Алексей Калинин
Якудза из другого мира 6

Глава 1

Как же задрали эти гребанные ниндзя. Уже который день идут по следу, но не нападают, а только следят. Зыркают раскосыми глазами и буровят мне спину, словно стараются прожечь дырки. А дырки упорно не хотели прожигаться.

А всё почему? Потому что убил сына главы могущественного клана ниндзя Кода-рю.

Нет-нет, убил не случайно – нарочно грохнул, причем готовился к этому не меньше двух недель. Ода Кабунага был сайко-комоном клана якудзы Хино-хеби-кай, то есть старшим советником – правой рукой оябуна, и, возможно, мог бы претендовать на место оябуна, если бы Сэтору Мацуда только дал слабину.

Непонятно? Херню какую-то несу с выпученными глазами и ниндзяками за спиной? Тогда мда… причем "мда-а-а" два раза!

Если вы вдруг каким-то чудом прошли мимо остальных частей моей истории, то я вкратце расскажу вам основную суть. Итак, я попаданец. Тот самый, про собратьев которого написано около полумиллиарда книг. Попал из обычного Санкт-Петербурга в мистическую Японию. Местный мир отличается от нашего наличием магии, оммёдо по-местному. Тут также стреляют, любят, предают и возвышенно признаются в ненависти.

Как будто взяли, да и закинули в технологический современный мир с элементами манги Наруто.

В прошлой жизни я подвизался на поприще наемных убийц. Был завален одной из жертв и перенесся в тело старшеклассника, который к тому же ещё и оказался из касты неприкасаемых. Правда, после закона хинины стали в равных правах с остальными людьми, но… Сила привычки порой сильнее законов, поэтому приходится бороться и с проявлениями дискриминации.

Попал я в ласковые руки Мизуки Сато, дочки главаря одного из кланов якудзы Казено-тсубаса-кай, которая тут же ответственно спихнула меня под нежное крыло засушенного терминатора по имени Норобу. Сэнсэй Норобу сначала не хотел меня обучать, но потом сжалился, и в итоге мы с ним скорешились настолько, что души друг в друге не чаем. Но на людях постоянно собачимся, чтобы люди не увидели наших слабых мест.

Так как я был в теле хинина, то и судьба моя должна быть незавидной. Максимум – работа ассенизатором или другая какая грязная шабашка. Простолюдину из бывшей касты неприкасаемых императорский дворец не светит. Но родители Изаму Такаги (так зовут пацана, в теле которого я обретался) решили, что пусть у их сына судьба будет лучшей, чем у них. Родители добровольно пошли в рабство, лишь бы Такаги выучился в старшей школе среди детей аристократов и смог стать человеком.

Да-да, вот такая вот самоотверженность. Однако, их мысли встали поперек горла одному полицейскому чину, который по совместительству был главой другого клана якудза Хино-хеби-кай. Сынок полицейского, Сэтору Мацуда, учился в одном классе со мной! И это донельзя раздражало старшего комиссара. Прямо спать не мог – так его корежило. Он начал чинить мне различные козни, шантажировать жизнью родителей, заставлять участвовать в соревнованиях со смертельным исходом, но в итоге моё кунг-фу оказалось сильнее.

На жизненном пути к нашему с сэнсэем тандему присоединился маленький оборотень – тануки по имени Киоси. Он оказался непоседливым, ленивым и непослушным. Возможно, именно поэтому и взяли на воспитание – мы ещё надеялись сделать из него человека.

После смерти старшего комиссара его сын Сэтору взял на себя управление кланом якудза. Он так ловко подставил меня под месть рыжеволосой кицунэ по имени Шакко, что та едва не укокошила вашего непокорного слугу. На этот раз мне повезло. Не укокошили. Хотя и очень старались. Правда, мне все ещё пророчат смерть от лап кицунэ, но я не верю в эти байки. Мало ли чего люди говорят…

В процессе моего укокашивания получилось выяснить, что и Сэтору и Шакко глотали волшебные пилюльки одного из аристократов. Стали при этом очень быстрыми и сильными. А фармацевт-аристократ вознамерился уничтожить меня. Причем не один, а вместе с девятью друзьями, которые тоже были не пальцем деланные. Постепенно у меня получилось убедить их всех, что моё кунг-фу со времен старшего комиссара не ослабло. После этого я обрел проблемы с девятью отцами-аристократами, но вроде бы получилось и это разрулить. У меня на руках оказалась запись признания доктора с пилюльками. Правда, эта запись стоила жизни одному неплохому человеку, но… Месть за этого человека была достойной.

Когда же кицунэ Шакко узнала про обман, то на неё нацепили ошейник, готовый в любую секунду взорваться. Мало этого – Сэтору предупредил, что дальше она будет участвовать в "Черном Кумитэ", где после трех боев получит право снова сразиться с ним. Сэтору же был уверен, что у него получилось меня завалить путем утопления, я же не торопился его разубеждать, но всё-таки со временем пришлось.

Два боя на "Черном кумитэ" прошли, остался последний бой – он трудный самый! Попутно из-за Киоси мы воскресили дух комиссара Мацуда, еле-еле отбились от него грязными трусами, но этот мудила всё-таки забрал с собой одного хорошего человека, Акиру Утида. Брата девчонки, которая мне нравится, но в этом я стесняюсь признаться даже сам себе. А вот вам признаться не стесняюсь – цените такое доверие!

Ещё мы с учителем организовали нападение на клан Хаганеноцуме-кай, которому изрядно пощипали перья. Но и в этот раз из-за одного маленького тануки прозевали вспышку. Эта вспышка едва не вылилась в большой костер, но мы по-пионерски успели его затушить. И даже сам клан Хаганеноцуме-кай захапали, да пропихнули под крыло Казено-тсубаса-кай.

Вот такая вот небольшая предыстория. Конечно, в целом было гораздо больше и интереснее, а ещё я стал не вполне человеком, но это отдельная история. Теперь я не молодой японец Изаму Такаги, а молодой ноппэрапон – монстр, который может менять лицо.

Сейчас же мы шли с сэнсэем по многолюдной улице района Сибаи и негромко переговаривались.

– И кто же тебя надоумил убить Оду? – спросил сэнсэй, когда мы перешли через дорогу на светофоре.

– Никто не надоумил, – пожал я плечами. – Из опыта прошлой жизни я знаю, что организацию нужно начинать уничтожать сверху. Снизу её уничтожать бесполезно. Вот разгромили мы офис Хаганеноцуме и что? Да ни хрена! Ёсимаса Сакурай только проблем доставил, а сам клан даже не почесался от того, что было убито сорок человек. Но вот из-за того, что убираешь кого-то из верхушки, дела клана начинают идти совсем не так, как хотелось бы.

Я чувствовал, что справа на меня уставился мужчина с газетой. Причем газета явно успела побывать в мусорном ящике, так как на краешке прилип кусок банановой кожуры. Эта черно-желтая нашлепка словно сигнализировала – чувак неспроста стоит возле рекламы ювелирного магазина и зарабатывает радикулит, подпирая спиной холодный серый бетон стены.

– Да? И что же происходит в таком случае? – с ехидцей поинтересовался сэнсэй.

– Как что? Прошлый раз, когда скоропостижно скончался оябун Хино-хеби-кай… – от этих слов сэнсэй только хмыкнул. – Да-да, когда скоропостижно скончался при невыясненных обстоятельствах. Так вот, когда он так сделал, то вспомни – какие волнения в Хино-хеби начались? Если бы Сэтору не обладал невероятной скоростью, то тяжело бы ему пришлось в борьбе за место отца.

– Ему и сейчас тяжело. Но он справляется… Вернее, справлялся. Видишь того, с газетой?

– Конечно же вижу. Стоит так напряженно, как будто хочет в туалет, но терпит из последних сил. А ещё банановая хрень прилипла внизу страницы. Очень плохо скрывается.

– Он специально нам так показывается, чтобы привлечь внимание и отвлечь от другого – через десять метров двое рабочих укладывают плитку…

– И что?

– А то, что один то и дело смотрит в телефон. Заметь – дорогой телефон, с хорошей камерой. Такой не будешь брать в грязную перчатку просто так. Тем более, если он составляет половину стоимости месячной зарплаты этого самого рабочего.

Я улыбнулся. В моём мире ради новомодных гаджетов могли пойти на многое. Занимали очереди возле магазинов и даже продавали места – лишь бы оказаться первым, кто купит новую штучку. Ради того момента, чтобы сфоткаться с новинкой, выложить в социальной сети и быть первым! Ради кучи лайков, ради этих мелких выражений одобрения, что в нашем мире заменили микродозы счастья.

Вырвался вперед, купил, сфоткался и получил завистливое одобрение. Утер нос другим. Вот так вот просто. Не пахал годами, чтобы завоевать медаль, как спортсмен. Не драл глотку с рождения, чтобы выйти на сцену за наградой лучшего голоса. Не оттачивал десятилетиями мастерство, чтобы затмить своим искусным изделием другие творения. Нет. Всего лишь отстоял три-четыре дня в очереди, сфоткался и получил ПРИЗНАНИЕ.

Сука, аж бесит! Аж скулы сводит от осознания, что есть ещё понторезы, которые думают, что могут отличиться вот этим… А ещё больше прикалывает, что есть идиоты, которые платят деньги, лишь бы щелкнуться с коробочкой. Даже не с самим гаджетом – упаковкой от него!

Тем более, такие идиоты никогда не будут хватать дорогой мобильник грязной перчаткой, если только не провалились по уши в деревенский нужник. Тогда уже не до сантиментов. Тогда жизнь дороже понтов.

В этот момент один из рабочих снова поднял телефон. Не звонил. Просто на секунду поднял и тут же убрал. Этой секунды хватит, чтобы сфотографировать и просмотреть прилегающую территорию.

– Вот так вот и палятся шпионы. А женщину с такояки заметил? – решил я блеснуть наблюдательностью.

Сэнсэй быстро метнул взгляд на ларек, стоящий в пятидесяти метрах от нас. Женщина неотрывно смотрела на свою лопатку. Похоже, что в зеркальном отражении мы выделялись особенно отчетливо. Другой рукой она при помощи зубочистки переворачивала упругие шарики.

– Та, что уже седьмой раз перекладывает такояки? Конечно же заметил. Они у неё скоро в угольки превратятся. А уж запах до сюда долетает. Я бы не стал у неё ничего покупать – слишком много специй наложила.

– Она бы тебе и не продала. Или плюнула бы в тарелку. Вот я бы обязательно плюнул, – хмыкнул я. – Кстати, хорошая идея!

– Тень, да перестань. Подумаешь, сморкнулся я позавчера разок тебе в мисо… – пожал плечами Норобу. – Это не повод для раздувания вражды.

– Чего-о-о? – протянул я.

– Да пошутил я, – отмахнулся сэнсэй, и чуть позже добавил. – Может быть…

– Вот и я не буду плевать тебе в тарелку, дорогой учитель… Может быть…

Мы переглянулись и расхохотались. От нас испуганно шарахнулась девушка с розовыми волосами и глазами испуганной пони.

– Не бойся, милая, мы не кусаемся, – произнес сэнсэй.

– А вот я иногда нет-нет, да и укушу за мочку уха, – пожал я плечами.

Девушка поспешила убраться от нас подальше. Мало ли какие психи гуляют по Токио…

– Укусишь тушканчика, когда поймаешь, – заметил сэнсэй. – Ладно, всё равно эти ниндзя от нас не отстанут. Расскажи лучше, как ты убил сына их главы. Хоть дорогу скрасишь.

Я вдохнул поглубже, качнул головой вправо-влево и начал рассказывать.

Глава 2

Признаться, сама эта мысль пришла ко мне в голову после ликвидации сайко-комона клана Хаганеноцуме. Без старшего советника оябун растерял былое могущество и, опасаясь раздоров внутри клана, предпочел уйти на пенсию, и перевести остатки своего войска под твердую руку господина Сато, оябуна Казено-тсубаса-кай.

Если оябун не смог вырулить ситуацию без старшего советника, то почему бы не ослабить Хино-хеби таким же образом? Лишить Сэтору грамотного управленца…

Поэтому-то я и начал следить за Одой Кабунага. Найти его было не так тяжело, как кажется – якудза по своей сущности мало скрываются. Если ещё и сунуть на лапу тому, кто может поделиться важной информацией, то вообще не составит труда. А в мире, где нищета соседствует с отчаянным богатством, всегда найдется тот, кто протянет лапу.

После случая с Сакураем я всё внимание перенес на слежку за Одой. Малыш и Тигр не годились для слежки из-за своих габаритов и бандитских рож, а вот Киоси на этот раз очень сильно выручил. Конечно, кто подумает плохое на мальчишку, спокойно бредущего мимо многоэтажного дома в сторону школы?

Да во время моей работы в прошлой жизни я нанимал для таких целей карлика Василия. Природа не дала нормальных данных этому забавному существу, зато он не опустил руки, а перевернул свои недостатки в достоинства. Не раз можно было увидеть Ваську возле богатых домов, пинающего пустую пивную банку и отчаянно зевающего. Этот "малолетний распиздяй" сканировал местность и нес на своих плечах ранец, снабженный десятком камер. Информация с камер потом обрабатывалась и анализировалась.

Василий проработал так пять лет, пока однажды, после бурной попойки не отправился на дело. Бредущий пятиклассник, от которого прет вчерашней сивухой – это уже повод заинтересоваться. А этот клоун, царствие ему Небесное, ещё додумался попросить закурить у охранников предполагаемой жертвы. В общем, на эту просьбу сначала посмеялись, а потом "малолетний распиздяй" попался на глаза начальнику охраны. Прожженный волчара вцепился в карлика, как мондавошка в тестикулы, и не отпускал до тех пор, пока не выведал всё, что тот знал. Потом отпустил… с высотки… без парашюта…

Тут я решил не рисковать с камерами, так как Киоси мог запросто вляпаться в какую-нибудь шпионскую крайность или из озорства нацелить камеру себе в трусы. Нет, я строго-настрого наказал ему просто смотреть перед собой и воспитывать периферийное зрение.

– А зачем его воспитывать? – спросил Киоси.

– Затем, чтобы ты мог краешком глаза видеть также четко, как и при прямом взгляде, – пояснил я малышу.

Ну да, слегка обманул, не раскрыл истинных причин его километрового крюка, который он давал по пути в школу. Зато я получил информацию об утренних перемещениях Оды Кабунага. Киоси рассказал про воробьев, про кусты, про деревья и дома. Я пропускал это мимо ушей, хотя и кивал с довольным видом. Но самое главное – он рассказал, что ровно в семь двадцать утра пожилой мужчина выходил из многоэтажного дома и ровно двадцать три минуты гулял по улице. Выгуливал скандальную чихуа-хуа, которая бросалась на всех подряд, а в случае угрозы трусливо жалась к ногам хозяина.

То, что рядом с человеком по утрам находится громогласная пискля, затрудняло дело. Собака могла броситься на обидчика своего хозяина, могла закатить дикий перелай и привлечь ненужное внимание, могла в конце концов потащить хозяина за собой и заставить сменить привычный маршрут. Поэтому утреннюю скоропостижную смерть Оды Кабунаги пришлось вычеркнуть из списка возможных.

Потом, в девять часов сайко-комон выходил из дома и садился в машину, возле которой находился в полусогнутом состоянии водитель. "Мерседес" блестел хромированными деталями под солнцем и уносил Оду в дебри каменных джунглей. Всё с точностью до минуты. Это я уже засекал, наблюдая из кафешки напротив, уплетая за обе щёки рамэн с овощами.

Наблюдать было просто, если умеешь менять личность. Я умел. Это мне досталось в наследство от прошлого врага. Да-а-а, теперь я полудемон-ёкай, которого многие знают под названием ноппэрапон. Монстр, который может менять лицо. По легендам, у меня вместо лица должен быть гладкий лиловый шар, но на хрена он мне нужен? В такой шар ни поесть нормально, ни девчонку поцеловать. Зато могу принимать облик как скукоженного под тяжестью лет старца, так и молодой поскакушки.

Я предпочитал прежний облик Изаму Такаги. Привычнее он мне как-то.

Но я отвлекся. В девять часов двадцать пять минут «Мерин» останавливался возле офиса Хино-хеби-кай, и Ода Кабунаги пропадал там на восемь часов пять минут. В семнадцать тридцать он показывался на пороге офиса, после чего «Мерседес» отвозил мужчину в небольшой ресторан под названием «Красный карп».

В этом ресторане Ода со вкусом ужинал. Всегда один и тот же заказ: стакан апельсинового сока, удон с овощами, мисо с морепродуктами. Я три раза ужинал рядом, всегда под разными личинами – заказ не менялся.

Дальше «Мерседес» вез мужчину в фитнес-клуб. Да-да, после ужина в спортзал. Там Ода Кабунаги полчаса занимался быстрым шагом на беговой дорожке, всегда поднятой под определенным углом – таким образом он разгонял кровь, которая могла скопиться от сидячей работы.

