Сергей Лысак
Некомбатант. Неучтенный фактор

Серия «Военная боевая фантастика», Выпуск 71

Иллюстрация на обложке Владимира Гуркова

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Сергей Лысак, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Там, где раз поднят русский флаг, он уже спускаться не должен.

Император Николай I

Глава 1. Между миром и войной

Ясная звездная ночь, легкий бриз и светящаяся лунная дорожка на водной глади. Дневная жара уже спала, и воздух удивительно свеж. Вдали виднеется темная полоска берега, на котором кое-где заметны огоньки. Картина просто идиллическая, завораживающая. При взгляде на звездное небо и лунную дорожку, упирающуюся в горизонт, приходят мысли о вечном. Был бы я поэтом, точно сочинил бы что-нибудь этакое, одухотворенное и возвышенное… Но увы! Таланты отставного контр-адмирала Космофлота Сергея Тихонова, а ныне дворянина, кавалера ордена Святого Станислава и просто богатого буржуя Юрия Давыдова, лежат совсем в другой плоскости…

Внимательно вглядываюсь в бинокль и слежу за ситуацией на берегу. Вахтенные на мостике тоже пытаются это делать, да только ни хрена толком в темноте не видят. В отличие от меня. Легенда о «божьем даре» – способности видеть ночью, прошла на ура, никто ничего до сих пор не заподозрил. Ну а то, что я могу хорошо видеть не только ночью, но и в сильном тумане, мои люди еще не знают. И хорошо, что не знают. Насколько мне удалось выяснить, хорошее ночное зрение хоть и редко, но встречается у здешних аборигенов. Поэтому молодой буржуй Юрий Давыдов, в данный момент по легенде прохлаждающийся на своей «яхте» вблизи устья реки Псоу на кавказском побережье, не выходит за рамки статистической погрешности с точки зрения Службы глубинной разведки Космофлота Российской империи, чей автоматический разведывательный корабль-зонд сейчас висит на орбите и приглядывает за развитием этого мира, так похожего на мой прежний. Который мне пришлось спешно покинуть из-за того, что слишком много знал. Покинуть с помощью моего старого друга и компаньона – искина Ганса, находящегося в доставшемся мне по случаю секретном электронном устройстве – автономном десантном модуле, или сокращенно АДМ. И вот сейчас АДМ, управляемый Гансом, барражировал на небольшой высоте над побережьем, транслируя окружающую обстановку в мою черепушку, заодно поддерживая ментальную связь.

– Командир, здесь откровенный беспредел творится. Знал, что в настоящее время у турок процветает работорговля. Но чтобы до такой степени!

– Какая численность противника и «живого товара»?

– Противника двадцать восемь человек, у берега стоит крупная фелюга. Но это все вместе. И «продавцы», и «покупатели». А вот «живого товара» на берегу пятьдесят шесть человек. В основном подростки четырнадцати-пятнадцати лет обоего пола. Взрослых мужчин трое, все славянской внешности. Остальные местные. Погрузку еще не начали. Идет торг.

– Молодец, Ганс! Смотри дальше. Когда закончится погрузка, посчитай, сколько «продавцов» останется. Заодно сохрани их рожи в базе данных.

– Разве «продавцов» зачищать не будем?

– Нет. Нам нельзя оставлять следы на берегу. Так что пусть уходят. А вот «покупателями» займемся.

– Принято!

Вот так вот и творятся разные темные дела под покровом темной ночи. Днем турецкие работорговцы не рискуют подходить к кавказскому берегу, поскольку российский Черноморский флот до недавнего времени отлавливал их со всем старанием. А с пойманными не церемонился. Зато ночью есть неплохой шанс суметь провернуть выгодный гешефт и успеть скрыться до рассвета. «Просвещенный» XIX век во всей красе, будь он неладен. Если в Европе есть хоть какие-то намеки на цивилизованное общество, то Османская империя до сих пор прочно застряла в средневековье. И работорговля здесь – весьма прибыльный и уважаемый бизнес. Причем «товаропоток» идет в одну сторону – с Кавказа в Турцию. Что Российской империи очень не нравится, и она пытается бороться с этим всеми силами. В последнее время, говорят, стало поспокойнее. Многих работорговцев переловили и повесили. Но прибыльность данного бизнеса такова, что желающие рискнуть все равно находятся. Хотя знают, что в случае захвата российским военным кораблем шансы на спасение практически нулевые. Вот и я решил внести свою лепту в благородное дело борьбы с работорговлей. Для того, чтобы и команду потренировать, и регион получше узнать, да еще, может быть, и ценные кадры среди освобожденного «товара» найдутся. Мне преданные и толковые люди нужны. Это не считая того, что надо работать над созданием своего положительного имиджа в глазах российского обывателя. А то в последнее время у меня репутация возмутителя спокойствия, который может создать проблемы на ровном месте. Один прорыв через Босфор чего стоит. Есть еще кое-какие задумки, основанные на знании истории. И если они сработают, то это позволит не только оказать посильную помощь русской армии и флоту, но и наладить хорошие отношения с армейскими и флотскими офицерами. Что немаловажно в моей ситуации, поскольку я – некомбатант. Поэтому, с точки зрения господ офицеров, могу только путаться под ногами и мешать им воевать, «как положено». Вот и собьем с них маленько спесь. Но это дела несколько отдаленного будущего. А сегодняшняя ситуация для простого обывателя непонятна. Для всех, кроме меня.

На дворе конец августа 1853 года. Текущие события пока что мало отличаются от истории моего прежнего мира. Князь Меншиков покинул Константинополь, так ничего и не добившись. Причем, как говорят злые языки (и я им склонен верить), подобный исход был предрешен заранее. Князь вел себя очень нагло и собственными стараниями загонял переговоры в тупик, хотя поначалу султан Абдул-Меджид был готов пойти на компромисс. Была ли это обычная дурость князя, или злой умысел, имеющий конечную цель спровоцировать конфликт между Россией и Турцией, выгодный Англии, так и осталось неясным. Даже в моем мире историки так и не пришли к единому мнению. То, что Меншиков был ярым англофилом и состоял в «английской партии» при российском дворе, знали все. Но как говорится, не пойман – не вор. Да и англичане с французами постарались, обещая султану свою поддержку в случае войны с Россией. В итоге дипломатические отношения были разорваны, и Россия ввела свои войска в придунайские княжества Молдавию и Валахию, входившие в состав Османской империи. Как сказал Николай Павлович, «в залог, доколе Турция не удовлетворит справедливым требованиям России». Что та, естественно, делать не собиралась. «Просвещенная» Европа в лице Англии, Франции, Австрии и Пруссии очень возбудилась от сложившейся ситуации, посовещалась в Вене и быстренько выкатила Венскую ноту России с требованием покинуть Молдавию и Валахию. Правда, Венская нота предполагала компромисс, предусматривая в обмен на выход русских войск из придунайских княжеств разрешить России номинально защищать православных в Османской империи и осуществлять номинальный контроль над святыми местами в Палестине. Казалось бы, появилась возможность уладить возникший конфликт без «потери лица». Но тут и начались танцы с бубнами. Император Николай ноту принял. А вот султан Абдул-Меджид, науськиваемый английским послом Стратфордом-Редклифом, ее отклонил и начал настаивать на различных изменениях в тексте ноты. Изменения были незначительные и нисколько не меняли смысл ноты, но этого хватило, чтобы Николай Павлович взбрыкнул, отказавшись обсуждать данный вопрос. Английский посол очень искусно сыграл на мелочности Николая и его стремлении быть «главным государем» в Европе, не допускающим, чтобы турки вносили изменения в уже принятую им ноту. В итоге ситуация «на земле» нисколько не изменилась и конфликт не был исчерпан. Казалось бы, война началась. Ан нет! Император Николай Павлович не торопился официально объявлять войну, поскольку и он, и его ближайшее окружение были уверены, что русская армия легко разобьет турок, быстро обратив их в бегство. Сильного международного резонанса в Европе из-за этого все равно не будет, поэтому и заморачиваться с формальностями не стоит. Султан тоже не спешил объявлять войну, поскольку турецкая армия в основной массе была еще не готова к боевым действиям, и делал вид, что имеет место досадное недоразумение, когда высокие договаривающиеся стороны неправильно поняли друг друга. Хотя на самом деле, опьяненный обещаниями Англии и Франции, спешно готовился к войне. Российский император делал то же самое. Но и Россия, и Турция пока что воздерживались от начала военных действий, пристально наблюдая друг за другом. Мир замер в неустойчивом равновесии.

Вот в такой обстановке, когда «ни мира, ни войны», я и решил выйти на «охоту». Поскольку знал, что турецкие работорговцы никуда не делись. И при определенной доле везения можно поймать кого-то с поличным, что не останется незамеченным как в Одессе, так и в Санкт-Петербурге, создав мне и моим людям нужный имидж. Обвинений в пиратстве можно не опасаться, поскольку борьба с работорговлей на Кавказе признана делом богоугодным в российском обществе. И если только какой чинуша что-то вякнет, то его свои же сожрут.

К августу все ремонтные работы были закончены. «Лебедь» приобрел внешний вид, более подобающий пароходу, лишившись развитого рангоута, что резко контрастировало с прочими пароходами этого времени, на которых паруса оставались непременным атрибутом. Бушприт и грот-мачта исчезли вообще, а массивные фок-мачта и бизань-мачта с парусным вооружением были заменены двумя небольшими легкими мачтами, пригодными только для подъема флагов. Разумеется, это не укрылось от широкой публики, и сразу же вызвало пересуды как среди моряков (в том числе и морских офицеров, оказавшихся в Одессе), так и не причастных к морю обывателей. В результате пришли к выводу, что господин Давыдов «дурью мается». Ну и ладно, я не в претензии. Свои верные и толковые люди у меня есть, а на сплетни всех прочих дворянину и кавалеру ордена Святого Станислава Юрию Давыдову наплевать.

От размышлений о прекрасном меня отвлекает Ганс.

– Командир, началась погрузка. Стороны пришли к соглашению.

– Понятно. Изменения в количестве «товара» не произошло? Никого не отбраковали?

– Нет. Судя по всему, заберут всех.

– Сообщи, как начнут ставить паруса. После выхода противника в море держись прямо над целью. Высота не менее трехсот метров. Режим мимикрии не отключай. Я буду использовать картечь.

– Принято.

Операция близится к переходу в горячую фазу. То, что турки сдадутся, вероятность мизерная. Поэтому придется стрелять. Четыре казнозарядных нарезных орудия калибром в шесть дюймов на поворотных станках уже установлены на палубе «Лебедя». Конечно, они далеки от совершенства, но по сравнению с сегодняшними гладкоствольными дульнозарядными «дурами» на корабельных лафетах тележечного типа – верх инженерной мысли. Поначалу у портовых чиновников глаза на лоб лезли, и они пытались что-то вякать. Но им на более высоком уровне объяснили, что данные орудия – по своей сути не совсем орудия. Это экспериментальные образцы, созданные на заводе господина Давыдова, которые отказались принять на вооружение Морское и Военное ведомства. Поэтому они остаются собственностью завода господина Давыдова. Как и его коммерческий пароход «Лебедь», который с момента выгрузки груза переходит в разряд частной яхты, поскольку использовать его в коммерческих целях для получения фрахта господин Давыдов не собирается. И запретить ему держать на борту своей яхты пушки, находящиеся в его собственности, никто не может. Поскольку военные от них отказались. Конечно, аргументы притянуты за уши, но господин Троекуров, посланный мне в помощь Бенкендорфом, свое дело хорошо знал. И очевидно, имел немалый вес в глазах одесских чиновников. Во всяком случае, никаких препон мне больше чинить не пытались, и даже не пытались содрать «положенную» мзду.

В результате «Лебедь» вышел в свой первый боевой поход в Черном море в статусе частной яхты не только в сильно обновленном виде, но и с артиллерией на борту. Помимо пушек были установлены еще и пулеметы Давыдова (увы, мистер Гатлинг, вы не успели!), но их предполагалось использовать в крайнем случае. Уж очень они были прожорливы в плане расхода боеприпасов, которые в Одессе взять негде. Все высокотехнологичное и не принятое на вооружение приходилось везти на лошадках из Петербурга. Но помощь пришла, откуда не ждали. С помощью дяди Савелия в портовых мастерских удалось наладить выпуск картечных выстрелов. О чем я, каюсь, раньше не подумал. Собирался обойтись одними фугасными снарядами, поскольку в качестве целей для своих орудий первоначально рассматривал только крупные корабли. Да и то артиллерия на «Лебеде» планировалась как средство самообороны в критической ситуации. Главная роль в деле уничтожения супостатов отводилась паровым катерам с полупогружными торпедами. Но по приходе в Одессу, ознакомившись более детально с окружающей обстановкой, призадумался. Стрелять дефицитными шестидюймовыми фугасами, пусть и начиненными черным порохом, по многочисленным турецким фелюгам… Овчинка выделки не стоит. И что же делать? Позволить этой мелочи шастать у меня под носом, поскольку на такую ораву никаких запасов снарядов не хватит?

Подсказку дал Ганс, проанализировав бывшие в истории образцы как артиллерийских систем, так и стрелкового оружия. Причем как боевого, так и охотничьего. Ничего сложного в предложенной им схеме не было. Поскольку орудия имели раздельное заряжание, требовалось лишь заменить дефицитные фугасные снаряды чем-то простым и дешевым, что можно без особого напряга выпускать в больших количествах на местной «производственной базе». Так появился картечный выстрел. Жестяной стакан с диаметром по нарезам ствола с прочным деревянным поддоном, в который укладывалась картечь и запечатывалась с открытого конца. После выстрела стакан разрывался в полете, а картечь шла дальше широким снопом. Конечно, это не шрапнель, которой можно стрелять на несколько километров. Но мне далеко и не надо. Для обстрела палуб и рангоута разной турецкой парусной мелочи с малой дистанции вполне сойдет. Стрельба по мишеням в море после выхода из Одессы прошла успешно. А сейчас опробуем новинку в боевых условиях. Если «одесский горошек» окажется эффективным, то можно будет не только фугасные снаряды для пушек, но и патроны для пулеметов сэкономить.

Так, кажется, началось. Фелюга возле берега начинает разворачиваться. Одновременно приходит доклад Ганса. «Товар» погружен весь. «Продавцы» быстро собрали манатки и исчезли, а «покупатели» в количестве двенадцати персон собрались идти до дому, до хаты. Фелюга ставит паруса и довольно резво устремляется в море. Мало того что нужно до рассвета уйти как можно дальше, но и «товар» в трюме «скоропортящийся». Поэтому турки торопятся, выжимая из своей посудины все, на что она способна. Фелюга идет без огней, и обнаружить ее визуально можно только на очень близком расстоянии. Ну что же, эфенди. В аду вас уже заждались. Порадуйтесь напоследок удачной сделке…

Но задерживать работорговцев до рассвета не стоит. Наши комендоры не смогут взять точный прицел в темноте, а поскольку борта фелюги не отличаются большой толщиной, картечь их пробьет и может нанести вред «товару», чего я очень хочу избежать. Да и стрелкам с винтовками на палубе будет проще работать. Поэтому ждем. О чем извещаю стоящего рядом старпома и вахтенных.

– Турки закончили погрузку «товара» и подняли паруса. Идут на нас. Сейчас уходим в сторону, чтобы они нас не обнаружили, и ждем рассвета.

– А не сбегут. Юрий Александрович? Может, сейчас поймаем, раз вы их хорошо в темноте видите?

– Опасно, господа. Если бы их надо было просто утопить, то так бы и сделали. Но нам надо в первую очередь спасти людей. Это российские подданные. Не знаю, сколько их там, но пустыми назад турецкие работорговцы никогда не ходят. А этой скорлупке много не надо, картечь ее борта навылет пробьет. Можем вместе с турками своих же побить. Поэтому ждем, когда рассветет. Чтобы комендоры брали точный прицел по парусам и по палубе. Да и наши стрелки будут видеть, куда стрелять. Молодецкий абордаж с саблями в духе грабежа испанских галеонов в Новом Свете мне не нужен. Когда отработаем картечью, подходим ближе и бьем врага из винтовок, если там кто останется. Жизни наших людей дороже этих мерзавцев…

Все, нужная накачка личного состава проведена, поэтому даем малый ход и удаляемся в сторону от фелюги работорговцев, чтобы они нас не обнаружили раньше времени. А заодно направляемся к турецкому берегу, чтобы фелюга нас догоняла на параллельных курсах. Огней на «Лебеде», разумеется, нет. Никого поблизости и впереди по курсу тоже нет, Ганс за этим внимательно следит. Свидетели нам не нужны. Причем не только турки (с теми-то проще, их всегда утопить можно), но и наши. Иначе, если попадется российский фрегат, или военный пароход, его командиру может очень не понравиться, что какой-то не в меру наглый «купец» под коммерческим флагом присвоил себе право творить то, что дозволено лишь военному кораблю. Спесивых дуболомов среди господ офицеров, не считающих моряков коммерческих судов равными себе, в русском императорском флоте хватает. Зачем мне конфликт на ровном месте? Потом-то ретивого служаку поставят на место, популярно объяснив, что господину Давыдову разрешено несколько больше, чем всем прочим штатским штафиркам. Но информация ведь быстро разлетится по всему Черноморскому флоту и осадочек останется. А мне с нашими адмиралами надо жить дружно, чтобы они пакостить не вздумали. По крайней мере до тех пор, пока они не сядут в глухую оборону в Севастополе.

На то, что мне удастся силами одного «Лебедя» сорвать высадку союзников в Крыму, я не надеюсь. Уж слишком большие силы придут сюда решать «русский вопрос». От сводного отряда коммерческих пароходов в Одессе, который сразу же, едва пришла информация о разрыве отношений с Турцией, начал формировать командир одесского порта Новосильцев, тоже слишком многого ждать не стоит. Они вполне могут пощипать противника на коммуникациях между Варной и Крымом, уничтожая и захватывая слабо вооруженные грузовые суда, заставив флот союзников перейти к системе хорошо охраняемых конвоев. Могут навести шороху у турецкого побережья, вынуждая англичан и французов гоняться за ними. На большее их не хватит. Но и это серьезное подспорье в нашей предстоящей работе. «Лебедь» же будет наносить внезапные точные удары под покровом ночи и исчезать. Спустя какое-то время господа «просвещенные» европейцы станут бояться любой тени. И, может быть, в Лондоне и Париже поймут, что если продолжать решать «русский вопрос», то можно лишиться флота в Черном море. А после этого всего экспедиционного корпуса союзников в Крыму. Про турок речи нет – их мнение в предстоящем «крестовом походе» на Россию никого в Европе не интересует. После этого и Пруссия с Австрией подожмут хвост, поняв, что поставили не на ту лошадь. Но это пока так, планы на будущее.

А сейчас будем решать текущие проблемы. Которые выжимают из своих парусов все, что могут, торопясь уйти до рассвета как можно дальше от кавказского побережья. И думают, что самое опасное уже позади.

