после чего издание изъяли и уничтожили.

Позднее Ватикан всё же официально признал ошибочность осуждения Галилея, правда лишь в 1993 году. А вот от православной церкви подобного официального признания и покаяния до сих пор нее последовало, насколько мне известно.

Вот такая она, война философий.

Пьер Гассенди за научную философию – филоистику

А вот ещё один представитель религии, занимавшийся философией.

Пьер Гассенди, жил он в 1592 – 1655 гг. Французский философ, математик, астроном и исследователь древних текстов. И вместе с этим – католический священник.

И, несмотря на то, что он принадлежал церкви, Гассенди честно писал:

«Что касается «Метафизики» Аристотеля, то её по справедливости следовало бы назвать иначе, а именно: «Теологией»».

То есть, даже будучи священником, но честно подходя к философии, Гассенди всё же понимал, что научная и ненаучная философии – это совершенно разные деятельности, которые нельзя смешивать.

Безусловно, стоит признать, что его высказывание не совсем верно. Метафизика не всегда является теологией (теософией), т.к. она не всегда о боге. Но ход мысли Гассенди совершенно верный: метафизика – это ещё не научная философия, она фиктивна. Она не может входить в научную философию. Но это не мешает научной философии изучать метафизику и её идеи. Впрочем также ничто не мешает научной философии изучать и теософию. Но – изучать, а не преподавать как равную философию.

Критикуя метафизику и теологию, Гассенди приходит к интересным мыслям. Известно, что теософы (которые называют себя философами) всегда твердят о какой-то высшей истине. Так вот Гассенди вполне резонно пишет о таких философах:

«Удивительно то, что с тех пор как люди занимаются философией и исследуют истину и даже природу вещей, не нашёлся не то чтобы один человек, но хотя бы народ или философская школа, которые отыскали бы истину и раскрыли её».

Понятно, что речь тут именно о той «истине», которую якобы исследуют теософы, о высшей истине, а не о научных истинах вообще, которых к тому времени уже было открыто довольно много.

Есть ещё более удивительное высказывание Пьера Гассенди, с которым, наверное, согласятся не все:

«Невежество позорит человека не больше, чем отсутствие на руке ста пальцев. Как нет природной необходимости в ста пальцах, так её нет, по-видимому, и в знании сокровенной природы вещей».

Тут он совершенно прав. Невежество не позорит человека. Человека позорит нежелание познавать и упорствовать в своём невежестве. Но это высказывание говорит ещё и о другом, не менее важном. Гассенди показывает, что у человека есть более насущная необходимость, чем познание «сокровенной природы вещей», о которой твердят теософы и многие философы. Познание божественных истин – не главное для человека. И эта идея полностью опровергает марксистский основной вопрос философии о первичности материи и сознания. Для философии вопрос о первичности не должен быть основным, и не является им, потому что у человека есть более насущные и необходимые проблемы. А вопрос о первичности должен стоять в этой очереди последним. Но это темя для отдельного разговора. Пока мы обсуждаем тот факт, что на протяжении всей истории философии разные философы ратовали за построение именно научной философии и отделение её от прочих фиктивных философий.

Рене Декарт за филоистику

Давайте рассмотрим следующего учёного и философа.

Рене Декарт, годы жизни 1596 – 1650 гг., французский философ, математик и естествоиспытатель, один из основоположников философии Нового времени. О нём мы уже упоминали, когда говорили о Пармениде. Знаменитую фразу Декарта: «Я мыслю, следовательно, я существую», знают, думается, все философы и студенты, изучающие философию. Или похожая его фраза о том же: «Мы всё-таки не можем предположить, что мы не существует, в том время как сомневаемся в истинности всех этих вещей».

Трудно сказать, сам ли Декарт дошёл до этого, или просто изучал античных философов и позаимствовал идею у Парменида. Потому что у Декарта есть ещё фразы, которые удивительным образом похожи на высказывания древних философов. Вот, например:

«Дайте мне материю и движение, и я построю вам из этого Вселенную».

Ничего не напоминает? Мне напомнило Архимеда с его высказыванием: «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю».

Или вот ещё интересное высказывание Декарта:

«Нет более плодотворного занятия, как познание самого себя».

Вспоминается Сократ с его призывом: «Познай самого себя», не правда ли? Хотя и Сократ эту фразу позаимствовал.

Нет, я не буду осуждать Декарта. Из литературы и по собственному опыту я знаю, что бывает так, когда одна и та же идея приходит в головы разным людям, которые думают над одной или схожими проблемами. Я просто указал на аналогичность высказываний. Ведь вполне возможно, что и до Парменида кто-то высказывал такую же мысль. Поэтому не будем никого судить.

Но вот о самой идее Парменида, Декарта, Локка и других, высказывающих нечто подобное, о мысли, которая повлияла на развитие направления солипсизма в философии, хочется сказать несколько слов. Эта мысль верна для самоопределения. То есть, для того, чтобы человек сам мог осознавать, что он жив и существует. «Я мыслю, следовательно, я существую». Но фактически эта мысль ошибочна. И вот почему. Человек может существовать, даже когда не мыслит. Это факт, миллионы раз доказанный практикой жизни. Получается: «Я не мыслю, но я существую. Я не знаю, что я существую, но я существую».

Вашему покорному слуге, уважаемый читатель, приходилось несколько раз в жизни бывать без сознания по разным причинам. Я ничего не мыслил, находясь без сознания. С моим телом производили разные манипуляции, о которых я узнавал лишь потом. Например, бывало, что я терял сознание в одном месте, а приходил в сознание – в другом. Но могу ли я сказать, что я не существовал, когда бы без сознания? Вряд ли. Я существовал, просто не мог мыслить, потому что был без сознания.

Любой человек, находясь на операционном столе под наркозом, не может мыслить. Он просто проваливается как бы «в небытиё», а потом снова приходит в себя уже в другом месте, в палате на больничной койке. Для себя он может сказать, что не существовал. Но по факту он не только существовал, но и жил, дышал. Если человек честен, он обязательно это признает.

Можно было бы привести для примера и обычные сны. Конечно, тут вопрос спорный, мыслит ли человек, когда видит сны. Но, во-первых, в фазе глубокого сна человек не видит сны, он как будто без сознания. Во-вторых, даже видя сны, мы не можем сказать, что мыслим осознанно. Сейчас есть особое направление практики «осознанных сновидений», но это отдельная тема. Я же говорю про обычные сны и обычных людей.

Так обычная отключка сознания опровергает весь солипсизм. Поэтому солипсизм – это ошибочная философская доктрина. Да и по факту солипсистов не существует. Не по принадлежности к доктрине, а именно по факту, в жизни. Ведь любой солипсист знает, что его дети или внуки не умрут, не исчезнут вместе с ним, а будут жить дальше и после смерти его сознания. Иначе бы ни один солипсист не оставлял никому из потомков своё наследство. И вообще, относился бы к детям и внукам, только как к своим фантазиям. Или не надеялся бы, что его произведения (стихи, картины, книги, строения и проч.) переживут его или будут жить в веках. Поэтому на деле, в действительности, солипсистов не существует. Они есть только как приверженцы экзотической философской концепции, никак не подтверждающие её в жизни.