После этого Ода шел в додзё и там, под руководством инструктора, практиковался в оммёдо. Не могу сказать, что кудзи-кири получалось плохо, но, учитывая его возраст и опыт, могло быть и лучше.

В сам спортзал я не заходил – наблюдал за действиями Оды из окна с помощью квадрокоптера. Бесшумная машинка с прозрачными деталями растворялась в вечерней мгле и была незаметна для постороннего глаза. Она и передавала мне информацию о перемещениях Кабунаги.

После занятий Ода шел в душ, где садился на одну и ту же скамеечку, омывался, лез в небольшой бассейн и в течение десяти минут нежился в горячей воде. Это было видно через небольшие окна почти под потолком комнаты.

Выходил Ода ровно в двадцать часов. «Мерседес» отвозил его домой и после этого Ода пропадал внутри на десять минут. Машина за это время уезжала, сам Ода выходил гулять с чихуахуа. Мелкая пискля радостно гавкала на весь свет и срала там, где только успевала примоститься. Кабунага терпеливо убирал дерьмо в пластиковый мешочек.

Прогулка продолжалась до девяти вечера. После этого Ода шел домой, где час читал, после этого смотрел серию долгого и нудного сериала «Цветы моей любви» и ложился спать.

И так каждый рабочий день. Выходной у него был только в воскресенье. В этот день он вставал позже обычного, в десять часов. Выгуливал мелкую чихуахуа и отправлялся в «дом наслаждений» под названием «Влажный лотос». Публичный дом не из последних по контингенту, но и не первый по цене. Там он выбирал всегда одну и ту же юдзё, после чего закрывался в её комнате, и целый день оттуда доносились стоны и шлепки. Увы, подсмотреть сквозь рисовую бумагу на окнах не представлялось возможным, но и так было понятно, что они там не каллиграфией занимались.

В восемь вечера он выходил от юдзё и упругой пружинящей походкой отправлялся домой. Натрахивался вволю…

В девять вечера снова собачка выгуливалась и потом следовало традиционное чтение с просмотром сериала. Вот такая вот веселая жизнь – всё точно по расписанию. Всё просчитано до мельчайших подробностей. Ничего того, что может вывести его из равновесия. Ничего… кроме смерти.

Или страха смерти. Этот человек был привязан только к одному существу на свете – к своей собачке. Это его слабое место, в него-то я и собрался нанести удар. Нет, не убить – я же не живодер и мне эта мелкая шерстяная ссыкуха ничего не сделала. У меня были вопросы к хозяину…

Но для начала мне нужно было достать камеро-глушитель. Этот небольшой аппарат должен вырубить камеры на улице и блокировать сигналы сотовых телефонов. Пришлось задействовать связи семьи Окамото, чтобы на хорошую функционирующую модель. Масаши не стал спрашивать – для чего я хочу её использовать. Он знал, что я просто так ничего не делаю. К тому же, отвалить пришлось за эту модель очень большую сумму.

Зато получилось определить частоту вещания камер на фасадах зданий. В нужный момент они перестанут записывать. Этот момент должен растянуться не более, чем на пять минут, а большего мне и не надо. Я всё приготовил, тем более что решил для этой операции использовать опыт прошлой жизни.

В субботу Ода Кабунага вышел вечером выгулять чихуахуа. Как всегда маленькая стервоза сначала облаяла весь свет, а потом, с чувством выполненного долга отправилась справлять свою нужду. Я же к тому времени успел узнать её любимое лакомство и, заправив сахарную косточку изрядной порцией рвотного, положил на пути следования.

Маршрут уже расписан с точностью до секунды. План начал претворяться в жизнь в тот момент, как хвостатая егоза унюхала «свою прелесть». Ода Кабунага уже предвкушал завтрашние объятия юдзё и поэтому не уследил, что его питомец в два притопа, три прихлопа схрумкала закладку.

Я же наблюдал за всем из окна второго этажа его дома. Как оказалось – жильцы этой небольшой квартиры уезжали на выходные и любезно предоставляли домушникам жильё во временное пользование. Я домушником не был, но любезность в оставлении квартиры оценил. Тем более, что из окон этой квартиры открывался хороший вид на улицу. Да и до места приготовления ловушки было рукой подать. А уж открыть дверь при помощи отмычки для профессионала – вообще плевое дело.

Поэтому я наслаждался моментом, посматривая из-за шторы так, чтобы меня невозможно было заметить. Разминал понемногу мышцы тела, чтобы стартовать в нужный миг. Белая одежда могла выдать взгляду с улицы, поэтому стараюсь сильно не высовываться.

Как только собака первый раз чихнула и остановилась, недоуменно прислушиваясь к процессу внутри неё, я начал действовать.

Включаю «глушилку» – в это время все камеры должны зависнуть на одной картинке. Быстро подхожу к двери, смотрю в «глазок» – на лестничной клетке никого. Отлично! Я выхожу наружу, быстро выворачиваю лампочку и аккуратно выкладываю на первом марше лестницы фальшивую ступеньку. Она ничем не отличается от настоящей, только увеличивает высоту на 4 миллиметра.

В это время собаку должно стошнить уже второй раз, а хозяин к этому времени обязан начать беспокоиться. Я мог представить, что в этот момент он хватает и напряженно смотрит на мелкого питомца, которого выворачивает завтраком, обедом и ужином.

Поднимаюсь выше, перелезаю через перила и упираюсь в распорки над подготовленной ступенькой. Вот для чего нужна белая одежда – при недостатке света я расплываюсь на фоне известки нижней стороны лестницы второго пролета.

В это время Ода Кабунаги должен вытащить телефон и попытаться дозвониться до ветеринара. Но увы, мобильник не ловит сигнал – «глушилка» отрабатывает вложенные в неё деньги.

Тогда мужчина должен броситься домой – ведь не побежит же он к знакомому ветеринару по опасному городу один. А дома телефон, который работает от сети. По нему можно вызвать врача для своей крохи. Так и происходит – открывается дверь, слышны торопливые шаги и голос Кабунаги:

– Потерпи, Митоки, потерпи, сейчас мы…

Что именно он хотел сказать чихуахуа так и останется для меня неизвестным, так как в этот момент срабатывает фальшивая ступенька.

Если вы из года в год проходите по одному и тому же месту, то ваша мышечная память запоминает маршрут и вы можете пройти по этому месту даже с закрытыми глазами. Но если что-то немного изменить, поднять ступеньку на несколько миллиметров, то вы в большинстве случаев споткнетесь на этом месте.

Ода Кабунаги не исключение из правил, поэтому он с матерком выпускает собаку из рук и летит на ступени. Я же расслабляю мышцы и пикирую на него сверху разъяренным ястребом. Удар плашмя рухнувшим сверху телом добавляет скорости Кабунаги. Он бьется с легким стоном, оглушенный и дезориентированный, а я тут же хватаю его голову, чуть подправляю траекторию и с силой опускаю на ступеньку.

Хруст костей переносицы, которые посылают обломки в мозг, сигнализируют об успехе операции. Рядом пытается гавкнуть чихуахуа, но её «неудержимо рвет на родину». Можно уходить.

Я подхватываю ступеньку, сбрасываю маску, куртку и упаковываю всё в заплечную сумку. Под головой Оды Кабунаги расплывается темное пятно. Я бросаю последний взгляд перед тем, как покинуть здание и замираю…

Голова Кабунаги поворачивается на сто восемьдесят градусов, как будто шея вообще не слыхала о наличии у неё позвонков. Окровавленная рожа страшна, как первородный грех, вдавленный нос не придает ей большей красоты. И неожиданно глаза потенциального трупа распахиваются, и он произносит замогильным голосом:

– Хинин, моя семья отомстит тебе…

После этого он закрывает глаза. Вот так вот пафосно и в лучших традициях ужастиков. Собаку от голоса своего бывшего хозяина прошибает понос.

Признаться, я тоже едва не обосрался, но справился с собой и неторопливо вышел из здания. Уже за углом я выключил «глушилку» и поспешил прочь с места преступления.

Глава 3

Отрываться мы и не думали, так как пока "воины ночи" не нападали, они были как надоедливые мухи. Краем глаза отмечали их передвижение, но не более. Мы делали вид, что не замечаем их, они делали вид, что вовсе не думали следить за нами. Каждый играл в свою игру. Каждый развлекался, как мог.

– Истинный Взгляд, – многозначительно произнес сэнсэй, когда я закончил свой рассказ. – Этим умением обладают многие ниндзя высшего порядка. Умирающие видят своего убийцу и передают другим ниндзя. Своего рода месть за смерть.

– И почему же я этого не знал?

– Ты многого ещё не знаешь, Тень, – покачал головой сэнсэй. – Многого не знаешь и многому должен научиться. Вот сейчас ты должен понести своего учителя на закорках – это старая традиция, и самым почтительным ученикам не стоит об этом говорить. Но ты не знаешь о наших традициях и можешь просто подставить свою спину…

– В честь чего это? – поднял я бровь.

– В честь того, что мы проходим около закусочной Мияго. Каждый уважающий себя ученик останавливается в этом месте и подставляет спину. Я не думаю, что ты себя не уважаешь…

Я заглянул в глаза сэнсэя. Честности и раскаяния в них не было уже давно. Пришлось вздохнуть:

– Сэнсэй, чеши по ушам Киоси… Да и то, после перерождения он вряд ли тебе поверит.

– Ну, попытка не пытка. Как говорил мой учитель: «Если чего-то хочешь, то есть два пути: выиграть или проиграть. Если же откажешься даже от попытки, то остается один только выход…»

– Твой учитель был мудрым. Жаль, что мне с таким не повезло…

Так, беззлобно переругиваясь и подкалывая друг друга, мы продолжили свой путь.

По пути заскочили в ресторан, взяли готовой еды на вынос. Всё-таки нас теперь стало больше, и Малыш с Тигром не дураки пожрать. Могли за один присест поглотить завтрак, обед и ужин обычного человека. Чтобы как-то их занять в наше отсутствие, я поставил Киоси вместо старшего.

«Знакомые» прохожие держались на положенном расстоянии, не торопясь приближаться или покидать нас. Они просто фиксировали наш путь. В таком вот ненавязчивом сопровождении мы и добрались до дома.

– Выше держи кулак, дуболомина! – раздался пронзительный крик тануки. – Джеб-тюдан! Фуку-тюдан! Не вытирай пот носками, они не для этого нужны! Ещё раз! Джеб-тюдан! Фуку-тюдан!

Его голос было слышно даже через четыре дома. Таким пронзительным тоном кричали еврейские мамаши, зазывая гуляющих деточек на обед или же мучить древнюю скрипочку, а заодно и соседские уши.

– Во, наш тануки разошелся, – кивнул сэнсэй. – Похоже, что Малыш и Тигр сейчас только нас и ждут. Может, ещё пару кругов по кварталу сделаем? Аппетит нагуляем…

– Нет, надо спасать ребят, а то наш боец без правил вообще из них весь дух выбьет, – покачал я головой.

– Ну смотри… А что по поводу Оды Кабунага… Хено-хеби без него ослабеет, это правда, а вот что он оказался родственником ниндзя… Вот это плохо. Эти черти полосатые специально заговаривают свои тела, чтобы при смерти могли передать изображение убийцы ближайшему из родни. Истинный взгляд – это тебе не пара граммов васаби. Это серьёзная штука.

– Это что, они как факсы работают? То есть сфоткали и отправили по почте, а у кого-то в башке дзинькнуло и он высрал моё изображение? Выложил портрет на траве…

– Зря ржешь, Тень. Это древнее искусство мести. Зря ты раньше времени стащил маску с лица. Надо было хотя бы перед выходом это сделать. А так… Мда, так ты добавил нам проблем.

Я вздохнул. Вот если не везет, то не везет по-крупному. Вроде бы всё предусмотрел, а вот древнее оммёдо предусмотреть не смог. Да и как тут его предусмотришь, если про кланы ниндзя мог судить только по фильмам, а вживую с ними столкнулся только здесь?

Нет, если бы я знал, то… Мда, если бы у бабушки был член, то она была бы дедушкой. Вредным дедушкой… почти как мой сэнсэй.

– Плохое обо мне думаешь? – поинтересовался сэнсэй, вставая у порога.

– С чего ты так решил? – не смог удержать бровь от изображения удивления.

– А ты всегда, когда думаешь обо мне плохое, то идиотски улыбаешься.

– Моя улыбка отражает мои мысли! – парировал я.

– Хамишь? Смотри, поставлю тебя вместе с Тигром и Малышом упражняться, а ещё скажу тануки, что ты мечтаешь пнуть его под лохматый зад. Догадываешься, чем это тебе грозит?

– Всё понял, улыбаться больше не буду.

– А думать обо мне плохое?

– Не отнимай последнюю радость, – я умоляюще сложил руки.

Сэнсэй хмыкнул в ответ. Мы прошли за дом. Там обливались потом Малыш и Тигр. Грозный маленький Киоси занимался физподготовкой. От обоих мужчин шел пар… И это в июне!

Чуть поодаль, возле декоративного столика, где обычно любил на свежем воздухе пить чай сэнсэй, сидел мужчина в обтрепанной одежде. Он держал в руках пиалу с когда-то горячим чаем и испуганно смотрел на нас. На вид не больше тридцати, судя по огрубевшим рукам, не чурался грязной работы. На щеке красовалась веточка сакуры.

Седые пряди прослеживаются в волосах так же четко, как полоски снега на черноземе. Пыльные ботинки утверждали, что владелец больше передвигался на ногах, чем на транспорте. Возле правого кармана аккуратная заплатка, явно сделанная женской рукой. Незаметна, если не приглядываться, но я сейчас старался замечать всё подряд, потому что неизвестно – когда пригодится та или иная информация.

Ему бы ещё бородку погуще и шапку-ушанку – был бы вылитый ходок у Ленина.

– У нас гости? – спросил сэнсэй.

– Здравствуйте, уважаемый сэнсэй Норобу, – тут же вскочил на ноги мужчина и поклонился. – Меня зовут Фудзивара Сота. Я из деревни Тосима…

– Здравствуйте, Фудзивара-сан, – поклонился в ответ сэнсэй. – Чем обязаны вашему появлению?

– А мы его спасли! – вместо гостя ответил Киоси. – Этот дурачок утопиться решил. С Радужного моста и сняли, чуть не сиганул, когда увидел покоцанную рожу Тигра.

– Я думал, что это меня настигли кредиторы, – дрожащим голосом ответил Сота.

– Должен кому? – спокойно спросил сэнсэй.

– Да, взял кредит в банке и не успел отдать. С работы уволили, а это сами понимаете…

Мужчина опустил голову.

Я понимал. За время, которое я здесь провел, уже успел пронюхать, что обучаясь в высшем заведении ученики могут рассчитывать на помощь от заинтересованных корпораций. Да, большие фирмы платят за обучение человека, а потом забирают деньги из зарплаты выпускника. По сути, выпускник становится винтиком в большом механизме корпорации. Затачивается на работу до пенсии именно в этой корпорации или компании.

И если "винтик" выбрасывается из одного механизма, то в другие берут его крайне неохотно. Да что там неохотно – на работу с прежней зарплату уволенный рассчитывать не может. В крайнем случае на треть ниже. И это будет считаться, что повезло. Поэтому и держатся за работу, вкалывают, как проклятые и не редко можно увидеть спящего за столом сотрудника, которого просто вырубило от усталости.

Фудзивара ещё и долгом обзавестись успел. Это плохо. Плохо потому, что когда не отдаешь долг крупному банку, а у банка нет возможности взыскать долг, то он продает его с небольшим убытком банку меньше. Банк поменьше пытается получить с должника в свою очередь сумму с процентами, а потом, если не получается, продает долг банку ещё меньше. И так продолжается до тех пор, пока кредит не докатывается до продажи якудза. А те уже найдут способ взыскать долг… В крайнем случае должник отработает на стройках или же в портах.

А если банки обратятся к полным отморозкам, то те заставят должника подписать соглашение на залог его внутренних органов, а это прямой путь в могилу, поскольку органы будут изъяты почти все. Да-да, почти все, которые сколько-нибудь функционируют.

Жестоко? Увы, мир далеко не такой радужный, каким его видят бабочки-однодневки. И в моём мире тоже только создается видимость равноправия и порядка, а на самом деле такие же джунгли с хищниками и травоядными…

– Господин Фудзивара Сота, я могу пригласить вас к столу, разделить свой обед, но не больше! – проговорил сэнсэй. – После обеда вы должны будете уйти…

– Но, сэнсэй… – начал было я, когда увидел, как мужчина снова опустил голову. – Мы же можем помочь?

– Изаму, – сурово оборвал меня сэнсэй, – помочь этому человеку может только он. Ты помнишь, как рассказывал про своё обучение плаванию?

– Да, – кивнул я в ответ.

– И как же?

– Меня вывезли на середину реки, после чего выбросили из лодки… Сказали, что если захочу жить, то выплыву.

