Харуо Юки
Девять лжецов

The Ark HAKOBUNE (方舟)

Haruo Yuki

HAKOBUNE© 2022 Haruo Yuki.

All rights reserved. Published in Japan in 2022 by KODANSHA LTD., Tokyo.

Publication rights for this Russian edition arranged through KODANSHA LTD., Tokyo

© Хузиятова Е., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Хароу Юки – японский автор детективов. Он рос в очень религиозной семье. В 2019 году Хароу Юки дебютировал как писатель и получил 60-ю премию «Mephisto». В 2022 году его триллер «Девять лжецов» занял первое место в «Weekly Bunshun Mystery Best 10» и в «MRC Awards 2022», а также был номинирован на 44-ю премию

«Yoshikawa Eiji Literary Newcomer Award».

* * *

«Сюжет, построенный вокруг десяти человек, запертых в подземной ловушке, мгновенно захватывает внимание. “Девять лжецов” – это не просто история о выживании; это психологическая игра, где особую атмосферу усиливает угнетающая обстановка бункера: вода, медленно поднимающаяся с нижнего этажа, становится символом неотвратимости их судьбы. Этот элемент добавляет спешки и безысходности, заставляя героев принимать трудные решения. В условиях замкнутого пространства каждый шаг и каждое слово могут стать решающими».

Гарри,

бренд-менеджер

«Идеальный триллер, который не оставит вас равнодушными! С каждой главой напряжение и тревожная атмосфера будет нарастать, а благодаря интриге вы просто не захотите откладывать книгу – от нее будет невозможно оторваться. Несмотря на все ваши предположения – финальный поворот выбьет почву из-под ног и заставит заново переосмыслить все прочитанное».

Саша Питерс,

книжный блогер @pitersisreading

«Полный динамики и захватывающих сюжетных поворотов роман переносит нас в жуткие коридоры подземного бункера. Замкнутая атмосфера и постоянное напряжение делают из этого триллера настоящий page-turner. Под подозрением все, и разгадать, к чему приведет эта игра, практически невозможно».

Алина Лесняк,

ответственный редактор

* * *

И вот, Я наведу на землю потоп водный, чтоб истребить всякую плоть, в которой есть дух жизни, под небесами; все, что есть на земле, лишится жизни.

Но с тобою Я поставлю завет Мой, и войдешь в ковчег ты, и сыновья твои, и жена твоя, и жены сынов твоих с тобою.

Книга Бытия, Глава 6, Стихи 17–18

Пролог

В коридоре на потолке мигали люминесцентные лампы – точно вот-вот погаснут.

Линолеум под ногами прикрывал наваренные на каркас металлические листы, будто на каком-нибудь заводе. Из тех же листов были и стены; там и тут швы разошлись, обнажив голый камень.

Мы спустились всего на этаж вниз, но уже оказались на десятиметровой глубине.

Сейчас мы вдевятером с самым мрачным видом стояли в коридоре, словно собираясь провести какой-то ритуал. Дверь с номером 120, ведущая в небольшое помещение вроде кладовой, была открыта. Внутри лежал труп со следами удушения.

Убийцей был один из нас. Кто именно – знал только он сам.

Все молчали. В воздухе слышалось лишь гудение генератора.

Мне показалось, будто к этому звуку примешивается другой: шум воды на два этажа ниже, под нами. Наверно, почудилось: вода так громко литься не могла.

Следовало вызывать спасателей, но телефон здесь не брал – неудивительно, ведь мы находились под землей. Впрочем, даже если мы выбрались бы на поверхность, все равно оказались далеко в горах, в глухом лесу, где не было мобильной связи.

Итак, убийство. Жертву кто-то задушил. Ситуация из ряда вон выходящая – совсем не то, с чем ожидаешь столкнуться.

И все же в первую очередь нас сейчас заботило отнюдь не это.

Перед нами была проблема поважнее, и она требовала неотложного решения. Более того, именно убийство могло нам в этом помочь.

Чтобы выбраться из подземелья, напоминающего зарытый в горах ковчег, кем-то – одним из девяти человек – придется пожертвовать.

Выбрать одного – или умрем все.

Но как? Кого не жалко? Кто должен умереть?

Разумеется, убийца.

Наверное, так думают все – кроме него самого.

У нас есть неделя, чтобы его найти.

Глава первая.
Ковчег

1.

Нас было семеро. Мы свернули в лес с пешеходной дорожки вдоль автострады и углубились по тропинке в горы, ступая по опавшим листьям и перешагивая через трухлявые стволы. Местность была незнакомой, мимо тянулись луга с сухой травой.

Когда мы дошли до видавшего виды деревянного моста через овраг метров десять глубиной, солнце уже скрылось за вершинами гор.

Рюхэй взялся своими накачанными руками за бревенчатые перила и хорошенько потряс. Конструкция заскрипела, и на его лице – грубоватом, с резкими, как у борца, чертами – появилась недовольная гримаса.

– Серьезно, что ли, мы тут переходить собрались? – бросил он стоявшему рядом Юе. – Что-то ты о таком не предупреждал. Провалимся же!

– Нормально все, – ответил Юя. – Я тут ходил, мост крепкий, выдержит. Смотри.

Он шагнул на деревянный настил, раскинув руки, и покачался.

Другой дороги все равно не было, и нам шестерым оставалось только следовать за Юей.

Перейдя овраг, я вытащил из кармана ветровки телефон, чтобы посмотреть, который час. 16:48.

Заметив мой жест, ко мне подошла Хана, одетая в альпинистский костюм кислотных цветов. Она тоже держала смартфон в руке.

– Сюити, у тебя здесь ловит? – спросила она.

– Нет, час назад связь пропала.

– Ясно. У меня тоже. Значит, назад сегодня уже не попадем, да?

Никто не ответил. Все знали, что так и есть.

За мостом мы оказались в голом поле, окруженном крутыми склонами гор.

– Пришли! – закричал Юя, пройдя пару сотен метров. – Вон он, уже видно! Еще чуть-чуть – и будем там.

В голосе его слышалось облегчение – ведь к этому моменту мы уже сверлили его недовольными взглядами. Тем не менее входа в бункер никто из нас по-прежнему не замечал.

Все это случилось сегодня утром. Мы катались на лодках по озеру, а потом Юя заявил:

– Не хотите прогуляться? Есть одно интересное место, тут недалеко! В горах под землей – громадный бункер, величиной с целое здание. Как подумаешь, для чего его могли построить, жуть берет. Но сейчас он заброшен, никто про него не знает.

Вчера мы все съехались на загородную виллу в префектуре Нагано, принадлежавшую отцу Юи. С Юей мы дружили, когда были студентами, и идея собраться в этот раз принадлежала ему – небольшой междусобойчик, встреча старых приятелей, которые часто развлекались вместе в университетские времена.

Никого из них я не видел целых два года. Юя, например, раньше красился в блондина и носил в ушах черные серьги – они остались, но волосы теперь были натурального цвета. Я все никак не мог к этому привыкнуть.

Я приехал со своим двоюродным братом – у меня были причины позвать его с собой. Так мы оказались на вилле всемером.

Подземный бункер глубоко в горах. Никто из нас толком не понимал, о чем идет речь. Строить подземелья – тем более громадные – дело хлопотное. Кому это могло понадобиться и зачем? В рассказ Юи верилось плохо, но он уверял, что сам лично бывал там полгода назад.

Нам стало интересно. Раз это недалеко – почему не сходить?

Все, однако, пошло не по плану. Мы шагали и шагали – никаких следов бункера. Юя, который уверял, будто мы доберемся минут за двадцать-тридцать, с тревогой таращился в телефон.

На карте подземелье, естественно, обозначено не было. Юя сказал, что, когда ходил туда в прошлый раз, отметил место в приложении для геолокации, вот только почему-то отметка оказалась совсем не там. Проблуждав некоторое время, мы в итоге добрались до места, когда солнце уже садилось.

– Ну что, Юя? Ты про этот бункер? Нам что, теперь здесь ночевать? Вернуться мы не успеем. Это нормально? Ты же сам говорил, что место какое-то подозрительное?

– Нет, я сказал, раньше здесь что-то подозрительное творилось. Но это же давно было. Подумаешь, переночуем. Внутри никого нет. Просто заброшенное здание.

Рюхэй и Юя пошли вперед, мы же остались метрах в десяти позади.

То же самое было и по дороге сюда. Рюхэй постоянно что-то выговаривал нашему «проводнику» с таким видом, будто выступал от имени всех.

Маи, шагавшая справа и наблюдавшая за Рюхэем, повернулась ко мне с улыбкой – то ли тревожилась, то ли хотела вмешаться. На лице, белеющем в вечерних сумерках, выделялись глаза с длинными ресницами.

Я хотел что-нибудь сказать, но не решился, уверенный, что Рюхэй меня услышит. Маи, похоже, ответа и не ждала, потому что просто отвернулась, прежде чем тот заметил.

Я оглянулся. К нам трусила отставшая Саяка. Ее каштановые, теплого оттенка волосы были собраны в пучок, на лбу выступила испарина.

– Интересно, а как в этом подземном бункере с туалетами? – спросила она о том, что, похоже, давно ее беспокоило. – А спать как? На полу, с рюкзаком вместо подушки? Об этом никто не подумал?

Про ночевку Юя ничего не говорил. Вроде как изначально она и не планировалась.

Саяке ответил мой кузен Сётаро, шедший чуть впереди нас.

– Думаю, на удобства особенно рассчитывать не стоит. Но лучше уж внутри, чем снаружи. По крайней мере, под землей должно быть теплее.

– Ну да, наверное… Ночи сейчас холодные, – вежливо согласилась Саяка.

Моя университетская компания впервые познакомилась с Сётаро только вчера, и они поладили лучше, чем я ожидал.

Пять лет назад он получил после смерти тети большое наследство и с тех пор вел рассеянную жизнь – нигде постоянно не работал, погрузился в свои геологические исследования и проводил время в путешествиях. Казалось, он вознамерился промотать состояние, наслаждаясь праздностью. Но нет, время от времени он уезжал за границу с миллионом иен, а возвращался с суммой в несколько раз большей.

Мы были двоюродными братьями, поэтому я знал его дольше, чем любых друзей, и доверял ему больше – но все равно не понимал Сётаро до конца.

Позвал я его с собой неслучайно: на встрече старых приятелей я предчувствовал кое-какие неприятности. А Сётаро всегда интересовался рельефом этих мест, поэтому уговаривать его не пришлось.

Неприятности, о которых я беспокоился, пока не случились – зато нас занесло в загадочный подземный бункер. Радовало, что мне, по крайней мере, было на кого положиться.

2.

– Вот оно! Глядите! Вход здесь, – заорал Юя, внезапно остановившись и указывая на землю. Мы были в совершенно дикой местности – ничего, кроме травы, деревьев и крутых горных склонов вокруг.

Присев на корточки, он сунул руку в сухую траву и поднял круглую крышку диаметром около восьмидесяти сантиметров, похожую на крышку канализационного люка.

Присмотревшись, я увидел колодец, уходивший вертикально вниз. В бетонные стенки были вделаны железные скобы, образующие лестницу.

– Спускаться здесь.

– Правда, что ли? Я боюсь. Там совсем тесно, наверное. – Хана посветила в черный провал телефоном. Дна видно не было.

