Виктор Дайнеко
Яркая Чёрная Дыра

Глава 1

Голова болит. Просыпаться от анабиоза всегда хреново. Хотя по чём мне знать? Я впервые выбрался за пределы своей планеты.

– Дезориентация, фрагментированная память, панические атаки, тошнота – это нормально после расконсервации. – сообщил голос из динамиков.

Кто я?

Ответ из памяти пришёл не сразу. Воспоминания, как будто загружались, я медленно и постепенно осознавал, что я делаю в этой капсуле и на этом корабле.

Мы летим прямо к ней. Я её вижу – черную дыру. До сих пор непознанная, загадочная… И так же жестока, пожирающая материю и даже само время.

Я вижу остатки звезды – её слои, растянутые как спагетти, тысячелетиями исчезающая в чёрной бездне. Как же это ужасно красиво.

Странно, что в нашем тюремном конвое, нам дают ей любоваться. Хотя зная нашу систему, это часть наказания – видеть то, что убьёт твою семью, детей, сотрёт всю твою прошлую жизнь.

Мне дали пятнадцать лет за убийство. Точнее, не мне – дурачку-брату близнецу, который оказался не в то время не в том месте. У него жена, дети, престижная работа. А я…у меня ничего нет. Даже интересно, как легко было всех обмануть.

Пятнадцать лет здесь – полтора века на Квэке, родной планете.

Когда я выйду, там будут жить правнуки моих правнуков.

***

Я не могу пошевелиться.

– Ваше тело парализовано, до прибытия в «финал», – произнёс тот же голос из динамиков.

Появившийся охранник застал меня врасплох, пока я в панике, пытался осознать что моё тело всё ещё со мной. Просто, они как-то заглушили сигналы и мне нужно успокоится – немного потерпеть, и я смогу им снова управлять.

– За что тебя? – спросил он.

– Убийство охранника.

– Аха, а ты смешной – он выпрямился, и посмотрел на свою форму. – Я на самом деле тут за компанию, чуть подзаработать. Лечу, чтобы кредиторы от меня отстали. Через пять лет, как я вернусь – они все будут мертвы. Очень удобно.

– Почему ты мне это рассказываешь?

– Так я один тут, охранник, скучно. На верх меня не пускают. Они там, наверное и не знают, что летят… – он посмотрел на меня. – С убийцами охранников.

– Кто они?

Он кинул взгляд на капсулы позади себя:

– Этот вон, – указал на одну из капсул, – убийца сантехников. А вон тот…

– Нет, там на верху?

– А… Туристы… Если мы с тобой, брат, летим за свои грехи, то они. – он посмотрел на верх, – эти грехи совершать.

Он сделал паузу, думая о чем-то.

– Из-за них, нас ждёт одна остановка, подальше от той красавицы – указывая на черную дыру. – чтобы их жёны дома, не превратились в дряхлых красавиц, а дети не стали старше отцов.

Наверное, это и есть настоящее одиночество – когда тебе всё равно, сколько времени пройдёт дома.

Я поспешил сменить тему, слишком тяжёлые мысли для первого дня:

– Когда остальные проснуться?

– Кто их знает… Ты вот первый, поэтому тебе удостоена великая честь общаться со мной.

Самолюбия ему не занимать.

– Так куда ты летишь? – спросил я, не понимая, зачем нам охранник, в полностью автоматизированной тюрьме.

– Исследовательская база, буду там разнорабочим.

– Она, рядом с черной дырой?!

– Да. На одном булыжнике, что и тюрьма. Видишь ли, полёты не дорогие, а вот кораблей в нашей системе не очень много, все на войне. Приходится совмещать приятное с полезным.

Он ушёл не сказав больше не слова. Я же, не мог оторвать взгляда от черной дыры. Она завораживала, будто засасывая все мои мысли, все мои тревоги и страхи в свою не испускающую свет тьму.

***

Охранник вернулся, уже со стулом.

– Ну давай, рассказывай, – начал он, – Как тут оказался? Кого убил?

– Я просто турист. – пытался отшутиться я.

Он резко встал, подойдя ко мне так близко, что я чувствовал его несвежее дыхание – он недавно ел что-то очень вонючее.