– И ты научился?

– Да, теперь я мог бы переплыть ту самую речку двадцать раз подряд.

– Вот и мы должны отпустить господина Фудзивару в свободное плавание. Только он сам может стать хозяином своей судьбы. Либо выкарабкается, либо… Но это его судьба, и мы не можем в неё вмешиваться.

– Но, сэнсэй!

– Изаму! Я не привык повторять дважды. Мы можем накормить голодного, но только один раз, чтобы он не превратился в нахлебника. А помогать ему мы не можем… Даже советом…

– Почему? – спросил Киоси.

– Потому что если твой совет навредит, то будут винить только тебя. А если поможет, то никогда не вспомнят добрым словом. Поэтому не стоит тратить силы на того, кто один раз собрался шагнуть за предел… Господин Фудзивара может помочь себе только сам! Найти работу, подняться на ноги, развиться – всё только в его силах. Вы же подарили ему шанс начать новую жизнь… или всего лишь отсрочили финал любого человеческого существования.

Фудзивара Сато сидел всё это время со склоненной головой. После слов сэнсэя он поднял голову и неожиданно… улыбнулся.

– Сэнсэй Норобу, я много слышал о вашей мудрости. Сейчас же я получил возможность прикоснуться к ней лично. Вы правы. Я лишь сам могу помочь себе. И… Да, я допустил в своё сердце слабость, если подумал о самоубийстве. Я посмотрел в глубину, где нет ничего, кроме толщи воды. И эта вода будет дальше стремиться к океану. Ей всё равно – будет в ней мой тело или нет. И если она так безразлична ко мне, то, значит, не будет страдать, если наша встреча отложится на неопределенный срок.

Я смотрел на него и видел, как перестает дрожать чай в пиале. Руки Сато обрели твердость, в глазах появился блеск. Не скажу, что морщины на лице разгладились, но улыбка их скрасила. Пусть неуверенная, но улыбка.

Тигр и Малыш помалкивали, обрадованные появившейся возможностью похалявить. Они переглядывались, тяжело отдуваясь. Они знали, что если сейчас чего добавят к нашим словам, то могут запросто получить ещё полчаса душевыматывающей тренировки.

– Что же, в таком случае я приглашаю вас на обед, – кивнул сэнсэй и показал мне глазами на крышу соседа, господина Абэ.

Периферийным зрением я успел заметить, как из-за конька крыши высунулся, а потом тут же убрался небольшой кусок узкой трубы. Через десять секунд этот отрезок снова высунулся, как будто ветка под напором ветра. Вот только это была не ветка. За нами наблюдали…

Господин Фудзивара отставил пиалу и вежливо поклонился в ответ на слова сэнсэя:

– С радостью. Благодарю вас за доброту и участие.

Я же решил присмотреться к этому мужчине. Когда над головой висит неизвестность, то учишься обращать внимание на любые мелочи. А Сато был явно не мелочью. Вроде бы и ведет себя нормально, но какой-то червячок грызет меня изнутри.

Надеюсь, что это не паранойя. Мало ли что на уме у этих ниндзя – вдруг решили своим наблюдением свести меня с ума?

Глава 4

Обед мы не готовили. Сэнсэй сделал ход конем, вернее Тигром, заслав того в кафе «Такашито» за готовой едой. Надо ли говорить, что Норобу бессовестно пользовался тем, что я выкупил права собственности этого кафе? Теперь он даже не тратился на еду, стараясь лишний раз не выходить из дома.

Думаю, что именно о такой пенсии он мечтал – иметь в своём распоряжении личных рабов и помыкать ими со всей силой ехидства, на какую только был способен. Ленивый Тигр и Малыш Джо безропотно всё сносили, ведь по иерархической лестнице они находились в самом низу.

У нас получилось нечто вроде маленькой модели якудза, где я был оябуном, сэнсэй старшим советником сайко-комоном, а Киоси одним из старших бригадиров – вакагасирой. Тигру и Малышу достались самые унылые должности из разряда «принеси-унеси-подай-пошел на фиг-не мешай!»

Но они и не роптали. Тигр и Малыш вообще приуныли, когда узнали, как себя вели под воздействием чар Запрещенного Оружия. Малыш старался вообще лишний раз не поднимать глаза – так ему было стыдно.

Понятно, что это не они виноваты, но… Ладно, со временем забудется, сотрется из памяти. Однако, пока что я приглядывал за ними – мало ли какое харакири задумают сотворить из побуждений заевшей совести.

Кстати, о харакири! Пока Тигр гонял за едой, мне захотелось разговорить Фудзивара. Я плюхнулся рядом с мужчиной и налил себе чай в пиалу. Паршивенький чай, должен признаться – Киоси так и не научился заваривать.

– Скажи, Сато, как так получилось, что взрослый мужчина надумал решить свои проблемы с помощью смерти? Неужели у тебя нет родных, кто смог бы тебе помочь?

Да, лезу в чужую жизнь. Кто-то скажет, что это меня вообще не должно волновать, но я этому «кому-то» даже руку не пожму. Человека волнует всё, а уж если его жизнь находится под угрозой со стороны клана ниндзя, то тут волноваться стоит даже больше. К тому же, решил просто пробить человека – вдруг он вовсе не тот, за кого себя выдает?

К тому же, «ветка» над крышей дома господина Абэ не просто так покачивалась.

– Я уже говорил, что взял кредит в банке на устройство. Хотел вытащить сестру Мичико из Тосимы. Молодая и красивая девушка вряд ли найдет своё счастье там, где живут всего триста человек, и все друг друга знают. Пары для неё в деревне нет, а отдавать сестру за старого вдовца Мирамото всё равно что самолично задушить родную кровь… Вот и хотел вызвать ей, обустроиться, найти достойную пару… Ведь она у меня хорошая, но только не повезло…

Сато снова опустил голову.

– Вот только не надо слез. Всё ещё устроится. Когда есть ради кого жить, тогда и жизнь наполняется смыслом. А жить без смысла – всё равно что плыть облаком по небу. Да и то у облака есть цель – оно плывет по небу к одному единственному человеку, чтобы хотя бы на миг даровать ему благословенную тень, – пространно начал я своё прощупывание. – Значит, в Осиме у вас не получилось устроиться… Но Токио вряд ли сгодится для человека из маленького поселка. Тут слишком большое движение, слишком много пройдох. Для такого человека, как ты, тут вряд ли найдется место.

– Прости, господин, но я не из Осимы, а из Тосимы, – поправил меня Фудзивара. – У нас собирают камелии, да рыбу ловят. Но мы с сестрой выучились поварскому искусству и решили отправиться в большой город. Как только похоронили родителей, так и решили. Тосима нас больше не держала…

Мда, грубое прощупывание не прошло. Что же, нужно пощупать тоньше.

– Камелии же ярко-красные такие? Из них ещё чай готовят? – задал я нейтральный вопрос.

– Да, ещё масло из семян, – подтвердил Сато.

Ага, глаза он поднял вверх и чуть влево.

– И скумбрии, наверно, много в океане? – подхватил мою волну прощупывания сэнсэй. – Еда с родных берегов всегда считается самой вкусной.

Он вообще научился понимать меня с полуслова. Явно понял, что я делаю.

Глаза Сато снова поднялись вверх и влево:

– Да, скумбрии немало гуляет по волнам. Я с детства научился ловить её так хорошо, что отец с матерью не могли нарадоваться.

Киоси подсел ближе. Он тоже налил себе пиалу чая. Маленький тануки взглянул на Малыша Джо, а после скомандовал:

– Тридцать отжиманий на кулаках. Я не давал команды отдыхать.

– Но, господин Киоси… – начал было Малыш.

– Мне повторить второй раз? – поднял бровь тануки.

– Раз, два, три… – тут же упал на кулаки Малыш и запыхтел.

Я сдержал улыбку. Всё-таки тануки после смерти своего заклятого врага изменился. Словно с него сняли проклятие неуклюжести и неуверенности. Вот и сейчас – взял пиалу и даже не разбил, не расплескал чай. Уселся рядом с нами, как маленький босс. Учится командовать Малышом и Тигром. Те пока терпят.

Только бы моча не ударила ему в голову, и он бы не задрал нос, как это часто бывает с получившим небольшую долю власти.

– Фудзияра-сан, а откуда тебя уволили? – спросил я, переводя взгляд с пыхтящего здоровяка.

– Из ресторана «Красный карп», – поджал губы мужчина. – Я там работал поваром, но оябуну якудзы, который покровительствует этому заведению, не понравился обед. Шеф-повар готовил обед лично, но… Господин Сидзуку побоялся признаться в своей оплошности… Он выставил меня виновником промаха и меня уволили… А я как раз снял квартиру для того, чтобы сестра приехала. Пришлось взять кредит, думал, что расплачусь с ним довольно быстро, но…

Красный карп!

Я увидел, как губы сэнсэя тронула усмешка. Мы знали, кто оябун крышующего клана. Говнюк Сэтору Мацуда! Тот, кого я должен победить после третьего боя в «Черном кумитэ». Правда, до этого с ним сразится Шакко, но если она не сможет его одолеть, то…

И снова мужчина поднял глаза вверх и влево. Наблюдение за Сато показало, что его тело расслаблено, что он в основном говорит правду. Руки не дрожат, ноги не подергиваются, моргание обычное.

Это только кажется, что мы вели обычную беседу. На самом же деле пробивали Сато по многим параметрам. По физиологическим, по психологическим, по магическим… Сэнсэй даже незаметно подсыпал щепотку порошка Правды в чай гостя. Доза небольшая, чтобы слегка скрутило, как от приступа поноса, но тут же отпустило. Это показало бы, что человек звездит. Но Сато говорил правду.

Неправильно было подсыпать ему порошок? А что? На войне, как на войне. Если бы вас который день сопровождали ниндзя, то как бы вы себя ощущали? Тем более под неусыпным надзором «веточки» на соседской крыше.

– Жаль, что с вами так всё случилось, господин Фудзивара. Надеемся, что у вас всё получится в будущем и всё сложится как надо, – кивнул сэнсэй.

– Да, и это даже счастье, что вам удалось смыться из «Красного карпа», – хмыкнул я. – Тамошний оябун вообще безбашенный – мог бы вас на месте кастрировать.

Мелкая шпилька в адрес Сэтору вызвала ещё одну улыбку на губах сэнсэя. Не могу сказать, чтобы сэнсэй тоже любил оябуна Хино-хеби. Пусть Сэтору сейчас и включил в школе тупой игнор вашего непокорного слуги, но это не умаляет того факта, что мы с ним смертельные враги.

– Да, хоть мужское достоинство я смог унести, – грустно улыбнулся Сато.

В это время вернулся с обедом Ленивый Тигр. Он принес в пакетах пластиковые лотки с едой. С поклоном передал Киоси небольшой контейнер с рисовыми булочками. Тануки обожал эти булочки с медом, поэтому Аяка, заведующая моим кафе всегда норовила их подсунуть.

Тигр разложил принесенную еду по тарелкам, сервировал уличный стол, и мы приступили к еде.

Неторопливый разговор за обедом должен ещё больше расслабить Сато. Недаром же многие важные решения принимались за столом, когда еда настраивала на нужный лад. Мы с сэнсэем не прекратили прощупывать Сато, но все наши уловки разбивались о правдивые ответы.

Он в самом деле решил свести счеты с жизнью, когда кредиторы достали его своими «вежливыми» предложениями. А уж когда начали угрожать тем, что могут отправить сестру в дом терпимости для моряков, то…

– Я думаю, что всё у вас получится, – сказал Киоси, беря очередную порцию суши.

– Конечно получится, – кивнул Сато. – Вы были посланы мне как ангелы. Господин Аяда, я очень благодарен вам за то, что не дали совершить глупость. Господин Такаги, а вам благодарен за вкусный обед. Хотя нори я бы всё же взял класса голд, оно чуть дороже используемого, но, в сочетании с этим сортом риса, будет гораздо более выгодным по вкусовым качествам – это вам позволит привлечь больше посетителей. Вкусные блюда всегда являются лучшей рекламой. Так что о вас заговорят и к вам потянутся.

– Да? Но если поднять цену, то это может отпугнуть уже прикормленных клиентов, – поднял я бровь. – Ведь с увеличением стоимости ингредиентов поменяется и стоимость блюда.

– Вот это как раз спорный момент. Я заметил по васаби, что его покупают уже в готовом виде, когда как лучше брать в порошкообразном – так выйдет дешевле и не будет посторонних примесей. Консерванты, загустители, рапсовое масло, крахмал, кукурузная, соевая мука, уксус – всё это играет на усиление вкуса, но по факту создает дополнительную стоимость. Заменив пасту на порошок и разводя перед приготовлением, вы только выиграете в цене. Она как раз и компенсирует ваши траты на нори класса голд. Так что покупатели даже не увидят увеличение стоимости, зато почувствуют новый вкус и будут советовать другим ваше кафе, – улыбнулся Сато.

Мы с сэнсэем переглянулись, после чего я занес заметку в телефон, чтобы не забыть. Деньги никогда лишними не бывают, так что если посетителей станет больше, то и прибыль увеличится. А с увеличенной прибыли можно и новую ресторацию забабахать.

– Увы, это всё, чем я могу отблагодарить вас, – виновато развел руками Сато.

– А как по мне, так нормальный хавчик! – произнес Тигр.

– Да и для меня пойдет. Главное, чтобы было много, – проговорил Малыш Джо.

– А как по мне, то кто-то слишком много разговаривает! – нахмурился Киоси.

– Просим прощения, старший брат, – тут же склонились два якудза.

Немного забавно было наблюдать, как два здоровенных лба признают старшинство маленького тануки. Уважают…

– И я прошу прощения, господин Такаги. Могу ли я попросить вас о последнем одолжении? – спросил Сато.

– Ну, не всё, что угодно, но всё, что в моих силах, – кивнул я в ответ.

– Могу ли я позвонить с вашего телефона сестре? Пусть голос Мичико добавит уверенности в моё сердце.

– Да, конечно, – протянул я мобильник.

Сато встал, поклонился всей честной компании, после чего отошел к саду камней, набирая номер телефона.

Я посмотрел на сэнсэя. Тот с непроницаемым лицом жевал булочку. Я нахмурил брови, но в ответ Норобу только покачал головой. Тогда я поджал губы. Ответом было хмыканье и перевод взгляда на другой, более достойный для осматривания предмет. Этим предметом оказался Малыш Джо, который сразу же опустил глаза и даже чуть согнулся.

Всё понятно. Сэнсэй не хочет помогать потенциальному самоубийце сейчас. Возможно, когда-нибудь потом, если Сато сможет встать на ноги, но не сейчас. Я кивнул. Всё-таки Норобу мудрый человек. Если я сейчас поддамся эмоциям и помогу Фудзиваре, то вряд ли окажу этим ему благо. Мужчина сам должен решить – что для него важно в этой жизни.

Есть такая японская пословица: «Если проблему можно решить, то не стоит о ней беспокоиться, если её решить нельзя, то беспокоиться о ней бесполезно». Сейчас сэнсэй предпочел не беспокоиться о проблемах Сато и это был его выбор. Выбор, с которым я тоже предпочел согласиться.

В конце концов, мы не бюро добрых услуг. Выслушали, посочувствовали, накормили обедом и пустили в свободное плавание.

Заплатить за него долг? Тогда к нам потянутся тысячи должников с разных концов Японии. Жизнь жестока, но это жизнь.

Устроить на работу? Это означало бы лишение работы кого-нибудь из тех, кто уже работал у нас.

Мы сделали всё, чем могли помочь в этой ситуации. И как бы я не желал помочь этому человеку дальше, но самым лучшим решением было позволить ему следовать по собственному пути.

Он не из клана ниндзя, а это уже хорошо.

Пока я так думал, Фудзивара Сато завершил свой разговор и вернул мне телефон. После этого он поклонился и сказал:

– Благодарю вас за то, что спасли меня от неисправимой ошибки. Спасибо за ваши мудрые слова, которые вселили в меня желание жить. Я не забуду вас и обязательно угощу обедом, который приготовлю сам. Да что там сам – мне будет помогать Мичико, а у из-под её рук выходит неимоверно вкусная макрель.

Норобу, на правах хозяина дома, поклонился в ответ:

– А мы желаем тебе удачи, Фудзивара-сан. Надеюсь, что у тебя в жизни всё сложится хорошо и ты ещё много-много лет будешь любоваться цветением сакуры. Всего тебе доброго.

Фудзивара поклонился ещё раз. Я пошел провожать его.

Возле выхода записал свой телефон и вложил бумажку в руку Сато:

– Если что, то звоните. Когда надумаю открывать второе кафе, то обязательно позвоню вам, господин Фудзивара.

– Премного благодарен вам, Такаги-сан, – снова поклонился Фудзивара. – Ваша доброта не знает границ. Я обязательно угощу вас вкусным обедом. Обязательно.