Светает. Небо на востоке уже окрасилось первыми лучами солнца, но в западной части горизонта еще царит ночная мгла. Именно поэтому заранее занимаем позицию западнее турок, чтобы нас не обнаружили раньше времени. Даю команду Гансу снизиться и послушать, о чем они болтают. Все равно АДМ с включенным режимом мимикрии заметить практически невозможно. А если даже и заметят, то уже никому не расскажут. Разве что чертям в аду.

Силуэт фелюги работорговцев хорошо виден на фоне восхода. А вот «Лебедь», скрывающийся в предрассветной мгле, они до сих пор так и не обнаружили. Но такое не может продолжаться долго. Новый день вступает в свои права, солнечные лучи освещают небосвод и поверхность моря, и турки наконец-то проявляют признаки беспокойства, о чем мне сообщает Ганс.

– Командир, вас заметили. Начали суетиться, пальцами показывают. Гадают, кто это может быть.

– Воевать не собираются?

– Не похоже. Но слегка изменили курс, чтобы обойти вас на большей дистанции. Если не измените курс и скорость, то выход на траверз через двадцать четыре минуты. Идут довольно резво – восемь с половиной узлов.

– Понятно. Продолжай наблюдать. При малейшей опасности набирай высоту…

Из подслушанных Гансом разговоров ясно, что турки хотят прикинуться ветошью и выдать себя за обычных торговцев. Они уже убедились, что «Лебедь» – русский коммерческий пароход, не имеющий вооружения. Поскольку стволы пушек из пушечных портов не торчат, как сейчас принято, да и самих пушечных портов не видно. Поэтому удирать сломя голову не стоит. Угрозы от «купца» все равно нет, так что и беспокоиться не о чем.

Ну-ну, ребята, я не против. Продолжайте в том же духе. «Лебедь» еле ползет, давая себя обогнать. На палубе со стороны никого не видно, но орудийные расчеты уже заняли свои места, скрываясь за фальшбортом. В местах укрытий для стрельбы, оборудованных на палубе из толстого котельного железа, сидят мои «спецназовцы» с винтовками. Эти тоже не высовываются, ждут команды. Я же, «весь в белом», вернее в черном, спокойно стою на крыле мостика и рассматриваю в бинокль догоняющую нас фелюгу. Вахтенные на виду не маячат, наблюдая из рубки, тоже покрытой эрзац-броней. Ядро такая «броня» не удержит, но картечь и пули фальконетов, – вполне. Не говоря о пулях стрелкового оружия.

Надо сказать, что вопросам безопасности экипажа я уделяю большое внимание, и это вызывает удивление у всех господ офицеров. Там о подобных «глупостях» не беспокоятся. Вплоть до того, что некоторые героические личности с золотыми эполетами считают эти новшества вредными, ведущими к «падению воинскаго духа на виду у неприятеля». С такими идиотами мне разговаривать не о чем. О чем и высказался Новосильцеву, когда мы с ним начали обсуждать вопрос создания «хулиганской флотилии» из коммерческих пароходов и небольших коммерческих парусников, находящихся в Одессе.

Поскольку моя информация о грядущей войне с Турцией полностью подтвердилась, мы хотели успеть все сделать до того, как возле Одессы появится вражеский флот. Командир одесского порта развил бурную деятельность, но пока что ее старался не афишировать. Неизвестно, как воспримут данную инициативу в Севастополе. Не сочтут ли их превосходительства адмиралы действия сии покушением на их власть с попыткой создания вооруженной структуры, не подконтрольной командованию Черноморского флота. И будут недалеки от истины, поскольку именно этим мы с Новосильцевым и занимаемся. Из разговоров с отставным каперангом выяснилось, что он до сих пор зол на свое бывшее начальство, которое буквально выжило его со службы, вынудив подать в отставку. И сейчас, получив реальную возможность утереть нос их превосходительствам, рьяно взялся за дело, о котором раньше бы и не подумал. А все благодаря кому? Богатенькому искателю приключений Юрию Давыдову, которому дома в Санкт-Петербурге не сидится. И он поперся в Одессу вокруг Европы, учиняя по пути всякие непотребства. Но в результате этого привез важные сведения, подсказав умному человеку, как их можно обернуть на благо России. Вот что значит оказаться в нужный момент в нужном месте.

Но это так, лирика. А проза жизни – вот она. Догоняет и старается обойти нас по левому борту, предусмотрительно держа дистанцию. Даю им это сделать, и фелюга уходит вперед. Дистанция начинает быстро увеличиваться, поскольку «Лебедь» идет самым малым ходом. Турки радуются, что проклятые гяуры на пароходе ничего не заподозрили. Пусть сам пароход и коммерческий, но мало ли сколько народа у него на борту. И кого именно. А вдруг он солдат перевозит? Но, хвала аллаху, вроде обошлось. Уже начинают прикидывать размер ожидаемых барышей, что мне исправно передает Ганс, зависший прямо над мачтой фелюги. Послушав еще некоторое время эти «коммерческие тайны», решаю, что хватит. Даю команду Гансу набрать высоту. Винты вспенивают воду под кормой «Лебедя», и он бросается вдогонку за посудиной работорговцев, как гепард за удирающей антилопой. Настало время воздать всем по заслугам.

На фелюге сразу замечают погоню и, почувствовав неладное, пытаются уйти. Будь на нашем месте какой-нибудь из здешних пароходов «колесников», турки имели бы шансы на успех. Между нами уже почти две мили. Ветер чистый вест. И фелюга, шедшая до этого в галфвинд, изменяет курс влево, ложась в бакштаг. Что добавляет ей в скорости. Хоть и немного, но добавляет. А поскольку турецкие фелюги легки и довольно быстроходны, «колесник» мог бы догонять беглецов до самого турецкого берега, сокращая дистанцию по кабельтову в час. Если вообще сокращал. Но у нас не «колесник», а двухвинтовой пароход с обводами корпуса, достойными чайного клипера. Поэтому дистанция между «Лебедем» и удирающими работорговцами начинает быстро сокращаться. Расчеты уже заняли места у орудий, сняв с них чехлы. Тоже мое нововведение, что поначалу удивило экипаж. Пришлось объяснять элементарные правила маскировки под безоружного «купца». Внешний вид «Лебедя» совершенно не напоминает военный корабль этого времени. Вот и пусть все встречные считают нас обычным невооруженным пакетботом под коммерческим флагом. Который в данный момент развевается у нас на гафеле. Все по закону, как и положено добропорядочному «купцу».

Внимательно наблюдаю в бинокль за беглецами. До пытающейся удрать фелюги уже менее полумили и дистанция продолжает быстро сокращаться. Комендоры навели орудия на цель, но команды на открытие огня еще нет. Далековато для картечи, будет сильное рассеивание. Рядом старпом и оба вахтенных начальника (систему с двумя вахтенными офицерами я не стал отменять, пусть молодежь учится) тоже разглядывают в оптику приближающуюся цель, обмениваясь репликами.

– Все паруса подняли, какие есть. Но все равно догоняем.

– Да куда этому корыту против двух машин.

– Юрий Александрович, а если они подумают людьми прикрыться? Картечью всех побьем.

– Надеюсь, что не успеют. А успеют, подойдем поближе и всех из винтовок положим. У нас есть меткие стрелки. Вряд ли их там сильно больше десятка.

– Так ведь если будет толпа на палубе, можем и своих зацепить. Винтовочная пуля человека вблизи насквозь пробивает.

– Если зацепим, значит, судьба у них такая. А если пойти у этих мерзавцев на поводу и позволить им сбежать, то они вообще страх потеряют от безнаказанности. Запомните, господа, на будущее. Никогда не соглашаться на требования разбойников, которые прикрываются заложниками. Уничтожать таких без разговоров, чтобы другим неповадно было.

– Но ведь могут люди пострадать!

– А они в любом случае пострадают. Думаете, их тати в живых оставят после того, как уйдут? Ведь они их видели и опознать смогут…

Зависли аборигены. Для них такой подход к делу выглядит диким и противоестественным. Ну ничего, господа. Такой отмороженный на всю голову циник, как я, быстро излечит вас от излишнего гуманизьма. Ибо этот самый гуманизьм очень вредит делу, когда твои противники пытаются сыграть на нем. Но со мной такие фокусы не проходят. От гуманизьма я окончательно излечился еще на своей родной планете Дельта-14 в возрасте пятнадцати лет. Вскоре после того, как мы с Женькой получили в подарок от Рыжего Ганса свои АДМ. Пришлось принять участие в ликвидации одной залетной банды, которая совершила глупость, попытавшись прикрыться заложниками. На аграрных планетах колонисты таких психологических этюдов не понимают и реагируют совсем не так, как показывают в тупых голливудских фильмах из Американских Штатов. В общем, пострадавшие среди заложников были. Но ни один бандит не ушел. А те, которые остались живы при захвате, вскоре позавидовали убитым. Ибо легкую смерть надо еще заслужить…

Что-то снова меня на воспоминания потянуло… На обратном пути в Одессу поностальгирую, а сейчас надо дело делать. До противника менее кабельтова. «Лебедь» быстро сокращает дистанцию. Турки внимательно наблюдают за нами. Понимают, что уйти не удастся. Но есть надежда, что «купец» под российским флагом не имеет агрессивных намерений, и ему нужно что-то другое. Поскольку до сих пор русские коммерческие суда не вмешивались в их «бизнес», стараясь держаться от работорговцев подальше. Вот и исправим это несоответствие.

Залп двух носовых орудий прокатывается над морем, и палуба бака окутывается дымом, но его сразу уносит в сторону. Крупная чугунная картечь рвет такелаж и паруса, которые тут же заполаскивают. Фелюга рыскает на ветер и начинает терять ход. Турки в панике. Никак не ожидали ничего подобного от «купца». Уменьшаем обороты машин и отворачиваем немного влево, чтобы пройти по корме обездвиженного противника. После поворота цель оказывается в секторе обстрела кормового орудия правого борта, заряженного мелкой свинцовой картечью. Расстояние порядка ста метров. Гремит выстрел, и картечь смертельным шквалом проходит по палубе фелюги, убивая и калеча турок. Каждому воздастся по делам его…

Снова гремит выстрел носового орудия правого борта, расчет которого действует с максимальной скорострельностью. Продольный выстрел картечью по палубе добивает тех, кто остался. Ганс, наблюдающий сверху, докладывает, что турки в количестве двенадцати персон все находятся на палубе. Уцелевших среди них нет. Даю команду комендорам прекратить огонь. «Лебедь» уменьшает ход и обходит фелюгу с кормы, приближаясь к ее левому борту. Стрелки наготове. Если кто-то из турок рискнет оказать сопротивление, его тут же нашпигуют пулями. Но пока тихо.

По мере приближения открывается жуткая картина. Корпус фелюги почти не пострадал при обстреле. Но вот все, что находится на палубе, представляет малоприятное зрелище. Обломки дерева, обрывки снастей и драные лохмотья парусов перемешаны с разорванными человеческими телами. Вся палуба залита кровью. Картечь с малой дистанции – это страшно. Некоторые из матросов не выдерживают и блюют за борт. Я их не виню, к этому надо привыкнуть. Но «спецназовцы»-абордажники, практически все воевавшие на Кавказе, к такой ситуации были готовы. Поэтому с моего разрешения заранее приготовили «лекарство» – фляги с водкой. Спорный с точки зрения медицины метод. Но как показывает практика, весьма действенный. Вот и сейчас, глотнув живительного эликсира, болезные худо-бедно приходят в норму. Что и требовалось. Пора делом заняться.

Летят абордажные кошки, и фелюгу подтаскивают к борту. На палубу тут же спускаются абордажники, первым делом проводя контроль. Но раненых в этой мясорубке нет. То, что осталось от команды фелюги, отправляется за борт кормить рыб. Не хочу, чтобы выбравшиеся на палубу пацаны и девчонки видели такое.

Трюм надежно задраен, поэтому приходится повозиться, чтобы его открыть. Когда это наконец удается сделать, вахмистр Ерофеев сначала на русском, а потом на черкесском кричит в трюм, чтобы не боялись и выходили наверх. Вскоре на палубе появляется перепуганный подросток. За ним девчонка лет четырнадцати с ошалевшими глазами. А потом еще и еще. Когда все оказались на палубе, шестеро абордажников спускаются в трюм, держа оружие наготове. Вскоре поступает доклад – трюм пуст. Странно. На палубе одна детвора, а где трое русских? Русского языка никто из освобожденных не знает, поэтому Ерофеев выступает в роли толмача. За долгое время службы на Кавказе он поднаторел в местных языках и объясниться может. Хоть и не совсем гладко, но может. Успокоил детвору и сказал, что они свободны и будут доставлены в Одессу, где их передадут городским властям. Конечно, это не родной дом, но всяко лучше, чем участь раба в Турции. Тем более что девчонок в основном из родного дома как раз и продали. Увы, был такой преступный «бизнес» у черкесов. Выращивать собственных детей на продажу.

Вскоре все пацаны и девчонки перебрались на палубу «Лебедя», где ими тут же занялся доктор. Борьба с работорговлей дело, конечно, хорошее. Да только санитарно-карантинные мероприятия тоже игнорировать нельзя. Абордажники продолжают осмотр фелюги, но Ерофеева что-то смущает, и он спешит доложить:

– Ваше благородие, с этими все в порядке. Восемнадцать мальчишек и тридцать пять девчонок. Все целы, убитых и раненых нет. Явно больных тоже нет. Но они говорят, что вместе с ними на берегу еще трое русских пленных было. И куда их дели, не знают. В трюме их нет.

– А в каком состоянии были пленные? Может, раненые или больные. Продавцы могли их добить, если покупатели брать отказались.

Ерофеев переводит. Пацаны и девчонки дружно мотают головой и, перебивая друг друга, говорят, что нет. Их речь я хорошо понимаю, но остальным об этом знать не надо. Вахмистр пытается выяснить еще ряд моментов, но детвора больше ничего не знает.

– Нет, говорят, что все здоровые были. Их даже в цепи заковали, чтобы не бузили.

– Значит, где-то здесь. Ищите. Для этих мерзавцев живой и здоровый раб, доставленный в Турцию, это хорошие деньги. А мертвый – одни убытки.

Фелюга не такая уж и большая, чтобы надежно спрятать трех человек. Поэтому нашли довольно быстро. Пленных русских держали в форпике отдельно от детворы. И судя по их виду, турки всерьез опасались такого «товара». Трое крепких мужчин в драной кавказской одежде, но с типично славянскими физиономиями. Мало того что их заковали в кандалы, так еще и сковали друг с другом. Оказавшись на палубе и разобравшись в ситуации, они рухнули в ноги своим освободителям, истово крестясь. Пока с них снимали цепи, абордажники обследовали фелюгу. Но кроме небольшой суммы денег в капитанской каюте, сильно пострадавшей при обстреле, и кое-каких бумаг на турецком языке, больше ничего интересного не нашли. О чем Ерофеев и доложил.

– Вот все, что нашли, ваше благородие. Похоже, эти нехристи живой товар за российские рубли покупают. Вместе с турецкими деньгами и наши есть.

– Скорее всего. А что там с пленниками? Кто такие?

– Пехоцкие. Трое рядовых. В июле в плен попали. Выкуп за них все равно никто платить не будет, вот абреки и решили их продать туркам, чтобы с глаз долой. А то, не ровен час, придут наши в аул и увидят. Тогда точно весь аул перебьют.

– Как они вам показались, Петр Фомич? Нам пригодятся?

– Поглядеть надобно, ваше благородие. Попервой вроде бы все в порядке. Все дюже злые на турок и на абреков. Но поглядеть все равно надобно. В таком деле лучше не спешить.

– Согласен. Давайте сюда эту инфантерию…

Разговор с недавними пленниками вышел вполне ожидаемый. Рядовые Коваль, Сомов и Филимонов прибыли на Кавказ недавно, служат здесь меньше года. Выехали на повозке по служебным делам и угодили в засаду. Причем, как им удалось выяснить, не случайно. Охотились на полкового интенданта, который должен был ехать вместе с ними. Но обстоятельства в последний момент не позволили ему ехать, и в сеть угодила только мелкая «рыбешка». То, что в полку «течет» со страшной силой, это другой вопрос. Иначе абреки не устроили бы засаду в нужный момент в нужном месте. А когда поняли, что искомого объекта нет, быстро сбежали, прихватив с собой пленников, поскольку сделать все тихо не получилось. Рассчитывать на выкуп за такую добычу не стоило, поэтому решили продать солдат туркам. Тем более партия живого товара была уже подготовлена к отправке, и пленных добавили в общую кучу в надежде получить за них хоть что-то. Зря, что ли, старались. Правда, пленников такая перспектива не устроила, и они попытались бежать. Но куда убежишь в горах, где ты чужой, а абреки здесь каждый камень знают? Беглецов довольно быстро поймали и посадили на цепь, предупредив, что за следующую попытку побега они останутся здесь навсегда. Поскольку раба, имеющего не товарный вид, турки не купят. А вид у них после следующей поимки будет совсем не товарный. Посовещавшись, пленники решили попробовать бежать по прибытии в Турцию. Может быть, там подвернется шанс. Здесь же его вообще нет. А тут такой неожиданный поворот в судьбе. Не иначе Господь услышал их молитвы.

По поводу эффективности молитв в адрес Всевышнего у меня были определенные сомнения (иначе он не допускал бы такого непотребства, как работорговля), но вот схема авиаразведки при помощи АДМ с постоянной связью и воспроизведением обстановки в режиме реального времени оказалась очень успешной. «Лебедь» мог оперативно реагировать на ситуацию в нужном ключе. И мог как перехватывать противника в нужный момент в нужном месте, так и вовремя убегать от него, не тратя время на доставку разведданных. Значит, займемся наведением порядка в Черном море. Но пока что очень аккуратно, дабы не насторожить господ европейцев раньше времени. Пусть они снова придут сюда, обстреляют Одессу, высадятся в Крыму, запрут наш Черноморский флот в Севастополе и увязнут вокруг него. А вот после этого будет наш выход. В смысле – всей «хулиганской флотилии». Поскольку, пока «просвещенные» европейцы не сядут в лужу, понеся колоссальные потери в результате своей черноморской авантюры, до них не дойдет, что «бремя белого человека» гораздо выгоднее и безопаснее нести в Африке среди негритосов. А русские варвары – они такие варвары, что могут в своем варварстве зайти очень далеко. И даже не захотеть с радостью воспринимать европейские ценности. А наоборот будут забивать эти ценности в глотку прикладом. И не только прикладом. И не только в глотку. Так что пусть турки дальше сами с русскими воюют. Такие же варвары, и они стоят друг друга. А цивилизованные европейцы лучше будут наблюдать за этим неизвестно каким по счету русско-турецким междусобойчиком со стороны.

Но это так, планы на ближайшее будущее. А пока что выяснил максимум возможного у бывших пленников, заодно поинтересовавшись, как они собирались бежать по прибытии в Турцию. И вот тут меня удивили. Коваль и Сомов оказались очень наблюдательными малыми с прекрасной памятью. Еще в полку заучили наиболее ходовые фразы на турецком и черкесском, не показывая свои знания абрекам. Весьма перспективные кадры для разведки. А Филимонов, кроме этого, продемонстрировал извлеченную из надетого на него тряпья небольшую железную заточку, хитро улыбнувшись.

