Добрынина Елена
От винта, господин дракон!

Глава 1

Драконы опасны, но любопытны.

«Верь в лучшее, Джулия», – любит говорить папа.

Именно этим я и занимаюсь все последние (они же первые) двадцать лет жизни – верю в лучшее. И особенно сильно начинаю на него уповать, когда дело пахнет керосином.

Вот, например, сейчас, стоя у проходной Стихийной академии боевой магии в Эстине.

Проникать на закрытую территорию по чужому пропуску мне еще не приходилось, и оттого керосиновое амбре я ощущала особенно четко.

«Если меня поймают, клянусь Создателями, я прибью Джея, по крайней мере, уж точно натяну ему подтяжки на уши: это целиком и полностью его идея».

Вспомнив весьма характерный жест братца, я провела рукой по коротко стриженным волосам, откидывая со лба челку. Еще очки эти дурацкие то и дело норовили сползти на кончик носа.

– Ваш пропуск, юноша, – послышался строгий голос справа.

«Ну все, кажется, можно начинать верить в лучшее».

– А, да, сейчас. – Я зашарила руками по карманам грубоватой кожаной куртки и выловила из недр одного из них пропуск с фотокарточкой и магическим отпечатком.

– Господин Джейсон Хоуп, – зачитал охранник и смерил меня профессиональным взглядом. – Факультет артефакторики, второй курс.

– Ага, – шмыгнула я носом, в очередной раз поправляя сбившиеся очки, и попыталась очаровательно улыбнуться.

– Чего замер-то, особое приглашение нужно?

Я тут же подхватила сумку и, едва сдержав вздох облегчения, прошла дальше. Спрятала в карман очки и наконец-то смогла оглядеться.

Да уж, по сравнению со столичными заведениями – той же инженеркой, куда я недавно поступила, – стихийка выглядела мрачным битюгом, затесавшимся в стадо легконогих рысаков. Зато и заблудиться здесь надо очень постараться: четыре башни и центральный купол главного корпуса были видны отовсюду.

– Я же говорил, что ты спокойно пройдешь по моему старому пропуску, – раздался знакомый голос. – Осталось дело за малым.

«За малым? Ну да: пробраться в ректорский кабинет, минуя секретаршу, и впечатлить дракона. Каждый день подобным занимаюсь, знаете ли».

– Джей, – ласково протянула я брату, – еще одно слово, и сам отправишься своему Ливейскому демонстрацию проводить.

– Да я б и отправился, Джулс, но сама ж знаешь… – тут же залебезил Джейсон.

Знаю, конечно: братец у меня не слишком договороспособный, иначе меня бы тут не было.

Вообще-то Джейсон – гений. Настоящий, но жестоко недооцененный. А все из-за того, что у него проблемы с общением. Строго говоря, нормально он может и хочет разговаривать только со мной. Друзей у него толком не было никогда, а как он, бедолага, учится в академии, я вообще думать боюсь: для него это настоящий подвиг.

Учится, он, кстати, на боевого артефактора, но не по любви, а потому что родители очень настаивают, чтобы мы с ним магический дар развивали. У нас обоих огонь: у Джея четвертого уровня, у меня – третьего. Главное увлечение брата – конструкция всего и вся: мобилей, сложных зданий, но в особенности – летательных аппаратов, от дирижаблей до «драконова крыла» и даже больше.

А вот самих драконов он недолюбливает. С ними у него, видите ли, принципиальные разногласия. Но из этого правила есть одно исключение – ректор этой самой академии. Поэтому брат и поступил сюда. Странная логика, конечно, но это ведь Джей.

Я же сразу поступить на вышку не смогла, хотя и очень хотела. Поэтому несколько лет училась в Магтехническом колледже, ковырялась в двигателях для мобилей. А месяц назад, вооружившись папиным лозунгом, предприняла еще одну попытку и смогла-таки взять штурмом Магтехнический университет в Рейстале.

И вот в это самое время должна была уже заселяться в общежитие. Однако ушлому братцу удалось уговорить меня «заодно» заехать и в стихийку, чтобы продемонстрировать дагону Ливейскому его, Джейсона Хоупа, изобретение.

«Ну, Джулс, пожалуйста», – «Разве я тебя часто о чем-то прошу?» – «Я обязательно сяду в лужу», – «Ты лучше умеешь языком чесать», – «Ты себе не простишь, если мир не узнает об этой идее или кто-нибудь ее стибрит». Сообщения от обычно молчаливого братца валились сразу по нескольку в день. И я согласилась.

В конце концов, болтать я действительно мастер. Особенно в части того, что не надо.

– Идем, шевели ногами! – нетерпеливо подгонял меня Джей.

– Сначала надо привести меня в порядок, – не согласилась я. – Подача материала – это же самое главное.

О драконах я знала совсем немного, так как не слишком ими интересовалась: жизнь обычного человека с этими созданиями не особенно-то и пересекается.

А так вот вам краткая справка: живут тут у нас драконы – суровые вычурно одетые мужики, больше похожие на героев легенд: сильнейшие маги стихий, еще и владеющие пространственной магией до кучи. Живут долго и в ус не дуют. Нет у них усов потому что. И совести, по-моему, тоже нет, но им и не нужно. Зато они умные, жизненного опыта у них накапливается ого-го сколько. Вот им-то они с нами, убогими, и делятся, но за ровню, конечно, не считают. В общем, лучше к ним не соваться и смотреть на них исключительно со стороны.

«Верь в лучшее, Джулия, и держись подальше от драконов» – в полной версии наставление моего родителя звучит именно так.

И вот теперь я впервые в жизни собиралась отправиться в логово одного из великих и ужасных змеев с сумкой наперевес.

По этому поводу я начиталась специальных, не слишком вызывающих доверия, брошюрок из серии «Очаруй дракона». В них говорилось, что драконы ведутся на красоту, искренность, любят во всем разбираться лично и совать свой нос в любой вопрос. Ну как дети малые, честное слово.

Насчет красоты не знаю, но губы я на всякий случай намазала помадой поярче. И веснушки припудрила, правда, без толку. Вот откуда, скажите, пожалуйста, на смуглой коже берутся веснушки? Остается надеяться, что дагон Ливейский оценит мои старания.

– Да нормальный он мужик, для дракона, конечно, – пояснял Джейсон, пока мы шли к главному корпусу. – Строгий, серьезный, справедливый, под стать своей стихии. С людьми считается, в отличие от остальных. Сейчас занятия еще не начались и к нему проще пробиться. Главное, секретаршу проскочить, из своего кабинета он тебя не выставит: ты же девчонка.

Я как раз перебирала в уме способы обхода бдительного стража, но, как выяснилось, зря: приемная была пуста.

– Ну все, я тебя тут подожду, за дверью, – тихо отозвался мой гениальный, но трусливый братец. – Ты там давай, зажги как следует.

Я нервно выдохнула, откашлялась, нацепила на лицо такую широкую улыбку, что голова чуть пополам не треснула, и, постучавшись для приличия, открыла дверь в святая святых Стихийной академии боевой магии. С во-о-от такой верой в лучшее, само собой. Пахнуло керосинчиком…

– Добрый день. Можно? – звонко и весело начала я, поскорее заскакивая в огромный кабинет с не менее огромным столом в форме буквы Т.

Во главе стола обнаружился хозяин всего этого великолепия: дагон Ливейский возлежал в ректорском кресле, скрестив руки на груди и закинув длинные ноги на стоящий рядом стул.

Глаза его до моего появления были прикрыты. Тихий час у него, что ли?

Потревоженный моим появлением древний ящер распахнул свои очи и наградил меня не слишком довольным взглядом. Глазища у него оказались прозрачно-голубого оттенка, очень холодного, даже льдистого. С вертикальным змеиным зрачком, как и у всех чешуйчатых. Да и сам рептилоид больше всего походил на ледяную глыбу: волосы снежно-белые, стандартный драконий выпендрежный наряд – в бело-голубых тонах. Лицо… лицо было поистине драконье: у людей не бывает столь резких черт, таких острых скул и подбородков. А брови одни чего стоили: темные, длинные, с изломами, похожие на крылья дракона в полете. И прямо под ними – те самые прозрачные гляделки.

Ты смотришь на ледышку, ледышка смотрит на тебя – очень неуютное ощущение, знаете ли…

– Ну, салют, – не шелохнувшись, отозвался кусок ледника неожиданно приятным баритоном и продолжил меня рассматривать – вскользь и безо всякого интереса. Тебе, мол, девочка, чего?

И это непринужденное приветствие чуть не сбило меня с толку. Что могло стать непростительной ошибкой: дракона за рога надо брать сразу же, пока я еще попадаю в поле его зрения.

«Сейчас будет тебе салют», – подумала я и, набрав побольше воздуха, заявила:

– Я покажу вам то, чего вы никогда еще не видели!

«Вот, правильно, главное – побольше уверенности в голосе».

– Да ну? – скептически приподнял надломленную бровь дагон ректор.

«Ахха! Проняло?»

В недрах аквамариновых глаз вспыхнула искра осторожного любопытства.

– Скажу больше: до вас этого не видел еще никто. Вы будете поражены! – продолжала я подогревать интерес публики, попутно открывая сумку.

– Спать-то я смогу после увиденного?– с непроницаемым видом поинтересовался ящер. – А то мне уже страшно.

«Это что сейчас, шутка была?»

В моем представлении драконы ну никак не могли ерничать и шутить. Они ж драконы! Им положено быть теми, кто они есть: хладнокровными летающими рептилиями, – и не рвать мне тут шаблоны на части.

– Как младенец, – пообещала не моргнув глазом. – И кстати, гарантирую: вашей жене это понравится.

Джей мне все уши прожужжал когда-то, что с подачи жены Ливейского было изобретено «драконово крыло».

– Жене, значит, – задумался на миг дракон. – А любовницам?

«Я смотрю, у него крайне насыщенная личная жизнь. Откуда мне знать, чем его любовницы-то интересуются».

Но в рекламе главное что? Врать масштабно и не сомневаясь в собственных словах.

– Они придут в такой восторг, какого вы в них и не подозревали! – сообщила вдохновенно.

Ректор почему-то радоваться не спешил.

– Так, а вот сейчас обидно было, – нахмурился он.

Вот только прозрачные глазища смотрели все так же безмятежно и слегка заинтересованно: змей лапчатый явно забавлялся.

«Серьезный», значит, и «строгий». Ну-ну…

– Как зовут?

Он наконец снял свои нижние конечности со стула и принял нормальное, подобающее приличному ректору, сидячее положение.

– Ли Хоуп, – буркнула как можно более неразборчиво: вдруг ему сейчас приспичит в списки учащихся заглянуть?

К этому времени я уже собрала наш с Джеем блистательный образец и установила внутри него артефакт, имитирующий работу двигателя.

– Лихоп? Это что еще за зверь? – озадачился снежный аспид.