Это доказывает, что утверждение «Я мыслю, следовательно, я существую» – не совсем верно. Оно верно лишь по индивидуальному восприятию своего существования, а не по факту такового. Выходит, можно существовать, даже не зная о своём существовании, даже не мысля. Вот такой парадокс.

Впрочем, я отвлёкся. Нас ведь интересует не солипсизм, а отношение Декарта к науке и философии.

В этом ракурсе нам более интересно убеждение Декарта в том, что в основе мира лежит движущаяся материя. Явления природы Декарт объяснял механическим взаимодействием элементарных материальных частиц. Он утверждал:

«Достоверно, что во всём, чему нас учит природа, должна заключаться истина».

О чём это говорит в свете отношения к философии? Думается, о том, что философы должны заниматься поиском истины не в религиозных фантазиях, а в окружающей природе, в действительности.

В то же время Декарта нельзя назвать ни твёрдым материалистом, ни атеистом. Во всяком случае, у него есть такое высказывание:

«Два вопроса – о Боге и душе – всегда считались мною важнейшими среди тех, которые следует доказывать скорее посредством доводов философии, чем богословия».

Но и это высказывание показывает нам понимание Декартом несовместимости философии и богословия (теософии). Даже будучи религиозным верующим Декарт понимает, что богословие и теософия – беспочвенны и не несут знаний.

Почему Декарт делает это разграничение? Потому что, как и сегодня, в философии того времени этого разделения не было.

Выше мы показали, что многие известные философы понимали необходимость этого разграничения. Но так как церковь была у власти, ничего поделать они не могли. И основную массу философов, особенно теософов в философии, это, видимо, устраивало. Поэтому Декарт вполне резонно замечает о таких философах:

«Люди, более всего занимающиеся философией, часто менее мудры и не столь правильно пользуются своим рассудком, как те, кто никогда не посвящал себя этому занятию».

Это как раз показывает внутреннюю проблему дискредитации философии, когда философия уже преподаётся скверно, когда в неё открыто внедряется теософия и прочие фиктивные формы философии. И выученные такой философии новые философы уже не в состоянии понять научной философии, за которую ратует Декарт и прочие, показанные выше философы. Поэтому Декарт и говорит, что легче объяснить эти прописные истины свежему рассудку, ещё не загаженному фиктивной философией.

Ниже я ещё буду показывать философов, критикующих такую неумную академическую философию, выступающих за создание научной философии, отделённой от теософии и прочей когнитивной фикции. А пока покажу, что Декарт говорит о такой фиктивно-научной, смешанной философии:

«Философия разрабатывалась в течение многих веков превосходнейшими умами и тем не менее не имеет ни одного пункта, который не вызывал бы споров и, следовательно, не был бы сомнительным».

Естественно, что Декарт говорит это с сожалением, с недоумением. Как же так, превосходнейшие умы за многие века не смогли отделить зёрна от плевел, не смогли очистить истинную научную философию от ненаучной, фиктивной, ложной? Вспомним, что это же удивляло и возмущало Пьера Гассенди. А до этого и Бэкона.

Рене Декарт выдвигает своё знаменитое сравнение философии со строением дерева. Он пишет:

«Вся философия подобна как бы дереву, корни которого – метафизика, ствол – физика, а ветви – все прочие науки, сводящиеся к трём главным: медицине, механике, этике. Подобно тому как плоды собирают не с корней и не со ствола дерева, а только с концов ветвей, так и особая полезность философии зависит от тех её частей, которые могут быть изучены под конец».

Он наглядно показывает на примере дерева, что философия идёт от непознанного к познанию, что именно из философии выходят все науки, которые только и могут приносить плоды знаний. А чтобы из философии рождались науки, сама философия должна быть научной. Науки – это специализация научной философии.

Внимательный читатель заметит, что Декарт пишет: «плоды собирают не с корней и не со ствола дерева», при этом ствол дерева он сравнивает с физикой. Дело в том, что «физика» раньше понималась не как строгая наука в современном её значении, а как природа, натура, так она понималась с античности, например, Аристотелем. Да это и не важно. Важно увидеть то, что Декарт показывает всеобщность философии, охватывающей всё знание! В его примере – всё дерево. И неизбежно, и необходимо философия всегда ведёт к науке!!! А не к религии.

Также характерно то, что Декарт поддерживает идею развития разума посредством опыта и знаний. Он пишет:

«У нас нет ни одной врождённой идеи. Под врождённостью мы понимаем лишь то, что у нас есть способность выразить её».

Вспомним, что об этой же идее писали его предшественники, только другими словами, например, Роджер Бэкон:

«Людям прирождён способ познания от ощущения к уму, так что, если нет ощущений, нет и науки».

Это опять приводит нас к формуле: бытиё определяет сознание. Идеи не врожденны нам и не спускаются сверху, они возникают от опыта.

Декарт тоже утверждает лозунг, вариант которого нам уже встречался у предшественников:

«Никогда не принимать за истинное ничего, что не познано таковым с очевидностью».

Правда, Декарт тут немного нарушил свой призыв. Помните, он утверждал:

«Два вопроса – о Боге и душе – всегда считались мною важнейшими…»

Однако, разве он «познал с очевидностью» что есть бог, или, что есть душа, чтобы признавать эти вопросы важнейшими? Конечно, нет. Но осуждать его мы не будем, потому что церковь в те времена была у власти и мы не можем сказать уверенно, действительно ли так считал Декарт, или написал это, чтобы избежать гонений от церковников. Исходя из всех указанных его идей, я считаю, что более реален второй вариант. Исследователи относят Декарта к дуалистам. Оспаривать это я не буду. Но Декарт также утверждает:

«Философ не должен считать ничего истинным, пока он в этом не убедиться; если он без критики верит чувствам, то он доверяет детскому воображению больше, чем прозрениям зрелого рассудка».

Трудно это высказывание сочетать с верой в бога. Не менее убедительно звучит и следующее его высказывание:

«Все науки настолько связаны между собою, что легче изучать их все сразу, нежели какую-либо одну из них в отдельности от всех прочих».

Как же тут не говорить о научной философии (филоистике), если мы уже знаем, что именно из неё и формируются, выделяются, рождаются все науки?

Известно, что Декарт около девяти лет путешествовал по свету, собирая нужный опытный материал для создания своей, совершенно новой философской системы. И судя по его размышлениям, представленным выше, можно с уверенностью сказать, что он хотел создать именно систему научной философии. Он углублённо изучал астрономию, математику, оптику, пытаясь выявить в различных науках общие черты. К примеру, Декарт первым «дал строгое и исчерпывающее научное объяснение явлению радуги». Он разработал «теорию радуги», которая после поправок Ньютона, уже учитывающего дисперсию и дифракцию света, сохраняется в основных чертах до наших дней. Декарт показал, что «основная радуга возникает благодаря лучам, достигающим глаза наблюдателя после одного отражения и одного преломления внутри капли воды, а вторичная – после двух отражений и двух преломлений…».