Я был с ней полностью согласен. Мы, конечно, забрались далеко в горы, поэтому обнаружить угольную шахту было вполне логично, но по рассказам Юи выходило, будто под землей находилось что-то более грандиозное.

– Ну да, вход такой, но внутри там нормально! Не тесно совсем. Целых три этажа под землей. Переночевать место точно найдется.

Девчонки явно колебались, да и мне не слишком хотелось туда лезть.

Первым нарушил молчание Рюхэй.

– Ладно, черт с ним. Надо посмотреть. Пройду, интересно?

Осторожно, стараясь не порвать рюкзак на спине, он полез вниз. Юя, бросив взгляд на трех девушек, последовал за Рюхэем, точно боясь отстать.

Пошептавшись: «Что делать будем?.. Кто первый?», – Хана, Саяка и Маи по очереди скрылись в колодце. Мы с Сётаро стали замыкающими.

Я спустился по лестнице метров на семь-восемь, пока не коснулся ногами земли.

Мы оказались в похожем на пещеру тоннеле, довольно высоком – по нему можно было идти в полный рост. Он плавно уходил вниз. Мы подсвечивали дорогу телефонами.

Вскоре путь нам преградил огромный валун – вручную такой явно не сдвинешь. Он был почему-то обмотан толстой цепью.

– Это еще что? Хотели вытащить и не смогли?

– Может, и так, – многозначительно проговорил Сётаро.

Обойдя валун, мы оказались перед металлической дверью. На скальный грунт здесь был положен грязный дощатый настил. Теперь наконец становилось понятно, что место, где мы очутились, – творение человеческих рук.

Юя открыл дверь и посветил внутрь.

– Ух ты! Вот это да! Ну и местечко!

Рюхэй хмыкнул – то ли впечатленный, то ли встревоженный.

За дверью открывался широкий коридор с низким потолком. Через несколько метров он поворачивал, и хотя дальше мы не могли ничего разглядеть, судя по эху, сопровождавшему лязг металлической двери, подземелье было весьма обшир- ным.

– Ничего себе. Пахнет плесенью, – пробормотала Маи.

Действительно, в нос бил гнилостный запах с какой-то химической примесью. Воздух был влажным, как в глухом лесу, куда не проникают солнечные лучи.

– А свет? Электричество сюда не подведено, наверное?

– Не подведено, но здесь был большой генератор. С виду рабочий. Если не заведется, придется обходиться телефонами. У меня запасной аккумулятор есть.

Рюхэй и Юя ступили через проем двери в кромешную тьму коридора.

Мы, выстроившись в цепочку, осторожно двинулись за ними, подсвечивая дорогу похожими на светлячков фонариками телефонов. Пол был покрыт дешевым виниловым линолеумом, явно старым. По обе стороны коридора, будто в гостинице, тянулись двери. Юя указал на одну – по правую руку, перед поворотом коридора. На двери была табличка с надписью «107».

– Вот здесь был генератор. Вроде не сломанный…

Повернув дверную ручку, Юя направил в помещение луч света.

Внутри оказалось что-то вроде машинного отделения с протянувшимися по стенам черными кабелями. Все они были подключены к генератору в глубине комнаты – обычному, какие ставят в частных домах. Я видел подобный, когда подрабатывал в больнице. Генератор был размером с ванну, из его боковой стенки к потолку тянулась выхлопная труба. Сам агрегат выглядел старше меня, но рядом стояло несколько баллонов со сжиженным газом – по виду вполне новых.

Я взглянул на индикатор подключенного баллона. Газ, похоже, внутри еще остался. Юя и Рюхэй захлопотали вокруг генератора, пытаясь его запустить; оба явно понятия не имели, как это делается.

– Посмотрите, идет ли шланг к баллону, – вежливо вмешался Сётаро. – Потом включите двигатель и потяните за пусковую рукоятку.

Стоило Юе последовать его указаниям, как мы услышали рычание, словно завелся мотоцикл. Люминесцентные лампы на потолке замигали. Внезапно все подземелье, от «машинного отделения» до коридора, наполнилось бледным голубоватым светом.

– Хорошо, что запустился. Без света было бы совсем тяжко, – сказала Саяка, оглядывая остальных.

С облегчением мы вышли из тесного помещения.

Подземное сооружение, похоже, таило в себе бесчисленное множество загадок. Теперь оно было залито светом, и мне хотелось исследовать его подробнее, но усталость начала брать верх над любопытством.

Юя повел нас по коридору обратно, в сторону входа, и открыл дверь под номером 106 с противоположной от «машинного отделения» стороны.

– А здесь столовая. Передохнем? – сказал он.

Комната была большая, площадью несколько десятков квадратных метров, и вытянутой формы. За длинным столом с аккуратно расставленными вокруг стульями могло усесться человек пятьдесят.

Хана отодвинула ближайший стул.

– Ух, какая грязюка. Сидеть-то можно на таком?

Стул был обычным, дешевым – наподобие школьного – но из-за того, что он так долго простоял под землей, вся спинка у него покрылась черной плесенью и начала гнить. Отряхнув сиденье, Хана с большой осторожностью присела. Стул выдержал.

Присмотревшись, я заметил, что столешница сделана из той же дешевой полированной фанеры. Как и следовало ожидать, она тоже подгнила – с ногами на такую и не заберешься, пожалуй.

В глубине столовой обнаружилась раковина. Я открыл кран. Послышалось бульканье, затем полилась бурая жидкость. Я дал ей протечь, и через некоторое время вода стала прозрачной.

– Смотри-ка, и водопровод имеется, – невольно пробормотал я.

В шкафчике над раковиной выстроился ряд толстостенных тарелок и чашек, по виду весьма старых.

Тем временем Саяка, стоя на коленях у стены, возилась с чем-то.

– Ух ты, классно! Розетка тоже в порядке. Гляди.

Она подключила к розетке, к которой по стене тянулись провода, зарядку для смартфона.

В столовой мы задержались. По большей части все молчали, только зевали да потягивались – так бывает, когда после подъема на гору в походе вы добираетесь до привала и наступает время долгожданного отдыха. Впервые со вчерашнего дня, когда мы собрались все вместе, я почувствовал, что по-настоящему скучаю по студенческим временам.

Правда, хоть я и был рад отдохнуть, это место вызывало безотчетную тревогу. Вскоре меня по плечу похлопал Сётаро.

– Сюити, не хочешь погулять по зданию и осмотреться? Здесь довольно интересно.

Я-то подумывал перекусить, но поглядеть на подземное сооружение действительно было любопытно.

Тут вмешался Юя – казалось, немного смущенный:

– Сётаро, может, давай я тебе покажу, что здесь и как? Я в прошлый раз все обошел.

Втроем мы вышли из столовой и отправились в свою исследовательскую экспедицию.

Низкий потолок, тусклые люминесцентные лампы, грязные полы, дешевое покрытие на стенах и проложенные по ним провода – обстановка напоминала старое грузовое судно. И не только обстановка – но даже размеры и конструкция помещения. Подземное сооружение состояло из стальных пластин, приваренных к стальному же каркасу – горизонтальным и вертикальным металлическим балкам. Оно было длинным и узким, уходя на три этажа вниз; по обе стороны коридора располагались комнаты – одни, видимо, использовались как склады, в других рядами вытянулись простые двухъярусные кровати из металлических труб.

На каждой двери был указан номер – как в многоквартирном доме. Если смотреть от входа, повернувшись к нему спиной, то справа оказывалась комната 101, слева – 102. Дальше по коридору шли 103, 104 и так далее. Пронумерованы были все помещения, как складские, так и жилые. Между каждой дверью и стеной оставался зазор – непонятно, зачем нужный. В целом все здесь было сделано грубовато.

Под номером 104 рядом со столовой располагалась уборная – с четырьмя отдельными кабинками, как в общественном туалете. Нашлась и душевая, хотя пользоваться ей я бы не решился.

Воздух, конечно, был спертый, но не сказать, чтобы прямо воняло. Здание давно стояло заброшенным, так что все отходы жизнедеятельности, видимо, успели разложиться.

– Здесь ведь нет канализации? Куда, интересно, все сливалось?

– В септическую емкость, наверное, а потом насосом откачивали. В домах такое тоже бывает, – ответил на мой вопрос Сётаро, задумчиво глядя на туалет в японском стиле, представлявший собой дырку в полу.

Мы снова вышли в коридор.

За комнатой номер 107 – тем самым «машинным отделением» – он поворачивал налево. Железная лестница в углу вела на нижний этаж; но мы пока что отложили его исследование и продолжили свой путь. Метров через пять коридор снова повернул – теперь направо. По обеим сторонам по-прежнему тянулись двери – от номера 108, где продолжалось машинное отделение, до номера 120 в самом дальнем конце.

Кое-где на наружных стенах комнат обнажился темный камень – такой же, как в пещере, через которую мы сюда вошли. Было сыро. Там и тут сочилась вода.

По-видимому, все это было возведено в естественной пещере, которую немного подровняли, а потом разделили на этажи и построили стены. Странный изгиб коридора, возможно, отражал форму этого подземелья.

Дойдя до дальнего конца, Сётаро проговорил с большим чувством, будто только что закончил осмотр выставки в музее:

– Целых двадцать комнат! И сделано добротно – а ведь, наверное, денег ушло немало! Явно что-то очень незаконное.

– Это еще не все. Есть нижние этажи. – Юя повел нас обратно по коридору, к лестнице.

Минус второй этаж был устроен примерно так же, как тот, что над ним: коридор в форме молнии, с двойным изгибом посередине, и вереница дверей по обе стороны. Больших залов вроде столовой не имелось, но под туалетом располагался септический бак, занимавший целое помещение. Юя объяснил, что всего здесь двадцать комнат – с 201 по 220.

В коридоре также горели люминесцентные лампы, но возле самой лестницы, слева, откуда начиналась нумерация комнат, было темно, хотя светильники имелись. Значит, провода где-то повреждены?

В конце коридора свет горел – видимо, там все было исправно.

– Юя-кун, а как ты нашел это место? – спросил Сётаро, когда мы спустились вниз, перед тем как начать осмотр минус второго этажа.

– Ну как… случайно наткнулся полгода назад. Пошел один в поход, забрался в горы – хотел уйти туда, где точно никого не будет. И вдруг раз – вижу люк. Забрался внутрь – и обалдел. – Юя, остановившись посреди коридора, раскинул руки. – Интересно все-таки, что это? Кто этот бункер построил и зачем? Такое чувство, что здесь какие-то нехорошие дела творились.

– Скорее всего, убежище какой-нибудь экстремистской группировки. Лет пятьдесят ему, наверное.

– Серьезно? Убежище экстремистов? Это которые в семидесятых годах орудовали, что ли?

– Думаю, его примерно тогда и построили. Помните здоровенный камень прямо перед входом? На него еще цепь намотана. Наверняка он был нужен, чтобы забаррикадировать металлическую дверь, если что. То есть его специально для этого там положили. Правда, сдается мне, что после радикалов в семидесятых этим бункером пользовался кто-то другой. Часть проводки, судя по всему, проложена недавно, максимум лет двадцать назад. К тому времени радикалов здесь наверняка уже не было.