Я подошла ближе и водрузила модель на стол. Больше всего наш образец был похож на планер, собранный из большого количества реек и обклеенный плотной бумагой. Сверху и снизу корпуса Джей установил два параллельных крыла, но главное… главное то, что разительно отличало его изобретение от всех планеров и «драконовых крыльев» вместе взятых: двигатель и винт. Это был абсолютно независимый от всех воздушных потоков механизм, аналогов которому я пока не знала. Кому, как не дракону, чья жена-изобретательница тоже любит небо, это знать? Он должен проникнуться, просто должен…

Едва ли не единственным фактом, который я доподлинно знала о Гиларде Ливейском, был тот, что ему подвластна стихия земли. Земля – энергия основательная, серьезная и – что сейчас очень важно – нейтральная для любого другого вида стихийной магии: она ни с чем напрямую не взаимодействует и не вступает в реакции. Поэтому я придумала хитрый рекламный ход, рассчитанный на все то же драконье любопытство.

Всем же известно, что когда человек вкладывает что-то свое в любой процесс, то начинает относиться к его результату с большей симпатией. Думается, драконы здесь не исключение. Поэтому я решила оформить старт нашей модели эффектненько: сначала попросить дагона ректора поставить сферический щит, а под его прикрытием жахнуть небольшим фейерверком и одновременно активировать имитирующий двигатель артефакт. И дракон при деле получится, и красота, а главное – это что? Ощущение причастности к чуду, вот.

Но первым делом нужно было установить более тесный контакт.

– Мне понадобится ваша помощь, – улыбнулась я и легонько дотронулась кончиками пальцев до ладони сидящего передо мной ящера.

Руки у него оказались очень даже теплыми – разительный контраст с общим колоритом. Так-то он напоминал дракона вечной мерзлоты, конечно.

– Сделайте, пожалуйста, небольшой щит, самый простенький, вот такого диаметра, – просительно заглянула я в глубину двух хитрых-хитрых ледышек. С тем же успехом я могла бы посмотреть в морозильный ящик.

– Допустим. – Внутри ледышек вдруг вспыхнули искорки, словно солнечный луч отразился от правильных граней драгоценного камня. – Ну и?..

Завороженная игрой бликов, я замешкалась, отвлеклась, и именно поэтому мимо моего сознания прошел весьма примечательный факт: созданный дагоном ректором щит был напитан какой угодно энергией, но только не энергией земли.

Я прищелкнула пальцами, сдергивая заранее приготовленное заклинание и активируя парочку простейших артефактов на запястье, – и внутри щита заискрило-засверкало. Я вдруг увидела, как резко дернулись зрачки в прозрачных голубых глазах, а в следующий миг произошло сразу несколько событий.

Во-первых, меня снесло драконом.

Нет, я, конечно, слышала, что реакция у чешуйчатых лучше, чем у нас, но чтобы настолько… Переход он через стол ко мне открыл, что ли? Не знаю. Факт в том, что дракон внезапно впечатался в меня, опрокидывая на пол, придавил собой – и в ту же секунду раздался нехилый такой взрыв. Что-то вжухнуло, шваркнуло, пронеслось туда-сюда, издавая жуткие звуки, и, кажется, рассыпалось прямо в воздухе, треща и подвывая от ужаса.

Я тоже подвывала, мысленно – от стыда и неловкости, – и дышала через раз: мне казалось, на меня обрушился ледник. Теплый, тяжелый и очень злой.

Чтобы не смотреть ему в глаза, я зажмурилась. А вот отвернуться никуда не могла. От дракона пахло горьковатой лимонной коркой и теплой сухой смолой. Вскоре к этой парфюмерной композиции добавились ароматы паленого волоса, жженого лака и еще чего-то горелого, а, ну и керосина, само собой. Им несло так, что я сразу принялась усиленно верить в лучшее.

Я лежала и думала: «Ну как же я могла так опростоволоситься?» Даже нет, не с этого надо было начинать. Правильный вопрос должен был звучать так: «С какого перепуга Ливейский вдруг выставил воздушный щит?»

Воздух… Вот хрущ драконий! Ну почему именно воздух, почему не земля, не вода, не огонь, в конце-то концов? Дело в том, что сочетание воздуха и огня – единственная среди всех элементов неуправляемая реакция. Стоит этим двум видам магии пересечься, хоть единой огненной искорке проскочить в магическом воздушном потоке, и происходит взрыв. Поэтому воздушный щит от огня не то что не защищал, он его, так и разэтак, усиливал.

– Н-да, – раздалось над ухом, – такого я действительно еще не видел.

Дракон довольно споро принял вертикальное положение и, прежде чем я, завозившись, смогла толком сесть, одним резким движением вздернул меня на ноги. Голос его звучал спокойно-спокойно. А вот взгляд… Им можно было резать незадачливых магов-недоучек на ленточки.

– И что это за презентация клуба веселых самоубийц?

Он держал меня крепким хватом за ворот куртки. И чтобы не убежала, и чтобы не рухнула обратно на пол.

– Я не… не… нечаянно, – выдавила я из себя с третьей попытки. – П-просто хотела продемонстрировать…

– Ага, продемонстрировала, считай, – ухмыльнулся дракон. – Зато мы выяснили, в каких единицах измеряется объем неприятностей от собственного кретинизма. Эл-Ха. – Он начертил буквы пальцем в воздухе. – Один Лихоп.

Пока я сердито сопела и раздумывала, сильно ли ухудшится мое положение, если я изо всех сил пну этот глумливый айсберг под коленку – хоть душу отведу, – со стороны приемной послышался низкий, слегка вибрирующий голос, уж точно не человеку принадлежащий. Так и оказалось.

– Что. Тут. Произошло? Меня всего четверть часа не было…

Я скосила глаза в сторону и увидела еще одного дракона. Мрачненького – в бордовом с черном облачении и с волосами в тон.

Дракон «веселенький», к моему неимоверному облегчению, тут же выпустил меня из лап и повернулся к вошедшему.

– Гилард, я давно тебе говорю: прекращай быть таким занудой. Все самое интересное обходит тебя стороной. Только ты вышел, заявилась эта деваха и давай с порога обещать мне небесные пряники в ассортименте.

«Так… я не поняла. Гилард? Ливейский? – Я чуть не застонала от осознания своей промашки. – А этот примороженный тогда кто?»

– Да, да, – усмехнулся настоящий ректор, – вижу… – И желтыми, как янтарь, глазами уставился на своего соплеменника.

Мы с вышеназванным ящером проследили за его взглядом. Дракон-самозванец тут же раздосадованно крякнул, а мне срочно захотелось стать волком или хотя бы выпью – и повыть в свое удовольствие: на светло-голубом с белыми разводами лацкане драконьего сюртука вызывающе-яркой бутоньеркой алел очень четкий отпечаток губной помады. Моей, естественно.

– Я аж заслушался, – продолжил лже-ректор как ни в чем не бывало, только глазюками ледяными в меня так стрельнул, что сразу стало понятно: порчу одежды он мне еще припомнит. – А потом она решила нас обоих грохнуть. Романтично и с фантазией…

– Да не собиралась я вас грохать, – наконец обрела я голос. – Я вообще-то к ректору шла.

И, заметив ехидную ухмылку – да как он так делает-то: уголок рта только чуть дернулся и бровь лишь слегка изогнулась – а ощущение уже, что нагло скалится, – поспешила исправиться:

– Не в том смысле… Просто кто же знал, что вместо него тут вы ошива… сидите?

– Недостаточно, Гил, ты студентов стращаешь, если они не в курсе, как их ректор выглядит, – задумчиво произнес «ветреный», снова зыркнув в мою сторону. Оговорку он мне тоже на счет занесет, даже не сомневаюсь.

Дагон Ливейский придирчиво осмотрел последствия моей «демонстрации»и окинул меня цепким и внимательным взглядом. Будто пытался понять, кого я ему напоминаю.

– Курс? Факультет? Фамилия?

– Второй, артефакторика, Ли… хоп… – проговорила я и, ощутив новую волну керосинового аромата, поняла, что пока тикать.

– А можно выйти? – проканючила самым несчастным голосом, на какой только была способна, и красноречиво согнулась крючком, – живот прихватило.

– Можно, – решил бордовый, – но сбегать не советую. Это в ваших же интересах.

«А вот тут, дорогой по-счастью-не-мой ректор, ты совершенно неправ», – решила я, быстро-быстро семеня в приемную, а оттуда – в коридор. Сумку пришлось оставить на растерзание ящерам, все равно там ничего ценного, а модель по чертежам можно и новую собрать, невелика потеря. Артефакт только жалко.

– Все, больше девиц спасать не буду, – донесся в спину глубокий и слегка хрипловатый голос. – Никакой от них благодарности.

«Вот же хрущ мороженый», – злобно думала я, стараясь отмахнуться от назойливых мыслей о том, что в чем-то ящер, конечно, прав: если бы не он…

«Если бы не он, вообще проблем бы не было», – решила я в итоге и на этом успокоилась.

– Джулс, когда я говорил «зажги», я не это имел в виду. – Джейсон вынырнул откуда-то сбоку.

– Мог бы и предупредить, что в том кабинете драконы сидят кучно, что куры на насесте: по две штуки в ряд,– тихо бушевала я. – Или хотя бы описать ректора поподробнее.

– Откуда я мог знать, – оправдывался брат. – И что его описывать: дракон как дракон.

– Так, ладно, не хватало, чтобы нас тут вдвоем засекли, – отмахнулась я от него. – Я в инженерку обратно, если что – пиши.

Джей угрюмо вздохнул, кивнул и растворился в одном из коридоров.

***

– Ну что, идем? – нетерпеливо спросил друга Экхарт, привалившись плечом к дверному косяку. – Пока сюда еще кто-нибудь не пожаловал.

Пребывал он сейчас не в самом благодушном настроении. И вовсе не недавний инцидент был тому причиной, а предстоящая встреча.

– Да, сейчас. – Гилард с интересом разглядывал разложенные на столе останки несостоявшегося магтехнического открытия.

– Зачем я вдруг Дарту понадобился, не знаешь? Тоже студенты распоясались? Так это нынче по твоей части.

– Не знаю, Эрх. Он упомянул, что у него есть к тебе какая-то просьба.

– Вертел я его просьбы… – Небольшая воздушная воронка, созданная легким щелчком пальцев, проиллюстрировала сказанное и тут же растаяла. – Сводник он и скользкий мозголюб. Как на уши присядет, так все – пиши пропало.

– Он от тебя тоже в восторге, – слегка обозначил улыбку ректор.

– С девицей что делать будешь? – перевел тему на более нейтральную его гость. – Что за такое полагается? Были уже прецеденты?

Ливейский снова улыбнулся, на этот раз неожиданно лукаво:

– Не хочу тебя пугать, но на последней девице, которая покушалась на меня с чем-то подобным, я глубоко и счастливо женат.

– Да уж, – задумался Экхарт, – сомнительный у тебя подход к наказаниям. Если бы я женился на всех, кто когда-либо грозился меня убить…

– То Дарт был бы первым в этом списке, – услужливо подсказал Гилард – и еле успел выставить щит, чтобы откинуть в сторону несущийся на него настырный точечный вихрь, сопровождающийся благодушным смешком.

Глава 2

Коварство драконов не знает границ.

До начала занятий оставалась всего пара дней. А мне уже не терпелось ринуться в бой. Это же Рейсталь – самое сердце нашей Аларии! И инженерка! Она же Государственный Магтехнический Университет, находящийся под патронажем его величества, между прочим. Но даже так вы не поймете, что это за чудо.