– Не сумлевайтесь, ваше благородие. Быстро бы сбежали. Одного-двух бы приколол, а там и оружием и одежкой нужной разжились.

– Ну ты даешь! А как же абреки железку не нашли?

– Так они искали там, где привыкли. Где обычно прячут. Мой батя в балагане на ярмарках выступал и фокусы разные показывал. Так вот он говорил, что нужно внимание публики отвлечь. Чтобы все смотрели туда, куда тебе надобно. Вот и меня кое-чему научил…

Вот это ценный «улов»! Такие кадры грех упускать. Если захотят остаться у меня, то по прибытии в Одессу найду способ не возвращать их в полк. Ничего, российская армия не обеднеет из-за потери трех нижних чинов. Зато у меня от них будет гораздо больше пользы.

Вскоре «Лебедь» вспенил воду винтами и лег на курс, ведущий в Одессу. Позади разгорался костер на воде. Пламя быстро охватило деревянный корпус фелюги, и столб черного дыма вытянулся по ветру. Вести на буксире почти через все Черное море турецкую посудину, к тому же сильно пострадавшую при обстреле, я счел излишним. У меня на борту гораздо более ценные трофеи – освобожденные из турецкого рабства российские подданные в количестве пятидесяти шести душ. Эта новость быстро разлетится по Одессе и всей Бессарабии. А вскоре достигнет Севастополя, Москвы и Санкт-Петербурга. И пусть потом хоть одна гнида что-нибудь вякнет в адрес наглого выскочки Юрия Давыдова. Который только и делает, что путается под ногами и мешает нашим адмиралам воевать, «как положено».

Глава 2. Нарушение графика

Обратный путь до Одессы прошел без приключений. Ни наши, ни турецкие военные корабли не встретились, поэтому можно было надеяться, что в Севастополе о наших художествах еще не знают. Правда, в этом была заслуга Ганса, который вовремя обнаруживал находящиеся вокруг цели, и это позволяло избежать ненужных встреч. А то не хотелось бы начинать Крымскую войну с грызни с флотским начальством. Которое может загореться желанием прибрать к рукам такую цацку, как «Лебедь». Обломается, конечно. Но портить с ним отношения на пустом месте все же не стоит. Поэтому, так никого и не встретив по дороге, ранним августовским утром мы пришли на рейд Одессы…

С первого взгляда казалось, что здесь ничего не изменилось. Все так же мимо шастали многочисленные рыбачьи шаланды, все так же суетились портовые грузчики на причалах, разгружая и выгружая «дубки» – местные грузовые парусники. Но кое-что вносило диссонанс в привычную картину одесского порта. На рейде находился пароходофрегат Черноморского флота «Громоносец», которого здесь «по графику» быть не должно. А у причала стоял коммерческий пароход «Скадовск», который удалось хорошо рассмотреть сразу же, как прошли Карантинный мол. Пароход имел свежие повреждения. И вот это наводило на нехорошие мысли. Не укрылось это и от остальных членов экипажа. Старший помощник Обручев, внимательно рассмотревший «Скадовск», изрек:

– Похоже, началось. Такие повреждения характерны при обстреле картечью с дальней дистанции. А в кожух колеса, похоже, ядром прилетело. Как он еще до Одессы добрался.

– Думаете, турки напали, Федор Федорович?

– Так больше некому, Юрий Александрович. Не наши же сами свой пароход обстреляли. Мне вот другое непонятно. Что здесь «Громоносец» делает? Столько времени севастопольское начальство Одессой не интересовалось, а тут вдруг вспомнило о нас?

– Так, может, решили местные закрома тряхнуть? В Одессе большие запасы собраны.

– Один пароходофрегат много не возьмет. Смысла его посылать для такого дела нет. Разве только здесь большой конвой «купцов» соберут, а «Громоносец» их на переходе охранять будет… Ладно, что гадать. Все равно скоро узнаем…

Новости узнали от прибывших на борт портовых чиновников. Которые немало удивились резко увеличившемуся числу пассажиров «Лебедя». Такого здесь еще не было, чтобы коммерческий пароход захватил корабль турецких работорговцев и освободил невольников. Но когда первые восторги улеглись и послали за представителями городской управы, чтобы те занялись спасенными, рассказали о последних событиях.

В истории моего прежнего мира положение «ни мира, ни войны» длилось довольно долго – все лето и начало осени. Ни Российская, ни Османская империи предварительных планов предстоящей кампании не имели. Россия по большому счету всерьез воевать не собиралась. В Петербурге предполагали, что все обойдется демонстрацией военной силы, поэтому после ввода войск в Молдавию и Валахию никаких активных действий не предпринимали. Турция же была не готова к войне и в спешном порядке проводила стратегическое развертывание своей армии, которое было закончено только к концу сентября 1853 года. Основные силы турецких войск под командованием Омер-паши, порядка ста сорока трех тысяч человек, находились на Дунайском направлении. На Кавказе же находился меньший военный контингент, порядка ста тысяч, под командованием Абди-паши.

Но до поры до времени все было тихо. До тех пор, пока в конце сентября турецкий султан Абдул-Меджид, надеющийся руками западных союзников если не разгромить, то как следует потрепать Россию, в ультимативной форме потребовал вывода российских войск из Придунайских княжеств в течение пятнадцати дней. Что, естественно, Николай Павлович делать не собирался. Видя это, даже не подождав срока окончания ультиматума, султан объявил войну России. Однако Россия ответила аналогичным заявлением лишь спустя две недели. Почему Николай тянул так долго, оставалось загадкой. Возможно, до последнего надеялся решить вопрос дипломатическими методами, подкрепленными демонстрацией силы. И лишь после обстрела турками в начале октября наших передовых пикетов и пароходов «Прут» и «Ординарец» на Дунае, проходящих мимо крепости Исакчи, понял, что избежать «горячей фазы» не удастся. С этого момента фактически и началась Крымская война, которую господа «просвещенные» европейцы позже назовут Восточной.

Когда мы выходили в свой первый пробный рейд в Черное море в конце августа, я думал, что как минимум месяц, а то и полтора у нас есть до тех пор, пока война будет объявлена официально. Однако что-то явно пошло не так. И события в этом мире «выбились из графика». Что и подтвердили портовые власти.

Началось с того, что пароход «Скадовск» был зафрахтован Военным ведомством для доставки партии продовольствия и боеприпасов в Сухум-Кале для нужд тамошнего гарнизона. Поначалу ничто не предвещало беды. «Скадовск» вышел из Одессы, полностью загруженный, и отправился к берегам Кавказа. Но возле устья реки Шахе старший механик попросил разрешения остановить машину на несколько часов для проведения каких-то ремонтных работ. Ничего необычного в такой просьбе не было, и «Скадовск» продолжил путь под парусами. Если бы не это, то, возможно, им бы и не заинтересовался турецкий корвет, появившийся вскоре по закону подлости. Убедившись, что перед ними не военный пароходофрегат, а коммерческий пароход, не имеющий вооружения, да к тому же идущий под парусами (то есть машина не готова), турки сочли данный факт подарком Аллаха, который просто грех упускать. И попытались наложить лапу на трофей. Но капитан «Скадовска» не сомневался в намерениях турок, поэтому, дав волшебный пендель старшему механику, убедил его как можно скорее ввести машину в действие. Поскольку понимал, что под парусами пузатому коммерческому пароходу с гребными колесами, сильно тормозившими движение, от быстроходного военного корвета не уйти. В итоге, когда между противниками оставалось около полумили, «Скадовск» все же смог дать полный ход машиной, развернувшись и выдерживая курс строго против ветра, максимально используя свое единственное преимущество. Чем тут же поставил своего преследователя в крайне неудобное положение. Идти строго против ветра парусный корвет не мог, а попытка взять круто к ветру в бейдевинд успеха не имела. Дистанция стала увеличиваться. Понимая, что добыча, которую уже считали своей, ускользает, турки открыли беглый огонь ядрами и картечью. Впрочем, результаты оказались весьма скромные. Попадания картечи на такой дистанции не наносили существенных повреждений, а ядра вообще не попадали в цель. За исключением одного, угодившего все-таки в кожух правого гребного колеса. Но само колесо не пострадало, что позволило «Скадовску» сохранить ход и выйти из-под обстрела, разорвав дистанцию. А когда на горизонте появились привлеченные канонадой русские фрегаты «Кагул» и «Флора», турки сочли за благо развернуться и удрать, пока не поймали.

«Скадовск» сообщил о нападении, после чего вернулся в Одессу, поскольку идти в одиночку в Сухум-Кале было уже небезопасно. Произошло это вчера вечером. А за сутки перед этим в Одессе появился пароходофрегат «Громоносец». Как оказалось, командование Черноморского флота в Севастополе все же не забыло о коммерческом порте в Одессе. И в свете предстоящей военной кампании собиралось проинспектировать его на предмет возможности использования в своих целях. Как самого порта, так и того, что в нем находится.

Вполне ожидаемо. Плохо только то, что прибыл по нашу душу не кто-нибудь, а сам начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Корнилов. Умного человека, будущего руководителя обороны Севастополя, настоящего профессионала и патриота России (в отличие от некоторых), посылать лесом как-то неудобно. Поэтому придется проявить максимум дипломатических усилий, чтобы Корнилов, исходя из лучших побуждений, в порыве служебного рвения не обломал мне дальнейшие планы. Попробовать открыть ему часть правды? Хотя бы основные моменты, которые в любом случае произойдут, даже если даты сместятся. Причем такое, к чему можно прийти либо в результате логических рассуждений, либо обладая инсайдерской информацией. В конце концов, может быть у буржуя Юрия Давыдова своя коммерческая агентура во Франции, где он довольно долго ошивался пару лет назад? Вполне может. Вот на этом и сыграем. Да и… Хотелось бы уберечь Корнилова от смертельного ранения на Малаховом кургане. Не факт, что он сможет уцелеть в ходе войны. На переднем крае обороны Севастополя везде опасно. Но по крайней мере лезть туда, где твое присутствие совершенно не требуется, лучше не надо. Как бы еще Нахимова и Истомина в этом убедить. Что их главная задача заключается в разгроме врага, а не в проявлении личной храбрости под огнем неприятеля. Причем иногда совершенно ненужной и граничащей с безрассудством, как у Нахимова. Увы, не поймут-с. Время сейчас такое. Но по крайней мере, попытаюсь.

Закончив формальности и отдав нужные распоряжения, уже собирался сойти на берег для нанесения визита командиру порта, как неожиданно на борт прибыл Игнатов. И по виду нашего начальника службы безопасности сразу стало ясно – что-то случилось…

После нашего эпического прорыва через Босфор и прибытия в Одессу своих друзей по институту – юных гениев Пашку Серебрякова и Ваньку Петрова, я сразу же убрал с парохода от греха подальше, поселив их в городе в неприметном особняке под надежной охраной. Причем так, чтобы это не бросалось в глаза. Раз эти умники умудрились открыть радиосвязь и слепить из подручных средств действующую радиостанцию раньше «положенного» времени, то пусть и дальше занимаются наукой на благо Российской империи и их работодателя господина Давыдова. А финансирование в требуемом объеме я им обеспечу. Заодно проинструктировал охрану из своих «спецназеров» – бдить в оба. Работе юных дарований не мешать, но следить за окружающей обстановкой, фиксировать все попытки войти с ними в контакт и немедленно выяснять максимум информации об этих лицах. В случае же каких-либо нехороших активных поползновений с их стороны брать за шкирку супостатов и вытряхивать до донышка, не оставляя следов и свидетелей.

До последнего времени все было тихо. Пашка и Ванька творили на благо науки, в меру допустимого предавались радостям жизни в свободное время, не переходя границы разумного, никто из посторонних ими не интересовался. Мои действия по нейтрализации Чумака и его банды тоже никак не повлияли на ситуацию, и мне показалось, что пронесет. Важное научное открытие удалось сохранить в тайне, а что там двое недавно появившихся в Одессе обывателей творят, никого не касается. Но так продолжалось только до тех пор, пока «Лебедь» не вышел в море. И я на нем, утратив возможность контроля. Буквально на следующий день с Пашкой и Ванькой на улице совершенно «случайно» (как потом выяснили, намеренно) пересеклись две барышни. Завязалось знакомство. Эти два павлина и распушили хвосты. Поскольку приказа мешать им не было, охрана только наблюдала. Компания организовала вечеринку, прекрасно проведя время в особняке до утра. А потом Пашка с Ванькой получили предложение нанести ответный визит. Вот здесь уже старший группы охраны решил не рисковать, запретил героям-любовникам развлекаться на чужой территории и уведомил Игнатова, запросив дальнейшие инструкции. Увы, не помогло. Два балбеса сумели обмануть охрану и улизнуть. Правда, охрана услышала шум на улице, но было уже поздно. Ваньку нашли в бессознательном состоянии с ножевым ранением и следами от удара тупым предметом по голове, а Пашка исчез. Раненого быстро доставили в больницу, но доктора говорят, что надежды нет. Сходили на бл*дки, идиоты…

Выслушав доклад, я только скрипнул зубами в тихом бешенстве. Не уберег… Слишком сильно расслабился и упустил контроль над ситуацией. Готов держать пари на что угодно, это не банальное ограбление. Ребят пасли. А барышни – обычная наживка, на которую клюнули два изголодавшихся балбеса…

– Когда это произошло, Павел Артемьевич?

– Вчера вечером. Шум услышали без четверти девять, уже было темно.

– Кто еще об этом знает?

– Многие. Полиция приезжала. Но там уверены, что это обычные налетчики. Соседи знают. Тоже шум услышали. Но видели только удаляющееся ландо с поднятым верхом.

– Что доктора говорят?

– Говорят, что безнадежен. Тяжелое ранение в живот. Протянет от силы несколько дней. Да еще и по голове чем-то приложили. В чувство так и не пришел. Поэтому что конкретно произошло, до сих пор неизвестно.

– Его охраняют в больнице?

– Да. Но пока что никто им не интересовался.

– Обыск в их комнатах и мастерской проводили?

– Проводили, но что мы там поймем? Ничего подозрительного не нашли. Бумаги и железки.

– Значит так, Павел Артемьевич. Все бумаги и железки изъять и поместить под охрану. Я потом позже посмотрю. А сейчас едем в больницу. Может, все же придет Иван в себя. Хотя бы будем знать, от чего отталкиваться.

– Юрий Александрович, вы тоже считаете, что это не обычные налетчики? И дело здесь вовсе не в получении выкупа?

– Уверен в этом. Обычные налетчики не разъезжают на ландо с поднятым верхом по городу, чтобы нападать на случайных прохожих. Ребят хотели похитить. Причем не с целью получения выкупа. Тот, кто это сделал, знал, что это мои люди. И знал, что я никому ничего платить не буду. Очевидно, в последний момент что-то пошло не так. Скорее всего, они оказали сопротивление. Одного все же удалось взять, а раненого бросили, поскольку понимали – он не жилец. Но это только мои предположения. А что там на самом деле было – бог весть…

Попросив подождать Игнатова на причале, пока я соберусь, едва он вышел, связался с Гансом, который еще до рассвета вернулся в каюту и сейчас удобно расположился в уголке возле рундука, включив режим мимикрии.

– Что скажешь, Ганс?

– Ничего хорошего, Командир. Судя по полученной информации, у раненого проникающее ранение в брюшную полость и уже развился перитонит. А чуть позже начнется сепсис. При здешней медицине это верная смерть. Если тебя интересует, смогу ли я его вылечить, то чисто технически проблем нет. Смогу. Только никто из местных эскулапов в это не поверит. И сочтет чудом, сотворенным Господом. Если бы не было свидетелей, то еще можно было бы все сделать незаметно, придав видимость неопасного поверхностного ранения. Но после того, как его осмотрели врачи в больнице, такое невозможно. А сотворять чудо – оно тебе надо? И так уже к тебе проявляют пристальное внимание. Как свои, так и чужие. А ушлые ребята из Службы глубинной разведки дело знают.

– Пожалуй, ты прав… Ладно, едем. Будешь у меня в кармане, режим мимикрии не отключай…

Когда мы с Игнатовым прибыли в больницу, нас незамедлительно принял врач и проводил к раненому, лежащему в отдельной палате. У дверей находилась пара охранников, заверившая, что за все время никто из посторонних не интересовался пострадавшим. Войдя в палату и едва взглянув на своего друга, сразу понял – надежды нет. Такое мне приходилось видеть не раз. На всякий случай все же поинтересовался возможностью излечения, но ответ пожилого доктора был вполне ожидаемым.

– Увы, господа. Раненый обречен. Не хочу давать напрасных надежд, я уже сталкивался с такими случаями. Если только не произойдет чудо… Единственное, что мы сейчас можем сделать, это не приводить его в чувство и позволить тихо уйти во сне. Мне очень жаль…

Не стоило ждать другого вердикта. Уровень здешней медицины настолько убог, что меня порой удивляет, как местные эскулапы иногда все же умудряются спасти пациентов с тяжелыми ранениями. Но здесь явно не тот случай. Спрашивается, и что теперь делать? Терять не только друга, но и очень ценного специалиста, чье имя в науке могло бы стать рядом с именами Ломоносова и Попова? Нет, такого я допустить не могу…

Ганс, прислушивающийся к моим мыслям, забеспокоился.

– Командир, ты что задумал?

– Ганс, мне очень нужен этот человек! Вот просто нужен, и всё!

– Да на какой хрен тебе этот абориген сдался? Разве других мало?

– Других много. А вот таких я еще не встречал.

– Ну, с тобой не соскучишься… Ты что, предлагаешь применить протокол «Паладин»? А ты не забыл, что от этой опции довольно быстро отказались? На это можно пойти только добровольно. Иначе может вылезти масса негативных моментов. Вплоть до потери рассудка. И мы такого еще никогда не делали. А если применять протокол «Пассажир», то вся секретность операции под угрозой. Вероятность утечки информации огромна. Тебе ли не знать.

– Так давай попробуем «Паладин». Всегда что-то бывает в первый раз. Тебе ли не знать.

– Ну, Командир… Ты уверен?

– Да.

– Тогда надо вступать с ним в контакт на ментальном уровне, не приводя в сознание. Чтобы он сразу понял, на что соглашается. Но если он не захочет, то увы. Ничем не смогу помочь. Стирать ему память нет смысла. Теряется вся задумка. А иметь рядом с собой зомби с нарушенной психикой ты сам не захочешь. Так что? Начинаем?

– Начинаем. Только сначала я удалю посторонних, а ты до установления двустороннего контакта подключись к его памяти так же, как сделал с Чумаком. Мне надо знать, что конкретно произошло.

– Принято.

Вот и настает момент истины. Что случилось на ночной улице, и смогу ли я получить верного паладина в этом мире… Ладно, подыграем доктору…

– Я понимаю… Значит, абсолютно никакой надежды?