Я думал примерно о том же. Зачем здесь построили эту громадину? Ну конечно, затем, чтобы подальше от людских глаз заниматься чем-то противозаконным. Но стоило упомянуть об этом вслух, как стало совсем не по себе.

– Ну что, давайте рассмотрим, как тут все устроено, – бодро сказал Сётаро.

Мы зашли в комнату 208 прямо перед нами. Внутри обнаружилась настоящая свалка – как будто сюда стаскивали все ненужное. Чего только тут не было: грязные рабочие перчатки, ржавый серп, старые динамики, медные трубы и какие-то доски – в общем, то, что обычно можно найти у мусорных баков на углу улицы. Некоторые предметы выглядели совсем древними, другие – не очень.

– Гляди-ка – в логове преступников и такое имеется, – невозмутимо произнес Сётаро, показывая мне потрепанную соломенную шляпу с широкими полями.

– Хех. Я-то думал, мы тут найдем пистолет или, скажем, что-нибудь запрещенное, но что-то ничего такого не видно.

– Думаю, все интересное они унесли с собой. Если вообще подобным интересовались. Хотя, может, конечно, что-то и отыщется, особенно если тщательно все обыскать, – Сётаро бросил соломенную шляпу на полусгнивший деревянный ящик.

Дальше мы зашли в дверь под номером 209, находящуюся по диагонали от предыдущей. На первый взгляд это помещение тоже казалось свалкой всякого хлама. Вещей там было поменьше, и все их как будто сгребли в один угол. Однако стоило включить свет, и выяснилось, что здешний «хлам» – совсем не мирные, бытовые предметы, как в комнате 208. Когда мы говорили про преступников и экстремистов, я представлял прежде всего оружие и что-нибудь запрещенное, но то, на что мы наткнулись, оказалось куда хуже.

Первым, что бросилось мне в глаза, была длинная цепь с прикрепленными к ней наручниками и кандалами. В самой глубине помещения виднелся черный металлический стул со странным шипастым сиденьем. Помимо этого имелись толстая деревянная дубинка, обтянутая кожей, и металлический обруч с зажимом вроде тисков – по размеру человеческой головы. Были еще ржавые гвозди и какие-то бетонные блоки.

Мы переглянулись, чувствуя себя неловко, будто случайно раскрыли чужую тайну.

Юя подошел поближе к углу, где все это было свалено, и наклонился – не прикасаясь, однако, к инструментам.

– Правда, что ли? Вот мы попали! – проворчал он. – Это же чтобы людей пытать?

– Да, получается, что так, – ответил Сётаро. Похоже, в предыдущее свое посещение Юя этой комнаты не заметил.

– Неужели всем этим действительно пользовались?

– Кто его знает? Но похоже на то. Я такие штуки до сих пор только в музеях видел. Не верится, что они настоящие.

Пыточные инструменты были старыми и ржавыми. Следов крови мы не заметили, но и совсем нетронутыми они не выглядели – судя по изношенности, ими и правда пользовались, а не просто положили здесь как предмет интерьера. Я оглядел пол. Линолеум был кое-где порван – будто кто-то царапал его, корчась в агонии.

Мне доводилось слышать о войне радикальных группировок в семидесятые годы – тогда доходило даже до кровавых разборок. Если подземелье действительно с ними связано, то неудивительно, что здесь нашлись орудия пыток.

От мертвой громады внезапно повеяло леденящей душу жутью.

–…но ведь мы не знаем на самом деле, использовали их или нет? Правда же?

– Конечно, не знаем. И даже если использовали, то очень давно. Сейчас это уже достояние истории. – Услышав этот ответ Сётаро, Юя заметно приободрился.

Я тоже решил прислушаться к кузену и не слишком забивать себе голову тем, что происходило здесь в прошлом. К счастью, в моей жизни до сих пор не было места пыточным инструментам – и вряд ли когда-либо будет.

Мы заглянули еще в несколько соседних комнат, но больше ничего угрожающего не нашли.

– Юя-кун, ты ведь говорил, что здесь три этажа, верно? А как спуститься на минус третий? – спросил Сётаро. Лестницы вниз нигде не было видно.

– А! Это… это в самом конце коридора, но там дело такое – спуститься нельзя. Сейчас подойдем ближе, и сами увидите.

Юя повел нас вперед.

Мы шли по коридору вдоль ряда дверей – в сторону уменьшения их номеров. Лампы здесь не горели. Было достаточно светло, чтобы идти, но мы на всякий случай включили фонарики на смартфонах.

В конце коридора оказалась металлическая дверь, похожая на ту, через которую мы вошли этажом выше, но меньше и у́же.

– Глядите, мне кажется, это прямо под входом в бункер, – предположил, указывая на нее, Юя. Учитывая траекторию нашего движения, так, видимо, и было.

Юя медленно открыл металлическую дверь.

Внутри все было не так, как в других помещениях. За узким, как бутылочное горлышко, проходом открывались каменные своды. Низкий потолок, только у двери покрытый деревянной облицовкой, нависал над головой. Остальное помещение выглядело как естественная пещера.

У задней стены виднелось что-то вроде лебедки, покрытой ржавчиной, словно на затонувшем корабле.

– Ого! Вон как все заржавело.

На лебедку была намотана толстая цепь – она проходила по шкиву, а дальше тянулась к деревянному потолку возле двери и уходила на верхний, минус первый этаж.

– А! Может, это та самая цепь, которая обмотана вокруг валуна?

– Правильно. Я же говорил, что им баррикадируют дверь, – сказал Сётаро.

Выходит, с помощью этой лебедки камень можно подтянуть ближе к металлической двери наверху, полностью ее заблокировав.

– Ну, если так посмотреть – действительно, похоже. Я об этом особо не думал. Поэтому, наверное, и потолок деревянный только возле входа – чтобы цепь прошла?

– Видимо, да. Но могут быть и другие причины, – многозначительно произнес Сётаро.

– Да, а еще здесь лестница на минус третий этаж. Но спуститься нельзя. Смотрите. – Юя указал в дальний правый угол, где в полу было вырезано квадратное отверстие.

Подойдя ближе и заглянув в проем, мы сразу поняли, что он имел в виду. Почти под самым полом стояла вода: лестница, начиная с четвертой ступеньки, была погружена в нее. Я присел на корточки и протянул руку, кончики пальцев коснулись черной блестящей поверхности.

– Холодная. Значит, там все затоплено?

– Это же подземелье. Строили непрофессионалы – вот вода и собирается. Вполне ожидаемо: природная пещера, а дренажная система наверняка уже не работает. Может, поэтому сооружение и забросили.

Действительно – на минус первом этаже мы видели, как вода стекает по внешним стенам.

– Наверное, шутить про особняк с бассейном будет не к месту. Честно говоря, не по себе становится. Получается, рано или поздно подземелье полностью под воду уйдет, да? Все здесь затопит?

– Теоретически да, но до этого еще далеко, – ответил Юя. – Я здесь был полгода назад – с тех пор уровень воды не поднялся. Ну, может, самую малость. Такими темпами все затопит не раньше, чем лет через пять.

Звучало логично.

Посветив телефоном вглубь, я заметил, что внизу, похоже, беспорядочно свалили арматуру и железобетонные блоки. Больше смотреть здесь было не на что, поэтому мы вышли в коридор и двинулись обратно.

Подойдя к лестнице, я увидел в другой стороне коридора Саяку, которая стояла к нам спиной и щелкала камерой смартфона – еще бы, как не сфотографировать такое необычное место.

– Юя-кун, а то отверстие, через которое мы сюда влезли, – это единственный выход? – спросил Сётаро. – Мне кажется, должны быть еще.

– Да, есть дополнительный, но через него не пройдешь. Он на минус третьем этаже. Там шахта воздуховода, которая выходит на поверхность, но все ведь затоплено.

– Понятно.

– Кстати, в машинном отделении была карта. Проще на ней показать.

Мы втроем вернулись туда.

Юя открыл ящик стола, набитый всякой мелочью: карандашами, ручками, прочими канцтоварами, среди которых затесались старые пластыри и кусачки для ногтей. Юя вывалил все на столешницу. В конце концов среди прочего обнаружилось искомое – лист формата А2, сложенный вчетверо.

– Вот он! Видно, я его глубоко засунул. Ну, когда в прошлый раз сюда приходил.

Это была не просто карта, а нарисованный вручную подробный чертеж здания со всеми его помещениями. Возможно, сохранившийся со времен строительства – если судить по тому, как пожелтела бумага.

Наверху шариковой ручкой было – очевидно, позже – приписано «Ковчег». Похоже, именно так назывался наш бункер.

Как мы уже убедились, «Ковчег» – длинный и узкий, с изгибом посередине в виде перевернутой буквы Z – состоял из трех подземных этажей. Судя по чертежу, на минус третьем этаже в отличие от двух верхних комнат не было. Вместо этого он делился на несколько больших помещений. Дверь, через которую мы сюда попали, находилась на западной стороне. На восточной, на уровне минус третьего этажа и правда имелся еще один ход, ведущий на поверхность.

– Видите – это, наверное, запасный выход. Там такой же люк, как и на главном. Мы его видели по дороге – только никто не обратил внимания.

Люк, судя по всему, был где-то сразу за мостом. Сам я его по пути не заметил, да и Сётаро тоже. Вполне естественно: когда мы там проходили, уже начинало темнеть.

– Юя-кун, а ты в этот запасный выход заглядывал? Он действительно такой, как на чертеже?

– Хм, да. Я пытался через него спуститься. Там есть лестница, и я по ней добрался до потолка минус третьего этажа, но дальше была вода, так что пришлось лезть обратно.

– Если это, как ты говоришь, запасный выход… – Меня уже некоторое время интересовал один вопрос. – Как вы думаете, что это?

Я указывал на стол, где стояло два ЖК-монитора – старых, пятнадцатидюймовых, какие бывают в школьных библиотеках. На рамках у них несмываемым маркером были выведено именно то, о чем мы сейчас говорили: на одном «Основной вход/выход», на другом «Запасный выход».

– А, да! – воскликнул Юя. – Я тоже об этом думал, когда здесь был. Видимо, на них должны выводиться изображения с камер наблюдения. На них ведь так написано, да? Я смотрел возле люков, когда было светло, и заметил там на дереве что-то типа камер. И у западного входа, и у запасного, восточного. Так что, получается, это оно. Но в тот раз не было света, я не мог проверить. – С этими словами Юя включил один за другим оба монитора. – Ух ты, они что, работают? Ничего себе! Вот и картинка!

С тихим механическим гудением на старых мониторах высветилось изображение с камер наблюдения.

Уже сгустился вечер, поэтому кадры были размытыми, как старинная ксилография. Камеры наверняка были не новее, чем мониторы, с очень низким разрешением.

Тем не менее поле сухой травы было вполне узнаваемо. В лунном свете я заметил на каждом из экранов люк, слегка приподнятый над землей. Приблизься кто-то к основному или запасному входу, это заметили бы сразу.

– Все правильно. Вот здесь мы вошли, – сказал Юя, обводя пальцем люки на обоих мониторах. – А это запасный выход возле моста.

– Получается, между ними метров сто, – заметил Сётаро.

– Да, пожалуй. Один на востоке, другой на западе. Выходит, если один из них обнаружат, можно сбежать через другой, верно? – ответил Юя.

