Анастасия Уру
Пепел на троих

Пролог

День, когда появился тот, из-за кого тремя годами позже, обыденная жизнь гильдии пойдёт по кривой дорожке, выдался весьма погожим и не очень жарким. Кристиан Фолджер начал его с чашки северолистного чая, недавно пополнившего его коллекцию, итеперь, расположившись на диване недалеко от лестницы, ведущей на второй этаж, спокойно читал сборник стихов Анны Браун.

Вставать раньше полуденницы он не любил, предпочитая спать до упора. Вот и сегодня не выспался и думал, как мог бы сейчас лежать в постели, а не слушать гул множества голосов, мужских и женских, перестукивания и скрежет посуды и разговоры подростков о недавнем концерте нынче популярной группы. Но сегодня был особенный случай. Гильдия ждала гостей, которых Кристиан в глубине души звал нехорошими словами, скорее, от собственного недосыпа, чем от реальной неприязни. Однако, вслух говорить их не требовалось. Была та, кто скажет за него и ещё хлеще добавит от себя.

Кристиан не поднял головы, когда сквозь шум услышал знакомую брань, доносившуюся с лестницы. Эвер Арден спускалась со второго этажа и ругалась, и её зычный голос придавал словам веса. Лихо перескочив две нижних ступеньки, она свернула к дивану и без предупреждения легла к Кристиану на колени. Её лица за книгой Кристиан не видел, но и без того представлял это выражение. Мимику Эвер за годы дружбы он успел выучить, как и поведение, поэтому совершенно не удивился, когда она издала демонстративно недовольный вздох.

– Что случилось на этот раз? – спросил он, по привычке запустив пальцы в её волосы.

– Да баночку с тенями разбила. Теперь весь пол блестит. Не оттирается, зараза. Ещё и руки перепачкала.

Эвер подняла ладони. Кристиан скосил глаза, и увидел, как на её ладонях мерцала голубая пудра. Пару секунд юноше потребовалось, чтобы выбрать: посочувствовать или пошутить.

– Я как раз думал о том, что у меня в комнате стены скучные. Поможешь? – усмехнулся юноша, вновь глядя в книгу, хотя нужную строку уже потерял.

– Хорош прикалываться, Крис, – она слегка ударила по переплёту снизу.

Кристиан намеренно не стал удерживать книгу, так что та упала прямо девушке на лицо, а затем на пол. Эвер успела прикрыться рукой.

– Доигралась? – протянул Кристиан с шутливым глумлением.

Сонливость начала отступать. Победокурить он любил, особенно ему нравилось подтрунивать над Эвер. И она всегда велась.

– Ах ты ж…

Девушка не договорила, возмущенно щёлкнула языком и протянула измазанные в тенях ладони к лицу друга. Кристиан зажмурился, хотел отстраниться, но не успел, пальцы подруги легко мазнули по щекам. Он схватил её за волосы, другой рукой попытался поймать за запястье. Завязалась дружеская потасовка. Возмущение Эвер быстро сменилось озорством. Кристиан отвлёкся лишь на секунду, когда услышал скрип лестницы, за что получил щелчок по носу. Кристиан тихонько шикнул и кивнул в сторону лестницы. На первый этаж спускались Старшие – четверо руководителей гильдии. Один из них – Марк – мужчина со шрамом, пересекающим правую щёку, остановился.

– Опять дурачитесь? – спросил он с доброй улыбкой.

Эвер тут же подскочила и приблизилась к Марку. Кристиан неспешно отложил книгу и последовал за подругой.

– Да Крис опять доставал. – она бросила на него недовольный, но беззлобный взгляд и показала язык.

– А кто первый начал, а, Эви? – парировал Кристиан, в ответ на что получил лёгкий толчок в бок, что только больше раззадорило.

Марк с лаской пригладил Эвер волосы, приведя их в относительно прилежный вид, и кивнул в сторону входа:

– Пойдём встречать гостей.

Перед Старшими люди расступались, и Эвер, пользуясь случаем увлекла Кристиана за собой, и так двое оказались в первых рядах.

Теперь друзья могли рассмотреть пришедших. Молодого парня с почти белыми волосами, среди которых виднелись светло-голубые пряди, сложно было не заметить: редко увидишь таких высоких людей. Глаза его были скрыты за расшитой белыми узорами повязкой. Одной рукой он придерживал за лямку висящий за спиной рюкзак, а потом потянулся к украшающим повязку кристаллам, качающихся на тонких плетёных нитях. Кристиану подумалось, что должно быть приятно слушать, как они стучат друг об друга при ходьбе.

На фоне юноши легко терялся приземистый старичок, опиравшийся на посох из темного дерева. Его седая борода выделялась на фоне плаща, на лице пролегли глубокие морщины, а серые глаза поблекли и казались мутными, словно утренний туман.

Старик начал с приветствия, но Кристиан пропустил всё мимо ушей, уловив лишь два имени: Альш и Лейос. Юноша-ровесник интересовал его куда больше, чем какой-то старик. Краем глаза он заметил, как Эвер подняла руку и помахала незнакомцу, но Кристиан поспешил одёрнуть.

– Нет необходимости. Он, похоже, слепой.

Однако, Кристиану быстро пришлось взять слова назад: юноша повернулся и с улыбкой помахал в ответ. Кристиан переглянулся с подругой. Та выглядела удивлённой ровно настолько, насколько Кристиан таковым себя ощущал. После подобного, решил он, не поздороваться будет невежливо, и всё же ограничился лёгким кивком.

– Как вы знаете, мы давно ждали прибавления в наших рядах, – объявил Марк, который в таких ситуациях был голосом Старших, так как, будучи самым молодым среди них, говорил громче всех. – Отныне Лейос – наш товарищ.

Люди разразились громкими аплодисментами и веселыми криками, кто-то даже зычно свистнул у Кристиана над ухом, отчего он тут же отшатнулся. Однако с другой стороны Эвер поддержала всеобщее ликование протяжным воплем. Кристиану пришлось на пару секунд зажать руками уши: как же он не любил громкие звуки. Скрежет спицы по металлу и то приятнее. Тем не менее, прибавлению в гильдии он всё же был рад.

Марк, как оказалось, не закончил. Он поднял руку, и постепенно гул улёгся. Кристиан облегчённо выдохнул.

– Есть у нас и ещё одна важная новость. Герр Альш – давний и добрый друг Эриха.

Он указал на одного из Старших – крупного седеющего мужчину, который насколько Кристиан мог помнить, разменял уже пятый десяток. Марк продолжал.

– Они знакомы много лет, поэтому Эрих может поручиться за благонадёжность наших гостей. В связи с этим от лица всех Старших прошу вас отнестись к следующей новости с пониманием: герры Альш и Лейос – якши.

Кристиан не понял, как Марк смог произнести это недрогнувшим голосом, словно сообщил совершенно обыденную вещь. Якши, эти созданные проклятым богом существа, к людям попусту не совались. И хотя Кристиан не питал к ним ненависти – любое создание может иногда быть полезным – не удержался от настороженного взгляда на двоих пришедших. Теперь вместо приветственных криков он слышал лишь гробовую тишину. И если старик Альш не шелохнулся, и ни одна морщина на старом лице не дрогнула, то Лейос поджал губы. Юноша слегка отступил назад. Вязкое молчание прервалось нестройными выкриками. В них не осталось ни ноты ликования.

– От якшей только беды ждать можно!

– Хотите повторить судьбу Подречья?!

– И как нам теперь спать спокойно, когда такое живёт за стеной?!

Как реагировать на подобную новость, Кристиан не понимал. Слева его потянули за рукав, и парень встретился с полным тревоги взглядом подруги. У него самого невольно дёрнулась щека.

– Давайте будем благоразумными! – послышался властный бас Эриха, но теперь ни этого, ни поднятой руки Марка было уже недостаточно, чтобы утихомирить взбудораженных людей.