Вообразите себе приличных размеров территорию, – конечно, не в самом центре, но и не на отшибе столицы. Территорию, на которой расположены двадцать учебных корпусов – и масса прочих строений. Территорию, огороженную черным кованым забором с золочеными гербами факультетов. Роскошные ворота с вензелями – не хуже королевских – и широкую дорогу, ведущую прямо от них к огромному желтому с белой отделкой главному корпусу в форме буквы П – лепнина, изящные барельефы, ложные колонны, каскад светлых ступеней… Это даже не дворец, а настоящий храм науки, изящно и торжественно распахивающий объятия всем, кому посчастливилось здесь учиться.

Остальные корпуса – совершенно разные по виду, но всегда отвечающие духу своего факультета – расположены причудливыми полукружиями, будто соцветия цветной капусты. К каждому такому «соцветию», состоящему из двух-трех зданий, ведет своя дорожка. И заканчивается она небольшой площадью, на которой постоянно толпятся студенты – кто назначает встречи, кто валяет дурака, а кто обсуждает новости научного мира.

Потому что инженерка знаменита не только образованием: здесь же ведутся настоящие научные разработки. Так что все самое интересное в техно-магическом мире происходит здесь.

И теперь я тоже – часть этого! Ура!

Как же я волновалась, когда месяц назад приехала сюда сдавать экзамены, со страху чуть не позабыла все, что знала.

Мне так хотелось оказаться именно здесь, что и специальность я выбирала не столько по желанию, сколько по принципу «куда проще всего попасть». В результате я оказалась студенткой факультета прикладной артефакторики. Очень даже неплохо. А мечты… Иногда синица в руках намного лучше дракона в небе, и не все зависит от тебя.

Ну да ладно. Давайте о хорошем.

Корпуса общежитий – и мужского, и женского, – расположенные на приличном расстоянии друг от друга, отличались только цветом: наше – бежевое, а у парней – серое.

Не знаю, как там дела у ребят, а у нас внутри было весьма уютно: коридоры широкие, светлые, душевые и прочие удобства – на каждом этаже. И кухоньки небольшие имелись.

Жили студентки в комнатах по двое. С соседкой я познакомилась сразу при заселении – она уже меня поджидала и разглядывала с нескрываемым любопытством. Ну да, коротко стриженные девицы в мужском наряде с ярко-красными губами и улыбкой до ушей здесь, наверное, в новинку.

– Джинни, – представилась мне симпатичная девушка и очень по-деловому протянула руку, – Вирджиния дель Норт.

«Надо же, аристократка, а руки пожимать кому попало не брезгует».

Внешне она была полной противоположностью мне: волосы цвета мерзлой пшеницы, убранные в аккуратный узел на затылке, неброское домашнее платье, тонкие губы. Светло-серые глаза смотрели с дружелюбным интересом.

– Джулс, – ответила я на это рукопожатие. – Джулия Хоуп.

Джинни училась на третьем курсе факультета технологии и была магом земли, совсем слабеньким, но для ее профессии больше двух-трех уровней и не требовалось. А еще она казалась спокойной и вежливой: сказывалось благородное воспитание.

– Первым делом тебе нужно получить учебники и узнать свое расписание, – наставляла она меня, когда я, разложив вещи, присела отдохнуть и подумать, что делать дальше.

– Нет, – не согласилась я с ней, – первым делом мне нужно посмотреть на дракона. В смысле на ректора.

«Второй раз такой ошибки я не совершу и всех ректоров теперь буду знать в лицо – или в морду, как правильнее? – и обходить за милю. Ну их подальше».

– Зачем это? – Джинни очень странно на меня посмотрела. С подозрением или… страхом?

– Чтобы его ни с кем не перепутать, а то были прецеденты, – вздохнула я. – Есть у вас где-нибудь его изображение?

Девушка задумалась на мгновение, а потом, порывшись в ящике своего стола, протянула мне газету.

– «Вестник Халявы», – зачитала я вслух гордое название.

– Наша студенческая пресса, – пояснила соседка, – пользуется огромным спросом. Ректор там на первом развороте.

Я тут же раскрыла газету и обнаружила фотоизображение весьма примечательного типа: тонкий, узкоплечий, при этом весь какой-то длинный, что змея в пруду. Гладкие черные волосы чуть ниже ушей, узкое лицо с острым подбородком, взгляд спокойно-снисходительный, драконий. И одежда вполне для ящеров типичная – этот их любимый костюм с выпендрежным сюртуком – длинным, но с разрезами чуть ли не до пояса – и жилетом. Вылупляются они сразу в них, что ли? Цвет костюма по черно-белому изображению не определялся, но однозначно был темным.

«Новое распоряжение ректора. Самогонщики, будьте бдительны!» – призывал заголовок.

Разумеется, я не удержалась от искушения и ознакомилась со статьей.

«Наш строгий, но справедливый ректор в своем репертуаре. Теперь он обратил взор на недобросовестных самогонщиков. Отныне за распространение горячительных напитков на территории университета нарушителям светит, помимо штрафа, строгий выговор с занесением в личное дело. А при ненадлежащем качестве товара – сразу два (напомним, что три выговора – это гарантированное отчисление). Так что настоятельно рекомендуем нашим химикам повысить стандарты своего производства и не палиться так явно. С дагоном Дартеном Фаррийским шутки плохи.

Кстати, в скором времени нас ждут весьма серьезные изменения. Подробностей нам узнать не удалось, но мы очень заинтригованы. Следите за новостями».

– Дартен Фаррийский, – повторила я, чтобы запомнить покрепче. Хотя такого индивида уж точно ни с кем не перепутаешь. – Он не воздушник часом? С ними я как-то не очень…

– Водник, – успокоила меня Вирджиния. – Такой и есть, как там сказано: строгий, справедливый и очень… рациональный.

Конец фразы она произнесла как-то странно – то ли с грустью, то ли с досадой – и махнула рукой, когда я попыталась отдать ей газету.

– Оставь себе, почитай, наверняка найдешь что-нибудь для себя интересное.

А после обеда вызвалась провести мне обзорную экскурсию по территории инженерки. Разумеется, я согласилась, только переоделась в платье и кофту.

Не успели мы осмотреть и треть корпусов, как мою спутницу окликнул симпатичный русоволосый парень:

– Джинни, привет! Очень рад тебя видеть!

– Привет, Мэтт. – Девушка немного стушевалась, но быстро взяла себя в руки. – Я тоже… рада. Знакомься, это Джулс, моя соседка по комнате.

– Слушай, может, вечерком прогуляемся по городу? – радушно предложил парнишка.

Он едва не светился от радости. И в его светло-карих глазах, казалось, разлились мед и карамель. Очень приятный молодой человек.

– Я не могу сегодня. Может, в другой раз… – Девушка улыбнулась милой, очень терпеливой улыбкой, как умеют настоящие аристократки, когда говорят «нет», и украдкой прикусила губку.

– А, ну тогда ладно, я попозже тебя найду. – Мэтт был расстроен, а еще, пожалуй, озадачен.

– А он ничего, – шепнула я Джинни, – и ты ему явно нравишься.

– Да, но… – Она замолчала и призадумалась, будто взвешивая, говорить мне или нет, а потом все же решилась: – Я совсем недавно обручилась, поэтому…

Особой радости в ее голосе я не обнаружила. Ох уж эти мне аристократы с их выкрутасами, браками по расчету и прочими «блестящими партиями».

– Тебя заставили? Или жених такой противный? – нахмурилась я.

– А? Нет, что ты. Не противный. И это мое решение. Оно со всех сторон правильное, но…

Но парню с карамельными глазами тут ловить больше нечего. Ясно.

– О, идея! Давай сначала в музей заглянем, а потом в наш дворец культуры, вот где жизнь-то! – с преувеличенным энтузиазмом воскликнула моя соседка.

И мы продолжили экскурсию.

Потом я занималась учебниками, отстояла очередь за всякими разными вспомогательными материалами, которые были мне положены. А потом – еще одну, чтобы купить все что нужно по выданному списку. Незаметно наступил вечер.

И когда я вернулась в общежитие, меня ждал сюрприз – послание на мое имя.

«Явиться в первой половине дня в ректорат, при себе иметь документы, удостоверяющие личность».

«Да что такое-то? Я еще даже учиться не начала».

Весь вечер я терзалась догадками: может, мне неправильно посчитали баллы и теперь отправят домой? Или ректор стихийки меня вычислил и меня ждет жуткая драконья кара?

От Джея вестей не было, и это тоже напрягало.

Оказалось, я зря дергалась, все было куда проще: мой колледж что-то напутал в дипломе, какие-то цифры в документах не совпадали. Ерунда, но документы пришлось переоформлять.

– Вот. – Я протянула подписанную своей рукой стопку секретарше, госпоже Шелл – сухощавой, маленькой старушке с таким огромным начесанным сооружением на голове, что казалось, ее тоненькая шейка вот-вот переломится, не выдержав тяжести, – и собралась уже идти восвояси.

– Подожди. – Быстрые острые глазки бросили настороженный взгляд на дверь ректорского кабинета. – На-ка, отнеси на подпись. И вот это тоже.

Передо мной выросла приличная такая стопка. И я снова ощутила легкий, почти невесомый керосиновый аромат, разливающийся в воздухе.

Но что было делать? Я вздохнула, сгребла документы, положив свои, родимые, сверху, и с некоторой опаской подошла к законному обиталищу местного ящера. Как там его?.. Дагона Фаррийского, кажется.

Постучавшись для приличия, я растянула губы в самой приветливой, по моему мнению, улыбке и открыла массивную дверь.

И тут же закрыла. И сразу же зажмурилась и замотала головой, отгоняя от себя на удивление четкую галлюцинацию. Разумеется, это глюк. Я просто переволновалась. Потому что такого не может быть… Конечно, не может. Стойкий запах керосина я решила проигнорировать.

Вдох-выдох, и я снова распахнула дверь, – правда, теперь, подозреваю, улыбка моя приобрела некоторый оттенок безумия.

Нет, мне вовсе не померещилось: за массивным столом, точно напротив входа, восседал ящер. Знакомый ящер. Ну очень знакомый ящер. И неотрывно разглядывал меня своими холодными гляделками – сначала сверху вниз, потом снизу вверх…

– О, что-то давно тебя не было, – оживившись, сообщил он мне, будто мы с ним каждый вечер тут в картишки перекидываемся.

– А где ректор? – спросила я растерянно.

Драконьи губы растянулись в крайне ехидной улыбке.

– Перед тобой. – Глаза-ледышки сверлили меня не слишком добрым взглядом, даже не моргали. – Слушаю внимательно.

– Врете. – Испуг как-то быстро сменился раздражением. – Что у вас за привычка в чужих кабинетах засады устраивать?

– Уверена? – бархатным голосом опереточного соблазнителя вопросил ящер. Взгляд его при этом не потеплел ни на градус. – Давай так: если я вру…

– Дагон Алирийский совершенно прав, – прошелестел чей-то голос.