– Строго у них тут было, – сказал я, пораженный тем, как тщательно кто-то продумал систему безопасности. – Интересно, конечно, что за люди это все построили?

– Может, какая-то религиозная секта из новомодных. Камеры установлены странно – как будто не от посторонних, а для того, чтобы никто не сбежал изнутри, – ответил Сётаро.

Гипотеза была довольно убедительной. Я еще раз внимательно взглянул на слово «Ковчег», написанное вверху пожелтевшего чертежа.

– Название, видимо, от Ноева ковчега в Ветхом Завете.

– По крайней мере, у меня других предположений нет.

Я вспомнил, как листал Библию во время лекций по культурной антропологии в университете. История о Ноевом ковчеге – ее должны знать все – была в самом начале толстенного Ветхого Завета.

Когда мир погрузился в хаос, а человечество погрязло в насилии, Ною, великому праведнику, было откровение: Бог решил уничтожить род людской. Ною было велено построить ковчег и подготовиться к потопу. Когда он завершил строительство и вместе со своей семьей, а также представителями всех живых существ, всякой твари по паре, ступили на борт, на землю обрушились воды небесные. Вот такая история. Подробностей в ней маловато; но в проповедях, а также в кино и книгах, которые на ней основаны, частенько изображают, как окружающие не верят в будущий потоп и смеются над Ноем и его близкими, пока те строят ковчег на вершине горы.

Похожее на корабль подземное сооружение глубоко в горах. Может, конечно, я слишком увлекаюсь символизмом, но, сдается мне, «Ковчегом» его назвали неслучайно. Для экстремистов или сектантов он вполне мог стать местом, где они ждали спасения.

С моей точки зрения, впрочем, все это выглядело дурной шуткой. Для нас в этом зловещем подземелье никаким спасением и не пахло – зато мы нашли орудия пыток. Никто из моих спутников не был религиозным и не имел выраженных политических убеждений. Как ни посмотри, выходило, что мы – не семья Ноя, а скорее те сторонние наблюдатели, которые высмеивали строительство ковчега.

– Вы чем это занимаетесь? – В приоткрытую дверь заглянула Саяка, которая услышала, как мы что-то делаем в машинном отделении.

Вскоре появилась и Хана, искавшая подругу.

– А, Саяка, вот ты где! Фотографировала?

– Ну да. Вряд ли я снова в таком месте окажусь, пусть хоть память останется. – Похоже, она задалась целью обойти все помещения.

– Может, я перестраховываюсь, но, мне кажется, в интернет снимки лучше не выкладывать, – сказала Хана. – Вдруг увидят те, кто раньше этим местом пользовался. Могут быть проблемы.

– И правда. Лучше не надо. Я просто для себя.

Пока Саяка и Хана говорили о фотографиях, к нам присоединились Маи и Рюхэй.

Остальным тоже было интересно узнать, что внутри бункера, поэтому они исследовали его самостоятельно. Теперь мы всемером собрались в машинном отделении.

Все удивились, увидев включенные мониторы. Юя снова повторил то, что рассказывал нам с Сётаро: о затопленном третьем этаже, о запасном выходе и о камерах наблюдения.

– Так, это все понятно… – прервала его Хана. – Но я хочу отсюда выйти ненадолго. Мой парень днем звонил, и если я сегодня не отвечу, он может приехать, пока меня нет дома, – продолжала она, вертя в руках смартфон.

Юя почесал в затылке.

– В округе телефон едва берет.

– Да, но я хочу попробовать. Не получится – значит, не получится. Никто со мной не сходит?

Мы были глубоко в горах, уже наступила темнота, и всем было страшно.

– Давай я тебя провожу? – вызвался Юя. Однако Хану, похоже, его компания не устраивала. Саяка, заметив это, немедленно протянула подруге руку помощи:

– Тогда и я, наверное, выйду. Мне как раз по работе звонили. Можно с тобой?

– И ты пойдешь? Отлично. Втроем веселее.

На том и порешили: Хана, Саяка и Юя отправились наружу.

Когда они ушли, Рюхэй пристально вгляделся в темное изображение на мониторе у меня за спиной.

– И что, они правда что-то показывают?

Издалека казалось, что связь совсем плохая и камера транслирует только помехи. Однако, прежде чем я успел ответить, стало видно движение.

– Глядите, это наши.

Камера наблюдения у входа зафиксировала, как три человека, подняв крышку люка, вышли на поверхность и отправились искать, где ловит телефон. Шагающая первой фигура помахала в камеру рукой. Это был Юя, за ним следовала Хана, одетая в яркую куртку, дальше Саяка. Лиц, конечно, разобрать было невозможно – снаружи стояла темнота.

Через некоторое время камера возле запасного выхода показала, как они втроем уходят прочь, подсвечивая путь смартфонами – видимо, собирались перейти деревянный мост и взобраться на холм, чтобы попытаться поймать сигнал там.

– Значит, показывает, – пробормотал Рюхэй.

Они с Маи еще какое-то время постояли, рассеянно перебирая предметы, которые Юя вывалил из выдвижного ящика на стол. В конце концов Рюхэю стало скучно, он взял Маи за руку, и они вдвоем вышли из комнаты.

Мы с Сётаро остались в машинном зале, рассеянно таращась на мониторы. Чувствуя себя потерянным, я задал бессмысленный вопрос:

– Они хоть поели чего-нибудь?

– Вряд ли.

Все так увлеклись осмотром подземелья, что совсем забыли о еде.

Компания вернулась примерно через полчаса. Благодаря камерам наблюдения мы заметили их сразу.

Правда, изображение выглядело странно.

– Это как? Их вроде больше стало!

– Как такое может быть?

На мониторе, показывавшем вход, появилось шесть фигур вместо трех.

Это уже напоминало какой-то триллер. Мы с Сётаро поспешили к железной двери, навстречу товарищам, у которых что-то случилось.

Первым в подземелье вошел Юя. За ним Хана. Куртка у нее была в грязи, как будто она где-то упала. Следующей появилась Саяка. За ее спиной с испуганным видом маячила троица – родители и ребенок.

Отцу на вид было около пятидесяти: волосы с проседью, подбритые виски, очки в широкой черной оправе. Мать – полноватая, с короткой стрижкой. Пухлогубый сынок-школьник.

Видя наши удивленные лица, Саяка объяснила:

– Они совсем заблудились, и мы предложили пойти с нами. Сказали, что тут, по крайней мере, можно переночевать под крышей. Вы же за грибами ходили, да? – спросила она у новоприбывших.

– Вроде того, – ответил отец. – Извините за вторжение.

Странно: сезон для грибов был подходящим, но ведь мы забрались очень далеко в горы…

Мы – будто хозяева, принимающие гостей дома, – пригласили семейство в столовую.

Идя по коридору, я тихо спросил Хану, которая продолжала отряхивать воротник от иголок криптомерии:

– А позвонить-то получилось?

– Нет, вообще глухо. Нигде в округе сети нет. Может, этот бункер потому и забросили, что здесь интернетом нельзя пользоваться?

Возможно, в этом была доля правды.

3.

Мы всемером и присоединившаяся к нам семья сидели друг напротив друга за длинным столом в столовой.

Женщина и ребенок поглядывали на нас и на странное помещение, где очутились, с таким выражением, будто по ошибке оказались на чужой свадьбе.

– Извините, что свалились вам на голову. Наша фамилия Ядзаки. Меня зовут Котаро, – первым представился отец семейства. – Работаю электриком. Вообще я местный, но тут дал маху – вот мы и заплутали. Мы редко семьей куда-то выбираемся. Это моя жена.

– Хироко меня зовут. – Женщина, сидевшая с мрачным видом, на мгновение заколебалась, прежде чем назвать свое имя.

– А это наш сын, он в первом классе старшей школы.

– Хаято, – опустив голову, буркнул тот.

В первом классе старшей школы – значит, ему лет пятнадцать-шестнадцать. Мне он сперва показался младше.

Наверняка подростку это все жутко не нравилось – не столько даже то, что придется ночевать в странном подземном бункере, сколько то, что он оказался здесь в компании молодых людей ненамного старше его самого вместе со своими родителями. Как-то раз, будучи школьником, я пошел с друзьями в караоке и столкнулся с одноклассником, который был там с семьей. До сих пор помню его сконфуженное лицо.

– А вы откуда приехали? – спросил Ядзаки.

Саяка рассказала, что раньше мы все ходили в альпинистский клуб при Токийском университете, что вчера мы собрались на вилле в Нагано по приглашению Юи и что он, пообещав показать интересное место, привел нас сюда, но, когда мы пришли, выяснилось, что домой возвращаться уже поздно.

– Значит, вы студенты?

– Нет, мы все выпустились и работаем. Меня зовут Ноути Саяка, я администратор в школе йоги в Токио.

– По вам что-то такое видно, – ответил Ядзаки: у Саяки был легкий загар и крашеные волосы. Жена и сын поморщились, будто пытаясь намекнуть отцу семейства не болтать лишнего.

– Представимся все по кругу? Следующая ты, сэмпай. – Саяка ткнула пальцем в сидящую рядом Хану.

– Я… э-э-э… Такацу Хана. У меня работа обычная, офисная. – Ядзаки вежливо закивали, принимая к сведению, что невысокую девушку перед ними с круглым лицом и стрижкой «боб» зовут именно так. – Следующий.

– У нас что, вечеринка для первокурсников? Я Нисимура Юя. Работаю в компании по производству одежды. Приятно познакомиться. – Он почесал щеку, словно пытаясь скрыть смущение.

– Итояма Рюхэй. Я тренер в фитнес-центре. Будем знакомы.

Семейство Ядзаки, оценив мускулы Рюхэя, явно прониклось уважением к его карьере. Следующая реплика, однако, их удивила.

– А я – Итояма Маи, воспитательница в детском саду.

– Тоже Итояма? – выпалил Ядзаки. – Вы что же, муж и жена?

– Да, совершенно верно.

– Вон как. Извините, что я так напрямую спрашиваю. Удивился, потому что вы совсем молоденькие. Значит, в одном клубе были студентами, а потом поженились… Молодцы, – добавил отец семейства, запоздало пытаясь загладить неловкость.

«Молоденькие»? Что ж. Рюхэй и Маи поженились два года назад, но все по-прежнему удивлялись, что они супруги.

Наконец очередь дошла и до меня: Косино Сюити, системный инженер. Осталось представиться последнему.

– Я говорила, что мы все из одного кружка, но есть одно исключение, – поспешила пояснить Саяка. – Это родственник Сюити.

– Меня зовут Синода Сётаро. Я его двоюродный брат, поэтому меня взяли с собой. Приятно познакомиться.

Наши гости, кажется, еще до этих пояснений заметили, что Сётаро не похож на остальную компанию. Все мы были в практичной походной одежде, но мой кузен выделялся – на нем красовался дизайнерский костюм в стиле кэжуал в вертикальную полоску; уж не знаю, где Сётаро его купил. Кроме того, он был на три года старше нас и выше всех ростом.

Когда дело дошло до Сётаро, на лице у Ядзаки-отца впервые появилось откровенно недоверчивое выражение. Впрочем, он быстро опомнился и фальшиво улыбнулся.

– Рад со всеми вами познакомиться, – сказал он. – А откуда вы узнали об этом месте? Вы с ним как-то связаны?