На секунду Кристиан вспомнил, как они с Эвер, будучи подростками, ворошили веточками муравейники и наблюдали, как растревоженные насекомые начинали метаться из стороны в сторону, сталкиваясь друг с другом. По настроению примерно одно и то же, разве что люди умели говорить, так ещё и в выражениях переставали стесняться.

С краю толпы отозвались:

– А вы о детях подумали? Ваша «разумность» ставит их под угрозу!

У Марка резко напряглись челюсти.

– Замолчали все.

Он не пытался быть услышанным, но подавленная в голосе злость подействовала на людей, по крайней мере на первые их ряды, отрезвляюще, заставляя мгновенно умолкнуть. Вслед за ними угасающей волной затихли и остальные.

– Ещё раз повторюсь: это не случайные люди с улицы. Решение принималось не за минуту, мы бы не стали подвергать вас опасности. Смею напомнить: гильдия – дом и для Старших тоже.

Голос Марка теперь звучал ниже, мрачнее. Кристиан чуть усмехнулся: несмотря на всю свою открытость и безмерно щедрую натуру, неповиновение Марк мог терпеть разве что от Эвер. Это знали все, поэтому возразить Старшему открыто не посмели.

– Мы можем понять ваше негодование, – продолжил Ферц, самый старый из Старших.

Слова Ферца подхватил Херман, второй по старшинству праотец гильдии:

– Понять можем, но настойчиво просим принять: Лейос отныне один из нас. Такой же член гильдии, как и все вы. Не можете довериться ему, доверьтесь нам.

Кто-то позади красноречиво сплюнул в стальную кружку, что заставило Кристиана невольно поморщиться. Ещё один человек крепко выругался, но ничего путного так и не сказал.

– Вопрос исчерпан? – с нажимом спросил Марк.

Ответом ему стало молчание.

– Отлично. Выражаю надежду, что и следующую новость вы воспримите адекватно. У нашего гостя есть ещё кое-что, достойное вашего внимания.

«Ещё кое-что? Есть что-то хуже?» – с интересом подумал Кристиан и перевёл взгляд на новичка.

Тот снова немного отступил, но, когда старик-якша с родственной поддержкой потрепал его по предплечью, вздохнул и потянулся к затылку. Повязка мягко скользнула по лицу, беззвучно стукнулись друг об друга кристаллики. Юноша сцепил ладони перед собой, будто в молитве, зажав между ними ткань повязки. Кристиан читал об этом жесте в книгах: у якшей это значило «я не собираюсь колдовать, я безоружен». Лейос открыл глаза.

– Двуглазый?.. – вырвался у кого-то шёпот в мёртвой тишине.

Радужка глаз Лейоса сияла неново-голубым, неестественно светилась изнутри. Это было видно даже при свете ламп – на первом этаже они горели всегда. Волна мурашек пробежала по загривку Кристиана, когда он представил, как жутко, должно быть, эти два глаза будут выглядеть в полной темноте. Встреть такие посреди ночи в коридоре по пути в туалет. Не дойдёшь ведь.

Кристиан так и не расслышал, каким ёмким бранным словом Эвер выразила то, что чувствовала сейчас вся гильдия. Кроме, пожалуй, Старших. Херман, судя по его самодовольному лицу, даже наслаждался реакцией.

Перед людьми стоял Двуглазый провидец. Кристиан мгновенно вспомнил все легенды, которые так или иначе рассказывали о нём. Единственный из семерых, кому А́дриш, помнящий о не случившемся бог, подарил два своих глаза несколько сотен лет назад. И с тех пор мир увидел много Двуглазых – божественный дар не предполагал вечную жизнь. Мужчины и женщины, рано умершие дети… А теперь Двуглазым стал и якша.

Позади зашептались.

– Одарённый господином А́дришем? Здесь? Верится с трудом.

– Почему?

– Я бы больше поверил, даже если бы к нам все шестеро Одноглазых заявились. Но единственный в мире Двуглазый?

– Думаешь, лжепровидец? Глаза-то светятся.

– Якша, мог наколдовать. Хотя для подставы он какой-то пугливый.

– А давай после спросим у него что-то? Не Одноглазый же, и в прошлое, и в будущее смотрит, видеть всё должен. Что-то да расскажет.

– Ещё чего? Не буду я к якше подходить. Госпожи Ракши на них нет.

Похоже, всеобщее лишённое всякого позитива внимание Лейос выдержать не смог, поскольку предпочёл смотреть куда угодно, только не на людей.

– И вы хотите, чтобы он жил с нами?! – с давлением спросила женщина из толпы.

Вновь завелись остальные.

– Якша опасен, а якша-провидец – тем более!

– Такая сила чудовищна!

Лейос вздрогнул, опустив руки. Выскользнула и упала на пол повязка, чего якша либо не заметил, либо не решился поднять. На секунду Кристиан даже посочувствовал парню. Совсем немного.

– Погодите! Он ведь полезным быть может!

Люди замолкли, один из мужчин – Кристиан узнал по голосу Ральфа Рыжего – обратился к провидцу напрямую:

– Эй, скажешь насчёт моего будущего сейчас?

Заинтригованный, Кристиан с интересом проследил за якшей, но ощутил укол разочарования, когда Лейос покачал головой и с сожалением пояснил:

– Не смогу. Видения появляются случайно. Я… Я не умею пользоваться этим.

– Ещё и бесполезный! – выплюнул ядовито Ральф.

«Зря»

Кристиан знал, к чему это приведёт. Два, один. Он тихо щёлкнул пальцами, и тут же терпение потеряла уже Эвер. Круто развернувшись, она зло стрельнула взглядом в сторону, откуда говорил Ральф, и громко спросила:

– А ты с чего решил, что сам-то полезен?!

Кристиан удовлетворённо хмыкнул. Его это начинало даже заводить.

– На минуточку, я помимо заданий ещё и в баре периодически дежурю. Забыла?

– Молодец какой! А он так не сможет, что ли? Его магия побольше тебя и всей гильдии вместе взятой сделает.

– Ага, если он ею пользоваться умеет, – Ральф откровенно насмехался.

В разговор встрял Альш, и в его голосе Кристиан отчётливо услышал уязвлённую гордость наставника:

– Я учил его в течение семи лет. Мальчик очень способный.

– К тому же не забывайте: Лейос ещё ребёнок, – напомнил Марк.

– Детей нам тут не хватало, – шмыгнул кривым носом Ральф.

Кристиан чуть не хихикнул, вспомнив, как Рыжий вывел Эвер из себя. Одно удовольствие было пробуждать в памяти то, каким униженным он выглядел, когда объяснял, что нос ему сломала девушка чуть выше полутора метров ростом. Конечно, и Эвер от Марка после этого досталось, но до чего зрелищным выдался тогда денёк.

– В лицо Мине и остальным детям это скажи, – Марк кивнул в сторону, где сидели подростки, которыми сбились в кучу в своём безопасном уголке и наблюдали за спорами взрослых.

Мина, которой в наследство достались от Ральфа рыжие волосы и веснушки, растерянно втянула шею в плечи. Ральф сконфуженно почесал затылок.

– Я что-то не помню, чтобы кто-то беспокоился насчёт моей полезности, когда я пришла сюда. А насчёт полезности Криса? Да хоть кого из детей! – продолжила задетая за живое Эвер.

Решив поддержать подругу, Кристиан сам повернулся и положил руку ей на плечо.

– Я согласен. В гильдии работа найдётся для всех, и Лейос, я уверен, справится с ней не хуже нашего даже без магии.

– Вот именно. Да и нас, выходцев из Подречья, вы сторонились. Заразы боялись, дикарями звали. И что? Чужие мы до сих пор? – Эвер окинула людей суровым взглядом янтарных глаз. – Ну? Куда языки засунули?

Ей никто не ответил.

– То-то же. И к нему привыкнете. Да тут два якши. Если хотели, разнесли бы уже всех, а не мирно языками чесали. Мозги включите.

– Девочка верно говорит, – с важным видом закивал Херман. – В гильдии есть место для всех: и для детей Подречья, и даже для якшей.