– Увы, господа. Медицина здесь бессильна. Не хочу вас обманывать и давать несбыточные обещания. Раненому осталось несколько дней. Если он все же придет в себя, придется давать ему настойку опия, чтобы заглушить боль. Это все, что мы можем сделать.

– Тогда прошу вас оставить меня наедине с другом. Мне надо попрощаться…

Когда Игнатов и доктор покинули палату, я сел на стул рядом с койкой. Все же лучше принять более устойчивое положение. Прошлый опыт с Чумаком прошел успешно, головокружения не было, но лучше не рисковать. А то не хватало еще грохнуться, чтобы все в коридоре услышали. И вломились сюда в самый неподходящий момент. Вот теперь можно начинать.

– Ганс, из кармана работать сможешь? Или лучше снаружи?

– Можно и из кармана. Расстояние допустимое. Здесь лучше не рисковать. А то вдруг найдутся любопытные и начнут в замочную скважину подглядывать. Тебе ведь зачистка свидетелей не нужна?

– Не нужна.

– Тогда начинаем. Готов?

– Готов!

– Поехали!

Снова знакомое ощущение легкого ветерка в голове, и перед моим взором проходят картины последних минут жизни Ивана, когда он был еще в сознании…

Легкое беспокойство и опасение ехать куда-то на ночь глядя. Хотя Нина – очень даже приятная барышня, не отягощенная ненужными предрассудками. Ну и что, что купеческая дочка? Он тоже не из князей. Не хотел ехать, да Пашка уговорил. У него с Софьей тоже все сладилось. Вот и бьет копытом, жеребец застоявшийся. Ладно, съездим. А эти сторожа уже достали. То нельзя, это нельзя. Туда не ходи, сюда не ходи… Так что стоит утереть им нос. Может, начальство взгреет, когда утром узнает…

Вот и выбрались на улицу. Слава тебе господи, не заметили эти держиморды… Так, а это что? Странно. Стоит ландо с поднятым верхом, рядом три типа подозрительной наружности, а Нины и Софьи нет…

– Пашка, это что за шутки? Где Нина и Софья?

– Так мы к ним сейчас и поедем. Давай садись.

– Нет, езжай сам. Я лучше останусь. Хоть высплюсь как следует.

– Ванька, не дури. Ведь договорились же! Как я буду выглядеть и что скажу?

– Извинишься и скажешь, что я заболел.

– И как будешь завтра в глаза им смотреть?

– Ничего, с меня не убудет. Езжай, а я пошел.

– Нет, Ванюша… Так не пойдет…

И неожиданно они все вчетвером наваливаются на меня, пытаясь запихнуть в ландо. Я ору, зову на помощь, и тут Пашка бьет меня ножом в живот. А затем вспышка в глазах и темнота…

Я с трудом дышу, приходя в себя от такой картины. Уж слишком все реалистично. Ганс разорвал контакт.

– Командир, информация неожиданная.

– И я такого не ожидал… Так это что же получается? Пашка в этом деле отнюдь не пострадавшая сторона?

– Получается так. Ты сам все видел. Глубже память копать будем? Или сразу делом займемся?

– Давай делом. Думаю, Ванька теперь не откажется. А там более обстоятельно поговорим. Торопиться уже некуда…

Можно было только представить бурю эмоций в душе Ивана, когда он неожиданно вынырнул из беспамятства и стал общаться со мной и с Гансом, находясь как бы в неком темном и бесконечном Ничто. Сначала подумал, что уже умер, и сейчас его душа на пути то ли в рай, то ли в ад. А беседуют с ним то ли ангелы, то ли демоны. Попадать в ад было страшновато, поскольку праведником Ванька себя не считал. Хоть вроде и не грешил особо, но мало ли… Когда же удалось убедить его, что с теологией происходящее в данный момент никак не связано, общение вошло в конструктивное русло. Пришлось открыть Ваньке всю правду о себе, о появлении в этом мире, о Гансе и АДМ, а также о том, что я, ни много ни мало, хочу спасти Российскую империю от грядущих неприятностей.

Иван задумался.

– Да уж, не ожидал… Подозревал, что с тобой, Юрка, не все ладно. Или как там тебя, ваше превосходительство, господин контр-адмирал Космофлота? Уж очень ты изменился. Но такое даже в самых смелых предположениях допустить не мог… Значит, между нами более тысячи лет и вы оба из другого мира? Причем один из вас – искусственный разум? Невероятно… Но зачем я тебе нужен? Ведь не так просто ты оживил меня. Давай уже называть вещи своими именами. Понимаю, что мне немного осталось, и это лишь краткая отсрочка. Ты хочешь мне что-то предложить? И что от меня потребуется взамен? Продать душу? Ибо ничего другого у меня не осталось.

– Ванька, библейские аналогии здесь не подходят. Продать душу невозможно. А вот заключить со мной бессрочный вассальный договор возможно. Если мы придем к соглашению, ты становишься моим паладином. Искренне преданным другом и соратником. Но в случае согласия обратной дороги нет. Ты даже предать не сможешь, если захочешь. Психика будет нарушена, и как личность ты перестанешь существовать. Взамен – личное бессмертие, полный доступ к научным достижениям моего мира, мое покровительство и отсутствие материальных затруднений, когда обретешь новое тело. Конечно, богатствами индийского магараджи я тебя не обеспечу. У самого столько нет. Но на достойный уровень жизни хватит.

– А мои родители?

– Они ни в чем не будут нуждаться. Хороший пенсион я им обещаю.

– Они ведь будут думать, что я умер.

– А ты и так уже почти умер. До фактической смерти недолго осталось. И спасти твое тело невозможно в создавшейся ситуации. Уж извини. Слишком высоки ставки. Я не могу допустить утечку информации.

– А что ты говорил о личном бессмертии и новом теле?

– Твоя личность обретет фактическое бессмертие и будет находиться в АДМ вместе с Гансом. При этом полностью осознавая себя, общаясь со мной и Гансом, а также получая информацию из окружающей обстановки. Ганс ознакомит тебя с необходимой информацией из моего мира. Когда подвернется подходящее тело какого-нибудь мерзавца, которого не жалко, и который занимает не слишком заметное положение в обществе, я пересажу тебя в это тело. Ты начнешь новую жизнь, но будешь навсегда связан со мной и с Гансом. Когда твое новое тело состарится, тебя снова «возьмут на борт» АДМ. А потом пересадят в новое подходящее тело. Либо проведут «откат к заводским настройкам» и омолодят твое тело примерно до двадцатилетнего возраста. В зависимости от ситуации. И так неограниченное количество раз. Разумеется, если ты будешь честно выполнять условия договора. Ты уже понял, что я не занимаюсь благотворительностью. И мыслю совсем другими категориями, чем прежний Юрий Давыдов. Поэтому думай, Ваня. На такое можно пойти только добровольно. Ответ мне нужен сейчас. Времени почти не осталось. Если ты отказываешься – это твой выбор. Мы расстанемся навсегда. Итак, твое решение?

– Хорошо… Я согласен заключить с тобой договор…

– Молодец, Ваня! Это правильное решение. Клянусь звездами, ты не пожалеешь! Ганс, принять Ивана на борт. Протокол «Паладин».

– Принято!

Вот и решили вопрос. Хорошо, что Ванька оказался адекватным. Пусть пока постигает науку из моего мира и думает вместе с Гансом, чего бы можно было такого интересного и полезного изобрести в этом мире, чтобы это не насторожило Службу глубинной разведки. А я пойду разгребать накопившееся дерьмо. Ах, Паша, Паша, сучий потрох… На кого же ты работаешь? Как я умудрился так лохануться?

Как выяснилось, Паша начал недавно Ваньку обхаживать и склонять к тому, что негоже такому великому гению прозябать в какой-то провинциальной Одессе за обычное жалованье. Ведь какие сказочные перспективы открываются! Признание в научном мире, почет и уважение, огромные деньги! М-м-да… Первый мой серьезный прокол за многие годы. Зазнался, ваше превосходительство. Подумал, что умнее и хитрее тебя здесь никого нет. Вот и получи фунт изюму… Но кто же стоит за всем этим? Не верю, что Пашка сам все придумал и организовал. Неужели и отсюда уши мистера Икс торчат?..

Правда, сюрпризы на этом не закончились. Ганс, «взяв на борт» Ивана, провел дистанционно экспресс-диагностику его тушки, чтобы собрать максимум возможной информации. Вдруг пригодится? И как оказалось, не напрасно.

– Командир, есть еще один интересный нюанс. Ивану я пока ничего не сообщал, он и так сейчас в состоянии перманентного охренения.

– Что именно?

– Меня удивила картина столь быстро прогрессирующей болезни. Раненому осталось жить не несколько дней, как говорил врач, а от силы пару часов. Есть подозрение на отравление. А это возможно в двух случаях. Либо яд был нанесен на нож, либо его ввели уже после доставки раненого в больницу. Но точный анализ я могу сделать только при непосредственном контакте с тушкой. Рискнем? Мне надо минуту и двадцать секунд.

– Давай. Я тебя прикрою от возможного наблюдения со стороны двери.

АДМ, не отключая режима мимикрии, выскользнул из моего кармана и коснулся кисти руки, лежавшей поверх одеяла. Закончив работу, Ганс вернулся обратно тем же маршрутом.

– Готово. Мои подозрения подтвердились. Яд растительного происхождения. Похож на рицин, но не рицин. Что-то местной выделки, я с таким еще не сталкивался. Судя по всему, яд был на клинке ножа. Время начала развития интоксикации примерно совпадает с временем ранения. А ведь раненого не сразу доставили в больницу. Значит, персонал больницы не замешан.

– Интересно… Получается, Ивана приговорили изначально?

– Получается так. Даже небольшое поверхностное ранение оказалось бы смертельным. Яд очень токсичен.

– Но кому это нужно?! Кому мешал вчерашний студиозус из небогатой семьи?!

– А ты уверен, что целью был именно Иван? А не некто Юрий Давыдов, например? Или еще кто? Ведь Пашка имел постоянный доступ к тебе. И при желании вполне мог попытаться тебя убрать. Другой вопрос, что ничего бы из этого не вышло, но он ведь об этом не знал. И чисто технически возможность совершить покушение у него была.

– Но ведь не самоубийца же Пашка. Должен понимать, что уйти после покушения у него шансов нет.

– А если ему выбора не оставили? И он сидит на крючке, о котором мы не знаем. Или посулили ему что-то такое, перед чем он не устоял.

– Возможно… Вот что, Ганс. Сообщи об этом Ваньке. И самым тщательным образом просканируй его память. Проверь все его контакты. Вдруг там найдутся знакомые персонажи из базы данных. Все после момента нашей первой встречи, когда я занял эту тушку. Раньше Юрий Давыдов с ним дела не имел – слишком разного они поля ягоды. Уверен, что отправной точкой послужило мое внимание к Ивану, как к перспективному сотруднику…

Больше здесь делать нечего. Ивану, как выяснилось, осталось недолго. Но местным эскулапам знать это совершенно необязательно. Молча встав и поклонившись распростертому на кровати телу, покинул палату. Жизнь продолжалась. И надо было срочно кое-что предпринять, чтобы она не стала еще сложнее.

В коридоре меня дожидался Игнатов, доктор куда-то умотал по своим делам. Но с ним все вопросы решены, теперь остается только ждать. Дав указания охране, поехали в особняк, где до недавнего времени жили Ванька с Пашкой. С полицией разговаривать бессмысленно, ничего нового они не скажут. С момента происшествия прошло уже почти двадцать часов, и Пашка имел массу времени, чтобы незаметно покинуть Одессу. Одно дело, если бы это было настоящее похищение, и его пришлось держать где-то под замком. Полиция до сих пор так и считает. Но если он сам соучастник преступления, то тут ищи ветра в поле. Конечно, кое-какие меры помимо полиции я предприму. Но надежда обнаружить бегунка весьма призрачная. Я ведь даже не знаю, каков у него мотив и куда он отправится. И что стоит за всем этим. Либо его вынудили так поступить, чем-то надавив, или что-то пообещав, либо Паше не дают покоя лавры изобретателя радио, и это исключительно его инициатива. Такое тоже возможно…

Впрочем, кое-что прояснилось еще по дороге до особняка. Ганс доложил, что с Иваном вступал в контакт тот самый тип, который приезжал в Никольское в образе крестьянина перед покушением на меня тогдашнего. То есть на Юрия Давыдова. И который подкатывал к Ахтырцеву в образе купца. Предложение было незамысловатое – стучать обо всем, что происходит в конструкторском бюро, где Ванька начал работать после окончания института. Разумеется, за приличное вознаграждение. Ванька его послал, но по простоте душевной никому ничего не сказал, сочтя доносительство недостойным занятием, что не пристало порядочному человеку. С понятием секретности и сохранением производственной тайны у аборигенов полный швах. Не исключаю, что аналогичное предложение было сделано также и Пашке. Только с другим результатом. Высказав пристыженному Ваньке все, что я думаю о его «порядочности», и к чему эта «порядочность» привела, дал задание Гансу пока что заниматься образованием новообретенного паладина, а попутно разработать проект оптического дальномера. Без особых изысков, и который можно слепить из того, что удастся найти в Одессе. Лишним не будет, когда господа «просвещенные» европейцы пожалуют. На «Лебеде» он мне не особо нужен, а вот для береговой батареи в самый раз. Поэтому вес и размеры особо не критичны. Изобретателем будет считаться Ванька, поскольку чертежи дальномера я «найду» в его бумагах. Мне светиться не резон, а вот на злодейски убитого гения можно теперь навесить изобретение многих полезных вещей, которые он изобрел, но поведать об этом миру не успел. А Юрий Давыдов, сам того не ожидая, стал его душеприказчиком. И внедрил в жизнь то, что могло сгинуть бесследно. Как произошло с многими другими изобретениями, опередившими свое время.

В особняке все оставалось так, как было в момент происшествия. Охрана никого не пускала в комнаты, где жили Иван и Павел, а также сторожили пристройку во дворе, превращенную в мастерскую. Старший группы доложил, что за все время никто из посторонних не появлялся. Ванька к этому времени уже полностью освоился на новом «месте жительства» и подсказывал, где что лежит. А также есть ли признаки того, что кто-то здесь уже похозяйничал до нашего прихода. Но ничего подозрительного мы не обнаружили. И оказалось, что я зря обвинял Ваньку в вопиющем пренебрежении секретностью. Наиболее важная информация находилась у него в искусно оборудованном тайнике, а не в шкафу и в ящиках стола. Иван еще в Петербурге завел специальный секретный «гроссбух», куда заносил то, что не предназначено для посторонних. А в рабочих тетрадях, лежавших открыто, были лишь конечные разрозненные результаты, по которым несведущему человеку очень сложно восстановить картину в целом. И такой подход себя оправдал. Если Пашка действительно решил присвоить себе открытие радио, то воссоздать действующий образец радиостанции ему будет трудновато. Во всяком случае, сразу. Поскольку электротехника – не его конек. Генератором идей и главной движущей силой проекта был Ванька. Пока Игнатов и охрана обыскивали помещения и сносили в кучу вещдоки из мастерской, я занялся комнатой Ивана. И вот теперь, держа в руках секретный «гроссбух», существующий в единственном экземпляре, давал ему наставления.

– В общем, слушай сюда, Ваня. Вместе с Гансом разработаете план подачи изобретений на ближайшие несколько лет. Так, чтобы это не вызвало подозрений в чрезмерном опережении «графика» развития научно-технического прогресса. Все это я внесу в твой «гроссбух», места тут еще навалом. Якобы это сделал ты, но сообщить никому не успел. Понятия экспертизы рукописного текста здесь еще не существует. Поэтому никто не сможет определить точное время, когда сделана та или иная запись. Да я и не позволю никому этого делать. Отныне я твой душеприказчик в плане развития науки и техники.

– Юрка, а почерк?! Ведь сразу поймут, что это писал не я!

– Не поймут. Образцов твоего почерка достаточно, поэтому с помощью Ганса я его легко воспроизведу. Не забывай, Ваня, с кем ты связался. Такого матерого обманщика и отмороженного на всю голову циника, как я, еще поискать.

– Ну, так уж и отмороженного циника! За Женьку Мальцеву и родителей ты бы любому башку в своем мире оторвал!

– Ванька, не путай теплое с мягким. Женька и родители – это святое. А ко всему остальному я подхожу исключительно с точки зрения целесообразности. Учти это и не пытайся воздействовать на меня и Ганса, взывая к христианскому милосердию, благородству, рыцарскому поведению, дворянской чести и прочим благоглупостям. Гансу это вообще по барабану, а мне, после девяноста семи лет службы в Отделе специальных операций Космофлота, слышать подобные заявления просто смешно. Для меня важны только цель и способы ее достижения. Любые способы, лишь бы они привели к достижению цели. Так понятно?

– Понятно. Кстати, ваше превосходительство, я вот что подумал. Если во всем этом замешан мистер Икс, как ты его называешь, то не могло ли послужить отправной точкой твое нетипичное поведение во время покушения на дороге, когда ты занял тело Юрки Давыдова?

– Это как? Поясни.

– Ганс дал мне полную картину тех событий. Рассмотрим все по порядку. Разбойники убивают Юрку Давыдова, даже не пытаясь сначала припугнуть и выяснить, где лежат деньги. То есть сделали именно то, для чего их наняли. А поиск денег – это уже их инициатива. Прошерстили карету, ничего не нашли, и начали выяснять отношения, прирезав одного из своих. А после этого вмешиваетесь вы с Гансом, нейтрализуя станнером всю банду. Пока все верно?

– Верно. И что дальше?

– А теперь представь, что кто-то видел всю картину происшествия от начала до конца. И что он увидел? Лиходеи убивают молодого барина, которого вытащили из кареты, даже не пытаясь вытряхнуть из него нужные сведения. Охрана из мужиков сбежала еще раньше, а кучер явно в деле, поскольку его не трогают и разговаривают, как со своим. Начинаются поиски денег в карете, а затем выяснение отношений. До сих пор все идет не выходя за рамки обычного. А вот дальше начинается настоящая чертовщина. Разбойники и кучер падают и лежат, не подавая признаков жизни, а молодой барин спустя какое-то время поднимается как ни в чем не бывало. Допускаю, что АДМ ночью разглядеть практически невозможно, даже если не включен режим мимикрии. Но вот человеческую фигуру можно рассмотреть запросто. А дальше начинается еще интереснее. Барин приводит в чувство кучера и начинает с ним о чем-то беседовать, предварительно ткнув ножом. После чего стреляет в лежащих бандитов, снимает выпачканные кровью рубашку и пиджак, и при этом специально наносит себе небольшой порез ножом на груди. То есть ему мало того, что сделали разбойники? И неужели разбойники настолько глупы и беспечны, что даже не знают, как надо убивать ножом, и не проконтролировали результат своей работы? Юрка, ты бы на месте постороннего свидетеля не удивился полной абсурдности и необычности всего увиденного?

