Владимир Кожевников
Искра в вакууме

Глава 1. Начало задачи

Комплекс «Омега-Куб» был построен в самой сухой точке Европы – в выжженной солнцем долине между голыми скалами Алмерии. Воздух здесь дрожал уже с восьми утра, а к полудню становился почти вязким: дышать было не столько трудно, сколько бессмысленно – словно кислород сам отказывался участвовать в обмене.

Пустота, царившая снаружи, была почти абсолютной.

Ни деревьев, ни птиц. Даже ветра – и тот приходил редко, зато сразу поднимал в небо столбы бледно-красной пыли, глухо шурша по титановой обшивке, которой были покрыты фундаментальные плиты.

Запах – металлический, жжёный, словно после разогрева старой электроники. А тишина… Она была не просто фоном – она была участником проекта.

Именно тишина сделала это место уникальным.

Здесь было легко услышать то, что в других лабораториях считалось фоновым шумом – слабейшие колебания, микрофлуктуации среды, незаметные по отдельности, но в совокупности, складывающиеся в предзвуки открытий.

Снаружи здание напоминало вытянутый додекаэдр, грани которого были инкрустированы полупрозрачными солнечными пластинами, аккуратно повёрнутыми к агрессивному испанскому солнцу. Форма – странная, чуть чужеродная, будто его сюда телепортировали из иной реальности.

Но под землёй всё становилось ещё страннее. Там простирались шесть уровней. Не этажей – уровней осознания:

Физика: там расширяли уравнения, пока они не начинали «петь» на другой частоте.

Биомеханика: пытались совместить ткань с полем, биосигнал с алгоритмом.

Язык: здесь создавали новые структуры описания реальности – гибрид математики, музыки и нейролингвистики.

Звук: комната, где гудение пустоты считалось экспериментом.

Структура: кристаллы, сплавы, субматерии.

И, наконец, Сон – шестой уровень, отделённый экранирующим покрытием и дежурным, который молчал даже на языке тела. Внутри исследовались влияния фаз REM-сна на возникновение нестандартных когнитивных ансамблей.

Именно там, между двумя уровнями, на подуровне B-3, в персональном секторе «13.5π», доктор Лев Мурашов сидел, склонившись над столом, заваленным распечатками графиков.

Его кресло, изготовленное из полимерного углеродного волокна, было старым – со стертыми подлокотниками и одной отсутствующей кнопкой регулировки. Но он никогда не хотел менять его: "это кресло помнит мои ошибки".

На экране перед ним – фрактальная диаграмма, медленно дышащая. Она не просто отображала математические данные – она вела диалог, хотя и односторонний. Пульсации, изменения спектра, ритм – всё было важным.

Перед ним было уравнение, в котором отсутствовал один важный компонент. Он знал это с самого начала. Но чем дольше смотрел, тем отчётливее понимал: отсутствует время.

Он пытался описать явление, в котором стабильность возникает не вопреки нестабильности, а за её счёт – неуравновешенное равновесие, зыбкую точку, где система удерживается не законами, а самой намеренностью структуры.

Он провёл рукой по небритой щеке, оставив на коже след от маркера.

Уравнение не давалось.

– Мы должны изменить язык, – пробормотал он, не отрываясь от пульсирующих линий. – Прежде чем получим формулу.

Он говорил вслух не для себя.

Он говорил для уравнения. Для диалога.

В этот момент дверь открылась, и в помещение вошла Анна Квентин – инженер-кибернетик, его оппонент и напарница.

Её лицо было уставшим, кожа под глазами – серовато-синей, как после ночной смены без сна и без смысла. В руках она держала сканер – тяжёлый, покрытый отпечатками, с полосами новых записей.

– Лев, ты в курсе, что твоя модель отрицает второй закон термодинамики? – сказала она без прелюдий, голосом, натянутым, как струна.

Она положила сканер на стол рядом с клавиатурой. От сканера пахло нагретым пластиком и антисептиком – смешанный запах их среды.

Лев оторвался от экрана, не сразу, медленно.

– Моя модель не отрицает, – сказал он, приподнимая бровь. – Она просто… не нуждается в нём.

Внутри ядра гравитация не линейна. А с ней – и вся энтропия идёт вразнос.

Он усмехнулся – как человек, нашедший трещину в логике мира и наслаждающийся этой находкой.

Анна не ответила. Она подошла к голограмме, ткнула в одну из точек фазового фронта.

– А если ты ошибаешься? – тихо спросила она, не поворачиваясь.

– Тогда… – Лев пожал плечами. – Мы создадим не устройство. А гипотезу о нас самих.

Глава 2. Команда случайных величин

Если бы в «Омега-Кубе» существовал корпоративный дресскод, его бы пришлось отменить в первый же день.

Проект собрал не просто специалистов. Он собрал отклонения от нормы, породы сознания, которые не вписывались в привычные шаблоны.

Лаборатория B-0 выглядела как помесь сцены для перформанса и постапокалиптической мастерской. Между резонансными столами стояли старые музыкальные инструменты, фантомные проекционные ленты, модифицированные кресла, покрытые следами фломастеров, маркеров и кофе. Над головой – в хаотичном порядке – висели динамики, каждый из которых передавал только определённый регистр частот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.