Марк добавил:

– И повторю ещё раз: мы бы не приняли Лейоса в наши ряды, если бы сомневались в его намерениях. Мы беспокоимся о вас, и осознанно не примем решение, которое подвергнет гильдию опасности.

– Мы дали Лейосу шанс. Просим и вас о том же, – сказал Эрих.

Несколько человек не выдержали и направились к выходу, прямиком к якшам. Кристиан было уже приготовился к драке, видел, как сжала кулаки Эвер, как насторожились Старшие. Но люди лишь вышли за дверь. Альш отступил, Лейос – за него. Однако, провидца всё же успели демонстративно задеть плечом. Можно быть уверенным: недовольные бы хлопали дверью, если бы вместо неё в летний день дверной проём не закрывала лишь мелкая сетка, поэтому вместо треска дерева в повисшей тишине слышалось только яростное шуршание.

– Если что-то пойдёт не так, не говорите, что вас не предупреждали, – кинул в сторону Старших Ральф и перед тем, как уйти, встретился взглядом с Эвер.

Кто-то ушёл на второй этаж. Те, кто остался, Кристиан понимал, разделились: на тех, кто не хотел считать якшу за своего, и тех, кто не мог считать признанного Адришем врагом.

– Раз Адриш тогда его выбрал, значит, он нормальным должен быть, пусть и якша. Ведь так? – краем уха уловил перешёптывания Кристиан.

– Что ж, раз больше никто высказаться не хочет, будем считать разногласия улаженными, – заявил Херман, чьему оптимизму Кристиан не уставал удивляться. – Тогда сдвигайте столы, друзья. Обещанному застолью в честь новичка быть!

Люди ответили согласным гулом, в котором, впрочем, не было слышно особого энтузиазма. Тем не менее, отказываться от еды и выпивки традиции не было, поэтому оставшиеся в зале первого этажа, начали потихоньку готовиться к пирушке. На этом конфликт пусть и не был исчерпан, но хотя бы завершён. Эвер рядом тихо фыркнула.

Кристиан вежливо улыбнулся, когда заметил подходящего к ним Марка. Вместо того главы, авторитетного и умеющего брать толпу под контроль, к ним подходил обычный мужчина, который всех детей гильдии воспринимал, как собственных.

– Ты ж мой храбрый Львёнок. Молодец!

Он потрепал Эвер по волосам. Та гордо выпрямилась, охотно подставляясь под руку, вызвав у Кристиана ассоциацию с ластящейся кошкой, выпрашивающей минуту поглаживаний.

– Выбесили просто. Не могла молчать.

– Умница, – повторил Марк с одобрением, а затем сдержанно похлопал Кристиана по плечу: – И тебе спасибо. Вы оба молодцы.

– Пустяки, – Кристиан лишь дежурно улыбнулся, но повёл плечом, ненавязчиво сбрасывая руку Старшего. «Отцовская любовь» не входила в список его нужд.

– Помощь нужна? – Эвер кивнула в сторону, где люди двигали столы, с характерным звуком царапая уже и так видавший виды пол.

– Или Аделаиде на кухне? – добавил Кристиан.

– Нет. Тут сами справятся, а к Аделаиде уже пошли Селма и Тилл. У меня к вам другая просьба. Мы, Старшие и Альш, пока пойдём наверх, есть, что обсудить. Лейоса одного не хотелось бы оставлять, сами понимаете. Не побудете пока с ним?

Кристиан задумался. С одной стороны, якшу опасным он не считал, но с другой – понаблюдать со стороны не помешало бы. Ответ за него быстрее дала Эвер, и, как и во многом, их мнения совпали:

– Да не вопрос.

– Отлично. Тогда рассчитываю на вас, – Марк подмигнул: – Только умойтесь.

Кристиан и Эвер непонимающе переглянулись, и только тогда Кристиан вспомнил, что за всем этим переполохом они забыли, как измазались в голубых тенях. Эвер хихикнула и игриво мазнула пальцами по щеке Кристиана.

– Да, надо бы.

Марк приобнял девушку за плечо и поспешил за уже поднимающимися на второй этаж Старшими и Альшем, вслед которому смотрел растерянный Лейос.

– Что думаешь? – поинтересовался Кристиан, склонившись немного к подруге.

– Безобидный, как будто. Жалко его, без деда своего скис сразу.

– Я бы на его месте тоже не чувствовал себя комфортно, – пожал плечами Кристиан.

– Тоже верно. Ладно, пойдём, не убьёт, – Эвер решительно направилась в сторону якши и бросила через плечо: – Если что, прячься за меня.

Кристиан закатил глаза, скорее, от бессмысленности её заботы, чем от раздражения. Сама же сказала, что не убьёт.

Когда двое подошли к Лейосу, тот сначала заметно напрягся, но, видимо, узнав, встретил их дружелюбной улыбкой. Весь его вид – общая зажатость, смотревшаяся комично в сочетании с высоким ростом – говорил о том, что парень чувствовал себя не в своей тарелке. Да что там, своей тарелки у него изначально здесь не было.

– Привет. Не сильно наши напугали? – первой разговор начала Эвер.

– Привет. Я и думал, что так будет, но привык немного к другому.

Теперь, стоя близко к якше, Кристиан слышал ранее незнакомое наречие, которое знал лишь со слов в книгах, но даже представить не мог. Голос Лейоса звучал словно не от языка, а прямо из горла, и под его речью текло эхо, словно одновременно с ним говорил кто-то ещё. Такой говор свойственен всем якшам из-за особенного строения их горла. Кое-что ещё привлекло внимание Кристиана: на людском языке Лейос говорил очень хорошо.

– Не бери в голову. Со временем к тебе привыкнут, – Кристиан покачал головой. Он не пытался успокоить парня. Базовая вежливость, не более того. – Я Кристиан Фолджер. Добро пожаловать.

– Эвер Арден.

– Лейос Йеллейхоль.

– У-у, понятно. Леем будешь.

– Да ладно тебе, красиво же звучит, – чуть осадил Кристиан.

– Ага, и сложно. Сам язык ломай, – Эвер отмахнулась, и заметив на полу повязку, подняла и протянула Лейосу. -Держи. Твоё. Пригодится.

– Может быть, за пределами гильдии.

Лейос забрал у девушки повязку. Он уже хотел было сунуть её в карман, но вдруг прищурился, пригляделся, затем повертел ладонью, всмотрелся в лица Эвер и Кристиана.

– Вы всегда так… – он запнулся, подбирая нужное слово. – сияете?

Он протянул руку. На его ладони сверкали блёстки из голубых теней, в которых были измазаны пальцы Эвер и которые, Кристиан знал, мерцали и у него на щеках. Эвер и Кристиан, не сговариваясь, хихикнули.

– Теперь ты точно один из нас, – смеясь, сказала она.

Лейос смех не подхватил, но Кристиан заметил, как юноша немного приосанился, как расслабились его плечи.

– Пойдём на улицу? – предложил Кристиан, и слегка отступил, чтобы его не задели двое мужчин, переносящих стол. – Мы тут только мешаемся.

Никто против не был. На скамье у крыльца их троих встретили те самые недовольные, которые из-за нервов решили покурить и, очевидно, перемыть новичку и Старшим косточки. Кристиан понять их мог, сам иногда на пару с Эвер дымил здесь после какой-нибудь нервотрёпки.

– Я-я-якша, – издевательски протянул Ральф, когда Лейос проходил мимо. Остальные подхватили насмешку улюлюканьем.

Кристиан напрягся, прежде всего из-за Эвер, которой палец в рот не клади, а дай влезть в конфликт. Однако, то ли она была не в настроении, то ли сдержалась из-за новичка, но решила ограничиться неприличным жестом.

– Пошли в мастерскую. Там умоемся – сухо сказала она и пошла быстрее.

Лейос тоже охотно ускорился, Кристиану оставалось лишь за ними поспевать.

За внушительным двухэтажным зданием гильдии, которая, как ни странно, находилась, пусть и не далеко от города, но всё же в лесу, расположились одна за другой две постройки.