– Хм-м… Ваня, а ты знаешь… Я как-то упустил этот момент. Но поблизости не было никого, в этом я уверен.

– Не было поблизости. А если этот человек находился хотя бы на расстоянии половины версты, или чуть больше, и наблюдал в хорошую подзорную трубу? Причем не со стороны Петербурга, а со стороны Москвы. В том направлении ты ведь не искал. И если этот человек имел очень хорошее ночное зрение, то мог видеть все до малейших подробностей. Участок дороги там довольно прямой, и далеко просматривается. Получив такую неожиданную информацию от своего наблюдателя, мистер Икс вполне мог изменить планы, чтобы сначала во всем разобраться…

А вот это сюрприз! Ай да Ванька! Ведь заказчик действительно мог проконтролировать выполнение акции и разместить наблюдателя в удобном месте. То, что я его не обнаружил, не факт, что его не было. Дорогу в сторону Москвы я и вправду далеко не проверял. Не воспринимал еще здешних аборигенов всерьез, считая их недалеко ушедшими от дикарей с Соломоновых островов. Зазнался в мире высоких технологий. И о феномене хорошего ночного зрения у некоторых здешних обитателей даже не подозревал. Пусть этих людей очень мало, но они есть. И мистер Икс вполне мог разыскать такого человека и приставить к делу.

Допустим, так все и было. Что из этого следует? Наблюдатель охренел от увиденного и в точности передал информацию мистеру Икс, не искажая факты и ничего не додумывая для понимания произошедшего. Мистер Икс тоже охренел, но не доверять своему человеку смысла нет. Поскольку ситуация вышла за рамки обычного, а с точки зрения аборигенов попахивает чертовщиной, мистер Икс призадумался, на кого же он нарвался. Поэтому все его дальнейшие действия вполне логичны. Мистер Икс пытается разгадать тайну феномена под названием Юрий Давыдов. А поскольку следующая попытка действовать грубо в лоб, подослав уличных грабителей, успешно провалилась, пытается внедрить в мое ближайшее окружение своих агентов. Логично? Логично. Но здесь есть нестыковка. Если он завербовал Пашку, то зачем привлек к нему внимание этим липовым похищением? Допустим, Пашка вскоре появится, и все будет говорить о том, что его действительно похитили, а он умудрился сбежать. Либо сделают так, что полиция нападет на след похитителей и освободит Пашку. Зачем это мистеру Икс? Да еще и Ваньку ликвидировали. Или мистер Икс здесь ни при чем, а вся махинация с похищением и «случайным» убийством Ваньки – исключительно инициатива Пашки? Но ему-то это зачем надо?! Ради чего так подставляться? Или это что-то личное? Как говорит Ганс, мало данных. Подождем, может, еще что-нибудь выяснится.

Но даже если все эти предположения верны, это не объясняет факта, почему мистер Икс решил убрать Юрия Давыдова. Чем ему мог мешать разгильдяй-студиозус, все интересы которого ограничивались пьянками и бл*дками? Причем мешать до такой степени, чтобы решиться на убийство. Братец Феденька не в счет, он сам всего лишь инструмент. И вряд ли мистер Икс вступал с ним в контакт лично. Но кого-то из его связных Федя знать должен, поэтому в случае удачного покушения его самого бы зачистили, как опасного свидетеля. А он, дурак, этого не понял. Причем этот связной – явно не из тех бандитов, которых подрядили на выполнение акции. Их бы потом тоже зачистили, поскольку это слишком неуправляемые и непредсказуемые типы. Интересный расклад получается. Кому же это я дорогу перешел? Причем моя ценность в один момент резко возросла от нуля до какой-то весьма значительной величины. И вместо того, чтобы повторить покушение, чему ничто не мешало, меня начинают методично обкладывать, как очень редкого и ценного зверя, которого надо обязательно взять целым и невредимым. Но зачем ему Юрий Давыдов целый и невредимый?! Загадка, однако… Ганс прав, мало данных…

Покончив с делами на сегодня и дав распоряжения Игнатову касательно поисков Пашки, решил нанести визит дяде с тетей. Заодно узнаю, что новенького произошло на коммерческом фронте. Ибо война войной, а бизнес бизнесом. Эти вещи не только не мешают друг другу, но зачастую еще и способствуют.

Здесь мне всегда были рады. И здесь уже знали об истории с работорговцами. Поэтому от подробного рассказа отвертеться не удалось. Как и от шикарного ужина, за который меня быстро усадили. Правда, трапезничали всего втроем. Мои кузены и кузины как укатили в Петербург, так и не торопились возвращаться. Дядю и тетю очень интересовало, что же было на самом деле. Ибо по слухам, гуляющим по Одессе, мы чуть ли не половину турецкого флота утопили и весь гарем султана умыкнули. Пришлось рассказать, как было на самом деле, причем во всех подробностях. Тете даже слегка поплохело. Но закаленная жизнью купчиха справилась с минутной слабостью, и расспросы продолжились. А когда ужин закончился и мы уединились с дядей в его рабочем кабинете, меня снова ждал сюрприз. На этот раз приятный.

– Юра, не стал при супруге о делах говорить. Помнишь наши опыты с попыткой наладить выпуск бомб к твоим новым пушкам? Чтобы не везти все из Петербурга?

– Помню. Слишком опасно. Здешние умельцы не рискнули связываться с изготовлением взрывателя. Боятся, что взрыв произойдет еще в стволе после выстрела. А что? Что-то изменилось?

– Кое-что смогли сделать. Связываться с нажимным взрывателем, срабатывающим при попадании в цель, наши механикусы так и не рискнули. Вместо этого предложили другое. Есть у нас в Одессе один интересный типус – Яша Розенблюм. Торгует всякой всячиной, но есть у него одна страстишка – химия. То с фейерверком что-то химичит, то краску какую-то новую придумает, то пропитку для дерева. И ведь получается! Так вот, этот Яша занимается также поставками товаров для портовых мастерских и пронюхал о наших опытах. Как именно пронюхал – не знаю. Но суть не в этом. Он предлагает заменить порох в бомбах горючим составом, который сам недавно разработал. Правда, разработал совсем для других целей. Но говорит, что для нас будет как раз то, что надо. Яша предлагает сделать брандскугель, только более совершенный. Состав не взрывается, а воспламеняется при выстреле, и бомба горит довольно долго. Причем жар дает такой, что железо плавится. А поскольку делать пустотелые корпуса бомб мы уже научились, можно попробовать заменить начинку. Причем не маяться с взрывателем, он здесь не нужен. Для деревянных кораблей и этого хватит. Ведь цилиндрическая бомба твоих пушек летит далеко и точно. А благодаря своему весу легко проломит борт или палубу и устроит пожар внутри корабля.

– Дядя Савелий, где мне найти этого химика?!

– Да не надо его искать, сам вскоре прибежит. Он ведь уже знает, что «Лебедь» вернулся. А там, где есть возможность провернуть хоть маленький гешефт, Яша Розенблюм мимо не пройдет.

Глава 3. Война войной, а бизнес по расписанию

На следующее утро я отправился на аудиенцию к командиру одесского порта господину Новосильцеву, которому отводилась значительная роль в предстоящих безобразиях. По дороге заглянул на «Лебедь», но там все было в порядке. Освобожденных невольников уже передали на попечение городских властей, а с тремя бывшими солдатами решили вопрос в лучших традициях чиновничества Российской империи. За определенную денежку они будут признаны негодными к дальнейшей службе армейскими эскулапами и уволены «вчистую». Поборники борьбы с взяточничеством могут исходить хоть желчью, хоть дерьмом, сколько угодно. Есть сложившаяся система, которая успешно функционирует. А я, такой-сякой, просто пользуюсь возможностями этой системы. Ничего не поделаешь, этот мир не совершенен. И я тоже. Поэтому, узнав последние судовые новости, и сделав нужные распоряжения, с легким сердцем отправился в управление одесского порта, надеясь, что хотя бы там никаких неприятных сюрпризов не будет. Однако действительность, как это часто бывает, несколько отличалась от ожидаемого.

Едва переступив порог учреждения, сразу понял, что тут не все ладно. Портовые чиновники молча трудились, зарывшись в бумаги. Обычного смеха и обсуждения последних сплетен не наблюдалось. Сбитый с толку столь нетипичной обстановкой, поинтересовался:

– Господа, а что случилось? Почему так тихо? К нам едет ревизор?

– Хуже, Юрий Александрович. Уже приехал. Сейчас с Георгием Вадимовичем беседу ведут. Сам вице-адмирал Корнилов, начальник штаба Черноморского флота.

– И что с того? Грозят неприятности?

– Пока неясно. Но если господа военные сунули к нам свой нос, то ничего хорошего от них ждать не приходится…

В принципе, я был полностью согласен с такой трактовкой ситуации. И дабы хоть как-то повлиять на нее в нужном ключе, направился в кабинет Новосильцева, хотя чиновная братия всячески пыталась отговорить меня от этой затеи.

Еще на подходе к двери я понял, почему Новосильцева попросили со службы. Разговор шел на повышенных тонах, и отставному каперангу явно было наплевать на адмиральские эполеты своего визави. Поняв, что до скандала осталось недолго, решил вмешаться, чтобы утихомирить обоих. Пусть лучше Корнилов на мою персону переключится. Для дела будет лучше.

Постучав, вошел и застал собеседников в ситуации, когда в ход готовы пойти аргументы далеко не из дипломатического арсенала. Оба с неприязнью глянули в мою сторону, возмутившись, что кто-то посмел вломиться сюда без спроса. Я же как ни в чем не бывало поздоровался и, извинившись, что помешал, попросил меня принять по срочному и важному делу. Новосильцев тут же воспользовался моментом и попытался разрядить ситуацию, которая его заметно напрягала.

– О-о-о, а вот и наш возмутитель спокойствия! Доброе утро, Юрий Александрович! Какими судьбами? Наслышан о ваших новых подвигах! Ваше превосходительство, разрешите вам представить нашу местную легенду – Давыдов Юрий Александрович, капитан и владелец пакетбота «Лебедь». Тот самый, кто в мае устроил переполох в Константинополе, прорвавшись через Босфор без разрешения турок. И недавно захватил посудину турецких работорговцев, освободив при этом всех невольников и доставив их в Одессу…

Представив нас друг другу, Новосильцев сразу же понял цель моего визита и не стал поднимать шум. Поскольку с данной целью был полностью согласен. Становиться во всем зависимым от севастопольского начальства отставному каперангу совершенно не хотелось. Сложившаяся в Одессе ситуация его полностью устраивала. Тем более, как удалось выяснить, Новосильцев имел серьезную поддержку в лице генерал-губернатора Бессарабии. Они мутили какие-то совместные дела, используя по максимуму возможности Одессы, как порто-франко. Но меня это не касается. Если сии негоции не наносят ущерб моему делу, то нечего и мешать деловым людям. Наоборот, можно использовать данный факт в своих целях.

С Новосильцевым проблем нет, это мой вынужденный союзник. И поскольку он человек умный, да еще и со связями, не захочет терять доходное место. Поэтому поддержит меня в меру своих возможностей. Или, если уж совсем припечет, то хотя бы мешать не станет. А вот с Корниловым пока неясно. Что же, будем работать…

То, что начальник штаба Черноморского флота проявил ко мне неподдельный интерес, стало ясно с первой же минуты разговора. Подробно расспрашивал о том, как я докатился до жизни такой – занялся судостроением и лично повел новый пароход необычной конструкции вокруг Европы. Как оказалось, история с «капитаном от бандеры» Ахтырцевым не была для него секретом. Под эту марку я постарался увести разговор в сторону перспектив развития парового флота, а также начал расписывать радужные перспективы деятельности одесского порта и базирующейся в нем «хулиганской флотилии» в военное время. Но увы, Корнилов сразу попытался поставить на место не в меру наглого штатского, посмевшего рассуждать о морской стратегии и тактике, ничего в этом не понимая.

– Увы, вынужден с вами не согласиться, Юрий Александрович. То, что вы успешно совершили переход вокруг Европы, почти не используя паруса, и фактически не имея морского опыта, это факт, с которым не поспоришь. Честь вам и хвала. Как и ваш молодецкий прорыв через Босфор сам по себе достоин того, чтобы войти в историю. Но просто совершить переход из одной точки в другую и воевать на море, это совершенно разные вещи. Поверьте.

– Так я именно с этим и не спорю, ваше превосходительство. Я не согласен с постановкой вопроса о необходимости передачи всех коммерческих пароходов, находящихся в одесском порту, в распоряжение военного флота в Севастополе. Могу сказать сразу, как вы собираетесь их использовать. Исключительно в транспортных целях.

– А разве они на что-то еще пригодны?

– Пригодны, поверьте. Мой «Лебедь» тому пример. Вы можете назвать хоть один случай, когда коммерческий пароход задержал турецких работорговцев?

– Это прерогатива военного флота, Юрий Александрович. А ваши действия, при большом желании, можно даже представить как пиратство. Поскольку вы все штатские, не находящиеся на военной службе. Уж во всяком случае, если бы здесь были затронуты интересы англичан, они бы обязательно это сделали.

– В части англичан не сомневаюсь, ваше превосходительство. А вот в части пиратства – нет. Мы сорвали преступные действия, совершенные против подданных Российской империи. Не получили от этого никаких материальных выгод и освободили российских подданных с риском для собственной жизни, понеся при этом некоторые затраты. Какое же это пиратство? А если бы турки сами напали на нас и нам пришлось защищаться? Причем так, что мы бы их утопили? Это тоже пиратство с нашей стороны?

– Юрий Александрович, не надо понимать мои слова превратно. Так-то я с вами полностью согласен и одобряю ваши действия. Но если влезть в юридические дебри, то формально вы не имели права этого делать. Даже в военное время, поскольку вы – некомбатанты. И не обладаете всей широтой полномочий военных моряков. Другой вопрос, что у нас на это закроют глаза и не будут предъявлять претензий. Поскольку другая сторона – турки, и вы спасли российских подданных. Но упаси боже вам проделать что-то похожее с английскими работорговцами, если таковые встретятся, и освободить африканских негров. Обвинят во всех смертных грехах.

– Здесь таковые вряд ли встретятся. Но оставим работорговцев, поговорим лучше о пароходах. Ваше превосходительство, разрешите изложить мое видение дальнейших событий в Черном море? Так сказать, рассуждения штатского дилетанта?

– Извольте, Юрий Александрович! Весьма любопытно будет послушать!

Следующие час с небольшим заняла лекция о возможностях обычных «колесников» вести крейсерские операции по принципу «ударил – удрал». Что если не ставить перед ними заведомо невыполнимых задач вроде полного разгрома вражеского флота и овладения Черным морем, то эти довольно шустрые по сегодняшним меркам паровые суденышки могут доставить массу неприятностей противнику, заставляя распылять свои силы. Причем полностью избавить наш Черноморский флот от необходимости оборонять Одессу с моря. Быстроходная «хулиганская флотилия», пусть и скромно вооруженная, сможет наносить очень болезненные укусы транспортным перевозкам противника, а в случае опасности убежит под защиту береговых батарей Одессы. Новосильцев был уже знаком с моими теоретическими выкладками, поэтому больше помалкивал, лишь иногда выражая свой «одобрямс». А вот Корнилова не на шутку зацепило. Сначала в его словах проскальзывал скепсис, но дальше появился неподдельный интерес. То, что я рассказываю азбучные истины для моряков более позднего исторического периода, а конкретно о тактике действий крейсеров периода Русско-японской и Первой мировой войны, будущему герою обороны Севастополя знать не надо. Пусть воспринимает это рассуждениями штатского дилетанта, не знающего, «как положено». Наконец, разложив все по полочкам, привел последний аргумент:

– Это касается ситуации, если нашим противником на море будет только турецкий флот. Но увы, это не так.

– О чем вы, Юрий Александрович?

– Господа, вы уже знаете, что корабли английского и французского флота сейчас стоят возле Босфора в Константинополе. Вскоре начнутся открытые военные действия с турками. Период «ни мира, ни войны» закончится. Нападение на «Скадовск» лишь начало. Не сомневаюсь, что турецкая армия на суше, а турецкий флот на море потерпят поражение. Но после того, как в Европе поймут, что если ничего не предпринимать, то Турция будет разгромлена, Англия и Франция вмешаются и введут свои корабли в Черное море. А сможет ли наш флот справиться с таким противником? Считаю, что нет. И все закончится блокадой нашего флота в Севастополе. На этом его активные действия в Черном море закончатся. Но если мы будем иметь отдельный отряд быстроходных пароходов, базирующийся на Одессу, то он сможет создать массу неприятностей господам европейцам. Блокировать Одессу, в отличие от Севастополя, англичане и французы не смогут. Здесь негде базироваться их флоту. И зимой он будет подвергаться большой опасности из-за штормов. Но попытаться захватить Одессу могут. А когда не смогут, то будут пробовать нас на прочность в другом месте. Скорее всего, в Крыму.

– А в Севастополе, получается, есть где базироваться противнику?!

– Балаклава и Камышовая бухта. Они находятся несколько в стороне от Севастополя, и при высадке крупных сил десанта противник вполне может их захватить.

– Ну, знаете… Юрий Александрович, будьте осторожны с такими словами!

– А что я такого сказал? Недооценивать врага очень опасно, ваше превосходительство. И поставьте себя на его место. Разве вы поступили бы по-другому в сложившейся ситуации?

– Ладно, оставим англичан и французов. Будем надеяться, что до такого все же не дойдет. Но что конкретно вы предлагаете сделать сейчас?

– Создать в Одессе крейсерский отряд из быстроходных коммерческих пароходов, подчинив его формально Черноморскому флоту, но оставив за ним определенную свободу действий. Командующим над отрядом поставить Георгия Вадимовича, поскольку он все здешние реалии знает лучше, чем кто-либо другой. Можно даже вернуть его из отставки на военную службу, но это в Петербурге будут решать. Так что все приличия будут соблюдены. Команды на пароходах составить из добровольцев. Флаги на судах могут оставаться коммерческие, это не принципиально. В конце концов, каперство официально не запрещено законами Российской империи. А что там будут визжать в Европе, когда туда дойдут сведения о действиях одесского отряда, нас волновать не должно. Мы в любом случае останемся для господ европейцев варварами, так что обращать внимание на вопли из Лондона, Парижа и Вены не стоит. Пока в войну не вмешаются Англия и Франция, одесский отряд должен обеспечивать патрулирование подходов к Одессе и проводить крейсерские операции в районе Варны и Бургаса. Вряд ли он там много турок поймает, но действовать им на нервы будет. А вот когда пожалуют господа европейцы и все-таки высадят десант в Крыму, заняться крейсерскими операциями на коммуникациях противника. Поскольку врагу придется все везти в Крым морем…

Разговаривали мы еще долго, но своей цели я все же достиг. Удалось убедить Корнилова оставить пароходы в Одессе и создать из них «хулиганскую флотилию» под командованием Новосильцева. Он же комплектует команды из добровольцев. Содержаться отряд будет за счет казны, но из имеющихся в Одессе запасов, которые казна лишь оплачивает. Поэтому рассчитывать на получение всего необходимого снабжения из Севастополя не стоит. Сами пароходы несут коммерческие флаги, а их команды считаются вольнонаемными некомбатантами, и формально вести боевые действия не должны. Но это не касается случаев самообороны при нападении противника. Ну а то, что помимо патрулирования подходов к Одессе они будут еще и шалить возле турецких портов… Каперство официально не запрещено, сэры и мусью! Так что воюем, как умеем. Ну а то, что это «неправильно», и «цивилизованные народы так не воюют», то это исключительно ваши проблемы. Мы ведь варвары. Дикари-с, так сказать… И далеки от ваших европейских понятий, что «цивилизованно», а что нет.