– Ты не нарывайся. – он ткнул меня пальцем в лоб, было больно. – Я обидчивый, знаешь ли. Я поделился своей историей, – он отошёл и спокойно стал усаживаться на стул. – Теперь я хочу послушать твою.

Я рассказал ему всё что случилось со мной. Но не рассказав главного – это был брат.

Он же, мне поведал, что его зовут Шихем Парк с планеты Миер, что он набрал долгов у плохих людей, что пробовал лечится. Но…

– Да я тебя разыграл, – начал он. – Конечно я знаю кто-ты. Все знают. Тем более, я Криона сам лично знаю, я ему тоже должен. – он начал смеяться. – Ты не мог убить сына кого-то менее влиятельного? Он ведь очень любил его… Зачем? Хотя ты всё равно не ответишь.

Голос корабля, сообщил, что мы скоро прибудем в отель «Горизонт событий», но Парк продолжал излагать свои мысли:

– Ведь за тобой придут! Он найдёт сумасшедшего, который помчится за тобой за круглую сумму.

Он встал со стула и подошёл ко мне.

– Например, под видом охранника… Чтобы долги списать, и заодно рассчитаться со всеми…

Вот и всё. Не успел я долететь, как умру здесь. Отличное начало дня. Ну хоть красивый фон.

– Чёрт. Чёрт. Чёрт. – начал ругаться Парк. – Почему я не додумался до этого раньше? Ну я идиот! Это решило бы все мои проблемы! – Парк ходил туда-сюда матерясь и проклиная всё вокруг.

– Ты бы сам сел за убийство. – я тут же подумал, что это странно – я пытался успокоить того, кто открыто говорил о моём убийстве.

– А может убить тебя сейчас, а после договориться с Крионом? – он смотрел прямо на меня. – Заманчиво…

Зря я его успокоил. Его разум проясняется без эмоций.

– Да шучу я, расслабься – он ударил криокамеру «по плечу». – Я не убийца. Я просто идиот.

– С тобой весело. Жаль ты мой временный охранник.

– Хех. Ты мне тоже нравишься «убийца охранников», но это не значит, что я не придумаю как договориться с Крионом.

– Стыковка через одну минуту. – объявил голос корабля.

– Так что будь осторожен. – уходя добавил он. – Твой «друг» либо на верху, либо спит в одной из этих камер. – он оглядел стоящие в ряды криокамеры. – А может быть… это я. – уходя смеясь, добавил он.

Я закрыл глаза, пытаясь осознать всё, что происходит.

План казался таким простым: «отсидеться, вернуться в мир и жить на те проценты, которые накапают за сто пятьдесят лет». Брат говорил мне, что жертва – был его друг, но никак не то, что его отец может мстить.

Идиот. Я полный идиот.

Пятнадцать лет казались абстрактным числом. Время, которое можно пересидеть, перетерпеть. А теперь оказывается, что я могу не дожить и до первого дня в тюрьме.

Зачем я вообще на это согласился? Я молод и не нашёл себя. Неужели я надеялся, что постарев на пятнадцать лет, я стану более целеустремленным и менее циничным?

Отец каждый раз спрашивал меня:

– Когда ты найдёшь себя?

Вот, нашёл. В криокамере, летящей к чёрной дыре, с ценой над головой.

Чёрная дыра перестала казаться красивой. Она пожирает всё – время, свет и надежду. Но только не мою глупость.

***

Я прислушивался к каждому шороху корабля, пока мы стояли у отеля. Если охранник только один, что мешает «туристу», зайти сюда и просто задушить меня? Кто защитит? Парк? Не похоже, что его призвание «охранять».

Поэтому я с облегчением вздохнул, когда мы начали взлетать, к тому времени, заключённые стали просыпаться по одному. Их верхняя часть, чтобы они могли говорить как я, была закрыта. Парк специально первого меня разбудил. Что ему нужно и что он задумал?

– Скоро прибудем на «последний шанс». – Парк появился с планшетов в руках. – Удачи тебе «убийца охранников», и молись, чтобы ты больше меня не увидел. – улыбаясь, он нажал что-то на планшете, и моя криокамера закрылась.

