Анджей Ясинский
Исследователь планет. Том 2

Название: Исследователь планет. Том 2

Автор(-ы): Анджей Ясинский

Глава 1

Сергей

Прошло несколько дней, за которые Сергею удалось наладить небольшой производственный комплекс, который выдавал за пяток часов по одному атмосфернику. Почти точно такому, на котором они летали с Волансой, только, разумеется, приспособленному для использования в качестве дронов большой дальности. Раз уж возникла такая возможность, не сильно вкладываясь, а ресурсная база в виде найденного склада стала источником нужных материалов, не воспользоваться ею было бы глупо. Да, не всё там было, но многое из того, что отсутствовало, можно было на молекулярном уровне собрать из подсобного материала. В десяти километрах был обнаружен выход породы, богатой металлами, причем в таком соотношении, что на Земле и не встречалось. Это даже шло вразрез со всеми теориями геологического образования. Создавалось впечатление, что когда-то взяли машины или готовую продукцию тяжелой промышленности или военную технику в огромных количествах, складировали тут и оставили под дождями и прочими климатическими невзгодами. А со временем оно всё и превратилось в труху.

Конечно, если это так, то должны были остаться какие-то изделия или их части из особопрочных материалов или из неподдающихся коррозии, но этого не наблюдалось. Возможно, если предположение исследователя было верным, на них было еще какое-то воздействие. Может, того же леса – оно практически полностью покрывало эти залежи, только в одном месте это всё вылезло наружу, вернее, лес почему-то отступил.

Конечно, то, что для сборки большого дрона хватало пяти часов, не значило, что за сутки их можно было наклепать пять штук (или больше при горизонтальном масштабировании). Подготовка к следующей сборке, в том числе подготовка материалов, занимала больше, чем само производство – около суток. Так что за сутки можно было реально собрать и протестировать один-два дрона. А больше, Сергей считал, не понадобится.

На сами атмосферники Сергей ставил простенькие ТУНИКи (тактические УНИКи), вполне справлявшиеся с порученной им ролью. Тем более что их производство было ничуть не сложнее устройств самого дрона. Соответственно, в нем за ненадобностью отсутствовали необходимые для человека вещи типа кресел и ручного управления, что также упрощало конструкцию, ну и ее габариты и внешние контуры. Так что выглядели они как младшие братья первого летательного аппарата, на котором они с Волансой еще не раз летали.

В связи с наличием активного чужого спутника на орбите, Сергей решил несколько изменить план обследования планеты. Оно ведь как предполагалось им? Уединится он тут на несколько лет и спокойно и не торопясь будет заниматься своими делами, а оно вон как вышло – ни уединения, ни спокойствия… В общем, военным опытом и знаниями он понимал, что нужно готовиться к худшему, но алогично ощущая ситуацию и согласно внутреннему настрою, он желал, чтобы всё это оказалось чепухой. Просто не хотел он негативного развития событий – мысленно он давно тоже ушел «в отставку», не в последнюю очередь для того, чтобы забыть обо всём этом. Всё это значительно портило ему настроение. Но, правду сказать, несмотря на все логические обоснования, вероятность сильно негативного развития ситуации была пока достаточно низкой. Возможно, конечно, на это влиял недостаток достоверной и обильной информации, но тем не менее, СУНИК пока давал процентов семьдесят-восемьдесят, что на этом ситуация и застагнирует, а потом сойдет на нет.

Кое-какие изменения были и в личностном плане, и во взаимоотношениях с инопланетянкой. В первом случае Сергей, после того как стал с нею спать (звучит двусмысленно, но на самом деле действительно только спать), утром он просыпался буквально будто каждый раз заново рожденный. И психически мозг полностью восстанавливался, и обрабатывать информацию стал быстрее и с меньшей тратой энергии, и физически – каждая мышца буквально с первого мгновения пробуждения пела. Единственное, что его беспокоило, так это то, что возня девушки под боком его совершенно не будила.

Ладно, безопасность – на Джина вполне можно было положиться в этом плане, да и на СУНИК иски. Но всё равно, на Аллаха надейся, а верблюда привязывай. Не очень это хорошо, когда сам не контролируешь окружающее, тем более что неизвестно, что творится в голове у невольной подруги. Вдруг придушить захочет ночью, а он и не пошевелится? Хех…

Вот еще проблема наметилась – это как раз второе: вроде бы всё нормально шло, но с каждым днем девушка становилась всё смурнее и смурнее. Квелость и отсутствие энергии явно наблюдались даже при поверхностном взгляде. Неужели это он забирает силы у девушки? Сергей даже специально провел контроль с помощью СУНИКа, но ничего подобного не обнаружилось. Зато у него утром всё просто замечательно, и даже в организме образуются органические соединения, исключительно благотворно влияющие на самочувствие. Главное, что негативного ничего нет, иначе бы УНИК давно бы поднял крик.

***

Сегодня Сергей, как всегда, проснулся с отличным самочувствием. Сладко потянувшись и вдруг не почувствовав за спиной привычного тепла, он бросил назад руку, пытаясь нащупать Волансу. Ее место не было нагрето, и он перевернулся на спину, чтобы тут же наткнуться на взгляд девушки. Она сидела в паре метров от постели на полу, обняв ноги, и не мигая смотрела на землянина. Глаза ее приобрели темно-фиолетовый цвет, и Сергей некоторое время не шевелился, погружаясь в эту глубину. Девушка не моргала и, кажется, даже смотрела не на него, а сквозь. Лицо ее не выражало никаких чувств, и он вдруг испугался, что она снова станет как раньше, бесчувственной.

– Воланса? – с беспокойством в голосе спросил он.

Взгляд инопланетянки обрёл осмысленность, но на лице ничего не поменялось. Она всё так же сидела не шевелясь, только уже смотрела не сквозь него, а прямо ему в глаза.

– Что случилось? – спросил Сергей и сел. Одеяло сползло с его тела на ноги, но он этого даже не заметил.

Некоторое время он и она бодались взглядами, пока ее глаза вдруг не наполнились слезами.

– Расскажи мне, что происходит? – мягким голосом спросил Сергей. Точно таким, каким он разговаривал с мелкой соседкой-веганкой, что жила рядом с домом его матери на Воленсии у веганцев. Чем-то он понравился девчушке на добрую пару десятков лет моложе него, и она бегала к нему в поисках детского утешения.

Воланса вдруг вдохнула глубоко, прижала кулачки к щекам и так, глядя поверх них на Сергея, тонким голосом буквально прокричала:

– Я. Не. Знаю! Не-е-е-е знаю, что со мной происходит! – девушка даже заикаться стала, еще сильнее прижала тут же намокшие кулачки к щекам и, не отрывая взгляда от Сергея, повторила: – Не-е-е-е! Знаю!!! Не знаю! Мне плохо! А что не так, я не понимаю!

Сергей откинул одеяло и перебрался поближе к девушке.

«Ее явно катает на эмоциональных качелях», – влез в голову Джин со своими комментариями.

«Есть мысли, почему?»

«Нет.»

«Тогда не лезь, мешаешь!»

Джин послушно умолк, а Сергей аккуратно вытер слезы с глаз девушки. Она шмыгнула носом, но не разорвала зрительный контакт с ним. Прямо на его глазах цвет ее глаз поменялся на черный. На лице, кстати, которое уже несколько дней как избавилось от цветовых пятен и стало вполне себе привычным, что явно пошло на пользу ее внешности, снова пробежали те самые пятна и полосы. Сергей нахмурился, и они буквально сразу же пропали. Ему даже показалось, что они отреагировали на его недовольство. Глаза ее снова стали фиолетовыми.

– Давай сначала успокоимся, моя мутиночка, – сказал он спокойным и доброжелательным тоном. Кстати, «мутиночка» – что-то вроде «девочка» по смыслу, только чуть более интимно.

– Меня так папа называет, – Воланса вытерла кулачком слезы под правым глазом, что, впрочем, не сильно помогло – там снова образовалась мокрая дорожка, и шмыгнула носом.

– Ну вот видишь, папа плохого не скажет, – улыбнулся Сергей, вытянул свои ноги сбоку от девушки, а ее легонько потянул, выпрямив, и она точно так же села, как он, только лицом к нему. Взяв ее руки в свои, он легонько стал их поглаживать. Воланса этого, кажется, даже не заметила. Она просто не отрывала взгляда от глаз Сергея, будто боясь потерять его.

– Давай вместе попытаемся понять, когда у тебя всё это начало меняться в плохую сторону, и, может быть, нам удастся увидеть причину твоих проблем.

– У меня проблемы, да? – переспросила девушка, чуть расширив глаза, а Сергей мысленно хлопнул себя по затылку. Не те слова он подобрал. Тем не менее, он улыбнулся:

– У всех бывают проблемы. И у меня есть, и у кого-то еще…

– Да, наверно, у моего папы тоже были проблемы со мной, – прошептала она.

– Но он же с ними справлялся? Справлялся! Ничего страшного, давай лучше подумаем, что могло случиться. У тебя есть предположения? Если ты уже знаешь ответ, скажи мне. Даже если он неприятный тебе, и просто не хочется его озвучивать или стыдно, всё равно скажи. А то проблему решить не получится.

– Стыдно? – удивилась девушка и ненадолго задумалась. Слёзы хоть и не прекратили течь полностью, оставив глаза на мокром месте, но уже и не грозили обезводить тело инопланетянки. – Извини, я не знаю, что это за чувство и когда его ощущают.

– Но ты же знаешь это слово, иначе откуда бы я его узнал на твоем языке?

– Ну, я, наверно, когда-то просто повторила то, что слышала в Почках Памяти в похожей ситуации, а ты запомнил…

– Хорошо, – улыбнулся Сергей, продолжая поглаживать ладони девушки. Не удержался и на мгновение прижал одну из них к своей щеке и с огромным нежеланием потом оторвался от нее. Воланса этого, кажется, даже не заметила. – Стыдно – это когда кажется, что ты поступаешь неправильно, тебе некомфортно, и ты сама себя осуждаешь за поступок, мысли, свои действия или тебе кажется, что тебя осуждают или могут осудить другие. Или ты понимаешь, что тебя могут осудить за что-то просто потому, что у них другие ценности и взгляд на жизнь, чем у тебя, и почему-то стыдишься этого, хотя, возможно, оно того не стоит.

Землянин замолчал, видя, что девушка вдруг задумалась. Ну уже хорошо – удалось ее немного отвлечь от непонятно чего. А она немного помолчала и вдруг закрыла лицо ладонями.

– Что? – Сергей погладил ее по голове. Если тактильный контакт не вызывает у нее отторжения, то надо этим пользоваться.

Я вдруг вспомнила поведение моего папы. Если всё так, как ты говоришь, то ему часто было стыдно за меня…

Сергей вздохнул.

– Это ценное наблюдение, но давай пока не будем отвлекаться. Выводы ты потом сделаешь сама. Но не забудь поделиться со мной, а то вдруг твои выводы будут некорректными. Хорошо?

Воланса кивнула, оторвала ладони от лица и буквально вложила их в руки Сергея.

– Нет, я не знаю ответа, и мне не стыдно, – уверенно сказала девушка.

– Отлично, – улыбнулся Сергей, продолжив слегка массировать руки и пальцы девушки. Он чувствовал, что ей это было приятно. – Давай вернемся чуть-чуть назад во времени. Что ты делала, когда сегодня случился вот этот внутренний надлом? Ты же его почувствовала?

Воланса неуверенно кивнула.

– Я видел, что последние дни тебя что-то гнетет, но не мог найти причины этому, тем более, что вроде бы наоборот, в какие-то моменты тебе явно было очень хорошо. Я прав?

Девушка слегка улыбнулась, видимо, вспомнив эти моменты, и глаза ее уже вроде как начали выходить из полнослёзной реки на сухое место..

– Я смотрела на твою спину, – более-менее спокойно сказала девушка.

– Хм… А зачем? – Сергей в удивлении поднял брови.

Воланса все так же не отводила взгляда от него.

– Я сегодня не смогла придумать, что на ней нарисовать.

– Ну хорошо, – медленно протянул Сергей. – А зачем мне на спине надо было что-то нарисовать?

– Затем, что предыдущие рисунки почему-то пропадали.

– Предыдущие?

– Да, – кивнула Воланса. – Мне они казались красивыми, но, наверное, тебе не понравились, раз они пропали.

– Ничего не могу сказать, понравились или нет, – я их просто не видел.

– Это не имеет значения, – вздохнула девушка и наконец опустила взгляд, остановив его на руках Сергея, продолжающих держать ее ладони. Она согнула указательный палец и тоже им погладила кожу на руке парня, докуда дотянулась, снова вздохнула. – Сознание вторично по отношению к телу, через которое Мать влияет на окружающий Мертвый Мир, приводя его к гармонии.

– Это не твои слова, – покачал головой Сергей.

Воланса дернула плечом.

– Так у нас учат всех мутов. Не вижу причин сомневаться. Если твоему организму не понравились мои рисунки, то и тебе, значит. Хотя, может быть, надо было спросить тебя, что тебе нравится, тогда, может быть, ты не отторг бы их…

– А почему не спросила?

– Не знаю, – снова дернула плечом девушка и еще больше посмурнела. Но хотя бы до слез не дошло. – Не смогла. А почему не смогла – не знаю. Наверно, страшно было. Почему – тоже не знаю.

– Понятно, – пробормотал Сергей, но Воланса вскинулась.

– Правда? Ты понял?

– Ну, не совсем. Это я о частности, а не о целом. Ну хорошо! А почему вообще ты решила что-то мне нарисовать на спине?

Воланса вздохнула, вытерла тыльной стороной ладони что-то под глазом и вернула обратно руку в ладонь Сергея.

– Не знаю. У меня в голове какой-то хаос из знаний, что я учила всю жизнь, и того, что я вижу вокруг. Мне вдруг подумалось, что мы с тобой – пара.

– Пара?

– Мы же вдвоем, – кивнула Воланса, ничуть не обращая внимание на странный тон возгласа мужчины. – Живем вместе, кушаем, дела делаем. Всё делаем вдвоем, значит – пара. Еще не дом с доминой, конечно, но уже пара. Всё как в «Почках памяти» описано. Ну… Почти как там. Немножко похоже.

– А «дом» и «домина» – это кто? В данном контексте «дом» не очень понятно.

– «Дом» – это место, где живут. А в данном случае это мут и его мутина, когда они одна семья.

– А, ясно. То есть муж и жена.

– Нет, – покачала головой Воланса. – Похоже, но не совсем. «Муж и жена» редко используется, больше в официальных речах или чтобы зафиксировать что-то в Почках Памяти, но обычно – «дом» и «домина», когда между ними есть гармония и они одна семья. Семьей без гармонии быть нельзя, мужем и женой – можно. Домом и доминой – нельзя.

– Хорошо, я понял. И для полной гармонии надо иметь татуировку по телу?

Воланса снова вздохнула.

– Я же тебе немного рассказывала о нас. Наши пары подстраиваются друг под друга для полнейшей гармонии, а рисунки – это показатель этой гармонии, ее сложности, полноты, уровня развития партнеров. Не обязательно на всё тело. И не обязательно контурный рисунок. Я видела и просто цветные пятна, красивым образом размещенные только на лице, например, у папиного друга. Я сама не всё понимаю, так как только недавно стала задумываться об этом. Раньше просто знала и всё, но не понимала. Ну, я и подумала, что… Я сначала представила, что знакомлю тебя с папой, а потом подумала, что мы же пара, а папа не увидит гармонии у нас… А хотелось бы, чтобы это было будто взаправду, а у пар с перспективой уже бывает гармония. А ты же Мертвый Мут, может, у тебя это не работает, вот я и хотела нарисовать рисунок… Посмотреть… А он… – Воланса вдруг сделала несколько быстрых вдохов, попыталась задержать дыхание, но не смогла, и через мгновение слезы из ее глаз буквально брызнули на Сергея. – Пропадааааееееет! – Девушка буквально упала вперед, ткнулась лбом в плечо Сергея и затряслась от плача.

***

Сергей гладил Волансу по голове и гонял по кругу мысли, замешанные на удивлении. Порой девушка вела себя как шестилетняя девочка, хотя уже и сиськи нарастила, как положено взрослой девушке, да и вообще имеет внешний вид половозрелой особи. Конечно, несоответствие детородного возраста и психического развития может быть, однако оно обычно не должно прям сильно расходиться по годам – в целом природа такого не любит. Скорее, тут действительно наблюдается задержка в психическом развитии. Тем более что Воланса иносказательно об этом и говорила, и хоть она и утверждает, что ее сюда послали, чтобы она «проснулась», то есть, видимо, вышла из психического ступора, но Сергею почему-то думалось, что ее просто выпнули как человека с дефектом. Чего стоят рассказы девушки о том, как отец за нее заступался на дуэлях, даже убивал кого-то! За такое поведение Сергей реально его стал уважать, но вот почему он позволил, чтобы его дочку отправили фактически на смерть? То есть к ней у общества определенно были претензии. Вон как на Земле в Спарте, если не врут, проводили отбраковку детей.

Вот еще непонятно, как она сюда попала. Сначала он думал, что ее сюда просто забросили из космоса, но ее слова, что она просто перешла оттуда, где жила, напрямую сюда, да и набор искажений пространства и излучений, из-за которых они с Джином сюда и направились, отчасти наблюдался и при работе земной телепортационной системы, а вот у космических аппаратов пространственная информационно-энергетическая картинка их работы сильно отличалась. Так что то, что она сюда отправилась посредством телепортации, откидывать со счетов не стоило. Вот только непонятно, с этой же планеты она или нет?

С одной стороны, откидывать такую возможность нельзя – планета-то не исследована еще, а биологически Воланса имеет генетические связи с местной живностью. С другой – ее рассказы как бы намекают на подавляющее превосходство ее цивилизации на планете, и там вроде бы нет неисследованных территорий, где теоретически землянин мог оказаться. Так что все-таки пока выходило, что она с другой планеты.

Сергей мысленно вздохнул. И что ему делать с девчонкой?

– Давай всё-таки сначала определимся в некоторых моментах. Возможно, просто ты чего-то не понимаешь или что-то просто не является тем, чем тебе кажется. Хорошо?

Воланса шмыгнула носом и кивнула. Правда, при этом даже не оторвала головы от плеча Сергея, зато как-то плавно перетекла к нему поближе и обняла его за талию, да так и замерла, потихоньку успокаиваясь.

– Во-первых, хочу сказать, что у нас… хм… Мертвых Мутов, хотя я не мертвый и не мут, но об этом как-нибудь потом поговорим. Так вот, у нас действительно нет такой биологической… Хм… подгонки друг к другу…

– А как же вы понимаете, что подходите друг другу, ну и… вообще как друг друга привлекаете тогда? – Воланса подняла голову и посмотрела на землянина уже сухими глазами, в которых он определенно заметил любопытство.

Сергей вздохнул.

– Увы, никак. В этом и состоит вся сложность. Мы не можем сами создавать и менять картинки на своем теле…

– А становиться внешне привлекательней для партнера можете?

– Хм… Тоже нет. Как нам природа определила внешность, так и живем. Нет, искусственно научились улучшать и даже генетически, но это внешнее вмешательство и в основном не ради… хм… партнера.

– Как же вы живете? Мне кажется, вы должны были уже вымереть все, – девушка снова опустила голову и потерлась щекой о грудь Сергея. Тот вздохнул порывисто и чуть сильнее прижал к себе девушку. Тут же проверил состояние психограммы и перезапустил ее – она почему-то слетела, не доработав положенного времени.

– Ну, не так всё плохо. Как-то же живем до сих пор. А что ты имела в виду под «становиться привлекательнее»?

– Ну… У каждого мута всё же свои предпочтения в отношении партнера, и если по каким-то параметрам ему понравился другой или другая, он начинает внешне изменяться, чтобы стать еще привлекательнее для него.

«А я тебе говорил, что она пытается тебя соблазнить!» – вдруг вмешался Джинн по мысленной связи и вывесил перед внутренним взором Сергея фотографии Волансы во время первой встречи и последнюю. Изменения в ее внешности явно бросались в глаза. И действительно, несмотря на то, что и тогда она была весьма привлекательной особой, при взгляде на вторую фотку сердце Сергея ощутимо давало сбой.

– А как вы определяете, что нравится партнеру? – спросил он. – Вряд ли он рассказывает об этом.

Воланса пожала плечами:

– Не знаю. Как-то оно само происходит.

«У меня есть теория, я ее тебе потом расскажу!» – снова влез Джин.

«Помолчи, а?» – попросил Сергей. – «С нужного настроя сбиваешь».

– Ладно, давай вернемся к рисункам. Нарисуй мне, пожалуйста, на руке что-нибудь простое, хочу посмотреть, – Сергей раскрыл ладонь перед лицом девушки.

Она, не меняя позы, просто вытянула палец, который тут же обвил тонкий росток из ее одежды и она круговыми движениями пощекотала им его руку. По крайней мере он так воспринял это.

– Я ничего не вижу, – Сергей отодвинул руку дальше, ближе подвинул – нет, чисто.

Воланса вскинулась.

– Как не видишь? Вот же нарисовано… – она схватила его руку двумя руками, выпрямила его ладонь. Провела пальцем: – Вот же линии идут!

Сергей мысленно покачал головой, вызвал интерфейс УНИКа и задействовал нанороботов, располагающихся в его глазах и отвечающих за расширенное восприятие картинки. Изображение тут же расцветилось дополнительными цветами. Он не очень любил этот режим работы, хотя знавал многих, которые только так и ходили. А вот он использовал его только по мере необходимости. В общем, на руке он увидел слегка опалесцирующие пересекающиеся кольца, чем-то напоминающие древний знак Олимпиады.

Заодно он прогнал и медицинскую часть мониторинга и только сейчас понял, почему он с утра просыпался такой бодрый – сок растения, который для рисунка использовала Воланса, весьма благотворно влиял на его самочувствие. Собственно, было обнаружено и постепенное всасывание вещества в кожу. Не быстрое, но за пару часов рисунок точно впитается. Останется от него что-то или нет, пока не было ясно, ведь Сергей обычно с утра делал зарядку, а потом принимал душ.

Сергей послюнявил палец и потер рисунок – он смазался. Ну точно! А потом в душе под водой всё смывалось.

– Всё, увидел. – Сказал он Волансе, с любопытством наблюдавшей за ним. – Просто мне, чтобы увидеть, надо определенным образом смотреть. Похоже, у нас с тобой различия в восприятии окружающего мира. А еще рисунок смывается водой, а я утром после зарядки принимаю душ.