Однако на этом разговор не закончился. Когда уже все обсудили, пришли к устраивающему всех решению, и я покинул кабинет Новосильцева, меня неожиданно перехватил Корнилов, попросив на пару слов. Выбрав место, где нас никто не мог подслушать, он с интересом посмотрел на меня.

– Юрий Александрович, давайте поговорим откровенно, пока нас никто не слышит. Откуда у вас сведения об англичанах и французах? Вы что-то знаете?

– Да, ваше превосходительство. Знаю. А вот откуда знаю, сказать не могу. Уж извините.

– Вон оно что… Значит, правду мне о вас говорили…

– Ваше превосходительство, могу сказать еще кое-что. Не стал говорить это при Георгии Вадимовиче. А вот вам может пригодиться. Только дайте слово, что сохраните все, мной сейчас сказанное, в тайне. Даже после войны, когда станете писать мемуары на склоне лет.

– Вот как? Дальше все удивительнее. Хорошо, даю слово офицера и дворянина!

– А теперь слушайте. Война начнется очень скоро. Начнут ее турки с обстрела наших судов на Дунае, после чего вскоре произойдет нападение на наш пост Святого Николая. Поэтому лучше эвакуировать его заранее, поскольку продержаться до подхода помощи гарнизон не сможет. Турецкая армия начнет наступление, но быстро увязнет. Турецкий флот не сможет оказать серьезного сопротивления, над Турцией нависнет угроза разгрома, поэтому флот Англии и Франции войдет в Черное море. А когда положение турецкой армии станет катастрофическим, Англия и Франция официально вступят в войну, что поставит наш флот в трудное положение. У противника большое численное преимущество на море, в том числе в паровых кораблях. В итоге наш флот окажется заперт в Севастопольской бухте. А князь Меншиков не придумает ничего лучше, чем приказать затопить корабли на входе в бухту, переведя команды и артиллерию на берег для усиления обороны Севастополя.

– Что-о?! Это невозможно!!!

– Ваше превосходительство, давайте не будем забегать вперед. Потом сами убедитесь.

– Но откуда вы можете это знать?!

– Считайте, что у меня было видение. Знамение свыше. Почему я и просил молчать об этом.

– Ну, знаете… Вы хотите, чтобы я поверил в какие-то знамения?!

– А я не прошу мне верить. Я прошу просто набраться терпения. И действовать, исходя из сложившейся ситуации.

– Хорошо. Допустим, все так и будет. И когда же ждать «гостей» из Европы?

– Не раньше, чем будет уничтожен турецкий флот. Появятся здесь господа европейцы вскоре после его разгрома. Но официально вступят в войну где-то весной следующего года. Раньше не рискнут. Будут надеяться, что турецкая армия все же выправит ситуацию на суше.

– А она не выправит?

– Не выправит.

– Вот в это охотно верю. Но допустим, все произойдет так, как вы говорите. Что же произойдет дальше?

– А вот этого не знаю. Все будет зависеть от нас. Одно могу сказать. Если Меншиков все же затопит часть кораблей на входе в Севастопольскую бухту, загнав остальных внутрь бухты, то англичане, французы и турки начнут осаду Севастополя. Все припасы им придется везти морем. И вот здесь мы, то есть одесский отряд, сможем их как следует пощипать. Либо противник будет нести большие потери в грузовых судах, гоняясь за нами, либо будет вынужден перейти к системе охраняемых конвоев, что резко снизит темпы доставки грузов. Но мы сможем и конвои щипать, если ситуация позволит.

– Интересно, интересно… Откровенно говоря, не ожидал такое услышать… Юрий Александрович, у меня к вам будет большая просьба. Если еще какое «знамение» вас посетит, скажете мне?

– Обязательно, ваше превосходительство. Поэтому давайте заранее обговорим места встречи на побережье, где я смогу ночью подходить на «Лебеде» для передачи сведений и систему сигналов. Чтобы исключить попадание информации в чужие руки…

В общем, «на пару слов» растянулось у нас довольно надолго. Ради чего пригласил Корнилова в гости на «Лебедь», чтобы ознакомить его с техническими новинками и поговорить в спокойной обстановке без посторонних ушей.

Поскольку ожидать активных действий Черноморского флота после появления здесь англичан и французов не стоило, постарался донести до адмирала мысль, что бить врага с помощью запертых в Севастопольской бухте пароходов тоже можно. И не только пароходов. Для этих целей заводы Давыдова в Петербурге уже кое-то подготовили. Но поскольку военных чинуш с генеральскими и адмиральскими эполетами эти новшества не заинтересовали ввиду своей стоимости, то они пока что лежат на складах. Так как заниматься благотворительностью в масштабах перевооружения всей российской армии и флота за свой счет господин Давыдов не имеет ни достаточных средств, ни желания. Но если только поступит военный заказ, все будет тут же отправлено на театр военных действий, а заводы быстро нарастят выпуск, поскольку технология уже отработана.

Провел Корнилову экскурсию по пароходу, ознакомил с вооружением нового типа – казнозарядными орудиями и пулеметами. Подарил револьвер «Страж» и нарезную винтовку с запасом патронов из нашего арсенала. Единственно, о чем умолчал, это о назначении минных катеров, стоящих на палубе и до сих пор с успехом играющих роль спасательных шлюпок. Что тоже удивило Корнилова. Но у меня железный аргумент – безопасность превыше всего. А поскольку «Лебедь» строился как почтово-пассажирский пакетбот, то безопасность людей должна быть обеспечена настолько хорошо, насколько это возможно. Не подкопаешься. Наши полупогружные торпеды тоже не показывал, они так и остались лежать в кормовом трюме, надежно укрытые от посторонних глаз. Не надо до поры до времени никому знать лишнее. Даже таким людям, как Корнилов. Пусть это будет сюрпризом для господ просвещенных европейцев. А пока что пусть воспринимают «Лебедь» как простой коммерческий пароход. Да, быстроходный. Да, целиком из железа. Да, с двумя паровыми машинами и двумя винтами. Но самый обычный коммерческий пароход, от которого нечего ждать каких-то больших неприятностей. Хоть он и имеет четыре пушки на палубе. Против пароходофрегата, и тем более парового линейного корабля Royal Navy, это несерьезно. Разве что убежать сможет, если вовремя среагирует. Вот пусть пока все так и думают. А напоследок сказал Корнилову:

– Ваше превосходительство, могу сказать еще одну вещь. Может быть, и пригодится. Если встретите в море турецкий пароход «Перваз Бахри», то знайте, что у него нет кормовых орудий. И вы сможете легко его уничтожить, если будете все время держаться у него за кормой и вести продольный огонь.

– Но откуда вам это известно, Юрий Александрович?

– Сам видел. Плюс у меня есть свои источники информации. Если что-то интересное и нужное узнаю, обязательно сообщу.

– Буду весьма признателен. Но чтобы все время держаться под кормой парохода, нужно обладать хорошей маневренностью и скоростью. То есть самому находиться на пароходе. Парусному фрегату такое не под силу.

– А разве Черноморский флот не отправит в крейсерство свои пароходофрегаты? Вы бы тоже могли в этом поучаствовать.

– Юрий Александрович, вы, часом, не провидец? Именно это я и собираюсь сделать.

– А здесь не надо быть провидцем, ваше превосходительство. Это обычная логика. Появление паровых судов требует появления новой тактики. И на ком же ее проверить, как не на турках?

– Согласен. Объект для экспериментов вполне подходящий. Кстати, Юрий Александрович. Раз уж пошел такой разговор… Не могли бы вы выделить в распоряжение флота хотя бы одно из ваших новых орудий для ознакомления? Чтобы потом время не терять. Думаю, что если здесь появятся господа англичане и французы, и князь Меншиков поведет себя именно так, как вы говорили, то вопрос с военным заказом на орудия нового типа будет решен довольно быстро. Тем более что ничего делать не надо, все уже лежит готовое на складах. Финансовый вопрос, думаю, решим. У меня есть полномочия в определенных пределах.

– Ваше превосходительство, вы сможете задержаться в Одессе еще на несколько дней?

– Да.

– Давайте сделаем так. Вы получите одно орудие, предназначенное для береговой батареи. Но они все на полевых лафетах. За это время в портовых мастерских изготовят поворотный станок вроде того, что вы видели на палубе, и установят орудие на «Громоносце». Я ознакомлю с ним ваших офицеров и комендоров. Вот бомб много дать не могу. Поэтому предлагаю взять готовые пустотелые корпуса, которые делаются в портовых мастерских, и начинить их порохом самостоятельно. Там предусмотрена возможность установки брандтрубки с различным временем горения. А пороховые картузы подойдут самые обычные, какие у вас есть. Что касается финансовой стороны, давайте не будем торопить события. Не хочу, чтобы у вас возникли неприятности из-за растраты казенных средств. Если все пойдет удачно, и мы получим большой военный заказ, то это орудие пойдет в зачет выполнения заказа. Если же ничего не выйдет, то пусть это будет нашей добровольной помощью флоту.

– Не ожидал, Юрий Александрович… Все бы наши промышленники были такие, как вы…

– Я патриот России, ваше превосходительство. Сейчас начнется война. Долгая и тяжелая. И если эта пушка хорошо себя покажет в морском бою, то это будет лучшая реклама моей продукции, что может заставить военных чинуш изменить свое мнение о новом оружии. И еще. Личная просьба. Ваше превосходительство, если все же начнется осада Севастополя, не рискуйте понапрасну. Ваше дело командовать, а не стрелять по врагу лично.

– Но это мой долг, Юрий Александрович! Любой офицер готов отдать жизнь в бою за Россию!

– Ваше превосходительство, скажу вам еще кое-что из рассуждений штатского дилетанта. Только сильно не ругайтесь. Хорошо?

– Хорошо, не буду.

– Ваш долг в том, чтобы победить врага, а не отдать жизнь. Мертвый адмирал никого победить не может. Вам ли, как военному человеку, не знать, что можно блестяще выиграть несколько отдельных сражений, но в конечном итоге проиграть войну. Как Наполеон Бонапарт. Возникновение опасной ситуации на каком-то участке линии обороны Севастополя, например на Малаховом кургане, не означает падение обороны в целом. И ваша задача, как командующего, не лезть очертя голову на этот участок, чтобы отражать атаку врагов лично, а обеспечить разгром неприятеля на этом участке всеми имеющимися в вашем распоряжении средствами. Артиллерией, пехотой, огнем пароходофрегатов из бухты, наконец. Вы должны понимать, что гибель командующего на передовой от случайной пули может обернуться тем, что на ваше место назначат какого-нибудь дуболома, который провалит все, что можно. И что будет настоящим подарком противнику. А я этого не хочу. И никто не хочет.

– Вы обо мне столь высокого мнения, Юрий Александрович?

– Да, ваше превосходительство. Не сочтите за лесть, но таково мое мнение штатского дилетанта.

– Да уж, дилетанта… Я бы хоть сейчас кое-кого в своем штабе на такого дилетанта заменил… Хорошо, Юрий Александрович. Англичане с французами пока еще не появились, и дай бог не появятся. Но обещаю подумать над вашими словами…

Ну и славно. Мне больше ничего и не надо. Если удастся наставить на путь истинный Корнилова, то, может быть, он и Нахимова с Истоминым сумеет уговорить. Если бы еще удалось Меншикова до боя на Альме грохнуть… Да еще кое-кого…

Ладно, не будем пытаться объять необъятное и впихнуть невпихуемое. Будем действовать шаг за шагом, или step by step, как говорят наши заклятые «друзья» англосаксы. Поэтому после ухода Корнилова отправился в портовые мастерские, чтобы договориться об изготовлении станка для орудия и подготовить запас пустотелых корпусов снарядов с брандтрубками. Как в воду глядел, когда предусмотрел возможность их установки в снарядах. Поскольку расход боеприпасов нашей артиллерии предполагается приличный, и может возникнуть «снарядный голод» из-за проблем с логистикой. Обычные же бомбы с брандтрубками известны уже давно, поэтому можно наладить их производство в одесских мастерских, взяв за образец корпус снаряда. Именно для этого при разработке данного типа боеприпаса заложили возможность такой «модернизации». Когда нужно много, быстро, а делать особо нечем, не из чего и некому. По поводу «нечем» вопрос решили заранее, доставив нужные станки в Одессу еще в прошлом году. Нужные умельцы здесь тоже нашлись. Но развернуть полноценное производство артиллерийских снарядов пока не удалось, поэтому решили соединить «преданья старины глубокой» с новыми веяниями. То есть превратить фугасный снаряд с контактным взрывателем в старую добрую бомбу с брандтрубкой. Только более современного вида, более точно и дальше летящую, и обладающую большей пробивной способностью, что было немаловажно для стрельбы по толстым деревянным бортам линейных кораблей и фрегатов. Да и если паровой котел попадется на пути такой бомбы, тоже мало не покажется. Всей лишь разницы, что взрыв происходил не в момент удара в цель с некоторой задержкой, а когда догорит брандтрубка. Но при условии пробивания борта деревянного корпуса, или застревания бомбы в обшивке борта, это не так уж и важно, если бомба рванет не сразу, а спустя три-пять секунд после попадания. Связываться с самодельными «зажигалками» Яши Розенблюма мне, откровенно говоря, не хотелось. Сам по себе, как химик-самоучка, он меня заинтересовал. И будет очень интересно ознакомиться с его изобретениями. Но если эта дрянь склонна к самовозгоранию, то нафиг, нафиг! Для береговой артиллерии еще куда ни шло, но держать на борту такую гадость лучше не стоит…

Размышляя об этом, наконец-то добрался до мастерских, где меня и перехватил Яша Розенблюм. Мы с ним немного разминулись, когда я сошел на берег, но вахтенные на «Лебеде» сказали, где меня искать. Познакомились, и меня с ходу начали охмурять. Я же задавал уточняющие вопросы, всячески проявляя благожелательность к своему визави, пытаясь понять, что это за гусь.

Внешность – типичный одесский лавочник средней руки еврейской национальности, коих тут хватает. Возрастом ненамного старше меня. Но судя по тому, что говорит, в химии разбирается неплохо на сегодняшнем уровне. Причем дело это любит и занимается им «для души», а не просто ради денег. Как мой папенька «для души» баловался оружием, пока не появился я и не подсказал ему, как из этого занятия «для души» можно сделать неплохой бизнес. Вот и Яша такой же энтузиаст, только в другой области. И еще, конспиратор хренов, старательно обходит мои вопросы, когда я пытаюсь выяснить, что же за хрень он придумал. Вернее, из чего. Вместо этого предлагает провести демонстрационные испытания здесь же, в мастерских. Там есть все необходимое. Ладно, поглядим.

В мастерских Яшу уже знают, поскольку он здесь частый гость. Переговорив с мастерами, подходим к большому ящику с песком, куда ставят железную чашку, в которую Яша насыпает темный порошок из принесенной коробки. После чего таинственный порошок поджигают, и он вспыхивает ярким пламенем. На всякий случай стоим подальше от проводимого эксперимента, а то мало ли…

Ганс с Ванькой тоже внимательно наблюдают за этим действом с помощью ментальной связи, поскольку АДМ находится у меня во внутреннем кармане. Интересуюсь их мнением.

– Ну что, господа подельники? Ванька, вы подобными вещами в институте занимались?

– Химики занимались чем-то похожим, но там все касалось фейерверков.

– Ганс, а ты что скажешь?

– Напоминает термит. Во всяком случае, спектр похож. Да и внешне пламя выглядит, как горение термита. Но там столько всего намешано… Причем есть даже алюминий. А насколько мне известно, алюминий сейчас в промышленных масштабах получать не умеют. Получение алюминия путем электролиза в криолите будет открыто только через тридцать три года. А то, что удается получить сейчас другими способами, выходит дороже золота.

– Хочешь сказать, что Яша Розенблюм электролиз изобрел?

– Не исключено. Если только не придумал какой-то неизвестный способ, до которого у нас не додумались.

– Ты считаешь, что такое возможно?

– Вполне. Когда-то и гиперпространственные переходы в космосе считались невозможными. А в более раннем историческом периоде все ученые мужи были уверены, что Земля плоская и стоит на трех китах. В восточной версии – на трех слонах и большой черепахе. И эта истина не подвергалась сомнению.

– Интересно, интересно… Ладно, продолжим эксперимент…

Между тем эксперимент подошел к концу. Пламя вспыхнуло в последний раз и погасло, а на песке осталась только раскаленная лужица металла. Массивная чашка полностью расплавилась. Яша смотрел на всех с победным видом, явно намереваясь содрать денег с впечатлившегося по самое не могу буржуя в моем лице.

– Ну как, Юрий Александрович?

– Весьма интересно, Яков Мордехаевич, весьма… Пожалуй, такое вещество можно применить в зажигательных бомбах. Но только в том случае, если оно не склонно к самовозгоранию, и не требует уж очень строгих правил безопасности с обращением и хранением. Сами ведь знаете, кто с этими бомбами будет работать. Вы можете это гарантировать? Сколько такого порошка вы сможете предоставить и в какой срок? По какой цене? Состав вы держите в секрете. Что же, ваше право. Но сразу предупреждаю, что платить вперед неизвестно за что я не собираюсь.

А вот тут Яша слегка приуныл. Очевидно, думал содрать хороший куш, пустив пыль в глаза залетному столичному буржую. Что подтвердил и Ганс.

– Командир, да у него же на морде написано, что хотел тебя в лапти обуть.

– Очень похоже. Но подождем, что скажет.

Яша стал разливаться соловьем, говоря о больших перспективах, но, когда его все же приперли к стенке и потребовали озвучить цену и количество, которое может поставить в течение месяца, ответ вызвал у меня улыбку.

– Яков Мордехаевич, вы серьезно?! Вы считаете, что я буду выпускать бомбы стоимостью, как будто они сделаны из золота?! К тому же озвученного вами количества хватит от силы на полсотни бомб. А полсотни бомб в месяц – это не мои масштабы. Так что, извините, но данное предложение мне не подходит.

Такого отлупа Яша явно не ожидал. Пытался что-то блеять, но я предложил ему другой вариант. Денег на создание полноценного химического предприятия у него, естественно, нет. Есть знания. Но мы можем объединить наши усилия. Мы с папенькой вкладываем деньги, а Яша становится управляющим, получающим помимо твердого жалованья долю прибыли. Какую именно – договоримся, если он в принципе согласен. В дополнение к этому все патенты он оформляет на свое имя, что увеличивает его долю прибыли, но продать их на сторону без нашего согласия не может. Если кто-то пожелает приобрести лицензию, тоже только с нашего согласия. И это тоже увеличит его долю прибыли. Это так, навскидку.

