Андрей Курпатов
История твоего «Я». Вся правда о deepfake
Рекомендуется только для интеллектуального меньшинства!

© А. В. Курпатов, 2024

© ООО «Издательский дом «Нева», 2025

* * *

Моим любимым родителям с сердечной благодарностью…

Говорят, что все люди ищут смысл жизни.

Я не думаю, что на самом деле это так.

На мой взгляд, мы ищем возможность быть действительно живыми, чтобы наш жизненный опыт резонировал с нашим внутренним «Я» и реальностью, чтобы мы испытывали восторг от того, что живём на свете.

В конечном счёте дело именно в этом…

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ

Мы не можем представить свою жизнь без «я». Но если бы нам это удалось, мы бы узнали, что такое подлинное счастье. Из нашей жизни исчезли бы обиды и разочарования, мы бы не переживали и не страдали. Вместе с «я» ушли бы и наши психологические проблемы. Мы бы не искали смысла жизни и, что важно, не тревожились бы о смерти.

Ирония, впрочем, состоит в том, что никакого «я» у нас на самом деле и нет. То, что мы считаем своим «я», – в действительности лишь психологическая иллюзия. Причём механизм её возникновения уже хорошо изучен – спасибо за это нейронаукам и философии сознания.

Понимаю, что это может вызвать недоумение: мол, как такое возможно? Если у нас нет «я», то почему мы настолько явно его ощущаем? Абсурд! Согласен, я бы и сам под этим не подписался. Если бы не одно «но»… Когда наш мозг создаёт некий вымысел, мы не можем ему не верить.

Допустим, вам приснился кошмар – разве его содержание реально? Вы знаете, что нет. Но почему вы просыпаетесь в холодном поту? Или другой пример: я абсолютно уверен, что завтра взойдёт солнце. Вы, я надеюсь, тоже. Но ведь этого ещё не произошло, это только моя и ваша мысль, фантазия. Самого этого события ещё нет. Но как же трудно это осознать!

Подумайте, сколько раз ваши надежды, в которых мы были уверены «на все сто», разбились о реальность? Впервые испытывая сильную любовь, мы были уверены, что это навсегда. И что? Никто из вступающих в брак не думает, что ему предстоит развестись. А количество разводов бьёт все рекорды.

Человек, лишившийся конечности, может страдать от фантомных болей. Она болит, но её нет. Мне приходилось работать с такими пациентами: поверьте, их чувство зудящей или, например, затёкшей, но отсутствующей конечности, совершенно реально. Так что фактически у них болит «ничто»!

«Фантомная боль» – прекрасная метафора для нашего «я». Суть этого феномена проста: каждая наша конечность регулируется определённой областью мозга, и она сохраняется в нём, даже если конечность утрачена. Мозг не может понять, что же пошло не так: нейронная проекция конечности – есть, а ответа от её рецепторов – нет. И он начинает галлюцинировать.

В каком-то смысле каждый из нас – такой «пациент»: у нас болит «ничто», которое мы считаем своим собственным «я». Но если это только иллюзия, то как она в нас возникла? Наше «я» родилось в борьбе с другими людьми.

Мы столько бились за него и его права – в раннем детстве, в школе, в отношениях с родителями, любимыми. Мы столько утверждали себя и своё место в мире, что теперь просто не можем своё «я» развидеть.

Прислушайтесь к своим внутренним голосам: о чём вы говорите внутри себя самих? Вы отстаиваете и защищаете своё «я». Жалеете его, ругаете и тут же начинаете превозносить – мол, не тварь я дрожащая, а право имею!

И вот вы читаете эту книгу, и я вам говорю: у вас нет «я», перестаньте переживать! Что вы чувствуете? Уверен – почти рефлекторно ощетиниваетесь. Как так? Не может быть! Признать, что у нас нет «я», невозможно. Кто мы без него?

Мы пестуем своё «я» – переживаем из-за своей самооценки и того, как выглядим в глазах других людей. Мы переживаем, что не достигнем чего-то значимого и стоящего, что позволило бы нам собой гордиться. Ищем уважения, признания наших «личных границ».

И всё это мы делаем с такой страстностью, словно бы нашему «я» и в самом деле что-то угрожает. Мы блюдём его, будто бы оно, подобно колобку, может в любой момент выскочить в окошко и сбежать из дома.

Но даже если бы мы хотели, мы не можем избавиться от своего «я». Оно – наше проклятье. Мы же вцепились в него, как утопающий в утопленника. Да, в этом странном Зазеркалье нашей «личности» всё иронично…

Из этой книги вы узнаете, как мы изобрели своё «я». Удивительно, но таким образом мы пытались избежать фатума – выскочить из бесконечного потока причин и следствий, завладеть собственным бытием, утвердить себя в этом мире.

А в результате лишь приумножили и эти причины, и эти следствия, а от собственного бытия нам и вовсе осталась лишь «кажемость». Желая избежать ловушки, мы в неё угодили. Страдание не только не было преодолено, но, напротив, вернулось нам сторицей.

«Я» стало тем огромным увеличительным стеклом, что с предельной ясностью высветило перед нами всю бездну страданий этого мира. Именно через него мы видим теперь все слабости и пороки, жестокость и властолюбие, конечность своего бытия и бессмысленность этого мира.

«Я» сработало как гигантская катапульта. Оно выбросило нас из подлинности бытия в область мнений, представлений, душевных терзаний, в сферу бесконечных, мерцающих, бестелесных и безосно́вных призраков. Желая возвыситься над миром, наше «я» ввергло нас в его бездну.

Так что давайте я ещё разок повторю свой вопрос – вы уверены, что вам действительно нужно ваше «я»? Прежде чем отвечать, проделайте нехитрый мысленный эксперимент.

• Подумайте о том, насколько счастливой стала бы ваша жизнь, если бы вы были свободны от своего «я» – вам не нужно его защищать, о нём печься, – вы можете жить так, как вам хочется.

• Затем осознайте, что у вас всё-таки есть ваше «я» – и никуда от него не деться, оно продолжит наполнять вашу жизнь надуманными проблемами и тревогами, пока не канет в небытие.

Как вам такой выбор?.. Понимаю, что кто-то скажет – мол, всё это сомнительно, нет никаких оснований думать, что без «я» мы перестанем страдать. А если и перестанем, то ведь и радоваться не сможем. В чём тогда смысл – жить без страданий, если тебе недоступны и мгновения счастья?