На этот вопрос ответил Юя:

– Да не то чтобы связаны…

Он объяснил, что нашел бункер полгода назад, когда отправился в одиночный поход. Рассказал о предположениях Сётаро: что все это построили когда-то экстремисты, а потом, вероятно, бункер заняла то ли мафиозная банда, то ли религиозная секта. Про пыточные инструменты Юя упоминать не стал. Тем не менее члены семейства переглянулись, словно жалея, что сюда забрели.

– Ну, один-то раз переночевать можно, – успокаивающе сказал Сётаро. – Представим, что это бывшая тюрьма, переделанная в отель, как сейчас модно. Тем более что бункером, кажется, уже давно никто не пользовался.

– Вот именно! Не волнуйтесь, никто сюда не придет. Я здесь был полгода назад – с тех пор ничего не поменялось. Я тогда много фотографировал в разных комнатах, так что вижу – все осталось в точности как было. Я, конечно, тоже здесь ночевать не собирался, но так получилось – в этот раз мы совсем другим маршрутом шли. Вроде, думал, – мы близко, а оказалось далеко. Надеюсь, все меня простят, – как бы в шутку извинился Юя.

На самом деле «все» предпочли бы сейчас сидеть на уютной вилле, выпивая и играя в карты, а не торчать здесь. Каждый ощущал смутное недовольство, но Саяка, перехватив инициативу, решительно заключила:

– Ну теперь уже ничего не поделаешь. В каком-то смысле к лучшему, что мы здесь оказались, ведь мы смогли выручить Ядзаки-сана. Не очень-то приятно сейчас под открытым небом ночевать. Ядзаки-сан, вы останетесь здесь? Конечно, если кто-то из вас страдает клаустрофобией, будет сложновато…

– Одну ночь потерпим, правда? – сказал отец семейства, и жена с сыном кивнули.

– Потерпите, да? Извините, что мы вас сюда затащили, но, пожалуйста, оставайтесь до завтра. – Слова Саяки, кажется, убедили их, что мы нормальные люди и нас можно не бояться. – Давайте, может, поедим? Я сама уже есть хочу – умираю. Ядзаки-сан, у вас есть чем перекусить?

Я снова ощутил голод, о котором совсем было забыл. Все принялись рыться в рюкзаках.

Днем каждый купил еды, чтобы подкрепиться на привале, – сэндвичи или бэнто, а кроме того, всякие закуски, которые планировалось съесть вечером на вилле. Здесь, в бункере, имелись запасы консервов, но к ним прикасаться не хотелось. Кто знает, что в них?

Хироко Ядзаки извлекла из рюкзака два домашних онигири – рисовых шарика – которые, видимо, остались от обеда; семейство принялось делить их между собой.

– А вот, хотите? Берите, не стесняйтесь. – Хана протянула им три небольших кусочка екана – пастилы из сладкой бобовой пасты. Хаято принял угощение, едва слышно пробормотав «спасибо».

Все наперебой принялись предлагать им рыбные колбаски, шоколад и тому подобное, так что ужин семьи Ядзаки в итоге не уступал нашему.

– А спать на чем будем? – спросил Рюхэй, когда с едой было покончено.

– Я до этого смотрел – тут куча матрасов и спальных мешков, – ответил Юя. – Хотя все пыльное.

В некоторых комнатах осталось старое постельное белье – как в летнем лагере. В общем-то, устроиться можно было даже удобнее, чем в хижинах на склоне при восхождении на гору.

– Ядзаки-сан, вы, когда спать пойдете, выбирайте себе любую комнату, – сказала Саяка. – Только, пожалуйста, поставьте что-нибудь перед дверью, чтобы мы знали – там занято.

– Да-да. Ну, тогда… – Прежде чем продолжить, Ядзаки посмотрел на жену и сына. – Спасибо вам. Мы, наверное, уже будем ложиться.

– Конечно. Спокойной ночи! – произнесла Саяка своим звонким голоском. Семья вышла из столовой, чтобы найти себе место для ночлега.

4.

На часах было начало девятого.

Мы всемером по-прежнему сидели в столовой. Интернета не было, а спать еще не хотелось, поэтому ложиться никто не спешил.

Разговор не особо клеился, да и сильно шуметь было нельзя, раз уж здесь оказалось семейство Ядзаки. Столкновение с ними как будто стало финальным аккордом: теперь точно пришлось признать, что встреча выпускников не задалась.

Кроме того – хотя Саяка ранее пыталась сгладить конфликт – мне очень хотелось сказать пару ласковых Юе. Да и наверняка не мне одному. Впрочем, никакого смысла усугублять ситуацию не было.

– Вряд ли я сегодня засну, – заявила Хана, чье недовольство приняло форму пассивной агрессии. – Наверняка здесь когда-нибудь кто-нибудь да умер.

– Ну-у-у, необязательно, – беспечно усмехнулся Юя. – Хотя хозяева наверняка были людьми нехорошими – уверен в этом на сто процентов.

Кажется, никто, кроме меня, Юи и Сётаро, не видел на минус втором этаже пыточных инструментов. И все же Хана явно уловила в атмосфере «Ковчега» что-то тревожное.

– По-хорошему такое здание должны проектировать и строить профессионалы, – вмешался Сётаро. – А здесь, мне кажется, работали любители. Опасных решений много, были, скорее всего, и несчастные случаи. И владельцы, раз они люди нехорошие, вполне могли просто закопать трупы тайком, так ведь?

– Это точно. Всегда же про разные знаменитые здания рассказывают, как там на строительстве погибали люди.

Всем нам волей-неволей предстояло это испытание – ночевка в зловещем бункере; и мы храбрились как могли.

Хана, заверяя, что не сможет уснуть, зевнула.

– Ужасно было бы умереть вот так, под землей, – пробормотала она. – Ни за что бы не хотела.

– Ну а где бы ты предпочла умереть? – внезапно спросил Рюхэй.

– Вообще-то – нигде! Но в таком месте, где тебя никто не увидит и не найдет, – это совсем жутко. Я бы хотела во сне умереть, на тюльпановом поле! Вот! Ладно, скажите тогда, какая смерть, по-вашему, хуже всего? – предложила Хана. Тема разговора подходила для вечера в бункере прямо идеально.

Поскольку заняться все равно было нечем, все вдруг задумались над вопросом всерьез.

– Мне что-то из Средневековья представляется, – сказал Юя. – Когда привязывают за руки и за ноги к четырем лошадям и разрывают на части.

– Бр-р-р. И правда, звучит жутко, – поддакнула Саяка. – А я про пожар слышала – мол, если задохнуться в дыму и потерять сознание, то это еще полбеды, но сгореть заживо – очень мучительно. Как думаете?

– Сгореть заживо? Нет уж. К тому же это долго, – согласился Рюхэй. – По мне, так ничего нет хуже медленной смерти. Вот когда хоронят заживо, например.

– О да. А ты что скажешь, Сюити?

– От переутомления умереть, – ответил я. Сётаро вслед за мной назвал смерть от болезни.

Последней осталась Маи, которая сосредоточенно обдумывала вопрос.

– Утонуть не хочу, – сказала она наконец. – Смерть в воде хуже всего.

Маи со вчерашнего дня, еще до бункера, казалась менее разговорчивой, чем обычно.

– Я тут подумала: а ведь если составить рейтинг худших способов умереть, то получится, что быть задушенным или зарезанным еще не так плохо. Вряд ли эти способы будут в топе. Есть много чего и похуже.

Таким зловещим заявлением подытожила нашу дискуссию Хана.

Тут я и рассказал про пыточные инструменты на минус втором этаже. Не то чтобы хотел напугать всех еще сильнее, но чувствовал, что и скрывать эту информацию тоже нельзя.

Все отреагировали примерно так же, как я, когда сделал это открытие, – удивились, но кажется, не особенно хотели задумываться, кого здесь могли пытать и почему. Ощущение было примерно как от новостей из-за границы: что-то происходит, но очень далеко и ко мне отношения не имеет. Тем не менее все притихли и как-то посерьезнели – будто почувствовали еще яснее: в этом «Ковчеге» нам не место.

5.

Был вечер, начало десятого.

Первой встала с места Хана:

– Так, я спать. Делать все равно нечего.

– Я тогда тоже. – Саяка последовала за ней. Они и на вилле делили одну комнату.

Юя, ощущавший груз общего неодобрения, тоже поднялся на ноги.

– Наверное, и я пойду.

В одно мгновение нас в столовой осталось всего четверо. Я вдруг ощутил, что мне тревожно. Рюхэй уставился на меня с таким видом, будто хотел что-то сказать, но задал в результате самый обычный вопрос:

– Ты где сегодня будешь ночевать, Сюити?

– Пока не знаю. Позже решу. В одной комнате с Сётаро лягу.

– Ясно. Ладно, мы тоже спать. – Рюхэй с Маи ушли, и в столовой остались только мы с кузеном.

Некоторое время мы молчали. Сётаро наверняка заметил, что я напускаю на себя неестественное спокойствие, когда разговариваю с Рюхэем.

Для ночевки мы выбрали комнату номер 112. Она была почти пустой – ничего, кроме голых коек. Матрасы и спальные мешки мы принесли из соседней кладовки. По крайней мере, их должно было хватить, чтобы согреться.

– Не нравится мне этот спальник.

Я осмотрел его вдоль и поперек в поисках странных пятен и вдобавок старательно обнюхал.

– Ты носки свои лучше понюхай! Не так уж тут грязно. Не хуже, чем в обычной горной хижине.

– Да, но им наверняка пользовались преступники.

Сётаро уже улегся и, подложив под голову руки вместо подушки, насмешливо смотрел, как я вожусь со своей постелью. Убедившись наконец, что в мешок вроде бы не заворачивали трупы, я расстелил его на кровати. Утром мы были на озере, так что некоторые догадались взять с собой сменную одежду, но я этого не сделал, поэтому пришлось спать в том, в чем был, – после того как лазал по горам и потел.

Я хотел уже выключить свет, когда мой смартфон вдруг завибрировал – пришло сообщение.

Но что это могло быть, если нет интернета? С такой мыслью я взглянул на экран и увидел уведомление от приложения-рации – с его помощью можно связаться друг с другом даже там, где нет сети, по крайней мере, в пределах нескольких десятков метров.

Звонила Маи.

– Алло?

– О, получилось. Сюити-кун? Извини. Я просто хотела попробовать. Думала, может, все это приложение уже удалили.

В студенческие годы оно стояло у каждого в нашем альпинистском клубе – на случай, если понадобится связь в походе. Но вышло так, что в действительности оно почти никогда не требовалось, так что теперь его оставили в своих смартфонах только мы с Маи.

– А Рюхэй где?

– В туалет пошел. Сказал, живот прихватило. Ладно, тогда до завтра. – Маи попрощалась и, кажется, собиралась уже отключиться, но перед этим произнесла скороговоркой: – Спасибо тебе за помощь. Извини. Нам, наверное, не надо было приезжать.

– Да ладно тебе. И потом, дело ведь уже не в этом. Так у вас с Рюхэем все в порядке?

– Да. Теперь все в порядке. Ну все, пока.

Она отключилась.

Обернувшись, я увидел, что Сётаро со своего матраса ухмыляется с таким выражением, будто видит меня насквозь.