***

Нас, словно консервы на конвейере, переместили из корабля в вагон монорельса. Пока мы катились к тюрьме, на внутреннем мониторе капсулы началась «презентация» нашего нового дома.

Приятный женский голос, будто из рекламы курорта, бодро объявил:

– Добро пожаловать в реабилитационную тюрьму «Последний шанс»! Ваше пребывание будет максимально комфортным и безопасным!

На экране замелькали образы: стеклянные сферы с видом на космос, творческие мастерские, большой зал с настоящими – или очень похожими – растениями, спортзал. Всё выглядело почти уютно.

– Постоянное ускорение астероида создаёт комфортную гравитацию. Вас ждут сбалансированное питание, медицинское обслуживание и ежедневный досуг.

Тон голоса не изменился даже когда дошёл до угроз:

– Напоминаем: попытки побега бессмысленны. Астероид окружён смертельной радиацией. В случае достижения терминала квантовой телепортации помните – система транспортирует только неорганические объекты. Попытка использование живым существом приведёт к смерти. Информация, новости, письма от родных, будут приходить пакетами почти без задержек! Помните, один час здесь, это десять на Квэке. Приятного пребывания!

Поезд остановился с тихим шипением тормозов. Через мгновение манипулятор понёс меня по широкому коридору, стены которого были выложены тем же серым металлом, что и туннель по которому мы ехали в «реабилитационный центр».

Мы остановились перед массивными воротами с надписью «СЕКТОР С». Ворота разошлись, и я увидел свой новый дом.

Длинный коридор тянулся влево и вправо, теряясь в перспективе. Вдоль стен – ряды стеклянных сфер, каждая размером с небольшую комнату. В некоторых уже находились люди: кто-то лежал на койке, кто-то стоял у стекла, наблюдая за моим прибытием.

Меня внесли в камеру в центре коридора – капсула встала на специальную платформу, раздался мягкий щелчок разблокировки.

Наконец-то я смог пошевелиться.

***

В камере уже кто-то был. Это я понял по запаху.

– Не думал, что я буду встречать гостей именно так. – послышался голос из-за стены, где видимо находилась уборная.

– Я Тео.

– Ты пока оглядись Тео, я скоро.

Первым делом я размял затёкшие мышцы. Походил от стены к стене – камера оказалось просторнее, чем казалось снаружи. Диаметр метров пять, две койки, небольшой стол и что радовало, санузел за перегородкой. Но, к сожалению, запахи, как и звуки она не приглушала.

Вышел крепкий парень, немного старше меня. Подошёл ко мне и протянул руку:

– Зови меня Визор. – он оценивающе меня осмотрел. – Я всё думал, достанется ли мне кто-нибудь. Два месяца один тут… как будто я буйный. – и вдруг он заорал вверх. – Я НЕ БУЙНЫЙ!

Я огляделся – никто на нас не посмотрел. Звукоизоляция? Визор, ещё раз, пристально осмотрел меня:

– А я тебя знаю! Ты же тот, кто убил мальца Криона. За твою голову небось уже и ценник назначен.

– Скорее всего.

– Не боись. С тобой всё будет хорошо! Пока я тут сижу, ещё ни разу никого не убили.

– В этой камере?

Он покосил взгляд. Тупые шутки ему не нравятся, я понял.

– А сколько ты тут?

– Два месяца.

Странно. Я готовился встретить здесь монстров – людей с мёртвыми глазами, со шрамами. А передо мной стоял обычный парень, немного странный, но обычный. Не с грубым голосом и вполне себе дружелюбный.

Но ведь он тоже убийца. Иначе его бы здесь не было. В документальных фильмах все убийцы – «обычные» люди, которые притворяются нормальными. Соседи говорят «он был таким вежливым».

Теперь мы все тут играем «обычных парней». Возможно это мне и поможет – никто не знает, на что я способен. В этом неведении, моё преимущество.

– Почему камера – сфера? – спросил я.

– Скоро узнаешь. Они никогда не предупреждают, когда прибывают новички.

«Тридцать минут до прогулки». – Объявил голос системы.

И тут я почувствовал, как что-то изменилось. Сначала лёгкое головокружение, потом ощущение, будто желудок поднимается к горлу. Гравитация исчезла.