И я вздрогнула, только сейчас заметив, что в комнате, помимо нас с «примороженным» ящером, находится еще один – тот самый Дартен Фаррийский, просто его костюм темных оттенков зеленого удивительным образом сливается с этого же цвета шторами.

– Приказ о вступлении в должность ректора был подписан несколько часов назад. – Тихий вкрадчивый голос водного чешуйчатого убаюкивал.

– Дарт, кто тебя просил влезать с пояснениями? – проворчал Алирийский. – Верное дельце было.

– Разве я могу упустить возможность и не сделать мелкую пакость старому другу? – довольно жмуря зеленые глаза, ответил черноволосый и снова вернулся к созерцанию пейзажей за окном, предоставив мне любоваться его прямой спиной и длинным холеным драконьим хвостом на затылке. Почему драконы так любят этот элемент прически, мне непонятно. Но хвост этот – вещь неотделимая от драконьего образа, как змеиные глаза и их любимые костюмчики.

«Льдистый» вовсе не обиделся, фыркнул подозрительно довольно и снова обратил свой неуютный взор в мою сторону:

– Что там у тебя?

Я же в это время отчаянно пыталась сообразить, правда это или меня разыгрывают. И что, ящер меня сожри, делать, если этот Алирийский и впрямь теперь глава инженерки? И потому молча положила перед ним стопку документов.

Дракон очень по-деловому прищурился и придирчиво пробежал глазами первые несколько листов. После этого я навсегда отбросила мысль о том, что чешуйчатым можно подсунуть на подпись какую-нибудь липу.

– Джулия Хоуп, значит? – очень задумчиво, очень спокойно произнес ящер.

– Да, – подтвердила я зачем-то, – Ли Хоуп. – И подняла на него глаза.

И сразу же поймала непередаваемое чувство, будто меня окатили ледяной водой и пригвоздили к полу двумя острыми сосульками. И все одновременно. Я даже вдохнуть не смогла как следует: дракон на меня смотрел так, будто я у него же на глазах слопала его родную бабушку.

Голова тут же закружилась, словно я стою на краю обрыва, а перед глазами замелькали странные картинки – камни, белые крылья… и еще что-то красное с белым… Нет-нет, только не сейчас…

Я стиснула зубы покрепче и заставила себя дышать: вдох-выдох, вдох-выдох… Вот так. Паника отступила.

Плавным лаконичным движением Алирийский взял из подставки автоперо и проставил на нужных страницах размашистые подписи.

– Свободна, – бросил он мне. – И, Хоуп, маленький дружеский совет: старайся попадаться мне на глаза как можно реже.

Тон его совсем не изменился, сохранил прежнюю непринужденность, а вот взгляд стал жестким, и я сразу поняла, что счет моих провинностей минуту назад существенно вырос. Понятия не имею, почему.

С его советом я была очень согласна. И собиралась как можно тщательнее ему следовать. Настолько, что вихрем выскочила из кабинета, забыв попрощаться.

Да уж, надо признать, держаться подальше от драконов у меня получается весьма посредственно. Совсем паршиво, если по правде: едва успела приехать в столицу, а уже вляпалась в них по самые уши.

Первой, с кем я поделилась новостью о смене нашего руководства, была, разумеется, Джинни. И вести эти ее не обрадовали – она заметно сбледнула и ненадолго стала какой-то рассеянной. Но я могла ее понять: кому же это понравится, когда вместо привычного уже тирана подсовывают нового, у которого еще неизвестно какие вихри в голове гуляют.

– Зато я теперь знаю свое расписание и имя куратора, – похвасталась я. – Переписала заодно. Магистр Найджел Грант, знаешь такого?

– Грант? Ой, знаю-знаю. Он у нас артефакторику читал. Очень… интересная личность. – И соседка самым наглым образом захихикала. – Нет-нет, ты не подумай. Материал он дает нормально. И сам вполне ничего – не старый, даже симпатичный, но, Джулс… – И она снова подавилась смешком. – Сама увидишь, короче…

Разумеется, я сразу же заподозрила неладное, но эта интриганка наотрез отказалась делиться со мной подробностями, утверждая, что не хочет портить мне первое впечатление.

– А ты уже выбрала себе внеурочку или клуб? – сразу перевела она тему. – Выбирай, не тяни, а то самые интересные места в первые же учебные дни разберут. В «Вестнике» был список, пройдись завтра и подбери себе то, что понравится.

Совет был стоящий, и я решила простить пока эту тихушницу. Сама она, к моему немалому удивлению, ходила в студенческий актерский клуб – как и бедолага Мэтт, кстати сказать.

Обойдя на следующий день для интереса несколько студий – и театральную, и художественную, и пару спортивных, – я добралась до той, что привлекала и страшила меня больше всего.

«Клуб полетов „Попутный ветер“» – значилось на яркой табличке, прибитой к двери павильона, больше похожего на огромный гараж. «Рук. – л. Диона дель Фейт» было приписано ниже.

Дверь была приоткрыта, и внутри происходило какое-то движение.

– Куда тащите? Назад! Вы еще эти «крылья» не осмотрели как следует, вот с них и начинайте! – звенел в воздухе чистый женский голос.

Стучаться здесь было бесполезно, и я зашла внутрь.

Бойкая девица с торчащими во все стороны рыжими кудряшками, активно жестикулируя, объясняла что-то двум паренькам. Все трое были облачены в бежевые комбинезоны, но рыжая явно была главной, да и выглядела постарше.

– Привет! Я Джулс. Ты Диона дель Фейт? – спросила я ее. Выкать в таких условиях было как-то глупо.

– А? – тут же обернулась она ко мне. – Ди сейчас в отпуске, я ее заместитель – Гвендолин Эйр, можно просто Гвен.

Я во все глаза смотрела на Гвен – та стояла, подбоченясь одной рукой и держа в другой гаечный ключ, которым размахивала будто указкой; на парней, раскладывающих на полу яркие разноцветные «драконовы крылья»; на разложенные здесь же инструменты и запасные части. В павильоне приятно пахло машинной смазкой.

Сердце забилось чаще. Я ощутила внезапный прилив страха – и тоски. Ладони вспотели, а в ушах застучал пульс.

– Техосмотр перед началом нового сезона, – пояснила девушка, истолковав мое затянувшееся молчание как замешательство. – Ты к нам в клуб записываться?

– Я бы только за, – вздохнула я, стараясь не поддаваться неожиданно возникшей тревожности, – но я очень боюсь высоты. Я хотела показать вам кое-что. Может, вас заинтересует или подскажете, к кому можно обратиться с этим.

«Кроме драконов, к ним я зареклась ходить с подобными предложениями».

Я раскрыла папку и показала Гвен толстую стопку чертежей.

– Это разработки моего брата, он учится не здесь, но разрешил мне их показать. Это идея принципиально нового летательного аппарата. Для него не нужны потоки воздуха, он разгоняется и создает их сам. Это… это… – Я замахала руками, пытаясь объяснить как-то попроще, – почти как летающий мобиль, вот. Я могу собрать небольшую модель, но на это уйдет несколько дней, а то и недель.

«Только придется заново пересобирать артефакт, и кристаллы граната нужны опять же… Эх, где бы денег взять еще?»

– О, еще один изобретатель пожаловал! – воскликнул крепенький розовощекий шатен, прислушивающийся к нашему разговору.

– Выглядит странновато, – неожиданно отозвался из-за моего плеча второй «летун» в комбинезоне – и резким «пф» сдул со лба упавшую на него золотистую челку, – оно правда сможет взлететь?

Кажется, и тут я не найду взаимопонимания.

– Стой, не злись, – хлопнула меня по плечу девица, почуяв мое настроение. – К нам тут время от времени ходят разные чудики с гениальными идеями, мы уже всякого насмотрелись. После того как один из них с умным видом напялил на руки картонные крылья и прицепил чуть пониже спины батарею стартовых артефактов, нас вряд ли что-то сможет удивить. Приноси свою модель, посмотрим, что к чему.

– А если нужна будет помощь, всегда можешь найти нас тут. Я, к слову, Сойер. – Светловолосый протянул мне ладонь, измазанную машинным маслом. Заметил это, смутился и тут же вытер ее о комбинезон. Вышло ужасно мило. – А это Микки. – Он кивнул на крепыша. – Ну и просто так заходи, если скучно будет.

– Кстати, – вдруг вспомнила я. – Вы уже в курсе, что у нас ректор сменился?

– В смысле? – нахмурилась Гвен и машинально подергала пальцами тугую рыжую кудряшку. – Что значит сменился? Я недавно только Фаррийскому документы на подпись носила, и он ни о чем подобном даже не квак… не упомянул.

– Ну вот. Со вчерашнего дня вместо дагона Фаррийского у нас будет Алирийский.

«Экхарт Алирийский?» – «Да чтоб я сдох!» – «Вот хрущ!»

Я смотрю, этот белобрысый ящер тут тоже не слишком популярен.

– Все, не видать нам нормального бюджета, – помрачнела рыжая и рукой в сердцах махнула.

– Он что, такой прижимистый?

– Не в этом дело, – пояснил Микки. – Алирийский – один из тех, кто считает, что людям нечего делать в небе.

– Небо для драконов, рожденный ползать летать не должен и все такое…– усмехнулся Сойер. – Негласно, конечно.

– Вот гад! – охнула Гвен, спохватившись, и пояснила: – Дартен же у меня консультант по одному из разделов научной работы… И что, он решил просто вот так свалить? Пойду-ка я разузнаю поподробнее, что к чему.

И она, как была – с гаечным ключом в руке, – энергично помогая себе руками, отправилась в главный корпус.

Мы же с парнями переглянулись только. И не знаю, как они, а я еще долго задавалась вот каким вопросом: это здесь так принято – драконов по именам называть – или дело в чем-то ином?

«Экхарт Алирийский, – пронеслось в голове неожиданно для меня самой. – Экхарт… Эрх…» Имя казалось похожим на шорох, с которым снег съезжает с крыши прямо тебе на голову. Что ж, хозяин его производил ровно такое же впечатление.

***

– Что-то ты мне не нравишься. – Дартен сложил тонкие ладони вместе, устроил на них подбородок и внимательно следил за Алирийским.

Тот потягивал из бокала темно-рубиновое вино и лениво листал альбом с акварельными натюрмортами, невесть как затесавшийся среди обилия классической литературы, справочников и прочих очень серьезных книг в доме дагона Фаррийского.

– Великое открытие, – глумливо усмехнулся Экхарт, не отвлекаясь от своего занятия. – Я думал, ты мне от широты души гадишь, а в дело-то вот в чем, оказывается.

– Я серьезно, Эрх. Сколько ночей за последний месяц ты провел на побережье и в горах?

– Дарт, уймись. – Алирийский весело качнул бокалом. – Нянька из тебя все равно паршивая. Лучше скажи, когда тебя можно будет поздравить?

– Думаю, через полгода-год. И девочка ко мне привыкнет, и я к ней притерплюсь. Мне-то не к спеху, конечно. Но слишком затягивать тоже не стоит: одиночество в наши с тобой годы чревато, сам понимаешь. Тебе бы тоже…

– Нет! – отрезал гость, не повышая голоса. Но в нем отчетливо послышался сухой предупреждающий треск льда под ногами. – Этого добра я нахлебался с лихвой.