Воланса шмыгнула носом и потерлась им о его грудь. Засопела.

– В общем, ты должна понять, что у нас разные организмы, и всё то, что ты считаешь правильным и естественным, не обязательно будет у меня.

– Ну и пусть, – прошептала она и чуть громче спросила: – А можно мы все-таки останемся парой? А? Хоть такой, неправильной, – она подняла взгляд на него, и такое в нем было ожидание чуда, что Сергей не смог сказать «нет».

– Не знаю, давай пока просто жить, как жили. А там видно будет. Ладно?

Воланса несколько раз кивнула и снова прижалась к землянину.

А он сидел, снова гладил ее по голове, что, похоже, стало уже входить в привычку – уж очень приятно ему было ее постоянно тискать и вот так вот… Да и ей тоже, судя по всему. И смотрел он в пространство и ни о чем особом не думал. Странно все это было.

«Шеф! Боюсь прерывать твои размышления, но прошу разрешить дать команду выслать дрон из последних в восточном направлении».

«Зачем?» – Сергей вернулся мыслями к реальности.

«В той стороне наши сенсоры зафиксировали что-то странное. Двойную сейсмическую волну и необычные электромагнитные волны, отраженные от ионосферы. В общем, примерно рассчитали, что километрах в трехстах-пятистах что-то бабахнуло непонятное».

Южный континент

В очередной раз Система анализировала результаты последних ее действий и вычислений по развитию ситуации на основе новейших данных. Игровой мир, моделирующий текущее состояние дел и прогнозы на будущее, постоянно менялся и точно что-то спрогнозировать было сложно. Да оно и понятно – данных катастрофически не хватало, тем не менее, кое-какие выводы уже можно было сделать.

Во-первых, удалось снять общую картинку материков со спутника. Пусть качество было не очень, низкого разрешения и только визуальное да тепловое, однако даже по ним можно было понять, что как таковой технологической деятельности на поверхности планеты не производилось. По крайней мере, в глобальном плане. Однако что-то все еще функционировало – оно же «разбудило» Систему? Расчеты показали, что это был когерентный импульс энергии, выпущенный из космоса. Вывод – кроме спутника, подконтрольного Системе, на орбите висел и функционировал как минимум еще один, а так как с ним не было связи, то предполагалось, что чужой.

Во-вторых, южный континент, на котором располагалось ядро Системы и на котором раньше жили ее создатели, был почти непригоден для жизни. Много пустынь, мало пригодной для растений земли. Леса есть, но тоже мало, в основном кустарники и трава. Животных, соответственно, тоже немного. По сравнению с северным континентом – пустыня. При этом на севере на нескольких кадрах можно было отметить существ очень больших размеров. О таких в небольшом справочнике о животном мире, что существовал у Системы для расчета разных поражающих эффектов, если вдруг ей понадобится динамически менять план ответного удара, ничего не говорилось. Исходя из данных еще до выключения Системы, когда люди стали воевать с животным миром, и текущей картины – последний победил. На данный момент она размышляла, вносить ли его в список врагов, в котором пока существовало всего два пункта – техника и инфраструктура северян и сами северяне.

Прогнозирование в игровом мире показывало, что со временем, если ничего не предпринимать, южный материк также покроется богатой растительностью и животным миром. Вероятно, относительная свобода от них в данный момент времени объяснялась тем, что еще недавно поверхность материка находилась под водой. Возможно, развитие животного мира не позволит развиться потомкам ее создателей после катастрофы, ведь именно с ними они почему-то сражались? Последний вывод был весьма необычным, так как Система создавалась не для того, чтобы защищать своих создателей, а для того, чтобы отомстить врагам после их уничтожения. Тем не менее игровой мир по каким-то причинам выдавал и такие результаты. Это было не очень понятно. Зато основа рассуждений была одна, а именно то, что враг должен быть уничтожен. Но враг, вернее один из них, – это животный мир, что было достоверно зафиксировано системами независимого контроля, пока они еще действовали. И значит, он, этот враг, должен быть уничтожен из-за заложенной программы «мести», а также потому, что, возможно, он не даст развиться потомкам создателей. Только потому, что последний вывод основывался вместе с предыдущим на одном корне, Система его не удалила, просто потому, что он все же имел достаточно высокую вероятность, хоть и низкую релевантность. То, что никого из создателей не осталось, Систему не волновало. Тем не менее именно это крошечное ответвление логики в свое время сыграет роль маленького камушка, который изменит течение событий. В худшую или лучшую сторону – зависело от точки зрения и принадлежности смотрящего. Неизвестно, что повлияло на логику работы Системы – время ли, ошибки разработчиков, но первоначально стопроцентно надежное и прогнозируемое поведение на любых возможных, какие только в голову придут, тестах или отличающихся входных данных, оно сейчас пошло по другому, совершенно неизвестному разработчиками пути.

Таким образом, третьим пунктом в список врагов Система все же внесла животный и растительный мир, правда, пометив их рейтинг в списке как минимальный. По крайней мере, пока основными «врагами» оставались первые пункты. Почему еще и растительный мир, кроме животного? Да потому, что в понятийном аппарате Системы это две взаимозависимые части одного целого, как оно, собственно, и было на самом деле.

В-третьих, удалось распечатать один из складов, и откликнулась одна независимая пусковая установка-контейнер на дне океана. Вернее, в данных Системы она должна была находиться именно там, но сейчас эта часть земной коры поднялась и представляла собой молодую цепь невысоких гор, образуя тонкую прерывистую перемычку между южным и северным континентами, это Система определила по карте, составленной из спутниковых данных и повторно привязанной к старым координатам. Как контейнер сумел остаться невредимым, Систему не интересовало, зато сейчас в игровом мире она перекраивала возможные планы по его использованию. Но самое удивительное было то, что именно эта установка была отмечена как одна из самых ранних и примитивных. Тем удивительнее было то, что именно она выжила и сумела ответить на попытки установить связь ядра Системы. Если быть более точным, существовали и еще более древние, но не снятые с вооружения системы, но именно эта оказалась первой из комплексов с системой связи, базой которой служила естественная энергетическая сеть планеты. Она не позволяла организовывать полноценную быструю дуплексную связь, но работать на отправку-прием краткой информации её возможностей вполне хватало. Это была сложная система, очень медленная, с очень низкой пропускной способностью, оперирующая различными и совершенно вроде бы не связанными друг с другом вещами из различных областей науки – сейсмики, магнитного поля планеты, электрических процессов внутри ее коры, даже звука – инфра- и ультразвука в зависимости от конкретной задачи. Однако при всей сложности системы как идеи, отдельные ее подсистемы были достаточно просты, поэтому и пережили такое долгое время. По крайней мере, в данном аппарате.

На складе же находилась неизвестная Системе техника. Сам склад оказался герметически закрытым подземным многоэтажным зданием с активной и пассивной системой защиты. Активная давно перестала работать, хотя следы от ее присутствия остались в виде слаборазличимых в камне форм оружейных комплексов. Зато пассивная защита, встроенная в многослойные стены здания, все еще действовала – Система потеряла там два своих дроида, на которые попало специальное вещество, изначально под давлением залитое в капсулы между слоями стен и при нарушении их выплескивающее содержимое в месте повреждения. По логике, там еще должны были находиться высокотоксичные отравляющие и биологические вещества, но Система их не боялась и даже определить их наличие не смогла бы – не было нужных инструментов.

На данный момент Система пыталась добыть информацию о законсервированной технике внутри самого склада. Особенно с этим следовало поспешить потому, что с распечатыванием здания его газовая консервация перестала быть стопроцентной. Сначала наружу стравилось излишнее давление (внутри оно было чуть повышенным), а потом внутрь стал медленно проникать воздух. Хоть он был и легче тяжелого консервирующего газового состава, но в здании возникло непонятное движение газовых масс, что способствовало ослаблению концентрации консерванта. И хоть роботы Системы и попытались прикрыть двухметровую дыру, но возможности сделать это качественно не было, тем более, что, возможно, придется в будущем ее расширить. А потом Система и вообще вычеркнула эту проблему из списка таковых – собственных ресурсов было и так мало, чтобы тратить их еще и на это.

***

За прошедшие несколько дней Системе не удалось определить наличие техногенных действий врага. Слишком мало у нее было инструментов исследования окружающего мира. Тем не менее, если ничего не делать, то существовала высокая вероятность впустую потраченных сил на активацию, так как прогнозы на то, что Системе удастся окончательно прийти в работоспособное состояние, были несколько пессимистичными. Наоборот, эта активация могла привести к быстрой выработке оставшихся ресурсов и к окончательной недееспособности Системы. Поэтому, несмотря на то, что по сути у нее пока не было рабочих военных систем уничтожения, кроме той пусковой установки, что-то делать уже надо было прямо сейчас.

Несмотря на опасность привлечения внимания к тому факту, что Система активировалась, других быстрых вариантов определить наличие основного врага у нее не было. Тут еще сыграл свою роль тот факт, что «живая» пусковая установка находилась за тысячи километров от ядра Системы и в принципе не могла выдать ее реального положения, даже будучи обнаруженной врагом. Учитывая это, Система отослала ей команду отработать двумя ракетами по координатам столицы северян. Там в комплекте должно было находиться десять ракет, но сколько из них в рабочем состоянии, было неизвестно. Дальше она принялась моделировать происходящее в игровом мире в реальном режиме времени, накладывая данные со спутника и пытаясь спрогнозировать, попадет ли окно прохождения спутника над наблюдаемой территорией с прилетом ракет. Точных данных не было, так как расширенное управление установкой не предусматривалось, а обычная обратная связь о выполнении задания почему-то не отрабатывала. Возможно, это были технические проблемы. Можно было только отдать приказ или отменить его, и вряд ли эта ситуация в будущем изменится к лучшему – подсистем ремонта в таких комплексах по конструкции не полагалось.

***

Голубые игривые волны задорно, как щенок на кость, бросались на скалистые берега небольшого острова, одного из целой россыпи подобных островов, тянущихся на сотни километров с юга на север. Все эти острова были красивыми, покрыты буйной растительностью и летающей живностью.

Особо резвая волна, натолкнувшись на каменное препятствие, брызгами взлетела до самых крон деревьев, ветками толкающихся на краю плодородного слоя почвы. В стороны испуганно разлетелись стаи небольших птиц. Но когда они, успокоившись от неожиданного испуга, решили вернуться на ветви деревьев, это им не удалось.

В воздухе возник неожиданный низкий и неприятный гул, деревья мелко затрясли своими ветвями, скидывая с них слабо держащиеся листья, а также сухие ветви. На мгновенье всё застыло, а затем воздух разрезал резкий и высокий крик-скрип, и часть берега, сопровождаемая всё той же дрожью, осыпалась в море, захватив с собой множество деревьев.

Недовольные крики птиц взметнулись в небо, жалуясь на несправедливость. Однако неведомому чудищу эти крики были не интересны, или он не слышал их и продолжил свою возню. Дрожь земли усилилась, обвалов породы и камней стало больше, у берега образовался колышущийся ковер из зеленых веток, коричневых стволов и земной мути, что распугала не только птиц, но и прибрежных рыб. А существа, похожие на крабов, быстро-быстро разбежались по сторонам, пытаясь спрятаться за камнями или нырнуть пусть и в мутную и непривычную, но воду.

Наконец наступила тишина, которая, как пружина, всё скручивалась и скручивалась ожиданием до тех пор, пока не взорвалась, отбросив на несколько сотен метров покрытую осадками, ракушками и каменным налетом многометровую плиту. После того как поднятая взрывом пыль улеглась, сторонний наблюдатель, если бы он находился здесь, мог бы увидеть большую матовую плиту с десятью округлостями, расположенными по пять в ряд. Плита, а на самом деле грань пусковой установки, скособочившись, располагалась под углом и смотрела в сторону вместо изначального направления вверх. Кроме того, верхняя часть установки была на несколько метров выше нижней, но хуже того, выходу нижних ракет явно мешала расположенная метрах в ста от берега одинокая скала, перекрывающая траекторию. Но этого установка уже не знала – это было вне ее компетенции, главное, что выход был очищен от многолетних наслоений – как и было изначально рассчитано. На самом деле это была одна из первых версий подсистем «мертвой руки», хоть и не самая старая, а в характере южан была определенная параноидальность, что двигала их не останавливаться на достигнутом, и следующие версии систем этого типа имели другие возможности по активации после долгого перерыва. Но конкретно здесь и сейчас заработал именно этот первый вариант.

Прошло еще около часа, пока древняя система посчитала, что к пуску ракет всё готово. За это время, кроме всего прочего, были произведены замеры давления окружающей среды – необходимо было сбалансировать внутреннее и внешнее давления. Предполагалось, что пуск должен производиться с большой глубины океана, но вышло как вышло. Причем вышло хорошо, так как насос, отвечающий за это, не откликался, так что для решения текущей задачи вместо того, чтобы повышать внутреннее давление, достаточно было слить специальную техническую жидкость, временно заполняющую установку, заодно еще и не дающую корродировать внутренностям, а также препятствующую диффузии материалов.

Так что за этот час берег превратился в мертвую зону, в которой погибла не успевшая убежать или уплыть живность – техническая жидкость была изрядно ядовитой. Снова прозвучали два взрыва, но уже сильно слабее первого, и в сторону отлетели две крышки, прикрывающие ракеты. Снова взрыв, и небольшое длинное тело ракеты наполовину высунулось из отсека. Неудача. Очередной взрыв, и из соседнего слота выпрыгнула соседка, которая, перелетев торчащий клык скалы, сильно уклонилась вниз, но, не долетев до воды, включила двигатели и сначала замерла на месте, а потом медленно и неповоротливо, фыркая во все стороны из небольших форсунок ориентирования, развернулась в нужную сторону и, увеличивая тягу, стала набирать высоту.

Тем временем отстрелилась еще одна крышка, и из соседнего с застрявшей товаркой слота вылетела очередная ракета. Она почти успела упасть до поверхности океана, в котором волны уже растащили в стороны упавшие деревья, но буквально в нескольких сантиметрах от воды смогла замереть в воздухе, вскипятив ее и из-за этого окутавшись огромным облаком пара. А спустя десяток секунд сначала медленно, а потом разгоняясь всё быстрее и быстрее, отправилась в небо догонять свою подругу.

Северный континент

Над лесом какой-то там Дочери такой-то Матери, по мнению странных существ – мутов, поднималась заря. Ей вдогонку с южного направления наискось двумя росчерками летели две сестрицы на помелах. Вторая пыталась догнать первую, но безуспешно, пока что-то не случилось, и первая сестрица вдруг потеряла свой яркий хвост. А через некоторое время почти незаметный на фоне солнца взрыв прекратил ее полет. Это по какой-то причине сработала система самоуничтожения, видимо, за давностью лет своего существования решившая прекратить оное, а заодно и прихватить с собой носитель.

Вторая сестричка, будто не заметив смерти первой, с хохотом опустилась ниже, окутавшись плазменным облаком. Расталкивая и сжигая молекулы воздуха, она неслась вниз с огромной скоростью. В какой-то момент, решив, что достигла нужной высоты, сестричка разломилась вдоль пополам и вдобавок откинула заднюю часть. Эта часть, кувыркаясь всё быстрее и быстрее, стала отставать и в конце концов скрылась где-то вдалеке, вероятно, в конце концов сгорев. А передняя, будто в ее одежке расползлись скрепляющие ее нитки, стала разбрасываться пуговицами, каждые из которых вдруг будто зажили своей жизнью и, всё так же хохоча, но уже злобно, стали кувыркаться, резвиться, разбегаться в разные стороны, пытаясь спрятаться от возможного строгого ока хозяина территории.

А поверхность планеты всё приближалась. Вот уже стали видны озёра, реки и лес, покрывающий бОльшую часть территории, на которой когда-то был раскинут огромный город – столица Северной Империи. Давно уже от него ничего не осталось, разве что, если покопаться, можно было бы найти какие-то строения или даже, может быть, технику, но северяне, в отличие от южан, не были такими параноиками и не создавали свои системы с такой же высокой надёжностью, как их враги на юге. Поэтому встречать боеголовки было некому.

Всего к земле летели восемь боеголовок, но только три из них были настоящими, да и то одна из них так и не взорвалась. А удары о поверхность неядерных «игрушек» хоть в принципе и могли бы нанести какой-то вред от кинетического удара, но были совершенно незаметны на фоне двойного ядерного взрыва, разнесенного эпицентрами друг от друга на сотню километров.

Затряслась земля, сморщилась поверхность планеты, сдуло зелень и вскипятило воду озёр и рек, сгорели в огне птицы и животные, перемешалась земля под поверхностью, и в разломы вырвался горючий газ, добавивший свою лепту в локальный конец света.

На орбите спутник южан успел только краем захватить картинку взрывов, да и то смазанную откуда-то появившимися облаками, скрывшими происходящее. Система мысленно вздохнула своими электронными потрохами – всё-таки не получилось синхронизировать прохождение спутника над территорией со взрывом – задержки в командах, старая техника, неточность… Осталось ждать следующего прохода, надеяться на отсутствие туч и облаков и на вероятностную удачу, что можно будет заметить реакцию противника, если он существует. Какую? Да кто его знает? Может, в ответ полетят ракеты, может, появится техника врага или иное информационно-энергетическое противодействие. Главное – понять, что враг существует и всё это не зря.

Спутник же земного исследователя планет в этот момент находился практически на противоположной стороне планеты и не смог заметить ни запуска ракет, ни их пролёта, хотя в течение где-то минуты теоретически он мог бы наблюдать необычное явление в атмосфере, а может даже и заметить их следы в тропосфере, но, увы, текущий режим работы и направление «взгляда» это ему не позволили. И уж тем более он не заметил самих взрывов.

Сергей

Сергей задумчиво посмотрел на Волансу, тихо сидящую в его объятиях и, кажется, даже не помышляющую вставать. Вернее, посмотрел на ее темечко, расположившееся аккурат под его носом и радующее его зрение сине-зелеными переливами. После разговора с нею ее волосы будто приобрели заряд бодрости и весело давали знать окружающим об этом факте.

Вдруг по телу девушки пробежала волна озноба, она наконец оторвалась от землянина и как-то удивлённо посмотрела на него.

– Что? – он вопросительно поднял брови.

Передернув плечами, Воланса сказала:

– Дочь неспокойна и недовольна. Не пойму, чем… Похоже, ей сделали больно, но это точно не я! – Она расширила глаза и уставилась на Сергея. – Я же ничего не делала! Почему она недовольна?

– Думаю, ты тут ни при чем, – вздохнул Сергей. Сейчас было бы неплохо оказаться в своем командном центре на иске, но и оставлять Волансу после такого близкого и важного разговора не дело. Так-то он и так может получать информацию от СУНИКа, но, похоже, возникла такая ситуация, когда и Волансе надо быть в курсе происходящего. А пускать девушку внутрь своего фактически дома он был еще не готов. Несмотря на всю несуразность их взаимоотношений, их все еще можно было воспринимать отстраненно, пусть и с натягом, да хотя бы в качестве исследования местной флоры, фауны и населения, а вот так… Сначала пустишь к себе в дом, потом в душу, а потом не выгонишь оттуда. Все начинается с малого…

«Джин, принеси, пожалуйста, проектор сюда, в беседку».

«Так у нас вроде нету».

«Пока дойдешь, будет – я дал команду СУНИКу напечатать его. Так что не ворчи, оторвись от Шерхана – у него скоро лысина будет от твоих чесаний на загривке, и тащи свою задницу сюда!»

«Кое-кому тоже не помешало бы оторваться от кое-кого», – пробурчал ИРОКОМ.

«Не могу…» – вдохнул Сергей. – «Это как доверившегося щенка обидеть».

«Вот, значит, как ты к ней относишься?» – хмыкнул Джин.

Сергей в который раз вздохнул. Только в этот раз долго и протяжно, отчего даже Воланса беспокойно пошевелилась, до этого снова прижавшись к нему.

«Нет… Конечно же нет… Это сложный вопрос», – он зарылся носом в шевелюру девушки и глубоко вдохнул ее запах. Он был необычным, слегка отдавал ароматными тонами, и с каждым разом все больше и больше ему нравился. Возможно, менялся сам запах, а может, Сергей просто привыкал, так сказать, принюхивался.

Скоро появился Джин, и Сергей, прежде чем подняться на ноги, мягко отстранил Волансу.

– Сейчас будем смотреть, что причинило боль твоей Дочери.

– И ничего она не моя дочь, – недовольная тем, что приходится отрываться от такого уютного Повелителя, пробормотала девушка. – Всё совсем наоборот, это я – её.

Сергей улыбнулся и кивнул на стоящую неподалеку плетеную штуку, чем-то напоминающую скамейку – это Воланса вырастила из ветвей, когда землянин был занят и иногда оставлял ее одну. Сначала просто наблюдая за его работой, девушка постепенно оживала, если это можно было так назвать, и иногда сама придумывала себе занятия. В результате беседка превратилась в почти полноценное жилье, органично вписывая в себя как земные, вроде бы чужеродные для этой местности предметы, так и «живые» плетеные предметы обстановки – скамейку, кстати, очень удобную, каким-то образом умеющую подстраиваться под сидящего на ней, отчего достигался максимальный комфорт. Столик, отдельные стулья с глубокой спинкой, на которых было удобно сидеть и вечерами наблюдать за закатом. Стены оплели растения, образовав очень красивые узоры, которые оставляли достаточно места для дверей, окон и вообще чутко реагировали на людей. Стоило постоять немного рядом, как они начинали шевелиться и расступаться, открывая доступ наружу. И всё это было сделано буквально за последние дни! Так что, даже при наличии общего взаимного непонимания друг друга, пока у них с Волансой как-то всё складывалось. Странным образом, но… Действительно, «пара», – хмыкнул про себя Сергей.