– Ну вот… А если бы я ещё срал?! – крикнул Визор в этот мир.

Я беспомощно замахал руками, пытаясь удержать равновесие в невесомости. Визор же спокойно завис в центре сферы, явно привыкший к этому.

– Держись за что-нибудь, – спокойно сказал Визор. – Сейчас выберут направление.

Через несколько секунд, я почувствовал, как постепенно, тянет в одну из сторон. То, что было стеной справа, медленно становилось полом. Я плавно «упал» на бывшую стену, а вся мебель осталась там же, где и была – сфера внутри сферы, очень… практично.

– О таком я не читал. – сказал я.

– Ты не думай, что я сумасшедший и ору тут на всю. Это помогает снять напряжение. Ты попробуй как-нибудь… Когда следующий раз почувствуешь позывы – не сдерживай себя, я пойму.

– Ты психолог?

– Был им… До того, как стал убийцей. И даже не знаю, в чём я преуспел.

Он вдруг стал серьёзнее:

– Мы для них просто эксперимент. – объяснил Визор. – Проверяют как влияет постоянная смена гравитации на психику, адаптацию к стрессу, хрен знает что ещё. Мы не пожалуемся, идеальные подопытные. «Старшие» рассказывали, что года два назад, обещали закончить с этим. Но до сих пор «меняют правила».

– Как часто?

– Бывает раз в неделю, бывает чаще. Но после, будут предупреждать за час до смены гравитации. Пока опять новеньких не привезут.

– Так постой. Они же тоже переворачиваются. Они и себя тоже изучают?

– Что не сделаешь ради науки, – усмехнулся Визор.

– Парк, наверное, этого не ожидал.

– Какой Парк?

– Наш горе охранник в конвое, мой неудавшийся киллер. Меня спасло, что он живёт эмоциями, а не интеллектом. Мол летит, от кредиторов сюда. Заодно и подзаработать помогая учёным. Фамили вроде «Шихем».

Лицо Визора изменилось – удивление, быстро сменилось злостью.

– Этот ублюдок здесь? Высокий, альбинос, шальной взгляд?

– Он самый.

– Сука! – Визор ударил кулаком по стене сферы. – Эта сволочь должна мне кучу денег! Ирония в том, что он мой друг, игроман и патологический лжец! Из-за него я…

Он не сдал говорить, но стало понятно – он винит Парка, за то, что оказался в итоге здесь.

– Как тесна вселенная, – пробормотал я.

– Мне нужно сбежать от сюда, и возможно Парк сможет вернуть должок.

***

Объявили о прогулке. Камера начала медленно ехать по монорельсу. Я посмотрел в прозрачную стену – коридор заполнился движущимися сферами, многоуровневый конвейер тюрьмы направлялся к центральному «парку».

– У меня есть дела, а ты постарайся не умереть в первый же день. Мне надоело одному сидеть в этой стеклянной вазе.

Центральный парк оказался огромным куполом с видом на чёрную дыру. Сотни заключённых небольшими группами разбрелись по территории.

Я медленно шёл по аллее, пытаясь выглядеть спокойно и непринуждённо, но глаза сами искали угрозу. Любой из этих людей мог оказаться наёмником Криона.

Резкий крик заставил меня вздрогнуть и обернуться. У фонтана двое ругались, голоса становились всё громче, пока один не замахнулся на другого. В ту же секунду его охватила белая пена, выстрелившая из стен. Через мгновение он превратился в неподвижную статую.

Мозг автоматически стал анализировать:

«Скорее всего это были новенькие… Кто тут давно, знает, что к чему и как нужно наносить удары».

Возможно, просто драка. А может, новенький специально затеял драку, чтобы узнать как тут работает охрана. Изучал систему, чтобы потом убрать меня.

Я понимал, что это паранойя. Ведь агрессия в тюрьме – обычно дело. Но всё равно, я выругался про себя за то, что был невнимателен, расслаблен, и не присмотрелся, кто прибывал вместе со мной. Надо было запоминать лица, смотреть потенциальных киллеров. Мне нужно найти того, кто знает тут всех.

***

Ужин, плохой сон, утро.

Я не умер, Визор не убийца и это здорово. После завтрака – как всегда, прямо в камере – за мной приехала капсула, чтобы доставить меня к докторам.