А вот ещё одно интересное соображение Декарта:

«Одна и та же вещь в одно и то же время и меняет место, и не меняет его.

Так, когда корабль уносится ветром в море, то сидящий на корме остаётся на одном месте по отношению к частям корабля; однако он всё время изменяет место, если иметь в виду берега, ибо, удаляясь от одного берега, он приближается к другому».

Ничего вам это не напоминает? Лично мне это сильно напоминает идею теории относительности Эйнштейна, высказанную за много веков до рождения Эйнштейна. А ведь Эйнштейн не мог не изучать Декарта. Или мог? Хотя определённые идеи относительности ко времени Эйнштейна уже были обсуждаемы среди физиков.

Каков итог борьбы Декарта за научную философию в свете борьбы с фиктивной философией? Как всегда, печален. Сегодня некоторые ученые считают, что предсмертная болезнь философа и учёного по симптомам сильно напоминала отравление мышьяком. Считается, что отравителем выступил священник католической церкви, покаравший Декарта за ересь. Вот так.

Если ещё кто-то считает, что эта война философий не опасна, пусть лучше изучает историю философии не по кастрированным учебникам, а по более надёжным источникам.

Спиноза за свободную философию

Вот ещё один рассказ о войне философий, где фиктивная религиозная философия яро боролась против научной философии. Я бы назвал этот рассказ «О бедном Бенедикте» очень показательным.

Бенедикт Спиноза (1632 – 1677), нидерландский философ-рационалист и натуралист, один из главных представителей философии Нового времени.

Родители Спинозы были евреями и бежали из Португалии, так как там свирепствовала инквизиция. Евреев просто убивали за то, что они евреи. Король Карлос так выразил свой взгляд на это дело:

«Пусть лучше у меня вовсе не будет подданных, чем будут подданные-еретики!».

В данном рассказе «О бедном Бенедикте» это первое свидетельство о нетерпимости религии ко всякому инакомыслию. Сам Бенедикт ещё даже не появился на свет, а его родители уже вкусили все блага фиктивной религиозной философии, соединённой с политическими устоями.

Родители Спинозы ссели в Амстердаме, где и родился Бенедикт, которого при рождении нарекли еврейским именем Барух. Отец Баруха, как и положено еврею, был состоятельным торговцем и имел возможность дать сыну хорошее образование. Барух получил ортодоксальное иудейское воспитание и образование, изучал Тору, Талмуд, трактаты великих еврейских, древнегреческих и арабских философов. Юный Барух Спиноза знал португальский, испанский, нидерландский языки, мог говорить на французском и испанском, хорошо писал на литературном иврите.

Всё изменилось, когда юный Спиноза стал самостоятельно переосмысливать религиозные доктрины, по-своему рассуждать о боге, а главное: открыто писать об этом философские трактаты. Этим он не на шутку всполошил местное еврейское духовенство. Религиозная община не сразу наказала «вольнодумца и еретика». Сначала ему предложили деньги за молчание. Целых тысячу флоринов в год. Это довольно большая сумма по тем временам. Он должен был замолчать, ничего не писать, продолжать смиренно посещать синагогу и вести себя как приличествует ортодоксальному еврею, прилежно исполняя религиозные обряды и законы бога.

Это уже второе свидетельство о нетерпимости религии к инакомыслию и свободе слова. Очередное свидетельство непримиримой войны философий.

Однако юный и упрямый Барух Спиноза отказался от денег, не желая продавать свою свободу и истину, к которой стремился.

Мать свою Барух помнил плохо. Когда она умерла, ему было всего шесть лет. Когда ему было 22 года, умер отец, оставив парню по наследству всё состояние. Спиноза стал богатым наследником. Но две родные сестры были этим недовольны. Они хотели свою часть наследства и стали проклинать брата, желая ему смерти. Дело дошло до суда.

В добавок к этому, юношу прокляла и вся религиозная община за его «богопротивные размышления и атеизм». Это притом, что Спиноза никогда не был атеистом. Он даже не менял религию. Тем не менее, руководитель служб и все участники общины жгли чёрные свечи, предавали юношу отлучению и проклятью, желая ему страшных мучений и ужасной смерти.

Это третье свидетельство о нетерпимости религии к свободе мысли и слова. Религия не оспаривает свою правоту в мирных дискуссиях, она действует репрессиями, что указывает на явную фиктивность религиозной философии и неотвратимость её войны против свободной философии.

И хотя Спиноза выиграл суд с сёстрами, всё же потом он отдал им всё своё наследство. Он хотел оставить себе только любимую кровать, но и этого не смог, т.к. бездомному юноше некуда было её ставить. Таким образом Барух Спиноза остался совершенно нищим, бездомным и проклятым.

Рассказывают даже, что после этого на Спинозу напал с ножом один из религиозных фанатиков за то, что философ посмел вольно мыслить и говорить, да ещё записывать свои мысли на бумаге. К счастью, Спиноза сумел защититься от напавшего религиозного фанатика.

Осудив и изгнав Спинозу из общины, евреи ждали, что после всех проклятий и гонений юноша дрогнет, раскается и ляжет на пороге синагоги с мольбами о прощении, позволит топтать себя ногами и бить плетьми. Таков в общине был ритуал «прощения». Только тогда была возможность вымолить разрешение о снятии проклятья. В детстве Барух Спиноза и сам видел, как происходит этот страшный и позорный ритуал.

Но Спиноза поступил иначе, он сменил своё имя на Бенедикта и продолжил заниматься философией. Он изучил ремесло шлифовки стекол и овладел этим искусством так мастерски, что в дальнейшем эта работа позволяла ему сводить концы с концами и кормила его до конца жизни.

Однако его несчастья ещё не кончились. Спинозе также не повезло в любви. Предмет его страсти предпочла более состоятельного претендента. Бенедикт Спиноза так никогда и не женился.

К тому же гонения со стороны религии не прекратились, а только усилились. В 1660 году Амстердамская синагога официально просила муниципальные власти осудить Спинозу как «угрозу благочестию и морали». В результате репрессий Спинозе пришлось бежать. Он переехал под Гаагу, где снял небольшую комнату, в которой и прожил до самой смерти.

Это уже четвёртое свидетельство нетерпимости теософии к свободе мысли и слова. Религия не сдаётся и не терпит строптивых и непослушных вольнодумцев. Она не спорить с ними, она их уничтожает. Те, кто думают, что это не война, а просто борьба умов, жестоко ошибаются. Это тихая и подлая война, не гнушающаяся ни каким преступлением.