В самом деле, почему бы и нашим радостям не сгинуть вместе со страданиями, когда мы освободимся от своего «я»? Поверьте, мне понятны любые сомнения на этот счёт. И это, и множество других контраргументов, протестов в теории по крайней мере звучат очень разумно!

Но задумайтесь о том, кто в вас протестует – чьи это доводы и чьё недовольство? Кто ищет любую возможность держаться за ваше «я»? И не просто держаться, а вот так эпично – сжав челюсти и кулаки? Кто испытывает эту тревогу, когда вы ставите под сомнение реальность своей «личности»?

Если вы окажетесь в достаточной степени честны с собой, то поймёте: этот страх испытывает именно ваше «я». Это оно боится, что вы откажетесь от него, а точнее – изобличите его отсутствие.

Наше слабосильное, выдуманное, безосно́вное «я» можно понять: оно боится собственной смерти ровно так, как оно пугает нас нашей. Бедный, глупый андерсеновский голый король больше своих подданых боится разоблачения. Что если он сознается, что ощущает себя голым?..

«Как, король не видит своего платья?! Боже мой, значит, он не король! Какой позор, катастрофа! Что станет говорить княгиня Марья Алексеевна?!»

Но что поделать, если король не на месте? Что поделать, если никакие попытки найти «я» в нашем мозге нейроучёным, мягко говоря, не удались? Даже нейронные корреляты сознания[1] – и те, как оказывается, – лишь гипотетическая фикция.

И что же, мы, зная всё это, по-прежнему будем стыдливо скрывать свою «срамоту»? Ссылаться на то, что у нас есть какое-то «ощущение», «чувствование», которое мы называем собственным «я»? Но это, право, даже как-то неловко…

В самом деле, что мы такого особенного чувствуем, что утверждаем своё «я» со столь безапелляционной уверенностью? Как мы это «нечто» чувствуем? Откуда вообще возникает это ощущение? Нам кажется? Мы просто привыкли к этой мысли?

Что произойдёт, если мы вдруг и в самом деле осознаем, что наше «я» является, как бы сказал нейробиолог, лишь «сетевым эффектом» – то есть обычной психологической иллюзией? Мы тут же умрём, склеим ласты, нас вынесут ногами вперёд?

Когда иллюзия рассеивается, то, что создавало её, остаётся прежним. Уходит лишь заблуждение. Так стоит ли бояться?

Конечно, я не говорю о душе, Боге или о чём-то таком – упаси Господь! Наука тут абсолютно бессильна. И уж точно не мне об этом говорить. Если кто-то испытывает религиозную веру – в просветление или бессмертие души, – остаётся лишь порадоваться за него.

Как врач-психотерапевт я не говорю о религиозных чувствах, но лишь о психических эффектах. Речь о невротической навязчивости, о сверхценной идее. Именно этим, по здравому и научному рассуждению, являются и наша «личность», и наше «я».

Неважно, видел ли кто-то ходящих по воде праведников или левитирующих над Гималаями святых – не об этом речь. Не нужно быть буддистом или последователем Христа, чтобы понимать очевидное: именно наше «я» – причина наших страданий.

Но религия, насколько я понимаю, и не ставит перед собой целью бороться со страданием как таковым. В ряде случаев оно даже приветствуется. По существу, религия лишь фиксирует связь нашего «я» с чем-то, что должно быть побеждено – гордыня и страх, самомнение и жестокость…

Мне же, как психотерапевту, надлежит бороться именно со страданием. Не призывать к чему-то Высшему, а показывать всё как есть, без утайки, с предельной честностью. И если так, то было бы странно не целиться в сам корень нашего страдания – в иллюзию нашего «я». Более того…

Внимание, сейчас будет дисклеймер!

Если вы вдруг рассчитываете на чудо: одного лишь действительного осознания иллюзорности вашего «я» для преодоления наших привычных страданий недостаточно. Всё, мягко говоря, чуть сложнее.

Нам предстоит большой и не самый простой путь:

• сначала мы просто поймём, с чем мы имеем дело, в чём состоит проблема, – ведь будь «я» лишь элементарной иллюзией, мы бы легко и давно с ней расправились;

• рассмотрев своё «я» со всех сторон – то есть взглянув на него со стороны, мы увидим, как оно вдруг исчезает, рассеивается – и не через отрицание, а лишь потому, что мы на него смотрим;

• и, уже получив этот опыт, мы сможем осознать свою жизнь, ведь свято место пусто не бывает – уйдёт «я», нам откроется что-то иное, что-то реальное, действительное, подлинное, настоящее.

Наивно думать, что можно освободиться от «я», не изменившись внутренне. И конечно, я понимаю, что этот план выглядит несколько пугающим. Если нам страшно просто усомниться в истинности своего «я» (хотя казалось бы!), то что уж говорить о попытки освобождения от него.

Не знаю, готовы ли вы к такому путешествию. Я даже не уверен, что оно возможно лишь через прочтение этой книги. И уж тем более я не знаю, нужны ли такие эксперименты именно вам. Быть может, столь радикальный подход покажется кому-то избыточным…

Но я решил попробовать. Как говорил герой одной книги, ставшей впоследствии культовым фильмом: «…по крайней мере я попытался»[2].

ПОСЛЕДНЯЯ ВОЗМОЖНОСТЬ

Честно говоря, я уже давно сбился со счёта – сколько книг я написал. Недавно мои коллеги подсчитали – получилось больше шестидесяти. Какие-то посвящены психологии, какие-то – сугубо профессиональные монографии по психотерапии, психосоматике, методологии и философии. Но ещё я пишу книги о будущем.

Когда я писал о «Четвёртой мировой войне»[3] – только ленивый меня не ругал. Когда написал «Дух времени. Введение в Третью мировую войну»[4] – критиков было уже меньше. Наверное, потому что уменьшилось и количество читателей, а те, кто ещё сохранил способность читать и вникать в суть, поняли, что я, в общем-то, совсем не фантазирую…

Так или иначе, я долго думал, писать ли мне ещё одну книгу, тем более такую – о «я».

Но как я и говорил, моё понимание будущего свидетельствует о том, что наша цивилизация стоит перед окном стремительно закрывающихся возможностей.

Ещё чуть-чуть – и все мы с неизбежностью превратимся не просто в подставку для своих гаджетов, о чём я предупреждал когда-то (и что, к несчастью, уже произошло), но окажемся в эхокамере[5], ретранслирующей случайные, стохастические эффекты «массового сознания».