Я стоял возле выхода и смотрел, как он идет по улице. Сейчас Сато ступал твердо, это была походка уверенного в собственном будущем человека. Я тогда ещё не знал, что вижу этого человека в последний раз. Живого…

Глава 5

На другой день меня разбудил тануки. Вернувшееся ко мне чувство восприятия окружающей реальности заставило моментально открыть глаза, когда в комнате произошли изменения. Да-да, меня разбудило появление на пороге постороннего предмета.

Это только кажется, что если человек крепко спит, то у него можно хоть румбу на башке танцевать. На самом же деле человеческие сенсоры постоянно работают и на малейшее изменение в среде обитания реагируют четко. Если вы никогда не просыпались от «велосипеда», то это означает, что у вас хорошие друзья и соседи.

В нашей армейке были чересчур хорошие… И пробуждение от «велосипеда» считалось вполне обычным делом, направленным на улучшение восприятия и тренировку внимательности. Да что там говорить, если сам наш наставник майор Вячеслав Соколов имел на своей двери семьсот сорок два огонька.

Непонятно пока? Ладно, объясню. «Велосипедом» назывался способ шутки над спящим, когда между пальцами ног аккуратно просовывалась папиросная бумага, а потом эти полоски зажигались. Чувствующий жар человек инстинктивно старался избавиться от предмета боли, вследствие чего начинал бить ногами по воздуху – крутить педали.

Оборжаться… Особенно смешно тому, кого будят таким вот нетривиальным образом. Но показывать гнев и ярость нельзя – тогда ещё больше подкалывать будут. А тот герой, который устроил сие представление, может нарисовать себе огонёк на койку или, как в случае с майором, на дверь.

Один раз и я не избежал подобной участи… Но одного урока хватило чтобы потом, когда затевалась новая поездка на велотренажере, я удачно заехал пяткой в глаз очередному шутнику. Проснулся тогда моментально, выждал момент и насладился сладкой местью.

Зато, после этого случая с огненным пробуждением, бдительность повысилась в разы. Вот и сейчас тело среагировало на изменение потоков воздуха и послало в мозг сигнал, что творится какая-то неправильная херня. Мозг тут же дал пенделя глазам, а те, в свою очередь, уставились на тануки. Всего мгновение понадобилось на то, чтобы определить уровень угрозы и расслабить напрягшиеся было мышцы.

Киоси застыл в дверях с блестящей звездочкой-сюрикеном в руках. С отверстия в четырехлучевой звезде свисала черная ленточка с белыми иероглифами. Похожая на одну из полос ткани, которыми обклеивались тренировочные залы для работы над оммёдо.

Тануки уставился на меня:

– Босс, доброе утро! Как ты меня услышал?

– Ты топочешь, как стадо слонов, – буркнул я в ответ и поймал себя на мысли, что отвечаю точь-в-точь как ответил бы сэнсэй.

Неужели я превращаюсь в Норобу?

– Ладно-ладно, босс, я ещё подкрадусь, как стадо тануки, – хмыкнул Киоси в ответ и показал на сюрикен. – У нас вон что…

– Что это за предмет народного творчества? – поднял я бровь, садясь на кровати. – Сам полночи делал?

– Ну нет, я бы сделал лучше, а это… Это воткнулось у меня над головой, когда я утром вышел на порог дома.

Я протянул руку, а Киоси отдал мне сюрикен. Обычная метательная звезда, но с необычным рядом иероглифов на ткани.

Приходи в деревню, скрытую в бамбуке.

Вот и всё, что было выведено каллиграфией на черной ленточке. То есть ни координат, ни улицы, ни дома. И как такой адрес забить в навигатор?

Понятно, что нас приглашают на стрелку. И понятно, кто приглашает. Непонятно только одно – чего так долго тянули и выматывали нервы своей неумелой слежкой? Собирали информацию?

– Ладно, это подождет до пробуждения сэнсэя. Мы столько ждали новости от ниндзя, что и они пусть пока покурят. Ну что, помчались на пробежку, Киоси?

Тануки кивнул и помчался одеваться. Норобу смилостивился и пустил его жить с нами. После сражения с заклятым врагом Ёсимаса Сакураем с Киоси словно сняли проклятие неуклюжести. За две недели проживания с нами, он не разбил ни одной пиалы, не сломал ни одного стола и даже не повредил ни одной палочки-хаси. Да, всё такой же непоседа, но стал более ловким и ответственным.

Возможно, именно поэтому я и спихнул на него тренировку двух амбалов – Тигра и Малыша. Дополнительная нагрузка в виде ответственности дает о себе знать. Даже оценки в школе улучшились. К тому же, два лба, встречающих Киоси после школы, добавляли ему веса в глазах одноклассников. Тануки уже опасались задирать.

На наших глазах он, из зачморенного сироты, превращался в сурового и строгого начальника. Только бы не поймал звезду и не стал подобием одного из мажоров, которые прожигают заработанные отцами деньги, а сами из себя ровным счетом ничего не представляют.

– Босс, я готов! Ого, ты побежишь в этом? – в дверях снова показался Киоси.

Он удивился, когда увидел мой наряд. Ну да, вы бы тоже удивились, если бы увидели – жакет-утяжелитель, браслеты-утяжелители, ножные браслеты… Я довел общий вес до семидесяти килограммов и сейчас казалось, что на мои плечи закинули здорового сенбернара, с которым и надо было пробежать обычные десять километров.

Да, ребята… Это необходимость. Это уже необходимость. Когда появились такие враги, как ниндзя, то нужно быть готовым ко всему. И тренироваться нужно гораздо упорнее. Тем более, что новое тело ноппэрапона только радуется возрастающим нагрузкам.

– Да, Киоси. Я побегу в этом. И если ты от меня отстанешь, то я погоню тебя пендалями, – хмыкнул я в ответ.

– Ага, босс, ты догони сперва, – улыбнулся Киоси, ловко увернулся от моего пинка и помчался вон из дома.

Все десять километров он держался чуть впереди, иногда покрикивая на ранних прохожих, чтобы те смогли увернуться от двух бегущих школьников. Потом последовали обычные отжимания, пресс, приседания, подтягивания. Всё в быстром темпе, чтобы не снижать ритм сердечных сокращений.

После такой тренировки футболку можно было выжимать от пота. Впрочем, остальные предметы гардероба тоже вряд ли можно назвать сухими. Надо ли говорить с каким удовольствием я сбросил все утяжелители?

Да после них я не шел – летел!

И мой полет споткнулся о гэнкан – возле порога дома стояли женские гэта. Деревянные сандалии с изящным изгибом и розовыми ленточками так негармонично смотрелись рядом с мужскими кроссовками, ботинками и шлепками, что у меня даже возникло желание выбросить гэта прочь. Забегая вперед, могу сказать, что не раз потом сожалел, что не сделал этого, выбросив хозяйку этих гэта вместе с обувью.

– У нас гости? – уставился на сандалии Киоси.

В нашу мужскую обитель из женского пола заходила только вакагасира Казено-тсубаса-кай Мизуки Сато, но она предпочитала туфли, а на худой конец кроссовки, но никак не деревянные гэта. Так что кто бы это мог быть?

– Похоже, что так. Кто из твоих знакомых носит такие? – спросил я.

– Фу, девчонки… – тут же сморщил нос Киоси. – Они такие надоедливые и противные! Последнее время вообще начинают приставать и угощать разными вкусняшками. Даже старшеклассницы… Эй, босс, не смотри ты так – я никуда от вас не уйду. Мне тут нравится…

Надо ли напоминать, что у тануки есть такая маленькая изюминка в натуре – если кто их угостит едой, то они могут привязаться к этому человеку и душой, и телом. Да-да, так у меня с Киоси и произошло, когда я отбил его от атакующих мальчишек, после чего он напрочь отказался уходить из дома сэнсэя. А если грохнуть такого надоедливого засранца, то он вернется в виде духа и будет потом грохотать посудой на кухне да ссать по углам. Мы предпочли оставить его в живом виде, о чем потом не раз пожалели. Но… это всё дела минувших дней, а сейчас перед нами вставала новая проблема. Правда, о настоящих масштабах трагедии ещё не догадывались.

– Ну что, как всегда, я первый? – спросил Киоси, когда мы разулись на гэнкане.

– Когда это ты первым-то был? Всегда я сначала на лихом коне залетал, а потом уже ты… за конем навоз убирал.

И снова я себя поймал на том, что разговариваю как сэнсэй. Надо вспомнить – когда же этот пройдоха умудрился меня покусать?

– Ладно-ладно, босс, вот выпадут у тебя зубы, я тебе суши жевать не буду, – пробурчал мне вслед Киоси, когда я открыл дверь.

Я только ухмыльнулся в ответ.

– Небесный захват, – прозвучал негромко женский голос.

Не успела ещё улыбка сойти с моих губ, как в шею тут же вцепились невидимые стальные клещи. Меня аж приподняло над полом. Рядом захрипел Киоси. Даже пнул от усердия высвободиться. Хотя, возможно, пнуть меня он задумал давно, а сейчас выдался такой удобный случай…

– Петля Времен… – прохрипел я сквозь удушающий захват и метнул лассо из молний в тощую фигурку в зеленом кимоно.

Петля описала в воздухе дугу и легла точно на шею, аккурат под линией седых волос. Я тут же дернул лассо, и петля затянулась. Мы оказались в связке – непонятная худая женщина с седыми волосами держала нас обоих в удушающем захвате, а я держал её и затягивал петлю в ответ.

Да, не таким я представлял себе возвращение домой…

Женщина походила на седую курицу, которая дожила до преклонных лет и собиралась умереть собственной смертью, а не пускаться в последний заплыв по бульону. Её небольшой нос очень сильно напоминал клюв и этот клюв сейчас даже покраснел от усилий, которые она применяла, удерживая нас. Небольшие черные глазки сверлили меня таким злобным взглядом, словно я был владельцем «МММ», а она год за годом отдавала в эту компанию свою пенсию.

Пауза затягивалась. Произнести что-либо мешал захват. Тощая женщина явно берегла силы и ничего не произносила. Только руки в старческих пятнах чуть подрагивали, когда она выставила их в нашу сторону, удерживая в магических захватах.

Киоси снова отвесил мне пендаля. Я не разобрал – то ли он побуждал меня к действию, то ли собрался выместить все накопленные обиды перед смертью.

Легкие начинали гореть, требуя обычную долю кислорода. В ушах появился далекий шум – признак приближающегося кирдыка.

– А вот и наш чай! – донесся со стороны кухни голос Норобу. – Сейчас мы насладимся не только радостной беседой, но ещё и чудесным вкусом напитка…

Женщина тут же сбросила наши магические захваты и захрипела, вцепившись в моё лассо. Киоси шлепнулся на колени, не удержавшись на ногах. Он так удачно шлепнулся, что повалил и меня.

А мне в этот момент хотелось только вдохнуть воздуха в горящие легкие, чтобы хотя бы чуточку их остудить. Чтобы снова почувствовать себя живым… Понятно, что я даже не думал отпускать лассо из молний. Оно как прежде, охватывало тонкую шейку. Из этой шейки всё также продолжали нестись хрипы, когда сэнсэй показался в дверях.

– Да что вы тут устроили? Изаму! А ну немедленно отпусти Шизуки! Нефритовая Катана Печали! – сэнсэй выронил небольшой поднос, на котором дымился чайник и стояли две пиалы, а в его руках возник зеленый меч.

Во мгновение ока сэнсэй оказался возле женщины. Меч рассек воздух, а вместе с ним и лассо из молний. Старушка закашлялась и картинно упала в объятия сэнсэя.

– Что вы себе позволяете? Как вы смеете так себя вести с гостьей? – вскричал Норобу, обмахивая женщину платком и вытирая её чуть вспотевшее лицо.

Я видел взгляд Шизуки, холодный, расчётливый, довольный произведенным эффектом. Она тяжело дышала, как будто затащила холодильник на седьмой этаж без лифта.

Нужно было срочно оправдываться, а не то…

– Она первая напала! – звонко воскликнул Киоси. – Мы ничего не сделали, а она…

– Не ругай… Не ругай своих учеников, Норобу, – проговорила слабым голосом Шизуки и скользнула ладонью по морщинистому лицу сэнсэя. – Они очень любят тебя и хотели защитить. Ведь невозможно не любить такого мужественного человека, как ты… Не ругай их… Я вот уже простила удавку на своей шее, которая едва не задушила меня…

– Как едва не задушила? – снова вскинулся Норобу.

– Не ругай… Это пустяки, ведь я бы умерла с улыбкой на губах. Последний мой вздох произошел бы рядом с мужчиной моих грез. Я хотела всего лишь увидеть тебя, так что мне не о чем больше мечтать…

Вот же разливается соловьем! И ведь не поспоришь. Говорит так, что не отрицает своего нападения, но почему-то виноватыми оказываемся мы!

– Сэнсэй, произошло недоразумение, – я тоже попытался вставить слово, но куда там…

– Конечно, всего лишь недоразумение, – тут же перебила меня женщина. – Ребята вошли и подумали, что я воровка или грабительница. Ведь возле тебя, Норобу, всегда ошивались опасные женщины, – при этих словах на губах сэнсэя возникла самодовольная улыбка. – Разве стоит их упрекать в излишнем рвении? Они очень любят тебя и поэтому такое недоразумение и произошло…

– Исикава-сан, ты всегда умела всё так хорошо объяснить, – покачал головой сэнсэй, а потом метнул в нашу сторону гневный взгляд. – Вы должны немедленно извиниться перед госпожой Исикава!

– Но она… – начал было Киоси.

– Вы заставляете меня краснеть. Неужели достоинство не присуще моим ученикам? Имейте мужество признать свою ошибку и извиниться перед госпожой Исикава!

– Не нужно заставлять ребят делать то, чего они не хотят, – тут же взяла слово старушка, взяв Норобу за руку. – Они всего лишь хотели уберечь тебя. Разве достойно императора ругать свою охрану за излишнее рвение?

Императора!

Улыбка снова расплылась на плотно сжатых губах Норобу. Эх, эта женщина умеет сыграть на тонких струнах мужской души!

И сейчас, как бы ни пытались оправдаться, но всё равно останемся виноваты. Лесть закрыла уши сэнсэя для правды. Этот бой мы проиграли, но зато не проиграли войну!

– Сэнсэй… – снова начал было Киоси, но я дернул его за рукав.

Тануки недоуменно взглянул на меня. Я постарался сделать выразительный взгляд. Не знаю, насколько хорошо у меня это получилось, но Киоси в итоге замолчал и превратился в слух.

– Сэнсэй Норобу, госпожа Исикава, мы приносим свои извинения за доставленные неудобства и нашу ошибку, – склонился в поклоне и заставил поклониться Киоси. – Мы были слишком взвинчены и расстроены произошедшим рано утром, поэтому излишне перестраховались…

– Я принимаю ваши извинения, мальчики, – тут же сказала Исикава, едва видимо скорчив недовольную мину. Она явно рассчитывала на наши попытки оправдаться, на фоне которых могла стать в ещё более выигрышную позу. – Я бы тоже за сэнсэя могла глотку порвать…

– Вот, видите, а вы на неё нападаете! – буркнул сэнсэй. – Госпожа Исикава из-за землетрясения попала в трудное положение, поэтому я, как старый друг и товарищ, хотел подставить плечо, а вы…

– А пусть она тогда пообедает с нами, а потом идет на все четыре стороны? – спросил Киоси. – Чего вы на меня так смотрите? Вы же говорили, что человек только сам может помочь себе. Фудзивара Сато отправился вчера на поиски своего пути, так пусть и…

Хлоп!

Узкая ладонь прервала монолог Киоси. Тануки полетел кубарем от резкой затрещины и остановился возле порога. Он недоуменно уставился на сэнсэя.

– Господин Фудзивара нам чужой человек, а госпожа Исикава далеко не чужая. Друзьям и родным всегда найдется место в доме Норобу, – с пафосом произнес сэнсэй.

– Нет, если я мешаю, то конечно же сразу уйду, – женщина прижала к груди узелок с одеждой. – Мальчик прав, я…

– Мальчик уже получил своё за дурные слова, – сказал сэнсэй. – Госпожа Исикава, пока я хозяин в этом доме – я решаю, кому здесь быть, а кто может отправиться спать в палатку!

– Но, сэнсэй! – вскрикнул Киоси.

– Да, молодые люди, пришла пора вам поспать на свежем воздухе. Не может же дама находиться в обществе молодых мужчин по утрам, пока не привела себя в порядок! – нахмурился Норобу. – Госпожа Исикава, вы можете оставаться тут, сколько пожелаете. Мой дом – ваш дом!

– Благодарю вас за заботу, сэнсэй Норобу. Мне, право, неловко… – она злорадно зыркнула на нас и тут же ласково уставилась на сэнсэя. – Ведь я причиняю столько неудобств…

– Никаких неудобств вы не причиняете. Я приготовлю вам комнату, а вы… – сэнсэй уперся в нас взглядом. – Собирайтесь в школу, а то опоздаете!