Яша не дурак, с ходу отказываться не стал. Обещал подумать. Хотя по его морде видно, что попытается провернуть гешефт в другом месте, поскольку здесь не получилось. Ну, пусть думает. В любом случае выбора у него нет. Хотя он об этом пока не знает. Увы, Яша. Либо ты сотрудничаешь со мной и живешь долго, богато и счастливо, либо не сотрудничаешь и живешь очень недолго. Если ты действительно открыл неизвестный способ получения алюминия, то допустить, чтобы такой ценный кадр удрал в Европу, погнавшись за длинным фунтом или франком, я не могу. Когда речь идет о защите интересов Российской империи от происков зарубежных «партнеров», во мне просыпается кровожадная натура коммодора Тихонова из Отдела специальных операций Космофлота. Это когда я стал контр-адмиралом в отставке, то на все интриги сильных мира сего болт положил. По крайней мере, если они меня не затрагивали. А вот до выхода в отставку… У-у-у… Лучше тебе этого не знать, Яша. Спокойнее спать будешь…

Расставшись с Яшей, озадачил местных умельцев изготовлением станка для орудия, и, посчитав на сегодня свой рабочий день законченным, взял извозчика и отправился к себе на квартиру, которую снял неподалеку. Надо же иметь «береговую базу» в Одессе. Но по дороге надо заехать еще в одно место.

Хоть дядя Савелий и предложил сразу остановиться у него, но я отказался, ответив прямо, не став придумывать благовидных предлогов. Дескать, к нему в дом бл***й не приведешь. Никто не поймет. Особенно тетя. А я не железный. Дядя после этого аж согнулся от хохота. Но всецело поддержал мою идею, заодно подсказав, к кому обратиться с наймом жилья. А также дал «явки и пароли» элитных профессионалок, чтобы не связываться с девицами из борделя.

Здесь надо сделать отступление. Моя тетя была не в пример мудрее моей маменьки в этом плане. И закрывала глаза на интрижки дяди на стороне, делая вид, что ничего не знает. Поэтому в семье царили мир да любовь. Всех всё устраивало. Вот и я не стал изображать из себя монаха. И поскольку женитьба на какой-нибудь местечковой «принцессе» в мои планы не входила от слова совсем, а также, чтобы избавиться от назойливого внимания «потенциальных родственников», у которых дочь на выданье, сразу же, как разобрался с Чумаком, быстро наладил отношения с некой Элен. В миру Цилей Майдельман. Весьма привлекательной мадемуазель на два года моложе меня. Которая сначала неправильно поняла ситуацию и попыталась откусить больше, чем может проглотить. Подумала, что перед ней наивный, не целованный юноша, не вкусивший еще запретного плода, и согласный на любые условия. Ничего не поделаешь, мой образ «мальчика из хорошей семьи» часто обманывает людей. Поэтому пришлось приземлить потерявшую берега одесситку.

Улыбнувшись улыбкой каннибала с Соломоновых островов, предложил ей сделку. Мадемуазель работает со мной и только со мной. Если нет – значит нет. Найду ту, которая скажет «да». Если же «да», то мадемуазель получает фиксированную сумму каждый месяц независимо от количества «рабочих» дней и дней «простоя», если таковые будут. То есть в месяц на круг выходит весьма недурственно. Для профессионалки по местным меркам, разумеется. Также я гарантирую защиту от разных нехороших личностей, хорошее здоровье и отсутствие какого-либо насилия. Заодно обучу мадемуазель тому, чему не учат в школе. А то, как представлю благородных английских леди…

Здесь надо кое-что уточнить. Не знаю, правда это или нет, но якобы королева Виктория на полном серьезе утверждала, как надлежит вести себя в постели благородной леди: «Раздвинь ноги, закрой глаза и думай об Англии». И обязательным правилом было «Леди не движется». Поговаривают, что один раз это даже привело к тому, что бедный муж не заметил, как леди под ним скончалась. После чего правило дополнили: «Леди не движется, но подает признаки жизни». С такими правилами неудивительно возникновение огромного количества борделей в Туманном Альбионе в этот исторический период.

Так вот, о Циле. И ведь обучил… Если поначалу Циля восприняла мои слова с изрядной долей скепсиса, то после нашего первого «ужина при свечах» поняла всю глубину своих заблуждений. И нисколько не пожалела о принятом решении. Я тоже не пожалел. Поскольку помимо мастерства в своей основной профессии Циля… то есть Элен, оказалась настоящим кладезем информации о том, что творится в Одессе и окрестностях. Причем она не только собирала информацию, но и могла ее умело анализировать, довольно точно прогнозируя грядущие события. Вплоть до того, что я уже начал подумывать предложить ей службу в своей «мафии», окончательно забрав под свое крыло. Такие самородки на дороге не валяются. А мне нужны специалисты разного профиля. Ну и что, что евреечка? Я антисемитизмом не страдаю. Считаю, что неважно, какого цвета кошка – белая или черная. Важно, чтобы она хорошо ловила мышей. Элен это тоже быстро поняла и оценила. Поэтому у нас, скажем так, было плодотворное сотрудничество. Где помимо сугубо деловых отношений присутствует и взаимная симпатия, а не только голый бизнес. Причем голый в буквальном смысле.

Поэтому, подъехав к ее дому на извозчике, чтобы забрать и увести в свой «вертеп разврата», я был принят с проявлением искренней радости на лице.

– Ой, Юрий Александрович, а я вас так рано не ждала!

– О-о-о, Элен, я так соскучился за вами! Увы, но обстоятельства вынудили меня покинуть Одессу. Собирайтесь, нас ждут великие дела.

– Ладно, Юра, хватит проявлять куртуазность. Мы не на приеме у генерал-губернатора. Есть новости. Тобой интересовались.

– Так, с этого момента подробнее.

– Вчера какой-то крендель ко мне на улице подкатил и о тебе пытался разузнать.

– Как он выглядел?

– Молодой, рост чуть выше меня. Одет, как мещанин. Из русских. Назвался Иваном. Думаю, врет. Худощавый, волосы темные, наглый, но в меру. Спрашивал, не рассказывал ли ты мне о своих планах. Деньги предлагал, если все разузнаю.

– Ну а ты?

– А я дурочку изобразила. Дескать, вовсю пользуюсь твоей благосклонностью и обдираю тебя, как липку. Но кроме как о постельных утехах, французской кухне и о красотах Франции, ты со мной ни о чем больше не говоришь. После этого отстал.

– Умница. Если этот крендель снова появится и предложит шпионить за мной, не отказывайся. Только заломи хорошую цену за свои услуги. Чтобы было правдоподобно.

– Ясно, сделаю.

Кого же это нелегкая принесла? Уж очень много любопытных развелось вокруг меня в последнее время. На всякий случай дам задание группе наружки. Пусть опекают Элен. Вдруг этот «крендель» сделает вторую попытку. Хоть и маловероятно, но все может быть. Не всегда приходится иметь дело с профессионалами, действия которых укладываются в привычную логику. Дилетант может иногда такой сюрприз преподнести, какого от него никак не ожидаешь. Вот тогда и поговорим с ним о смысле жизни…

Следующие дни прошли спокойно. Мастеровые хоть и побухтели для порядка, но сделали требуемый станок для орудия, после чего собрали всю конструкцию и установили на палубе «Громоносца». А мне пришлось проводить ликбез господам офицерам и артиллерийским кондукторам, поскольку они с казнозарядными орудиями дела не имели, и как они работают, не представляли. Но разобрались быстро, придя в полный восторг. Заодно отдали на «Громоносец» весь готовый запас пустотелых корпусов снарядов и брандтрубок. Начинят порохом самостоятельно. Нам пока без надобности, еще подготовить успеют, а вот нашему флоту может пригодиться. Корнилов теперь точно выйдет в море не на «Владимире», а на «Громоносце». Захочет лично посмотреть на новинку в действии. Так что, если нашим морякам снова попадется «Перваз Бахри», то как бы его не утопили. И довольно быстро. Впрочем, не факт, что события на море будут разворачиваться точно так же, как в истории моего мира. Расхождение уже есть – нападение на «Скадовск». Хоть в моем мире и не было этого эпизода, как и самого «Скадовска», но это может стать поводом для начала военных действий. Причем для обеих сторон.

Однако мои опасения не оправдались. Дни шли, а никакой официальной реакции на произошедший инцидент не было. Возможно, турки оказались еще не готовы к войне, а в Петербурге до сих пор надеялись замять этот инцидент и добиться своих целей исключительно демонстрацией силы. Единственной значимой новостью оказалось то, что Яша Розенблюм все же «дозрел». Оценив свои реальные возможности и перспективы от сотрудничества с домом одного из крупнейших промышленников Российской империи, сделал вывод, что если начнет пытаться играть по-крупному там, где крутятся огромные деньги, то может все потерять. В том числе и свою умную головушку. Поэтому лучше принять сделанное предложение и стать компаньоном на птичьих правах. Тем более в финансовом плане он только выиграет по сравнению с тем, что имеет в настоящий момент.

И Яша сделал правильный выбор. Так в Одессе появилась «Одесская химическая компания» с владельцем Давыдовым и управляющим-совладельцем Розенблюмом. Прошу любить и жаловать. Путем оперативных методов удалось выяснить, что Яша действительно открыл новый способ получения алюминия. Но выход был настолько мал, что говорить о промышленном получении не приходилось. По крайней мере, в ближайшее время. Поэтому подсказал ему более доступный вариант зажигательных боеприпасов на основе магния и фосфора, пусть поэкспериментирует. Но не в ущерб основной работе, поскольку надобность в различных красителях и бытовой химии была огромная. То есть здесь все сложилось как нельзя лучше.

А вот результаты наблюдения за Элен ничего не дали. Таинственный «крендель» так больше и не появился. То ли обнаружил слежку за объектом вербовки и не стал идти на контакт, то ли решил, что этот вариант – пустышка. И от Цили Майдельман ничего толком не узнаешь. В конце концов, далеко не все выбалтывают свои тайны жрицам любви в порыве страсти.

Глава 4. Срыв дебюта

И вот наступил октябрь 1853 года. Каких-либо глобальных отличий по сравнению с историей моего мира не было. Может, какие-то мелочи имели место, но в памяти Ганса такие незначительные подробности отсутствовали, и на общий ход событий они не оказывали влияния. Поняв, что судьба дает мне возможность воспользоваться послезнанием, в первых числах октября «Лебедь» вышел в море и патрулировал недалеко от Батума, тщательно избегая любых встреч. Как со своими кораблями, так и с турецкими. Благодаря совершенной авиаразведке Ганса это было несложно.

Тут вылез еще один нюанс. Ванька никогда не летал раньше. И теперь, получив возможность подниматься в небо, был в состоянии эйфории. После того, как я устроил ему космический полет, когда хорошо видно, что Земля – шар, а вокруг чернота космоса, усыпанная звездами, Ваня всерьез начал копать имеющуюся информацию, чтобы хоть немного приблизить начало космической эры. Так, чтобы это выглядело естественным процессом в глазах наблюдателей. А уж известие о находящемся на Луне «Марлине» придало ему такой исследовательский зуд, что я дал задание Гансу аккуратно притормаживать юного гения. А то, он точно к концу ХIХ века из кровельного железа космический корабль построит, чтобы поскорее добраться до «Марлина», и таким образом залегендировать все научно-технические достижения. Что несколько преждевременно.

Но это так, к слову. А сейчас «Лебедь» разрезал волны Черного моря самым малым ходом, экономя уголь. Поскольку история пока что сильно не изменилась, можно предположить, что войну турки начнут точно так же, как и в моем мире. Толчок к началу военных действий дал обстрел наших судов на Дунае. А вскоре после этого турки совершили нападение на пост Святого Николая, находящийся неподалеку от русско-турецкой границы севернее Батума. Мое предложение Корнилову эвакуировать гарнизон поста, поскольку удерживать его нет никакого смысла, как и возможности его нормально снабжать тоже нет, в высоких кабинетах привычно проигнорировали. В итоге гарнизон оказал героическое сопротивление многократно превосходящему в численности противнику и был почти полностью уничтожен. Мало кто смог вырваться из окружения.

Донесение о захвате поста Святого Николая хоть и было вскоре доставлено командованию, однако начальник черноморской береговой линии генерал Миронов решил лично в этом убедиться, отправившись к посту на пароходе «Колхида». Информация подтвердилась, но в ходе маневрирования «Колхида» села на мель неподалеку от берега и подверглась обстрелу со стороны турок. Правда, пароход все же удалось снять с мели, и даже утопить турецкую кочерму, на которой предвкушающие богатую добычу турки попытались взять «Колхиду» на абордаж. Можно сказать, повезло. Хотя среди экипажа и пассажиров «Колхиды» были потери. Вот у меня и возникла идея вмешаться на раннем этапе и сорвать туркам удачный дебют. На Дунае мне делать нечего, а возле поста Святого Николая можно неплохо порезвиться.

Правда, здесь возникает проблема вроде погони за двумя зайцами. Десант был доставлен на различных мелких посудинах. Легко можно перехватить эту банду в море и отправить на корм рыбам, даже не дав высадиться на берег. Причем сделать это с минимальным расходом боеприпасов. Уничтожение десанта спасет гарнизон поста на первое время. Но если не будет нападения, командир поста наотрез откажется эвакуироваться без соответствующего приказа. А если дать туркам высадиться, то они быстро расползутся, и у меня никакого запаса снарядов не хватит на эту ораву. Тем более десант будет скрываться в лесу. Иными словами, допустить высадки тоже нельзя. Спрашивается, что делать? Не могу же я торчать здесь и ждать, когда местное начальство созреет и согласится на эвакуацию? А если мы уйдем, то все закончится так, как уже было однажды. Значит, остается вариант пройти по краю. Нанести туркам максимально возможный урон во время высадки, пока они еще будут собраны более-менее компактной группой. И пусть те, кто уцелеет, штурмуют пост Святого Николая, чтобы комендант гарнизона быстрее думал…

Так, похоже, дождались… От Ганса приходит доклад – группа мелких судов в количестве восьмидесяти единиц вышла из Батума и движется на север в сторону границы. На борту полно вооруженных людей. Дав задание Гансу держать эту армаду под постоянным наблюдением, поднимаюсь на мостик и приказываю взять курс к месту предполагаемой высадки. Находящийся на мостике Обручев с интересом смотрит на меня.

– Юрий Александрович, а зачем? Ведь там ничего нет. Река Натамба впадает в Черное море. Местность лесистая.

– Пока нет, Федор Федорович. Но подозреваю, что скоро будет.

– И что, если не секрет?

– Возможна высадка многочисленного турецкого десанта, который должен захватить пост Святого Николая, находящийся чуть южнее. Как вы знаете, к моим советам не прислушались и отказались эвакуировать пост. Хотя удержать его нет никакой возможности.

– Юрий Александрович, не буду задавать лишних вопросов, откуда вам стало известно о высадке десанта. Но что мы конкретно сможем сделать, если туда явится целая эскадра?

– Эскадры там точно не будет. А будет большая группа мелких посудин, нагруженных в основном башибузуками. И нам надо сделать так, чтобы часть из них все же добралась до берега и напала на пост. Боюсь, что без этого мне не удастся убедить коменданта эвакуировать гарнизон.

– Сложная задача… В духе Вильгельма Телля, когда нужно целить даже не в яблоко, а в его кожуру… Могу предложить следующее. Я хорошо знаю, что из себя представляют башибузуки. Это разбойники с большой дороги, а не солдаты. Как вы думаете, что они предпримут, если встретят по пути лежащий в дрейфе русский коммерческий пароход?

– Федор Федорович, это интересно! Могут клюнуть. И мы сможем утопить столько из них, сколько захотим. А остальные попытаются удрать в сторону близкого берега. И кому-то это даже удастся…

Я совсем упустил, что башибузукам наплевать на полученный приказ, если по дороге подвернется возможность хорошо пограбить. Вряд ли находящимся там турецким офицерам удастся удержать в повиновении эту своенравную и буйную толпу. А дальше уже пойдет игра по другим правилам…

Мы успели вовремя. «Лебедь» застопорил машины и лег в дрейф неподалеку от устья реки Натамба. Ночь, на палубе хватает огней, поэтому видно нас на большом расстоянии. Остается надеяться, что турки все же клюнут на приманку. Пока что все идет, как уже было однажды. Большая группа турецких фелюг, на которых находится около пяти тысяч человек десанта, движется вдоль берега на север, обойдя пост Святого Николая на большом расстоянии. Это в прошлый раз и позволило туркам обеспечить внезапность нападения, поскольку русский гарнизон ждал атаки со стороны Батума, не опасаясь за свой тыл. Турки же высадились на берег в трех километрах севернее поста и окружили его, до самого начала атаки скрываясь в лесу. Но сейчас им это уже не удастся. Даже если они будут строго следовать приказу не поднимать шума раньше времени и проигнорируют «Лебедь», то шум создадим мы. И на посту нас обязательно услышат.

Однако дальнейшие события стали развиваться не совсем так, как мы предполагали. Турецкая армада издали заметила лежащий в дрейфе пароход, но не стала нападать всей кучей, а разделилась. Большая часть направилась к месту высадки, а вот шесть фелюг пошли на сближение. И это нарушило первоначальные планы. Предполагали, что желающих пограбить окажется гораздо больше. Если не все. Скорее всего, турецким офицерам все же удалось сохранить дисциплину на борту, и выделение части десанта для захвата парохода имело цель не столько пограбить, сколько не допустить утечки информации о высадке. Ничего не поделаешь, придется менять план… Но сейчас это уже не играет роли. Высадится на берег пять тысяч турок или три тысячи, для гарнизона поста особой разницы нет. Все равно его не удержать имеющимися силами. Начинаем работать!