Проще говоря, мы просто перестанем мыслить. Мы не сможем отличить реальность от цифровых эффектов, будем разговаривать сами с собой, даже не догадываясь, что нас никто не слышит. Мы погрузимся в муки Тантала, который, стоя в воде, не может напиться, а видя перед собой роскошные плоды, не может до них дотянуться.

И прежде у человека был небогатый выбор. Нас всех несло течением жизни, и мы лишь как-то маневрировали в этом потоке. Конечно, мы не могли вернуться или слишком ускориться, действуя исключительно по собственному произволу. Но по крайней мере, мы могли где-то чуть притормозить, поймать другую волну и повлиять таким образом – зачастую очень существенно – на курс своей жизни.

Да, не всегда срабатывало, ведь течение жизни – сильнее любого из нас. Но сама возможность смотреть по сторонам, примерять на себя разные возможности уже дорого стоит. Однако совсем скоро и эта малость будет доступна лишь избранным.

Современный человек не заметил, как течение потока его жизни стало вдруг стремительно ускоряться. Нас буквально несёт в беспросветное цифровое марево, разверзнувшееся впереди. Вот почему нам всё труднее оглядываться по сторонам. Нас несёт с бешеной скоростью по порогам горной реки. И мы гипнотически, заворожённо, с ужасом, смотрим лишь перед собой, не в силах отвести взгляд.

Но что можно в такой ситуации сделать? В нашем мире события сыплются на нас, как из сошедшего с ума рога изобилия. В пору закричать: «Довольно! Остановите это!» Но этот крик застрял в горле: нас сдерживает животный страх. Что если мы прекратим это, а наш мир тут же превратится в бессмысленные черепки?!

Вот почему величайшие философы прошлого века в унисон говорят, по сути, об одном и том же:

• Мартин Хайдеггер – о «забвении Бытия»[6];

• Дьёрдь Лукач – о превращении человека в «вещь» товарно-денежных отношений[7];

• Ги Дебор – об «обществе спектакля», в котором каждому из нас вроде бы розданы роли, но сама пьеса лишена всякого смысла[8];

• Мишель Фуко – о невозможности обретения подлинной «субъективности» и «высказывания правды о себе»[9];

• Жиль Делёз и Феликс Гваттари – о «машинах желания», навязанных нам страстях, которые разрушают нашу сокровенную истину[10];

• Жан Бодрийяр – об «обществе потребления», «прозрачности зла», «симулякрах и симуляциях»[11].

Наше падение с вершины в пучину этого хаоса началось не вчера. Просто сначала всем было весело – ура, мы полетели! Но оказалось, что это «полетели» и не заканчивается, и не обещает счастливого приземления, и вообще лишено какого-то пункта прибытия.

Мы вдруг словно бы осознали себя астронавтами – участниками какой-то фантастической межгалактической миссии, бороздящей просторы бесконечного Космоса на утлом судёнышке под названием Земля… Но куда мы направляемся? Кто нас отправил в эту миссию? В чём она состоит? И главное – куда и когда мы должны прибыть? Есть ли вообще у этого нашего странного путешествия какая-то конечная цель?!

Вот почему, с одной стороны, я не слишком тешу себя надеждой, садясь за эту книгу. С другой стороны, ночь, как известно, темнее всего перед рассветом, а я пишу для тех, кто готов ещё побороться и, говоря прямо, проснуться – очнуться от этого морока всеобщего забытья…

Думаю, вы ничем не рискуете, если отнесётесь к этой книге как к своего рода психологическому детективу. Но даже в этом случае в вас что-то изменится, если вы прочитаете её до конца. Поэтому уже сейчас вам лучше бы решить – насколько вы готовы к такому эксперименту.

В книге не будет упражнений или каких-то специальных практик. Мы просто будем общаться – от человека к человеку. Моя задача не в том, чтобы убедить вас в чём-то, а лишь – обернуть вас на вас самих. Туда, где, как вам кажется, находится ваше «я». И вы увидите, что… его там нет.

Так почему бы мне не предложить вам увидеть это? Просто в качестве эксперимента…

Вместо введения
Личностный кризис

Поместите человека в неправильную атмосферу, и ничего не будет работать так, как должно. Он будет казаться нездоровым во всех отношениях.

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН

Всеобщий личностный кризис – факт, на мой взгляд, вполне очевидный.

Если вы на фоне всего происходящего не испытываете чего-то подобного, это, наверное, и не плохо. Мы все вам очень завидуем! Но боюсь, в этом случае вы вряд ли поймёте то, о чём я планирую рассказать.

Сейчас человечество переживает трансформацию, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Сиди считай всадников Апокалипсиса.

И проблема даже не в том только, что для такого подсчёта нужен специальный навык – понимать, как работают сложные системы, как функционирует человеческое общество, социологические и философские выкладки.

Нет, обычный человек страдает другой, куда более серьёзной проблемой: он реактивен. Проще говоря, пока жареный петух его – предметно и конкретно – в известное место не клюнет, никаких проблем, кроме бытовых тягот его личного существования, он в упор не видит.

Впрочем, даже не видя, все уже «что-то чувствуют». Кому-то тревожно, кому-то тоскливо и неуютно. Кто-то жалуется на «профессиональное выгорание», кто-то на «жизненные трудности», кто-то на «одиночество» или просто «скуку».

Но всё это лишь симптомы, а сама болезнь скрывается куда глубже.

Вот почему я решил поговорить с вами о том, о чём, честно признаюсь, очень не люблю разговаривать, – о «личности». Мы привыкли думать, что «личность» – это наше «я», что мы сами «личность», но это ошибка.

Наша с вами «личность» – это не мы, мы – это нечто совсем другое. «Личность» – это объёмное психическое образование, которое определяет и наш внутренний мир, и то, как мы живём в мире внешнем.

Да, через «личность» мы себя идентифицируем, но мы – не она. О том, что есть мы сами, на самом деле нам ещё предстоит узнать – соответствующим трём уровням осознания и посвящена эта книга. Поэтому не будем торопиться – сначала «личность».

Социальное образование

Отсутствие ласки и заботы приводит к угнетению систем, отвечающих за сострадание и самообладание.

Такие результаты тестов являются первыми намеками на психическую травму, перенесённую в раннем детстве.

БРЮС ПЕРРИ

Итак, «личность» – это, как я уже сказал, «психическое образование». И как всякое образование, она имеет определённый генез: то есть под воздействием определённых факторов она у нас возникла. Этот феномен получил название «процесс формирования личности».