– Сэнсэй, нам ещё прислали вот это, – я прошел в комнату и принес сюрикен с запиской на ленте. – Поэтому мы и приняли госпожу Исикава за ниндзя.

– Ага, – прочитал Норобу. – Что же, займемся этим после вашей учебы. Днем увидимся, а сейчас… Бегом в школу!

– Ох, я бы им приготовила бэнто, если бы знала… – притворно вздохнула Исикава.

Сэнсэй не видел, как она скорчила нам злобную рожу, а потом провела большим пальцем по дряблой коже шеи. Зато видели мы и это вряд ли подняло нам настроение.

Мы быстро собрались и вышли, поклонившись напоследок. Сэнсэй не обратил на нас никакого внимания, полностью поглощенный беседой с гостьей.

– Что скажешь, босс? – спросил на улице Киоси.

– Чувствую, что настают трудные времена. И всё, что было прежде, нам покажется легкой сказкой. Ладно, Киоси, мы с такими уродами справлялись – неужели с какой-то бабой не справимся?

– Как раз с бабой-то нам справляться и не приходилось, – философски вздохнул тануки. – Чего-то я очкую. Чую, что эта война окажется самой тяжелой…

Время показало, что его слова оказались пророческими.

Глава 6

Дела в школе шли как обычно. Учителя преподавали, ученики отвечали, я валял дурака. А чем ещё заниматься на уроках, которые помнишь по предыдущей жизни?

Со сменой тела ко мне вернулась почти вся память из прошлой жизни. Если в теле Изаму его мозговые клеточки приходилось тренировать, как и пухлое тело, то сейчас я мог почти слово в слово повторить то, что написано в учебнике, всего лишь раз взглянув на страницу. Да-да, память мы тоже тренировали, находясь в условиях экстренной ситуации. Ведь никогда не знаешь – в какой момент пригодятся нужные знания. А так, как мы были молодой порослью, только-только покинувшей школьный порог, то и тренировались в основном на знакомых предметах и учебниках.

В качестве примера одного из упражнений могу привести следующее занятие. Сначала на занятиях нам давали листок бумаги, на котором были фигуры, состоящие из точек и черточек. Минуту мы пялились, стараясь запомнить, а потом листок с фигурами убирался, а на его место ложился чистый лист. И вот взвод должен был повторить запомненные фигуры точь-в-точь. За возникающие ошибки следовала расплата – отжимания до седьмого пота.

Когда пять раз подряд взвод смог воспроизвести фигуры без ошибок, то лимит времени уменьшался на десять минут. И так довели до пяти секунд. Потом включали сирену, мигали огнями – задействовали отвлекающие элементы. В этих условиях мы должны снова запоминать и записывать. Снова время сокращалось…

Апофеозом этого всего удовольствия была ночная побудка, когда выла сирена, когда над ухом раздавались автоматные очереди, когда с потолка лилась ледяная вода. За пять секунд бойцы должны запомнить информацию, а потом воспроизвести её в точности.

Причем информацией были не только фигуры – иногда это были листы из учебников. Так что текстовые объемы тоже щелкались семечками. После блокировки мозговой активности гормонами Изаму, когда думалось в основном о сексе, чистый мозг ноппэрапона с радостью поглощал новые сведения и собирал в багаж новые материалы и знания.

Я давал ему эти знания походя, вспоминая из предыдущей жизни множество фактов. На уроках в основном наблюдал и раздумывал о сложившейся ситуации.

После смерти сайко-коммона на Сэтору было одно удовольствие смотреть. Он осунулся, сгорбился. Теперь это был уже не высокомерный сын старшего комиссара полиции, а по совместительству оябуна большого клана. Теперь он напоминал кота, которого злые люди выбросили на улицу после смерти хозяйки. Всегда прилизанный и одетый с иголочки, Сэтору мог появиться с пятнами на пиджаке, растрепанный или же с почерневшими мешками под глазами.

В среде якудза ходили слухи, что верхушка Хино-хеби трещит по швам, а со смертью Оды Кабунаги треск стал слышен далеко за пределы Токио. Мизуки как-то сказала, что у Хино-хеби потихоньку начали откусывать куски территории, а клан Мацуды только слабо огрызался. До того момента, как произойдет внутриклановый взрыв оставалось не больше месяца-двух.

Зато пятым уроком была физкультура. Надо ли говорить, с какой радостью я её ждал? Не самой физической нагрузки, а встречи с учительницей Икэда. Мне нужно было кое-что проверить и эта проверка должна была стать приятной.

Хоть что-то приятное в этот день. Но, как оказалось, не только проверка была приятной вещью, которая со мной сегодня произошла.

Как всегда на большой перемене мы поменялись бэнто с Кацуми. Так как погода была хорошей, то мы вышли на улицу и уселись на лужок. Травка – изумрудная, небо – аквамариновое, девушка – бриллиантовая. Кругом одни драгоценности. С Кацуми рядом было приятно находиться. Её улыбка отгоняла мрачные мысли, а пригоняла наоборот – светлые и воздушные.

– Изаму-кун, вот ты как-то говорил, что хорошо владеешь приемами этикета? – сказала Кацуми, когда после опорожнения половины бэнто. – Так ли это на самом деле? Или ты просто хвастался? Ну, про императора и его манеры?

Я порылся в памяти, ну да, вроде как-то ляпнул, что могу и при дворе императора вести себя достойно. Но это было в пустяковом разговоре, я даже тогда не придал этому значения – трепался и трепался. А Кацуми это запомнила… Идти на попятную уже поздно, так что надо или всё обратить в шутку, или же идти до конца.

Но какой мужчина не захочет слегка прихвастнуть?

Просто в тот момент я не думал, что Кацуми интересуется этим не просто так. Я думал, что мы продолжаем наш незатейливый разговор. Жевал булочку, думал о хорошем и даже не подозревал о той пакости, какую она мне приготовила.

– Да было такое. И могу подтвердить, что император сгорит со стыда, когда мы с ним разделим трапезу! – улыбнулся я в ответ.

Вроде бы пошутил, но вот японская ментальность вовсе не чета российской. Кацуми мою шутку приняла за чистую монету. Она радостно оскалилась и ударила меня счастливой новостью:

– Тогда я приглашаю тебя к нам в гости на дружеский обед. Завтра, после школы. Я так рада, что ты согласился! И так здорово, что ты знаешь этикет и мне не придется краснеть перед родителями! Так всё здорово складывается! Папа и мама будут рады твоему обществу. Мама давно спрашивала, что за молодой хинин так храбро держится среди аристократов? Так что они тебя ждут в гости…

Глядя на её счастливую мордашку, я ощутил где-то глубоко внутри холодок. Похоже, что мне устраивают смотрины…

И как теперь отмазаться? Сказать, что у меня дела? Что как раз завтра запланировано спасение мира и я смогу освободиться не раньше шести?

Тогда обед просто перенесется на другое время, но мне рано или поздно придется предстать пред ясные очи семейства Утида…

Так, стоп! А с хрена ли я очкую? Не съедят же меня там, в самом деле. А посидеть сегодня вечерок и промуштровать всяческие экивоки да реверансы я смогу. Где наша не пропадала?

– Я согласен. Завтра в четыре часа буду как штык, – улыбнулся в ответ и постарался, чтобы улыбка вышла не очень кислой.

– Тогда я приготовлю свои любимые вкусняшки, а ты попробуешь и решишь как я готовлю – лучше твоего повара, или хуже?

– А если скажу, что хуже – что меня ожидает? Надо будет накидывать Доспех Духа или он тебе не помеха?

– Да ну тебя, – Кацуми шутливо толкнула меня в плечо. – Подумаешь, скажешь неправду… За такое сильно не накажу!

– Ух, вот ты уже драться начала, а если я тебя в ответ толкну? – "грозно" нахмурился и надул щеки.

– У тебя не получится, – подняла кулачки Кацуми. – Не веришь?

– Конечно же не верю, – тут же принял я вызов и резко выбросил вперед руку.

Кацуми чуть пригнулась, пропустила руку над плечом и дернула её за область локтя. Меня невольно повлекло вслед за рукой. Чтобы удержаться, я растопырил ноги, изогнулся и… рухнул на Кацуми всем весом. Мы прокатились пару метров, шутливо борясь между собой, пока я не остановился.

Она оказалась подо мной, а я невольно уперся рукой в левую грудь. Тут же отдернул и вызвал краску на лицо, чтобы показаться крайне смущенным. Хотя, ощущения мне очень понравились. Настолько понравились, что даже пришлось резко повернуть бедро. Чтобы не упереться… мобильником…

Губы Кацуми оказались напротив моих. Глаза в глаза, нос в нос. Романтическая ситуация, ничего не скажешь… И черт побери, она была такой… такой… Головокружительной, что ли? Я и в самом деле едва не потерял над собой контроль, вовремя успев отдернуть потянувшиеся было губы…

И это в новом теле. Что бы произошло, если бы я остался в теле Изаму?

– Извини, – пробурчал я, бочком слезая с Кацуми и стараясь, чтобы мой пах не сильно выпирал вперед. – Я не рассчитал.

– Да это я не рассчитала… Ничего. Всё же нормально?

Я посмотрел на Кацуми. На её щеках возник румянец, дыхание стало более бурным, глаза заблестели. Похоже, что не только я один возбудился от нашей борьбы…

– Да, всё нормально. Я просто…

Губы Кацуми не дали мне договорить. Она неожиданно подалась вперед и поцеловала так горячо, что на миг я даже растерялся. Её глаза заполнили всё пространство, вся окружающая реальность перестала существовать, а в голове взорвалась Сверхновая.

Сколько времени длился этот поцелуй? Я не могу сказать, так как потерял счет времени. На мгновение я вернулся в то время, когда в своём мире в первый раз поцеловался.

Я тогда провожал девушку домой после фильма. С Невы тянул пронизывающий ноябрьский ветер, швырял нам в лицо мелкие капли питерской мороси. Мы продрогли до нитки, зонтики скорее мешали, чем помогали скрыться от непогоды. На Наташку было жалко смотреть и в то же время она была такой красивой и желанной, что я бы прошел вечность под ударами непогоды – лишь бы идти рядом.

А уже потом, забежав в парадную, мы остановились возле лестницы первого этажа. Тогда-то и случился этот неумелый первый поцелуй. Сначала было неловкое молчание, напряженная работа ума – чтобы ещё ляпнуть, а потом… Потом я взял Наташку за руку, появилось легкое покалывание в пальцах. Она опустила глаза вниз, а я подался на встречу мокрому лицу… Наши губы соединились…

И тогда тоже вспыхнула чистая энергия, осветившая старый подъезд ярче трехсотваттной лампочки. Колени чуть ослабели, а сердце попыталось проломить грудную клетку, колотясь со страстью пленника, который проснулся в неизвестном месте.

И тот оказался настолько ярким событием, что вся его прелесть затмила вонь кошачьей мочи, расписанные стены, обгрызенные временем перила. Это была маленькая граница, перешагнув которую, я прекращал быть мальчишкой, а становился юношей. Возможно, это воспоминание было одним из тех десятков моментов, которое можно назвать счастливым. Вот то, что это мгновение было волшебным – не ходи к гадалке.

Всегда нужно быть готовым к волшебству – оно же рядом, оно происходит. Вот только человеческий мозг не может принять природу волшебства и старается подвести всё под научную теорию.

И всё равно я не был готов к тому, что губы Кацуми соприкоснутся с моими. Я опешил, поддался чувствам и воспоминаниям, а окружающая реальность не замедлила шарахнуть по башке.

– Акика всё любила делать по-своему. Когда все девочки учились целоваться на помидорах, она тренировалась на огурцах. Позже выяснилось, что не прогадала, – раздался едкий голос Сэтору Мацуда.

Кацуми тут же отпрянула от меня. Она покраснела, её грудь бурно вздымалась – или от гнева, или от неожиданности. Мне хотелось думать, что от возбуждения.

Сэтору стоял в нескольких шагах от нас. Скалился так, что можно было увидеть трусы через глотку. Рядом с ним стояла Кимико. Улыбка на её губах варьировалась от границ досады до злобного ехидства. Она явно наслаждалась нашим смятением.

Сам этот момент походил на один из тех неприятных эпизодов, когда вы идете по улице жарким днем, наслаждаетесь ледяным мороженым в вафельном стаканчике, а в эту секунду какой-то пернатый снайпер решает опорожнить свой кишечник. И всё это дерьмо попадает на мороженое… И ваше счастье, если вы успеете заметить привес в стаканчике…

– Как всегда, Мацуда-сан, скорость вашего языка превышает скорость вашей мысли, – произнес я, не показывая, что смущен или раздосадован.

Не дождетесь!

– Это очень хорошо, хинин, что ты помнишь о моей скорости, – улыбка Сэтору стала ещё гаже. – Знаешь ли ты, что возможность быстрого нахождения общего языка очень зависит от техники поцелуя?

Кацуми хватило времени, чтобы взять себя в руки. Она усмирила дыхание и процедила:

– Надеюсь, что мы показали вам, как это правильно делается? Сэтору, ты успел записать? Или тебе снова зарисовывать нужно?

Губы Сэтору чуть дернулись. Но он не показал вида:

– От порнографических рисунков у меня изжога, а целоваться я предпочитаю на шикарной кровати, а не на голой земле, как это делает нищета Токио…

– Да? Поэтому до сих пор нецелованный? – подколол я в ответ.

– Что ты имеешь в виду, Изаму? – подала голос Кимико.

– Что имею, то и введу. Тебе ли не знать, Миура-сан? – ответил я и не дал ей ответить. – Но не будем о грустном! Вы ведь куда-то шли? Мы не смеем вас задерживать и доедим свои обеды. Или вы тоже на это пялиться будете? Могу поделиться креветочкой, – я достал из бэнто небольшую красновато-розовую закорючку. – Вот, Сэтору, твой любимый цвет и твой любимый размер…

Губы Сэтору дернулись ещё раз. Он явно собрался мне ответить позлее, поэтому я быстро зарылся в свои хранилища подколок. Победа в словесной дуэли должна достаться мне!

Пауза затягивалась. Подходящие слова явно не находились. Да, похоже, что ситуация в Хино-хеби не шла на пользу оябуну, раз он начал так тормозить. Рядом были девушки из аристократических семейств, поэтому сделать выпад Сэтору нужно утонченный и донельзя презрительный. Ответить матом ему не позволяли находящиеся рядом.

Ответить так, чтобы не уронить лицо, мог позволить себе только я. Порой низкое происхождение давало небольшое преимущество перед аристократией. Быдло в переполненном автобусе всегда в выигрыше перед интеллигентным человеком, если только второй не занимается боксом.

– Идем, Сэтору, этот человек вряд ли сможет оценить всю остроту твоего ума, – Кимико потянула моего недруга за руку.

– Почему же, по оценке от одного до пяти я бы сразу выбрал единицу, – моментально отреагировал я.

– Не удивлен, что ты любишь это число, ведь оно совпадает с уровнем коэффициента твоего интеллекта, – процедил Сэтору.

– Ух, какие сложные слова ты знаешь. Наверное, отец тебя не зря учил, – почувствовал, что ещё немного и доведу его.

Да, ударил по гнилому… И вот ни капли в этом не раскаиваюсь! С моральными уродами стоит поступать так, чтобы больше не возникло желания лезть к вам. Резко, жестко, без угрызений совести. Пусть кто-то вещает о благородстве, а я не благороден – я и в табло зарядить могу, и матом обложить по первое число.

И в этом моя сила!

Тут нечем гордиться, но и страшиться этого не стоит. Всё равно, что под новым пиджаком пытаться спрятать грязную старую рубашку. Лучше принимать себя таким, каким есть, а уж что подумают о вас враги – вас это должно занимать в самую последнюю очередь.

– Пока, хинин, – севшим голосом проговорил Сэтору.

– Покакаешь дома, – в конец обнаглел я и улыбнулся точно такой же улыбкой, какой до этого улыбался Сэтору.

Вернул ему его же первый удар.

Кимико фыркнула в ответ. Неопределенно фыркнула. Я даже не понял – она или засмеялась над моей подколкой, или же возмутилась моим поведением. Предпочту думать, что сделала первое. Сэтору же выпрямился, словно ему в жопу воткнули лом, и с видом напускного безразличия удалился.

Они отошли на приличное расстояние, когда Кацуми покачала головой и сказала:

– Теперь я понимаю, почему бы покраснел император, если бы вы разделили трапезу.

– Ну нет, император не такой противный, как Сэтору, – хмыкнул я в ответ. – К тому же, я могу вести себя за столом и даже иногда не подбираю куски с пола.

Кацуми посмотрела на меня и расхохоталась.

От звука её звонкого хохота Кимико оглянулась и не удержалась от демонстрации маникюра на среднем пальце. Этот жест отчаяния вызвал ещё больший смех.