– Встряхнуть бы тебя хорошенько, – недовольно щурясь, прошелестел Дартен.

– Ага, давай, рискни здоровьем, – привычно ухмыльнулся воздушник. – Вот на что я точно не отказался бы взглянуть, так это на то, как мой расчетливый друг таскает своей спутнице камни. Неужто и до этого дойдет?

Фаррийский не без некоторого раздражения пожал плечами:

– Если решу, что она этого достойна. Я, в отличие от некоторых, резервом не разбрасываюсь.

Дартен вполне готов был получить за свое последнее замечание вихрем по лбу, даже нижнюю ладонь украдкой сложил так, чтобы было проще поставить щит, но Экхарт предпочел сделать вид, что не услышал его. И это тоже настораживало.

Глава 3

Встретить ректора – к неприятностям.

Студенческая примета

В первый учебный день весь университет стоял на ушах с самого утра. При входе в столовую, где и так было не протолкнуться, слегка отливающие зеленцой парни и девушки раздавали свежеотпечатанные, еще не успевшие остыть экземпляры нового выпуска «Вестника Халявы».

«Всю ночь не спали, – жаловался один из страдальцев, – в срочном порядке макет правили и тираж допечатывали. И то всем не хватило. Эй, по одному экземпляру в руки, дубина!»

Мы с Джинни, хотя и были в курсе главной сенсации дня, тоже отхватили себе заветные странички и, стоя в очереди за едой, изучали передовицу.

«Дагон отчалил, да здравствует дагон!» – значилось здесь огромными буквами. «Чего нам ждать от смены руководства?» – ставился чуть ниже весьма животрепещущий вопрос. И прямо под ним наши газетчики тиснули весьма характерное изображение нового ректора – с ухмылочкой и холодным взглядом – и послужной список ящерообразного.

Я сглотнула: консультант мэра Рейсталя по финансовым вопросам, сотрудник дипломатического корпуса, какая-то шишка в министерстве легкой промышленности и в военном ведомстве. И даже академией изящных искусств этот ящер в каком-то дремучем году командовал, хотя, казалось бы, где изящные искусства – и где этот айсберг прямоходящий. Везде побывал, короче говоря.

Сама же статья, если убрать из нее все охи, ахи и предположения, оказалась не слишком информативной. «Мы понятия не имеем, чего от него ждать» – вот таким был примерный ее смысл. Единственное – я отметила про себя формулировку: «Дагон Фаррийский временно передал должность ректора… бла-бла-бла… Внимание: по личным причинам».

– Интересно, – произнесла вслух, размышляя, – какие у дракона могут быть личные причины? Аллергия на студентов? Чешуя облазит? Хвост отваливается?

«Нет, ну правда, любопытно…»

– Или, может, у него бабушка заболела? – продолжила я строить догадки. – Одно точно: на линейке народу будет – не протолкнуться.

Джинни на это молча качнула головой и снова принялась уныло размазывать по тарелке кашу. Что-то она сегодня не в духе.

На линейку я отправилась в одиночестве: моя соседка встретила однокурсников и пообещала подойти попозже.

Благодаря легким разноцветным мантиям найти свой факультет оказалось несложно – нестройные грядки таких же «баклажанов», как я сама, расположились недалеко от правого края импровизированного «полупирога» главной площади. Кого я точно не ожидала здесь встретить – так это светловолосого Сойера. Парень меня заметил и тут же радостно замахал рукой, приглашая присоединиться к нему с друзьями. Выглядел он несколько утомленным и помятым, но серые глаза его лучились радостью и весельем.

– Джулс, привет! Угадай, благодаря кому я не спал полночи?

– Так ты тоже из «Вестника»? – догадалась я.

Сойер прищелкнул пальцами:

– Точняк! Если бы ты не принесла нам новость, мы бы не успели добавить ее в свежий номер. Так что мы тебе очень признательны. Первый курс же? Кто куратор?

– Ага, магистр Грант.

– «Грант?» – «Оу, повезло!» – «Гы-гы-гы!» – раздались со всех сторон умеренные смешки.

– Вон он, ваш весельчак, – указали мне на невысокого изящного шатена в коричневом костюме. – Спорим, это самый унылый огневик, которого ты когда-либо видела?

Отрекомендованный подобным образом куратор взирал на мир с таким печальным выражением лица, будто последние лет сто питался исключительно кислой капустой.

– Студенты первого курса! – огласил он толпу неожиданно звонким голосом.

Я и еще несколько человек тут же подобрались поближе.

Он посмотрел на нас влажными оленьими глазами с длинными, как у южной красавицы, ресницами, и вздохнул удрученно:

– Ох, не к добру это…

Мы c ребятами растерянно посмотрели друг на друга. Старшекурсники между тем только что со смеху не покатывались.

– Тише, молодые люди, – шикнул на них наш куратор. – Может, еще пронесет, хотя шансы на это невелики. – И снова вздохнул.

– Магистр, а мы будем изучать составные артефакты? – с воодушевлением взялся за расспросы взъерошенный парнишка, похожий на юркую куницу.

– Будем, – взгрустнул Грант пуще прежнего. – Если доживем с вами до второго курса. Хотя…

«Шансы на это невелики…» – громовым шепотом в три голоса продолжили Сойер с приятелями. Магистр повернулся и адресовал им укоризненный взгляд.

– Не обращай внимания, – пояснил мой вчерашний знакомый чуть позже, – это его нормальное состояние. А вот если начнет ругаться и бегать туда-сюда, тогда пиши пропало. До этого лучше не доводить: зверь становится, а не человек. Хуже дракона, честное слово.

На этой замечательной ноте и началась торжественная часть. Драконы явились на нее в полном составе – то есть оба: и Фаррийский, и Алирийский. И я приготовилась к долгим нудным нотациям.

Однако все прошло на удивление быстро. Сначала слово взял бывший ректор. Поздравил нас с началом учебного года, объявил еще раз, что на некоторое время наш славный университет будет возглавлять другой достойный ящер, сам же он далеко отползать не будет. В частности, научные проекты, которые находятся в его зеленых чешуйчатых лапах, так в них и останутся, поэтому сильно скучать по нему нам не придется: он и так тут будет периодически отираться. А потом под аплодисменты передал слово своему коллеге – и быстренько смылся. Хитрый змей, сразу видно.

Действующий ректор и вовсе явил чудеса лаконичности. Выразил надежду, что наше сотрудничество будет приятным и продуктивным. А также предупредил, что в ближайшее время, помимо всего прочего, собирается ознакомиться с тем, как у нас происходит учебный процесс. Особое внимание будет уделяться первым и последним курсам, чтобы – цитирую – «посмотреть, кого это мы понабрали и чуть было не выпустили»…

– Не пронесло, – упавшим голосом пробормотал наш куратор. – Так я и думал.

Нам, понятное дело, такие перспективы тоже не слишком понравились. Но вопреки всему разбредались по своим корпусам и аудиториям на первое занятие мы в весьма приподнятом настроении.

Наш курс сразу попал в заботливые руки магистра Гранта.

– Ну что же, начнем, – подавив очередной вздох, возвестил он столь несчастным голосом, будто за его плечами стоял дракон и время от времени тыкал в спину вилами. – И для начала напомню вам несколько важных положений магмеханики, с которыми вы уже встречались, но которые, как подсказывает мне опыт и чутье, вы совершенно не знаете…

И магистр на удивление быстро принялся накидывать мелом на доске разные схемки. Дальше последовали пояснения, то и дело прерываемые небольшими опросами. Стоило кому-то из нас ответить неверно, Тоскливый Найджел печально улыбался и вздыхал отчего-то удовлетворенно, словно основной его целью было – убедиться еще раз в нашей недалекости, а если ответ был безукоризненно точен, растерянно хлопал густыми ресницами.

– Чему равна сумма напряжений в замкнутом магическом контуре? – задавал вопрос магистр.

– Нулю! – чуть ли не хором кричали мы с мест.

– Эм… верно… – обескураженно надувал он розовые пухлые губы. – Угадали. Но в следующий раз на удачу надеяться не стоит.

– Создатели, какой же он милашка, – хихикнула моя соседка – розовощекая курносая Майя, похожая на сладкий сдобный пончик.

«Милашка» так сердито сверкнул глазами в ее сторону, что девушка тут же поспешила уткнуться носом в тетрадь.

А когда один из местных шутников-воздушников сложил из бумаги простенького летуна и послал его с задних рядов к кафедре, магистр ловко поймал поделку пальцами, покачал головой с прискорбием и меланхолично объявил:

– Плюс две задачи на дом для всех, господа студенты. А может, и четыре, если подобное повторится. Возможно, вам повезет… Но шансы на это невелики.

Следующего затейника быстро утихомирили его же соседи.

Магмеханика, история, инженерная графика, высшая математика – занятия летели одно за другим. Мне нравилось все. Я ловила каждое слово преподавателей, записывала все подряд – и тут же старалась вникнуть в написанное.

А сразу после обеда вытряхнула все свои денежные запасы и побежала по лавкам закупать необходимое для того, чтобы собрать новую модель: рейки, плотную бумагу, резину, кое-какие металлические детали, крепкую бечевку, доски, стержни и несколько подходящих по размеру гранатовых камешков. Денег мне хватило в обрез, и это с учетом того, что меня пожалели и на камешки сделали небольшую скидку.

Со всем этим добром я и пришла в «Попутный ветер». Вряд ли Джинни обрадовала бы перспектива получить из нашей крохотной комнатушки мастерскую, пропахшую насквозь опилками, столярным клеем и еще Создатели знают чем.

В летном клубе народа пока было немного. Только Гвен с неугомонным Сойером возились на полу с очередным «драконовым крылом», и еще пара незнакомых ребят чуть дальше занимались тем же самым.

– Завтра пойду в ректорат согласовывать график перемещений в горы, – рассказывала рыжая. – Вот и посмотрим, что там за фрукт этот Алирийский.

– Ахха, ты только за языком следи, – посоветовал парень, – не забывай, что он воздушник, ему звуковую волну подогнать – что нам моргнуть. А то к нам в редакцию уже первые жертвы драконьего произвола пожаловали: буркнули себе под нос в его присутствии что-то о чешуйчатых гадах, а он, разумеется, услышал.

– И что им теперь грозит, выговор?– спросила я с интересом, раскладывая по порядку чертежи и свои покупки.

– Хуже: им теперь делать подхалимную стенгазету о роли драконов в современном обществе. С рисунками и мудрыми изречениями. «Подхалимную» – это, кстати, цитата.

Мы с Гвен синхронно фыркнули.

– Ох, – поделилась я печалью, – я теперь без единой монетки в кармане. Есть тут где-нибудь возможность подзаработать?

– У тебя стихия какая, огонь? О, для артефактора-огневика работенка всегда найдется. Первачок, правда… – Сойер призадумался. – Если только постарше кто за тебя поручится.

– Я еще в мобилях разбираюсь, – прихвастнула я. – Могу с ремонтом помочь.

Парень присвистнул с подчеркнутым уважением.