Но и это далеко не все злоключения, которые пришлись на долю философа. О многих я просто не будут тут указывать, дабы не занимать много места. Естественно, что свои философские труды Спиноза издавал под псевдонимом, понимая, что духовенство его не одобрит. И был прав. Его книги не только осуждали и ругали, но и проклинали, как проклинали и самого автора «этих пасквилей». Книги Спинозы называли «адскими», «дьявольскими», «клеветническими».

Это пятое свидетельство непримиримой войны фиктивной философии со свободомыслием.

При всём этом нужно признать, что Спинозе несказанно повезло не родился раньше. Ведь в его время людей уже почти перестали сжигать на кострах. Тем более, известных учёных. А Спиноза приобрёл-таки известность. Его время считается относительно либеральным и демократическим. Иначе философа, если бы не сожгли, так уж точно замучили бы в церковных застенках.

Некоторые исследователи с сарказмом свидетельствуют:

«Одного философа обвинили в ереси за его сочинения, в которых он лишь упоминал работы Спинозы, как источники. Судьи предлагали гуманно наказать этого нерадивого ученого, проткнув язык раскаленной кочергой, отрубив пальцы и причинив ещё какие-то небольшие повреждения. Это же не варвары были, а образованные европейцы! Но наказали ещё более гуманно – отправили на каторгу на десять лет и отобрали имущество; дело ведь было в свободной Гааге, где даже к вольнодумцам относились человечно, как видите».

Вот в такой свободно обстановке жил и работал философ Бенедикт Спиноза. При этом у Спинозы всё же были и друзья и покровители, понимающие значение его философской мысли. Ему даже предлагали возглавить кафедру в университете. Но философ отказался. Он не захотел потерять возможность свободно мыслить и говорить то, что думает, обменяв это на обязанности и уступки, которые неизбежно ждали его в учебном учреждении. Ниже, когда мы будем вести разговор о Шопенгауэре, вспомните это обстоятельство. Оно значимо для философии и действует до сих пор. Как видим, даже тогда философы понимали, что университетская философия не свободна, что она вынуждена идти на уступки ложным истинам в угоду властям и официально разрешённым установкам. Тут выступают сразу три причины дискредитации философии: религиозная, политическая и внутренняя.

В результате этой борьбы философа с религией, церковь добилась того, что в Европе имя Бенедикта Спинозы было под запретом, его предали проклятью и забвенью. Осуждалось и наказывалось даже чтение его книг. Церковь приравняла это к богохульству. Самого философа называли только «еретиком», «исчадием ада», «угрозой морали» и тому подобными эпитетами. Так было и при жизни философа, так продолжалось и после его смерти. Я искренне удивлен, что по такой удивительной судьбе не снято хорошего художественного фильма.

Это шестое свидетельство непримиримой и неугасающей войны фиктивной религиозной философии с философией свободной на примере только одного слабого, больного, бедного человека. И это, напомню, притом, что Спиноза даже не был ни атеистом, ни материалистом.

Здесь можно добавить и другие заслуги Спинозы перед философией и наукой, но читатель и без меня легко отыщет их в нужных источниках. Мне же важно было показать тут только непримиримую и жесточайшую войну, которую ведёт религия со всеми свободными философами, стремящимися к истинному познанию действительности. Показать, какие методы и способы борьбы использует религия для достижения своих целей. Она не останавливается ни перед какими преступлениями, потому что знает, что в её основе лежат ложь и фикция. Она понимает, что не выдержит честных споров с научной аргументацией и фактическими доказательствами.

Джон Локк за научную философию

Джон Локк  (1632 – 1704), английский философ и педагог, представитель эмпиризма и либерализма.

Локк отрицал врождённые идеи. Также он утверждал, что опыт – это основа познания человека. Локк внес значительный вклад в понятие эмпиризма своего времени. Эти мысли сочетаются с формулой Маркса «бытиё определяет сознание». Уже одно это говорит за стремление философа к научности.

Так как Локк был против врождённых идей, то он был и против того, что идея бога якобы присуща человеческой природе изначально. Он утверждал, что идеи о богах возникают лишь на определённой стадии исторического развития общества.

Локк изучал историю развития народов Африки, Бразилии, Перу, затем пришёл к выводу, что в жизни людей были периоды, когда они не имели никакого понятия о богах. В доказательство этой теории Локк приводит свидетельство миссионера-иезуита Николая дель Техо, который писал:

«Мы встретили племя, у которого не было никаких имён ни для бога, ни для души человеческой, не было ни обрядов, ни идолов».

Локк утверждает, что раз религиозные представления людей имеют начало, следовательно, они не присущи людям изначально и должны иметь свой конец. Этот вывод вытекает из учения Локка.

Также Локк выступал против гонений со стороны церкви за убеждения. Локк считал, что ни один человек не должен за свои взгляды лишаться своих «земных благ», и даже при отлучении от церкви не должно быть никакого насилия или оскорбления по отношению к отлучённому.

А почему он так считал? Да потому, что он воочию видел все эти гонения и притеснения инакомыслия со стороны церкви. О свободе слова тогда и речи не было. Вот вам ещё одно подтверждение действенности и неотвратимости войны философий, войны религии против свободной философской мыслью, войны фиктивной философии против научной, против филоистики.

Также Локк настаивал на отделении церкви от государства. В работе «Письма о веротерпимости» Локк обосновывал необходимость полного разделения духовной и светской властей. Здесь вспомним, что в России после революции 1917 года на деле произошло такое отделение церкви от государства. Но практика показывает, что подобное отделение – фикция. Без связи с властью религия быстро превращается в многочисленные секты, конкурирующие друг с другом. Поэтому религия всегда стремится присоединиться к власти, поддержать её, быть ей «полезной», потому что без протекции власти она не выживает. Даже в СССР, который, казалось бы, был атеистическим государством, власть одновременно поддерживала и религию, которую, однако, держала на коротком поводке, как и положено, не давая ей распространяться.

При всём этом Локк не был противником религии, что естественным образом привело его к противоречащим самому себе взглядам. Как пишут исследователи, «одна уступка религии повлекла за собой другую». Именно этим и опасна религия для философии. В результате Локк, вопреки своим идеям о терпимости взглядов, стал даже выступать против атеистов, говорил об опасности атеизма и предлагал лишать всех атеистов гражданских прав. Вот так религия способна заставить философа наплевать на свои же взгляды и извратить их.

На примере Локка мы видим, как религия, если не оказывать ей сопротивление, с лёгкостью может увести философа с научной дороги на кривые тропы фиктивной философии, где он будет противоречить и себе, и логике, и самой философии. Этим и опасно не понимать извечной вражды религии и философии. Все философы, пытающиеся примирить философию с религией, занимаются самообманом и обманом других людей, пытаясь совместить несовместимое. Они не понимают, что этим нельзя сделать религию хоть чуть-чуть научной, а вот философия от этого всегда становится фиктивной, ложной.