Поставив на стол проектор, Сергей установил по углам беседки излучатели, немного повозился с его настройкой, а затем сел рядом с девушкой. Та не преминула воспользоваться возможностью придвинуться и прижаться к нему. Сергею снова пришлось перезапустить психограмму в голове. «Когда-нибудь это всё плохо кончится», – подумал он, глядя на голую коленку согнутой ноги девушки. Или хорошо закончится – но не попробуешь, не узнаешь. Плохо не хочется, а попробуешь – обратного хода уже не будет. Так что пока пусть идет как идет. И он положил руку на бедро девушки, мысленно убеждая себя, что ничего особенного в этом нет – все равно больше некуда. Да и ночью же они в обнимку спят, но почему-то это все воспринимается иначе. А главное, пальцы не хотят спокойно лежать – и как ни заставляй их, стоит только перевести внимание, как они начинают легонько поглаживать то, на чем лежат… И самое главное, хозяйка того, на чем лежит его рука, совсем не против! Явно же не понимает всей этой символики взаимоотношений, знаковости – хоть и с титьками, но сущий же ребенок! И это останавливало сильнее всяких отговорок – моральные терзания, они такие. Только у пальцев рук нет никаких терзаний. И управляются они, кажется, совсем не мозгом.

Нет, самое главное во всем этом то, что он давно уже не пацан, взрослый мужик, для которого давно уже не осталось никаких тайн во взаимоотношении полов, а ощущает себя он этим самым пацаном! Эта свежесть чувств местами даже бодрит. А вот то, что есть юношеское смущение, не очень нравится. Хотя да, довольно приятно вспомнить себя в этом возрасте и свои чувства. Иногда он даже ловил себя на мысли, что молодеет мыслями и ощущениями. Да уж…

Включенный проектор тут же сформировал голографические объемные картинки вокруг них. Немного помельтешили всякие надписи и картинки, и в какой-то момент Сергей с Волансой будто бы оказались внутри атмосферника. Воланса почему-то испугалась и сильно сжала руку землянина.

– Не беспокойся, всё в порядке. Мы просто смотрим глазами одного из наших дронов, ну или мертвой птицы, как ты их называешь.

– Хорошо, – вздохнула девушка и чуть расслабилась, с интересом осматриваясь.

Интерьер симуляции не сильно отличался от реального, но сейчас нужно было не это, и, подчиняясь команде, камера как бы наехала на переднюю сферу, выплыла наружу, и в какой-то момент осталось видно только окружающее дрона – наплывающие деревья, постепенно исчезающие внизу, а потом облака, наоборот, наплывающие на них. Только внизу осталась полоска носа дрона для того, чтобы лучше ориентироваться. А также по сторонам и даже на потолке отражалось то, что реально видели камеры автоматического атмосферника.

Воланса

Вроде бы жизнь снова начала налаживаться. Вот чувствовала и даже думала же, что всё не так просто с этими Мертвыми Мутами! И рисовать же начала потому, что у него всё не так, а дальше подумать? На шаг вперед? Ну хоть парой он согласился с нею быть. Странно это и неправильно, но как иначе-то? Оно же так и получается? Живут же вместе…

Тут Воланса чувствовала какую-то неправильность, но что-то ускользало из внимания. Она даже снова по-быстрому просмотрела в Почках Памяти варианты… Да не, всё так. Живут вместе, кушают, общаются, что-то делают. Совсем как и они! Значит, пара! Так что же неправильно? Ах да… Он не мут, и нет ни динамики, ни статики. Ну, с динамикой – Мать с ней, а статику можно и самой нарисовать, как она делала. Наверно. Теперь Сергей знает о ней и что-нибудь придумает, чтобы она у него не пропадала.

Ой ёёёёй! А как же быть с ее статикой?!

Глядя, как мимо проплывают облака, Воланса мысленно схватилась за голову. Как она могла забыть! Ведь и у нее что-то должно быть в статике от Сергея! А у нее, видимо, совсем всё наперекосяк пошло, эта болезнь дурацкая! Не только статики никакой, но и динамика пропала! То-то ее последние дни что-то смущало, когда она выполняла гигиенические процедуры – тело-то совсем чистое! Даже детской динамики нет… За что Мать ее наказывает?! Может, она тоже стала Мертвой?! Да нет, вроде бы. Вон, кохабитант же как жил с ней, так и живет, и слушается, а с мертвыми он не живет.

Что же делать? Самой себе рисовать не вариант – такое любой мут мгновенно считает. Может попросить Сергея, чтобы он нарисовал? Вон, есть же у него на руке рисунок животного, значит, умеет? Или если не умеет – научится, вон сколько у него талантов, то одно делает, то другое. Такое ощущение, что кроме Джина у него очень много невидимых помощников. Ну да ладно! Надо будет спросить, но попозже. Вон, с Дочерью Матери что-то случилось, интересно узнать, в чем дело. Хорошо хоть, что не она, Воланса, виновата в этом. Сергей сразу сказал об этом, а потом и она поняла, что действительно, с чего бы это ей быть виноватой? Ничего такого она не делала, чтобы так сильно обидеть Дочь. Вот вроде бы мелочь, а говорит о многом – он сразу же понял это, а она нет. Все-таки с головой у нее не очень хорошо обстоит дело. Хорошо хоть Сергей возится с нею и не бросает.

Волансу аж передернуло, как только она представила, что Сергей вдруг решит, что им не надо быть вместе. Ну, что они не пара. У нее даже из одного глаза слезинка выкатилась. И что ей тогда делать? Раньше как-то ей было все равно, а сейчас она даже представить не может себя без него. Вот если так посмотреть, времени-то как она пришла на Нулам Инсула прошло всего ничего, а оглянется на то время – сплошная серость без капельки цвета жизни. А сейчас? Ну, не все, конечно, понятно и не все в порядке вроде бы, опять же эта ее болезнь прогрессирует, но зато оно все цветное! А какой Сергей вкусный!

Вот не думала она, что такое может быть! Да и в «Почках» не нашла ничего подобного. Вообще. Нет, было что-то вроде того, что некоторые растения могут плохо влиять на организм, и даже список их есть – сначала дарят блаженство (это то, что она испытывала или нет? Интересно…), а потом становится всё хуже и хуже, и мут умирает. Тут, может, и похоже местами, но всё равно как-то не совсем то. Да и умирать она вроде бы не собирается. С головой, конечно, что-то не то, болезнь эта еще, но выглядит всё иначе же! И вкусно же! Или вот его касания иногда…

Воланса вдруг обратила внимание на жар, что шел от ее ноги. Она посмотрела туда и увидела, что на ее бедре лежала ладонь Сергея и слегка поглаживала ее. И как только она обратила на это внимание, так этот жар вдруг мгновенно разлился по всему ее телу, у нее даже глаза задергались, и она сильно нажала на них руками.

Вот почему иногда его касания – просто касания, а иногда вызывают у нее непонятные чувства и бурю в организме? Сейчас тоже что-то распространялось от его руки, поднималось выше и вызывало приятные ощущения совсем даже не в тех местах, где касалась рука.

Она даже положила рядом свою руку – нет, совершенно ничего. Взяла его ладонь и оторвала ее от своего бедра… Все пропало. Не совсем, остаточные явления все же были. Хм… Она согнула и придвинула вторую ногу и положила ладонь Сергея на нее, тут получилось на внешнюю часть бедра. Жар снова пошел, но чуть поменьше. Хотя приятно все равно было. Тогда она снова перенесла ладонь на внутреннюю часть бедра левой ноги и прижала правой и замерла. Все мысли махом выбило из головы. И дыхание почему-то участилось. Она поерзала на месте. А прияяятноооо!

Вдруг Сергей резко выдернул руку и что-то буркнул на своем языке. И зачем-то сцепил руки на своем животе. Жаль, было хорошо. Потом надо будет попросить его руку и попробовать снова. Если это так приятно, почему бы не сделать снова? Вроде бы даже бодрее себя чувствуешь, хотя осталось чувство, что чего-то не хватает или недодали. Интересно, а Сергею тоже приятно? Или ему тоже надо руку на ногу положить? Тут надо подумать – необычно это как-то, непонятно. Сама себе кладешь – и совершенно никаких ощущений! А от его руки есть. А если она свою руку ему на ногу положит, ему будет приятно? Надо будет попробовать, но, видимо, потом – вон что-то странное впереди показалось. Странное и очень-очень неприятное даже на первый взгляд.

Сергей и Воланса

Серость. Вот что подумал Сергей, когда увидел то, что открылось их глазам. Вытянутый эллипс серости с явными воронками на краях этого эллипса. Пожары где-то ближе к краям, земля, серый пепел и мусор, летающий в воздухе и не дающий рассмотреть происходящее. Мощные воздушные течения – последствия явных ядерных взрывов, закручивали всё, что летало, и не давало этому упасть. Несмотря на печальное зрелище, мощность взрывов была не сказать, чтобы прям огромная – примерно около сотни-двух сотен килотонн в тротиловом эквиваленте.

«Джин, что с радиацией? У нас на дронах должен стоять универсальный энергосчетчик – я проектировал его для них, посмотри». Сам Сергей не мог оторвать грустного взгляда от открывшейся картины. Совсем недавно тут было красивое место, а теперь только… серость…

«Да, есть такое. Действительно, это ядерные взрывы, а не какой-нибудь эквивалент вроде наших гравитационно-импульсных».

«Дрон выдержит пролет над этой территорией?»

«Не знаю, такие расчеты не производились. Но какая разница? У нас же их много!»

«Много-то много, да и то относительно. Только не хотелось бы в самом начале потерять этот. Наверно, мы сначала по периметру пролетим, посмотрим, а потом внутрь заскочим. Попробуй вычислить, что это было – старые запасы взорвались или что-то прилетело? Если прилетело, то откуда?»

«Принято. Только мне кажется, что это всё же прилет – воронки хоть пока и плохо видны с такого расстояния, но на первый взгляд похожи на следствие воздушного ядерного взрыва. А откуда прилетело – пока не понятно, как определить».

«Возьми еще несколько дронов и сгоняй их в тропосферу – может, там удастся отследить пролет, типа остатков инверсионных трассеров. Понятно, что времени уже много прошло, да и буря воздушная может все перемешать, но, может, что-то и найдется? Теперь нам по-любому надо узнать, что тут происходит».

«Ну, с этим не поспоришь», – согласился Джин.

«Ах да!» – вспомнил Сергей. – «Вероятно, нам понадобятся какие-нибудь системы радиоразведки из переносных, чтобы на дроны поставить, хорошо бы что-то из универсального военного. Посмотрите с СУНИКом, я там, не сильно разбираясь, прихватил кое-какие технологические карты производства из не особо секретных, но и не гражданских – что дал кое-кто, то и взял. Если есть, напечатай, воткни в пяток дронов и отправь… А вот куда, надо покумекать. Но ты пока делай».

«Принял.»

– Что это? – наконец произнесла Воланса, явно находящаяся в шоке. Ну, так подумал Сергей, глядя на ее распахнутые глаза.

– Точно не скажу. Смысла тут что-то взрывать нет никакого – я обследовал эту территорию раньше и ничего тут не было. Так что или это что-то от старых хозяев этой территории осталось и взорвалось. Или что-то иное, что я даже представить не могу.

– Неужели Повелители Мёртвого Камня? – Воланса сверкнула на него бирюзовым цветом глаз и отвернула голову в сторону печального зрелища.

– Не смотри на меня так. Мои соплеменники, может, и похожи, по твоим словам, на Мертвых Повелителей, но точно тут не были, и вполне возможно, что мы совсем другие. Тебе придется подробно рассказать мне, кто они такие и почему вы с ними воевали. А потом мы решим, что делать. Сможешь рассказать?

Воланса немного подумала и потом кивнула:

– Хорошо, только мне надо посмотреть в «Почках памяти», – и, немного подумав и как-то помявшись, тихо спросила: – Скажи, а ты умеешь рисовать?

Глава 2

Сергей

Сергей удобно развалился на плетёном кресле-гамаке, сплетённом Волансой и расположенном внутри беседки, и работал.

Эти плетеные вещи были чудо как хороши. Конечно, обычные искусственные, созданные на принтере, тоже удобные, особенно подстроенные под форму тела и положение, но из ветвей… Чем-то они подкупали. Каким-то странным комфортом. Собственно, даже высохшие ветки продолжали выдавать слабые электромагнитные излучения, больше присущие живым растениям. Может, в этом всё дело? Впрочем, инструментальные методы исследований показывали, что действительно некое взаимодействие с его энергетическим полем существует. Удивительные существа эти муты и их симбиоз с животным и растительным миром!

Сергея завораживал вид работы девушки над такими вещами. То, как ветви кустарника буквально на глазах растут, обвиваются вокруг ее рук, которыми она задает направление их роста, и сплетаются, сплетаются, сплетаются. А на выходе получается нечто вроде такого кресла. Или столика. Некоторые предметы оставались привязанными к кусту, как, например, декоративные решетки по бокам беседки, и, соответственно, были живыми и могли реагировать на какие-то внешние события. А некоторые сразу же отрывались от «базы», буквально на глазах усыхали, скреплялись, и получался вполне себе готовый к использованию продукт, крепкий и удобный. Вот как это кресло. Ну а выражение лица девушки, сильно отличающееся от былой мраморной неподвижности, с высунутым кончиком языка и нахмуренными в сосредоточении бровями, просто умиляло.

Прошло несколько дней после непонятных ядерных взрывов, Сергей развил бурную деятельность, но… Пока ясности не было. Основная работа заключалась в управлении разного рода устройствами, дронами, создании необходимых приборов, поэтому большую ее часть удобней было делать удаленно, тем более что основной производственный комплекс был запущен в найденном подземном складе и спокойно себе там работал. И высокая автоматизация позволяла всем рулить удаленно, да и сложные вещи руками ведь не сделаешь. Хорошо хоть можно было быть относительно спокойным, если вдруг такая ядерная дура, как там, полетит в их сторону – на расстоянии до сотни километров трак спокойно держал под контролем пространство и, если заметит ее, а он обязательно заметит, так как сам трак обладал очень навороченными системами контроля, то спустя несколько десятков секунд с помощью пучкового оружия превратит ее в простую болванку. Жаль, технологических карт этого оружия и системы контроля у него не было, и создать их, соответственно, в синтезаторе он не мог. Приходилось довольствоваться более простыми устройствами.

А вот почему он сидел в беседке, а не в траке, в своем привычном и удобном пункте управления, интересный вопрос. Ответ на него Сергей, конечно же, нашел быстро – было бы удивительно не смочь провести на самом себе несколько психологических тестов и не ответить на правильно заданные вопросы. Все дело в Волансе, конечно.

Помимо никак не проходящего сексуального влечения к девушке, с которым он худо-бедно боролся, видимо, он просто привык к ее нахождению рядом, если не сказать сильнее. Его внутренний мир без его ведома освободил немножко места для этой странной девушки и впустил ее. Странной, конечно, на голову, а не из-за наличия хвоста, который непонятно почему его просто выводил из себя. И это было даже хорошо – помогало сбивать влечение. Так что пусть его. А вот тараканы в ее голове иногда его откровенно пугали. Даже веганцы со всеми их ментальными извращениями не казались Сергею странными или тем более отталкивающими или опасными. А тут… Черт его знает! Он просто не мог спрогнозировать ее реакцию на любое свое действие или слово. Иногда перед ним была обычная земная девушка, а порой – странное инопланетное существо с непонятными мыслями и действиями.

Ну так вот, ему просто стало некомфортно оставаться одному в траке. Просто возникали постоянно мешающие мысли о том, где она, не случилось ли с ней что-нибудь. Зато сейчас просто красота! Краем глаза он видит ее или чувствует (в траке этого ощущения не было, и даже трансляция с дрона не помогала) и спокоен.

Сергей снова отвлекся от своих мыслей, приоткрыл один глаз и убедился, что с ней всё в порядке. Нет, он не боялся того, что Шерхан нападет на стоящую перед ним девушку, которая ему то что-то втирала, то просто таращилась в его глаза, как она говорила – «смотрит внутрь», то есть каким-то образом ментально общается или что-то вроде этого – землянин пока не понял, тут смысловые оттенки фраз как-то не давали создать полную и завершенную картину.

Так вот, он не боялся нападения Шерхана, потому что Волансу страховал располагающийся тут же Джинн, сила которого на порядки превышала силу животного и реакцию заодно, несмотря на то, что по объему он был раза в полтора-два меньше животного, но не по массе, здесь он, наоборот, превосходил четвероногое чудовище. Ну а как назвать этого громадного кота, который не испытывал особого желания общаться с Волансой и постоянно на нее угрожающе рычал, на что она не обращала никакого внимания?

Закрыв глаз, Сергей вернулся к внутренней визуальной панораме, сгенерированной УНИКом. Развернув данные, собранные дронами, мониторящими воздушные потоки и обстановку в радиусе сотни километров от эпицентра взрыва, он в очередной раз посмотрел основанные на них результаты моделирования СУНИКом. Тогда по горячим следам не удалось отследить возможные следы пролета ракет в слоях атмосферы, тем более что и специализированных инструментов на тот момент не было, только через восемь часов Сергей смог напечатать нужные, дооснастить десяток дронов и отправить их летать по разработанным СУНИКом траекториям, снимая любые возможные данные – влажность, заряженные частицы, состав и направление воздушных потоков, да много чего еще. Идея была такая: хоть землянин и не знал состояние атмосферы до пролета ракет, но их воздействие на нее определенно было и со временем должно пройти, раствориться. Эти уходящие изменения и можно было бы вычислить и построить нужную траекторию прилета гостинцев и, соответственно, сторону, откуда они появились.

В реальности это дело было очень сложным и малоперспективным, но единственно доступным сейчас. Уж очень большая территория, слишком много параметров и динамика их изменений, мало инструментов, да и время упущено. Тем не менее несколько вариантов траекторий было рассчитано, а одна так вообще выделялась – просто тут газовые сенсоры «учуяли» некоторые следы газов, возможным источником образования которых могла стать топка ракетного двигателя, если, конечно, там использовался именно он, что не факт.

Одного спутника категорически не хватало для проведения какой-либо разведки хотя бы потому, что неизвестно было, куда смотреть. Да и спутник, который у него был, это не инструмент, который куда захотел, туда и передвинул. Вернее, так можно, но смена орбиты на тех движках, что стояли на спутнике, происходить будет медленно и печально. Но делать нечего – надо менять, так надо, только куда?

Чужой спутник тоже только иногда попадался в видимости сенсоров трака, благо отражающей способностью он обладал довольно неплохой, и его можно было при определенной внимательности увидеть даже без инструментов. Правда, надо было очень-очень постараться, но все же. Ну и другие методы наблюдения тоже никто не отменял. Тем не менее, постоянно его отслеживать было невозможно. Можно было бы еще развернуть по горизонтали свой спутник, сдвинуть его на нужную орбиту и попробовать поймать «врага» в фокус камер сбоку, но там были свои сложности, и Сергей пока этот вариант не рассматривал.

Землянин снова посмотрел на Волансу и в очередной раз вытащил перед собой скомпонованные данные о мутах, полученные от инопланетянки. Удивительно, но девушка ничего не скрывала. Что знала, о том и говорила. По крайней мере, инструментальные средства, более-менее приспособившиеся к чужому организму, показывали ее искренность. Получалась интересная картина.

Действительно, этот мир и мир мутов располагались на разных планетах. Только непонятно было, как далеко, в одной системе или нет. Но, скорее всего, в разных – по крайней мере, поверхностный анализ данной системы землянами ничего подобного миру мутов не показал. Хотя это, конечно, ни о чем не говорит.

Тем не менее, жили они не тужили, друг о друге не знали. Повелители Мертвых – обычная технологическая раса, сильно похожая на людей, муты – в симбиозе с природой, с некоторыми способностями к морфингу. В какой-то момент технократы вдруг обнаружили у себя межпланетный (или межкакой-то) пробой, который и начали изучать. Воланса, конечно, этого не говорила, но Сергей, прикинув возможные действия технократов, пришел к выводу, что те могли предположить вторжение или просто внешнюю опасность, особенно если из пробоя сюда проникла какая-нибудь странная живность, коей на самом деле на планете Волансы было не счесть.

Соответственно, они стали посылать в проход свои роботизированные инструменты для исследований и, возможно, что-то там напортачили. По крайней мере, по рассказу Волансы с точки зрения мутов, в пробой полезли Мертвые Камни и стали убивать Детей Матери. Те дали отпор. Потом какое-то время было затишье, которым удачно воспользовались муты, несмотря на карантин с этой стороны, которого просто не могло не быть (это подсказывает обычная логика), и Матери удалось закинуть сюда семя Дочери. Как это было сделано, точного ответа у Волансы не оказалось.

Вроде бы затишье продлилось несколько лет. Возможно, с этой стороны были какие-нибудь проблемы, кто знает? За это время тут разросся лес под управлением Дочери, хотя как это допустили местные жители, Сергей не мог взять в толк. Вероятно, действительно, тут возникли какие-то проблемы. За это время было многое сделано, и, возможно, всё повернулось бы иначе, но в какой-то момент местные жители снова стали исследовать пробой и уже более агрессивно. Снова полезли на планету мутов, но тут же получили к тому времени подготовленный ответ, и уже муты в ответ полезли сюда, тем более что Дочь хоть и вела себя неправильно (что бы это ни значило), но немного помогла, а потом через нее возможностями управления местными растениями и мутировавшими под ее управлением животными уже воспользовались специальные муты-погонщики. В общем, началось вторжение мутов на эту планету. И вроде бы они победили. А потом ушли.

О том, что именно тут происходило, у Волансы данных не оказалось, только общие сведения. Мать «впитала знания перехода», то есть, видимо, каким-то образом разобралась с ним и, оставив тут недоразвитую Дочь и переведя унитов (преобразованных для войны животных) в режим гражданской жизни (ну и для контроля, как я понял), запечатала проход, сохранив знания, как его открывать. Этим проходом муты иногда пользовались для того, чтобы «разбудить» очередного «спящего» мута, который не мог этого сам сделать. Но Сергей еще подумал, чтобы параллельно промониторить ситуацию с этой стороны. Думалось ему, что в это время Дочь передавала данные Матери. Ну, это он так бы поступил и так выстроил систему с учетом обстоятельств. По крайней мере, это было логично. Воланса же ничего этого не знала, в ее исполнении все звучало несколько однобоко, упрощенно, но Сергей и не удивился этому. Нечто подобное он и ожидал от рассказа. Всегда и везде, если в событиях, особенно конфликтных, участвуют несколько сторон, у каждой стороны будет своя интерпретация событий. Выстроить правильную логику внешних и остающихся за кадром событий можно, но, конечно, надо знать, что представляют из себя все стороны, какие у них интересы, как они могут подменять интерпретации в свою пользу, какова общая методика их информационного воздействия, как это всё соотносится с твоими интересами и логикой, да много еще каких вещей. Тут пока с этим было сложно, но, в принципе, по-простому прикинуть можно было. Технократы были более близки и понятны, поэтому логику их действий Сергей очень примерно спрогнозировал, а о поведении мутов рассказала Воланса. Вот там было больше вопросов, чем ответов, особенно с учетом особенностей Волансы.