– Слушай, давай я поспрашиваю у своих, может, что подскажут, – ответил он к моей великой радости. – Ну и если мне что попадется… Правда, я-то по земле больше, но всякое бывает.

И так залихватски мне подмигнул, что я неожиданно смутилась.

Началась настоящая студенческая жизнь со всеми ее радостями и небольшими горестями. С учебой проблем у меня не было, я схватывала все на лету и ни одной лекции ни прогуляла – даже желания такого не возникло. После обеда я обычно возилась с моделью – сделать второй экземпляр, да еще без помощи Джея, оказалось непросто. Зато я была в курсе всех событий летного клуба: после того как учебный год начался, народу там заметно прибавилось, и я из своего угла могла наблюдать и за теоретическими занятиями, и за тренировками. И вздыхать украдкой: мне такое уж точно не светило.

По вечерам я готовилась к занятиям, писала брату письма и изредка получала от него очередное наставление, связанное с его изобретением.

Дни летели за днями, и каждый из них приносил маленькое, но очень интересное открытие.

Взять хотя бы нашего куратора. Вот уж кто был противоречив, как логика героини дамских романов. Мне он больше напоминал поэта или актера, навечно застрявшего в трагическом образе, нежели ученого и магистра. При этом уже через две недели мы поняли, что опережаем программу курса и продвигаемся весьма интенсивно. А дисциплине на его занятиях могли бы позавидовать и студенты-боевики.

А еще мы таки увидели Тоскливого Найджела в гневе. Уж не знаю, кто его довел до этого состояния – точно кто-то до нас постарался, – но зато вкусить все последствия выпало именно нам. Сначала Грант принялся торопливо мерить аудиторию шагами, приговаривая: «Что же, как же… как же так?» – а потом ни с того ни с сего объявил внеплановый опрос и принялся так гонять нас вдоль и поперек материала, сыпал такими едкими комментариями и ругательствами (абсолютно литературными причем, не подкопаешься), что с нас за одно занятие по семь потов сошло, и выходили мы из класса, будто в мясорубке прокрученные: столь несчастные и печальные, словно пять дюжин тоскливых найджелов, оставшихся без обеда.

Или вот драконы. О них не думать не получалось совершенно. Слава Создателям, с Алирийским в эти дни мне сталкиваться не приходилось. Зато каждый номер «Вестника» выходил неизменно с его ехидной физиономией на первой странице. Сидеть без дела мой не слишком добрый знакомый явно не привык и активно взялся за освоение вверенной ему территории. Студентам теперь разрешалось официально работать, начиная с четвертого курса, при условии, что работа соответствует специальности учащегося. Для неработающих клубы или секции стали обязательными – хоть где-то ты должен был отметиться.

«Самогонщики, прячьтесь по кустам!» – вопил еще один заголовок.

«Уж не знаем, где дагон ректор раздобыл продукцию наших подпольных химиков, но он ее опробовал и очень впечатлился. Настолько, что грозился расформировать всю кафедру химии целиком, если ее выпускники продолжат „гнать такую редкостную дрянь, что мухи от одного взгляда на нее дохнут“, и кафедру контроля качества, которая не далее как неделю назад признала качество данного продукта „удовлетворительным“. Гайки закручиваются, дамы и господа».

Однако новости – это понятно и безопасно. А вот то, что я, куда не пойди, натыкалась на еще одного ящера, – это было значительно хуже.

Первый раз я увидела его издалека, когда ждала Джинни (я напросилась сходить с ней вместе в театральный клуб, интересно ведь). Он шел по одной из многочисленных дорожек вместе с моей соседкой. Они гуляли и иногда обменивались фразами. Бледное лицо экс-ректора хранило обычную печать непрошибаемого вежливого спокойствия, Джинни же явно было не слишком комфортно в такой компании, что вполне объяснимо.

– О, ты тоже у Фаррийского какую-нибудь работу пишешь? – поинтересовалась я у своей скромняшки-соседки чуть позже.

– Вроде того, – согласилась она и быстро, по своему обыкновению, перевела тему.

На следующей неделе я опять увидела ее с драконом. Они снова шли куда-то вместе, причем чешуйчатый так двусмысленно держал руку, что при желании можно было подумать, что он предлагает даме локоть. У Джинни такого желания не было.

При любом упоминании Фаррийского Вирджиния нервничала, поэтому я решила не приставать к ней с расспросами: захочет – сама расскажет.

И только я так подумала, как снова наткнулась на зеленоглазого, и где бы вы думали? В летном клубе. Сначала я застыла от изумления и только потом выдохнула – ну да, тут-то все правильно: он консультирует Гвен, она сама так сказала. Поэтому я окончательно выкинула дагона Фаррийского из головы. И несколько дней наслаждалась полным бездраконием, а потом зашла на свою голову к Гвендолин в лабораторию.

На самом деле я туда не собиралась, просто в «Попутный ветер» пришла раньше всех: последнюю пару у меня отменили, а у Гвен точно были ключи. Поэтому я и решила заглянуть к ней. И когда уже поднялась по лестнице и свернула в нужный коридорчик, услышала голоса, доносящиеся из-за неплотно прикрытой двери.

– …можете просто следовать моим рекомендациям? – плеском растревоженных волн звучал уже не очень вкрадчивый голос дракона.

– Ну уж нет! – звенела возмущенным колокольчиком Гвен. – Вы опять вешаете мне лапшу на уши, Дартен. Зачем тогда это все? Отказали бы сразу, и я бы не тратила в ожиданиях столько времени, нашла бы другого…

Заинтригованная, я заглянула в щелку.

Зам нашего клуба и дракон стояли друг напротив друга через стол, на поверхности которого были разложены чертежи. Гвендолин, воинственно наклонившись вперед, упиралась кулаками в столешницу и с вызовом смотрела на Фаррийского снизу вверх.

– Эйр, я напоминаю, что это исключительно ваша инициатива. Любые ваши требования сейчас глупы и неправомерны.

Клянусь, я впервые видела на всегда отрешенном лице водного ящера хоть какое-то подобие нормальных человеческих эмоций. Раздражение или даже… ярость? Да разве по этой бледной змеюке поймешь?

– Ах, глупы, значит? Неправомерны, значит? – Рыжие кудряшки храбро встопорщились, и я поспешила отойти подальше, чтобы, не дай Создатели, не стать свидетельницей чьего-нибудь убийства. Что-то бумкнуло, зашипело, шваркнуло. И для пущей безопасности пришлось сбежать на один пролет лестницы вниз. Сердито хлопнула дверь – и я безмятежной ромашкой, едва не насвистывая, начала снова подниматься по лестнице. Навстречу мне быстрым широким шагом пронесся дракон.

– Здра…

Зыркнули из-под нахмуренных бровей зеленые очи, взметнулся на повороте черный драконий хвост – и ящер был таков.

В дверь лаборатории я стучалась с некоторой опаской.

– Есть кто дома? Это Джулс! – решила объявить сразу, а то мало ли…

Гвен я застала склонившейся над чертежами и аккуратно вытирающей с них целую россыпь прозрачных капель.

– У вас тут сердитые драконы по этажам бегают, – заметила я как бы невзначай.

– А? Да, это я его… зарядом. – Рыжая шмыгнула носом, но тут же, будто рассердившись на себя, вспылила: – А сам виноват! Хуже собаки на сене, никаких нервов не хватает… Ты за ключами? Лови!

Она ловко кинула мне связку с брелком в виде эмблемы клуба.

– Не связывайся с драконами, – сказала напоследок, – и никогда не показывай им своих слабостей.

– Слабостей?

– Угу… К умным бесчувственным мужикам, например, – нервно буркнула она себе под нос и замахала на меня руками: все, мол, проваливай.

После этого случая я еще больше укрепилась в желании держаться от чешуйчатых подальше: одни от них проблемы и беспокойство.

Ну и, разумеется, стоило только так решить, как они тут же активизировались. Хотя, казалось бы, ничто не предвещало.

В один из учебных дней мы с однокурсниками радостно ввалились в аудиторию, где вел занятия Тоскливый Найджел.

– Доброе утро, магистр! – бодренько поздоровались мы.

Наш куратор задумчиво посмотрел в окно и смерил нас кислым взглядом:

– Вы полагаете?

– Эм… Что-то случилось? – с осторожностью спросила Майя.

Хотя могла бы этого и не делать: с магистром Грантом все время что-нибудь да случалось: то потеряет что-то важное, то захлопнет дверь, оставив ключи внутри, то промочит ноги в единственной на весь Рейсталь луже…

– Пока нет, и это настораживает. Опыт мне подсказывает, что затишье всегда бывает перед бурей.

Как в воду глядел.

– Всем салют! Посмотрим, чем нас господа артефакторы порадуют, – с порога объявила буря в образе ректора. – Что там у вас сегодня по плану?

– Небольшая контрольная и новая тема, – с горестным вздохом и торжествующим взглядом: «Вот, я же говорил!» – раскрыл перед ящером тетрадь с планом занятий бедолага Грант.

– Это я удачно зашел! – довольно потирая руки, хохотнул ящер. – Вы пока можете немного отдохнуть.

Куратор понуро, как приглашенный на казнь, поднялся по лестнице к галерке.

Ящер прошелся вдоль рядов, окидывая нас предвкушающим взглядом. Мы тревожно наблюдали за ним, полные дурных предчувствий. Все, кроме небольшой группки наших чудиков – те, увлеченные карточной игрой, похоже, вообще ничего вокруг не замечали.

Дагон Алирийский бесшумно, как умеют все представители его вида, подошел к картежникам и некоторое время с любопытством ученого-энтомолога, изучающего поведение редкого вида жучков, наблюдал за их действиями.

– О, преферанс, – уважительно кивнул он. – Вопросов нет. – И, положив свои лапы на плечи ничего не подозревающих студентов, тоном заботливого дядюшки посоветовал: – Картишки пока придержите, юноши.

Потом вернулся на временно оккупированное им преподавательское место и, чему-то довольно улыбнувшись, жестом фокусника прищелкнул пальцами. По аудитории тут же прокатились небольшие комнатные ураганы, выметая из-под парт, юбок, учебников припрятанные шпаргалки.

Раздался всеобщий стон.

– Сразу виден серьезный подход к делу, – одобрительно хмыкнул он, взирая на горку исписанных вдоль и поперек бумажек. – А вот теперь контрольная. Записываем.

И он быстро надиктовал нам пару задач из магистерской тетради.

– Задача три. С криминальным уклоном, – объявил ящер, вдохновенно разглядывая лепнину на потолке. Мы насторожились, крепче сжав в пальцах автоматические перья. – Студентка Х. решила пристукнуть своего… декана.

По рядам прошла волна слегка нервного хихиканья, а я поняла, что терпеть не могу всех драконов без исключения и вот этого, наблюдательного, в частности. Заметил-таки и узнал. Теперь издевается.

Ящер между тем подцепил небольшой кусок мела и быстрыми лаконичными движениями изобразил на доске две небольшие фигурки, стоящие друг напротив друга. Та, что поменьше, была наряжена в знакомую короткую курточку. Перо в моей руке насквозь проткнуло сразу несколько листов.

– Параметры максимально возможного заряда студентки Х. перед вами.