– Дальняя – склад, та, что поближе – мастерская, – рассказала Эвер, а потом указала пальцем на крышу. – А там Либхен.

– Гильдийский кот, – пояснил Кристиан. – Он часто на крышах спит, на солнышке греется.

Дверь в мастерскую держали открытой почти всегда, чтобы оттуда выветривались запахи машинных масел, скипидара, ацетона, красок и спирта. Эвер зашла туда первой, как истинная хозяйка, чтобы убрать с дивана распотрошённый ящик с инструментами и включить радио. В старом умывальнике воды не оказалось, поэтому ей пришлось озаботиться и этим, после чего от теней всем удалось наконец отмыться.

– Садитесь, – Эвер махнула рукой в сторону дивана, а сама упала на стул у рабочего стола и, чуть откатившись, схватила недопитую бутылку пива, но, понюхав, поморщилась и отставила обратно.

Кристиан сел первым. Он бывал здесь не один раз, само собой, поэтому наблюдал за реакцией Лейоса, который внимательно разглядывал всё подряд: инструменты, банки с гвоздями, гайками и прочей мелочью, бутылочки. А также, казалось бы, совершенно неуместное здесь зеркало с невзрачной полкой, где лежала расчёска, резинки и заколки для волос. Однако, Лейос больше заинтересовался тем, что стояло в открытом шкафчике.

– Это игрушки? – удивлённо спросил он.

Эвер гордо кивнула.

– Она у нас мастерица. Всё её золотыми руками сделано, – подчеркнул Кристиан, зная, как подруга любит похвалу и комплименты.

Лейос что-то отстранённо пробормотал – Кристиан не уверен, на человеческом ли языке он говорил, – и с детским восторгом взял игрушечного дракона.

Кристиан даже не удивился, когда увидел: первое, что сделал Лейос после того, как повертел дракона в руках, – сунул палец в широко раскрытую пасть с тупыми зубами. Механизм клацнул. Ловушка захлопнулась, и дракон замотал хвостом. Лейос вздрогнул, а Кристиан рассмеялся: он и сам когда-то так же попался. Лейос встревоженно повернулся к Эвер.

– Я её сломал?

– Не. По голове постучи, – усмехнулась девушка.

Лейос осторожно постучал между длинных рогов. Пасть снова раскрылась, хвост успокоился, а парень быстро вернул игрушку на место. Брать ещё что-то он не решился.

– Как тут интересно.

– Ещё бы. У Криса в комнате то же самое, только вместо железа – книги, – Эвер кивнула на стоящую в углу закрытую навесную полку. – Аж шкафы новые делать приходиться, только не повесим никак.

– А я рисую. Альш говорил, что у меня тут своя комната будет. Может быть, что-нибудь напишу и тоже повешу, – мечтательно поделился Лейос.

– Рисуешь? Покажи, – тут же подхватила Эвер и подкатила к якше поближе.

Лейос чуть вскинул брови и полез в рюкзак, за пару секунд выудив оттуда пару сшитых вручную альбомов, потрёпанных слегка, но, очевидно, бережно хранимых, и передал Эвер и Кристиану.

На страницах Кристиан увидел разнообразие набросков: много животных, очертания предметов, чьих-то лиц, акварельные пейзажи…

– Здесь только миниатюры, – заметил Кристиан. – Большие работы не рисуешь?

– Давно хочу. Но я путешествовал, в дороге масштабное сложно нарисовать.

– Это что за… – Эвер не договорила, в замешательстве уставившись на что-то.

Пару секунд она разглядывала сама, а потом развернула рисунок к парням.

В акварельном силуэте Кристиан сразу узнал женщину. Волосы у её пышные и кудрявые, в линиях угадывалось обнажённое тощее тело с непропорционально длинными руками. Вполне обычная женщина, за исключением зияющей чёрной пустоты вместо лица. Было бы это случайное пятно от краски, у Кристиана не возникло бы вопросов, но нет. Лицо закрасили намеренно. Пустота должна быть там.

Кристиан перевёл взгляд на Лейоса и нарочито медленно моргнул.

Лейос стыдливо закусил губу и резко опустил рисунок на колени Эвер. Выбил бы альбом у неё из рук, если бы девушка вовремя не отпустила.

– Извините. Я забыл, что там и такое есть, – виновато выпалил он, не решаясь поднять глаза, словно его поймали за чем-то постыдным.

Эвер уже хотела что-то сказать, но Кристиан помотал головой. Пока не время для вопросов. Если Лейос захочет, объяснит всё сам. Однако, якша молчал. И в течение нескольких секунд между ними повисла неловкая тишина. Объяснений не последовало. Кристиан решил сгладить углы самым очевидным для себя образом:

– Ладно, проехали. Не имеем привычки расспрашивать о чужих сексуальных фантазиях.

Лейос вскинулся, на его лице отчётливо читалась смесь шока и отвращения. Он явно хотел что-то сказать, но не смог быстро сформулировать. Эвер и сама уставилась на друга. Такой красочной реакции Кристиану хватило. Сначала он хихикнул, но всё же не удержался и расхохотался. Выражения лиц Эвер и Лейоса делали их чрезвычайно похожими друг на друга.

– Да расслабьтесь, шучу я.

– Лей, извини, – процедила Эвер и, не дождавшись ответа, замахнулась альбомом. Кристиан рассмеялся громче, защищая от несильных ударов голову.

– Эй-эй-эй! – затараторил якша, выхватывая из рук девушки альбом. – Осторожнее!

– Извини. От его шуток поседеть можно.

Лейос непонимающе осмотрел её, а точнее девичьи длинные вьющиеся на кончиках пепельно-серые волосы.

– Но ты же…

– Вот! Это он виноват!

Эвер ещё раз хлопнула Кристиана по макушке, на этот раз просто ладонью, и всё же сама чуть-чуть прыснула. Вскипала она моментально, но ровно так же быстро и отходила. Лейос тоже чуть-чуть улыбнулся, неуверенно и всё ещё ошарашенно.

– Это только у вас юмор такой… своеобразный?

– Применительно к нам и к гильдии в целом, уместнее будет слово «неадекватный», – Кристиан ещё раз хохотнул, успокаиваясь. – Но спасибо за тактичность.

– Привыкай. Мы тут иногда бываем с приветом, – Эвер покрутила пальцем у виска.

– Ну-у, тогда, может, я и впишусь, – Лейос окончательно расслабился. – А насчёт рисунка… Я не сумасшедший, честно, но иногда вижу подобное, когда просыпаюсь ночью. Рисую, чтобы успокоиться.

– Это из-за… – Эвер указала двумя пальцами на глаза.

– Скорее всего, – уклончиво протянул Лейос, однако, хитро прищурился: – В любом случае, пока предлагаю закрыть на это глаза.

Кристиан понял. Подыграл.

– И правда. Не вижу в этом ничего смешного.

Теперь рассмеялся уже Лейос, открыто и так свободно. Кажется, с новичком поладить будет проще, чем предполагал Кристиан. Якша якшей, а чувство юмора понятное для всех. Кроме Эвер. Она шутки явно не уловила, что, впрочем, для Кристиана новостью не стало. Потом дойдёт. Видимо, она почувствовала себя выкинутой из разговора, поэтому поспешила сменить тему:

– Ты говорил, что путешествовал. Откуда ты?

– О, я много где был. Мама с папой отдали меня в ученики Альшу, когда мне было лет одиннадцать. Так семь лет и кочевали. Но родился я у моря Паланы, недалеко от лимана, в рыбацкой деревушке.

– Якша родился в человеческой деревне? – недоверчиво уточнил Кристиан.

– Там были якши помимо моей семьи. Ещё трое, если я правильно помню.

– Как вас не турнули оттуда… – протянула Эвер.

– Родители Одноглазыми были, люди любили их. Мама с будущим помогала, папа о прошлом рассказывал. К нам многие в гости ходили, часто не с пустыми руками, мне сладости носили.

– А почему к нам пошёл, а не к родителям вернулся?