– Ладно, мне сейчас нужно отлучиться носик попудрить, а то от смеха могу не удержаться и… В общем, пора идти, – отсмеявшись, сказала Кацуми.

– Хорошо, тогда я тоже загляну в кабинет для мальчиков. До встречи на уроке.

– Ага. Не прощаемся, – кивнула Кацуми.

Мы разошлись на время. И вот в туалете случилась неприятность…

Нет-нет, не то, что вы подумали – я донес всё успешно. Но вот когда после опорожнения мочевого пузыря собрался было помыть руки, то струя воды из крана с такой силой ударила в раковину, что плеснула волной на мои брюки в области паха.

Мда, ситуация для мужчины не очень хорошая. Тем более, что до звонка остается меньше пяти минут, поэтому толком просохнуть на солнышке брюки не успеют. Я попытался оттереть бумажными салфетками, но куда там. Ткань предательски выдавала, что на неё попала влага.

Выйти в таком виде? И стать объектом насмешек? Нет, ударить в грязь лицом я могу, но лишний раз тратить нервные клетки на попытки удержать «покер-фейс» под градом усмешек не хочется.

Я огляделся в поисках того, что мне может помочь и… Обнаружил электросушилку для рук.

Вот оно! То самое средство, которое поможет мне не выглядеть обоссавшимся!

Я попытался снять электросушилку, но она категорически отказывалась покидать своё насиженное место. Похоже, что даже была приклеена к стене. Что же, пришлось залезать на урну для бумаги, чтобы подставить своё промокшее место.

Почему я не снял и не стал сушить брюки в руках? Хрен его знает. Думал, что услышу, если кто откроет дверь и успею спрыгнуть с урны. Сделал бы вид, что просто сушу руки. А вот если бы меня застали со снятыми брюками, то потом вряд ли кто поверил про кран и воду.

Сушилка начала подавать горячий воздух, испаряя влагу с моих брюк. Успешно испаряя, прошу заметить! Если у вас когда-нибудь произойдет что-то подобное, то можете запросто высушить брюки, подставляя мокрую ткань под струю воздуха.

Правда, чтобы сушилка работала постоянно, приходилось то и дело помахивать рукой, чтобы датчики срабатывали на движение. Это затрудняло дело тем, что, балансируя на урне, я держался за стену. Впрочем, я приноровился так, что начал придвигаться и отодвигаться тазом. Датчик реагировал и посылал воздух в область паха.

Я почти что закончил сушку брюк, когда позади раздался издевательский голос:

– В рейтинге приколов, по оценке от одного до пяти, я бы сразу выбрал пятерку. Похоже, что хинин так возбудился от поцелуя аристократки, что решил оттрахать сушилку. Улыбнись, хинин, тебя снимает скрытая камера. Можешь помахать ручкой.

Я резко оглянулся и увидел стоящего с телефоном Сэтору. Камера направлена на меня.

Интересно, он так долго стоял? И я не услышал, как открылась дверь…

Я спрыгнул, чтобы кинуться к нему, но он исчез в ту же секунду. Мда, похоже, что если первый поединок в словесной дуэли остался за мной, то сейчас Сэтору оказался на коне.

Глупо получилось… Но, где наша не пропадала? Не унывать же по этому поводу. Надо будет просто ржать со всеми остальными, кто увидит это видео. Ржать, чтобы не возникало желания подшучивать ещё больше, если покажу обиду и выкажу досаду.

Ладно, Сэтору, этот бой за тобой. Но не война!

Глава 7

Вот если не везет, то не везет по-крупному. Мало того, что видео Сэтору к концу дня распространилось по всем телефонам школьников, так ещё и физкультуры не было!

Вот это, конечно, не очень хорошо. Я чувствовал, что моё тело хочет секса. Хочет так, что утром приходится полчаса под холодным душем стоять, чтобы привести себя в порядок. Да ещё одну штуку хотелось попробовать, но… Без тела – нет дела, как любил говаривать майор Слава Соколов.

Перед выходом я с трудом отвязался от Кацуми, которая попыталась затащить меня в "Оммёдо Кудо". После смерти брата она стала единственным мастером в этом клубе и была главой боевого подразделения старшеклассников. Я бы позанимался – испытал возможности нового тела, однако…

Меня ждали ниндзя, и вряд ли стоило пренебрегать их ожиданием. Невежливо как-то сразу идти в отказ – нужно сперва сходить на стрелку. Да и взять с собой сэнсэя Норобу. Всё-таки он фигура не маленькая. Если меня грохнут, то мало кто слезу пустит, а вот сэнсэя среди якудза уважают, да и "старая гвардия" вряд ли так просто спустит с рук смерть друга.

На выходе меня никто не встречал. Это и неудивительно, ведь меня не ждали в это время, а Малыш Джо и Ленивый Тигр отправились за Киоси. Маленькому тануки пока что везло с уроками и он возвращался раньше меня из школы.

Ну так что же, можно и прогуляться. Взгляд привычно отыскал полицейскую машину, которая дежурила возле школы. Улыбнулся и помахал офицеру Наоки, порадовался нахмуренному лицу её партнера по дежурству. Кстати, Наоки тоже можно было бы пригласить на светский раут в какой-нибудь ресторанчик, а потом в отель и там её… до самого утра…

От мыслей о соблазнительных формах, упругом теле и шелковистой коже внизу паха налилось горячим.

Нет, не обоссался! Просто возбудился от одних только мыслей и воспоминаний!

Срочно пришлось делать дыхательные упражнения на успокоение. Пока дышал, удаляясь по улице от школы, то заметил за собой слежку. На этот раз она велась профессиональнее. Слежку вели трое человек, причем если вел один, то двое других в это время не показывались – обегали стороной мой маршрут, по пути меняя внешность и одежду.

Фокусники, блин!

Даже походку меняли, то за мной шел старик на последнем издыхании, то молодая девушка, то пожилая дама. Переходили на другую сторону улицы, шли недолго следом, а то и вовсе обгоняли, чтобы завернуть за угол. Правда, чуть позже появлялся следующий человек и продолжал моё сопровождение. Если не знать, куда смотреть, то можно даже ничего не заподозрить.

А смотреть чаще всего нужно на обувь. Если одежду, шляпу, походку можно сменить быстро, то вот с обувью дело обстоит хуже – чтобы её сменить нужно время, да и не будешь таскать с собой дюжину сменных пар обуви. Поэтому я запомнил кроссовки, ботинки и сандалии. По ним и отмечал очередной бредущий за мной хвост.

Нет-нет, я не оборачивался. Ни в коем случае этого делать нельзя – тогда преследователи сразу же заподозрят, что их вычислили, и перестроятся на ходу, а может быть даже вызовут замену. Для того, чтобы отметить преследователей, достаточно было витрин магазинов и окон проезжающих машин. Быстрый взгляд, оценка обстановки и снова можно идти.

Нападать они не думали, но вели вплоть до самого дома. Мне хочется думать, что это было сопровождение ради моей безопасности. Чтобы не замочили раньше времени…

Во время пути у меня завибрировал мобильник. Я уставился на незнакомый номер, попытался разыскать похожий в голове и не нашел. Ну что же, это либо реклама, тогда я имею полное право обматерить оператора, либо кто-то из знакомых, но с чужого телефона.

– Алло?

– Здравствуйте, господин Такаги, – приветствовал меня знакомый голос. – Вас беспокоит вчерашний гость…

– Фудзивара-сан? – спросил я. – Привет-привет! Ты уже телефоном разжиться успел?

– Нет, что вы, это я звоню с телефона хозяина. Я устроился работать поваром у семьи господина Мияки. Звоню, чтобы поблагодарить вас и вашего молодого друга Киоси за то, что отвратили меня от плохих мыслей и не дали свершиться неисправимому. Мне тут обещали хороший пансион и даже небольшую комнату в домике для прислуги. Со временем, когда я накоплю достаточно денег, сумею снять небольшую квартиру и перевезу сюда сестру.

Я почесал затылок – надо же как быстро нашел работу. Впрочем, повар при аристократах не очень хорошая должность – могут в любой момент попросить на улицу, но если душа лежит к плошкам-поварешкам и нет другого выхода, то…

– Тогда поздравляю, господин Фудзивара. Искренне рад за вас, – ответил я.

– Это вам большое спасибо. Сэнсэй, вы и ваш маленький друг смогли убедить меня, что жизнь очень хорошая штука. Сестра не знает о моих неприятностях, поэтому не буду её беспокоить и обязательно пригласим вас в гости, когда снимем своё жильё.

– Отлично, я даже прихвачу с собой пару бутылок хорошего саке и мы отметим начало вашей новой жизни, – улыбнулся в ответ.

– Обязательно отметим, обязательно! А сейчас мне пора идти. Я позвонил вам, чтобы отблагодарить и… и ещё раз спасибо, господин Такаги.

– Пожалуйста. Ты это… Фудзивара, обращайся, если что, – попрощался в ответ. – Не пропадай, держи связь. Вдруг мне понадобится хороший шеф-повар, тогда я буду знать, куда обратиться.

– Хорошо, но я обязательно приглашу вас на обед и тогда вы отведаете настоящие роллы.

Мы душевно попрощались, после чего я взглянул в экран телефона. Камера показала, что очередной преследователь всё также движется позади. Ну и пусть себе стаптывают ноги. Я никуда сворачивать не собираюсь и доберусь до дома во чтобы то ни стало.

Дома меня встретил крик:

– Небесный Захват!

А вот хуюшки – я успел уже наложить на себя три слоя Доспеха Духа, поэтому легко улыбнулся в ответ и произнес:

– И вам добрый день, госпожа Исикава. Вы зря думаете, что я два раза попаду на один и тот же приём. Что вы хотите от сэнсэя? Почему так себя ведете?

Мы находились с ней по разные стороны стола. На столешнице выставлены небольшие тарелочки с рисом, овощами, маринованными кальмарами и рыбой. В углу курилась благовонная палочка, а воздух пропах тяжелым духом сандала. Похоже, что я попал на романтический обед. Моего возвращения точно не ожидали в это время.

И главное, что нигде не было видно сэнсэя!

Гостья злобно зыркнула на меня и опустила руку:

– А ты не настолько глуп, насколько показывает твоё лицо, хинин. Я хочу, чтобы вы с тануки убрались из дома Норобушки…

– Из чьего дома? – не понял я.

Норобушка… Нет, мой мозг отказывался принимать имя сэнсэя таком ласкательно-умилительном эквиваленте.

Норобище! Вот так было вернее. Так я ещё мог понять и простить.

– Ты понял всё с первого раза. Вы толкаете его на преступления, а ему поясницу беречь нужно! – проворчала Шизуки.

– Вообще-то он сам хочет…

– Не говори мне того, чего он хочет. Я знакома с ним не первый год, поэтому точно знаю, что именно ему нужно. А ему нужен покой и теплые носочки.

– То есть вы хотите из нашего сэнсэя сделать домашнюю собачку?

– Да как ты смеешь так говорить? Я хочу, чтобы Норобушка свои дни провел рядом с любящим человеком, а вовсе не с двумя дурно воспитанными мальчишками. К тому же ещё и очень дерзкими.

Её ноздри раздувались, как будто она пыталась втянуть побольше воздуха и потом выплеснуть его наружу, сдув меня на фиг. Я стоял напротив и улыбался. А что мне оставалось делать? Вроде бы цели у неё благие, но вот манера исполнения…

– Если сам сэнсэй Норобу скажет, чтобы мы убирались – мы уберемся, а пока что мы будем возле него, – проговорил я.

– Нет, не будете! Или я не Шизуки Исикава! – вскричала в гневе женщина.

– Что за крик, а драки нет? – послышалось со двора.

Сэнсэй Норобу зашел в дом и я едва не прыснул от смеха. На поясе Норобу красовался пояс из верблюжей шерсти, на плечах накинута вышитая безрукавка, а из-под кимоно высовывались толстые вязаные носки из разряда "невероятно кусучие, но теплые". Сам сэнсэй походил на бодрого пожилого огородника, который только что закончил полоть грядки.

– Норобушка, он тебя домашней собачкой назвал, – уперся в меня тощий женский палец.

Сэнсэй недоуменно перевел взгляд на меня.

– Изаму, почему ты меня так назвал? Что я тебе плохого сделал?

Я вздохнул. Похоже, что начинается новый виток развития наших с Шизуки отношений.

– Сэнсэй, я не хочу ругаться с вашей гостьей. Я лишь спросил, не хочет ли она сделать из вас…

– Вот-вот, именно в этот момент он и назвал тебя, Норобушка, домашней собачкой, – не дала мне закончить Шизуки.

– Да вовсе всё было не так! – возмутился было я.

– Вот, теперь он ещё на женщину и голос повышает. Конечно, какие могут быть манеры у хинина. Но я думала, что он хотя бы тебя уважает, мой старый друг… А если он тебя ни во что не ставит, то я не могу этого стерпеть. Прости, Норобушка, но это выше моих сил.

В голове сразу замелькали варианты развития дальнейшего разговора.

Хамить и давить в ответ нельзя – как раз этого она и добивается. Тогда я буду в невыигрышном свете и меня задавят опытом. К тому же, сэнсэй пока что на стороне Шизуки, ведь я "обозвал" его домашней собачкой. А произнести подобное при женщине чревато…

Ей нужен мой гнев и агрессия – не стоит их отдавать, а то в горячке могу наболтать такого, что потом вовек не отмоешься. Одно бранное слово, сорвавшееся с моих губ, может здорово пошатнуть мнение сэнсэя о своём лучшем ученике.

Если я скажу, что такой тон беседы мне неприятен, то могу показать слабость и свою вину. Ведь у нас как – кто слаб, тот зачастую и виновен.

Остается воздействовать психологическими наработками прошлого. Я… улыбнулся.

Да, улыбкой я показал, что не считаю себя виновным. Исподтишка показал открытые ладони тыльной стороной наружу, чем продемонстрировал полное отсутствие оружия, и самое главное – я начал дышать в унисон с Шизуки. В это сложно поверить, но когда используешь синхронизацию с гневным человеком, когда находишь нужные вибрации, то невольно он видит в вас отражение себя, как в зеркале. И, постепенно переходя на более глубокое и спокойное дыхание, вынуждаете человека подстраиваться под себя. Так наступает успокоение…

А теперь стоит призвать сэнсэя в судьи. Да-да, если атака Шизуки направлена на меня, с привлечением Норобу, то почему бы не воспользоваться её же приёмом?

– Сэнсэй, госпожа Исикава права, – с улыбкой ответил я.

Этими словами я обезоружил Шизуки. Она думала, что сейчас я буду сопротивляться, оправдываться или же как-то отмазываться, но я пошел другим путём и своими словами чуть выбил почву у неё из-под ног. Она слегка опешила, а мне только это и было нужно. Я всё также продолжал дышать в унисон с Шизуки, но внимание перенес на Норобу.

– Я сказал, что ты вряд ли когда захочешь стать домашней собачкой, ведь на самом деле ты – дерзкий волкодав! А твоя стая, которую называешь "старой гвардией", за тебя любому глотку порвут. Кто же будет рвать глотку за болонку? Только какая-нибудь модница, у которой вся жизнь сосредоточена в гламуре и обустройстве собственного счастья. Так рассуди нас – неужели я мог назвать тебя болонкой?

Удар за ударом я разбивал защиту Шизуки, но продолжал дышать и понемногу успокаивал дыхание. Голос звучал ровно, чуть убаюкивающе. Так мог вещать старенький профессор перед аудиторией, монотонно и заученно. Я использовал технику сравнения, причем надавил на возвеличивание, а не на преуменьшение, как это сделала Шизуки. К тому же ещё нанес укол по женскому полу, и заодно намекнул, что суровость и аскетизм более почитаем сэнсэем, чем домашний уют и загромождение ненужной мебели. Ещё и гламур упомянул, чего сэнсэй в принципе не приемлет.

– Шизуки-тян, в принципе, я не вижу в словах Изаму дурного, – проговорил Норобу. – Да, если он и сравнил меня с маленькой собачкой, то вряд ли от плохих мыслей. От плохих мыслей он назвал бы меня старым кобелем, но никак не мелкой гавкающей пакостью. Я думаю, что ты немного не поняла косноязычие моего ученика и поэтому начала так кипятиться. В Изаму я уверен, как в себе самом.

Последние слова были просто бальзамом на моё истерзанное сердце. Я улыбнулся ещё шире.

Шизуки собралась было что-то возразить, но сэнсэй не дал ей этого сделать. Он взял меня за руку, а потом протянул свободную руку к ней и проворковал с умильной улыбкой:

– Мне кажется, что вам нужно помириться друг с другом. Я знаю, что вы оба любите меня, но если вы будете собачиться, то обоим напиздюляю по первое число. Да, Шизуки-тян, я вижу, как ты пытаешься стать хозяйкой в этом доме, но прошу тебя об одном – не вставай между мной и учеником Изаму. Он меня никогда не предаст! Не то, что некоторые…

– Тогда была ошибка! – вскричала Шизуки.