Я пытаюсь показать на примерах, что война философий (научной и фиктивной) не выдумана и не временна, она вечна, она изначальна, её нельзя окончить, как нельзя наесться раз и на всю жизнь, или навсегда помыться и всегда быть чистым. Эта борьба должна вестись всегда, постоянно. Иначе философия зарастёт грязью невежества. Как видим на примере Локка, эта опасность может подстеречь любого философа, отошедшего от научности.

Исаак Ньютон за научный подход к философии

Исаак Ньютон  (1642 – 1727), английский физик, математик, механик и астроном, один из создателей классической физики и математического анализа.

Конечно, Ньютон не был ни атеистом, ни материалистом. Во всяком случае, – открытым атеистом и материалистом. Он признавал, что верит в бога. Но для этого были весьма веские причины даже помимо воспитания и общественной идеологии. Давление церкви на науку и философию было на поверхности. Не видеть этого или отрицать это мог только совершенно глупый человек. Ньютон был не из таких. Он понимал опасность противоречия с церковью. Это подтверждает и то, что в 1697 году вышел законодательный акт «О подавлении богохульства и нечестия». Например, за отрицание любого из лиц Троицы по акту предусматривалось поражение в гражданских правах, а при повторении данного «преступления» грозило тюремное заключение. Преступление! Вы только подумайте!

И после этого боговеры пытаются уверить народ, что Ньютон был верующим человеком. Да тут волей-неволей ему приходилось называться верующим в бога. Поэтому да, внешне (открыто, прилюдно) Исаак Ньютон  оставался как бы верующим и лояльным к государственной англиканской церкви. Но в письмах к друзьям, которым доверял, Ньютон был более откровенен. Хотя, возможно, что и не до конца. Тем не менее, он доказывал и приводил аргументы, что никакой троицы не существует, что эта идея ложна. А ведь это – главная идея христианства.

Конечно, Ньютон говорил, что верит в единого бога. Но, в то же время, он считал церковь мировым диктатором. Он даже написал об этом целый трактат, в котором утверждал, что церковь претендует на непогрешимость, а её диктат является обязательным для всего мира.

Многие пишут, что Ньютон много лет изучал Библию. Да, изучал. Вот только его выводы вряд ли понравятся боговерам. А выводы были такие:

1) Торжество Церкви основано на обмане Никейского Собора. И этот обман народов церковниками привел к власти алчных и амбициозных еретиков-идолопоклонников.

2) Из-за введения догмата о Троице и распространившегося культа святых и мощей христианство стало идолопоклоннической ересью, лжерелигией.

Как вам такая оценка вашей религии со стороны Ньютона, господа христиане?

Ньютон не понимал только одного. Религия всегда такая. Другой она быть не может. Возможно, из-за этого непонимания он и верил в единого бога. Если действительно верил. Ведь, как указывалось выше, он видел, как поступает церковь с инакомыслящими, он знал про законодательный акт «О подавлении богохульства и нечестия». В конце концов, исследователи пишут, что друг Ньютона Уильям Уистон в 1710 году был лишён профессорского звания и изгнан из Кембриджского университета за свои утверждения о том, что вероисповеданием ранней Церкви было арианство. Кажется, какая мелось. Но даже такое инакомыслие преследовалось довольно жёстко, как видим. Так мог ли Ньютон открыто говорить что-то иное, кроме того, что он искренне верит в бога?

Да и сам Ньютон не избежал гонений церкви. Его толкования Библии совсем не понравились духовенству. Англиканская церковь признала их «лютой ересью». Что могло ждать Ньютона, можно узнать из законодательного акта «О подавлении богохульства и нечестия». Напомню, что по акту за отрицание любого из лиц Троицы предусматривалось поражение в гражданских правах, а при повторении данного «преступления» грозило тюремное заключение. Церкви было совершенно наплевать на научные заслуги Ньютона. У неё на счету уже были Коперник, Бруно, Галилей. Поэтому только личное заступничество королевы Анны, которая, видимо, понимала всё-таки значение фигуры учёного, спасло Ньютона от церковного суда.

Как Ньютон смотрел на философию? Да точно так же, как и филоистика. Вот одна из его цитат:

«В философии не может быть государя, кроме истины… Мы должны поставить памятники из золота Кеплеру, Галилею, Декарту и на каждом написать: „Платон – друг, Аристотель – друг, но главный друг – истина“».

Ньютон сформулировал такое правило научной философии и науки:

«Лучшим и наиболее безопасным методом философствования, как мне кажется, должно быть сначала прилежное исследование свойств вещей и установление этих свойств с помощью экспериментов, а затем постепенное продвижение к гипотезам, объясняющим эти свойства».

Это говорит о том, что философские построения и гипотезы должны основываться на опыте и знании вещей и их свойств, а не на голом умствовании, не опирающемся на практику и эксперимент.

Вот ещё его высказывание об истине:

«Мы не должны допускать больше причин естественных вещей, чем истинных и достаточных для объяснения их явлений».

А это о фактах и опытах в науке:

«При изучении наук примеры полезнее правил».

Думаю, что научной философии это тоже касается в полной мере.

Как видим на примере Ньютона, его тоже коснулась борьба философий. Мы сегодня помним и ценим Ньютона не за его религиозные изыскания, а за его научную философию и научные открытия.

Лейбниц за научную философию

Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646 – 1716), немецкий философ, математик, физик, богослов, юрист, дипломат. Как указывают исследователи и словари, Лейбниц является завершителем философии XVII века и предшественником немецкой классической философии, создателем философской системы, получившей название монадология. Лейбниц развил учение об анализе и синтезе, впервые сформулировал закон достаточного основания, которому придавал не только логический (относящийся к мышлению), но и онтологический (относящийся к бытию) смысл:

«… ни одно явление не может оказаться истинным или действительным, ни одно утверждение справедливым, – без достаточного основания, почему именно дело обстоит так, а не иначе…».

Лейбниц создал комбинаторику как науку; заложил основы математической логики; описал двоичную систему счисления с цифрами 0 и 1 (ничего не напоминает?); ввёл термины «модель», «моделирование», писал о возможности машинного моделирования функций человеческого мозга. Такой себе прообраз работы ИИ ещё в XVII веке.

Лейбниц является автором современной формулировки закона тождества; высказал идею о превращении одних видов энергии в другие, сформулировал один из важнейших вариационных принципов физики – «принцип наименьшего действия»; сделал ряд открытий в специальных разделах физики. Также, независимо от Ньютона создал математический анализ (дифференциальное и интегральное исчисления, основанные на бесконечно малых). Вот лишь часть заслуг Лейбница перед философией и наукой.

Направление философии Лейбница было нацелено на создание «законченной системы, примиряющей противоречия и стремящейся учесть все детали действительности». А это, как мы понимаем, не что иное, как стремление к научности, к научной философии. В отличие о Декарта, Лейбниц предложил в качестве критерия истины и объективности использовать логическое доказательство. Который раз в истории философии!