А почему она у нас сформировалась? Не буду тянуть время и интриговать. Причины, по которым у нас отросла «личность», хорошо известны, так что это секрет Полишинеля: «личность» формируется в мозге человека под воздействием социальных факторов.

Таких факторов огромное множество: социальные ситуации, иерархический инстинкт, зеркальные нейроны[12], язык и т. д. и т. п. Но в общем и целом это всегда другие люди, с которыми мы столкнулись на своём жизненном пути: их отношение к нам, наше к ним и ещё их отношения друг с другом, если это тем или иными образом касалось и нас тоже.

Без других людей у нас банально не растут мозги… В книге «Красная таблетка» я уже рассказывал о своём личном контакте с «детьми-мауглиоидами» – теми, кто, как и Маугли у Редьярда Киплинга, остались без должного попечения со стороны взрослых.

Если ребёнок с рождения лишён полноценных социальных контактов и не может овладеть речью, то у него просто нет шансов превратиться в «человека», как мы привыкли думать о людях.

С тех пор я наткнулся на одно интересное исследование и хочу поделиться им с вами. Автор этой научной работы – американский психиатр Брюс Перри, который работает старшим научным сотрудником Академии детских травм в Хьюстоне. Это учреждение занимается, в частности, реабилитацией детей, которые подверглись различным формам насилия.

В числе прочих пациентов Брюсу Перри также встречались малыши, которые по тем или иным причинам, как и мои подопечные, были лишены социального общения в самые ранние периоды своей жизни. Перри исследовал всех детей с помощью современных методов диагностики.

Первое, что бросается в глаза, – это разница в объёме мозга. Слева на изображении (см. рис. 1)[13] вы видите мозг обычного ребёнка трёх лет. Справа – тоже «здорового» вроде бы ребёнка, но с одним отличием – он был практически полностью лишён социальных контактов и родительской опеки.

Рис. 1. Компьютерная томография мозга двух трёхлетних детей: слева – мозг ребёнка, который воспитывался в обычной социальной среде, справа – ребёнка, который имел минимальное количество социальных контактов

Мозг такого ребёнка сильно меньше в размерах, что само по себе катастрофа, и плюс к этому у него расширены желудочки (внутренние пространства) и отчётливо наблюдаются признаки атрофии коры.

В неврологии, как известно, действует принцип: «Используй или потеряешь!» Это значит, что, если какие-то нейроны мозга оказываются не задействованы, они буквально гибнут.

Так что в другом исследовании, которое Брюс Перри провёл вместе с доктором Ронни Поллардом, сравнивались показатели роста, веса и лобно-затылочной окружности 112 таких детей до того, как они попали в приёмные семьи, и спустя год жизни в этих семьях (см. рис. 2)[14].

Рис. 2. Показатели FOC детей в возрасте от одного до пяти лет (голубые столбцы) и через год после их нахождения в приёмных семьях (синие столбцы)

На этом графике хорошо видно, что чем раньше ребёнок перестаёт испытывать состояние социальной депривации, тем больше у него шансов, что мозг наверстает упущенное. Однако с годами принцип «Используй или потеряешь!» не оставляет ему никаких шансов.

Теперь вопрос на засыпку: если наша «личность» формировалась в определённой социокультурной среде, то есть в определённом сообществе людей – с их привычками, пристрастиями, моралью, социальными институтами, – но среда эта вдруг претерпевает мощнейшую трансформацию, то как будет чувствовать себя наша «личность»?

Ну разумеется, чувствовать она себя будет не очень… Примерно как белый медведь в открытом зоопарке на Африканском континенте. И это не метафора: если среда, которая определяла наше развитие, существенно меняется, мы испытываем стресс – таков психофизиологический закон.

Подобный кризис многие из нас – те, кто постарше, – уже переживали, когда нас в одночасье депортировали из «травоядного» СССР в «капиталистические джунгли». Психиатры тогда вывели специальный диагноз для всех таких «переехавших» – социально-стрессовое расстройство[15].

Но в те годы у большинства из нас была надежда, что радикально меняет суть дела. Мы думали, мол, да, плохо, но это временно – немного надо потерпеть, пострадать, а потом уже всё наладится и будет как на «развитом Западе». Тоже было тяжко, но «светлое будущее» маячило, а это сильно помогает переживать стресс.

Сейчас изменения, которые мы с вами переживаем, по своей значимости и масштабности в разы превышают все прежние. Понимаю, что звучит как кликушество, но поверьте, это медицинский факт.

Многие смеялись, когда я говорил и писал про Четвёртую мировую с её информационной псевдодебильностью, про Третью, которая приведёт к формированию «цивилизационных анклавов», про то, что обе войны наложатся одна на другую и мы войдём в «идеальный шторм».

Ну смешно же, да?! Хотя знаете ли, как-то грустно.

Если вы послушаете авторитетных футурологов, то удивитесь их внезапному единодушию – с одной стороны, они в один голос твердят, что будущее стало невозможно предсказывать, а с другой – что одни только новые языковые модели (всем известные GPT) по своему воздействию на нашу цивилизацию сравнимы со всеми прежними великими изобретениями. А там ещё робототехника, нейроимпланты, генная инженерия…

Ситуация выглядит так, словно бы в нашем мире одновременно были изобретены колесо и паровой двигатель, электричество и телеграф, а ещё мы между делом тут же расщепили атом, полетели на Луну и создали интернет… То есть это совершенно другой уровень трансформации жизни.

И такое «будущее», мягко говоря, никого не манит. Хотя бы потому, что его невозможно вообразить. То есть понятно, что как прежде уже точно никогда не будет, но вот как будет – это вопрос, причём с подвохом: «Будет ли?»

Голливуд, конечно, пытается нам как-то рисовать будущность человечества, но попытки эти, прямо скажем, выглядят предельно беспомощными. Никто не понимает, что будет происходить дальше… А потому, конечно, первое желание – засунуть голову в песок.

Если ещё пять лет назад наши сограждане планировали свою жизнь в среднем на пять-шесть лет вперёд, то сейчас – уже на два года с небольшим, и то с натяжкой[16]. А это значит, что нам буквально начинает отказывать психика, ведь это её основная игра и занятие – мечтать о будущем: «Через четыре года здесь будет город-сад!»

Но уже, как мы видим, нет даже этих четырёх лет. Что через неделю или месяц будет происходить – и то сложно понять. Поэтому, конечно, уровень внутреннего стресса, сила «тёмного валового чувства», как говорил о нашем бессознательном Иван Михайлович Сеченов, буквально зашкаливает.