– Давай, Сюити, рассказывай, что там с этой парочкой Итояма происходит.

– Да ничего особо интересного… – Впрочем, увиливать дальше я не мог. – Маи уже какое-то время со мной советовалась по поводу своих проблем с Рюхэем, – сказал я, понизив голос. – Это началось около года назад. Мол, когда у него настроение плохое, он вечно придирается к тому, как она готовит, и промывает ей мозги насчет правильного питания. Или что он не пристегивается за рулем, когда они за городом. Они же толком почти не встречались, сразу поженились.

– Хм. Даже так?

На самом деле я и сам не знал, как получилось, что они заключили брак, и это несмотря на то, что мы состояли в одном клубе. Встречаться они начали незадолго до выпуска, когда все были заняты поисками работы, поэтому я вообще не замечал их отношений. Потом мне сказали, что вроде бы Рюхэй первым позвал ее на свидание.

Через несколько месяцев они сыграли свадьбу. Маи говорила, что романы ей уже до смерти надоели и она решила остепениться и успокоиться.

– С Рюхэем мы со школы знакомы, так что я его хорошо знаю. Правда, это не значит, что я могу советы давать. Разве что сказать, что все это вполне на него похоже. А не так давно Рюхэю откуда-то стало известно, что Маи со мной созванивается, и она перестала выходить на связь. Тут меня пригласил Юя, я узнал, что эти двое тоже приедут, и забеспокоился.

– Понятно. А меня, значит, ты потащил с собой, чтобы я помог тебе развлекаться с чужой женой?

– Давай без гадостей. Ни о чем таком я не думал. Но скажу честно: струхнул. Кто его знает, что у Рюхэя в голове. Как тебе объяснить… Я боялся, что он начнет провоцировать меня, глумиться – и в итоге совсем выбьет меня из колеи.

В общем, так и было: я сильно опасался за свою самооценку, если дело дойдет до ссоры с Рюхэем, и потому хотел взять с собой старшего брата, чье присутствие сразу всех отрезвит.

Сётаро по-прежнему ухмылялся.

– Но, похоже, я зря боялся. Извини, что побеспокоил, – сказал я.

– Да ладно. Зато вот любопытное сооружение увидел.

– Хорошо, если так. В личной жизни у Маи и Рюхэя, кажется, дела не так плохи. Лучше, чем я ожидал. Я вижу, что Рюхэй за мной наблюдает, но, в целом, вроде все нормально. Завтра вернусь домой – и выкину их из головы.

– Ну, если так и будет, то и прекрасно. Но поглядим, как все обернется на самом деле. – По тону Сётаро было непонятно, имеет ли он в виду хороший исход или плохой.

На этом разговор прекратился. Я выключил свет и залез в спальный мешок.

Люминесцентные лампы в коридоре по-прежнему горели, и дверь выглядела как прямоугольник, обрамленный полосками света.

Завтра лучше свалить отсюда побыстрее, уйти, как только рассветет. Еще выбираться бог знает сколько: придется идти по горным тропам обратно на виллу, а оттуда возвращаться в Токио.

Глава вторая.
Стихия и преступление

1.

Я проснулся от металлического лязга.

Взяться ему было неоткуда – и ничего хорошего он явно не предвещал. Я встал с кровати и огляделся, пытаясь понять, что же гремело, и тут заметил, что металлические койки вдоль стены дрожат. Следом я осознал, что дрожит вся комната.

– Землетрясение? Этого еще не хватало!

Постепенно до моего сонного сознания дошло, где мы находимся: не в каком-нибудь обычном здании, а под землей глубоко в горах.

– Эй! Берегись! Отойди оттуда!

Я бы так и стоял в растерянности, но Сётаро, который проснулся первым, схватил меня за руку и оттащил от коек.

В следующий момент я потерял равновесие и полетел на пол.

Сётаро, схватившись за дверную ручку, едва сумел удержаться на ногах. Металлические койки валились, как домино. Толчки усилились. Из разных концов бункера доносился грохот падающих и ломающихся предметов. Послышался отдаленный крик.

Вся подземная конструкция скрипела и скрежетала, словно ее пилили ржавой пилой. Мне пришло в голову, что еще секунда – и мы провалимся в неведомые глубины. Земля продолжала дрожать – кажется, уже минут пять кряду.

Вдруг тряхнуло так, что предыдущие толчки показались шуткой. Одновременно раздался странный звук – будто ударили в гигантский гонг. Гул утих не сразу, продолжая разноситься эхом по всему «Ковчегу».

– Что это было? Откуда?

– Как-то мне это совсем не нравится, – встревожился Сётаро, до сих пор совершенно невозмутимый.

Толчки прекратились. Бункер, похоже, выдержал – однако на лице Сётаро никакого облегчения не отразилось. Пинком распахнув плохо прилегавшую дверь, он поспешил к выходу.

Из комнат в глубине коридора показались и другие. Скоро семеро наших собрались у лестницы.

– О, Хана! Ты в порядке? – спросил Юя. Девушку поддерживала за спину Саяка.

– Головой сильно ударилась. Больно очень.

Все, похоже, спали и проснулись от толчков, а теперь моргали глазами, тщетно пытаясь осознать произошедшее – и то, что находились мы в странном подземном бункере, делу не помогало.

Из комнаты 103, расположенной наискосок от столовой, показалось семейство Ядзаки.

– Слышали грохот? Никто не пострадал? Надо бы выбираться отсюда, – крикнул нам Ядзаки-отец. Жена и сын были с рюкзаками – видно, они и правда собирались уходить.

– Выбираться надо, и поскорее, – ответил Сётаро. – Если сможем.

«Если сможем?..»

При этих словах до моего полусонного мозга наконец дошло, что это за гул, похожий на удар гигантского гонга, мы слышали.

В похожем на пещеру проходе за металлической дверью был огромный камень – вероятно, предназначенный для того, чтобы забаррикадировать дверь в случае опасности. Что, если землетрясение его сдвинуло? Что, если гул раздался, когда камень ударился о железную дверь?

Сётаро бросился к выходу, и все, понимая серьезность ситуации, поспешили за ним.

Он повернул ручку и с силой толкнул железную дверь, а когда она не открылась, нажал плечом. Дверь подалась лишь на несколько миллиметров – похоже, камень снаружи прилегал к ней практически вплотную.

– Давай я попробую.

Рюхэй схватился за ручку и со стоном навалился на дверь. Следующим присоединился я, и мы втроем принялись толкать и бить металлическую поверхность, будто боксерскую грушу на тренировке.

Бесполезно. По тому, как дверь сопротивлялась всем нашим попыткам, стало понятно: вручную мы ее сдвинуть не сможем. В конце концов мы сдались. Все обескураженно уставились на нас.

Десять человек оказались заперты в бункере, как в ловушке.

– И что теперь? Мы вообще отсюда не выберемся? Серьезно? – язвительно пробормотала Хана.

– Давайте сначала спустимся вниз. Может, оттуда получится что-то сделать.

Во главе с Сётаро мы двинулись к лестнице, ведущей на минус второй этаж.

2.

Мало-помалу до сознания доходило, в какую передрягу мы попали. Потом, вслед за пониманием, пришел страх.

Мы под землей, глубоко в горах. Никто не знает, что мы здесь. Телефоны, разумеется, вне зоны доступа.

Что, если убрать камень не получится? Мы так и умрем здесь, запертые в «Ковчеге».

Как-то в детстве я нечаянно убил богомола – забыл коробку с ним в ящике стола. Найдя трупик, я был настолько потрясен этой страшной смертью, что похоронил беднягу в парке. Но богомол, как ни крути, всего лишь насекомое, поэтому уже через несколько дней я стал о нем забывать.

Зато теперь воспоминания вернулись. Наверняка и мои товарищи, шагая по коридорам бункера, невольно проигрывали в голове события собственной жизни – и неизбежно находили среди них то, что подогревало страх.

Мы подошли к железной двери на минус втором этаже, располагавшейся точно под входом и ведущей в небольшую, похожую на пещеру комнату – слишком маленькую, чтобы вместить нас всех. Первым переступил порог Сётаро, за ним последовали я, Рюхэй и Ядзаки.

Потолок теперь выглядел иначе – это сразу бросилось мне в глаза, как только я оказался внутри.

Низкий навес сразу за железной дверью представлял собой каркас из металлических прутьев, обитый досками, но огромный камень их продавил; сквозь отверстия виднелась его поверхность. Каркас тоже был деформирован.

– Ого! Он там все перегородил… – Рюхэй, подтянувшись на прутьях, заглянул наверх.

Между треснувшими досками было видно, что железная дверь этажом выше полностью заблокирована: камень, обвитый цепью, прижался к ней очень плотно.

– Может, получится вынуть каркас, чтобы камень упал сюда? Тогда дверь наверху откроется, – заметил Ядзаки, внимательно разглядывая потолок.

Разобрать потолок и уронить камень? Болты, удерживавшие тонкую стальную раму, торчали наружу – головками вниз, точно их и впрямь можно было вывернуть.

– Вынуть каркас недостаточно, – возразил Сётаро. – Камень входит между стеной, где дверь, и полом пещеры очень плотно. Чтобы он выпал, нужно сильно его тянуть – иначе никак.

Сильно тянуть камень вниз.

Но ведь здесь есть устройство, которое как раз для этого подходит. Камень обернут цепью, соединенной с лебедкой. Нужно просто крутить ручку.

Дойдя до этой мысли, я вдруг осознал, что имеется одна проблема. Я посмотрел вглубь комнаты, и Сётаро, перехвативший мой взгляд, молча кивнул.

– Говоря коротко: да, надо покрутить лебедку, чтобы камень упал, – продолжал он. – Но тогда тот, кто это сделает, окажется в ловушке.

Упавший с верхнего этажа камень полностью перегородит выход из этой каморки. Дверь здесь узкая, места мало, и камень застрянет. А лебедка – у противоположной стены.

Значит, чтобы мы смогли выбраться из подземного бункера, кто-то должен остаться на минус втором этаже.

– Так и есть, – криво усмехнулся Сётаро. – Экстремисты, которые все здесь построили, наверняка спланировали это нарочно. Уж слишком точно подогнан камень.

Другими словами, камень, перегораживающий вход в подземелье, упав вниз, отрезает минус второй этаж от минус третьего. От входной двери камень можно отодвинуть – но не сразу. Значит, закроем проход, насколько сможем, а тем временем все, кто внутри, эвакуируются на самый низ. Теперь можно уронить камень – отсюда его убрать куда сложнее… В сущности, вполне подходящая система безопасности для подземного сооружения, построенного полоумными фанатиками.

В маленьком отсеке находилась единственная лестница, ведущая на минус третий этаж. По изначальной задумке туда и предполагалось уходить – но сейчас все внизу было затоплено. Таким образом, человек, который будет крутить лебедку, останется замурованным в тесном каменном мешке.

Осознав, в каком положении оказались, мы вышли обратно в коридор.

– И что делать? – застонал Рюхэй. – Кому-то придется остаться и повернуть рычаг? А другие выберутся и побегут за помощью?

Все вздрогнули. Ждать спасения взаперти, в тесной каморке… В этой роли никому оказываться не хотелось.