Лейос сник и потянулся к левому уху. Только сейчас Кристиан заметил за волосами увесистую на вид серьгу. Поймав свет, хрустальная капля коротко блеснула. Лейос медленно пригладил её.

– Не к кому возвращаться больше.

Эвер ойкнула и прикрыла рот рукой.

– Не хотела напоминать.

– Дела прошедших дней, забудь.

Хоть Лейос живо махнул рукой, и жест получился довольно искренним, Кристиан понял: якше всё ещё тяжело. Знакомая боль утраты резанула по сердцу, что на лице Кристиана никак не отразилось, но он всё же похлопал парня по плечу.

– В гильдию мало кто без боли приходит. Почти всем здесь некуда больше податься, – Эвер откинулась на спинку стула и стала вертеть в руках маленький стальной флажок.

– И вам тоже?

– Мы с Крисом из Подречья. Местечко – та ещё дрянь. Был там?

Лейос мотнул головой. Эвер продолжила:

– И хорошо. Представь себе городишко, где свет на улицах дают не фонари, а вывески борделей и клубов, перекрёсток Радости зовётся так, потому что там легко дозу достать можно, а завидовать можно разве что жизни проститутки.

Эвер на секунду остановилась и отшвырнула флажок, взяв вместо него игрушечное птичье крылышко.

– На счёт последнего я бы поспорил, – заметил Кристиан, и Эвер виновато взглянула на него. Кристиан кивнул.

– Звучит так, словно детям там делать нечего, – на лице Лейоса появилось выражение отвращения.

– А мы жили, – Эвер дёрнула плечом. – Я с отцом росла. Мамка меня ему принесла и свинтила. Он взял, правда, я и ему была не нужна. Говорил, что меня надо было в реке утопить, бил иногда.

– Почему? – Лейос с ужасом распахнул глаза.

– По лицу в основном, хотя куда мне только не прилетало, – Эвер осеклась. Видимо, до неё дошла суть вопроса: – А, ты не про то. Да по-разному. Домой поздно пришла, спать помешала, суп не так сварила… А пьяному или угашенному так вообще повод не нужен был.

Лейоса передёрнуло, на что Эвер только развела руками, мол, такова жизнь.

– А здесь ты как оказалась?

– Марк вытащил. Правда, ему рожу отцу набить пришлось, но это мелочи, – она усмехнулась и удовлетворённо выдохнула: – Он меня сюда и привёл. А потом пришёл Крис. Он…

Она не закончила и посмотрела на него, словно прося разрешения. Кристиан покачал головой, но задумался. Вспоминать о прошлом он не любил.

«Слишком много чувств. Нельзя.» – мелькнуло в мыслях, словно это шепнуло подсознание.

И Кристиан сначала хотел увильнуть, раздражённый, что Эвер так бесцеремонно зацепила тему его жизни, и одновременно благодарный, что она вовремя замолчала. Но решил: а почему нет? Так новичка расположить к себе можно. Мало ли когда якша в знакомствах может пригодиться?

– Я, как и Эвер, родился в Подречье. Мне тоже с отцом не повезло, правда, я его не встречал никогда. Странствующий торговец, что с него взять? Мама рассказывала, что у них всё по любви случилось, но я слабо в это верю. Она проституткой была, красивой очень. Ему просто развлечений захотелось, только и всего. А потом появился я. Подрос немного и стал воровать, пока мама своим способом нас кормила.

Кристиан невольно улыбнулся. Вспомнил маму. Нежная, мягкая, как белые ирисы, которые она так любила. Она сидела на постели и мечтательно восхищалась ясным ночным небом, озарённая холодным светом полной луны. А он, маленький мальчик, смотрел на неё саму.

Кристиан моргнул, прогоняя воспоминание. Скорбь, которую он так старательно давил, вновь нашла, за что зацепиться. Юноша быстро вернул нейтральное выражение лица.

«Так, хватит»

– А потом она заболела. Сделать ничего было нельзя,

«Можно. Можно было, будь у нас деньги»

поэтому совсем скоро я оказался тут. Правда, легче не стало. Теперь мне приходится выносить не голод, а взрывной и боевой характер вот этой глупышки. Не знаю, что хуже.

Эвер рыкнула и попыталась пнуть его, но чуть-чуть не дотянулась, когда Кристиан состроил выражение напускного смирения с таким «трагичным» исходом.

Лейос мягко коснулся его плеча. Кристиан вздрогнул и чуть повёл им. Лейос руку убрал. Кристиан видел его искреннее сочувствие, и именно (и в том числе) из-за этого он ненавидел говорить о прошлом, а точнее о матери. Он терпеть не мог этого сострадания. Это всегда заканчивалось одинаково. Она умерла. Ох, сочувствую. Ничего, всё в порядке.

Всегда одно и тоже.

Но сейчас почему-то это не было так противно. Видимо, потому что в Лейосе он увидел реальное понимание потери.

Лейос буквально через пару секунд снова вернул руку. Не похоже, чтобы он делал это осознано. Возможно, по-другому не умел. Как Эвер. Кристиан тихо вздохнул, но отстраняться больше не стал.

– Я среди людей в гильдии видел женщину, ты похож на неё.

– Это Аделаида. Она похожа на нас с мамой, да, но мы не родственники, если ты об этом. Она приглядывала за мной, когда я в гильдию пришёл.

– Да, как Марк – за мной, – подала голос Эвер.

Все трое встретились взглядами. Кристиан смотрел то на Эвер, то на Лейоса. Они – то на него, то друг на друга. По телу прокатилась волна тепла. Будто недостающий кусочек пазла встал на место. Было видно: Эвер и Лейос ощутили то же самое. Но все промолчали.

И, не сговариваясь, приняли, как данность.

– Крис? Крис, вы где?

Момент прервал крик женщины со стороны гильдии. Звала Аделаида.

– Мы в мастерской! – отозвался Кристиан.

– Всё готово, идите к столу!

Первой встала Эвер и хлопнула в ладоши.

– Так, мальчики. Хорош сидеть. Еда сама себя не съест. Лей с дороги, сейчас в голодный обморок рухнет.

– Я не…

– Бегом-бегом-бегом.

Она завертела ладонями, подгоняя ребят, и шустро выскочила на улицу. Лейос и Кристиан последовали за ней, и через пару минут все трое сидели за огромным столом, на котором стояли горячие блюда, миски с салатами, вазочки с закусками и алкоголь. С Альшем сел Лейос, рядом – Кристиан, а потом и Эвер. Кристиан учуял запах любимой запечённой свинки. Видимо, Аделаида с подругами готовились к застолью с самого утра.

«Надо будет помочь ей прибраться после»

На памяти Кристиана все такие банкеты проходили весьма весело. Люди активно передавали друг другу еду, смеялись, шутливо переругивались, свистели и орали тосты. Но не сейчас. Сейчас люди хоть и разговаривали, но тихо. Смотрели на Лейоса с Альшем. Кто-то зло стучал посудой. Даже Старшие решили обойтись без торжественной речи. Оно и понятно, зачем лишний раз упоминать, ради кого пирушка? Лейос ел медленно, в основном просто ворочал салат. Было видно, что из-за общего настроения ему кусок в горло не лез.

Однако, постепенно еда и выпивка сделали своё, люди расслабились, стали подвижнее. Кристиан слышал, как начали обсуждать что-то помимо Лейоса, и только тогда Эвер уговорила его нормально поесть.

Из-за стола начали расходиться только к вечеру, когда солнце уже прошло половину пути от зенита к горизонту. Кристиан, как и хотел, остался помогать Аделаиде и другим разбираться с остатками еды и грязной посудой. В это время Эвер вызвалась провести для Лейоса экскурсию и помочь ему с обустройством.

Работа на кухне закончилась к сумеркам, и только тогда Кристиан освободился. Правда, нашёл подругу одну, поправляющую макияж перед зеркалом на первом этаже.

– А где наш новый волшебный друг?

– Не знаю. Его дед куда-то увёл.

– Тревожный звоночек, Эви, у молодой девушки дед парня уводит. Задумайся.