«Ну, тут он мне несколько польстил, до четвертого уровня я все-таки не дотягиваю».

– Рассчитайте максимальное расстояние, с которого у данной студентки есть хотя бы теоретическая возможность достичь успеха в этом нелегком мероприятии, – продолжал глумиться дракон.

– А этот… декан… что, так и будет стоять столбом и ждать, пока ему в лоб заряд прилетит? – мрачно поинтересовалась я. Вышло неожиданно громко.

– Ну почему, – вперился в меня взгляд двух холодных ледышек, – исключительно для вас он будет пробираться к двери с постоянным ускорением. Еще одно замечание – и поправку на ветер вам тоже придется учитывать. Все, время пошло.

Пока мы скрипели перьями и мозгами (а некоторые еще и зубами с досады), дагон ректор о чем-то преспокойно беседовал с нашим куратором, время от времени, будто невзначай, рассылая мелкие воздушные подзатыльники тем, кто начинал потихоньку шептаться с соседями.

Через полчаса, как и положено, куратор собрал наши работы и принялся читать нам лекцию. Алирийский же взялся за проверку. Она заняла у него минут пятнадцать, не больше. После чего он чинно-благородно пожелал нам всем удачи и удалился по своим драконьим делам.

Когда я откопала среди всех работ свою, то почувствовала почти непреодолимое желание на самом деле кое-кого пристукнуть. Чуть ниже вполне заслуженной пятерки значилось крупными, на диво аккуратными буквами: «Не дуй губы, тебе не идет».

Глава 4

Любимое развлечение драконов – объявляться там, где их меньше всего ожидаешь увидеть.

– Давай помогу, а ты доделывай лучше свой артефакт. – Сойер сдул со лба светлый вихор и, не встречая сопротивления, деловито вынул из моих рук корпус модели. – Уже не терпится посмотреть на эту малышку в деле, столько времени на нее угрохали.

Еще бы, целых три недели! А без его помощи – все четыре бы как минимум. Сойер в клубе появлялся не так часто – сказывалась весьма плотная занятость в «Вестнике», – но каждый раз его помощь оказывалась неоценимой. Не зря все, что касается склейки, у магов земли выходит как-то сподручнее и ловчее.

Между нами установились очень теплые отношения: мне он был симпатичен – легкий, приветливый, – а я нравилась ему. До открытых ухаживаний дело пока не доходило, но сами знаете, как это бывает: то случайное прикосновение продлится чуть дольше, чем следует, то рука словно невзначай на талию скользнет или на плечо опустится, слегка приобнимая. Мне его внимание было приятно, и я не препятствовала, хотя и не сказать, чтобы активно поощряла.

– Кстати, Джулс, помнишь, ты о заработке спрашивала? – неожиданно перескочил Сойер на совсем другую тему.

– Да, конечно. Есть новости? – Я отвлеклась от работы и подняла на лоб очки с увеличительными линзами, предназначенные для работы с мелкими деталями.

– Эм… Ага, есть одно дельце, как раз по твоему профилю: нужно будет пару мобилей глянуть и несколько бытовых артефактов перезарядить. Огонь и земля. Платят хорошо.

– Сой, – я внимательно посмотрела в эти очень честные серые глаза, – признавайся, в чем подвох?

– Хех, подвох? – разулыбался он, потирая шею. – Да нет его на самом деле. Вообще мы с Заком должны были туда ехать, а он не смог, его… э-э… девушка не пустила.

– Та-а-ак, ну-ка с этого места поподробнее, – потребовала я тут же. – Куда, говоришь, ехать надо?

– Кхм, в Бессонный переулок. Конечно, не очень близко отсюда, но и не сказать, что далеко, – заерзал Сойер. – Только лучше тебе под парня нарядиться: девчонкам почему-то заказчики меньше доверяют. Глупости, конечно, но вот так…

Все это было весьма подозрительно. Но деньги мне были нужны позарез. Да и потом, я была уверена, что ни во что опасное Сой меня не втянет. Голова у него на месте.

– Ну ладно, когда ехать надо?

– Завтра ближе к вечеру.

На том и порешили. Каждый вернулся к своему занятию: Сойер терпеливо проклеивал корпус плотной бумагой, я же заканчивала самую муторную часть сборки артефакта и понемногу, капельку за капелькой, вливала в камни огненную магию.

Демонстрацию нашего общего уже детища решили провести через несколько дней – после первого в этом году клубного полета в горах: Гвен сейчас могла думать только об этом и активно гоняла новых и старых членов «Попутного ветра» по всему, что касалось техники полета и безопасности.

На следующий день после обеда я быстро сделала всю домашку и нарядилась в куртку и брюки брата, в которых и заявилась сюда в первый день. Еще и кепку, одолженную у Сойера, натянула и покрутилась у зеркала: мальчишка мальчишкой, если не приглядываться, конечно.

– Ты куда это в таком виде собралась? – заинтересовалась Джинни, наливая себе в чашку ароматный чай.

– В этот… как его… Бессонный переулок.

– Это который Бесстыжий, что ли? – ахнула соседка, плеснув от неожиданности чаем из чашки в блюдце. – Ты что? Там же… эмм… веселый дом.

– Я убью Сойера, – пообещала я мрачно. – Хотя нет: сначала вытрясу из него мою долю, а потом убью. Мог бы сразу сказать, а не темнить по углам.

– Ты туда собираешься? А как же репутация? – чуть ли не с ужасом смотрела на меня благовоспитанная соседка.

– Джинни, ну какая у меня репутация, я же не леди, – усмехнулась я. – Поеду. На самом-то деле, какая мне разница, где светильники заряжать. Не люди, что ли, там обитают? Но Сой у меня все равно получит пинок по бамперу.

«Пинок» этот вылился в итоге в прочувствованную речь о совести некоторых магов и маленькую, но приятную сумму сверх оговоренного вчера вознаграждения.

Полностью удовлетворенная таким раскладом, я не спеша шла рядом с Сойером, наслаждаясь приятной погодой, видами столицы и краткими, но забавными ремарками моего спутника.

«Бесстыжий» переулок оказался на деле тихой чистой улочкой, одной из тех, которые в великом множестве украдкой сворачивали со старых проспектов. Сам же дом терпимости – двухэтажный особнячок лавандового цвета с белой отделкой и с небольшим уютным палисадником – больше напоминал провинциальный театр, чем тот самый «веселый дом». Хотя гирлянды из розовых и алых цветов, которыми были увиты маленькие балкончики и парадная дверь, не оставляли сомнений в том, чем именно здесь занимаются.

Мы обошли здание кругом и постучались с черного хода, выходящего в небольшой полукруглый дворик. Нас очень быстро развели кого куда: Сойера – внутрь основного здания, меня – в гараж-пристройку, где показали сразу на два мобиля.

Задачка оказалась несложной, но муторной. Часа на два. Я устала, сорвала один ноготь, извазюкалась не хуже поросенка, зато мобили можно было хоть сейчас везти на выставку.

– Привет! Это ты Джулс? Твой приятель сказал, где тебя искать. – На меня смотрела хорошенькая девица примерно моих лет, только одетая куда приличнее. И, дождавшись озадаченного кивка, затараторила: – Слушай, зарядишь мне пару светильников и нагревательную плитку там, наверху? Я заплачу. Хочешь – деньгами, а хочешь – нет.

– Э-э-э… – Я порадовалась, что щеки мои перемазаны машинной смазкой, оттого и не видно, как они краснеют. – Мне б деньгами… И еще умыться, вот…

– Все, идем-идем, пока проверяющие не нагрянули.

Она подхватила меня под руку и потащила через полутемный коридор к лестнице на второй этаж. Из некоторых комнат доносились не слишком приличные стоны, крики, а иногда и громкий многоголосый заливистый хохот.

– Вот. – Передо мной открылась нарядная белая дверь, ведущая в удивительно зефирную, в розовых оборках, комнату.

Первым делом я ринулась к умывальнику и с горем пополам оттерла со своей мордашки черные следы, а уже потом принялась за артефакты, которые разложила передо мной девица. Новый взрыв хохота донесся до моих ушей, а через несколько минут – еще один.

– Весело тут у вас, – сказала я, вливая силу в очередной светильник.

– По-разному бывает, – серьезно ответила падшая дева. – Иногда и легавых звать приходится. Сегодня-то нет, все спокойно. Тем более Экхарт здесь. Вон, снова созвал всех девочек свободных и забавляется.

Очень нехорошая догадка пришла мне в голову.

– Это дракон, что ли?

– А? Ну да, он самый. Он тут частенько… – Она хихикнула. – …озорничает. И нас веселит.

– А ты чего тогда не пошла? – кивнула я в сторону, откуда доносился смех.

– Может, и загляну попозже, – беспечно отозвалась кокотка. – Хотя я еще с прошлого раза не отошла. Это ж надо… Кажется, ну что в этом такого, а с непривычки еле разогнулась.

Выслушивать подробности интимных драконьих забав никакого желания не было. Поэтому я быстро закончила работу, забрала честно заработанные деньги и направилась к выходу.

– Дорогу-то найдешь сама, не заблудишься? – хитро спросила девица, давая понять, что мой спектакль с переодеваниями никого не обманул.

Я кивнула, попрощалась и огляделась, припоминая, как и куда идти: сначала направо, мимо вот этого развеселого номера, по коридору – и по лестнице вниз, ничего сложного. Только надо еще найти Сойера, надеюсь, он уже закончил свою работу…

– И-и-и! – раздался очередной визг, перешедший в хохот. – Я сейчас упаду!

«И я!» – «И я!» – «Можно я хотя бы ногу опущу?»

– Эрх, долго еще? Мы сейчас все тут поляжем!

– Ай, падаю!

Грохот, смех, тарарам.

– Все, дамы, перекур, далеко не расходимся, – объявил, посмеиваясь, очень знакомый хрипловатый голос, а в следующий момент дверь номера неожиданно открылась – я едва успела отпрыгнуть в сторону – и предъявила мне сразу две дивные картины.

Картина номер раз – замерший в дверях дракон. Надо было мне, конечно, отвести взгляд и тихо прошмыгнуть по коридору, но ящеров в таком образе я еще не видела и вместо этого встала столбом, во все глаза разглядывая Экхарта Алирийского в не совсем подобающем виде. Ни сюртука, ни жилета, положенного всем драконообразным, только белая рубашка с длинным острым воротником, да и та расстегнута почти наполовину, рукава закатаны чуть не до локтя, а затейливый галстук развязан и свиcает на манер своеобразного шарфа. В пальцах дагон ректор совершенно непедагогично держал еще не зажженную сигару.

Сначала он моргнул от удивления, затем нахмурился:

– Хоуп?

Картина номер два – то, что я успела заметить в проеме двери за его немаленькими, надо сказать, плечами. В глубине комнаты творилось хрущ знает что – несколько едва одетых девиц в полупрозрачных нарядах замерли, держа друг друга за талии, будто прелестные купальщицы или мифические водные девы в хороводе. Еще несколько их товарок разминали затекшие руки, ноги, спины и весело хихикали. А ближе к двери стоял мольберт, и на большом белом листе грифелями накидан был набросок… Я даже на цыпочки привстала, желая рассмотреть получше…

Но тут ящер коварно захлопнул дверь, подпер ее для пущего эффекта плечом и уставился на меня, сложив руки на груди.