Кто-то, впрочем, возразит – мол, если мы в таком жутком стрессе, то почему мы его не чувствуем?

Это совершенно нормальное явление. Всё дело в том, что, когда мы испытываем стресс, мы переключаем всё своё внимание на поиск угрозы и средств защиты от неё. И нам совершенно не до осознания чего бы то ни было: выживем – будем разбираться, а пока не отвлекайте!

Рефлексировать во время стресса – оксюморон: тебя съедят быстрее, чем ты спохватишься. Но одно дело – стресс в виде какого-нибудь хищника, который за тобой гонится, и совсем другое – стресс от того, что вся среда твоего обитания вдруг претерпевает неконтролируемые изменения.

То есть это как с простудой, когда температура под сорок. Что там к чему, какой грипп, как заразился, от кого подхватил? Всё это для нас, пребывающих в этом состоянии, не имеет ни малейшего значения. Только бы стало легче… Да поскорее!

Симптомам этого стресса, надо признать, нет числа: тут всё – от зависимостей, включая цифровую, игровую, алкогольную, наркотическую и т. д., до утраты смысла жизни, кратного роста депрессивных и тревожных расстройств, нежелания создавать семьи и рождать детей, суицидов среди подростков…

Все «симптомы», что я перечислил, образуют тренд, который называется в психиатрии аутоагрессивным – то есть саморазрушающим – поведением[17]. И что характерно, всякий человек, страдающий подобным недугом, демонстрирует полное отсутствие критики к своему состоянию.

Человек «просто так живёт», хотя на самом деле – самоуничтожается, ищет, так сказать, ускоренной встречи с Абсолютным Ничто.

Поскольку в ясном уме и твёрдой памяти себе сложно признаться, что твоя жизнь – это лишь растянутое во времени самоубийство, лучше и в самом деле эту информацию вообще за пределы своего сознания вытеснить!

Но книга не об этом. Она для тех, кто ещё не настолько поражён общим безумием, что мечтает о том, как бы поскорее самоуничтожиться. С другой стороны, если не понимать, что таков общий тренд, а потому «все мы там будем», если не очнёмся от этого морока, то тоже толку не будет.

В общем, я подвожу вас к пониманию того, что «кризис личности» в современных обстоятельствах – вещь совершенно предсказуемая и даже необходимая (не потому необходимая, что нужная, а потому что неизбежная).

Наша личность – это не Богом данная душа, а просто психический конструкт, нейронные связи, превратившиеся в самостоятельную, функциональную мозговую структуру. По сути, это психическое новообразование, которое разрослось внутри нас в процессе нашей же собственной социализации, нашего окультуривания средой.

То есть, в отличие от религиозной «души», «личность» – это вполне определимый и поддающийся анализу феномен. Несмотря на множество разнообразных толкований – неважно, будь то «по Фрейду» или «по Айзенку»: личность – это всегда продукт врастания человека в культуру[18].

Но что будет происходить с личностью, если её родная, органичная ею социокультурная среда начнёт вдруг резко меняться? Очевидно, что это никого не обрадует. Нам будет дискомфортно: человек привык к определённым системам отношений, к определённому мировоззрению, к определённой формуле взаимности, наконец.

А всё это вдруг перестало работать…

Ты вроде бы рассчитываешь на кого-то – на близких, на коллег по работе, – потому что так принято, а оказывается, что уже и нельзя.

Ты вроде бы доверяешь кому-то – любимому человеку, производителю услуг, власть имущим, – потому что так было всегда. Но нет, теперь это, как выясняется, небезопасно.

Ты, казалось бы, сделал всё, что требовалось, и даже сверх того – хоть на профессиональном поприще, хоть в отношениях, – а на это наплевать, растереть и забыть.

Это же какой-то дурдом, согласитесь. Как это всё понимать и как со всем этим быть? Никто ведь не объясняет. Наоборот, всё выглядит так, что это безумие и есть норма, один ты тут не в себе. Всё в порядке вещей! Но какой тут порядок-то?

Вы удивитесь, но порядок есть! Всё, что с нашим обществом в этом отношении происходит, уже было описано и предсказано в теории игр и в экономической теории.

Ещё в 70-х годах прошлого века знаменитый исследователь социального поведения Роберт Аксельрод, экспериментируя на людях и компьютерных программах, с математической точностью доказал – доверять выгодно[19]. И поэтому на подсознательном уровне мы с вами склонны друг другу доверять.

Проблема в том, что как только мы вводим в игру «подсадную утку» – помощника экспериментатора, чья задача – пользоваться нашим доверием и обманывать, – ситуация тут же меняется. Причём в корне – все игроки начинают мыслить эгоистично, перестают доверять, а то и сами мухлюют.

Сейчас уровень доверия в обществе падает со стремительной скоростью: только четверть горожан считают, что «большинству людей можно доверять». Не всем, а 51%. То есть, соответственно, 75% не готовы доверять даже половине из нас[20].

В результате у человека буквально начинает трескаться его внутренняя структура. И он, если бы поднялся на такую степень художественности, вполне мог бы воскликнуть вслед за героем Достоевского – Иваном Карамазовым: «Я не Бога не принимаю, пойми ты это, я мира, им созданного, мира-то Божьего не принимаю и не могу согласиться принять!»

Вот так и с нашим миром сейчас: всё вроде бы в нём складно да ладно: и компьютеры, и искусственные интеллекты имеются… А как тронешь чуть, он словно из трухи или прогнивший – сыплется, разваливается. И ни на что не опереться по-настоящему. Как в таком мире жить?..

Причём люди постарше, те, кто ещё из прежних времён, так сказать, с советской закалкой, хотя бы знают, что может быть и по-другому. А те, кто в этом «новом дивном мире» формировался как «личность», – они же и не видели, что может быть как-то иначе.

Более того, сама их личность формировалась как раз во времени, когда всем на всех стало вдруг глубоко наплевать. Мол, времена непростые, а спасение утопающих – дело рук самих утопающих! И потому помощи в цивилизационном потоке, который нас несёт неизвестно куда, ждать не следует.

Нет у нас ни спасательных жилетов, ни времени на спасение кого-то ещё, да и сил уже не осталось. А главное, истончается ткань социального доверия – главный капитал здорового общества. Общество – это когда одни правила на всех и все стремятся им следовать. Но когда общих правил нет, то это уже не общество, а джунгли.