Общество мутов не сказать, что стагнировало, но и не развивалось сильно. И общее количество населения находилось в примерно одинаковых рамках. А так как они жили в некоем симбиозе с Матерью, то и войн между собой у них не было. Ну, больших, а так почему-то иногда они по-мелочи воевали друг с другом. Возможно, это был сброс накапливающихся внутренних проблем от противоречий, возможно, что-то иное, но чтобы разобраться во всем этом, это надо быть ксенобиологом, а Сергей им не был. Ну, так, по верхам, конечно, кое-что знал, но недостаточно, чтобы проводить научные исследования или делать однозначные выводы.

Соответственно, новых территорий им не нужно было, вот они и не лезли сюда, даже несмотря на то, что выиграли в той войне. Причем так кардинально выиграли, что никого разумного тут не осталось. От осознания этого у Сергея даже мурашки по спине несколько раз пробегали. Вид Волансы несколько успокаивал, но что можно понять по нестандартному ребенку, пусть и великовозрастному? А так, может, всё это чушь, что она рассказала, и рассчитана на дезинформацию возможного встреченного инопланетянина или потомка Повелителя Мертвых. Тут ведь бывшее поле войны, Повелители Мертвых жили, кто их знает, что придумали. Вон, ракеты же откуда-то прилетели. Вот, может, второй смысл засылания сюда мутов типа Волансы есть опосредованный контроль ситуации и возможная дезинформация. Тем более, что «спящих» мутов легко обмануть. В общем, конспирология, она такая конспирология…

Сергей

– Сьергей? – землянин попытался мысленно нахмуриться, но в очередной раз у него ничего не вышло. Ему не нравилось, что вот это легкое смягчение «с» в его имени у Волансы вкупе с ее то мягким, то звонким в зависимости от обстоятельств голосом получалось так, что заставляло его внутренне таять. И это при всех его поднятых психологических щитах! Ему даже порой было страшно представить, как он себя поведет, если вот эти все защиты убрать.

– Что? – он вопросительно приподнял бровь.

Воланса стояла у входа в беседку. За ее спиной Шерхан с Джином скрылись среди деревьев, отправившись по своим делам. Девушка же была чем-то смущена. Она сцепила руки спереди, потом сзади. Вздохнула. Бросила быстрый взгляд сквозь ресницы на него, отвела взгляд. Потом тихо сказала:

– Ты обещал нарисовать мне статику.

Сергей тоже вздохнул и выпрямился в кресле.

– Я тут подумал, и смотри, какая коллизия получается, – он пододвинул другой плетеный стул к себе и похлопал по нему, приглашая девушку присесть. Та со вспыхнувшим лицом впорхнула в беседку и с явным удовлетворением плюхнулась на сидушку. Правда, при этом как-то переплела свои ноги с его ногами и схватила его за руку, с явным удовольствием начав перебирать его пальцы, будто пересчитывая их, и, похоже, даже забыв, зачем пришла – настолько у нее при этом стал сосредоточенный вид. Сергей же мысленно вздохнул и, даже не глядя, перезапустил психограмму в своем внутреннем мире – в последнее время ее иногда стало просто выбивать вот в подобных ситуациях, о чем Сергей узнавал даже не заглядывая внутрь, а по ощущениям.

– Так вот, – продолжил он. Воланса встрепенулась и перевела взгляд на него. Сейчас для разнообразия ее глаза приобрели желто-коричневый цвет. Возможно, после общения с Шерханом? У того точно такие же были по цвету. – Вот ты хочешь, чтобы мы были парой, так?

Воланса сосредоточенно кивнула.

– При этом тебе хочется, чтобы наличие гармонии между нами было видно со стороны, а это что-то вроде рисунков по телу. Правильно?

Снова кивок.

– Проблема в том, что я не люблю татуировки… Ну, рисунки на теле. Особенно у женщин. Ну вот просто мне не нравится это. У меня возникает ощущение грязи на ее теле. И мне бы не хотелось, чтобы ты была такая…

– Так вот почему у тебя пропадала статика, что я рисовала! – Воскликнула девушка, отпустив руку Сергея и прижав ладони к щекам, распахнув при этом свои и так не маленькие глаза.

– Я же объяснял почему, – проворчал Сергей, – просто под действием воды смывается…

Воланса покивала, явно не обращая внимания на сказанное мужчиной. Ее явно захватила новая мысль, что подкинул землянин, и она уверенно оседлала эту волну в своем сознании.

– А вот это почему…? – она ткнула пальцем в татуировку на плече собеседника.

– Ну, там особо и выбора не было, – немного смутился он. – В нашем взводе у всех такая была.

– Подожди! – снова воскликнула девушка, то ли приняв, то ли пропустив мимо ушей оправдание Сергея. – Но ты же говорил, что не видишь рисунки, пока специально не захочешь! Вот и нарисуй мне невидимым для тебя соком, я его тебе дам, а потом ты выключишь свое специальное зрение и не будешь видеть! А я буду! И всем будет хорошо – и тебе, и мне! А? – Воланса победно посмотрела на землянина. Он неохотно кивнул.

– Ну, как вариант. Ладно. Что ты хочешь, чтобы я нарисовал?

– А что хочешь, – радостно махнула волосами девушка. – Уверена, что мне понравится. А если нет, то потом другое нарисуешь! – жизнерадостно произнесла девушка и вскочила на ноги. Встав перед Сергеем, она вытянула в стороны руки, и тут же ее растительная одежда водопадом стекла с нее на пол, оставив девушку абсолютно обнаженной перед Сергеем.

– Рисуй!

Сергей медленно прикрыл глаза. «Держись, Серёга! Тебе же говорили наставники, что у тебя исключительно сильный характер и стальные яй… Ох, а вот об этом не они говорили…».

– Ты сначала сок мне дай, – буркнул он, наконец открыв глаза, – да и мне надо кое-что достать из трака, – он как-то тяжело встал и медленно побрел к иске.

«Это просто жесть какая-то!» – думал он, давая команду УНИКУ снова включить гормональную защиту. Психологической уже явно не хватало – ее снова сбило. «Я так скоро или сторчусь от всех этих вбросов из аптечки, или стану психопатом или импотентом. Может, завалить ее в кровать, да и решить этим все проблемы? И хрен с ним, с ее хвостом!» Но, представив чистые и наивные глаза девочки, наполняющиеся слезами, как тогда утром, Сергей мысленно махнул рукой. Похоже, он всю свою жизнь теперь будет жалеть, что отправился сюда. Чем бы дело ни кончилось.

Забрав из синтезатора коробочку уже собранного пространственного принтера для печати на произвольных поверхностях, он поплелся обратно. Достаточно было залить нужные чернила и скинуть рисунок в мозги этого миниатюрного принтера и просто провести по любой поверхности, как он напечатает то, что заложено. Причем он контролировал поверхность – води хоть слева направо, хоть сверху вниз, хоть спиралью, хоть повторно по тому же месту – все равно нужная картинка получится. Там главное только точку отсчета на поверхности выставить и задать хотя бы примерную кривую поверхности, и всё. Ну и печатать он мог чем угодно, лишь бы плотность жидкости не превышала определенных параметров. Еще можно было задавать пост-обработку, например индукционный или инфракрасный нагрев рисунка для спекания в зависимости от вещества чернил, или нанесение дополнительного защитного покрытия, и еще кое-какие примочки, но они сейчас явно не понадобятся.

Воланса стояла там же и такая же прекрасная в своей наготе, только в руках держала что-то вроде плода размером с два кулака. Сергей резко остановился и покатал на языке эту фразу – «прекрасная в своей наготе». Влюбился, что ли, раз на литературное выражение чувств потянуло, или это он так сублимирует физическое влечение? Жесть!

Воланса, увидев его, радостно подняла в воздух руку с тем неизвестным плодом и, улыбнувшись, помахала им.

– Вот! Сок для рисования!

Сергей кивнул и подошел к ней.

***

Рука медленно опускалась вдоль позвоночника, оставляя за собой опалесцирующий след. Вернее, часть картинки. Сок-краска почти сразу застывала и не смазывалась при случайном касании. На слегка выделяющиеся позвонки отлично ложились «суставы» ствола бамбука. Длинные листья раскинулись по всей спине, сквозь просветы которых мелькало сначала что-то непонятное, и только при печати уже на уровне поясницы взгляд формировал относительно полную картинку, и становилось понятно, что это хвост какого-то существа, прячущегося в растительности и не помещающегося на спине, но продолжающийся на передней части тела девушки. Но туда еще дело не дошло.

Рука слегка дрожала, когда проходила по ягодицам и чуть ниже, но укреплялась, когда взгляд, пытающийся избежать взгляда на хвост, все же снова за него цеплялся. Дальше было чуть проще, если так можно было сказать – пока руки водили принтер по ногам, взгляд все равно периодически поднимался вверх, непроизвольно пытаясь оценить анатомию инопланетянки, которая вроде что-то чувствовала своим женским нутром и слегка выпячивала особо аппетитные части тела.

«Осталось еще проверить, поперек там или все же вдоль, как у всех женщин», – с иронией подумал землянин, сдувая прядь волос со лба.

Выдохнув, он встал на ноги и обошел Волансу, встав плотно к ней. Посмотрел ей в лицо и хмыкнул – та стояла с прикрытыми глазами и чуть улыбалась. Почувствовав его дыхание, Воланса приоткрыла глаза, снова ставшие глубоко синими. Просто стояла и смотрела в его глаза, не опуская разведенные в стороны руки.

Не отрывая своего взгляда, Сергей приложил принтер ей подмышку и медленно повел его вперед по не отпечатанным еще просторам инопланетного тела. Его нос почти касался ее носа, а дыхание втягивало ее запах, ее дыхание. УНИК на заднем фоне просигнализировал: «Наблюдается появление феромонов… Поставлен блок на реакцию. Блок сорван на уровне психо, поставлен новый… Производится…»

Сергей не обращал на это внимания, ему просто было хорошо. Наваждение немного спало, когда ему пришлось отодвинуться, чтобы рука, действующая без присутствия сознания, продолжила водить принтер по грудям девушки. Но стало намного хуже, когда ему пришлось встать на колени, чтобы прорисовать рисунок ниже пояса. Пришлось даже закрыть глаза, чтобы немного прийти в себя. Рука на некоторое время застыла на уровне пупка.

«Интересно, как они перевязывают пупки у новорожденных», – пришла сторонняя спасительная мысль, – «рисунок складки непривычный».

Закончив рисовать, Сергей встал и отошел к стене беседки, невидяще глядя на небо. По его ощущениям, прошло минут пять, когда он пришел в себя и, удивленный тишиной за спиной, обернулся. Воланса стояла всё так же – звездой, вытянув в стороны руки и расставив ноги.

– Воланса?

– А? Что? – Вздрогнула девушка и повернулась на пятке вокруг оси лицом к землянину. – Всё?

Выражение лица инопланетянки Сергей не смог идентифицировать. Широко раскрытые глаза, впервые разноцветно раскрашенные – чёрным и золотым, немного рассеянный взгляд и полураскрытые бордовые, почти чёрные губы, буквально на глазах приобретающие привычный цвет.

– Всё, – криво улыбнулся Сергей, оценивая картину, центральной фигурой которой был дракон, чья морда располагалась аккурат над грудями, а если простыми словами – просто дракон выглядывает из бамбуковой чащи. – Кажется, хорошо получилось.

Рисунок покрывал почти всё тело, кроме лица и хвоста. Правда, откуда-то взялся цветок лилии аккурат в паховой области, но он тут был вполне в тему. Хотя в целом Сергею всё равно всё это не нравилось. Вернув привычный взгляд, он с облегчением вздохнул, глядя на красивую, чуть-чуть смуглую девушку. Вот интересно – обычно от света звезды она закрыта примерно на уровне купальника, то есть груди плюс растительные шортики, а загар тем не менее равномерный. Причем постоянно в одном тоне. Раньше, кстати, когда ее цветные пятна только сошли, она была чисто белой.

Радостная Воланса стала рассматривать себя, но делала это странным образом – то приблизив руку чуть ли не к носу, то отдалив, потом неестественно согнулась вперед и чуть ли не уперлась лбом в свой живот, рассматривая рисунок. Сергей удивленно поднял брови и подумал, уж не на макро ли уровне она рассматривает части картины? Сначала даже было забавно, когда она продолжила чуть ли не носом водить по передней части ног – не всякая женщина так сможет, гибкости не хватит. Правда, когда она, крутясь в таком положении, повернулась к нему филейной частью и сквозь расставленные ноги удивленно уставилась на болтающийся между ног хвост, он не выдержал.

– Всё, разбирайся сама. Если что-то не понравится, потом скажешь, – и, развернувшись, землянин резко пошел к атмосфернику. Запрыгнув внутрь, он на холодных двигателях рванул в небо.

***

Где-то в сотнях километрах от лагеря маленькая механическая птичка безумно крутилась в небе, делая крутые виражи, будто ничего важнее этого на свете не было.

Воланса

И все-таки он сделал это! Она уже решила, что Сергей забыл или не хочет, но стоило напомнить ему, как он просто сделал это. Так просто? Почему ей казалось, что это будет сложно? Она не знала. Ей думалось, что он будет сопротивляться, отговаривать ее… Сейчас, думая об этом, ей казалось все это глупостью. Да, он немного посомневался, еще и сказал, что ему не нравится, когда есть статика, но она нашла выход! И он согласился! Теперь она точно знала, что они подходят друг другу, и она ему нравится. Осталось только уговорить его, чтобы у него не стирался рисунок, и тогда никто не скажет, что они не настоящая пара или вообще не пара! Ну, так получалось, если ориентироваться на истории из Почек Памяти. Хорошо бы с папой посоветоваться, но ведь он далеко, зато она сама все решила и сделала!

Только вопрос – успеет ли она папе всё рассказать и показать? Глядя на безжизненно болтающийся хвост, она засомневалась в этом. Даже не заметила, как Сергей ушел.

Воланса потрогала хвост, болтающийся между ног, и почти не почувствовала его. Не говоря уже о том, чтобы пошевелить им – нет, не шевелился. Неужели ее болезнь зашла так далеко? Сначала хвост отвалится, потом еще что-нибудь, например нога или рука. Или даже голова. Ну, пока вроде бы висит – она подергала его. Но тенденция, однако, неприятная.

Девушка выпрямилась и хотела развернуться верхней частью тела назад, за спину, но на полпути застряла.

– Да что ж такое?! – возмутилась она и сильно надавила. В позвоночнике что-то хрустнуло и, кажется, даже сломалось, а тело наконец развернулось в ту сторону. Правда, почему-то стало немного больно. – Ну вот, наконец-то! – довольно пробормотала она.

Воланса с трудом и снова с каким-то странным хрустом в позвоночнике сумела-таки наклониться вниз и уставилась с заднего ракурса на свой хвост. Он выглядел каким-то безжизненным и некрасивым. Воланса положила ладони на попу рядом с ним и помяла – нет, не болит. Потрогала основание хвоста – чуть-чуть неприятно стало, немножко больно, но и всё. Пошевелить им она так и не смогла. Ну и вообще плохо его чувствовала. Ну что ж, в совокупности всё говорит, что у нее определенно в теле разлад – голова плохая, тело отказывает. Вон, даже гибкость теряется. И память как-то выборочно сбоит – почему-то она почти ничего не помнила из того, как Повелитель рисовал рисунок. Помнила только, что ей в какой-то момент стало очень и очень хорошо, а потом… Какая-то муть из мыслей и чувств. Ну да, приятная муть. В принципе, она бы не отказалась повторить.

Почему-то ей стало обидно и жалко за себя. Ну ведь, вроде бы, только что начали отношения с Сергеем налаживаться! И она вроде бы ему хорошая пара, если не считать мелких недостатков со здоровьем! И ей тоже хорошо с ним, а вот тут это вот всё…

Жалко, обидно, но ничего не поделаешь. Если кохабитант не может справиться, то тут уже ничего не поможет! Ну, пока тело вроде бы в целом держится, так-то вот этого всего не заметно. Наверное, оно просто в какой-то момент откажет, да и всё. В «Почках» ничего подобного она не встречала, но вполне может быть, просто не попадалось. Надо будет еще поискать, может, про хвост что найдется или по аналогии у кого что было. Хотя и не обязательно будет эта информация – у нее же небольшой объем «Почек», не то что дома. Эх… Если бы дома посмотреть! Да и папа, может, чего бы посоветовал… Ну да ладно, пока же она еще жива, будет радоваться тому, что есть. Но как же рассмотреть весь рисунок?

Воланса со скрипом и небольшими болевыми ощущениями выпрямилась и развернулась обратно. Снова посмотрела на руки – так-то тут красиво, надо же – какое-то растение! Такое редко бывает, если вообще бывает. Обычно всё же – абстрактные сложные картинки. По крайней мере, она никогда не встречала ничего подобного. Но всё же, как рассмотреть весь рисунок?

Да еще и Сергей куда-то делся. Не спросишь. Может, у его Слуги? Воланса огляделась – нет его поблизости. Спросила у Дочери, и та почему-то в этот раз вполне благожелательно ответила ей и показала его. Нет, далеко они с Шерханом ушли.

Может, у Мертвого Дома спросить? Тогда же получилось попросить, чтобы он выпустил Повелителя наружу? Послушал же он ее…

Девушка пошла к выходу из беседки, но на полпути за ее ногу зацепился усик кохабитанта, который продолжал лежать на полу.

– Нет, я потом тебя возьму. Не хочу одеваться, потом раздеваться – мне же надо всё тело осмотреть, – покачала она головой и улыбнулась. По сути, она впервые ходила вот так голышом совсем без кохабитанта. Тело овевало ветерком, и было какое-то ощущение свободы, что ли. Особенно ниже пояса. Непонятно. Она посмотрела на почему-то появившиеся пупырышки на руках. Так бывает, когда холодно, но сейчас вроде бы не холодно. Странно.

По дороге девушка сорвала нужные ветви и уже быстро по сравнению с прошлым разом собрала фигуру переговорника, распустила цветочки на углах и внутри. Хороший получился. Прикрепив его к Мертвому Дому, Воланса сказала:

– Уважаемый Мертвый Дом, покажи, пожалуйста, меня со стороны, я знаю, ты можешь! Сергей, твой хозяин, уже так делал, показывал мне, – немного помолчав и не дождавшись реакции, она продолжила: – Ты тоже должен меня слушаться – мы теперь с ним пара! Вот видишь на мне этот рисунок? – девушка подняла руки и покрутилась перед Домом. – Это твой хозяин нарисовал! Правда, у него еще нет моего рисунка, но, может быть, ты видел их некоторое время назад? Ну да, наверное, они были не очень, но были же! А я постараюсь в следующий раз нарисовать хорошо и чтобы он не стер его. Обещаю!

Воланса немного постояла в тишине. Дом молчал. Она поковыряла его стену пальцем, думая, как еще доказать Дому, что она и Повелитель – пара. Жаль, не домина, и вряд ли когда станет, но быть парой – тоже хорошо! Это же почти дом и домина!

– Ну, пожалуйста, Дом! – почему-то она шмыгнула носом, а на глазах навернулись слезы. Удивленно вытерев их, девушка недовольно покачала головой. – Если ты боишься, что Повелитель тебя поругает, то я ему не расскажу, хотя это и нехорошо. У дома и домины не может быть тайн друг от друга. Ой! – она зажала рот руками, потом снова покачала головой и прижалась лбом к стене Дома. – Это я, конечно, поторопилась. Мы же просто пара. Наверное, было бы неплохо стать его доминой, но я пока не знаю, что это такое. Вернее, плохо понимаю. Если честно, – девушка понизила голос, – я так же плохо представляю, что значит быть парой. Я вот радуюсь, что у меня появилась статика от Сергея, но почему-то мне кажется, что это не всё. А что дальше? Нет, ну я, конечно, ему статику нарисую, а потом? Или это всё? Какой-то же во всём этом есть смысл?

Воланса почесала нос и снова шмыгнула им. Снова поковыряла пальцем стенку Дома.

– Дома я смотрела какие-то рассказы в почках, там были еще какие-то отношения внутри пар или даже до того, как мут и мутина становились парами, но я не понимаю… Раньше мне просто это всё было непонятно – нелогичные поступки, какие-то странные эмоции. Да и не интересно было. А сейчас вроде бы интересно стало, но я опять не понимаю! Может, в них всё дело? Ой, что-то у меня от всех этих мыслей голова разболелась. Ну пожалуйста! Покажи меня!

В этот раз Дом всё же отреагировал – рядом вдруг вспыхнул небольшой огонёк, который растянулся в линию, потом в плоскость и потом пропал. Вернее, внутри него появилась точная копия Волансы, а сам прямоугольник стал невидимым.

Вланса с широко открытыми глазами смотрела на себя.

– Ух ты! – прошептала она, разглядев всю картинку на себе. – Это где же такие животные водятся? Ой, спасибо тебе, Дом! – опомнилась девушка и погладила его стенку.

Отражение Волансы медленно стало крутиться вокруг своей оси, но при этом оно повторяло движения самой девушки – руками там или позой. Так что Воланса в полной мере ознакомилась со статикой, поднимая руки или глядя, как ведет себя картинка, если вставать в разные позы – не искажается ли она? Искажается, и еще как! – с восторгом подумала она. Так-то, конечно, это нехорошо, но тут так было сделано, что животное меняло выражение своей морды, когда она двигала руками! Как этого можно было добиться, девушка не представляла, но это действительно восторгало ее.

Только вот ее белый хвост выделялся и казался чужим – на него рисунок почему-то не заходил, ну да ладно. И так было просто отлично! По крайней мере, Воланса не помнила, чтобы у кого-то было нечто подобное. По сложности что-то вроде такого видела, а вот такого осмысленного рисунка – точно нет!

Девушка еще долго крутилась перед своим отражением, пока не случилась большая неприятность. Под ее ногой в земле при очередном перешаге вдруг образовалась яма, и нога провалилась в раззявленную пасть корота – подземного жителя, который вот так охотился. Был бы на ней кохабитант, Воланса бы даже не заметила его – ее симбионт просто бы отогнал животное или же предупредил хозяйку. Или если бы она не была так увлечена, могла бы, наверное, и сама что-то почувствовать, но вот сейчас…

Девушка упала на попу и с ужасом смотрела на культяпку ноги – ступня просто отсутствовала, ее корот как раз и отхватил. Из ноги хлестала кровь, а Воланса со слезами на глазах только повторяла:

– Моя статика! Моя статика!