– Ты какого тут делаешь?

– Подрабатываю, – выдала тут же.

Ситуация складывалась очень странная. Дракон без положенного ему официального «доспеха» выглядел… уж слишком не по-драконьи. Мысли, без всякого спроса лезущие в голову, были весьма далеки от «держаться подальше», а взгляд, зараза, так и норовил притормозить на возмутительно расстегнутых пуговицах – трех, – точнее, на том, что открывалось взгляду благодаря им. Не знаю уж почему. Может, я рассчитывала увидеть чешую? Ничего подобного там, разумеется, не было. А был… хм… полный порядок: кожа гладкая, чуть не лоснящаяся… да и не бледная вовсе…

– Да неужели? И кем же?

– Э-э-э… Да так, по специальности, – отвлеклась я от недостойных мыслей и подняла глаза чуть выше, встретившись взглядом с ехидными светло-голубыми змеиными глазищами, пополам рассеченными вертикальной линией зрачка.

– Что-то не припомню я у нас таких специальностей, – вскинул бровь ящер – и я едва по лбу себя не хлопнула и тут же принялась оправдываться с жаром:

– Да нет, не в том смысле… Я так, по мелочам… Туда-сюда… Светильник там зарядить, свечу…

– Подержать? – с усмешкой подсказал Экхарт.

– …поменять в мобиле… Да что вы меня сбиваете! – рассердилась я. – Сами-то хороши, устроили тут незнамо что! – («Бордель в борделе», – услужливо подсказал внутренний голос.) – Курите вон, ужас просто, – ткнула я пальцем в целехонькую сигару. – Вы чему вообще студентов учите?

– Не лезть не в свое дело, например. – Ледяные буравчики чуть не проделали в моей голове две симметричные дыры.

– Экха-а-арт! Мы готовы! – раздалось с той стороны двери.

– Да сейчас придет, – ответил нетерпеливой кокотке другой голос. – За огоньком вышел, отдыхай пока.

Дракон снова посмотрел на меня, ухмыльнулся и выразительно покрутил сигару в пальцах. Ну да, далеко идти ему не пришлось: огонек его прямо у двери и поджидал.

Я вздохнула, осуждающе покачала головой, но сложила пальцы в привычном жесте – щепотью – и призвала самую маленькую толику магии. В пальцах заплясал было – и быстро вытянулся причудливым светящимся перышком – язычок пламени.

Экхарт наклонился ко мне, ожидая, пока на кончике сигары займется тлеющее пламя, и, пока я послушно стояла соляным столбиком, боясь шевельнуться, чтобы ненароком не поджечь ему что-нибудь не то, бесцеремонно меня разглядывал. Взгляд его ощущался как прикосновение теплого, – можно сказать, жаркого, по сравнению с общим от него впечатлением, – луча к коже. Я, даже отведя глаза в сторону, могла чувствовать, как тот скользит по моей скуле, вниз, по линии нижней челюсти и подбородка, к губам – и снова вверх…

– Каждый развлекает себя как может, Ли, – произнес он отрешенно и вроде как не совсем мне. Но я вздрогнула – и от непривычной серьезности тона, и от этого обращения. «Ли»… Так меня называла только мама и я сама иногда, мысленно. Табачный дымок, подхваченный легкими потоками воздуха, закружился и повис над нами в виде парящего в небе ящера. – Тебя вывести?

– Не нужно. Я тут не одна – с приятелем, – сообщила я Алирийскому.

Тот иронично вскинул бровь, но комментировать мое высказывание не стал.

– Тогда бывай, – вернулся он к прежнему непринужденному тону и исчез за дверью номера.

Оттуда послышались одобрительные возгласы, хихиканье, громкие хлопки мужских ладоней и «Все, дамы, по местам. Желательно по своим», сказанное низким хрипловатым голосом.

Я тряхнула волосами, желая выкинуть из головы мысли обо всех драконах вообще и блудливых в частности, и поспешила вниз.

Сойер уже был там и ждал меня, в нетерпении постукивая пяткой по полу.

– Джулс, наконец-то! Ты как, закончила?

– Все отлично, выдохлась, правда, зато еще немного подзаработала, – похвасталась я. И ни слова о всяких хвостатых, вот ни единого.

Конец дня был прекрасен: мой карман заметно потяжелел, вечер выдался изумительный, да и компания радовала. С Сойером было спокойно, легко и понятно. Можно было гулять, радуясь отличной погоде, будто случайно касаться его руки и нести все, что в голову придет, не боясь казаться идиоткой. И никто не сверлил меня змеиными глазюками, будто прикидывая, откуда лучше начинать жрать, никто не давил драконьим авторитетом, не смущал гордой статью и расстегнутыми где не надо рубашками. Красота ж!

Пару дней я провела как у Создателей за пазухой. Единственным, что не давало совсем расслабиться и жить в свое удовольствие, было мое собственное нетерпение. Мне хотелось поскорее продемонстрировать Гвен, Сою и всем остальным членам летного клуба модель нашего с Джеем детища. Точнее, детище-то брата, в основном, я только так, на подхвате… А ждала я, понятное дело, когда в летном клубе состоится первый в этом сезоне полет. Сразу после этого знаменательного события я и должна была предъявить всем плоды нашего с Соем труда.

Чтобы себя унять, я снова принялась писать письма братцу. «Джулс, хорош дергаться, – был мне ответ, – лучше займись чем-нибудь полезным». Иногда Джейсон становился ужасным занудой.

Так или иначе, в день открытия сезона я явилась в «Попутный ветер» одной из первых. В комбинезоне, как и положено. Сама-то я, конечно, летать не собиралась – не с моей фобией этим заниматься, – но Гвен просила помочь дотащить «крылья» до рамки перехода. Перекидывать нас в горы ректор должен был оттуда самолично: только драконы могут иметь дело с пространственной магией таких масштабов. Но до рамки еще добраться надо, а по распорядку полагалось «крыльев» иметь больше, чем летунов, – мало ли, сломается там чего. Так что каждая пара рук была на счету.

Через четверть часа нас собралась целая дюжина (это не считая двух преподавателей-воздушников, которые должны были страховать начинающих). Мы нагрузились «драконовыми крыльями» – и уже собранными, и теми, что только предстояло собрать, – и отправились к полигону за учебными корпусами. Именно рядом с ним и находилась рамка.

Ректор нас немного опередил. И к моменту, когда мы добрались до нужной точки, переход был уже настроен. Один за другим мои приятели ныряли в зеркальную гладь портала – и выходили уже по другую его сторону. Я вздохнула – и последовала за остальными.

Чистый горный воздух, высокое небо, ветер… Живописные склоны и высота… Меня затрясло, живот скрутило, сердце подпрыгнуло и исполнило несколько веселых па в районе горла. Перед глазами замелькали знакомые картинки: крылья, обрыв, красное, белое… Голова закружилась, и я, едва успев опустить «драконово крыло» на землю, резко развернулась, чтобы скорее улизнуть обратно.

– Хоуп, ты куда это? – преградила мне путь бело-голубая скала. – Не летишь, что ли?

– Нет, – замотала я головой. – Не могу. Высоты боюсь.

Я думала, Алирийский примется, по своему обыкновению, ухмыляться и упражняться в остроумии. Тема-то благодатная – летун, который боится летать. Но то ли вид мой был уж очень жалок, то ли что… Только ломаные брови дракона слегка нахмурились, а льдистые глаза посмотрели на меня очень внимательно, с прищуром.

– Раз так, – произнес он, – идешь со мной.

– А вы разве не остаетесь? – не поняла я.

– Три часа тут куковать? Вот уж была охота… – пожал плечами дракон.

«Хруща ему под бампер, и о чем с ним говорить? – думала я, шагая через переход. – Не о нашей же последней встрече…»

– Значит, высоты боишься, – все так же внимательно, даже мрачно разглядывая меня, задал тему беседы ящер.

– Да, – призналась я, сжав пальцы в кулаки: в очередной раз осознавать свою уязвимость было крайне неприятно. – Мне плохо становится, паника накатывает, и мерещится… разное.

– Что именно?

– Горы, что-то белое с красным… узоры или крылья… не знаю… все очень быстро мелькает…

Экхарт снова тяжело посмотрел на меня, как тогда, в своем кабинете. Под этим взглядом стало совсем неуютно.

– Я пойду обратно в клуб. Модель еще раз проверю… – Тут мне в голову пришла очередная гениальная мысль – и я едва не вцепилась пальцами в рукав идущего рядом дракона: – А давайте я вам ее покажу! Вы будете первым. Даже Гвен ее еще толком не видела, а?

– О-оу! – как-то совсем уж непосредственно произнес Алирийский и глазища свои потешно округлил. – В последний раз, когда я слышал от тебя подобное, чуть было не лишился хвоста и хорошего костюма в придачу.

– Нет, нет, не волнуйтесь, – тут же широко заулыбалась я очаровательной пираньей, – теперь ничего такого не будет. Вы точно оцените, это же ваша родная стихия.

– Ладно, уговорила, – усмехнулся ящер, немного подумав. – Веди, показывай свое изобретение.

– Оно не мое, – поспешила я пояснить, – а Джейсона, моего младшего брата. Джей – гений, но ему трудно разговаривать с людьми, поэтому я ему помогаю. Он не умеет общаться, а я боюсь высоты, вот такая у нас забавная парочка, – хихикнула я.

– Действительно, обхохочешься. – Тяжелый, будто налитый свинцом, его взгляд едва не пригвоздил меня к земле.

Голова снова закружилась, и я поспешила поскорее сменить тему.

– Вы рисуете? Я видела… в прошлый раз. Очень красиво, я бы так не смогла, – затараторила я и снова натянула улыбку.

«Ну же, люди любят поговорить о себе. Вряд ли драконы так сильно от них отличаются».

– Случается время от времени, – не слишком охотно отозвался ящер.

– А почему тогда занимаетесь не этим, а совсем другими вещами? Финансы, дипломатия, промышленность… – продемонстрировала я свое знакомство с его послужным списком.

– Потому что некоторые увлечения должны оставаться увлечениями, – туманно пояснил дагон, скосив глаза в мою сторону. – Иначе лет за триста надоедят хуже овсяной каши.

– Эмм… ну да, наверное, – натужно рассмеялась я. Ну хоть что-то у нас с ним общее имеется: овсянку я тоже не очень. – Придется поверить вам на слово. Вы, наверное, за это время успели многое перепробовать: и в работе, и в… развлечениях.

«Вот какой хрущ сейчас потянул меня за язык, спрашивается?»

– Что касается развлечений, Ли, – эдак с хитрецой меня разглядывая, произнес ящер, – я перепробовал все.

– А все – это?.. – В голову приходили разные варианты самых непотребных непотребств.

– «Все» – это все, – понизив голос до заговорщицкого шепота, поведал он мне. – Только свидетелей тому не осталось.

– Вы что же, их всех того? – ахнула я и провела пальцем по горлу.

– Да нет, не пришлось, сами померли… от старости, – взгрустнул он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.