– Мы с тобой оба поняли друг друга. Сейчас же я сниму эти гребанные носки, в которых хожу как по углям, этот платок, от которого вся жопа вспрела, и мы все вместе отправимся в деревню, скрытую в бамбуке. А ты можешь перестать щериться, Изаму. Один хрен я выкупил твои ухищрения на раз-два. Слишком вы слабоваты, чтобы манипулировать "дерзким волкодавом" и строить козни у меня за спиной.

– Но тебе же нужен покой и умиротворение, – проговорила Шизуки. – Я могу тебе это предоставить. Мы сможем достойно встретить старость, Норобушка…

– Ещё раз так меня назовешь и окажешься на улице, старая подруга. Ты же знаешь, как я не люблю это прозвище, так и не стоит лишний раз дергать тигра за усы.

– Мужчины… – хмыкула Шизуки. – Все вы такие. О вас заботишься, а вы всё из себя героев корчите. Я же хотела как лучше!

– Как лучше? У меня есть знакомый. В его семье тоже хотели "как лучше". Окружили старика заботой, выписали няньку, ничего не давали делать. И знаете, что? Он из бодрого пожилого человека превратился в старую дряхлую развалину. Всего какой-то год понадобился на то, чтобы вскрылись старые раны, чтобы новые болячки захватили тело. Мышцы одрябли, кожа обвисла. Родные своей заботой проложили ему прямую дорогу в крематорий. Так что не надо обо мне заботиться – я сам в состоянии принести себе стакан воды. И сейчас вы либо помиритесь и сделаете вид, что можете терпеть друг друга, либо оба отправитесь на улицу. А старый "дерзкий волкодав" будет жить себе дальше… Ну? Чего застыли?

Мы с Шизуки переглянулись. Её взгляд вряд ли можно назвать добрым. Мой же был сама благожелательность и участие. Я поклонился, не вытаскивая руки из ладони Норобу:

– Простите меня, госпожа Исикава, что подумал про вас плохое. Вы в самом деле заботитесь о моём учителе. Я буду рад оказать вам любую помощь, какая вам понадобится.

Она чуть помедлила, потом перевела взгляд на сэнсэя. Тот поджал губы. После такого она тоже кротко поклонилась мне и произнесла:

– Я прощаю тебя, Изаму-кун. Я искренне сожалею о происшедшем и, надеюсь, в дальнейшем у нас не возникнет подобных ситуаций.

– Вот и хорошо. Молодцы! – проговорил сэнсэй. – А сейчас мы пообедаем и отправимся в деревню. Хорошо, что вы помирились, а то идти в деревню врага недругами вообще ни в какие рамки не лезет. Мы и так можем не вернуться, а если будем рычать друг на друга, то не вернемся наверняка.

– Ты прав, Норобуш… Норобу, – поправилась Шизуки. – Но, может мы отправим туда молодого хинина? Всё-таки это его вина и, значит, ему и отвечать.

– Вот в том и разница между нами, Шизуки, что я своих друзей не предаю, – усмехнулся Норобу.

– Опять? Я уже не раз говорила, что тогда была ошибка. Неужели ты будешь напоминать мне об этом всю жизнь? – заломила руки Шизуки.

– Ладно, я всё равно простил тебя, но… чувство сожаления осталось, – пожал плечами сэнсэй. – Приступим же к еде и отведаем, что приготовила старая подруга. Изаму, ты можешь взять себе на кухне – там ещё осталось.

– С радостью разделю вашу трапезу, – с легким поклоном я отступил в сторону кухни.

И опять взгляд Шизуки вряд ли можно было назвать дружелюбным.

Глава 8

Мы не стали дожидаться Киоси. Передали Тигру, что отправляемся в деревню, скрытую в бамбуке и строго-настрого велели не ходить за нами. Чтобы было понятнее, сэнсэй как следует обматерил Тигра и тот промямлил, что всё понял.

Я и Шизуки сохраняли молчаливый нейтралитет. То есть между собой не общались, говорили в основном только с сэнсэем. Меня это устраивало, похоже, что её тоже. Норобу только посмеивался, глядя на нас. Он сидел на переднем сидении машины, любезно предоставленной Мизуки Сато. Водитель из якудзы молча приветствовал нас и повел автомобиль аккуратно, но быстро. Мы же с Шизуки разместились на задних сидениях и прижались к дверям так, чтобы между нами было как можно больше свободного пространства.

– Эту деревню найти нелегко. Если не знаешь, куда идти, то и вовсе будешь блуждать по горам сотню лет, да так и не сыщешь. Недаром же она называется скрытой в бамбуке.

– Я слышал, что ниндзя вообще все из себя крутыши, – сказал я, чтобы поддержать беседу.

– Ты правильно слышал. Правда, большую часть историй сочиняют сами ниндзя, чтобы повысить стоимость своих услуг, но среди мифов есть и правдивые истории. Например, известно ли тебе о выдержке и выносливости ниндзя?

– А что мне должно быть известно?

– Есть история про то, как поразили сёгуна Токунава в уборной. Сёгун тогда вернулся из долгого похода и сел посрать, а его в этот миг поразил снизу меч затаившегося в сортире ниндзя. Тот ждал сёгуна трое суток, почти полностью утонувший в дерьме. Представляешь, какая выдержка должна быть у человека?

– Трое суток дышать говном? Мда, не завидная у них работенка, – покачал я головой. – А как он узнал сёгуна? По форме жопы? Или сёгун разглядывал чего-то в бурой жиже?

– Вот тебя в самом деле интересуют такие детали? – сморщила нос Шизуки. – Или это корни предков взывают?

– Какие корни предков? – не понял я.

– Хинины же всегда копались в земле и в нечистотах…

– Шизуки, перестань. Кот тоже из хининов, но ты его не подначивала! – прикрикнул сэнсэй.

– Прости, Норобу, не подумала, – тут же сменила тон Шизуки. – Кот хороший друг и товарищ. Он никогда бы не позволил друзьям попасть в беду из-за себя.

Сэнсэй только фыркнул. Он переглянулся с водителем, который вежливо улыбнулся в ответ и снова обратил внимание на дорогу. За нами следовала неприметная малолитражка, водитель иногда поглядывал на неё, однако Норобу успокоил его, сказав, что это сопровождение, что так надо.

Из Токио мы добрались до Титибу всего за какой-то час. По японским пробкам это считалось очень быстро. Во время пути я копался в телефоне, в поисках информации об этикете и как вести себя в гостях так, чтобы не уронить лицо. Мне же предстояло ещё выдержать испытание за столом семейства Утида.

Норобу показывал путь, мы молчали. С асфальтированной дороги свернули на сельскую, каменистую. Сопровождающая нас малолитражка проехала дальше. Похоже, что сейчас нас повели другие люди. На этот раз более профессионально обученные, так как я не смог разглядеть по бокам скрытых наблюдательных пунктов. Понятно, что никто не будет расставлять вышки, но замаскированную лежку всё-таки иногда можно увидеть. Хотя бы по отблеску в линзах оптики.

Горы высились по сторонам хребтами спящих великанов. Густая поросль деревьев порой скрывала каменистые проплешины так, словно там был настоящий чернозем, и каждое растение стремилось воткнуть в него свой корешок.

Вскоре автомобиль остановился возле бамбуковой рощи. Норобу скомандовал высадку. Я вышел и чуть повел плечами, разминая их, а заодно незаметно оглядываясь по сторонам. Зеленые узловатые стволы бамбука частоколом пик тянулись в небо. Среди узких длинных листьев шуршал пробегающий ветер.

Я не заметил никого, ни одной человеческой души. Пролетающие птахи косились на нас заинтересованно, чуть поодаль из рощи высовывалась точеная голова лани. Черный нос подрагивал, пытаясь определить источник бензиновых выхлопов.

– Нас уже встречают, – негромко проговорил Норобу, а потом наклонился к машине. – Никуда не выходи. Развернись и стой на этом месте. Не вздумай опускать стекла. Машина – твоя крепость. Покинув её, ты окажешься на вражеской территории. А тебя не приглашали, поэтому ты – враг! Если не вернемся через два часа, то уезжай и выпей сакэ за упокой нашей души. Всё запомнил?

– Да, сэнсэй, – кивнул водитель и потянулся было за сигаретами.

– Я сказал, чтобы ты вообще не открывал окно! Ты в салоне курить будешь? А ну, выброси свой заменитель карликового члена! – рявкнул сэнсэй.

– Простите, Норобу-сан, – тут же закрыл пачку водитель. – Такого не повторится!

– То-то. Тут шутить не любят. Тут вообще ничего и никого не любят, кроме тех, кто живет в деревне… – вздохнул сэнсэй и перевел взгляд на нас. – Будьте начеку. В бамбуке возможны ловушки, если увидите что-нибудь подозрительное, сразу же дайте знать.

– Может, я останусь в машине? – спросила Шизуки. – Заодно прослежу, чтобы водитель не курил…

– Конечно, сэнсэй, пусть женщина останется в машине, – поддержал я. – Мы с тобой всё-таки мужчины, нам и разбираться, а Исикава-сан может подождать в относительной безопасности. Женщин надо оберегать, они же слабый пол и в битве могут стать обузой…

– Я иду с вами! – тут же нахмурилась Шизуки. – Вдруг вы ещё чего-нибудь натворите. В Норобуш… В Норобу я уверена, а вот в других не очень. Поэтому лучше оставаться рядом с тем, в ком уверена. За кем, как за каменной стеной.

Норобу только усмехнулся в ответ. Я поджал губы, стараясь сдержать усмешку. Мы вступили в бамбуковую тень. Как ни старался, но так и не смог увидеть тех, кто следил за нами. Однако, между лопатками чувствовал внимательный взгляд, фиксирующий каждое движение.

Мы прошли мимо пешеходного знака, перечеркнутого двумя бурыми полосами. Почему-то мне показалось, что синий знак был перечеркнут вовсе не краской.

– Ты их видишь, сэнсэй? – спросил я, когда машина скрылась за плотными пиками бамбука.

– Я не вижу, но ощущаю кожей. Они могут быть где угодно. Возможно, ты сейчас наступаешь на яйца одному из ниндзя. А они терпят, не хотят выдавать своего местоположения.

– Может быть стоило взять с собой хотя бы парочку пистолетов? – проговорила Шизуки. – Так, на всякий случай.

– Не стоит. Нас пригласили на разговор, а пока мы разговариваем, то убивать нас не будут. Мы пришли безоружными гостями, значит, пришли с миром. Однако, если мы придем с оружием, то развяжем руки хозяевам и тут вступает в действие правило – кто с мечом придет, тот от меча и погибнет.

Я невольно поежился. Вспомнил эту фразу из советского фильма «Александр Невский». Тогда она была высказана с такой энергией, что сразу же наполняла грудь суровой гордостью за свою отчизну. Хотя, сама фраза и была известна ещё в Древнем Риме, но вот произнесенная с экрана после сокрушительной победы над тевтонцами, после смертей подо льдом… Она действительно зажигала патриотический огонь в сердце зрителей.

Всё-таки наши миры тесно переплетены между собой, если фразы и слова переходят из одного в другой. Неужели попаданцы из одного мира в другой…

– Всем стоять! – вырвалось у меня.

Сэнсэй и Шизуки застыли в тот же миг.

– Что случилось? – глянул на меня сэнсэй.

– Паутинка, – сказал я и показал на тонкую еле видимую нить под ногами.

Как бы ни был я погружен в раздумья, но мозг среагировал на появление непонятного явления. Среагировал и тут же включил анализ. За мгновение анализ выдал растяжку. Уж чего-чего, а подобных сюрпризов я насмотрелся в армейке.

– Мальчик испугался паутинки? – спросила с ехидством Шизуки. – Дать меч на случай появления страшного паука?

– Мальчик знает, что паутинка не может быть так натянута, – парировал я. – Присмотритесь внимательнее. Видите, она на протяжении пяти метров не провисает и не зафиксирована на стеблях кустов. Это ловушка.

Шизуки только хмыкнула, но Норобу проследил за протянутой паутинкой и велел отодвинуться всем на пару шагов. Он дотронулся до паутинки длинной бамбуковой палкой и оттянул её, как это сделала бы человеческая нога. Паутинка в тот же миг оборвалась, а на четырех уровнях над ней просвистели в воздухе острые бамбуковые стержни, спущенные невидимыми механизмами.

Если бы я не предупредил, то мы бы с Киоси могли вернуться в дом Норобу… Да, вот такая мысль пролетела у меня в голове спустя секунду после срабатывания ловушки. Шизуки шла чуть впереди, поэтому основную массу «сюрприза» она приняла бы на себя.

– Острия смазаны ядом, – Норобу вытащил один из тонких стержней, воткнувшихся в бамбук неподалеку. – Думаю, что змеиный, но от этих ребят можно ожидать чего угодно.

– Я думал, что нас будут ожидать с рисом и мясом, а тут… – хмыкнул я в ответ.

– Да уж, будут ниндзя ожидать убийцу сына предводителя деревни с рисом и мясом, – ухмыльнулась Шизуки. – Если уж они ловушки смазывают ядом, то какие там будут угощения? Я бы наперед подумала раз пять, прежде чем дышать одним воздухом с этими людьми. Может быть, мы отправим молодого хинина одного? А сами проследим, чтобы с машиной ничего не случилось?

– Нет, мы будем сопровождать Изаму до предводителя. А ты можешь вернуться обратно, – улыбнулся сэнсэй.

– Да-да, госпожа Исикава, мы с сэнсэем сами дойдем. Поговорим по-мужски, а то вдруг больше не придется, – поддержал я Норобу.

– Да ну вас… Я же только хотела проверить, чтобы там водитель не курил! Не люблю ехать в прокуренном салоне, – тут же спохватилась Шизуки.

Мы с Норобу переглянулись. Ничего не произнесли, но взгляды наши были красноречивее самых разных слов.

Наш путь продолжился. По дороге, по которой нас вел Норобу, мы встретили с десяток замаскированных капканов. Я вспомнил игру «Сталкер», в которую любил иногда зарубиться во время отдыха. Там герой шел по дороге, бросая перед собой болты и гайки – проверял наличие скрытых аномалий. Тут же вместо аномалий были ловушки, а вместо болтов и гаек куски бамбука.

Так и двигались: я метал куски бамбука, Шизуки скребла по земле длинным шестом, а сэнсэй помахивал мечом перед собой. Я помнил, что капканы первоначально были изготовлены не для охоты на зверей, а для поимки браконьеров. Теперь же капканы разных размеров и степени скрытости вставали перед нами в своём разнообразии.

Там были скрытые ямы, утыканные заостренными бамбуковыми колами с почерневшими от яда остриями. Были растяжки, которые не только выпускали мелкие занозы, но и поднимали с земли расщепленные стволы. Падающие сверху бамбуковые стрелы могли запросто оставить в теле пару-тройку ран.

Другие ловушки не отличались оригинальностью. Все западни норовили ударить, проткнуть, пронзить и повредить если не руки, так ноги или голову. Они были ориентированы на невнимательного туриста, который вздумает сунуться в запретную зону. Если бы я шел просто так, прогуливаясь и ловя мух, то не прошел бы и сотни метров по смертоносной зоне.

– Теперь ты понимаешь, почему деревню называют «Скрытая в бамбуке»? – спросил Норобу, когда мы обезвредили очередной капкан.

– Потому что все ловушки сделаны из бамбука?

– А ты не так глуп, как можно подумать, – подала голос Шизуки.

– Благодарю вас, госпожа Исикава, ваша похвала для меня слаще меда, – ответил я с улыбкой.

– Это был сарказм…

– А у меня ответная реакция…

– Да когда же вы наконец успокоитесь? – со вздохом произнес Норобу. – Ваши склоки могут помешать делу, а мы почти пришли.

– То есть как? – спросил я. – А где же деревня?

В самом деле, где деревня? Если подъезжаешь к деревне в нашем мире, то за пару километров слышен собачий лай, мычание скучающих коров и пахнет березовыми дровами или же скошенным сеном. А тут… Только сотни метров ловушек и только. А деревня-то где?

– А вон, – Норобу кивнул на выросший холм.

Этот холм не был чем-то примечателен, если не считать небольшого знакомого знака, где пешеход перечеркнут двумя багровыми линиями. Вот вообще никак не походило на деревню Наруто из мультсериала.

Холм как холм. Заросший бамбуком также, как и все холмы, по которым прошли чуть раньше. Кустарники переплетались с высокой травой в желании выжить под тенью бамбуковой рощи.

– Слушай, а мы точно в деревне? Что-то тут вообще тишина и спокойствие, – спросил я.

– Точно в деревне. Смотрите, – с этими словами сэнсэй сделал три шага вперед и остановился, подняв руки. – Клан ниндзя Кода-рю, оммёдзи клана Казено-тсубаса-кай по имени Норобу пришел на ваш зов! Со мной мой ученик Изаму Такаги и верная спутница Шизуки Исикава! Мы пришли без оружия и готовы вести диалог! Мы полностью в ваших руках и надеемся на вашу честь и достоинство!