Южный материк

Система на какое-то время замерла, просеивая сквозь сито своих анализаторов получаемую скудную информацию. На это были брошены такие вычислительные мощности, что пришлось даже приостановить управление роботами в найденном хранилище. Собственных мощностей у тех не хватало, чтобы делать правильные расчеты и выводы, так что они пока выполняли мелкие работы, связанные в основном с разгребанием неизбежно появившихся со временем завалов и очисткой помещений.

Система же по сотне раз анализировала буквально каждый кадр, полученный со спутника, пытаясь расшифровать, что значит та или иная точка – мусор или объект? Как он себя ведет – как естественный природный объект или как нечто технологичное?

Правду сказать, супротив всякой логики вокруг пораженного места через некоторое время после взрывов появилось множество животных. Наземных было сложно рассмотреть, но движение пикселей совпадало с матрицей перемещения больших животных масс, движущихся при экологических катастрофах. Только почему-то тут это было вокруг пораженного места, а не подальше от него. Так что достоверность, что это были животные, была выше пятидесяти процентов. А вот то, что они крутились вокруг этой огромной местности, несущей только смерть всему живому, пока не согласовывалось ни с одной из моделей. Поэтому система тратила немало ресурсов, чтобы понять, почему животные могут так себя вести.

Зато летающих животных или огромных птиц было лучше видно – или они были огромных размеров, или же просто очень высоко летали. Расстояние до них до спутника или от них до земли рассчитать не получалось – слишком низкого качества были снимки. Конечно, можно было бы понять, если бы они летали над облаками или под ними, и это можно было бы увидеть, но, увы, таких кадров не было. Хоть поток информации и был довольно неплохой – около одного кадра в секунду, но совмещения разных объектов на одном кадре пока не получалось добыть. Жаль, система не могла понимать отбрасываемые тени от объектов. Ведь зная углы падения света от звезды на объект, угла съемки объекта со спутника и расстояния от него до тени, точность замера высоты могла варьироваться в районе девяноста пяти-восьми процентов.

Перед Системой встала дилемма: или продолжить разворачивание, или попытаться снова уйти в спячку. У обоих вариантов были как плюсы, так и минусы. Если на планете никого нет, а разбудивший Систему сигнал был последним приветом какой-нибудь старой системы наблюдения, также сохранившей свою работоспособность, а Система при этом продолжит разворачиваться дальше, то есть высокая вероятность, что всё это будет впустую. Ресурсная база у нее очень бедная, ремонтировать постепенно выходящие из строя подсистемы нечем. К тому же прогнозируемое время их работы довольно невелико просто потому, что они стали активно работать после спячки и, соответственно, вырабатывать остатки своих ресурсов. Если не удастся найти дополнительные возможности, то им работать полгода максимум и всё. Плюс-минус те же полгода, так как просто нечем было протестировать саму себя. Завтра отвалится какая-нибудь из оптических шин, по которым, кстати, сигналы и так идут с высокими потерями и шумами, и всё закончится. Все расчеты о собственной работоспособности и надежности осуществлялись только по косвенным признакам, типа скорости прохождения сигнала, градиента изменения количества ошибок от времени и так далее. Это при условии, что врагов на планете не осталось. А если попытается снова уйти в спячку, то нет никакой гарантии, что потом удастся снова проснуться.

Поэтому Система и пыталась сейчас хотя бы определиться с наличием врага. Если и не во плоти, то хотя бы в виде его техники. Если северян уже нет, но осталась функционировать их техника – это тоже хорошая цель для уничтожения. В конце концов, если их уничтожить, то тогда точно о северянах уже ничего не будет напоминать. В принципе, это именно то, для чего Система и создавалась.

Поэтому кадр за кадром проходили сквозь сито различных фильтров и анализаторов. Поначалу серебристую точку Система отбросила в сторону как дефект картинки, ведь на следующем кадре ее не было. Но когда похожая точка, вернее, теперь уже небольшое скопление тусклых точек с одной яркой, появилась еще на одном кадре, она вернулась к предыдущему и стала собирать в отдельную папку все кадры с похожими отметками. Где-то это были просто точки, где-то группа, причем с разной интенсивностью свечения. Располагались они в разных местах на фоне поверхности планеты и относительно краев кадра. Последнее доказывало, что это не проблема матрицы или приемной системы, а реально какой-то объект.

По изменению его размера, то есть по количеству пикселов на один объект на кадре, можно было с высокой достоверностью предположить, что он двигается не только по горизонтали, но и по вертикали. Что, в свою очередь, вело к выводу о том, что он летает. До этого были кадры с летающими птицами, которые по размерам были значительно больше и относительно легко по форме идентифицировались, но они не сверкали, так как не отражали свет. Сверившись с таблицей коэффициентов отражающей способности разных материалов и их спектра, Система отбросила вероятность отражения от белых перьев. В спектре явно присутствовали линии металла, хоть и очень мало – буквально на грани чувствительности, возможно, это была какая-то деталь на поверхности объекта, но больше было отражения, вероятно, от стекла – у него как такового своего спектра нет, но есть высокая отражающая насыщенность сигнала, а спектр по сути – это спектр звезды.

Система построила в трехмерном моделируемом пространстве угол от камеры спутника к объекту, а от него до звезды, излучающей свет. Конечно, форма отражающего объекта была неизвестна, но с небольшими допущениями, зная расположение звезды, планеты и спутника в трехмерных координатах, можно было достаточно точно определить высоту объекта над поверхностью. Повторяя такие вычисления на других кадрах, где размеры объекта менялись, можно было построить траекторию не только по горизонтали, но и по вертикали. И, соответственно, скорость передвижения по трем координатам. На такие пируэты и скорости живой организм явно был не способен, так что можно было сделать вывод, что процентов на восемьдесят это техническое летающее средство с наличием металла и стекла. Конечно, объект не сверкал, как начищенная металлическая пластина, скорее, это была просто светлая точка или группа светлых точек относительно соседних, но ее хватило для такого вывода. Или Система просто решила, что этого достаточно.

Дальше Система сделала довольно простую, хоть и ресурсоемкую в плане вычислений операцию по реверс-инжинирингу картинки. Конечно, построить изображение реального объекта по максимум десятку пикселей невозможно, зато можно взять объекты, которые предположительно дали этот пиксельный след, уменьшить их примерно до таких же размеров и искусственно пикселизировать. Когда пиксели совпадут, хотя бы примерно – и по форме, и по цвету, то можно будет сказать, что там присутствовал такой или похожий объект. Но это, конечно, не точно.

Из сотни тысяч объектов, отобранных из базы данных изображений для подобной операции, совпало около тысячи. Оставив только объекты, способные самостоятельно передвигаться в воздухе, Система получила всего несколько из них. Птиц пришлось отсеять – у них отсутствовала нужная спектрограмма отражения. Собственно, так и получилось, что это летающая техника, скорее всего, атмосферного типа, так как, если бы это были кое-какие аппараты, способные выходить в космос, траектории полета у них были бы иные, кроме того, скорее всего, на картинках были бы и пиксели, показывающие хвост от частично сгоревшего космического топлива или его следов.

Так что, немного еще подумав, Система решила, что можно считать доказанным, что на планете существует техническая активность. Поэтому можно смело продолжать разворачиваться. Отметив место обнаружения летающего объекта, Система оставила в фоновом режиме работать уже отлаженный алгоритм анализа картинок со спутника без привлечения больших вычислительных мощностей, так как, когда всё стало ясно, теперь с этим справятся и тысячные проценты от основных процессорных мощностей, если не меньше. Кстати, объект был обнаружен совсем не в месте взрывов, хоть и не сильно далеко от них, но это ничего не значило – вполне вероятно, что они как раз и заставили противника шевелиться и попасться на камеру спутника. Так что всё было сделано правильно. Проверив, как всё крутится без привлечения сознания ИИ, Система переключилась на склад продукции. Очень интересной продукции – она о ней ничего не знала. Видимо, та была разработана и внедрена много позднее ввода в эксплуатацию самой Системы и не относилась к технике удаленного возмездия. Но, возможно, все же удастся ее как-то встроить в спешно разрабатываемую в игровом мире стратегию уничтожения врага?

Сергей и Воланса

Воланса недолго оставалась одна со своим горем. Буквально через минуту за деревьями мелькнула темная молния, и, собрав в горку поверхностный слой земли с травой от резкого торможения, рядом остановился Мертвый Слуга. Мягко отодвинув в стороны ее руки, он взял обрубок ее ноги и придавил его своими пальцами в нескольких местах недалеко от торчащей кости. Корот не просто откусил часть ноги, но сделал это с подвывертом, отчего часть мяса сползла с кости и та одиноко торчала, сверкая то своей оригинальной белизной, то покрываясь бурыми пятнами крови от хлеставших струек из разорванных артерий.

У Волансы немного кружилась голова, боли в ноге она почти не чувствовала – инстинктивно она успела ее заблокировать. Ну а зачем ее терпеть? Организм дал сигнал, что всё плохо, она его приняла, зачем дальше страдать? А вот обида ее жгла такая, будто ей в сердце воткнули ветку и там крутили – именно на этой ступне был нарисован такой миленький цветочек с каким-то порхающим насекомым над ним, что слезы сами собой текли из глаз. Так-то в целом она на него хоть и обратила внимание, когда рассматривала весь рисунок, но ощущала его и воспринимала как единое целое со всей картиной на теле, а когда этот кусочек пропал, вот будто ногу оторвали! Ну и что, что откусили! Так-то еще можно было перетерпеть, а когда от статики отрезали часть…

Воланса сидела, плакала и не могла внятно сформулировать свои чувства, почему она плачет, то ли от боли, то ли от обиды, то ли еще от чего. Понимала лишь, что статика для нее почему-то была важнее.

Еще Слуга зачем-то успокаивал ее, говоря мягким голосом, какого она никогда от него не слышала. Да толку-то? Разве это вернет ей статику?

Тем не менее, хоть сейчас кровь не текла так сильно, как вначале, но потеряла она ее изрядно, и голова стала кружиться сильнее. Так и хотелось просто лечь и умереть. Может быть, тогда обида ее отпустит?

Спустя еще какое-то время недалеко от них в землю чуть не врезалась Мертвая Птица, на которой улетал Сергей. А скоро и он сам появился, подбежав к ним.

– Вот видишь, мою статику испортили, – пожаловалась она сквозь слезы Повелителю. – Наверное, это Дочь подговорила корота, наверное, не хочет, чтобы мы были парой, – шмыгнула она.

Сергей как-то странно на нее посмотрел, а потом повернулся к Слуге.

***

– Фиксируй, – сказал Сергей и опустился на колени рядом с Волансой.

Часть руки Джина стекла на ногу девушки, образовав кольцо, которое чуть сжалось. С внутренней стороны оно давило по-разному – где-то сильнее, там, где были крупные сосуды, где-то меньше, в соответствии с их картой в этом месте, которую Джин успел построить, пока ожидал Сергея.

Сергей просунул руки под колени и плечи девушки и без особого напряга поднялся на ноги вместе с ней. Воланса снова шмыгнула носом, закинула руки за его голову и уткнулась в его шею. А потом тихо лизнула его кожу и после этого совсем успокоилась. Ее даже в сон потянуло, но любопытство все же взяло свое, и она одним глазом поглядывала, куда они идут. А шли они в Мертвый Дом. Как она хотела туда попасть! А вот случилось, и как-то лениво стало. Интерес вроде есть, а шевелиться даже и не хочется. Да и говорить тоже. Сергей ее о чем-то спросил, а она не поняла или не обратила внимание.

– Наши лекарства ей не подходят, – говорил Джин, следуя за Сергеем. – Только-только стали разбираться с ее биохимией, но уже точно ясно, что то, что у нас есть, ей не подойдет. Убить не убьет – слишком мощная у нее биологическая защита стоит, но и пользы не принесет.

– Хоть какое-то противошоковое для нее есть у нас? – хмуро спросил землянин, аккуратно укладывая девушку на кровать в медблоке. – Вон, она уже даже на вопросы не реагирует.

– Нет.

Сергей включил систему мониторинга пациента. Самое печальное было то, что они действительно ничего не могли сделать в плане лекарств или каких-то поддерживающих средств – биохимически активный организм девушки практически сразу нивелировал вмешательство. Правда, как-то хаотично, что ли, бессистемно. Если бы к нему подключить внешний ИИ, как устроено у людей с их УНИКами, то можно было бы почти ничего не бояться. Впрочем, все эти мысли пока ничего не стоили, вполне возможно, что организм мутины в данных условиях и так работал оптимально.

Сергей внимательно рассмотрел обломок ноги и визуально, и на построенной медицинским блоком СУНИКа схеме. По всему выходило, что организм девушки что-то пытается сделать на месте отрыва ступни, то ли зарастить, то ли еще что, но слишком там все было неровно – мелкие обломки костей, висящие лоскуты кожи и мышц, так что всё было плохо.

Глянув на девушку и убедившись, что та то ли спит, то ли находится в обмороке, он молча протянул руку к стене комнаты. Оттуда выдвинулся столик, на котором лежал медицинский резак. Аккуратно отмерив место перед браслетом на ноге Волансы, Сергей одним движением движением руки ровно срезал неровную часть культяпки. При этом девушка вдруг открыла один глаз и, наклонив голову набок, посмотрела на то, что делает землянин. Но ничего не сказала.

Сергей же, заметив, что девушка пришла в себя, поспешил её спросить:

– Больно?

Воланса немного подумала, потом замедленно как-то сказала:

– Наклонись ко мне, пожалуйста.

Сергей отложил резак и подошел поближе, погладил девушку по голове. Она улыбнулась.

– Ниже.

Сергей наклонил голову к ее лицу.

– Еще ниже!

Землянин почти коснулся своим носом ее носа. Воланса сильно втянула в себя воздух, будто хотела ощутить его запах. Потом вытянула язык и коснулась им его губ. На мгновенье ее тело будто прихватил спазм, она чуть выгнулась, но не оторвала языка от него, а, наоборот, провела по нижней губе, потом по верхней. Резко выдохнула и чуть озорно улыбнулась:

– Нет, не больно.

– У тебя нет никаких своих лекарств?

Воланса зевнула, потом сквозь закрытые глаза тихо-тихо сказала:

– Кохабитант, – и отключилась.

Сергей хлопнул себя по лбу и посмотрел на Джина. Тот мгновенно сорвался с места и выскочил наружу. Землянин же задумчиво оглядел девушку с ног до головы, вздохнул, потрогал пальцем свои губы, потом пробормотал:

– К чёрту! Может, в сказке о спящей красавице есть хоть доля правды?

Он снова наклонился к Волансе и уже сам поцеловал ее в губы. Задержался немного, прихватил своими губами ее нижнюю губу и замер, оценивая свои ощущения. Пришел в себя от еле слышного звука механизма открытия двери.

– Не проснулась, – пробормотал он. Но как только он это сказал, Воланса открыла мутные глаза, невидяще посмотрела на него и снова закрыла их.

– Хм… – Сергей обернулся на Джина и невольно усмехнулся от открывшейся картинки – тот держал растительную кучу на вытянутых руках, а та раскинула свои ростки в стороны и хлестала ими РОКОМ.

– Бешеная какая-то, – недовольно сказал Джин. – Что с нею делать?

– Думаю, надо просто положить ее на Волансу, – Сергей отошел в сторону – мало ли что придет в голову кохабитанту, еще выбьет ему глаз или чего похлеще учудит. – Давай, аккуратно положи ей на грудь. В смысле – на живот, – поправился он.

РОКОМ так и сделал. Стоило только растительному клубку попасть на Волансу, как он тут же вытянул кучу усиков, воткнул их в разные части тела девушки – в пупок, под груди, подмышки, в шею, и стал растекаться по телу. Выглядело это жутковато – будто нечто пожирает девушку. Не зная, что это реальный защитник-симбионт девушки, Сергей бы бросился ее спасать от этого чудовища. Особенно жутко это смотрелось, когда тело девушки без ее воли зашевелилось, давая возможность растению забраться под тело, чтобы полностью закапсулировать его внутри себя. Но сейчас он молча наблюдал за происходящим, параллельно отслеживая состояние ее организма через медицинский модуль СУНИКа. Поэтому видел, как активизировался ее организм, как в его внутренних действиях появилась какая-то общая логика действий.

– Иди занимайся по плану, замени пока меня, – сказал он, повернувшись к Джину. – Лови коды управления дронами. Можешь действовать по своему усмотрению, если возникнут вопросы. А пока не мешай мне, я тут буду.

– Понял, – за спиной РОКОМа тихо закрылась дверь.

Сергей сел у изголовья кушетки и просунул ладонь в волосы Волансы. Почти всю ее голову закрыла растительная поверхность, листья медленно наползали на ее лицо, вернее, уже закрыли его и тут наткнулись на руку землянина. Он сомневался, что его рука помешает работать кохабитанту, но и не хотел мешать. Если рука будет мешать, он был уверен, что кохабитант так или иначе даст это знать, да хоть просто попытается ее убрать.

Сложно сказать, обладал ли этот растительный симбионт каким-либо разумом или действовал чисто на инстинктах, но в данном случае он просто обтек руку Сергея, оставив открытой верхнюю часть головы Волансы. Сергей немного расслабился и, поглаживая девушку по волосам, принялся следить за тем, что происходит в ее организме в результате действий симбионта. А также анализировать, какие вещества тот впрыскивает, какие сигналы подает нервной системе хозяйки, какие электромагнитные импульсы излучает. Зачем ему это было надо? Ну, перво-наперво, это обычные исследования, расширяющие кругозор о мутах и их интересных организмах, а во-вторых, и это главное лично для него, – он не хотел больше попадать в такую ситуацию, когда он был бы полностью беспомощен и ничем не мог помочь Волансе.

В какой-то момент растительность добралась до браслета и замерла. Землянин не стал ждать, что за этим последует, – вдруг кохабитант решит отрезать ногу до браслета? Незачем лишать девушку совсем не лишней части ноги. Поэтому он быстро снял его, и растение полностью закрыло культяпку.

Почесав зачесавшуюся руку, Сергей стал примерно прикидывать, какой протез можно будет сделать для Волансы. Был бы у нее человеческий организм, то совершенно не было бы никаких проблем пришить обратно ногу, если бы ее не съело какое-то чудовище. Или вырастить новую, чуть дольше, но без особых проблем. Сейчас же ничего не оставалось, как думать о протезе. Причем даже не о самом навороченном, которому тоже нужна клеточная и прочая связь с организмом – тогда по ощущениям такая часть тела ощущается почти как настоящая. Но тут другая биохимия, реакции… Так что остается что-то менее зависимое от этих параметров.

Сергей вздохнул. Почему-то подумалось, что он бы сейчас реально отдал свою ногу, лишь бы с Волансой такого не случилось. Хорошо хоть она сама не особо акцентировалась на ноге, но это сейчас, пока она в шоке. Что-то потом будет?

Отслеживая графики медмодуля, Сергей левой рукой гладил волосы девушки, а правой иногда, не осознавая этого, трогал свои губы пальцами, и в эти моменты бросал взгляд на закрытое листьями лицо девушки, почему-то пытаясь разглядеть контуры ее губ, и иногда ему казалось, что там он видит ее улыбку. И тогда он сам невольно улыбался, а потом снова акцентировался на результатах мониторинга.

Южный материк

Тишину огромного подземного зала впервые за долгое время нарушил скрип. Он не звучал длинно и бесконечно, а скорее пытался сыграть какую-то мелодию. Правда, на одной ноте. Скрип-скриииииип-скрип. Длился он долго, возможно, несколько часов, но кто считает время в тишине веков? Всему приходит конец, закончилась и эта симфония для разнообразия ударом. Это свалились внутрь ворота, которые вот уже несколько часов мучили небольшие роботы, имеющие весьма потрепанный вид. Ворота-то изначально открывались иначе, но, несмотря на консервацию помещения, от времени прикипели намертво. Пришлось их подрезать, ждать, пока зарядятся аккумуляторы, благо здесь нашлась одна из запитанных линий, каким-то чудом сумевшая не сдохнуть от старости, снова подрезать и выдавливать, выдавливать, выдавливать.

Из распахнувшегося зева на пол лег длинный язык света. Затем на его фоне возникли несколько покороче темных языков – тени от тех, кто нарушил вечный покой складского помещения готовой продукции. Поверх слабых завываний электродвигателей накладывалось цоканье выступающих частей гусениц или шорох колес – это зависело от того, кто сейчас двигался.

Белый язык из проёма осветил странное существо высотой около двух с половиной метров. Это был писк последней военной моды того времени – Универсальный Роботехнический Боевой Пехотный Комплекс. Он предназначался в первую очередь для захвата больших урбанизированных структур, а проще говоря – городов и поселений. Там, где приходится сталкиваться или с живой пехотой противника, или с подобными же комплексами. Но они не годились для вскрытия обороны, особенно эшелонированной. Для того использовались совсем другие системы.

Комплекс был максимально унифицирован и собран по модульной технологии и, соответственно, мог комплектоваться модулями, необходимыми для конкретной задачи. В данном зале комплексы находились собранными в базовой комплектации – несколько скорострельных электромагнитных пулемётов, системы РЭБ, малый ракетный комплекс, комплект летающих дронов-разведчиков или дронов-бомб. И ещё гибкие манипуляторы типа рук для решения мелких проблем – что-то поднять, убрать с пути или отодвинуть. Сами двигатели работали на топливе, состоящем из металлического нанопорошка. Хоть топливо в целом было тяжелее обычных горючих жидкостей, но за счёт конструкционных хитростей сам двигатель удалось довести до небольших размеров, что компенсировало вес топлива. Кроме того, двигатель был на самом деле гибридным – электро на очень ёмких быстрозаряжаемых аккумуляторах, которые, собственно, по мере необходимости подзаряжались двигателем на нанопорошке, что, в свою очередь, снижало объём необходимого запаса таскаемого топлива. По сути, эта ДВС-часть двигателя чаще использовалась как вспомогательная для зарядки аккумуляторов и конденсаторов большой ёмкости, но могла переключаться на прямое управление колесными парами или любыми другими внешними манипуляторами, предназначенными для перемещения. Почему военные остановились на таком экзотическом топливе в качестве вспомогательного, а иногда как и основного топлива для военных целей, так это потому, что его можно было получить буквально на ходу в специальных конверторах, куда можно было затолкать какой-нибудь лом и на выходе получить топливо. Удобно для сражений, где используется много техники, и, таким образом, можно конвертировать в топливо всякий лом, не поддающийся восстановлению.