Теперь представьте, как работают эти порочные круги «обратных связей»:

• ты рассчитываешь, что ты кому-то поможешь, а он потом в ответ тебе поможет – всё вроде бы логично;

• но вдруг это перестаёт работать: ты помог – и хорошо, молодец, а нужна помощь тебе – слушай, дружище, давай в другой раз, не до тебя!

Поможете ли вы в следующий раз? Вряд ли. Себе дороже. И всё, нет социальной ткани. Растворилась. И стоит такая «личность» посреди всего этого безобразия, и не может двинуться с места. Кризис…

Четыре всадника

Никогда такого не было, и вот опять…

ВИКТОР ЧЕРНОМЫРДИН

Сколько человечество живёт на белом свете, столько кто-то из пророков предвещает его – этого света – конец.

Эсхатологические и апокалиптические события известны во множестве религий. Если религия рассказывает и о «начале времён», то, сколько верёвочке ни виться, нужно рассказывать и про конец.

Причём не просто конец, а скорый: «Ибо время близко», – как уверенно предупреждает нас Иоанн Богослов в библейском Откровении.

Но вот беда и незадача – всё что-то не складывается! Всё пытается «конец» наступить, но всё откладывается и откладывается. Неувязочка, да? Нет, на самом деле у человечества уже было несчётное множество «концов».

Сначала армагеддоны случились у других видов людей – неандертальцев, кроманьонцев, денисовского человека… Современные антропологи считают, что на Земле жило около 80 различных видов людей, обладавших разумом. Все сгинули подчистую.

Потом возникали и исчезали бесчисленные культуры отдельных территорий – со своими языком, укладом, традициями, религиозными культами.

Затем пришло время полноценных цивилизаций и империй с письменностью и собственными религиями: Древний Египет и Микенская цивилизация, Древняя Греция, Вавилонское и Персидское царства, Древний Рим и Византия, финикийцы и кельты, гунны и хазары, Великое монгольское государство, доколумбовые цивилизации Америки – инки, ацтеки, майя, сапотеки, et сetera…

Все ушли в небытие, даже языки умерли, не говоря уже о традициях, верованиях, политических системах, экономических отношениях, воспитании, культах, богах.

Да что там далеко ходить – вы давно видели «советского человека»? В самом деле, был такой. Так его в брежневской конституции 1977 года и прописали – «советский человек» и «советский народ». Философ-диссидент Александр Александрович Зиновьев даже придумал ему скабрезное название – «Гомо советикус»[21].

Ну и где он? Тела, может быть, ещё и функционируют, но того мышления, миропонимания, отношения к жизни – этого уже нет. Так что цивилизации мрут как мухи – это факт. А если кто-то думает, что и ничего страшного – мол, ну люди же какие-то продолжают жить на тех же территориях, – то он не понимает двух простых вещей:

• во-первых, все, кто переживает гибель своей цивилизации, брошены в бездну страданий, жизнь их ломается, и лишь считанным единицам удаётся пройти через это, став сильнее и успешнее;

• во-вторых, мы с вами – не тела и не гены (в нас, вон, и гены неандертальцев есть – что с того?), мы с вами – это то, что мы думаем, чувствуем, знаем, а всё это гибнет, и гибнет безвозвратно.

Стоим ли мы сейчас перед своим «концом»? Судите сами – вот наши «четыре всадника»…

Всадник первый, назовём его «История».

Ещё совсем недавно мы с вами жили в Истории. Оглядываясь назад, мы видели своих великих предков, которыми гордились. У нас были и личные такие предки – наши бабушки и прадедушки, и общие – страны, культуры, даже мировой истории, – которыми вы восхищались.

Вперёд мы тоже смотрели уверенно – как у нас есть наши родители, родители наших родителей, так и мы воспитываем своих детей, а они воспитают своих. И мы видели, что идёт развитие – раньше было сложнее, теперь проще, и намного лучше будет будущим поколениям.

Это не фигура речи, мы так физически себя ощущали – мы были укоренены в Истории. Пусть эта история была где-то приукрашена или ложно понята, но у нас было это основание, была эта внутренняя опора – свой, как бы сказали философы, «топос», историческая укоренённость.

Мы были не былинкой на ветру, мы были частью чего-то большого и настоящего. С этим внутренним чувством Истории люди совершенно иначе относятся друг к другу и к тому, что они делают. Они не живут одним днём, они строят, создают, чувствуют свою нужность.

В культуре Истории человек не чувствует бессмысленности своей жизни, поскольку он – звено мощной исторической цепи поколений. Но больше нет этой Истории, этого «Великого Нарратива», как об этом писал французский мыслитель Жан-Франсуа Лиотар. Её уничтожил постмодерн.

И тот же Лиотар предупреждал, что это приведёт к атомизации общества и краху этики. Так и произошло.

Второй всадник носит имя «Отношение».

Ещё совсем недавно мы с вами жили в обществе действительных социальных Отношений: с момента личного знакомства до проводов на похоронах – мы знали друг друга лично, взаимодействовали в физическом, осязаемом мире.

Мы всегда знали, кто тот или иной человек – откуда он родом, с кем он дружит, где живёт и чем увлекается, что у него за семья, где он работает, какой вуз и когда он окончил, сколько лет в браке, сколько у него детей, где они учатся. И каждый наш знакомый знал всё то же самое о нас.

То есть мы были не просто «знакомы», мы были, если так можно выразиться, представлены друг другу. И речь идёт не только о близких друзьях, речь идёт о любом человеке, которого вы «знали» и знали годами, во множестве различных жизненных ситуаций.

Проще говоря, эти Отношения не были отношениями двух отдельных субъектов, которые встретились, перекинулись парой общих слов или что-то там ещё и разбежались. Нет в этих наших Отношениях присутствовала вся масса наших жизней (по крайней мере, значительная её часть).

Обмануть, предать, сделать подлость – это можно всегда. Но тут вопрос последствий: если ваши жизни физически связаны, то ставки очень высоки. Вы не только рискуете этой конкретной связью, конкретным человеком, которого вы обманули, вы рискуете всем своим миром.

Кажется, мы даже не заметили, как наши собеседники вдруг превратились в виртуальные фантомы. Что вы на самом деле знаете о людях, с которыми общаетесь регулярно? Попробуйте детализировать их образ, и вы быстро обнаружите, что всё это не знания о фактах, а какие-то общие представления.

Раньше мы знали больше сотни людей до той степени, о которой я рассказал. Сейчас вы вряд ли наберёте больше десятка, а чем на самом деле живут даже ваши «друзья», вы и вовсе не знаете.