Она не повернулась, посмотрела на него через отражение с усталым осуждением. Кристиан только невинно улыбнулся.

– Вообще-то они уже давно ушли. Надо проверить, всё ли хорошо.

– Не тревожься. Ученик с учителем разговаривают. Вполне естественно, что это может затянуться.

– Знаю. Но как бы наши не докопались до них.

– Мы бы услышали.

Эвер вздохнула и качнула головой.

– Пойдём посмотрим.

Делать нечего. Она теперь не успокоится, пока не проверит.

Долго идти не пришлось. Эвер только успела выглянуть на улицу, как завела руку за спину, жестом подзывая Кристиана.

Из дверного проёма на крыльце и траве пролегла широкая полоса света с искажёнными силуэтами теней парня и девушки. Фонарь-бра в жестяном корпусе слева от входа ещё не зажгли. Оно и на руку, так Кристиан смог отчётливо видеть стоящих недалеко Лейоса и Альша.

Свет до них не доходил. Один только Лейос засчёт светлых волос выделялся на фоне чёрной стены леса, скрывающего гильдию от нежеланных гостей. Воздух стоял недвижно, не гулял среди стволов. Где-то далеко в ветвях крикнула ночная птица. Лейос, видимо, чем-то расстроенный, склонил голову, и в сумерках сверкнуло голубое свечение его глаз. Альш печально улыбнулся.

Эвер потихоньку вышла и юркнула на лавку слева, Кристиан взял с неё пример. Теперь он смог с трудом, но различить часть диалога.

– Прости, я не вспомнил, – виновато сказал Альш.

– Ничего. Значит, не по судьбе сейчас, – Лейос снова потянулся к серьге. Её блеска Кристиан не увидел.

– Обратись к дару. Он поможет.

Лейос замотал головой и даже немного отступил.

– Он мне не помощник. Не полезу.

Альш сочувствующе посмотрел на ученика. Его плечи опустились, и он протянул руки. Лейос охотно склонился к старику и обнял. Кристиан заметил, как сжались пальцы Лейоса, вцепившись в плащ.

«Прощание?»

Кристиану показалось, что не двигались они довольно долго, пока Альш не похлопал сухой ладонью по спине ученика. Лейос отстранился не сразу. Порывисто крепко сжал в объятиях и только потом отпустил.

– Береги себя, – прозвучал слегка надломленный голос Лейоса.

– И ты, герой.

Альш напоследок коснулся предплечья Лейоса, развернулся и зашагал. Его тёмный силуэт плавно начал сливаться с лесной чащей, пока не исчез из виду совсем. Лейос даже не махал в ответ, стоял, как вкопанный, не двигался, смотря туда, куда ушёл старый якша.

– Подойдём? – шепнула Эвер.

– Сидим. Не время.

И действительно, Лейос вглядывался в темноту, как показалось Кристиану, ещё пару минут. Наконец, его рука поднялась, будто бы тяжело, обессилено, и Лейос легко крутанул пальцем, словно ненароком указав в сторону, где исчез учитель. Кристиан ощутил, как неожиданно двинулся поток воздуха, устремляясь к якше. Буквально доля секунды, и всё снова застыло. Эвер похлопала Кристиана по бедру, быстро отбив знакомый ритм: молча спрашивала, заметил ли он. Юноша кивнул.

Якша обернулся и заметил двоих. Кристиан даже на секунду не понял, как у Лейоса получилось так быстро увидеть их, сидящих против света.

Лейос неловко улыбнулся и, снова кинув тоскливый взгляд через плечо, направился к ним.

– Извините, не видел, как вы пришли.

– И не должен был, глазастый, – усмехнулась Эвер и похлопала по скамье рядом с собой. – Мы думали, твой дед останется. Хотя бы на ночь.

– Нет. Я знал, что он уйдёт вечером. Утром прощаться было бы сложнее.

– Куда он отправился? – спросил Кристиан.

– Не знаю. Он не стал говорить.

– Вообще, как-то грустно получается. Ты к нам толком привыкнуть не успел, а он тебя уже кинул, – Эвер хмыкнула.

– Он не бросал меня.

Впервые за день Кристиан уловил в голосе Лейоса нотки стали. Эвер быстро изменилась в лице. Сжала губы и отвела взгляд, словно слова Лейоса её задели. И Кристиан знал: задели.

– Я не это имела в виду.

Лейос смягчился и чуть пихнул её плечом, словно говоря, что всё нормально.

– Почему он вообще привёл тебя сюда?

Кристиан решил увести разговор в чуть другое русло. Прежде всего из-за Эвер. Знал, что та разнервничается. Видел, как она начала тереть запястье. Занервничает сильнее – начнёт царапать. Дурная привычка, которая довела её запястья до рваных шрамов, которые уже никогда не заживут. Им просто не давали. Кристиан потянулся и мягко остановил руку Эвер. Та опомнилась и зажала ладони между колен.

– Альш уже стар. Настолько, что кое-что уже начал забывать, теряться в мыслях. Даже сосчитать до десяти он иногда не может. Он чувствует, что скоро… – Лейос замолчал, тихо рвано выдохнул, но собрался и продолжил: – Не хотел на меня это оставлять. Решил, что здесь мне будет лучше.

– Это поэтому он что-то не вспомнил? – спросил, поддавшись порыву любопытства Кристиан, но тут же добавил: – Извини, если лезу не в своё дело.

– Вы слышали? – Лейос, видимо, не ожидал такого расклада. – Но… Это не то чтобы какой-то секрет. По словам Альша, родители просили что-то сказать мне, когда подрасту. Он помнил, что должен передать что-то, но из-за старости забыл, что именно.

Лейос с досады пнул небольшую веточку.

– Одно мучение видеть, как его самого это расстраивает. Он вспоминает, хочет сказать и прерывается на полуслове. По лицу видно, как от надежды он переходит к опустошению. И так по кругу. Раз за разом. Мне в этот момент уже не до родителей. Просто больно видеть, как его рассудок рушится.

В его глазах вдруг мелькнуло осознание. Кристиан не понял, с чем именно оно связано, но Лейос чуть ссутулился и отвернулся.

– Не берите в голову. Я привык.

Кристиан решил не заострять на этом внимания. Парня в ещё более неловкое положение он ставить не хотел, а вот у Эвер слова нашлись:

– Твой старик любит тебя. При таком раскладе смог привести к нам. На произвол не бросил. И раз тебе больно, ты любишь не меньше. Это дорогого стоит, Лей.

Она мягко коснулась его рукава, но тут же отдёрнула руку. Кристиан знал: побоялась реакции. Не той реакции.

– Он правильно сделал, что привёл к нам. В гильдии всем некуда идти, мы здесь помогаем друг другу. И если тебе нужна помощь, скажи. Мы поможем.

Лейос всё же повернулся и чуть приподнял бровь. Эвер исправилась:

– Ну, ладно, говорю за себя. Я помогу.

– И ко мне можешь обратиться. Взаимовыручка – дело хорошее, – добавил Кристиан.

Лейос откинулся на спинку скамьи и посмотрел в небо. Над переносицей появилась небольшая складочка: юноша о чём-то задумался. И когда Кристиан уже решил, что им не ответят, Лейос шепнул:

– Спасибо.

Слова иссякли, и между тремя вновь возникла тишина. Не смущающая, а спокойная и естественная. Пауза, дающая время для размышлений.

Из леса донеслось тихое цвирканье. Одна из многочисленных птиц, живущих в этом лесу. Зирпунья, если Кристиан правильно помнил.

Некоторое время он слушал убаюкивающий стрёкот, пока тишину мягко не нарушила Эвер:

– До ночи ещё есть время. Как насчёт настолки?

– Ого, я давно не играл, – подхватил Лейос, но тут же смущённо сцепил ладони. – Если зовёте, конечно.

– Я тебе фору дам, – вместо ответа заявила Эвер. – Но только на первый раунд.