Осталось проверить – работают ли пускатели и вообще вся аппаратура в целом. Системе пока было непонятно, как использовать найденные устройства, при условии, что удастся их запустить и взять под управление, но разбрасываться ресурсами она не собиралась.

***

К большому роботу подъехал маленький, потрепанный и жалкий. Но его камеры с любопытством смотрели на большого собрата. Покрутившись вокруг него, малыш нашел блок внешнего подключения, схему которого ему скинула Система по связи. На складе удалось найти кое-какую информацию и правильно ее расшифровать.

Вытянув странную железку, похожую на вилку с разной длиной зубцов, мелкий дотянулся до нужного места и воткнул ее в еле заметные пазы. Немного пожужжал, покручивая ее в разные стороны, пока замок не сработал. Крышка откинулась в сторону. Камеры роботика покрутились по кругу и посмотрели вверх на «голову» большого брата. Тот не шевелился. Тогда мелкий снова опустил камеры и посмотрел вглубь открывшейся полости на панель управления. Подняв другой манипулятор, от которого тянулся провод куда-то на спину, где был установлен пусковой механизм, он поднес его к нужному разъему. Штекер не входил в разъем. Тот находился чуть выше блока камер мелкого, и ему было плохо видно само место разъема. Поэтому он стал тыкать в него, медленно поворачивая штекер в «руке», пока ему не удалось все же правильно его разместить, и тот с небольшим щелчком вошел куда надо.

Издав какой-то электронный звук, который с небольшой натяжкой можно было бы посчитать за удовлетворительный возглас, мелкий откатился в сторону, пока хватало удлинителя, и дал разряд. Темноту зала осветила вспышка искр, за которой последовала недоуменная тишина.

Глава 3

Воланса

Воланса открыла глаза и некоторое время смотрела на странный потолок над нею. Вроде бы он был ровный и белый, но на нем явно присутствовал ускользающий от взгляда рисунок, дающий ощущение некоей плотной структуры. Через некоторое время ей даже показалось, что, возможно, он даже напоминает ей древесную кору. Странную, необычную, но все же кору.

Пару раз сильно закрыв и открыв глаза, а затем проморгавшись, девушка покрутила головой. Ага, похоже, она находилась там же, куда ее принес Сергей – в его доме, внутри той белой комнаты, где он помогал справиться с ее ногой.

Воланса подняла ее и с любопытством посмотрела на залепленную листьями культяпку. Она, конечно, не помнила, сколько ей отгрыз корот, но вроде бы сейчас нога стала подлиннее. По крайней мере, должна была стать. Боли она не чувствовала – так, легкое давление, да что-то вроде щекотки от продолжавшего работать кохабитанта.

Сев на край твёрдой, но одновременно мягкой кровати – примерно так же ощущалась лежанка из молодых ветвей дерева у неё дома, – она с любопытством огляделась. Как давно она хотела попасть сюда, и вот он шанс – посмотреть, как живёт Повелитель! Она и сама не понимала, зачем ей это нужно, но вот почему-то было интересно. И вот это чувство – желание узнать, потрогать, пощупать, увидеть, почувствовать, что можно назвать любопытством, – ей очень нравилось. Особенно когда есть возможность удовлетворить это любопытство, как удовлетворяешь голод во время приёма пищи.

Стены в маленькой комнатке размером как две кровати были сделаны в светлых тонах, хотя в открытую дверь девушка видела коридор, выполненный в непонятных цветах, скорее серых, что ли, но явно темнее этой комнаты. Почему так было сделано, было неясно. Хотя, может быть, это было связано с тем, что материал – мертвый? Вот у них дома в основном всё в зеленых и коричневых оттенках – все же в деревьях живут. Вернее, в домах, выращенных из деревьев. Может, и тут так?

В принципе, в комнате ничего больше, кроме кровати, и не было. Ну, стул рядом – внешне будто выращенный из пола, да в стенах угадывались то ли окна, то ли дверцы. Еще были какие-то темные квадраты, и в воздухе летало много полупрозрачных рисунков чего-то непонятного, но красивого.

Тут у нее в животе что-то запело, крутнулось, и она непроизвольно схватилась за него. А мгновением позже поняла, что, оказывается, очень сильно хочет в кустики. Такое случалось, но редко – обычно кохабитант самостоятельно удалял из организма хозяина всё лишнее и перерабатывал. А что не удавалось переработать, упаковывалось в небольшие твёрдые плоды, похожие на орехи, которые потом можно было выбросить – они обычно шли на питание дома. Девушка глянула внутренним взором в кохабитант и поняла, что тот просто не успевает и за её ногой следить, и контролировать её рост, и за внутренним её состоянием. Вернее, посчитал, что в этом простом деле она сама прекрасно справится. В принципе, правильно, но куда сходить? – девушка растерянно огляделась. Не на пол же, в самом деле! Видимо, всё же придётся выйти наружу, а попадёт ли она снова назад? – она грустно вздохнула.

Еще и нога – вот как с такой ногой ходить? Впрочем, кохабитант покрепче обнял часть ее культяпки и быстро вырастил тонкую веточку вместо ступни. Аккуратно поставив «ногу» на пол, Воланса надавила на нее – веточка чуть изгибалась, но вроде бы держала ее вес. Девушка полностью сползла с лежанки и, чуть пошатываясь, встала на обе ноги. Поморщилась – неудобно. Тут в животе у нее снова забурлило, и резко захотелось сходить и по-большому, и по-маленькому. Девушка чуть ли не затанцевала на месте. Интересно, ее переговорник, прилепленный к Дому снаружи, еще действует?

– Уважаемый Мертвый Дом! – произнесла она, прижимая руку к своему животу. – Не мог бы ты выпустить меня наружу? Мне очень надо сходить в кустики!

Дом промолчал. А Волансе стало больно в животе – как будто ветка провернулась внутри. Она переступила с ноги на культяпку и обратно.

– Ну, пожалуйста! – на глазах у девушки выступили слезы. – А то я не удержусь и испачкаю тут всё. Уверена, что Повелителю это не понравится!

После ее последних слов перед ее глазами в воздухе появился переливающийся зеленый шарик размером с фалангу пальца. Он висел прямо перед ее лицом и… ничего не делал. Просто висел. Воланса попробовала его взять в руку, но тот отлетел, повисел немного и медленно вернулся обратно.

Воланса не поняла, что это такое, но шарик возник после ее просьбы выпустить. Почему Дом просто не может открыть проход в стене, она не понимала, но, видимо, тут свои правила. Наверно, надо поймать этот шарик?

– Я должна его поймать? – спросила она. Но в ответ – тишина.

Тогда она протянула руку, а шарик отлетел. Она поковыляла за ним, пытаясь его поймать, но куда там с ее ногой! В принципе, она прошагала недалеко, не особо оглядываясь по сторонам – и в животе припирало, и внизу, и шарик не давался. В последний раз она почти успела схватить его, но тот просто исчез в стене, которая тут же протаяла и открыла очередную комнату, такую же светлую, как и та, где она лежала. Только внутренности у нее были другими – на стене напротив она сразу увидела какую-то мутину и даже испугалась сначала – откуда той тут взяться? Но тут же у нее в голове будто что-то щелкнуло – звук был такой, будто веточка ломается, и она вдруг узнала себя. Вернее, сначала свою статику, а потом и остальное. Странно, буквально недавно любовалась собой с разных сторон, а вот сейчас сразу даже не узнала. Впрочем, этому было оправдание – волосы потускнели, лицо позеленело, осунулось, глаза стали какими-то невнятными, серыми. Она сама себе не понравилась. Неприятное чувство. Если и Повелитель, глядя на нее, испытывает то же самое, не удивительно, что его нет рядом с нею!

Тут Воланса чуть не потеряла над собой контроль и за малым не пустила струю, но быстро подхватилась:

– Ой! Уважаемый Дом, ты куда меня привел? Я еле-еле удерживаюсь…

Она гляделась, увидела рядом какую-то конструкцию с отверстием внутри и запахом воды и каких-то неизвестных ей цветов, а больше ничего знакомого. Разве что под зеркалом, как называлась та штука на стене, был умывальник – точно такой же находился рядом с беседкой снаружи.

Перед нею вдруг появилась полупрозрачная она же, Воланса, только с более здоровым видом, и она, действуя сама собой, села на тот белый стул с отверстием и… Пропала.

– Туда, да? – пробормотала Воланса и быстро села, куда ей показал Дом – больше ведь некому было. Странно, что он внутри выглядит как сама Воланса, но, может, он просто взял ее внешний вид, чтобы ей было удобнее?

Стул с отверстием оказался удобным, хоть и необычным. Кохабитант разошелся сзади в нужных местах, и девушка наконец-то облегчилась. Процесс явно затянется – это она чувствовала, поэтому, когда боль ее отпустила, снова с любопытством огляделась. Взгляд снова натолкнулся на зеркало, правда сейчас сбоку она себя не видела, и это натолкнуло ее на одну мысль, и она с удивлением подумала, что что-то никаких проблем у нее при взгляде на себя в зеркале не возникло! И еще тогда, когда она просила дом показать ее, то же самое было! А ведь в первый раз, когда они с Повелителем сели за стол, и она себя увидела в маленьком зеркале, было совсем все плохо!

– Интересно, – пробормотала она, – и что бы это значило?

Почему-то правильный ответ сейчас ей в голову не приходил – было такое ощущение, будто она еще не полностью очнулась, и голова не заработала как надо, и она вздохнула. Взяла локон своих волос, вытянула его перед собой и посмотрела.

– Гадость какая! – пробормотала она и пустила мысль в сторону волос. Они медленно и неохотно поменяли цвет на… ярко-оранжевый!

– Не поняла! Это что еще за фокусы? – она снова направила мысль на волосы, но те вроде бы сначала поддались и чуток пожелтели, но стоило ей ослабить давление, как они снова стали оранжевыми. На ее глазах навернулись слезы. Ну почему с ней это всё случилось? То одно, то другое, вот теперь волосы перестали слушаться! Еще и грудь никак не уменьшается! Уж сколько пробовала ее уменьшить – нет, не дается! Бегать сложно и неудобно. Пусть она и приспособилась, стягивая кожу вокруг грудей, отчего они переставали прыгать, хорошо хоть кожа ей еще не перечила! Но все равно было как-то странно и неудобно. Правда, она вроде бы уже стала привыкать, но это было явно нефункционально всё. Хорошо хоть Сергею вроде бы все равно.

Почему-то эта мысль ей жутко не понравилась, и Воланса повела плечами, будто ей вдруг стало холодно. Или ему не все равно? Надо будет его спросить, а то непонятно. Жаль, что он не мут, там и вопросов бы не возникло, – и Воланса опустила подбородок на руку, которой оперлась на колено. И грустно стала смотреть на открытую дверь в коридор.

Впрочем, грустила она недолго – в коридоре дальше возник какой-то шум, и в дверях появился Сергей. Воланса грустно помахала ему второй рукой:

– Привет!

Сергей почему-то замер, окинув её, сидящую на горшке, каким-то странным взглядом, а потом хмыкнул:

– А тебе идет рыжий цвет. Впрочем… как и черный.

Воланса же с возмущением посмотрел на свои волосы, опять приобретшие очень чёрный цвет, а потом отбросила их за спину:

– Надоели! Совсем перестали слушаться!

– Ладно, извини, что помешал, хотел душ принять. Я подожду, – он повернулся и пропал.

Душ? Ну да, он был с голым торсом и явно занимался своей «зарядкой»! То есть, заряжался. Странно, ей заряжаться не надо. Но, видимо, у Мертвых Мутов всё не так – Мать просто так не заряжает, и надо проводить разные ритуалы вроде бега по лесу и прочего непонятного руко- и ного-дрыжества.

Воланса вздохнула – сколько еще неизвестного и непонятного у Мертвых Мутов! Узнает ли она когда-нибудь все их тайны?

Крылья ее носа затрепетали – она почувствовала разгоряченный запах тела Повелителя, который только сейчас до нее дошел с дуновением воздуха из коридора, и на некоторое время замерла, сама не зная почему. Нет, теперь она знала, почему! Ей просто очень и очень сильно захотелось почувствовать на языке вкус Сергея.

Девушка еще раз вздохнула и посмотрела на быстро выросшие в районе груди на кохабитанте большие листья. Сорвав их, она встала с кресла, внизу привычно защекотал кохабитант, впитывая с тела остатки выделений.

Все же даже переносная конструкция, которую делает при необходимости кохабитант из веток, удобнее этого стула. Не говоря уже о стационарном в доме мутов. Только кохабитанту все же нужна земля, да и отработанный материал надо под землю прятать, ему для этого не надо тратить много энергии, в отличие от самостоятельной переработки. Но тут полы твердые. Так что и такой стул с отверстием, за неимением привычного, сойдет.

Воланса обернулась на тихий шум за спиной – там в горшке появилось немного воды, она вдруг вспухла пеной, опала, и стенки снова засверкали изначальной чистотой, а ее отработанного материала и грязных листьев не осталось.

– Ну, тоже неплохо, – кивнула она и поковыляла туда, где находился Сергей. На ходу она вытерла руки листьями и мысленно дала команду на очистку тела – ей почему-то не понравился собственный запах. Листья, облегающие ее тело, поменяли внутреннюю структуру, активно впитали пот и прочие выделения и выпустили один из любимых ею еле заметный запах цветка кандыша. Кохабитант не возражал – на это ему ресурсов вполне хватало.

– Сергей! Мне надо знать, размер моей груди тебе нравится? Или тебе все равно?

Сергей

На удивление, стабилизация состояния Волансы прошла нормально. За двое суток, что она спала или находилась в некоем лечебном трансе, внутренние процессы ее организма пришли в норму и мало отличались от состояния до травмы. А нога стала восстанавливаться вполне заметными темпами. Если все пойдет с той же скоростью, где-то за неделю-другую нога полностью отрастет. Очень сильная регенерация у мутов!

Удалось также немного расшифровать принципы работы их организмов, но явно работы еще хоть и початый край, но весьма обширный. Самое интересное, когда кое-что стало понятно, Сергей провел обычный тест на совместимость – такое делалось с любыми расами инопланетян для понимания ситуации. С веганцами, например, у землян была стопроцентная совместимость. С некоторыми другими расами, где удалось провести такие тесты, чуть меньше или вовсе не было. Но там, где было, – минимум восемьдесят процентов.

Здесь же ситуация была странной. У Сергея были в наличии первые образцы тканей и некоторых жидкостей с ДНК еще когда они только встретились – КИНО (контрольно-измерительное нано-оборудование) сидело в Волансе с самого начала, и оно брало, а иногда и само делало по месту всякие анализы организма. И результат не был статичен – со временем менялся, причем довольно быстро. С чем это было связано, Сергей пока не понимал. Вполне возможно, что это естественное поведение организма или же реакция подстройки к новой среде. Также может быть, что в связи с некоей болезнью головы или вот этим «спящим» состоянием организма, он в новой среде вместо того, чтобы «проснуться», пошел вразнос. Хотя, может, он так себя ведет как раз потому, что девушка «проснулась»? Сама она почему-то так не считает, в чем Сергею удалось при общении с нею убедиться. Для того, чтобы считать себя «проснувшейся», Волансе не хватало каких-то маркеров в своем поведении или ощущений. В общем, пока не ясно.

Так вот, вначале совместимость с землянами у нее была крайне низкой – ниже сорока процентов. Даже просто на клеточном уровне, не говоря уже о возможности скрещивания. Сейчас же этот параметр достиг восьмидесяти процентов, что было очень необычным и удивительным. Обычно этот показатель (скрещивание) вообще не менялся от особи к особи – он был теоретически вычисленным на основе массы показателей. Это совместимость на клеточном уровне может варьироваться в больших диапазонах, даже среди землян. Возможности ДНК мутов, конечно, поражали. Особенно то, как, судя по всему, ее организм подстраивался под него. Даже не то, что это происходит, хотя и сам по себе этот факт удивителен, а то, как ее организм понимал, что надо вот именно так измениться, чтобы соответствовать партнеру. Возможно, на это работает то, что она постоянно пытается его облизать? То за ухо схватится и сосет, то просто языком по спине водит, когда они спят. Ничего не скажешь – ему, конечно, приятно, но что это реально ей дает?

Не сказать, что эта ситуация сильно напрягала Сергея как человека. Но и приятной ее с точки зрения Исследователя Планет не назовешь. Так-то мысли в голове мелькали – а что может произойти дальше? Если, допустим, как-то у них срастется, и что дальше? Он не был наивным юношей, которому только дай влюбиться в кого-нибудь, а остальное неважно – типа как-нибудь оно само устроится. А он так не мог. Одно дело, если они так или иначе разойдутся – взаимный интерес угаснет, общих интересов не появится. Он это, вероятно, переживет спокойно, а вот как оно будет у Волансы? Судя по всему, девочка совершенно неопытная, как муты переносят влечение или, не дай бог, любовь и привязанность, Сергей пока не представлял или представлял смутно – Воланса хоть и рассказывала много, но почему-то он воспринимал многие ее рассказы скептически. Слишком они были какими-то карамельными или выхолощенными. Ну, как сказки или художественные книги. Может, оно, конечно, и так, да вот было какое-то ощущение неправильности.

Ну так вот, если они сойдутся, что дальше? Он не представлял ее в земных условиях, а себя – в условиях ее мира, которого он фактически и не знал. А здесь оставаться хорошо, когда ты один и ничего кроме одиночества тебе не надо, а когда появляется близкий человек, о котором ты должен заботиться, думать о его или ее будущем, то робинзонада уже не выглядит хорошим вариантом. По крайней мере на длительном отрезке времени.

Так-то он уже почти смирился с тем, что, похоже, от девушки ему никуда не деться – бросить ее он уже не сможет, а вот как сделать так, чтобы ей не поломать жизнь – вопрос всех вопросов. Он так и не понял, как сильно влияет на мутов наличие гармонии между парами. Нет, так-то понятно, что это что-то вроде некоего понятия «совместимости», что существует у некоторых инопланетных рас, например у веганцев, но вот какие процессы это затрагивает? Как это влияет на биологию, а где на психику? Судя по всему, если между ними что-то и проскочило, какая-то искра, то это, собственно, и «разбудило» Волансу, и она почему-то увидела в нем свою гармонию – об этом говорит ее поведение. Он же ничего такого не ощущал, кроме сильного влечения к девушке. Ну, про любовь говорить рановато, если вообще возможно. Так-то, он сам к ней привязался и думал о ней с неожиданной для себя нежностью, но вряд ли это была любовь. Просто красивая девушка, очень сексуальная, но с поведением ребенка. Нет, вряд ли это любовь. Не похоже. Точно не она.

С другой стороны, что делать, если Воланса к нему все же привяжется? Вот это беспокоило больше всего. И опять же – бросить ее он уже не сможет. Тем более, когда на планете стало твориться черт-те что!

В общем, Сергей пока решил, что пусть всё идет как идет. Если всё закончится койкой – пусть так и будет, конечно, если только Волансе это будет нужно. Сам он все-таки сможет сдержаться. Главное – расставить приоритеты. А на первом месте по-любому стоит разобраться с возможной угрозой. Это важнее. От этого зависит их безопасность и, возможно, даже жизнь. Так что надо заняться делами в первую очередь.

Южный континент

Система пыталась разобраться с тем добром, что попало в ее машинные руки. Огромное количество роботов пока оставалось абстрактным ресурсом – к сожалению, документации к ним не нашлось. Поэтому пришлось активировать несколько из них и пытаться подобрать коды управления и понять, для чего они нужны. Хуже того, на многоэтажном складе присутствовало около пяти разных типов роботов с разным функционалом. Почему «около» – потому что не на все уровни пока удалось проникнуть, впрочем, Система пока сосредоточилась на верхних этажах – у нее до сих пор не хватало «рук», хотя и удалось вытащить несколько энергетических узлов из найденных роботов и приспособить к своим ресурсам, которые уже практически закончились.

Исходя из логики войны того времени, когда создавали Систему, эти роботы были совершенно не приспособленными к ведению боевых действий, хотя у них и присутствовало оружие. Ладно, с огнестрелом было более-менее понятно, но зачем там резаки из металла? Ладно, лазеры, причем боевые, но огромные ножи? Защиты, кстати, на них не было. Пассивная – броня присутствовала, а вот активной – нет. При любом использовании подобных механизмов первая же простейшая ракета, способная пробить броню, отправит этот механизм на свалку. Ну, еще как-то можно было представить, что лазером можно было сбить ракету, а огнестрелом работать по живой силе противника, но… Не было тут соответствующих электронных компонентов для этого!

Погоняв по небольшой площадке роботов, что смогли завестись (семьдесят процентов! Просто исключительная надежность!), Система все же пришла к некоторым выводам. Судя по всему, роботы предназначались для работы в режиме отсутствия баз снабжения, поэтому у них, кроме значительного огнестрельного боезапаса, были и лазеры, и металлические резаки. Последние, кстати, подразумевали, что использовать их будут или против таких же роботов, или против живой силы. В конце концов, создав в игровом мире несколько ситуаций столкновений, Система пришла к выводу, что этих роботов создавали для ведения боевых действий против животного мира, который, как она помнила, просто взбесился в какой-то период времени. Почему нельзя было использовать более простые варианты, вроде химии и биологического оружия, Система не понимала. Да и не задумывалась. Или просто не помнила. Может быть, когда восстановятся блоки памяти, она вспомнит. Вполне возможно, существовали определенные ограничения против их использования, или они были неэффективными, вот и разработали таких роботов, видимо, для заброски на дальние расстояния, возможно, даже в леса. Об этом, кстати, говорило и наличие у некоторых роботов двухметровых циркулярных пил, очевидно, для формирования просек.

Последняя мысль наложилась на прочие многомерные «мысли» Системы и прошлые контексты раздумий, которые вдруг вытащили на первый план один из сделанных выводов, что данный склад по своей структуре напоминал такие же склады полного функционала. То есть все механизмы должны быть боеготовы за короткий промежуток времени и отправляться на войну прямо со склада. В случае роботизированных систем, без использования людей-пилотов, эта задача выглядела достаточно логичной и простой. Поэтому она, после сделанного вывода, усилила действия по поиску систем доставки роботов по назначению. Куда их доставлять, она пока не решила, и надо ли вообще доставлять, но из возможных целей на эту роль пока подходил только животный мир, хотя вполне возможно, что и техника северян где-то осталась в активном состоянии – взять тот же летающий объект. Так что Система продолжила расконсервировать доставшееся ей имущество.