То есть мы не просто общаемся с фантомами других людей в своих головах – это нормально, нейрофизиологический факт, – дело в другом: сама как бы «понятность» других людей в нашем восприятии объясняется лишь их тотальной непрояснённостью – меньше знаешь, крепче спишь.

Мы просто закрасили «белые пятна» на белой стене, а другие люди – все, кого вы знаете, все, с кем вы вроде бы «общаетесь», – сделали то же самое с нами.

Правда в том, что, не зная социального круга другого человека, этапов его жизненного пути и его актуальной ситуации сейчас, ваш мозг в принципе не может сформировать хоть сколько-то достаточный образ. Что-то решить по делу – пожалуйста: оформить документ, доставить заказ. Но так ведь можно и с автоответчиком…

Там, где раньше были Отношения, теперь – тотальное Одиночество.

Третий всадник – по имени «Смысл».

Уходящая цивилизация была цивилизацией Смысла: мы жили в общем информационном поле, всегда могли понять друг друга и представить себя на месте любого другого человека нашего общества. То есть окружающий нас мир был нам понятен, а потому осмыслен, и поведение других людей казалось нам рациональным.

Сейчас мы даже при желании испытываем трудности с пониманием других людей. Они нас удивляют – «Как можно так жить, этим интересоваться, это делать, так думать? О чём они вообще говорят?» – мы просто пожимаем плечами и идём дальше. Мы свыклись с мыслью, что люди «разные», а потому могут быть непонятны нам.

Но проблема не в том, что люди разные. Велика невидаль! Проблема в том, что мы живём в потоке множества разнообразных мелких, частных «смыслов», которые перестали быть транслируемы. То есть мы буквально не можем их понять, как если бы говорили с инопланетянином.

Смысл – это достаточно сложный философский концепт, но если разложить его на составные части, то окажется:

• смысл есть у действий – вы что-то делаете зачем-то, с какой-то целью, которую можно осмысленно определить;

• смысл есть у высказываний – то, что вы говорите, имеет какой-то смысл, который можно переформулировать другими словами.

То есть, чтобы мы жили в одном «смысловом поле», мы должны понять, зачем человек делает то, что он делает, и понимать, что он нам говорит или о чём он думает. Но мы уже перестали это понимать, потому что каждый из нас оказался в своём собственном информационном пузыре.

Алгоритмы рекомендательных сервисов определяют наши с вами предпочтения и погружают в кокон контента, который нам гарантированно понравится.

То есть параллельно с нами – иногда буквально в метре от нас – существуют люди, у которых совершенно другой такой кокон, другой мир.

Этот странный феномен великий французский семиотик Ролан Барт назвал «эхокамерой»: замкнутым информационным пространством, которое преумножает смыслы внутри самого себя.

Есть у вас какие-то представления о ценностях, политические пристрастия, интересы, определённый круг занятий, представление о людях, о жизненных целях – всему этому вы найдёте подтверждение в своей эхокамере. Вам в ней комфортно и удобно.

Но другого человека – с другой эхокамерой – вы просто не поймёте. Вы не будете понимать, почему другой человек считает, что что-то «смешно», «важно», «правильно», «уместно» или «неуместно», «имеет смысл»:

• почему, например, он верит в «плоскую землю», «всеобщее чипирование» и «мировой заговор»;

• почему он день напролёт играет в какие-то «странные», как вам кажется, компьютерные игры или любит какие-то «экстремальные челленджи»;

• почему кто-то всё ещё верит в «семейные ценности», рассуждает о «геополитике» и смеётся над шутками «ниже пояса».

Наше тело – это в буквальном смысле то, что мы едим на физическом уровне, то есть потребляемая нами пища. Наше сознание – это то, какую информацию мы с вами потребляем.

Сейчас наши сознания разлетаются из некогда единого смыслового поля во все стороны, словно ошмётки после какого-то вселенского Большого взрыва. Да мы же, в сущности, с появлением интернета и стали свидетелями Большого информационного взрыва.

Теперь нет единства Смысла, а есть мириады информационных галактик, в каждой из которых свой «смысл», своя «реальность».

Мы больше не слышим анекдоты, как раньше, потому что у нас нет общего контекста. Кто такие «Петька», «Василий Иванович», «Штирлиц» и «Борман»? Почему так странно ведут себя англичанин, француз и русский? Какое отношение «тёща» имеет к воспитанию ребёнка и почему кто-то хочет быть похоронен в «Кремлёвской стене»? А что, там вообще кого-то хоронят?!

Когда мы жили в цивилизации Смысла, мы были способны понять друг друга, а через это подпитывались сознанием тех «смыслов», которые организовывали наше общее бытие – религия, идеология, культурный код.

Но больше нет этого единства, у каждого свой «смысл». И никто не рассказывает тебе больше про твой. Ты вроде бы теперь должен изобрести его сам, но так не работает. И всё чаще и чаще мы слышим: «Зачем? Какой смысл?»

Четвёртый всадник – «Счастье».

Во все времена люди хотят Счастья. И нам кажется, что Счастье универсально. Но это не так. В каждой культуре, в каждой цивилизационной модели не только своё особое Счастье, но и свой способ его переживания.

Уходящая сейчас цивилизация также создала свой образ Счастья. Помимо общего благополучия и долгой жизни в него входили и многие важные, по-своему сакральные идеи: уважение со стороны других людей, большое дело, которому человек себя посвящает, внутренняя свобода.

Надо ли говорить, насколько это Счастье сейчас обесценилось?

Свобода воспринимается уже не как благо, а как нечто само собой разумеющееся. Мы теперь «все свободны» и от всего – от общества и его моральных норм, от мнений своих родных, от авторитетов, религиозных и идеологических структур, систем ценностей. Вообще от всего.

Идея «большого дела» также потеряла всякую привлекательность. Уже непонятно, какие профессии в принципе сохранятся. Ещё недавно такой, например, казалась профессия программиста, но искусственный интеллект уже прекрасно заменяет «джуниоров», а там недолго и до «архитекторов».

Что уж говорить о традиционно аристократических, так скажем, занятиях – искусствах и науках…

• Искусство вырождается просто потому, что оно больше неспособно произвести эффект чуда. Конечно, куда художнику тягаться с компьютерными спецэффектами?

• Наука стала прикладной – учёные больше не открывают что-то «доселе невиданное», а лишь что-то уточняют в ранее созданном. Ну а большинство так и вовсе – лишь отрабатывают гранты.