Лейбниц считал, что разум позволяет получить вполне объективное знание о мире. Важнейшими требованиями философской методологии Лейбница были: универсальность и строгость философских рассуждений. Лейбниц указывал, что эти требования имеют не зависящие от опыта принципы бытия, такие как:

– непротиворечивость всякого возможного или мыслимого бытия (закон противоречия);

– логический примат возможного перед действительным (существующим); возможность бесчисленного множества непротиворечивых «миров»;

– достаточную обоснованность того факта, что существует именно данный мир, а не какой-либо другой из возможных, что происходит именно данное событие, а не другое (закон достаточного основания);

– оптимальность (совершенство) данного мира как достаточное основание его существования.

В источниках указывается, что философские взгляды Лейбница «не раз претерпевали изменения», это и понятно, т.к. Лейбниц, как пишут, «хотел примерить философию и схоластику», он утверждал, что разнообразие существующих вещей и действий природы оптимальным образом соотносится с их упорядоченностью, и в этом причина совершенства действительного мира, заключающегося в «гармонии сущности и существования». Известно крылатое выражение Лейбница, что «наш мир – наилучший из возможных миров». Лейбниц не был атеистом, но и он понимал, что философия, как и наука, должна иметь строгие законы и определённую методологию, нарушение которых всегда ведёт к ошибкам мышления.

Некоторые воспринимают упования Лейбница на разум как отрицание им опыта, в том числе и личного опыта, указывают на его споры с философией Декарта. На самом деле это не так. У Декарта он отрицал лишь «врождённость идей», что и понятно. Но сам опыт, даже чувственный, Лейбниц не отрицал. Он писал:

«…действие …малых восприятий гораздо более значительно, чем это думают. Именно они образуют те, не поддающиеся определению вкусы, те образы чувственных качеств, ясных в совокупности, но не отчётливых в своих частях, те впечатления, которые производят на нас окружающие нас тела и которые заключают в себе бесконечность, – ту связь, в которой находится каждое существо со всей остальной Вселенной. Можно даже сказать, что в силу этих малых восприятий настоящее чревато будущим и обременено прошедшим, что всё находится во взаимном согласии… и что в ничтожнейшей из субстанций взор, столь же проницательный, как взор божества, мог бы прочесть всю историю Вселенной…».

Последнее утверждение здесь заставляет сомневаться и в твёрдой религиозности Лейбница. Я уже много раз писал о том, что религиозность философов и учёных необходимо рассматривать в не как таковую, взятую отдельно, как конь в вакууме, а только в строгом соответствии влияния политики, законов и культуры того общества, в котором философ воспитывался, обучался и жил. К сожалению, у многих философов просто не было возможности признать отсутствие религиозности, не получив при этом жёстких санкций со стороны церкви. На это могли решиться лишь единицы.

В философии Лейбница мы видим все признаки именно научной философии. Предлагаю рассмотреть некоторые его высказывания.

О принципах причинности, взаимосвязи и взаимодействия:

«Предопределённость заключается в том, что всё связано с чем-то другим, как в цепи, и потому будет происходить так же неотвратимо, как это было испокон веков, и как безошибочно происходит и теперь, если происходит».

«Мир состоит из бесчисленных вещей, которые взаимодействуют, и нет такой вещи, сколь бы малой, отдалённой она ни была, чтобы, согласно своей мере, она не вносила никакого вклада во всеобщее взаимодействие».

«Весь будущий мир уже задан в мире современном».

«То, что вся природа имеет такую направленность своего движения, а не иную, также имеет определённую причину».

Эти высказывания не так легко соединить с религией, где все решает не предопределённость и закономерность, а бог. Тут можно и о свободе воли вести речь. Есть ли она там, где всё решает предопределённость?

О принципе истинности:

«Истинным следует всегда признавать лишь столь очевидное, в чём невозможно было бы найти ничего, что давало бы какой-либо повод для сомнения».

О принципах познания:

«Нужно всегда начинать исследование с вещей наиболее лёгких».

О принципах доказательства:

«Доказательство – цепь определений».

О принципе тождества и точности понятий:

«Не бывает никаких двух неразличимых друг от друга отдельных вещей».

«Полагать две вещи неразличимыми – означает полагать одну и ту же вещь под разными именами».

И самое моё любимое его высказывание, точно указывающее на то, что Лейбниц выступал за научную философию, потому что в отличие от религий, научная философия должна быть одинакова везде, как и науки:

«Я не различаю ни наций, ни Отечества, я предпочитаю добиваться большего развития наук в России, чем видеть их среднеразвитыми в Германии. Страна, в которой развитие наук достигнет самых широких размеров, будет мне самой дорогой, так как такая страна поднимет и обогатит всё человечество».

Бейль за научную философию

Пьер Бейль (1647 – 1706), философ-просветитель XVII века, впервые теоретически доказавший полноправность и полноценность атеистического общества, которое вполне может быть даже более духовно и гуманно, чем религиозное.

Много о нём писать не буду, т.к. подробнее о нём речь будет во второй части книги. Здесь же хочу привести всего несколько его цитат, которые пригодились бы для того, кто хочет заниматься научной философией. Первые две цитаты касаются пагубности авторитета в философии:

«Воззрение, будто взгляд, переходящий из века в век, от поколения к поколению, не может быть всецело ложным, – чистейшая иллюзия… Ведь, за исключением нескольких философских умов, никто и не подумает проверить, верно ли то, что все говорят».

«… цитаты самых благоразумных авторов часто обманывают нас и, следовательно, благоразумие обязывает нас проверять цитаты, кем бы они ни утверждались».

Это говорит о том, что всё нужно подвергать сомнению, всё проверять и перепроверять. Даже если знание проверено веками, это ещё не гарантия того, что оно истинное и не может быть опровергнуто.

Третью цитату я разделил бы на две разных:

«Философию можно сравнить с некоторыми порошками, которые настолько едки, что, разъедая заражённую плоть раны, они затем поедают живую плоть, разлагают кости и проникают до самого мозга. Философия сначала опровергает ошибки. Но если её не остановить в этот момент, она продолжает нападать на истины. А когда она предоставлена самой себе, она заходит так далеко, что уже не знает, где находится, и не может найти места для остановки».

Проблема этой цитаты в том, что здесь Бейль путает философию и философов, а также путает философию и лжефилософию. В первой части цитаты Бейль говорит о философии как о явлении. Но во второй части, когда говорит о фиктивности философии, он говорит уже не о философии, а о философах. Ошибается не философия, а философы. Уводят в ненаучные дебри философы, а не философия. Не могут остановиться там, где нужно остановиться, – философы, а не философия.

Философия – это осмысление действительности. Осмысление может быть жёстким, прямолинейным, болезненным и даже страшным, оно опровергает ошибки, раскрывает глаза. Но когда происходит уход от истины, осмысления не происходит, тогда нельзя назвать это осмыслением действительности. То есть, формально философ как бы осмысливает действительность, но фактически делает ошибки, уходит в сторону от истины, получая ложное представление о действительности, а не её осмысление. Это уже лжефилософия, фиктивная философия, фиктивное знание. Но виновата ведь не философия, а философ, который, возможно, был недостаточно подготовлен для своей работы, или мыслил себя более умным, чем был.