– Запоминай маршрут, – крикнул Визор, пока капсула не тронулась. – Может пригодится, если решишься бежать со мной.

Подвесной рельс повёз меня через тоннели, прорубленные в астероиде. За окном мелькали развилки, технические отсеки, сектора Д, В. Километр, другой – и вот я уже в другой части корабля-астероида.

Исследовательский центр встретил меня стерильной белизной стен и запахом дезинфекции. Здесь даже воздух казался другим – не тюремным, а почти… больничным. Капсула остановилась у платформы с надписью «психологические исследования».

И я увидел его.

Парк стоял один, в чистом белом халате, улыбаясь. Сердце ёкнуло и стало биться быстрее, я вжался в капсулу, мысли о смерти пронеслись за секунду. Я заперт в капсуле, бежать некуда – вокруг никого. Никаких камер, пушек с пеной. Только тишина и его довольная морда.

Ловушка захлопнулась.

Вот она – смерть. Тихая, стерильная, в белом халате.

На моем месте должен быть брат. Да у него есть всё: жена, дети, престижная работа. А у меня что? Ничего. Пустота. Но это не значит, что он лучше меня. Возможно, так, я хотел доказать всем, что я могу что-то, даже если это «что-то» – самопожертвование.

Он сможет обеспечить всех, свою семью, маму, и даже меня, если бы я вышел. А я? Стал бы я жить по-другому или так же мечтал заработать, чтобы ничего не делать?

А ведь был план. Брат всё продумал до мелочей – частный корабль, побег на Сарлак. Отец там уже десять лет, после развода с мамой свалил в другую звёздную систему и даже гражданство получил. Сарлак и Квэк в состоянии холодной войны уже полвека, экстрадиций нет. Дал бы мне документы, работу, новую жизнь.

«Не бойся брат, я тебя вытащу» – говорил мне он.

А мне было всё равно. В тюрьме не нужно переживать о том, что делать, как зарабатывать, оправдываться перед всеми, почему не работаю, нет семьи, объяснять какие планы на будущее. Тут всё должно было быть просто…

Хотя признаться, мне это казалось даже романтично. Пострадать за семью, искупить чужую вину, начать новую жизнь под другим именем.

Но теперь я понимаю – если ты не знаешь, как прожить свою жизнь, то закончишь примерно так – в капсуле, заперт как зверь, в ожидании смерти от человека, которого знаешь пару дней.

Парк приближался – казалось, с каждым шагом улыбка все шире. В кармане халата что-то торчало. Нож?

Чёрт, а я даже толком не жил. Не любил по-настоящему, не создал ничего. Просто существовал… Вспомнилась фраза – если ты не катишь этот мир, то он катит тебя.

Я улыбнулся про себя – вот меня и прикатила.

***

Капсула открылась и Парк подошёл ко мне. Протянул руку в знак приветствия. Я дрожащими руками пожал в ответ.

– Убийца охранников, что-то ты не рад меня видеть! Видишь ли, – он обнял мою шею рукой и повёл куда-то – пока я не уверен, что с тобой делать, поэтому будь спокоен. У нас ещё много времени.

«Он не уверен». Почему он постоянно мне это говорит? Ждёт от меня предложения получше? Или просто нравится меня дразнить?

Одно я знаю точно – лучше не испытывать судьбу, и больше с ним не встречаться. Надо понять, что за врач и сделать так, чтобы сюда больше не попадаться. Я не хочу знать, когда он передумает. Пытаясь быть спокойным, я сменил тему:

– Парк, мой сокамерник тебя знает. Никогда не видел, чтобы психологи были такими злыми.

– Серьёзно? Бедняга Визор сидит за убийство? – смеясь спросил Парк – Не ожидал…

– И как я понял, он винит в этом тебя!

– Меня? Я только украл его деньги, как я довёл его до убийства?!

Парк остановился, смеясь в голос, добавив сквозь смех:

– Мне прям не терпится послушать эту историю!

– Для этого, тебе нужно будет вернуть должок. – опять, почему-то успокаивая, сказал я.

– Пускай встанет в очередь.