– Если тебе самой она не понадобится, – шутливо осадил её Кристиан, и быстро вскочил, когда девушка попыталась ухватить его за длинный хвост, в который Кристиан собрал волосы, пока помогал на кухне. Лейос коротко прыснул.

Все трое скрылись в здании гильдии, и совсем скоро в одном из окон второго этажа зажёгся свет.

Тем временем далеко, в глубине леса, начала зарождаться волна, которая настигнет троих лишь спустя три года.

Маленькое шоу

Первый год жизни в гильдии для Лейоса тянулся, как зачерствевший мёд: с трудом и только через силу. Второй стал похожим на сгущённое молоко, а третий так и вовсе протёк юркой водой.

И если по началу Лейоса посещали мысли о том, чтобы уйти, на четвёртом году у него не осталось поводов об этом задуматься. Гильдия стала для него новым домом. И нет, не потому что его приняли, наконец посчитав за своего. Из-за них. Эвер и Криса.

Они проводили его в буквально новый мир, который ему, деревенскому мальчишке, который половину жизни провёл в путешествиях на лоне природы, был совершенно не знаком и в некотором роде оставался ещё не полностью освоенным.

И сегодня освоение продолжалось.

– Слушай музыку. Два хлопка, и поворот. Два. Ты спешишь, – пыталась донести Эвер.

– Так их там три, – не унимался Лейос.

– Да где ты третий услышал? Там пауза, шут.

Лейос взвыл.

– Ладно, ещё раз. Попробую не сбиться.

Кристиан, в удовольствии наблюдавший за ними в тени навеса мастерской, пару раз щёлкнул кнопками на магнитофоне. Лента в кассете откатилась и начала проигрываться заново.

Эвер и Лейос танцевали лицом друг к другу. Их движения создавали перекрёстный узор. Его щелчки пальцами в такт. Её покачивания бёдрами. Мелкими шажками они отбивали такт. Щёлкали на счёт. Смотрели друг другу в глаза и кружили, как два хищника.

Темп возрос, они остановились. Шаг, толчок бедром, постепенное приближение и отбивание хлопками ритма. Последний шаг. Протянула руку Эвер. Лейос – свою. Сцепление. Снова взрыв музыки. Но теперь они держались. Отдались инерции, не боялись упасть. Пара плавных движений, завершение и щелчки.

Наконец раздались тихие аплодисменты Кристиана. Эвер и Лейос замерли, разгорячённые, и старались отдышаться.

Лейос чуть хохотнул. Он согнулся, уперевшись в колени, и пытался перевести дыхание. Сердце колотилось, будто всё ещё отбивая ритм песни. Он выпрямился, и всем телом потянулся вверх, нарастающим криком выплеснув восторг:

– Ю-ю-юху!

– Тебе бы присесть, герой. Сейчас перегреешься.

И правда, нужно в тень. Лейос чуть отдышался и поспешил к другу под козырёк. Кристиан выловил из бочки с водой бутылку и протянул Лейосу. Холодненькая, то, что надо. На секунду полегчало, но стоило перестать пить, как Лейоса окатила новая волна жара. Календарь показывал конец весны, но припекало так хорошо, словно лето в разгаре.

Он с еле заметной завистью глянул на Эвер, которая, пусть и вспотевшая, но всё же бодрая, разминалась под солнышком.

– Повезло вам. У вас в теле магия не течёт. Побрал бы кто-нибудь эту вечную грелку…

Лейос многозначительно задержал взгляд на бутылке, не вытерпел и вылил остатки воды прямо на голову. Часть воды скатилась по волосам и пропитала тонкую ткань майки.

– Зато зимой тебе славно. Единственный в осенней ветровке ходит, когда мы дубеем. Равноценный обмен, коржик.

Эвер раскинула руки и чуть задрала голову, позволяя солнцу греть её, а потом насмешливо подмигнула Лейосу. Тот только закатил глаза.

– Но ты наконец-то выучил танец. Теперь можешь отсиживаться, а танцевать со всеми, – заметил Кристиан, выуживая из бочки ещё одну бутылку.

– Ни один праздник не обходится без танцев, – важно заметила Эвер. – Это важная часть культуры. Приобщайся.

– Приобщиться с какого раза получилось? – Лейос усмехнулся.

– Неужели думаешь, что мы с первой попытки смогли? – Кристиан заботливо передал якше новую бутылку с водой, уже открытую.

– Вот-вот, – подхватила Эвер. – У меня Рукха-Агхат знаешь сколько не выходил? Узнаешь – ужаснёшься.

Лейос не знал, но успел ужаснуться даже не от этого.

– Ещё один танец учить?! Помилуйте, я якша, а не плясун.

– А что, кишка тонка? – Эвер нарочито широко улыбнулась и прикусила губу. В её золотых глазах блеснул огонёк озорства.

Лейос знал, что Эвер это понарошку, но решил, что грех будет хотя бы чуть-чуть её не приструнить. Он повёл пальцами. Со стороны казалось, будто он их разминает, но Эвер перестала улыбаться. Заозиралась по сторонам, ища подвоха.

– Только попробуй.

– Попробовать что? – теперь уже Лейос получил на своей улице праздник и издевательски медленно шевелил пальцами.

– Вот это своё, – она скрючила пальцы, хаотично передразнивала манеру движения.

– А что, кишка тонка? – ввернул своё Кристиан. Он явно наслаждался преставлением.

Она цокнула языком и надулась:

– Не постебёшься над вами, у-у-у! Да пошутила я, не надо тебе учить!

– Так и я пошутил. Пальцы затекли, знаешь.

Кристиан рядом хихикнул, и прикрыл рот рукой, когда Эвер недовольно фыркнула в его сторону.

– Ладно-ладно, всё, – Лейос демонстративно сцепил руки. – Так что за Рукха-Агхат? Звучит знакомо.

– Танец в честь нашей каменной заступницы, госпожи Ракши.

– Божество мертво, но мы следуем традициям, – напевно произнёс Кристиан и потянулся к магнитофону.

– А, то есть мне по расовым причинам можно танец не учить?

– Скорее, по половым.

Лейос выгнул бровь. Весьма неочевидно для него.

– Если ты о геноциде якшей, то само собой мы бы не стали учить тебя такому, – отстранённо пояснил Кристиан, понимая антенну. – Но здесь проще: его только девочки учат.

– Причём я ещё поздняя, – заметила Эвер. – Ему учат, когда девчата пешком под стол ходят, а я только в тринадцать сюда пришла. Но оно и хорошо. Как по мне движения Рукха-Агхата лучше выглядят, когда бицуха есть.

Она повела рукой, плавно приняла стойку, но затем медленные движения резко сменились парой прямых ударов, и Эвер выбросила правый кулак вверх – мощный апперкот.

– Ого, воинственный.

– И величественный,– Эвер мечтательно подняла глаза к небу и вздохнула: – Когда наступит Ракша-каль, обязательно станцую.

Магнитофон в руках Кристиана зашипел и оттуда полился диалог радиоведущих:

– А ты хулиган, оказывается, Рит!

– Ещё какой! Кстати, о хулиганах. Знаешь же, что в последнее время какая-то группировка зачастила портить нам спокойствие на улицах?

– Ещё бы не знал, они на слуху сейчас. Парадокс: никто их не знает, но все говорят.

– Ты с женой на праздник сегодня пойдёшь, везунчик. Аккуратнее будь.

– А как же. И всех наших слушателей к тому же призываю. Обязательно держите своих спутников в поле зрение, детей…

– Детей ни в коем случае без присмотра не оставляйте! Не думаю, что они на День Основания заявятся, но осторожность никогда лишней не будет.

– Именно. На улицах будут дежурить служащие нашей гвардии и, конечно же, львы, но напоминаем и самим быть обязательно внимательными.

– Конечно. В любом случае, сегодня прекрасный солнечный день, весь город готовится к празднику, и мы верим, что ничто его не испортит.

– Да, и чтобы подогреть праздничное настроение, предлагаю насладиться песней…

Слова ведущего сменила популярная композиция. Друзья переглянулись.