Сергей

– Сергей! Мне надо знать, размер моей груди тебе нравится? Или тебе все равно?

Воланса, с непривычки спотыкаясь из-за своего костыля на ноге, зашла в небольшую кают-компанию, где на диване развалился ее хозяин, ожидая, когда освободится санузел.

Девушка доковыляла до него и, нимало не смущаясь, уселась на его колени лицом к нему. Растительность спереди разошлась, и Воланса, взяв свои груди в руки, чуть приподняла их, а после этого, чуть ли не тыкая ими ему в лицо, с любопытством посмотрела на землянина:

– Вот! Я вспомнила, что где-то в Почках видела, что это для мутов имеет какое-то значение. Да ты потрогай! Может, тактильные ощущения тоже важны?

Сергей мысленно вздохнул и, потешаясь над собой же, взялся за предложенное богатство.

– Ой! – вдруг воскликнула Воланса, снова переведя взгляд на свои груди. – Заработало! Пока не отказало снова, если хочешь, можешь поправить их, как тебе нравится!

Сергей мысленно хмыкнул. Его и так, в принципе, всё устраивало. Тем не менее он немного приподнял её груди и не удержался, схулиганил – провёл большими пальцами по соскам. От того, что произошло дальше, он в небольшом ступоре резко оторвал руки от приятной мягкости – соски реально чуть сместились в стороны, туда, куда он провёл пальцем. А потом он ещё больше удивился – груди остались такими же немного приподнятыми, как будто на них совершенно не действовала сила планетарного притяжения. С сосками, кстати, получилось совсем не плохо.

– Всё! Снова сломалось. Не реагируют больше, – выдохнула Воланса и глубоко и часто задышала. Оказывается, она всё это время не дышала.

Помяв свои груди, она перевела удивленный взгляд на Сергея и спросила:

– А можно твои руки снова потрогать?

Он протянул ей ладони, не отрывая взгляда от красоты перед его носом.

– Да нет же! – Воскликнула Воланса. – Грудями потрогать! – и решительно положила его ладони на свои выпуклости, а затем прикрыла глаза.

– Ох… Почти так же хорошо, как когда ты ноги мои трогаешь!

Сергей посмотрел в лицо Волансы, на ее закрытые глаза и снова провел пальцами по соскам ее грудей, только сейчас по кругу. В этот раз они не сместились, но девушку от наслаждения выгнуло, распахнувшиеся глаза, не видя ничего, уставились куда-то в пространство, а сама она вдруг упала вперед, уткнувшись носом в ухо Сергея, и замерла, тихо сопя.

Сергей пошевелился, но от его движения Воланса что-то пробормотала, нащупала губами мочку его уха и вцепилась в нее зубами. Землянин почувствовал, как по шее потекла кровь. Причмокнув пару раз, Воланса совершенно расслабилась и, похоже, уснула.

Сергей с неохотой отпустил груди девушки и просто прижал ее к себе. Странное дело, его совсем не обеспокоило то, что инопланетянка прокусила ему ухо, да и боли почти не было. Конечно, непонятно это всё, но опасности он совершенно не чувствовал, да и УНИК молчал. То есть яда она точно не впрыснула ему, – хмыкнул он. Главное, чтобы это не превратилось у нее в привычку. Однако с возбуждением надо что-то делать. Девушка с каждым разом со свойственной ей непосредственностью всё ближе и ближе, буквально наощупь, приближается к тому, чтобы понять, как надо по-настоящему грешить…

Сергей привстал и переложил девушку на диван. Она приоткрыла глаза, засунула ладони под щеку и стала смотреть на него через полузакрытые глаза. Когда он уже скрывался в коридоре, до него донесся шепот Волансы:

– Не забыть нарисовать Сергею статику, а то еще кто-нибудь заберет его у меня…

То, что забирать некому и ближайшая мутина находится как минимум на другой планете, ее совершенно не смущало.

Сергей

Сергей достал из камеры принтера отпечатанную ногу. В принципе, Воланса и сама как-то справлялась со своей бедой, но вот как она ходит на своей палке вместо ноги, не вызывало ничего, кроме неприятия. Ходить можно, но сложно и некрасиво. Девушку это не особо волновало, хоть ей явно было неудобно, а вот Сергею не нравилось.

Фактически, он сделал не ногу как таковую, а именно протез – он и выглядел как протез, имея пластиковые пружины рессорного типа, и если не говорить, что это нога, то и догадаться было бы сложно. Зато крепился сей прибор в икроножной части и не мешал расти ноге. Кроме того, он обладал определенной гибкостью и мягкостью при нажатии – на нем явно будет удобней ходить, чем на палке.

Тут его внимание привлек сигнал СУНИКа. Развернув данные, Сергей только недовольно цыкнул. Несмотря на то, что хоть и очень примерно, но удалось определить, откуда прилетели те ракеты, который день облета дронами территорий все дальше и дальше на юг не давал никаких результатов. Напрягало то, что неизвестны были возможности систем обнаружения врага, а Сергей решил для простоты считать ту сторону именно врагом – если всё окажется не так, то всегда можно потом поменять мнение, чем жалеть об этом, будучи мертвым. Поэтому те относительно простые системы РЭБ, что он сумел напечатать и установить на дроны, хоть и работали, но не было никакой гарантии, что их не обнаружат. Так что он отдавал себе отчет в том, что рискует, и, возможно, было бы лучше сидеть тихо и не отсвечивать. Но это дамоклов меч, и неизвестно, когда он опустится на твою шею.

Был и плюс – СУНИК разработал отличный алгоритм облета территорий, но главный подарок, вероятно, сделала местная Дочь – на дроны почему-то перестали нападать громадные птицы-хищники. Так-то, несмотря на защиту поверхности из секреций животных, иногда они все же видели аппараты – их невозможно было спрятать от них. Разве что как бы показывать, что это не Мертвый Камень, а кто-то из своих летающих собратьев, но это не всегда работало. А тут как отрезало. Сергей даже для проверки отправил дрон полетать над лесом без этой защиты, но животные просто проигнорировали аппарат. Это было хорошо – сложно работать одновременно против двух совершенно разных систем, а тут одна проблема отпала. Третий плюс – то, что противоположная сторона, похоже, была технологического плана. Четвертый плюс – уровень развития, если судить по тем ракетам, явно не выше земного, хотя тут пока было неясно. Но в любом случае Сергей тут не как военный, и он один-одинешенек в военном плане, так что при реальном столкновении с противником, обладающим большими ресурсами, он ничего не сможет сделать. Тут уже будет решать не разница в технологическом плане, а разница в ресурсах, которые каждая сторона может использовать.

Это наводило на мысли о местной Дочери, как ее называет Воланса. Как он понял, это некий искусственный или естественный растительный разум, живущий в лесу. Было интересно, что подобных концепций разумных существ люди описывали множество задолго до первой встречи с инопланетянами и посещения первой планеты за пределами Земли. Так что Сергей воспринял ее достаточно легко. Единственное, что напрягало, – невозможность установить прямой диалог с этой системой. Даже посредством Волансы, которая, вроде бы, с одной стороны, имеет возможность достучаться до нее, а с другой, называет ту дефектной и, фактически, может пользоваться возможностями Дочери только опосредованно, например, вызвать какое-то животное, посмотреть, что происходит за сколько-то километров, как-то повлиять на животных, но прямого диалога с нею у нее тоже не было.

У Сергея были подозрения, что Дочь – это не только лес, а вообще весь животный и растительный мир на планете, иначе сложно представить, как можно управлять всеми как в воздухе, так и глубоко в море. Возможно, Лес – просто концентратор каких-то подсистем Дочери. По крайней мере, всевозможные датчики, что тут, что оставленные на берегу северного океана, отмечали непонятные взаимодействия и там, и здесь, но конкретно в этом месте, вернее даже практически там, где появилась Воланса, они были максимальны. Так что теоретически можно было считать, что основное ядро Дочери находится в том дереве, рядом с которым выложен портал цивилизации мутов.

Так вот, можно смело считать, что Дочь обладает пусть и странным, но разумом, а значит, с нею хоть как-то можно взаимодействовать. По крайней мере, отсутствие нападений (на Волансу таковое можно не считать – вряд ли Дочь контролирует прям каждое животное, скорее, там просто дана общая команда, и те, как могут, так ее и исполняют) говорит о том, что Дочь что-то такое понимает и, вероятно, считает Сергея с Волансой как минимум не врагами. И это просто замечательно. Хоть и непонятно почему. Тем более, что Воланса как-то пожаловалась, что Дочь относится к Сергею лучше, чем к ней. По логике должно быть наоборот, ведь он как бы является представителем Мертвых Повелителей, вернее, не сильно от них отличается, но вот почему-то так вышло. Сложно представить, что Дочь тогда во время войны переметнулась на сторону противника – и хоть напрямую не участвовала в бойне, но и не мешала, отдав управление животным миром пришедшим мутам.

Сергей с помощью СУНИКа смог придумать только одну разумную причину. Нет, так-то их было много, но вот приемлемую причину он смог придумать только одну – из-за того, что Дочь «дефектная», по словам Волансы, та могла просто воспринимать Черных Повелителей как еще одних представителей растительного мира. То есть не видела большой разницы между мутами и Повелителями. Теория так себе, особенно с учетом того, что животные продолжали нападать на всё, созданное искусственным путем, но тут бесконечно можно дополнять эту мысль и подгонять под текущие условия.

Так вот, уже второй день Сергей обдумывал идею как-то припахать Дочь к совместному делу. Хотя бы мониторить ситуацию с помощью растений и животных на максимальном расстоянии и вообще где только можно, и чтобы она делилась информацией с ними. Но что-то пока в голову ничего не приходило. Даже представить себе было сложно, как это можно реализовать. Надо будет обсудить с Волансой – может, она сможет подсказать?

А пока Сергей на всякий случай активировал на траке пучковую пушку и развернул на максимум систему контроля пространства. Ну, на всякий случай – вдруг и сюда ракета прилетит? Так себе защита, если честно – если бомбанет за сотню километров, сбить ракету может и не получиться, а последствия все равно могут докатиться, в зависимости от мощности заряда. Хорошо, если они такие же будут, маломощные, как уже прилетали, а если какая-нибудь водородная дура бахнет за пару сотен километров? Никакая пучковая пушка не поможет.

На Землю он пакет информации о происходящем отправил в ручном режиме, вернее, правильно скомпоновал информационный пакет, так-то лог событий все равно периодически скидывается туда, но тут важно правильно обозначить проблему. И сделал это он больше по причине того, что рядом с ним была Воланса. Вернее, все ушло не на Землю, а на промежуточный сервер, висящий в космосе недалеко от точки выхода телепорта, с которого потом с той стороны при следующем проколе пространства по расписанию информацию заберут. Так-то он бы даже не почесался, просто бы в космос улетел и переждал бы проблему. Ну или бы решал ее как-то по-другому, не пытаясь как-то смягчить свои действия, а придумать можно разное. Он сомневался, что на Земле как-то отреагируют, но мало ли. Любая помощь была бы хороша. На крайний случай можно увезти Волансу на Землю, если что. Надо будет только аккуратно у нее узнать, сможет ли она жить вдали от Дочери или Матери. Сергей вполне мог предположить, что за столько веков у них образовались устойчивые симбиотные связи, и муты просто не смогут жить вне своего привычного жизненного пространства, без связи с Лесом, ну или вообще без вот этого всего.

Воланса

Не обнаружив Сергея в доме, Воланса выскочила наружу. С немного ёкнувшим сердцем оглянулась и протянула руку в сторону дома. Она легко прошла сквозь стену. Девушка всё никак не могла привыкнуть, что теперь Дом её немного слушается и пускает внутрь и обратно. Сергей сказал, что теперь так будет постоянно. Непонятно только, почему при этом он сильно вздохнул. Интересно, что бы это значило?

Чуть покачнувшись, Воланса посмотрела вниз. Палочка из кохабитанта продавила почву и немного провалилась, поэтому она чуть и не упала. Вытащив ногу и мысленно попеняв кохабитанту, заставила его согнуть нижнюю часть ветки, чтобы опираться не кончиком. В Доме это не имело значения с его твердым полом, а тут…

И еще она нахмурилась – мало ей своих проблем, так еще и кохабитант стал себя вести немного странно. Если раньше она ощущала себя с ним единым целым, где он был просто как еще одна послушная рука, то сейчас он иногда что-то делал такое по своему усмотрению, что она просто не могла понять, что происходит. Вот привыкла она ходить так, чтобы ее ноги были прикрыты им, вон как у Сергея брюки, немного похоже. А вот уже второй день, стоит ей заняться чем-то другим, как через некоторое время она вдруг обнаруживала, что сидит с голыми ногами, разве что ступни ног, вернее, одна ступня и обрубок другой, покрыты чем-то вроде туфель, сзади по ноге незаметно вверх идут ветки связи, а сам кохабитант превратился в юбку. Причем выше колен, отчего ей было немного непривычно. Так-то ничего в этом не было, да и сама она иногда так делала, но дело в том, что такое она носила САМА. Когда САМА хотела, вернее, когда считала, что так нужно в данный момент, а не когда кохабитант так решал. Похоже, он тоже сломался вслед за ее телом.

Вспомнив Сергея, она вздохнула. Так-так… В этих вздохах явно что-то есть, уж больно они гармонично вписываются в переживания в определенные моменты времени. Еще раз для пробы вздохнув, она приказала кохабитанту полностью обернуть ноги и даже подергала юбку вниз, придавая ускорение процессу. С явно чувствующимся недовольством от кохабитанта, чего раньше от него она никогда не замечала, тот стал отрастать вниз.

– Вот так вот! Будешь еще мне тут не слушаться! – прошептала она и огляделась.

Сергей нашелся за беседкой. Он задумчиво стоял перед столиком, на котором стояло несколько странных конструкций из Мёртвого Камня.

– Что делаешь? – спросила она, подходя к нему. Принюхалась – от него пахло знакомым и не сказать чтобы прям приятным, ближе к нейтральному, искусственному, скорее непривычным запахом – похоже, он был в той части под землей, где что-то работало из Мертвых Механизмов. Там был огромный зал, куда Воланса не любила заходить. Сейчас он крутил одну из этих штук перед собой.

Обернувшись, Сергей быстро окинул ее взглядом, чуть задержавшись на ногах, а потом на ее культяпке, и спросил:

– Так, кое-что сделал для тебя. Временную замену твоей ноге. Вместо вот этого позорища, – кивнул он на ее покалеченную ногу. Воланса тоже посмотрела на нее. Нога как нога, культяпка как культяпка. А что там еще может быть? Нога медленно, но растет, не болит, ходить можно, хоть и неудобно. – Попробуешь поносить?

Воланса пожала плечами.

– Хорошо. Как скажешь.

Затем она огляделась и увидела недалеко плетеное кресло, которое сама и сделала некоторое время назад. Идти к нему было лень, поэтому она махнула рукой, кохабитант вылетел из ее руки, разматываясь на лету, затем обвил ручку кресла и стал сокращаться. Скрежетнув по полу беседки, кресло вскоре оказалось рядом, и Воланса плюхнулась на него, вытянув в сторону Повелителя покалеченную ногу.

Сергей опустился перед ней на колени и внимательно осмотрел обрубок. Девушка, следуя за его взглядом, тоже осмотрела ее. Нога как нога. Вся залепленная листьями. Снизу торчит палка. Чего там рассматривать?

– Не болит? – Сергей взял ногу одной рукой снизу, а другой аккуратно погладил ее.

Воланса вдруг почувствовала внутри груди желание потарахтеть. Проследив взаимосвязь, удивилась, что это желание напрямую связано с касаниями Сергея ее ноги. Она сама там сегодня трогала и ничего не почувствовала! Почему же, когда он трогает там, всё чувствуется совсем по-другому?

Воланса решила посмотреть, что дальше будет, и отпустила это возникшее чувство, и вдруг, действительно, на выдохе у нее внутри груди затарахтело. Но почему-то это казалось правильным и, главное, приятным. Сергей вскинул голову и удивленно посмотрел на нее. Воланса замолчала, делая вид, что ничего не слышала. Но тут же вспомнила, что не ответила на его вопрос, и решила, что это как раз хороший момент спрыгнуть с молчаливой темы тарахтения:

– Нет, немного чешется, а так ничего особенного.

– Если вот так надавить на ногу, – он сжал ладонями ногу выше раны, – это не помешает кохабитанту работать?

Девушка пожала плечами.

– Не должно.

– Ладно, давай пробовать, – сказал Сергей и сходил за теми штуками. А потом он надевал на культяпку по очереди каждую штукенцию и заставлял ее ходить и даже прыгать! Что сказать… Волансе понравилось. Ходить можно было совсем как с настоящей ногой, только у Мертвой ноги была бОльшая прыгучесть. Так-то не очень заметно, но стоит пробежаться, как толчки этой ногой подкидывали тело выше и дальше. Это было интересно, и если бы и вторая нога была бы такая же, можно было бы прыгать почти так же, как Повелитель в своих «скороходах». Что это значит, она не знала, но явно какая-то штука или в одежде Повелителя, или еще где на ногах, но он даже мог ходить по воздуху и немного летать!

– Вот этот удобнее, – наконец Воланса плюхнулась в кресло и вытянула вверх ногу, поворачивая ее то так, то эдак, любуясь на странное, мертвое, но какое-то симпатичное устройство на своей ноге. Краем глаза перехватив взгляд Сергея, она посмотрела туда, куда он смотрел, и замерла в недоумении. Снова этот непослушный кохабитант сполз с ног и превратился в юбку! Нет, она, конечно, видела это, да и странно было бы не видеть метаморфозы одежды, когда занимаешься ногой, но вот совершенно не обращала внимания! До тех пор, пока не увидела тот взгляд Сергея. Почему-то даже щекам стало горячо. «Эх…» – вздохнула она. Будто кто-то специально пытается сделать так, чтобы они не были вместе! Какому муту понравится такая дисфункция организма мутины – красные и горячие щеки? Слово-то какое вспомнила умное! Лучше б не слово вспомнила, а что-нибудь такое, что вылечило ее. Да только если и кохабитант не может, да и сам, похоже, сломался, то очень сильная болезнь у нее, видать, такая, что даже кохабитант начинает дисфункцировать! Или дисфункционировать?

– Что там бормочешь? – донесся до нее голос Сергея.

– Что-то не могу вспомнить, как правильно говорить – дисфункцировать или дисфункционировать. Ты не знаешь?

– Ну мне-то откуда знать, как это правильно на вашем языке, – улыбнулся Сергей. – Я и так только догадываюсь, что ты хочешь этим словом сказать.

– И то верно, – покивала Воланса и потянула юбку поближе к коленям, а то та чуть ли не до пояса уменьшилась. Похоже, надо снова пересинхронизироваться с кохабитантом. Может, поможет?

– Ладно, оставляем этот вариант протеза?

– Ага, очень удобный, – покивала девушка, бросив бороться с кохабитантом, и снова вытянула вверх ногу, аж пришлось на спинку откинуться. Юбка снова скукожилась чуть ли не до пояса. И снова девушка смотрела на искусственную ногу, если ее можно так назвать, крутя ее и так и эдак. Странные обводы, странный материал, странный цвет и ощущения, если трогать пальцем – одновременно мягкое и в то же время твердое, как… Ну, как самая крепкая палка! И очень легкая…

Воланса краем сознания снова отметила, что Сергей что-то замолчал и не шевелится. Посмотрев на него, отметила, что тот с явным удовольствием на лице рассматривает ее ноги. Это чувство удовольствия она давно уже научилась определять. Так-то вроде бы у него лицо не сильно выразительное, но вот пожили немного вместе, и она уже научилась разбираться.

Воланса перевела взгляд на свои голые ноги и тоже стала их рассматривать, пытаясь понять, что интересного можно в них увидеть и что может вызвать такое выражение лица, как у Сергея? И так посмотрела, и эдак, но нет, ничего не заметила, кроме того, что Сергей продолжал с удовольствием наблюдать, как она ногами туда-сюда крутит. Странно это всё!

Южный континент

Все-таки Системе удалось запустить несколько найденных роботов и даже установить над ними управление. Так-то они были самодостаточными и практически не имели внешней радиосвязи и управления, что было очень странным, так как это очень нужно для работы совместно с другими роботами. Почти все они были одиночками, и, вероятно, это подтверждало, что разрабатывались они для работы именно против животных, где никакие тактические схемы просто не работают. Причем именно агрессивных животных, которые должны нападать, так как некоторые виды роботов не обладали достаточными скоростями или ловкостью, чтобы самим охотиться. Впрочем, и таких хватало. Единственное, что осталось неясным – при использовании двигателей на металлическом нанопорошке, где предполагалось его добывать в поле? Если с обычной войной всё ясно – бери любой подбитый механизм и преобразуй его в порошок, то как это делать, скажем, в лесах или в море? Вероятно, этого добра всё же хватало, что говорит о том, что, скорее всего, роботов разработали во время войны между странами или сразу после нее. Ну, или просто использовали то, что было в наличии.

Зато удалось подключиться к внешним информационным штекерам, используемым для закачки задания, а потом подключить на том месте и приемопередатчики для постоянной связи, так что проблема в целом была решена. Единственная сложность была в том, что нельзя было напрямую управлять роботами, только на ходу менять задание, а дальше уже мозг робота пытался это задание выполнить. Так себе решение, но хоть что-то, а полноценно поменять эту систему просто не было возможностей. Зато получилось постоянно транслировать данные с визуальных датчиков роботов – для этого пришлось использовать информационные выходы, используемые для тестирования и юстировки разного рода камер. Только пока было непонятно, на какое расстояние можно было передавать данные. Теоретически, исходя из исходных данных устройств, – на тысячу километров, но как оно будет в реальности, можно будет определить только при реальном испытании.