Парк нескрываемо кайфует от всего этого. Тут и психолог не нужен, чтобы это понять.

– Как же он разозлиться, – продолжил Парк. – Если узнает, что я должен ещё человек тридцать в этой тюрьме.

Мы зашли в процедурный кабинет, меня трясло от эмоций рядом с Парком, но я запоминал всё досконально.

– Доктор, – начал Парк. – привёл пациента номер… – он заглянул в планшет, – 2517.

В медицинском кабинете молодая медсестра быстро и профессионально закрепила на моём запястье тонкий металлический браслет.

– Если что-то измениться – мы сразу узнаем, – объяснила она. – Браслет отслеживает все жизненные показатели.

В другом кабинете сидел пожилой мужчина, с седой бородой.

– Тео, – он не встал, только кивнул на стул. – Садитесь. Парк, можете идти. Меня зовут доктор Лем.

Когда мы остались наедине, доктор внимательно изучал что-то на своём планшете.

Почему они не бояться меня? У меня нет наручников, меня ничего не сдерживает. Тут тоже есть эти «пена-пушки»?

– Тео, вы знаете, почему тюрьма называется реабилитационного типа? – спросил он не поднимая глаз.

– Нет.

– Вы наверное знаете, что симуляции и нейроинтерфейсы запрещены во всех системах после случая с нулевым годом, и что было после него. – он наконец посмотрел на меня.

– Это рассказывают в школе.

– Но здесь, в качестве эксперимента, нам позволяют их использовать. Вас это заинтересует?

– Я если честно, слабо представляю, что вы от меня хотите.

– Если мы увидим, что вы перестроились и больше не способны совершить убийство, срок сократят. Вплоть до того, что вы выйдете через год.

– Звучит слишком хорошо. – Да, есть условия УДО, – нужно будет улететь в другую систему, чтобы не мусолить глаза жертвам вашего убийства."

– Кто-нибудь прошёл вашу симуляцию?

Доктор Лем воодушевился, наклонился ближе ко мне:

– Поразительные результаты, просто поразительные. Тюрьма открылась два года назад, как ты знаешь. – Он постучал пальцем по планшету. – Триста сорок два досрочно освобождённых, ноль случаев рецидива или агрессивного поведения.

– Эта штука, что ли в овощей их превратила?

– Нет, что вы. – Доктор покачал головой. Они способны злиться, просто… Пацифизм становится их основной идеологией. Вместе, конечно, с Детермом.

Я любил науку, хоть и она не могла меня вовлечь достаточно, чтобы я чем-то серьёзно занимался. Но кое-что полезно я оттуда вынес – понимание того, как можно манипулировать информацией.

– Триста сорок два из скольких? – Я внимательно смотрел на его лицо.

Почему он подчеркнул «агрессивного поведения»?А другие вивы поведения были?

– С вами всё будет хорошо, не волнуйтесь. Прибор может изменить убеждения, но не внутренние импульсы. – Он встал, подошёл к окну. – К сожалению, тем кто возбуждается от убийства – тут симуляции не помогут. Они помогут только тем, кто мог убить по каким-то убеждениям. И мне кажется, ваш случай именно такой.

– Что вы о нём знаете?!

– Всё. – Он развернулся ко мне. – Убил на почве ненависти. Что, как и где – в деталях.

– Ненависть. Где вы тут видите убеждения?

– А что такое ненависть? – Доктор сел обратно, изучая мою реакцию. – Как она рождается? Почему ты ненавидел его?

Пауза. Я молчал, он посмотрел в планшет.

– Хоть, как тут написано, вы считались друзьями…

Я молчал. Доктор был прав – хоть я сына Криона толком и не знал, он меня бесил. Впрочем, как и доктор сейчас.

– Тут всё сложно, парень. – Доктор Лем откинулся в кресле. – Одно ясно – ты не садист, не психопат. С психикой всё нормально. Поэтому у тебя есть шанс.

– Откуда вы знаете, что у меня всё нормально с психикой? Я убил человека.

– Результаты тестирования. – Доктор постучал пальцем по планшету. – Профиль личности, реакции, паттерны – всё в пределах нормы. У психопатов и садистов совершенно другие показатели.

Интересно, это всё они поняли через тест пока я спал?