Ответом ему была тишина. Только ветер насмешливо шелестел в узких бамбуковых листьях.

– Сэнсэй, может быть ты перепутал холмы и надо было поорать в другом месте? – осторожно спросил я.

– Молчи, – прошипел сэнсэй. – Сейчас нас оценивают как никогда раньше.

Прошла минута, вторая. Мы молчали. У сэнсэя явно начали затекать руки, но он всё также держал их поднятыми.

– Деревня, скрытая в бамбуке, мы пришли по своей воле! – крикнул сэнсэй. – Мы пришли на переговоры, но мы можем и уйти, если вы не готовы к диалогу!

И снова ответом ему была тишина, прерываемая шелестом ветра.

– Сэнсэй, похоже, что мы тут незваные гости. Или всё-таки это не тот холм? Я ничего не хочу сказать, но вдруг память стала подводить? Вдруг ты… – я моментально замолчал, когда увидел, как от холма отрывается небольшой кусочек дерна.

Так от ткани может отойти лоскут, а под ним показаться любопытная мордочка котенка. У нас же, вместо котенка, появился сухощавый мужчина с небольшим луком в руках. Через секунду ещё пять лоскутов поднялись, показывая других мужчин с двумя луками и тремя огненными фаерболами в руках. Они застыли, нацелив своё оружие на нас. Одежда не черная, как её показывали в фильмах, а зеленовато-коричневая – под цвет холма. Камуфляж типа «Флора», как определил мой наметанный на военную форму глаз.

– Ну вот, а ты говоришь, что я ошибся, – хмыкнул сэнсэй.

– Он вообще тебя недооценивает, – не могла удержаться от подколки Шизуки.

– Да, твоя взяла, сэнсэй, – покачал я головой. – Умыл ты меня.

В этот момент замаскированная под каменистый отвесный бок дверь отошла в сторону, и на свет из темноты холма вышел старик в черном кимоно. Седые волосы красивым водопадом падали на плечи, два длинных уса сосульками свисали с поджатых губ. Из-под лохматых бровей грозно блестели два карбункула.

– Поклонитесь, – прошипел сэнсэй.

Мы с Шизуки тут же склонились в вежливом поклоне. Выждали положенные десять секунд и вернулись в исходное положение. Старик не пошевелился. Он смотрел только на меня. Я не опускал взгляда. Если умирать, так с поднятой головой, а не прячущимся и трясущимся от страха.

– Господин Митсэру Кабунага, мы пришли по вашему зову, – произнес сэнсэй твердым голосом. – Вы нам не враг. Ваш сын тоже не был нам врагом, но вражеской была его должность. Мой ученик искренне сожалеет, что из-за перехлеста интересов пострадал ваш сын. Вы знаете, что клан Казено-тсубаса враждует с Хино-хеби и ваш сын попал в эпицентр этой вражды. Я больше чем уверен, что если бы мой ученик и ваш сын поменялись местами, то Кабунага-сан не задержал бы тонто и на секунду, чтобы усомниться в правильности своего поступка.

– Господин Норобу, ваши слова не в новинку для меня и моего клана. Я знаю, что сейчас Токио балансирует на той тонком лезвии бритвы, угрожая сверзиться в пучину войны между кланами. Мой сын пошел по иному пути, нежели мой род, – произнес старик. – Это его выбор и он сделал его сознательно. Я ни в чем не могу упрекнуть вашего ученика, он сделал всё верно, а его подготовка заслуживает уважения. Однако, моя кровь взывает к отмщению…

Старик замолчал. Мы тоже молчали. А что тут говорить? Понятно, что просто так мы не уйдем, но если удастся договориться, то может быть даже получится склонить на свою сторону клан ниндзя? А что? Всякое же бывает. Тем более что старик сам сказал, что я сделал всё правильно.

– А кровь ниндзя не может остаться без отмщения, – спустя полминуты сказал старик. – Она может смыться другой кровью, но…

И снова завис, наблюдая за нашей реакцией. А мы чего? Мы стояли и терпеливо ждали, пока он доведет свою речь до логического финала. Из глубины пещеры выползла полутораметровая змея с темно-бронзовым окрасом чешуи. Она скользнула по нам ледяным взглядом и забралась в штанину главы деревни. Он даже не дернулся, зато отвис и произнес:

– Это необязательно может быть кровь твоего ученика. Необязательно… Но в таком случае крови должно быть больше. В три раза больше…

На этот раз он замолчал надолго. Так надолго, что я не выдержал:

– Господин Кабунага, я правильно понимаю, что для того, чтобы искупить вину перед вами лично, я должен буду убить троих?

Старик снова вонзил в меня пронзительный взгляд. Усы чуть дернулись, когда он проговорил:

– Сообразительный молодой человек. Я считаю, что сыну была дарована честь умереть от руки такого умного и хитрого врага. Вы правильно поняли, господин Такаги. Клану Кода-рю мешают трое человек. Если вы сумеете их… устранить, то клан ниндзя больше не будет иметь к вам никаких вопросов. Мне кажется, что такой вариант устроит всех.

– А если не устроит? – подал голос Норобу. – Ведь мы не знаем, на кого вы покажете…

– Вы напрасно переживаете, господин Норобу, – поднял руку глава деревни. – Среди них нет никого, кого бы вы знали лично. Это не будут ваши знакомые и родные… Это посторонние люди, которые мешают нашему клану.

Я заметил, как из рукава кимоно выглянула темно-бронзовая головка змеи. Её глаза-бусинки вспыхнули мертвенным светом, и она спряталась обратно.

– Если это император или… – начал было Норобу.

– Господин Норобу, это всего лишь небогатые аристократы, которые вознамерились лезть в наши дела. Они нам мешают… Впрочем, я дал вам информацию для размышления. Чтобы успокоить кровь моего сына Оды, мне достаточно и крови Изаму Такаги…

Мы переглянулись с сэнсэем. Шизуки внесла лепту в наше переглядывание:

– Норобу, давай отдадим им этого хинина? А что? Зачем он тебе? У тебя останется ещё тануки для обучения…

– Замолчи, Шизуки. Я своих не предаю. Изаму, ты что думаешь? – сэнсэй перевел на меня взгляд.

– Знаешь, сэнсэй, у меня столько проблем, что одной больше, одной меньше – я и не почувствую…

– И что у тебя за такие глобальные проблемы? – влезла Шизуки.

– Ну, мне нужно пройти последнюю арену на «Черном кумитэ», нужно одолеть Сэтору Мацуда, выручить Шакко… И самое главное – надо сходить на ужин к родителям девушки, которая нравится! Так что эти смерти всего лишь пустяки, по сравнению с остальными глобальными проблемами. Но есть одно «но» – я не смогу убивать невиновных… – вздохнул я в конце.

– Изаму Такаги, убийца моего сына, я даю тебе слово чести, что у всех троих руки по локоть в крови, – подал голос глава деревни. – Но если ты откажешься, то мои воины не дадут вам выйти из леса…

Ого, вот это у него слух!

– Что же, в таком случае я согласен! – крикнул я в ответ.

– Да что ты делаешь? – прошипел сэнсэй.

– Спасаю наши жизни, – проговорил я. – Если сейчас откажемся, то нас по любому атакуют.

– Хинин струсил, – хихикнула Шизуки.

– Хинин беспокоится за жизнь одной ехидной дамы, – парировал я. – Пусть она этого и не заслуживает.

– Я принял твои слова, Изаму Такаги. Имя первого человека ты вскоре узнаешь, – проговорил глава деревни ниндзя. – А пока…

Он взмахнул рукой. Из рукава с быстротой молнии выскочила бронзово-чешуйчатая стрела и понеслась ко мне с распахнутой пастью, где блестели два выдвинутых клыка.

Глава 9

Неужели так и закончатся мои дни? А ведь я только-только начал жить…

Вот такие мысли промелькнули у меня в голове за то мгновение, пока со скоростью «Сапсана» ко мне приближалась бронзовая смерть.

Хоп!

Пусть в башке носятся крылатые дурные мысли-кони, а вот тело сработало на отлично. Пальцы перехватили бронзовую головку в десяти сантиметрах от лица. Схватил точно – как раз за утолщением маленького черепа. Мою руку тут же обвило мускулистое тело, но это не удав, чтобы ломать кости своими кольцами.

– Какой очаровательный червяк! – проговорил я насмешливо. – Вижу, что ласкаться бросился. Ух ты мой маленький, ух ты же мой хорошенький. На письку мою похож, только без зубов.

– Фу, какая пошлятина, – фыркнула Шизуки. – Я даже представить себе такое не могу…

– Показать? – тут же среагировал я. – Пусть все окружающие сдохнут от зависти.

– Перестань, – сурово сказал Норобу и взглянул на главу деревни, который оглаживал свои длинные усы-сосульки. – Господин Кабунага, это ваш подарок?

– Можете забрать себе, у меня ещё парочка тайпанов найдется, – с легкой улыбкой поклонился глава деревни. – А это… Я не мог не попытаться убить вашего ученика. Всё-таки традиции, обычаи… Мы должны им следовать. Я попытался, попытка не удалась. Теперь ваш ученик имеет послабление в глазах моего клана и может спокойно заняться своими делами. Тремя делами.

– И тут бюрократия? – спросил я. – Подписи, закорючки, прошения и поправки. Благодарю вас за подарок, Кабунага-сан, но вряд ли я могу себе такое позволить.

Я взглянул в холодные глаза змеи. Увидел собственное маленькое отражение. Змея словно почувствовала, что сейчас произойдет и захлестала хвостом. Она пыталась вывернуться, ускользнуть, но от меня не так просто отделаться. Я сдавил пальцами основание черепа, сдавил так, словно в руке был грецкий орех.

Сэнсэй в качестве обучения как-то купил нам с Киоси целый мешок этих орехов. Понятно, что покупал он не на свои, а то бы взял мелкие и твердые. Но нет, он взял десять тысяч иен у меня и заставил Ленивого Тигра привезти с рынка мешок от торговца-китайца Ли Пиня. В таких мешках в моём мире перевозили картошку, а тут грецкие орехи, круглые, плотные, величиной со сливу.

Норобу показал, как он ловко умеет щелкать орехи пальцами, сдавливая их бугристые скорлупки, напоминающие мозговые извилины. Апофеозом его представления стало сдавливание между большим пальцем и мизинцем. Тогда орех щелкнул так громко, что Киоси невольно посмотрел на небо – нет ли там где туч? Откуда же взяться грому?

После демонстрации было предложено заниматься подобным и нам. Мы с Киоси, как два послушных ученика уселись в позу лотоса, усадили рядом Ленивого Тигра и Малыша Джо, после чего принялись тужиться и стараться повторить то, что показал сэнсэй.

Не с первого раза, но у меня получилось сломать твердую скорлупу. В тот день я разломал пять орехов, а ребята ни одного. Если вы думаете, что это так просто, то попробуйте сами. И не по два в ладони, а один, зажав между пальцами. Это было упражнение на развитие силы пальцев. К концу дня пальцы ломило неимоверно. Ломило так, что даже палочки-хаси вываливались во время ужина. Сэнсэй тогда ещё прикрикнул, чтобы мы ели именно палочками, а не то будем есть как собаки из миски.

На следующий день я сломал уже десять орехов, а Киоси два. Ленивый Тигр и Малыш Джо сделали по одному. Несмотря на боль, пальцы крепли, развивались, становились жестче и сильнее. К концу недели мешок подошел к концу, а у меня во рту появилось постоянное ощущение запаха грецких орехов. Второй мешок мы расщелкали в течение дня. Больше нам орехов сэнсэй не покупал, заменив их щелканье отжиманием на пальцах.

Вот сейчас и пригодилось то самое умение для демонстрации смерти ползучего гада. Головка змеи щелкнула в пальцах скорлупкой моего самого первого ореха – глухо, с влажным треском. Хвост забил по рукам, по груди, но через несколько секунд обмяк, и душа смертельно опасной твари помчалась в свой змеиный ад рассказывать про незавидную участь. Я отбросил обвисшее тело прочь. Оно куском грязной веревки бронзового цвета шлепнулось в изумрудный ковер травы.

– Впечатляет, – кивнул глава деревни. – Жизнь вы научились забирать легко. Думаю, что для вас не составит труда сделать то же самое с тремя врагами клана Кода-рю. Приятно было познакомиться. Прощайте!

Старик развернулся и ушел в глубину своей пещеры, растворившись в тени сразу же, как только вступил под её защитное крыло. Каменная гряда снова заняла своё место, приняв вид природного образования. Остальные шесть человек остались на своих местах. Они не сводили с нас ни глаз, ни оружия.

Я помахал им в ответ рукой. Заметил, что у одного из наблюдателей выделяются две выпуклости и это мне понравилось. Выходит, что не только грозные мужчины могут скрываться за масками с двумя прорезями для глаз. Я подмигнул той самой фигуре, а в глубине души понадеялся, что это не мужик с перекачанными сиськами.

– Ну что, мы можем уходить? – спросил я сэнсэя.

– А у тебя есть ещё какие-то идеи по этому поводу? Ну да, у главы деревни осталось же ещё парочка тайпанов, так что можешь задержаться, змееубийца, – хмыкнула Шизуки.

Сэнсэй молча поклонился стоящим в напряжении ниндзя и повернулся в сторону машины. Я тоже сделал вежливый поклон на всякий случай. Вдруг мы с ними снова встретимся? Нужно быть вежливым по отношению к противнику до тех пор, пока не захочешь вывести его из себя.

Обратный путь прошел без заминок и происшествий. Новых ловушек не было, а старые мы обезвредили. Не сказать, что мы шли, раззявив рты, но и особой опасности не ощущали. Сэнсэй молчал, я тоже был не в настроении поговорить. А вот Шизуки рассыпалась в незаметных комплиментах сэнсэю.

Да, есть такие люди, которые исподтишка завоевывают симпатии человека. Для того, чтобы завоевать симпатию мужчины достаточно будет мягкой незатейливой лести, вроде той, что женщина чувствовала себя спокойно рядом с могучим воином, который мог бы одним мизинцем завалить всех врагов. И редко какой мужчина устоит перед таким легким давлением. Надеюсь, что сэнсэй устоял. Я не стал вмешиваться в этот словесный поток, так как понимал, что между ними что-то произошло в прошлом и сэнсэй не особенно рад вспоминать тот случай. Пусть Шизуки попытается умаслить грозного учителя – вдруг у неё получится сделать его помягче?

Автомобиль стоял на том же самом месте, где мы его оставили. Водитель с упоением грыз ногти, наслаждаясь тишиной и шевелением узких листьев бамбуковой рощи. Окна и двери были плотно закрыты. Водитель явно осознал всю опасность, которую ему обрисовал сэнсэй. И надо сказать, что она обрадовался, когда увидел нас. Да что там обрадовался – улыбка не сползала с его лица вплоть до самого въезда в Токио.

Дома нас ждала встревоженная мордочка Киоси. Рядом с невысоким мальчишкой стояли два бойца из якудзы – Тигр и Джо. Они казались двумя горами рядом с небольшим холмиком. И надо было видеть взгляд Киоси, когда он увидел, как мы выходим из машины.

Нет, он не бросился к нам, а степенно подошел и поклонился:

– В ваше отсутствие на вверенной мне территории никаких вражеских поползновений не обнаружено! Главный дежурный по дому сэнсэя Норобу – Киоси Аяда!

Да, я в своё время обучил его этому докладу. Теперь не мог сдержать усмешки, глядя, с какой серьёзностью мальчишка произносит его. Только руку к фуражке не подносит. Два лба позади него внимали с благоговением словам своего босса. В нашей маленькой стае я лично назначил Киоси вакасю, и теперь он командовал Тигром и Джо. Обучался на двух боевых единицах командовать полками…

– Вольно! – ответил я. – Спасибо за службу, бойцы!

– Служим дому сэнсэя! – хором ответили Киоси, Тигр и Малыш.

Не надо спрашивать – кто их так научил? Видели бы вы при этом довольную рожу Норобу, тогда бы не спрашивали.

Сэнсэй со вздохом улыбнулся и прошел в дом. Шизуки последовала за ним. Два пожилых человека скрылись в доме, а троица застыла возле меня.

– Босс, что там с ниндзя? – спросил на правах старшего Киоси.

– Печально там… В общем, меня пока что оставляют в живых, но взамен я должен буду завалить троих. Троих незнакомых, чего вы так переглядываетесь?

– Да нет, мы просто… А кого? Мы можем помочь? – спросил Киоси.

– Если что, то наши мускулы в вашем распоряжении! – поддержал Ленивый Тигр.

– А я могу бутерброды приготовить, – поддакнул Малыш Джо.

Слишком уж неожиданными были его слова, чтобы влиться в общую канву разговора. Мы недоуменно посмотрели на него.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.