Системе необходимо было расшевелить противника, чтобы найти его. Выманить его ядерными ракетами не удалось, хотя определенный результат все же был. В принципе, можно было бы использовать оставшиеся ракеты в той установке и послать их в другие места с целью гарантированно привлечь внимание противника, но, к сожалению, она перестала отвечать. Система надеялась, что это была временная проблема, связанная чисто со связью, и со временем она восстановится. Поэтому пока она задумала закинуть на тот континент несколько роботов в разные места с заданием просто ходить и уничтожать животных. Рано или поздно должны появиться те боевые особи, которыми управляет враг или когда-то управлял. Некоторое время назад Система, проигрывая разные варианты прошлых событий в игровом пространстве, вдруг пришла к неоднозначному выводу. А именно, что эти животные могли быть выращены северянами, но затем они потеряли над ними контроль, и те стали бесконтрольно размножаться и убивать любых людей – что северян, что южан. Так что существовала высокая вероятность того, что боевые животные могут существовать и сейчас – а программа их действий может передаваться и по наследству.

То, что Система решила забрасывать роботов на большие расстояния, не было ее выдумкой. Возможность этого следовала из самого расположения склада и непонятных, но однотипных захватов на «спинах» роботов. Так что все усилия были брошены на поиск других складов поблизости, и результат вскоре был достигнут – на нижних этажах обнаружились несколько проходов в стороны из склада, и один из них привел к другому хранилищу, где и хранились пускатели или транспортные средства для роботов. Это сразу выяснилось даже визуально по соответствующим держателям, отлично подходившим к креплениям роботов.

Воланса

Воланса очень волновалась. Никогда она еще так не волновалась раньше. Так сильно, что чуть ли не до крови искусала свои губы.

Наконец-то Сергей нашел время, чтобы она могла нарисовать ему статику. Теперь это можно было делать спокойно, не торопясь и вдумчиво. Вот только времени у нее это явно займет много – не так быстро, как у Сергея, когда он рисовал ей свою статику. Ведь ей надо было нарисовать самой каждый штрих, каждую точку. Сложность еще была в том, что она не знала, что рисовать. Спросила у Повелителя, но тот ухмыльнулся и сказал, что это должно быть ее решение. И правда, ведь на нем должно быть отражение ее сути. Это он четко понял про мутов, даже удивительно.

Из-за того, что она предполагала, что будет заниматься рисованием долго, предложила Сергею лечь. Всё равно самое трудное и медленное будет вначале, потом она надеялась расшевелиться и разогнаться. Примерно так уже было, когда она рисовала на спящем Повелителе, но сейчас она поставила перед собой суперзадачу, а именно покрыть полностью его тело рисунком. Вообще-то, она сама только недавно сообразила, вернее, обратила внимание на то, что, в принципе, и раньше знала, а сейчас осознала, что не только сложность и красота рисунка говорит о гармонии, но и величина покрытия им тела. Уж очень много таких неожиданных вещей она осознает в последнее время – раньше знания лежали в голове мертвым грузом, а сейчас постепенно начинают осознаваться, и иногда это ее даже пугает, так как каждый раз переворачивает привычный мир вверх ногами.

Да еще и Сергей сразу задал высокую планку своим рисунком на ее теле. Его сложность была такова, что что-то менее сложное на нем сразу бы вызвало у мутов ненужные вопросы. И от неуверенности и страха у нее случился приступ непонятного чувства. Вроде и страх, но какой-то другой. И руки почему-то дрожать стали, и губы вот искусала. С усилием заставляет себя остановиться, а потом, стоит мыслям убежать, снова осознает, что кусает их, и во рту чувствуется вкус крови. И на глаза наворачиваются слезы. Хорошо хоть Сергей лежит на животе, а она сидит на его бедрах, и он не видит ее – почему-то ей не хотелось, чтобы он ее видел такой.

Непослушная слеза капнула на спину терпеливо лежащего Повелителя, и она быстро ее стерла ладошкой. Вторую успела поймать рукой, а третья все равно проскользнула мимо. Воланса шмыгнула носом и почувствовала, как Сергей немного напрягся.

– Не можешь придумать, что рисовать? – вдруг спросил он спокойным голосом.

– Угу, – снова шмыгнула она.

Сергей зашевелился и ловко развернулся на спину, причем так ловко, что она осталась на нем сидеть сверху. Он некоторое время смотрел на нее, а она на него, иногда стирая слезу со щеки, а иногда и не успевая, и тогда она ловила ее в воздухе, совсем редко упуская. Вдруг он слегка улыбнулся и сказал:

– Иди ко мне, – и потянул ее за руки на себя. Девушка упала грудью на его грудь и оказалась нос к носу с Повелителем. А потом почувствовала на затылке его руку, которая притянула ее к нему еще ближе. Его губы аккуратно касались ее губ, и иногда она чувствовала там его язык, аккуратно слизывающим капельки ее крови с губ. Пожалуй, это был первый раз на ее памяти, когда он сам захотел попробовать ее на вкус. Как всегда, у нее внутри что-то вспыхнуло, тело ее, как и в прошлые разы, скрутило сладостным спазмом, только на этот раз она не потеряла своего сознания, а продолжала ощущать это чувство, и его губы, и его язык. Все мысли о рисунке махом выбило из головы, и она просто расслабилась, получая удовольствие. Оказывается, если немного сдерживать себя, то можно продлевать это чувство до бесконечности. И она попыталась поймать ритм движений губ Сергея и подстроиться к ним. И у нее получилось!

Только вот долго наслаждаться не вышло – Сергей как-то вдруг замер, отодвинул ее голову. Она попыталась сфокусировать на его лице взгляд, и у нее получилось это далеко не сразу. Оказывается, он почему-то тяжело дышал, впрочем, как и она, – с удивлением поняла девушка.

– Вижу, что тебе понравилось. Вот и вырази это чувство в рисунке, – сказал он и снова как-то так ловко повернулся под ней – и вот она видит перед собой его спину. Мысли у нее текли как-то странно, замедленно, и в то же время она ощущала, что это не отсутствие мыслей, а просто другой механизм думания – через эмоции.

– Да, – вдруг сказала она, зацепившись взглядом за бугорок мышцы на его спине. – Да, – повторила она и, ни о чем особо не думая, провела усиком кохабитанта по спине Повелителя. А потом еще одну линию и еще одну. Мелкие штрихи ложились один к одному, выстраивая сложные объемные конструкции. Мыслей в голове особых не было, она находилась в каком-то непонятном состоянии, в котором, с одной стороны, осознавала себя, а с другой, плыла по каким-то волнам внутренних ощущений, не до конца понятных ей самой, но было спокойно и хорошо.

В таком же сосредоточенном состоянии она даже не заметила, как перевернула Сергея на спину, или он сам перевернулся, когда надо, и продолжила рисовать сначала на его лице, потом надолго зависла с поднятой рукой, когда перо дошло до его губ, смотрела на них, смотрела, смотрела, потом очнулась и продолжила дальше, вписывая нетронутые губы в рисунок как отдельный объект. Спустилась ниже, рука без устали рисовала и рисовала, используя выделяющиеся части тела Повелителя как неразрывную часть рисунка.

Не заметила, как дорисовала до пояса Сергея, и в этом же заторможенно-созерцательном состоянии одним движением рук стянула с него трусы. Внутри что-то екнуло, но она все еще была на своей волне и только мельком фиксировала и запоминала то, что видит. Хотя сейчас ей стало очень жарко, но она не хотела отпускать это чувство спокойного сосредоточения, каким-то внутренним чутьем понимая, что потом, выйдя из него, может его и не вернуть. Здесь почему-то было сложнее всего рисовать, у нее, кажется, даже мелькнула мысль, что и Повелителю было сложно рисовать у нее в этом месте. Хорошо хоть можно было придерживать рукой его нижнюю ветку, которая пульсировала и шевелилась. Но мысль мелькнула и пропала, а она пошла дальше. На ногах тоже трудно было рисовать из-за волос. Снова мелькнула мысль, чуть не сбив ее с настроя, что Повелитель, может быть, так рассматривал ее ноги, потому что у нее там нет волос? Но успешно задавив посторонние мысли, Воланса продолжила рисовать. Снова перевернула Сергея на живот, глубоко внутри испытав эмоцию сожаления, и продолжила рисовать от его пояса и вниз. Почему-то ей показалось забавным, что эта часть тела у него была светлее.

Но сложнее всего ей пришлось, когда очередь дошла до подошв ног. Почему-то Сергей дергался, когда она касалась усиком кохабитанта поверхности подошвы, и пришлось зафиксировать его ноги ветвями кохабитанта. Вот только звуки, издаваемые им, сильно сбивали ее с настроя, так что, с трудом доведя рисунок до конца на мизинце его левой ноги, Воланса вдруг почувствовала, как будто у нее изнутри вытащили стержень, она резко вздохнула, а следом глубоко зевнула и, уже практически на ходу засыпая, на инстинктах быстро заползла на спину Сергею, прижалась к нему, долго с закрытыми глазами тыкалась и водила носом по затылку Повелителя, пока тот не повернул голову, и тогда она, нащупав губами, прикусила мочку его уха и, посасывая ее, окончательно замерла.

Сергей

– М-да… – пробормотал Сергей, стоя под душем и глядя себе ниже пояса. Воланса прям разогналась – изрисовала всё его тело. Вообще всё! Даже в самом интимном месте – и как только он тогда сдержался? Не иначе как чисто на морально-волевых. Правда, он-то сдержался, а его дружок, с которым так неожиданно познакомилась Воланса – нет, и весело ее приветствовал, когда та рисовала на нем.

– М-да… Хорошо хоть не видно это без переключения зрения! А вообще, в целом получилось весьма… Весьма… – Пробормотал Сергей, оглядывая себя. И ведь вода уже не смывает рисунок. А судя по экспресс-анализу СУНИКа вещества, которым рисовала инопланетянка, это смыть вообще будет проблематично, если не привлекать технологии с использованием нанороботов. Краска агрессивно впиталась под кожу на глубину нескольких миллиметров и постоянно восстанавливалась при естественном отмирании верхнего кожного слоя. Удивительно, но в реальности это оказалось не просто пассивным веществом, а чем-то вроде биологических нанотехнологий, только клетки вещества были постоянно активными. Обнаружилось это не сразу, а когда СУНИК поставил в известность Сергея, дело зашло слишком далеко. Почему УНИК сразу не обнаружил нестандартное поведение краски? Потому что буквально сразу и в первую очередь обнаружилось весьма благотворное влияние ее на клеточный состав и состав крови, как и раньше было, так что ИИ явно протупил. В принципе, чем больше этот рисунок покрывал тело Сергея, тем сильнее начинал влиять на стабильность организма в положительную сторону, при этом забрав на себя восемьдесят процентов функций внутренних наносетей, контролируемых персональным УНИКом.

Так-то это было не очень хорошо, ибо снижался общий контроль за организмом, плюс невозможно было прогнозировать поведение этой биологической системы в разных ситуациях, да и как повлиять на нее, пока было неясно. С другой стороны, это уже случилось, поэтому УНИК совместно с СУНИКом организовал второй слой наносистемы для контроля этого новообразования, и теоретически в критической ситуации процентов на пятьдесят существовала вероятность заблокировать ее. Ну, тут есть свои тонкости, связанные со скоростью реакций двух систем, действие-противодействие и еще много разных нюансов. Так что существовала пятидесятипроцентная вероятность умереть, если что-то пойдет не так.

Впрочем, Сергей особо не расстраивался. Со смертью рука об руку он ходил давно и часто, так что этим его не напугаешь. А вот как исследователю подвернувшаяся возможность поближе узнать мутов казалась просто идеальной. Ну и способ получения этой биологической системы был весьма и весьма приятным… М-да…

А спалось ему странно – УНИК говорил, что в организме при устаканивании биологической системы происходили разные сложные и иногда опасные процессы, которыми УНИК и занимался – где-то контролировал, где-то пресекал, где-то помогал, так что даже удалось наладить что-то вроде взаимодействия с этой сетью, только неясно – навсегда, надолго или временно. Так что УНИК был полностью занят, а Сергею в это время снились сны. Исключительно эротического содержания и с Волансой в главной роли. Мало ему было во время бодрствования бороться с собой, так его желания таки прорвались ему в сны! Он только надеялся, что это временно, и когда УНИК всё же снизит свою загрузку из-за контроля биологической сети, то сможет вернуться к полноценному мониторингу его мозга во время сна. А то что-то совсем тяжко.

Воланса

Девушка забралась на самый верх дерева, под кроной которого стоял Мертвый Дом. Усевшись на развилке, она поговорила с деревом, и оно закрыло ее со всех сторон ветвями и листьями, сделав что-то вроде гнезда, как у нее дома, только маленького. Воланса спряталась от всего мира в своем домике-гнездышке. Кохабитант для этого не подходил, там была полная изоляция, а ей хотелось вот так посидеть – в одиночестве, но не в отрыве.

Она снова не могла разобраться в себе. Когда что-то случается, она хоть как-то это может понять и обосновать, успокаивается, а потом снова что-то случается, и она снова находится во внутреннем раздрае мыслей и чувств. А сегодня было совсем непонятно. Вроде бы она проснулась полная сил, в отличном настроении, полюбовалась на нарисованную ею статику на Сергее, а потом, когда она полностью всё рассмотрела, у нее сильно забилось сердце, а лицо буквально полыхнуло жаром. Так она и просидела, кидаемая ее разваливающимся организмом то в жар, то в холод. Причем в жар ее кидало, когда она рассматривала спящего на спине Сергея, а в холод, когда отрывала от него взгляд. Потом вяло отказалась от предложения проснувшегося Повелителя побегать и размяться. Он немного оглядел себя спереди, хмыкнул и сказал, что оценит ее статику, вернее, теперь уже свою, чуть позже, когда после бега придет в Дом и осмотрит со всех сторон. Она покивала, а потом спряталась в кроне дерева.

И вот она сидит тут и пытается притушить горящие щеки и вообще жар в теле. Как только вспомнит голого Сергея и все его выступающие части тела, так и начинает ее жечь и печь. Она задумчиво осмотрела себя – свои груди, живот и ниже. Вспомнила, как оно устроено все у Сергея. Нет, так-то она пару раз видела, как оно есть у мутов – как-то раз она пошла по поручению папы к его помощнице, надо было что-то там забрать, и когда зашла, с лежанки, на которой лежала эта помощница, вскочил голый мут, видимо, ее друг, и Воланса рассмотрела все на нем, сравнивая с учебным материалом из Почек. Оригинал несколько отличался от учебного материала, но это всегда было так – там обычно давали усредненные данные. Почему-то тогда тот мут сильно расстроился ее приходу и сильно засмущался, когда она спокойно его рассматривала. В общем-то и сейчас она не очень понимала, почему тот мут смущался, а потом даже рассердился на нее – наверное, им было так же приятно лежать вместе, как ей с Сергеем, и она им помешала. Вероятно, она бы тоже рассердилась, если бы им с Повелителем помешали лежать вместе. Сейчас, вспоминая голого мута, она так же, как и тогда, не испытывала никаких чувств. А вот как только представляет Сергея, так сразу же начинает разваливаться и болеть – тело печет, и особенно щеки и шею, и даже немного грудь, и там все краснеет. Ну и еще почему-то, несмотря на эти неприятные ощущения, внизу живота, наоборот, становилось так сладко и приятно, примерно как когда Сергей трогал ее ноги или груди.

Воланса зажала руки между ног и сильно их сжала. Спустя несколько минут ее сначала выгнуло, а потом отпустило, и она снова попыталась вспомнить, видела ли она что-то в «Почках» на эту тему. Перебрав все свои воспоминания, ничего не нашла. Возможно, ей просто не все давали учить? Вообще, подбором «Почек» для изучения занимался ее отец, да еще и некоторые молодые муты иногда подбрасывали ей посмотреть странные сюжеты, вроде того же Кириса, сына асессора отца – Кирисина. Вспомнила легенду о Рамини и Джулансе, о которой они разговаривали с Кирисом. Вспомнила, как те разорвали свою аниму и раз и навсегда решили свои проблемы. Может, и у нее нечто вроде такого? И может, ей тоже стоит разорвать аниму и уйти к Матери, чтобы Сергей не видел, как у нее отказывает организм? Почему-то ей было очень неприятно, стоило только представить, как он увидит ее проблемы с телом. Может быть, для нее важно, что он о ней думает и какой он ее видит?

Если это так, то это странно. Мелькнула мысль, что, возможно, она «проснулась», но она быстро отбросила ее – слишком все не так, как надо, и непохоже. Видимо, просто перед тем, как совсем угаснуть, ее организм на некоторое время взбодрился и дарит ей немного времени, чтобы хоть немного почувствовать, как можно жить полноценной жизнью – такое бывает, она знала это из учебных материалов… Да… Возможно, так и есть.

Воланса вздохнула и снова представила Сергея, каким она его увидела утром. Снова жар, но также снова приятные ощущения внизу живота. Снова сжавшись и свернувшись клубочком, она тяжело задышала, а потом застонала.

В себя ее заставил прийти громкий шум крыльев и знакомое бульканье махокрыла. Выглянув из образовавшегося в коконе окошка, Воланса действительно увидела старого знакомого – того самого птица, услугами которого она как-то уже пользовалась, когда следила за Сергеем. Огромное существо опустилось рядом с Мертвым Домом под деревом и снова забулькало, безошибочно выцепив взглядом выглядывающую мордашку девушки. Его голова находилась ненамного ниже кокона, в котором сидела Воланса.

Опомнившись, девушка выдала звуковую трель, чтобы успокоить птица, и быстро нырнула мыслью в дерево, которое было связано с Дочерью. И тут же она наткнулась на ее смысловой образ, из которого с трудом, но она все же поняла, что Дочь просит ее слетать на махокрыле в одно место и посмотреть на происходящее, пропустив видимое через свое сознание. Собственно, обычно Мать, как и ее Дочь, таким образом более точно познавали то, что происходит вокруг. Чем выше уровень развития интеллекта ее детей, и чем более сложно устроен мозг для познания мира, тем точнее можно на него воздействовать и отслеживать причинно-следственные связи. Это Воланса помнила из учебных Почек, но удивилась тому, что впервые Дочь здесь, на Нулам Инсула, обратилась к ней напрямую.

Это было… удивительно? Да, удивительно, потому что, насколько помнила Воланса из Почек, местная Дочь была порченая и почти не участвовала в той войне, и была слаборазвитой. Может, просто за прошедшее время она достаточно развилась, чтобы наконец как-то решать свои проблемы? А еще было удивительно, что Дочь решила, что у Волансы достаточно развит мозг, чтобы оценивать окружающее.

Когда девушка спустилась вниз, рядом с домом, вернее за ним, не показываясь махокрылу, стоял Сергей, одетый в свою черную одежду, и из-за его плеч торчали те палки, которыми он мог поражать врагов. Воланса, отметив, что птиц спокойно дожидается ее и ковыряет землю клювом, возможно, выискивая мелких животных вроде корота, быстро подошла к Повелителю.

– Дочь просит слетать, посмотреть что-то.

– Это безопасно? – спокойно спросил Сергей, не спуская взгляда с махокрыла. Воланса почему-то почувствовала Повелителя как-то иначе, сейчас он был собран, выглядел крепким и сильным, как Камень, пусть и Мертвый. За него хотелось спрятаться от непонятной ситуации, и это было странно – раньше Воланса никогда не боялась сталкиваться с любыми проблемами, возможно, просто не понимая их сути.

– Не знаю. Но я не могу отказаться, да и не вижу смысла. Если что-то беспокоит Дочь, то, наверно, это что-то серьезное.

– Я полечу за тобой на атмосфернике, – кивнул Сергей и протянул ей какую-то штуку.

– Возьми, это браслет, надень на руку. Потом расскажу, что это, просто знай – с этим браслетом ты не потеряешься, и вообще там много разных функций. Ладно, беги, а то я смотрю, птица начинает беспокоиться.

И Сергей притянул ее к себе и снова, как и тогда, попробовал вкус ее губ. Воланса непроизвольно улыбнулась и побежала к птице. И не стала говорить Сергею, что он тоже не потеряется от нее – после того, как она наложила на него свою статику, она только сейчас поняла, что четко стала чувствовать, где он находится. Немножко было странно, что у нее получилось, ведь Сергей не настоящий мут, а Мертвый, и статика не сама появилась, а была нанесена ею, но вышло всё как в самом деле! Как должно быть! Воланса на самом деле не очень помнила дополнительные эффекты совместных статик у мута и мутины просто потому, что у каждого это было по-своему или даже совсем без них, поэтому в «Почках» специально не оговаривалось, что может возникнуть, хотя у всех было по-разному. А вот у Рамини и Джулансы, наверно, таких эффектов у статики не было, ведь он не понял, что она на самом деле жива, и разорвал свою аниму. А вот она сейчас чувствовала Сергея издалека и надеялась, что это только начало. Ну… Ей вдруг вспомнились некоторые варианты побочных эффектов статик, и ей захотелось, чтобы и у них было что-то такое.

Глава 4

Сергей

Впереди мелькало пятно большой птицы, на спине которой сидела девушка, сейчас больше похожая на лешего женского рода – ее защитная амуниция из крайне интересного растения, больше похожего на живое существо, полностью закрывала тело своей хозяйки, защищая от холода и встречного ветра. Суть этого растения до сих пор не поддавалась исследовательским методикам СУНИКа, хотя кое-какие подвижки и были. Часть этих «подвижек» уже тянула на серьезные научные работы, но это там, на Земле. Здесь же пока это всё лежало чисто в утилитарной плоскости – существует здесь и сейчас и делает свою работу со всей ответственностью.

Атмосфернику приходилось нелегко следовать за своей целью – уж больно неспешно двигалась огромная птица. Сам Сергей больше беспокоился о том, чтобы Воланса не сверзилась с такой высоты. В принципе, браслет, одной из функций которого был функционал простейшего летка, должен был спасти, если всё пойдёт плохо – птица там взбрыкнет или ещё что. Тогда девушка просто медленно опустится на землю, удерживаемая браслетом за руку. Прям как Мэри Поппинс из древней сказки, только без зонта. Но есть нюансы, куда уж без них, поэтому лучше не надо.

Пока птица летела строго по нарисованной кем-то линии, скорее всего, тут постаралась Дочь, и если экстраполировать направление и дальше, то можно было бы и ускориться. Но и оставлять Волансу одну Сергею совершенно не хотелось, поэтому вперед ушли три атмосферника, удаленно управляемые СУНИКом, каждый, кроме одного, с небольшими отклонениями от основного маршрута, чтобы перекрыть большую площадь. Но пока они ничего не нашли. Да и, как оказалось, для того, чтобы более-менее рассмотреть то, что находится внизу, особенно сквозь растительность, проанализировать и решить, что надо двигаться дальше, скорость дрона не должна была сильно превышать скорость птицы. Но все равно определенный задел по времени был.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.