Бейля я упомянул в этом списке философов потому, что он понимал главное, он понимал, что религия и философия – разные явления, что религия не несёт в себе знаний, что атеизм лучше религии, что религиозная философия не соответствует тем качествам, которые должны быть у философии.

Фонтенель за филоистику

Бернар Ле Бовье де Фонтенель (1657 – 1757), французский философ, писатель и учёный.

Как видим, Фонтенель прожил долгую жизнь, 100 лет. Он был племянником известного писателя и драматурга Пьера Корнеля.

Как и все честные философы, Фонтенель критиковал религию, отвергал сверхъестественное и чудеса. Он подчёркивал фантастичность и иррациональность религии. Фонтенель утверждал, что религия возникла и развилась в результате господства невежества, незнания истинных причин явлений, о чём говорили ещё античные философы. Другим источником религии он совершенно верно называл сознательный обман людей со стороны служителей культа.

Особое место в наследии Фонтенеля занимают «Рассуждения о множественности миров». В этой работе, опираясь на достижения астрономии, научное наследие Галилея и Коперника, философско-атеистические идеи Бруно и других философов, Фонтенель с научных позиций подрывает авторитет религии, показывая несостоятельность религиозной картины мира.

Также Фонтенель как материалист опровергал учение о врождённых идеях или божественном вмешательстве в законы природы.

Меня более всего радует то, что Фонтенель прямо указывает на первенство философии по отношению к другим формам сознания, о чём я пишу в своих книгах. Так, Фонтенель в своей работе «О происхождении мифов» совершенно верно и правильно пишет:

«Рассказы первобытных людей своим детям, часто лживые по самому своему существу, ибо они придумывались людьми… искажены в самых своих истоках. Но разумеется, они подвергались ещё большей порче при передаче из уст в уста…

Поверят ли тому, что я сейчас собираюсь сказать? В эти грубые времена существовала даже своего рода философия, и она сильно способствовала рождению мифов. Люди несколько более одарённые, чем другие, естественно, стремились найти причину вещей и событий, происходивших у них на глазах… Конечно, это своеобразный философ, но, быть может, он был Декартом своего века…».

Далее Фонтенель пишет:

«От этой примитивной философии, несомненно господствовавшей в пору детства человечества, народились всевозможные боги и богини. Весьма любопытно наблюдать, как человеческое воображение порождает ложные божества».

Далее у него написано:

«То, что мы называем философией ранних столетий, безусловно, могло быть связано с историей фактов».

И это очень верное замечание! Фонтенель также указывает, как первобытная философия смешивается с мифами:

«Если рассмотреть внимательно большую часть этих мифов, можно обнаружить, что они представляют собой всего лишь смесь фактов с современной им философией. Философия эта очень удобно разъясняет всё, что есть в этих фактах чудесного, причём чудесное это как будто весьма естественно согласуется с фактами».

«В древние времена не только объясняли с помощью фантастической философии всё, что было поразительного в истории фактов, но и толковали с помощью истории фактов, вымышленных для развлечения, то, что было областью самой философии».

Он приводит в пример два созвездия «Медведицы» и истории, которые придумывали люди для этих созвездий, вольно рассуждая о том, что раньше это якобы были женщины.

Но главное, Фонтенель пишет:

«Если мы исследуем заблуждения наших времён, мы обнаружим, что в основе их появления, развития и устойчивости лежат те же причины».

На это же указываю я, когда пишу о современных мифах, заполонивших даже саму философию.

Но пока нам важно увидеть то, что Фонтенель доказывает в своей книге и показывает на примерах: философия была уже в первобытные времена. Он показывает, что философия – это и есть осмысление действительности, что она существовала до мифа и религии. Это полностью соотносится с филоистикой. Об этом же я пишу в первой части своей книги «Азы философии для философов».

Только два уточнения я мог бы тут внести в теорию Фонтенеля. Он слишком робок в своих утверждениях. И вот почему. Он пишет, что «люди несколько более одарённые, чем другие, естественно, стремились найти причину вещей и событий, происходивших у них на глазах». Это он называет «своеобразной философией». На самом деле это не «своеобразная», а самая настоящая философии, т.к. сущность философии – осмысление действительности. И «стремились найти причину вещей и событий, происходивших у них на глазах», т.е. осмыслить действительность, не только одарённые, а все люди, каждый человек. Поэтому философствовали все. Разница была лишь в том, что кто-то делал это более разумно и научно (хотя о науках тогда не знали), а кто-то совершал ошибки мышления и дополнял пробелы фантазией, что и порождало мифы. Иными словами, чтобы создать миф, или сказку, или рассказ, или что угодно, необходимо сначала пофилософствовать, осмыслить, соотнести то, что знаешь, с тем, что не знаешь; то, что хочешь сказать, с тем, чего сказать не хочешь. А это не что иное, как философствование. То есть, Фонтенель рассматривал философию только как научное мышление, ведущее к познанию: «стремились найти причину вещей и событий». Но философия может быть и фиктивной, не научной, не ведущей к познанию. Тем не менее, она всегда предшествует правильному или неправильному пониманию действительности. Поэтому она предшествует и мифу, и религии. Так показывает филоистика – научная философии.

Поэтому мне удивительно: как, когда и кто после этого наглядного доказательства Фонтенеля вдруг решил, что первая форма сознания – миф? У кого на это хватило ума? Где он взял такие знания? Как этот «философ» представлял себе философию?

Просветительское философское творчество Фонтенеля имело огромнейшее значение не только в Европе, но и в России XVIII – XIX веков. Тем более непонятно, как же философы пропустили мимо своего сознание такую важную мысль об истории и начале философии? Просто уму непостижимо.

Интересно высказывание Фонтенеля о философии:

«Настоящий философ похож на слона: он никогда не опускает вторую ногу до тех пор, пока первая не встанет на своё место».

И не менее интересно его высказывание о философии животных и глупости людей:

«Людям приятно думать, что боги так же глупы, как они, но они вовсе не хотят, чтобы звери могли сравниться с ними в мудрости».

Бернард Мандевиль против фиктивности религии и теософии

Был такой известный английский философ, сатирический писатель, а также экономист и доктор медицины Бернард де Мандевиль. Годы его жизни 1670 – 1733 гг. Мандевиль был последователем Дж. Локка.

В 1705 году увидела свет его «Басню о пчёлах». Вообще-то, его «Басня» изначально имела более длинное название, но для краткости её стали называть просто «Басней о пчёлах». Это произведение приобрело очень широкую известность среди масс.

Мандевиль выступал за создание светского государства. Он предостерегал общество от вмешательства в его дела духовенства. В 1720 году эти идеи Бернард Мандевиль представил в работе «Свободные мысли о религии, церкви и национальном счастье». Мандевиль утверждал:

«Какая религия самая лучшая? Этот вопрос причинил больше бедствий, чем все остальные вопросы, вместе взятые».