– Как ты знаешь, мы давно приняли религию «Детерм». – Лем наклонился вперёд, изучая мою реакцию. – Твоё детство в церкви, где работала твоя мама. Воспитание, каждая встреча…

Я вспомнил отца. Как он кричал на маму:

– Это бред Валя! – он посмотрел на меня. – Сын помни – люди сами отвечают за свои поступки! – собирая чемоданы, в путь на Сарлак.

– Всё привело к тому убийству. – Доктор продолжал, не замечая, что я ушёл в свои мысли. – Ты не выбирал, тебя привела рука бога. Эти безбожники с Сарлака, как и твой отец, этого не понимают. Ты доказал свою веру тем, что не улетел вместе с ним.

Я тогда выбрал остаться. Если верить, что выбор есть. Я застрял между двумя системами, религиями, философией – отцовской и материнской и не знаю какую выбрать. Может от этого, я такой… пассивный? Но одно я понял сразу: с доктором надо дружить, он мой путь на свободу. Вспомнить уроки церкви, избегать фраз и производных «выбрал».

– Все понимают, что ты не виноват. Но общество должно себя защищать. – Доктор встал. – Психопаты, садисты, уже никогда от сюда не выйдут. А такие как ты – у вас есть шанс.

У меня была куча вопросов к детерменизму, но я решил промолчать.

– Симуляции тоже детерминированы?

Доктор поморщился, поднял бровь:

– Всё в мире детерминировано.

Я выругал себя за тупой вопрос.

– Я имел ввиду – вы знаете, что там будет?

Не знаю, понял ли доктор, что я не слишком религиозен, но ответил уже обычным тоном:

– О нет. Никто не знает. Симуляции полностью подстраиваются под субъекта.

Логично – не подготовиться. Но тогда, я даже не представлял, что меня ждёт впереди.

– И одна деталь – в симуляции, вы не будете помнить, что вы в виртуальном мире. Новая личность, новый мир. Поэтому они и запрещены везде, кроме как здесь.

– А если я откажусь.

Да ёмаё Тео… что за тупые вопросы один за другим.

– Тогда отсидите свои пятнадцать лет.

Я попытался выкрутиться.

– Но я же не убийца по природе. Это путь бога, он меня привёл к той ситуации. Больше этого не случится. Зачем мне сидеть пятнадцать лет.

– Если тебя выпустить, это статистически может повлиять на систему. Она детерминирована, но это не значит, что она не следует правилам.

Я кивнул, изображая понимание. В глубине души я верил, но в то же время – сопротивлялся.

– Я согласен.

Другие варианты, всё равно намного более рисковые. Доктор нажал что-то на планшете:

– Парк, отведите Тео на диагностику.

Пока мы шли по коридору, Парк болтал:

– Забавно, правда? Что никто не знает об этих экспериментах? – Он оглянулся по сторонам. – Интересно, сколько стоит этот прибор? Наверное, больше чем твоя голова.

Действительно, он стоит наверное миллионы. Не удивлюсь, что он разрешён только здесь, потому что никто не рискнёт лететь к чёрной дыре, чтобы его украсть.

– Ты молоток, что согласился. Возможно и выйдешь раньше меня, если конечно, за это время не направят в пакете в черную дыру.

Он опять рассмеялся, а мне его «юмор», начинал приедаться.

Комната тестирования оказалась небольшой – кресло, стойка с аппаратурой. Медсестра усадила меня, протянула стакан с водой и две таблетки – синюю и красную. Я выпил обе, медсестра аккуратно надела на голову прибор. Мир стал размытым, звуки приглушились. Последнее, что я помню – как закрывались глаза.

Очнулся я в другой комнате – более просторной с мягким освещением. Голова гудела, во рту была сухость. Доктор Лем сидел в кресле напротив, изучая данные на планшете.

– Как самочувствие?

Спросил он, не смотря на меня. Браслет на руке, показывает сплю я или нет?!

– Нормально. Немного кружится голова.

– Это пройдёт. – Он отложил планшет и посмотрел на меня внимательно. – Ну что, готовы?

Я понятия не имел, к чему готовлюсь. Я кивнул, Лем нажал кнопку на планшете. Я закрыл глаза.