Ганс транслирует мне четкую картину с указанием расположения всех вражеских судов. Ради подтверждения легенды о своем хорошем ночном зрении внимательно смотрю в бинокль и сообщаю вахтенным на мостике о складывающейся обстановке. Ночь пасмурная и ненастная, временами срывается дождь, но видимость все же есть. Поэтому наводчики орудий смогут вести огонь по визуально наблюдаемым целям. Уже сыграна боевая тревога и экипаж занял места по боевому расписанию. Когда до противника остается около полумили, «Лебедь» его «замечает», гасит все огни и дает ход, направляясь между двумя группами турецких судов, чтобы задействовать артиллерию обоих бортов. Одновременно открываем огонь картечью по ближайшей цели. Тратить на эту мелочь дефицитные фугасные снаряды жалко, да и бессмысленно. А вот тяжелая крупная картечь – в самый раз. Сейчас не надо проявлять чудеса меткости, чтобы не задеть находящихся в трюме пленников. Поэтому если какая фелюга и утонет от полученных повреждений, то и черт с ней. Наша задача – максимально сократить поголовье боеспособных турок, добравшихся до берега. И поскольку высадка еще не началась, можно надеяться, что наши пушки соберут обильную жатву…

Первые же выстрелы достигают цели. Орудия работают с максимальной скорострельностью. Картечь рвет паруса на ближайшей фелюге и превращает в кровавый фарш столпившихся на палубе турок, приготовившихся к абордажу. Пять других фелюг, находящихся чуть дальше и не попавших под обстрел, все понимают правильно и пытаются удрать. Но это им не особо помогает. Первая цель уже лишилась хода, поэтому орудия правого борта переносят огонь на следующие. Одновременно с этим открываем огонь левым бортом по тем, кто пытается добраться до берега. Здесь дистанция побольше, поэтому картечь не так эффективна. Но и этого хватает, чтобы попытка высадиться превратилась в хаос. Со стороны турок раздаются отдельные выстрелы из фальконетов, но они не достигают цели. Оставляем на время пятерых беглецов и направляемся к берегу. По мере приближения наша картечь наносит все больший урон. Это приводит к тому, что организованной высадки нет. Турецкие суденышки просто выбрасываются на берег не убирая парусов, а десант спешит укрыться в зарослях, спасаясь от губительного огня. О том, чтобы выгрузить на берег артиллерию и припасы, нет и речи. Каждый озабочен лишь спасением своей драгоценной жизни.

Вскоре все приходит к логическому завершению. Берег в месте высадки усеян многочисленными мелкими судами в разной степени целости. Полно убитых и раненых. Те, кто уцелели, укрылись в лесной чаще. И правильно сделали, поскольку там картечь не достанет. Да и никто в здравом уме вести огонь по лесным зарослям не будет. Не знаю, сколько турок уцелело, но фактор внезапности для них утерян, как утеряна вся артиллерия и припасы, которые они привезли с собой. Чтобы уточнить ситуацию, даю Гансу задание.

– Ганс, как там группа, что пыталась нас на абордаж взять?

– Первая цель лишилась хода, имеет сильные повреждения корпуса и рангоута. Большая убыль среди личного состава. Похоже, открылась течь, цель имеет заметный крен. Пять других имеют повреждения рангоута и такелажа, но не фатальные, поэтому ход сохранили. Уходят в сторону Батума. Имеется также большая убыль в личном составе из-за сильной скученности на палубах.

– Ясно. А что на берегу?

– Целых плавсредств нет. Все имеют повреждения разной степени тяжести. Боеспособного противника на берегу нет. Точное количество потерь противника нужно?

– Нет. Постарайся выяснить, сколько уцелело и в лес удрало.

– Принято.

Вот это по-нашему! А то, ишь, чего удумали, негодники! Десант в нашем тылу высаживать. Нет, господа, дебют у вас не получился…

Пять бегунков уже никуда не денутся, поэтому решаю напакостить туркам еще, насколько возможно. Ведь если мы отсюда уйдем, то они вернутся к месту высадки и попытаются разжиться на своих посудинах тем, что уцелело. И зачем нам это надо? Поэтому «Лебедь» подходит ближе к берегу, и я даю команду готовить к спуску на воду наши минные катера. Хоть для них сейчас предстоит работа не по профилю, но лишняя тренировка не помешает. Перед спуском собираю командиров катеров и командиров десантных групп, ставя перед ними задачу.

– В общем так, братцы. Высадку турецкого десанта мы сорвали. То, что сейчас находится на берегу, это не десант, а дезорганизованная толпа. Но когда рассветет и они увидят, что мы ушли, то обязательно вернутся и постараются забрать все, что уцелело. А там пушки, запас пороха, ядер, продовольствия и много чего еще. Ваша основная задача – заклепать все пушки. Если найдете порох, то либо за борт выбросите, либо просто водой залейте. Поджечь турецкие посудины вряд ли удастся – дождь идет. Но все равно попытайтесь. Опробуйте новые мины. Грабежом не занимайтесь, некогда. Нам еще тех, что удрали, догнать надо. Вопросы есть?

– А ежели что из бумаг найдем, ваше благородие? Или турок какой важный попадется?

– Бумаги берите, если найдутся. А важный турок там вряд ли будет. Максимум – пехотный офицер не выше полковника. Да и тот, если не удрал, значит, ранен и на ладан дышит. Все равно долго не протянет. Запомните, пленные ради пленных нам не нужны. Но смотрите сами по обстоятельствам. И еще. Не рискуйте понапрасну. Если есть подозрение, что перед вами раненый, а не убитый, стреляйте. Либо действуйте холодным оружием. Не хватало еще пулю в спину получить. Я буду наблюдать за берегом и, если только кто попытается высунуть нос из леса, сразу же угощу картечью. Поэтому работайте спокойно. В случае опасности сразу уходите. Если дам сигнал гудком, тоже сразу уходите. Еще вопросы есть? Задача ясна?

– Так точно, ваше благородие!

– С Богом!

Вот и сделаем еще небольшую бяку туркам. Заклепанные пушки – это фактически металлолом в данных условиях. А без пороха из ружей не постреляешь. Даже если кто и не потерял его в процессе драпа. Посмотрев вслед четырем удаляющимся катерам, связываюсь с Гансом.

– Ганс, ну что там на берегу творится?

– Паника, Командир. В лесу неподалеку от места высадки зафиксировано тысяча пятьсот тридцать восемь человек. Но сколько из них раненых, отсюда определить не могу. Судя по тому, как они перемещаются, управление десантом полностью утрачено, и каждый сам по себе. Сомневаюсь, что турки вообще будут штурмовать пост. Во всяком случае, в ближайшее время.

– К берегу никто не суется?

– Нет. Все драпают вглубь леса, подальше от берега.

– Отлично! Следи за побережьем. И если только кто сунется к берегу, дай знать.

– Принято.

Находящихся рядом старшего помощника и вахтенных тоже распирает любопытство. Но если старпом молча разглядывает берег в бинокль, пытаясь разобрать там хоть что-то в темноте, то вот у молодежи энергия бьет через край.

– Юрий Александрович, а почему же турки сюда одну мелочь послали? Ведь не могли не понимать, что с ними даже пара пароходофрегатов запросто справится. Зажали бы с двух сторон, воспользовавшись преимуществом в скорости и маневренности, и всё!

– Надежда на авось – это не только наша национальная черта, господа. Туркам она тоже присуща. И ведь у них за малым не получилось. Наших пароходофрегатов здесь не было. А то, что мы оказались в районе высадки, это случайность, которую турки не смогли предусмотреть. Как и то, что нам удалось их вовремя обнаружить. Поэтому уцелевшие остатки десанта сейчас разрозненны и деморализованны. Командование десанта, даже если оно уцелело, полностью утратило управление. И как минимум до утра его не восстановит. Надеюсь, что на посту Святого Николая все поняли правильно и уже отправили донесение вышестоящему начальству.

– А оказать помощь гарнизону поста мы сможем, если турки все же нападут?

– Вот это вряд ли. Стрельба по лесу ничего не даст. А если турки пойдут на штурм, то можем и своих зацепить. Поэтому надеюсь на благоразумие коменданта. Имеющимися силами пост все равно не удержать…

Так за разговорами о прекрасном прошло около часа, когда на берегу стали появляться всполохи пламени. Мои новоявленные морпехи из «спецназеров» работали четко. Распределились вдоль всей линии турецких судов и поджигали их с очень малым интервалом. Благо было чем. У Яши Розенблюма и на этот случай «зелье» нашлось. Не такое убойное, как он продемонстрировал, но для диверсий как раз подходящее.

Вскоре вся береговая линия в зоне высадки запылала, несмотря на продолжающий накрапывать дождь. Катера возвращались обратно. По картинке, транслируемой Гансом, было ясно, что все там обошлось благополучно. Пристрелили нескольких недобитых турок, попытавшихся оказать сопротивление, заклепали все пушки, залили водой весь найденный порох, подпалили турецкие посудины и спокойно ушли. Именно поэтому я и не вмешивался в процесс, а спокойно наблюдал за происходящим, ведя светскую беседу. Никто из удравших на берег турок даже не попытался вернуться к месту высадки. Ну и ладно. Нам же лучше – хлопот меньше…

Через некоторое время передо мной стояли оба старших командира проводившейся операции – командир группы катеров отставной кондуктор Евстафьев и командир десанта отставной подхорунжий Никифоров – и докладывали о выполнении задания, демонстрируя мешок, набитый бумагами.

– Все сделали, как приказано, ваше благородие! Все пушки заклепали, весь найденный порох водой залили, а шесть целых бочонков с собой прихватили. В капитанских каютах все бумаги, какие нашли, выгребли, а потом суденышки подпалили. Бумаги, что нашли, в этом мешке.

– Молодцы!

– Рады стараться, ваше благородие!

– Ладно, не тянитесь. Мы не на плацу, а я не офицер. Лучше скажите, как техника себя показала? Петр Матвеевич, как катера себя ведут? С котлами и машинами проблем не было?

– Все в порядке, ваше благородие. Кораблики верткие и шустрые. Ежели придется минами супостата атаковать, подкрадемся незаметно, ударим и сбежим. Пока очухаются, мы уже далеко будем.

– Понятно. А по вашей части, Никита Трофимович? Как зажигательные мины себя показали? В шлемах и кирасах с катеров удобно работать?

– Зажигательные мины как положено сработали, ваше благородие. Добрая вещь в нашем деле. Шлемы тоже. А вот кирасы желательно бы чем-то гибким заменить. Неудобно в них на высокий борт карабкаться. И таким, что можно быстро сбросить. А то, если кто за борт свалится, – конец. Я тут намедни подумал. Ежели на обычную жилетку тонкие железные пластины внахлест вроде рыбьей чешуи прикрепить, то от ножа и от сабли и они защитят. А пулю в упор кираса все равно не удержит. Но жилетку можно быстро скинуть, даже если за борт упадешь.

– Интересно… Позже об этом поговорим. А что там на турецких посудинах и на берегу творится?

– Жуть там, ваше благородие. Даже на Кавказе в самых гиблых местах такого не видел. Палубы мертвяками забиты. Причем на куски порванными. Эта новая картечь – страшная вещь. На берегу то же самое. Весь берег турками усеян. Все, кто смог, сбежали.

– Здесь еще сыграли свою роль большая скученность на палубах и высокая скорострельность орудий. Турки просто не успели рассредоточиться. Но нам это как раз и нужно. Как думаете, Никита Трофимович, будут уцелевшие турки атаковать пост Святого Николая?

– Сейчас точно нет, ваше благородие. Они еще в себя толком не пришли и молитву своему Аллаху возносят в благодарность за спасение. А вот утром – все может быть. Ежели там одни башибузуки, то эти, скорее всего, разбегутся. Они привыкли грабить, а не воевать. А вот ежели настоящая армия, да с толковыми офицерами, то эти могут. Но тут еще неизвестно, как у них с оружием и припасами. Даже если кто свое ружье во время драпа не потерял, то запаса пороха и пуль у каждого аскера при себе не так уж много. Надолго не хватит. А одними штыками против пушек и ружей особо не повоюешь. Пушки мы все заклепали, посудины турецкие подожгли… О, слышите? Порох на какой-то рванул… Значит, не все нашли… Но если дождь не погасит, то огонь до остального доберется. Поэтому запаса пороха у них считай тоже нет. Как и провианта.

– Хорошо, подождем утра. Отдыхайте пока, братцы. А нам еще беглецов надо поймать, чтобы в Батуме о провале высадки раньше времени не узнали…

Дальнейшее было уже не боем, а избиением младенцев. Фелюга, первая попавшая под обстрел, глубоко осела в воду, но тонуть пока не собиралась. Уцелевшие турки яростно работали веслами, пытаясь добраться до близкого берега. Поскольку хорошо понимали, что до Батума не дотянут. Четыре выстрела крупной картечью с малой дистанции лишили их последней надежды. Сильно поврежденное суденышко быстро пошло ко дну, оставив на поверхности кучу деревянных обломков, за которые цеплялись немногие выжившие. Спасать кого-либо из этих головорезов я не собирался. Пусть скажут спасибо, что не стал добивать их в воде. Мои кровожадные привычки коммодора Космофлота здесь не поймут. Поэтому доберутся до берега – их счастье. Не доберутся – значит, кисмет. То есть судьба…

Остальные пятеро хоть и ушли уже довольно далеко, попытавшись затеряться в темноте, но скрыться от Ганса невозможно. Поэтому «Лебедь», дав полный ход, быстро настиг беглецов и расстрелял одного за другим, отправив на дно. Спасать также никого не стали. Кисмет…

На этом наши активные действия на ближайшее время закончились. Противника поблизости не было, в Батуме о провале высадки пока не знают, поэтому можно заняться своими делами. Подходить до рассвета к посту лучше не надо. А то еще за турок примут и пальнут, не разобравшись. Поэтому, дав задание Гансу присматривать за обстановкой, решил ознакомиться с трофеями. Как и ожидал, ничего интересного там не оказалось. Все бумаги имели чисто хозяйственный характер. Если у офицеров и были какие-то секретные документы, то они держали их при себе. Но перелопачивать на палубе гору трупов в разной степени комплектации – удовольствие много ниже среднего. Тем более темной ночью и под моросящим дождем. Не факт, что там вообще нашлось бы хоть что-то в читабельном состоянии. Поэтому ждем утра. Если остатки десанта не решатся напасть, то попытаюсь уговорить коменданта эвакуировать гарнизон. Удастся – хорошо. Не удастся… Что же, по крайней мере, моя совесть будет чиста. Мы сделали все, что могли…

Когда окончательно рассвело, взяли курс к берегу, заранее подняв на гафеле грот-мачты большой российский флаг. На всякий случай. Хоть «Лебедь» не похож ни на один из турецких пароходов, но мало ли… Это моряки хорошо разбираются в типах кораблей и их национальной принадлежности, а от пехоты можно ждать любых сюрпризов. И как там еще турки себя ведут…

Но мои опасения не подтвердились. Ганс, внимательно наблюдавший сверху, доложил, что обстановка вокруг поста спокойная. Турки вернулись к месту высадки и пока остаются там. Видно решают, что делать дальше. Гарнизон поста приведен в боевую готовность, по периметру выставлены посты. Нас заметили и на всякий случай развернули две пушки в сторону моря. Но по мере приближения разобрались и успокоились. Сейчас просто наблюдают. Что же, пора нанести визит вежливости. Заодно последние новости узнаю.

Когда до берега осталось шесть кабельтовых, стали на якорь и начали готовить к спуску на воду один катер. Махать веслами такое расстояние туда и обратно – пусть этим любители морских традиций занимаются. А я предпочитаю пользоваться достижениями технического прогресса. Никогда не понимал тех господ офицеров и адмиралов, которые даже после появления быстроходных и надежных паровых катеров предпочитали съезжать на берег на легкой распашной гичке или вельботе с бравыми молодцами матросами на веслах. Причем независимо от расстояния, какое предстояло преодолеть от места якорной стоянки на рейде до причала. Может, для кого-то это и традиции, но для меня – ретроградство чистой воды. Вроде упорного цепляния за паруса. Ну да бог с ними, с адмиралами. Я по здешним понятиям лицо сугубо статское, военно-морскими традициями не обремененное, поэтому и спроса с меня никакого. Некомбатант – он и есть некомбатант.

Дождавшись, когда катер спустят на воду и командир катера доложит о готовности, перед спуском по штормтрапу даю последние распоряжения Обручеву:

– Внимательно наблюдайте за горизонтом, Федор Федорович. В случае появления каких-либо кораблей дайте длинный гудок. Я быстро вернусь. Котлы не гасить, машинам пятиминутная готовность. В случае обстрела с берега открывайте ответный огонь, немедленно снимайтесь с якоря и отходите на безопасное расстояние в море.

– А как же вы, Юрий Александрович?!

– Не волнуйтесь, мы на катере всегда уйдем. В море нас подберете. Заодно, на всякий случай, подготовьтесь к принятию на борт порядка пятисот человек. Может, несколько больше.

– Ох и тесновато будет…

– Ничего. В тесноте, да не в обиде. А оставлять здесь людей – это верная смерть. Скоро турки узнают о разгроме десанта. И сюда может явиться целая эскадра…

Впрочем, по поводу эскадры я не был уверен. Адмирал Осман-паша еще не собрал все свои корабли в Синопе. Да и не станет он идти всей эскадрой, чтобы разгромить какой-то жалкий пост на побережье. Со взятием которого турецкая армия не справилась. Разве что один-два парохода пошлет. Здешнему «укреплению» больше и не надо. Но для нас даже это нежелательно, поскольку устраивать артиллерийские дуэли с турецким военным флотом у меня никакого желания нет. Пока, во всяком случае. Ибо хочу туркам еще одну бяку сделать до того, как Нахимов турецкий флот в Синопе на ноль помножит. Бяка вроде бы и не особо большая, но туркам крайне неприятная, нашему флоту какая-никакая помощь, а мне прибавка веса в разговоре с адмиралами, чтобы не отмахивались от моих слов, как от ничего не понимающего дилетанта. Но это можно будет сделать только после завершения операции с постом Святого Николая.

А пока что катер отошел от борта «Лебедя» и быстро помчался к берегу, дымя трубой и вспенивая воду форштевнем. Что вызвало неподдельный интерес у тех, кто наблюдал за нами с небольшого причала. Очевидно, такие вещи здесь еще в диковинку. Вот и хорошо, приобщим здешних аборигенов к техническому прогрессу.

Когда катер подошел к причалу и я наконец-то ступил на берег, нас уже ждали. Пехотный подпоручик и десяток солдат с оружием. Поодаль стояла небольшая кучка штатских, с интересом рассматривающая вновь прибывших. Офицер шагнул вперед и представился:

– Подпоручик Лещинский! Доброе утро! С кем имею честь?

– Доброе утро, господин подпоручик! Капитан и владелец яхты «Лебедь» Давыдов Юрий Александрович. Прибыл по важному делу к коменданту гарнизона.

– Простите, вы сказали «яхты»?!

– Да, по своему правовому статусу «Лебедь» в данный момент является частной яхтой. Хотя недавно считался почтово-пассажирским пакетботом. Но наши крючкотворы вынудили меня превратить его в яхту, чтобы соблюсти ряд параграфов. Кстати, может, перейдем на менее официальный тон?

– Добро пожаловать, Юрий Александрович! Подпоручик Лещинский Станислав Андреевич, честь имею! Разрешите полюбопытствовать о цели вашего визита? Такие… яхты здесь еще не появлялись.

– Этой ночью турки попытались высадиться возле устья реки Натамба. Мы их малость потрепали. После чего высадили десантную партию и сожгли все турецкие суда на берегу. Утопили также шесть фелюг в море с десантом. Но турок уцелело довольно много, и они могут напасть на вас. В связи с этим мне надо поговорить с комендантом гарнизона.

– Так это были вы?!

– Да, мы. Воспользовались всеми преимуществами парового корабля над парусниками. А также превосходством в вооружении.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.