– Не будем паниковать, – с наигранной бодростью произнес Юя. – По крайней мере, мы знаем, как выбраться. Надо обдумать все хорошенько, без спешки.

В бункере имелся большой запас консервов – и, конечно же, вода. На две-три недели припасов точно хватит.

– Давайте сначала осмотрим здание. Может, найдутся какие-нибудь инструменты, чтобы опустить камень без лебедки. Конечно, лучше бы никого здесь не оставлять… И потом, нам ведь все равно нужен гаечный ключ, правда? Без него мы каркас не разберем. Так что начнем с ключа.

Юя говорил разумные вещи. Ключ понадобится в любом случае. Все согласились отправиться на поиски – желая насколько возможно отложить размышления о том, кому предстоит остаться под землей.

Комната номер 207 напоминала склад инструментов – множество пил, молотков и прочих вещей было разложено на металлических полках. Казалось бы, здесь самое место и гаечному ключу. Сперва мы все искали его там, одновременно приводя склад в порядок после землетрясения.

Ключ, однако, так и не нашелся.

Кладовых в бункере имелось несколько – и не сказать, что там царил полный порядок; ключ вполне мог обнаружиться и совсем в другом помещении. Мы решили разделиться: десять человек рассыпались по разным комнатам. Только Хана не участвовала, сославшись на то, что сильно болит голова. В комнате, которую она занимала, после землетрясения все было вверх дном, поэтому она решила, что посидит пока в столовой.

Мы с Сётаро начали с номера 205, рядом со складом инструментов. Там были сложены стройматериалы – утеплитель да всякая металлическая фурнитура.

– А если гаечный ключ не найдется? – спросил я. – Мы ведь эти болты руками не вывернем.

– Да уж… Но ключ наверняка здесь где-то есть. Они же его использовали, когда бункер строили.

Может, они потом строили что-нибудь еще – и унесли ключ туда?

– Что, интересно, имел в виду Юя, когда говорил, что могут найтись инструменты, которые позволят обойтись без лебедки? Как еще такой камень опустишь?

– Понятия не имею…

– Мне только взрывчатка в голову приходит. Может, здесь и динамит имеется?

– С динамитом шутки плохи. От него все вообще может рухнуть.

Сётаро был прав.

– Тогда кому-то придется остаться. И как мы будем решать – кому?

Что кто-нибудь вызовется добровольно, я не ожидал. Значит – тянуть жребий? Согласится ли семья Ядзаки? Будет ли их сын-старшеклассник участвовать в жеребьевке вместе со всеми?

Сётаро нахмурился.

– Нет смысла сейчас беспокоиться. Момент еще не настал. Так или иначе, но что-то решать придется.

Он закрыл картонную коробку, в которой рылся, – она была наполнена изолентой и скотчем.

– Здесь, кажется, ничего нет. Сюити, нам обязательно вдвоем этим заниматься? В здании полно мест, где можно поискать. Если разделиться, будет быстрее.

– Ну… да, наверное.

Меня тревожила предстоящая лотерея и хотелось с кем-нибудь об этом поговорить, но Сётаро с полнейшим равнодушием вышел из комнаты. Я остался один.

Какое-то время я бесцельно бродил по одной из жилых комнат между койками.

Кажется, все помещения, где мог бы находиться пресловутый гаечный ключ, уже расхватали другие. Чувствуя себя немного виноватым за то, что не делаю ничего полезного, я решил попробовать заглянуть под кровать: вдруг что-то обнаружится. Но там не было ничего, кроме старой, пустой сигаретной пачки.

Выйдя в коридор, я, раздумывая, куда пойти дальше, поднялся по лестнице и подошел к двери машинного отделения. Тут меня вдруг пронзила одна мысль – и я со всех ног бросился внутрь.

Что там наверху? Если камеры наблюдения не повреждены, можно посмотреть.

Я взглянул на экран телефона. Время – 6:13 утра. Солнце уже взошло.

Я включил оба монитора. После мучительного ожидания наконец появилось изображение. Ого! Как бы нам не влипнуть…

Камеры возле основного и аварийного выходов остались целы. У основного выхода, похоже, все было в порядке – у крышки люка валялось несколько камней, но других последствий землетрясения я не увидел.

Камера возле аварийного выхода, однако, показывала совсем иную картину. Поросшая сухой травой поляна теперь была погребена под грудами земли, всюду громоздились упавшие деревья и огромными камни. Стало совершенно очевидно, что расчистить это человеческими силами невозможно. Люк запасного выхода завалило.

Конечно, выйти через него все равно нельзя – ведь внизу все затоплено; тем не менее такие разрушения тревожили. Мы проходили там, чтобы попасть в этот бункер. Если на дороге завалы – то как выбираться обратно? Мост наверняка тоже разрушен – а ведь, чтобы спуститься с горы, нужно перейти через него.

К тому же мобильный в этих местах не ловит, так что сразу вызвать помощь не получится. А значит, даже если мы выберемся на поверхность, тот, кто останется под землей, может застрять в тесной коморке надолго.

Чем дальше, тем меньше хотелось участвовать в этой лотерее.

Как бы то ни было, обо все этом надо было поскорее сообщить остальным.

Едва выйдя в коридор, я услышал издалека вопль – то ли горестный, то ли раздосадованный.

– Эй! Сюда, скорее! Поглядите, что творится!

Это был голос Рюхэя, и доносился он с минус второго этажа, откуда-то со стороны комнаты с лебедкой.

Все бросились туда из разных концов здания и вскоре снова собрались у металлической двери.

Сётаро меня опередил. Я вошел через узкий дверной проем вслед за ним.

Рюхэй, сжимавший в правой руке гаечный ключ, сидел на корточках в дальнем углу комнаты, заглядывая в лестничный проем, который вел вниз, на минус третий этаж. Услышав наши шаги, он поднялся, указывая куда-то себе под ноги.

– Вода прибывает. Уровень выше, чем вчера.

– Что? Серьезно? – загалдели все.

Минус третий этаж, похоже, затапливало постепенно: вода скапливалась там на протяжении долгого времени. А теперь что же – вода ощутимо поднялась за один день? Мы с Сётаро опустились на колени рядом со ступенями и заглянули вниз.

– Точно поднимается?

– Похоже на то, –  ответил Сётаро.

Впрочем, отрицать очевидное было невозможно. Вчера вода покрывала четвертую ступень и едва касалась третьей. Сейчас же та полностью исчезла под водой.

Обернувшись, я увидел остальных: они пристально следили за нами из коридора. Только Юя куда-то делся, а так вся компания была в сборе.

– Может, это не вода поднялась? Может, лестница просела во время землетрясения? – спросила Саяка, цепляясь за соломинку.

– Вряд ли. Вон, поверхность колышется, – ответил Сётаро. – Есть течение. Вода продолжает поступать.

Видимо, от землетрясения сдвинулись слои горной породы, открылись подземные источники, и затопление ускорилось.

Сётаро вышел из комнаты и вскоре вернулся с металлическим угольником, который поставил вертикально на третью ступень.

Прошло около пяти минут. Мы ждали, затаив дыхание. Рюхэй подсвечивал фонариком на телефоне, чтобы было легче разглядеть отметки на шкале.

Наконец Сётаро, взглянув на угольник, объявил:

– Прибывает. Никаких сомнений. Если подъем воды не остановится, скоро тут затопит все.

Рюхэй, вздрогнув, выронил смартфон прямо в воду.

3.

Выйдя из маленькой комнаты, мы собрались в кружок в коридоре. Рюхэй вытирал об одежду смартфон, который выудил со ступенек, – тот был водонепроницаемым.

– Ключ я нашел, – пробурчал Рюхэй. Он пришел сюда, чтобы проверить, подходит ли найденный ключ к болтам в каркасе, и, взглянув вниз, на лестницу, обнаружил, что вода стоит куда выше, чем раньше. – Ну а как этот чертов камень сбросить, чтобы отсюда выбраться, кто-нибудь придумал? Может, что-нибудь полезное нашли?

Все молчали. Подходящих инструментов никому не попалось.

– Значит, кому-то все-таки придется остаться, – подытожил Рюхэй.

Выходило, что так.

– Слушайте, я, может, чего-то не понимаю, но нам бы поспешить, а? – заговорила Хана. – Если кому-то действительно придется остаться, то остальным надо поскорее спуститься с горы и вызвать помощь, пока вода не поднялась слишком высоко.

– Еще неизвестно, успеем мы или нет… – произнесла Маи зловещие слова.

Мне следовало рассказать им о своем открытии, и я повел всех в машинное отделение, где показал изображения с камер наблюдения. Все зашумели.

Рядом с аварийным выходом произошел оползень. Сётаро достал план «Ковчега», чтобы посмотреть, где именно находится заваленный люк.

– Если там все в таком состоянии, очень может быть, что деревянный мост тоже рухнул, – сказал он.

А если нет – до него еще поди доберись, там горная тропа, местами опасная, а после землетрясения, возможно, и вовсе непроходимая. Если этот путь теперь закрыт, тем, кто выберется наружу, будет очень непросто спуститься к подножью.

– Значит, помощь подоспеет нескоро, да? И даже если связаться со спасателями сразу, вытащить того, кто останется внутри, тоже ведь быстро не получится, да? Каменюку эту так просто не отодвинешь, и через аварийный выход сюда не попадешь, он завален, – с отчаянием в голосе произнесла Хана.

Землетрясение не просто сдвинуло с места огромный валун – оно словно заперло нас здесь намеренно. Не такая уж редкость: землетрясения то и дело запускают цепную реакцию, приводящую то к цунами, то к извержениям вулканов… Теперь звеном подобной цепи стал и этот подземный бункер.

– Вот что мы имеем, – подытожил Сётаро. – Чтобы мы смогли выбраться, кто-то должен остаться здесь, в подземелье, которое постепенно затапливает. Даже выйдя на поверхность, помощь мы сумеем вызвать не сразу. Пока здесь не окажутся спасатели, можно будет только наблюдать, как бункер заливает водой… Так что для спасения остальных кому-то придется пожертвовать жизнью. Нам нужно решить, кто это будет.

По сравнению с этим известием все прошлые тревоги показались детским лепетом.

Один из нас, находящихся сейчас в этом здании, должен умереть! И не просто умереть. Ему придется встретить смерть в одиночестве, запертым в кромешной тьме, в тесной каморке под сводами пещеры, ожидая, пока вода медленно заполнит ее до потолка.

Я внимательно всмотрелся в лица товарищей. Сётаро выглядел подавленным, Рюхэй был напряжен, будто готовясь защищаться, Маи прикусила губу и уставилась в пол. Саяка, казалось, вот-вот расплачется, а у Ханы вид был такой ошеломленный, словно происходящее до сих пор не укладывалось у нее в голове.

Что до семейства Ядзаки, Котаро, отец, был как будто раздосадован, его жена Хироко – испугана, и только мальчишка, Хаято, явно считал, что его все это не касается. Все трое молчали, опасаясь, что, если заговорят, то в бункере оставят их.

Но кому в итоге придется это сделать? А что, если мне? Кто останется под землей?

– А Юя где? Куда он подевался? – вдруг спохватился Рюхэй.

И правда, в череде всех этих событий я почти забыл, что уже какое-то время не видел Юю. Он ушел искать гаечный ключ, но так и не появился. Может, не слышал, как Рюхэй всех созывал.