То есть все «вершины» у человека, по сути, отняты. Известность и популярность больше не кажутся чем-то исключительным – «любой может». Авторитет в каких-то областях? Ну, для кого-то ещё, возможно, да. Но в целом, если кто-то в чём-то хорошо разбирается, ну и ладно, ну и хорошо.

Так что заслужить прежнее уважение в современном обществе уже невозможно. Сейчас даже не понять, что это – прежнее «уважение»… Все же равны, у всех же своё мнение, каждый имеет по своей трибуне в бездонном информационном пространстве. Что тут «уважать»?

Наконец, «общее благополучие» и «долгие годы» – как составляющие образа Счастья.

• Сейчас счастье не в «долгих годах», а в «вечной молодости», которую пытаются поддерживать и имитировать всеми возможными способами. То есть счастье в чём-то ускользающем, в том, что мы теряем? Такое вообще может быть?

• И что такое «общее благополучие»? Понятно, что когда голод и холод, для тебя тепло и хлеб – уже благополучие. А когда ты в целом сыт, одет, крыша над головой есть, какое «благополучие», о чём речь?

Незаметно для самих себя мы – как сообщество, как цивилизация – достигли того, что наши предки считали Счастьем. Мы в некотором недоумении оглядываемся по сторонам и никак не можем взять в толк – а где тут счастье-то, вроде должно было быть?

И выясняется, что Счастье – это не что-то конкретное, о чём мы мечтаем, что нам кажется ценным. Счастье – в самой возможности иметь эту мечту, мечту о будущем счастье. Но если «будущее» достигнуто, если у нас нет отчётливого внутреннего дефицита, то не мечтается.

Идеально на этот счёт высказался Фридрих Ницше, который, как известно, первым заметил грядущий закат нашей цивилизации. Вот его пророческое стихотворение…

<…> Как радуга сияет идеал…
Мы знаем все, что радуга виденье,
Но идеал так мощно б не блистал,
Когда свои мы поняли стремленья…
Он навсегда б, как метеор, угас,
Когда б мы все пришли к его вершине…
И  вера в жизнь и свет исчезла в нас,
И  мы все умерли б, тоскуя о святыне.

Вот, собственно, и свершилось. Всадники нашего персонального армагеддона собраны, мы им вняли и являем собой то, что представляет собой системный личностный кризис.

С одной стороны, всё вроде бы у нас неплохо – прогресс, технологии, свободы человека и т. д. Но правда, в параллели с этим – тоска, скука и аутоагрессивное поведение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Нейронные корреляты сознания – нейрофизиологические процессы и структуры, которые должны соответствовать переживанию сознательных состояний, которые пока не обнаружены.

Вернуться

2

«Пролетая над гнездом кукушки» (США, 1975, режиссёр М. Форман).

Вернуться

3

Курпатов А. В. Четвёртая мировая война. Будущее уже рядом! СПб.: Нева, 2024. 400 с. (Академия смысла).

Вернуться

4

Курпатов А. В. Дух времени. Введение в Третью мировую войну. СПб.: Нева, 2024. 496 с. (Академия смысла).

Вернуться

5

Эхокамера – информационная среда, в которой человек окружён подтверждающими его мнение источниками. Она создаёт эффект универсальности его взглядов и представлений и ограничивает ему, таким образом, доступ к альтернативным точкам зрения.

Вернуться

6

Хайдеггер М. Бытие и время / пер. с нем. В. В. Бибихина. М.: Академический проект, 2015. XI, 448 с. (Философские технологии).

Вернуться

7

Лукач Д. История и классовое сознание: Исследование по марксистской диалектике / пер. с нем. С. Земляного. М.: Логос-альтера: Левая карта, 2003. 414 с.

Вернуться

8

Дебор Г. Общество спектакля / пер. с фр. А. Уриновского. М.: Опустошитель, 2011. 180 с.

Вернуться

9

Фуко М. Говорить правду о самом себе. Лекции, прочитанные в 1982 году в Университете Виктории в Торонто / подг. к публ., предисл. и критический аппарат А.-П. Фрюшо, Д. Лоренцини; пер. с фр. Д. Кралечкина; под науч. ред. М. Маяцкого. М.: Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2021. 336 с.

Вернуться

10

Делёз Ж., Гваттари Ф. Тысяча плато. Капитализм и шизофрения / пер. с фр. и послесл. Я. И. Свирского; Учреждение Российской акад. наук Ин-т философии. Екатеринбург: У-Фактория; М.: Астрель, 2010. 894 с.

Вернуться

11

Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляции / пер. с фр. А. Качалова. М.: Постум, 2015. 240 с. (Технология свободы).

Вернуться

12

Зеркальные нейроны – специфические нервные клетки, открытые Дж. Риццолатти, которые активизируются как при выполнении определённого действия, так и при наблюдении за тем, как его выполняет другой. Считается, что зеркальные нейроны играют важную роль в формировании эмпатии и социального обучения.

Вернуться

13

Perry B. D. Childhood experience and the expression of genetic potential: what childhood neglect tells us about nature and nurture // Brain and Mind. 2002. Vol. 3(1). P. 79–100. DOI: 10.1023/A:1016557824657.

Вернуться

14

Perry B. D., Pollard R. Altered brain development following global neglect in early childhood // Proceedings from the Annual Meeting of the Society for Neuroscience. New Orleans, 1997.

Вернуться

15

Александровский Ю. А. Пограничные психические расстройства. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Медицина, 2000. 496 с. (Учебная литература для слушателей системы последипломного образования).

Вернуться

16

Нестик Т. А. Образ будущего, социальный оптимизм и долгосрочная ориентация россиян: социально-психологический анализ // Социодиггер. 2021. Т. 2. Вып. 9 (14). С. 6–48.

Вернуться

17

Аутоагрессивное поведение – поведение, направленное на самоповреждение в отношении своего собственного тела и даже жизни, включая вредные привычки, патологические зависимости, отказ от самореализации и другие формы саморазрушения вплоть до суицида.

Вернуться

18

Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М.: Прогресс, 1983. 366 с.

Вернуться

19

Axelrod R. The evolution of cooperation. N. Y.: Basic Books, 1984. x, 242 p.

Вернуться

20

Доверие в России: мониторинг // ВЦИОМ Новости [сайт]. 21.08.2024. URL: https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/doverie-v-rossii-monitoring.

Вернуться

21

Зиновьев А. А. Гомо советикус; Пара беллум. М.: Московский рабочий, 1991. 414 с.

Вернуться