Естественно, что он был осуждён церковью, его идеи приобрели резко отрицательное отношение духовенства и властей. В 1723 году его «Басня о пчёлах» была официально осуждена за безнравственность и атеизм.

Мандевиля я здесь указываю только для того, чтобы показать извечную борьбу философии с фиктивной философией, лжефилософией; борьбу просвещённых людей с религией, которая может защищать себя не аргументами и фактами, а только давлением, запретами и прочими карательным и мерами. Я хочу показать, что религия и философия – это несовместимые явления, и многие философы понимали это, они пытались вырвать философию из лап религии, пытались сделать из философии честную научную познавательную деятельность, каковой она и должна быть.

Генри Сент-Джон Болингброк за филоистику

Генри Сент-Джон 1-й виконт Болингброк, годы жизни 1678 – 1751, британский государственный и политический деятель, историк, публицист, философ.

Генри Сент-Джон Болингброк в своих «Философских опытах» выступает как материалист, последователь эмпиризма и сексуализма Локка.

Здесь опять вспомним тему бытия и сознания. Болингброк утверждал, что первые идеи, питающие разум, поступают извне, из бытия. Они вызываются ощущениями, которые возбуждают в нас внешние вещи. То есть, мы опять видим, что философ стоит за формулу: бытиё определяет сознание. Филоистика считает эту формулу главнейшей для научной философии.

Генри Сент-Джон тоже выступает за научную философию, которую называет естественной. Он утверждает, что там, «где бессильны ощущения в естественной философии, предметом которой выступает подлинное, …. интеллект мало на что пригоден».

Также он, как и указанные выше предшественники, критикует фиктивную философию, не приводящую к истине:

«К пустословию прибегали во все времена ради спасения никчёмной философии и всегда напускали наукообразный туман, чтобы удивить и произвести впечатления».

Он указывает на плохие плоды, которые приносит фиктивная философия:

«В различных философских школах, как и в разных государствах, подделка сходит с рук, только никто от этого не становится богаче».

Бенджамин Франклин за научную философию

Бенджамин Франклин известен сегодня многим благодаря тому, что его портрет помещён на долларах. Годы его жизни 1706 – 1790. Американский философ, учёный, изобретатель и политик Бенджамин Франклин не был атеистом. Но и он выступал за научную философию и науку. Родился в семье ремесленника-мыловара. Образование получил путём самообразования.

Не многие знают, что он изобрёл кресло-качалку и даже получил патент на его конструкцию. Куда более известно то, что Бенджамин Франклин изобрёл громоотвод и отказался патентовать это своё изобретение. Он вполне справедливо считал, что патент замедлил бы распространение этого полезного новшества. Тут стоит заметить, что мировую известность и славу Франклин приобрёл как раз за открытия в области электричества, а также за многие другие практические совершенствования.

Кстати, Бенджамин Франклин был избран в члены академий многих стран, в том числе и Российской Академии наук.

В своей биографии Б. Франклин рассказал о своей ужасной привычке спорить, и о том, как поборол её и стал одним из самых компетентных, учтивых, а также дипломатичных людей Америки за всю её историю. Видимо, скромность он так и не поборол. Франклин признавался:

«Мне очень хотелось улучшить свою речь, и я читал очерки об искусстве риторики и логики. А вскоре я достал «Воспоминания о Сократе» Ксенофонта и был очарован совершенно сократическим методом. Став применять его, я перестал прекословить и больше не прибегал к положительным доводам, а принял вид смиренного вопрошателя».

Как жаль, что сегодня далеко не во всех институтах у нас не преподаётся риторика и искусство спора. А ведь было бы хорошо, если б эти предметы преподавали в каждой школе. А то многие выпускники школ умеют общаться только междометиями.

Помните, выше мы рассматривали, как Роджер Бэкон ещё в XIII веке фактически предсказал многие технические разработки, которые сегодня уже кажутся обыденностью? Так вот Бенджамин Франклин тоже пытается дать своё предсказание на будущее. Но он говорит не столько о технике, сколько о морали:

«Невозможно представить себе той высоты, которой достигнет власть человека над материей через тысячу лет… Наша жизнь будет по желанию продлена даже за пределы глубокой старости. Наука нравственности пойдёт по верному пути усовершенствования, так что уже не будет, как теперь, «человек человеку волк», и люди наконец узнают то, что они сейчас неверно называют человеколюбием».

Как хорошо сказано: «Наука нравственности пойдёт по верному пути усовершенствования». Только вот, пойдёт ли? Может ли пойти наука нравственности по верному пути при наличии в учебных заведениях фиктивных знаний и фиктивной философии, в обществе, где преобладает не научное, а религиозное мировоззрение? В обществе, где отказываются от идеологии, потому что бояться признать, что альтернативой капитализму может служить только социализм. Впрочем, Франклин ведь замахнулся не на завтра, а «через тысячу лет»… А вдруг да случится? Но, оглядываясь на прошлые тысячелетия, оптимизм сменяется пессимизмом. Человек слишком жаден и ленив, чтобы усовершенствовать свою нравственность. А при капитализме это просто невозможно. Точно так же это невозможно, пока философская наука не очистится от мифологических представлений и фиктивности, пока не станет честной, пока не будет пропагандировать научное мировоззрение. Иначе ни о какой науке нравственности нечего и думать. Какая может быть наука с ненаучным мировоззрением?

Думается, что Бенджамин Франклин понимал это, поэтому и дал для своих предсказаний аж тысячелетие, не надеясь, что люди изменятся в ближайшие столетия. Также понимал он и о безнадёжности философии своего времени. Поэтому его высказывание похоже на крик страдающей души:

«Как мал наш прогресс в философии!»

Почти триста лет прошло после этого возгласа, а прогресса в философии всё не видно. А ведь время – это единственное, что у нас есть до окончания наших жизней. Неужели мы так и хотим прожить жизнь в невежестве и невежество оставить нашим потомкам?

Кстати афоризм: «Время – деньги» – тоже придумал Бенджамин Франклин. В капитализме именно так: время – деньги. Но я бы сказал: время – это ваша жизнь! Это всё, что у вас есть в жизни.

Сюда прекрасно подошла бы и цитата Франклина о свободе. Она прекрасно показывает, что наша свобода мнима, и если философы не будут бороться за научность философии, они неизбежно станут адептами фиктивной философии, станут лжефилософами:

«Иногда под свободой понимается отсутствие помех; и в этом смысле можно поистине сказать, что все наши действия суть следствия нашей свободы. Но эта свобода того же свойства, что и падение твёрдого тела на землю. Оно обладает свободой падения – это значит, что оно не встречает ничего, что воспрепятствовало бы его падению. Но вместе с тем оно неизбежно должно падать, оно не в состоянии и не свободно оставаться парящим».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.