– Давайте для начала найдем Юю. Без него ничего решать нельзя, – сказал Сётаро, и мы вслед за ним покинули машинное отделение, устремившись на поиски.

К делу мы подошли ответственно – и не только потому, что каждому хотелось еще немного потянуть время, отложив решение о том, кому оставаться в подземелье. На Юю все были злы не на шутку – ведь именно из-за него мы и оказались здесь заперты! Это он сбился с пути, из-за чего нам пришлось заночевать в бункере. Теперь каждого так и подмывало сказать ему, что мы о нем думаем.

Юя, безусловно, и сам это понимал. Может, ему было слишком стыдно? Недоставало смелости, чтобы посмотреть нам в глаза? Может, он просто сидел где-нибудь в углу, обхватив голову руками? И что же – его придется вытаскивать оттуда силой?

Мы разбились на группы и принялись обыскивать здание, как в прошлый раз, когда искали гаечный ключ. Только сейчас искомый объект был покрупнее, так что имелась надежда, что мы справимся быстрее.

Какое-то время из разных концов подземелья слышался топот десяти пар ног, который эхом разносился по зданию, да звуки сердитых голосов, зовущих Юю. Казалось, это команда судна, попавшего в шторм, копошится, рассыпавшись по палубам.

Сам я направился к «пыточной» – комнате под номером 209. Зловещие инструменты, сложенные в углу, теперь, после землетрясения, оказались разбросаны по полу. Юи там не было.

Интересно, почему меня первым делом понесло именно туда? Почему-то мне казалось, что начать нужно с самого подозрительного помещения.

В конце концов Юю нашли.

Обнаружил его Хаято, парнишка из семьи Ядзаки.

– Нашел! – завопил он на все подземелье. – Он здесь! Мертвый! Его убили!

4.

Это была комната номер 120 на минус первом этаже – узкое помещение в самой глубине, с восточного конца здания. Поскольку весь этот бункер размещался в естественной пещере, угловая комната была неровной, как обрезанный край ролла. Использовали ее в качестве кладовой.

Юя лежал в дальнем углу, ничком. На шее у него была затянута грязная веревка, крепко завязанная сзади. Сётаро, напрягшись, перевернул тело, словно перекатывая бревно.

– Да, это Юя-кун. Он и правда мертв.

Лицо искажала жуткая гримаса – разинутый рот и вытаращенные глаза. Кожа уже начала приобретать синюшный оттенок.

Все по очереди заходили в комнату, чтобы убедиться, что это действительно Юя, но никто – словно бы из уважения к покойному – не решался подойти близко.

Мы снова собрались кружком в коридоре.

– Почему? Почему все сразу на нас свалилось?! – истерично выкрикнула Хана.

Трудно было не согласиться. За каких-то пару часов случилось слишком много всего: землетрясение перекрыло выход, внутрь потекла вода, мы поняли, что кому-то придется остаться, спасая остальных… И вот теперь – убили Юю.

– Когда его успели? – спросил Рюхэй.

– Видимо, когда все искали гаечный ключ. Другой возможности не было, – отозвался Сётаро.

– И кто это сделал?

На сей раз вопрос остался без ответа. Разумеется, это был кто-то из нас – кто-то, воспользовавшись моментом, когда все разбрелись по зданию, нашел веревку, подкрался к Юе, занятому поисками гаечного ключа, и задушил его.

Само по себе убийство – это, разумеется, чудовищно, но не так чтобы совсем уж удивительно. Подобные истории случаются сплошь и рядом: близкие люди что-нибудь не поделили, разругались, бах – и один другого прикончил. Положим, среди моих знакомых такого никогда не было, но в новостях – тьма. Поразительно было, что убийца выбрал именно этот момент и именно эти обстоятельства.

Мы собирались решить, кто останется в подземелье, чтобы остальные могли спастись. И вдруг – кому-то понадобилось убить Юю именно сейчас?

– Кто это мог быть? – пробормотала Саяка. – Неужели кто-то до такой степени ненавидел Юю-сэмпая?

Маи высказала вслух мысль, которая только начинала складываться в мозгу у меня самого:

– Но если кто-то его ненавидел, разве не странно убивать его сейчас? Мы же должны были решить, кто останется. Как мы вообще планировали это делать?

От этого вопроса по спине пробежал холодок.

Допустим, Юя остался бы жив – как бы мы выбрали, кем пожертвовать? Может, конечно, смирились бы с неизбежным и принялись тянуть жребий. Может, и так.

А может, и нет.

И тогда что – тайное голосование? Каждый пишет имя человека, которого, по его мнению, надо оставить в бункере, а потом мы смотрим, против кого подано больше голосов. И кого бы мы выбрали в этом случае?

Скажем так: я бы не удивился, если бы это оказался Юя. Втайне все были на него злы: ведь это по его вине мы оказались здесь. Может, и голосования никакого не потребовалось – все просто набросились бы на него с обвинениями, а если и это не помогло, то и с кулаками, и силой либо угрозами принудили пожертвовать собой.

Сложно было представить, что мой кузен, или друзья, с которыми я учился в университете, или семейство Ядзаки, с которым я познакомился вчера… да в конце концов, я сам – что кто-то из нас на такое способен. Но вдруг иного пути к спасению не будет? Вода продолжала прибывать. Не сможем никого выбрать – погибнем все.

– Если мотив – ненависть к Юе, преступление было бессмысленным, – подтвердил Сётаро, уловив, на что намекала Маи. – Останься он в бункере, смерть была бы куда более мучительной, чем от удушения. И, в конце концов, это просто здравый смысл – избавившись от лишнего человека, убийца ухудшил собственные шансы при жеребьевке.

– Сётаро-сан, но разве убийца это понимал? Когда искали ключ, мы еще думали, что вход просто перегородило камнем, а о завале у аварийного выхода и прибывающей воде никто не знал…

– Трудно сказать. Может, и не понимал. Но есть вероятность, что он первым осознал, в какой мы опасности, и пошел на преступление. Впрочем, оба варианта возможны.

Нельзя было исключать, что убийца увидел записи с камер и заметил поднявшийся уровень воды на минус третьем этаже раньше, чем это сделали я и Рюхэй.

– Так или иначе, мотив убийства в этой ситуации непонятен. Зато ясно, что действовал преступник хладнокровно, – заключил Сётаро. В комнате никаких веревок не было – значит, ее откуда-то принесли специально. Из этого следует, все произошло не внезапно, не под влиянием момента. – Да, я бы сказал, что убийца на редкость хладнокровен. Нам всем угрожает опасность, он к тому же только что совершил преступление и тем не менее стоит сейчас среди нас, ничем себя не выдавая.

Сётаро был прав.

Все выглядели напряженными, но никто, казалось, не боялся разоблачения.

– Слушайте, да какая вообще разница сейчас, какой был мотив? – выпалил Рюхэй.

– Как сказать… Мотив-то, может, и неважен. Что нам нужно выяснить – это кто убил Юю. Мы должны раскрыть правду до того, как бункер затопит. Ты же это хочешь сказать, Рюхэй-кун? – поинтересовался Сётаро.

Рюхэй – да и все прочие, кроме разве что убийцы, – наверняка считал, что это будет логичной развязкой: ведь чтобы покинуть «Ковчег», кого-то нужно оставить здесь.

Теперь стало очевидно: этим человеком станет убийца.

5.

Сётаро сказал, что в запасе у нас чуть меньше недели.

Я быстро посчитал, исходя из того, что мы успели намерить угольником – выходило, что за этот срок вода на минус втором этаже поднимется на один метр над полом. После этого вертеть лебедку будет трудно. Кроме того, примерно в то же время в генераторе закончится топливо. Под землей, в кромешной тьме, едва ли возможно будет сохранить здравый рассудок.

Значит, до тех пор мы должны найти среди нас девятерых убийцу – который, опустив камень, останется взаперти.

– Как будто преступник, даже если мы его найдем, станет делать, что мы говорим! – буркнула, ни к кому не обращаясь, Хана.

В этом тоже был смысл. Допустим, мы выясним, кто виновник. С чего бы ему жертвовать собой ради нас?

– Давайте сначала найдем! Потом будем разговаривать. Мы можем все договориться и выплатить потом компенсацию его родственникам… – невнятно пробормотала Саяка, будто сама стыдясь того, как жестоко и лицемерно это звучит.

Рюхэй, в свою очередь, напротив – словно спешил сказать то, на что никто больше не решался:

– Получается, если преступника схватят, то ему все равно крышка, так пусть хоть остальным поможет? Так, что ли? А если он все равно откажется? Тогда что? Все здесь сдохнем? Или силой его заставим?

Вот именно. Я уже успел поразмыслить о том, как мы могли заставить остаться под землей Юю. Теперь речь шла о том же самом. Вся разница в том, кто будет перед нами – обычный человек или убийца.

Что касается Юи, я пришел к выводу, что у нас бы ничего не получилось. Но как обстоят дела с убийцей? Смогли бы мы наступить на горло своей совести и… что? Прибегнуть к пыткам? Здесь, под землей, и орудия для этого уже имелись.

– И зачем это сейчас говорить? – упрекнула Маи своего мужа. – Хочешь, чтобы все переругались?

– Да, и преступник ведь тоже слушает. «Силой заставим»… лучше про это помалкивать, – согласилась Хана.

Все вроде бы пытались обсуждать ситуацию спокойно – но одновременно неявным образом признавали: если другого выбора не будет, мы готовы применить к преступнику насилие. А раз так – пожалуй, лучше действительно отложить эти разговоры.

Я был с девчонками полностью согласен. Мы не знали, кто преступник, поэтому не стоило наводить его на мысль, что он загнан в угол и ему нечего терять… Значило ли это, что я тоже готов применить силу, если так сложатся обстоятельства?

Сётаро, который слушал этот разговор с видом классного руководителя, наблюдающего за учениками, наконец вмешался:

– Нет смысла сейчас думать о том, как поведет себя преступник. Все зависит от того, кем он окажется. По крайней мере, теперь ясно: пока мы его не найдем, не сможем решить, кого здесь оставить. Я думаю, с этим никто не будет спорить.

Все закивали, как загипнотизированные. Обстоятельства складывались так, что преступника требовалось найти во что бы то ни стало. Но что будет, если это не удастся? Вот что пугало. Что будет, если нам придется выбирать, кого оставить под землей, не зная личности убийцы? Обвиним ли мы кого-то в преступлении и заставим поворачивать лебедку – понимая при этом, что он, возможно, ни при чем? А что, если мы выберемся отсюда – а потом выясним, что убийца находится среди выживших? Если мы обречем невинного человека на мучительную смерть под землей, то сами будем ничуть не лучше. Ну и, конечно, нельзя исключать, что обреченным окажусь именно я…

А может, мы, поняв, что не в состоянии найти преступника, и вовсе не сумеем никого выбрать? Осмелимся ли мы заставить остаться того, кто ни в чем не виноват? Если нет – тогда нам придется погибнуть под землей всем вместе, вдевятером…

– Ну что ж, в таком случае давайте для начала покажем друг другу ладони. Может, у кого-то остался след от веревки, – предложил Сётаро и первым делом посмотрел на семью Ядзаки. Те наблюдали за происходящим молча – словно надеясь, что расследование убийства никак их не затронет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.