– Что думаете? Объявятся сегодня или нет? – первым прервал тишину Лейос.

– Не. Они может и творят всякое, но уж на праздник-то не полезут, – Эвер отмахнулась.

– Думаешь? По-моему, в праздник как раз можно разгуляться Людей всё-таки много.

– Это ж как надо богов да короля первого не уважать? Если полезут, то это чужаки, сразу понятно.

– А здешние, думаешь, не могут? – встрял Лейос.

– Среди наших тоже дурных хватает, но на праздник беду творить – надо быть поехавшим. Либо чужим. А эти вроде город знают. Не, нормально всё будет.

– Что-то я сомневаюсь, – протянул Лейос.

– Не беспокойся, – Кристиан еле-еле тронул его коленом. – Мы же вместе будем.

– Ага. На меня их оставляйте смело. В лоскуты порву, – Эвер гордо упёрла руки в бока.

– Странно доверять свою безопасность той, кто сегодня до овсянки в шкафу не дотянулся, – Лейос ухмыльнулся.

Кристиан рядом прыснул со смеху, а Эвер закатила глаза.

– А ты вообще Стремянка. Может, на праздник не пойдёшь? Детей зашугаешь.

– Эй!

– Не хочу вас прерывать, – подал голос Кристиан, успокаивая смешки, – но уже почти двенадцать. Если сейчас не пойдём собираться, рискуем погулять меньше, чем хотели.

Эвер и Лейоса дважды просить было не нужно.

На праздник Лейос собирался так быстро, как мог. Детское предвкушение охватило мысли. Интересно, что в честь дня города сделают сегодня? Удивительно: Эрбештáдт – город, в котором и без того не стихают песни и не гаснут огни, но люди даже так делали праздники с размахом. Поначалу Лейос одевался спокойно, но чем дольше думал, тем быстрее и хаотичнее хватался за всё подряд. С возрастом восторг перед гуляниями не угас.

Наконец, он готов. Остался лишь последний штрих. На лицо легла тонкая лента, закрыв необычные глаза. Для Лейоса ничего не изменилось. Таким его не ослепить: препятствия на расстоянии ладони – не препятствия для божественных глаз. Да и зрение значительно острее, чем у любого, кого он встречал.

Глаза Адриша давали много преимуществ. Но… Всегда есть какое-то «но».

Эвер как-то сказала, что Лейос мог бы очень помочь городу, развей он дар. Лей отшучивался и никогда на это прямо не отвечал. Но себе признавался: он не хотел. Нет, он был бы рад помочь городу, конечно. Но это бы значило забыть прежнюю жизнь, бóльшую часть проводить с незнакомцами и заглядывать в прошлое или будущее, ругаться с ними, если что-то не так… Нет, он не был готов. Он хотел таскать в комнату растения, сажать в горшки и тренировать на них магию. Хотел первым испытывать игрушки Эвер. Хотел учить Кристиана языку якшей. Хотел после вечерних разговоров и посиделок засыпать вместе с друзьями.

Мог ли он лишиться ставших родными ради… Ради кого? Людей, которые якшу даже с наследием Адриша с трудом приняли?

Когда-то в далёком детстве он жил в мире, где якши и люди вели общий быт, помогали друг другу, гуляли на праздниках, по-соседски заходили друг к другу на чай. Хотел бы он в этот мир вернуться…

И в этом мире были живы родители. Там папа, Наос, брал его с собой на рыбалку и давал ему собственную сделанную из подручных средств маленькую удочку, а мама, Люкс, читала ему на ночь истории об избранных героях, которые Лейос обожал и по сей день. И тогда дар не давал о себе знать. Тогда он был счастлив…

И сейчас тоже. Ведь так?

Лейос затянул узел на затылке и щёлкнул ногтем по кристаллам, они тихо стукнулись друг об друга. Что ж, теперь он готов, и Лейос направился прямиком в комнату подруги.

В девичьей обители как всегда было убрано, пахло косметикой, смесью кремов и эссенций для волос. Первым в глаза бросался туалетный столик с расставленной на нём, пожалуй, тонной косметики и уходовых тюбиков. Поставив ногу на пуфик, Эвер замазывала стойким тональным кремом белые полосы, что виднелись из-под её коротких шорт.

Порезы, которыми была исполосована вся внутренняя поверхность бёдер. Чем ближе к паху, тем меньше становилось расстояние между шрамами. Эвер не любила об этом говорить, но не боялась показывать, по крайней мере Лею и Крису. Лейос сам с расспросами не лез. Лишь однажды, когда впервые увидел, ужаснулся, подумав, каким монстром должен был быть тот, кто это сотворил. Эвер успокоила: этим человеком была она сама.

Тем не менее даже так от своих любимых коротких шорт – а у Эвер в гардеробе таких было на зависть всем модницам много – она отказываться не собиралась.

– Пару минут, я почти, – сказала она и выдавила на палец ещё каплю тонального крема.

– Эти пару минут будут длиться ещё десять, – вздохнул Кристиан.

Сам он сидел на девичьей постели, одетый с иголочки, и на его руках блестели золотые аккуратные кольца. Идти на праздник без украшений для Кристиана – преступление. Свои тёмные с заметным синим отливом волосы он связал с элегантный лежащий на плече хвост. И Лейос был уверен: где-то во внутреннем кармане жилета у Кристиана спрятался гребень.

Эвер наконец закончила, повертелась перед зеркалом: шрамы исчезли.

– Всё, последнее, – пообещала она и достала из шкатулки серьги-кольца.

– Я всё спросить хотел: вот серьги у тебя есть разные, а колец не носишь совсем. Крис все стащил?

Эвер робко покосилась на него и чуть поджала пальцы.

– Дерусь постоянно, зачем они? – уклончиво сказала она, но, подумав, добавила: – Руки сбиты вечно, в ранах. Красоту с таким не носят. А серьги можно. Зря уши прокалывала, что ли?

Она чуть задрала подбородок, хотя Лейос и видел, что это было лишь попыткой казаться увереннее. Она продела в мочку первую серьгу.

– Не напоминай, пожалуйста, – Кристиан почесал двумя пальцами переносицу.

Лейос кивнул головой, задав немой вопрос.

– Эта «умнейшая» во всех смыслах женщина решила сама проколоть уши. Марк тогда ушёл в город к родителям погостить, так она ко мне пришла, в крови вся перемазанная. Кошмар, а не ночка…

– Зато сама! – настояла Эвер.

– Она и с тобой постаралась? – усмехнулся Лейос.

Кристиан плавно двинул головой, и в его ушах, вспыхнув на свету, качнулись серьги в виде тонких полос золота.

– Меня рассудком природа одарила, поэтому я нашего доктора Эрнста просил.

– Потому что ты скучный. Ни капли экстрима, – Эвер наконец закончила и повернулась к ребятам.

– Спасибо, но из экстремального в жизни у меня уже ты, большего я не вынесу.

– Ну так она права, получается. Ты смотри: она крохотная, где в ней много экстрима? – хихикнул Лейос.

– Иногда, ребята, я вас ненавижу. Каждой клеткой своего тела.

– Тогда это не очень много клеток, – расплылся в улыбке Кристиан.

Эвер закатила глаза и вышла из комнаты первой.

До города добирались пешком чуть меньше часа. Постепенно трава сменилась брусчаткой, а деревья вокруг – двухэтажными маленькими домиками. И уже в пригороде ребят ждало начало праздника. Украшенные лентами окна, самодельные бумажные фонарики в цветниках, между домами тянулись гирлянды из ярких фигурных флажков.

Чем дальше друзья шли, тем ярче и пышнее становились украшения. Гирляндами украшали здесь и деревья; словно навострённые ушки, флажки вставляли в чугунные корпуса уличных фонарей. Играли на дороге наряженные дети, а из небольшого сквера доносилось женское пение.

И вот наконец центр, главный проспект. Здесь музыка звучала на полную: под крышами домов пели радио-колонки. По фонарям с обеих сторон пролегли уходящие вдаль дорожки пока ещё выключенных гирлянд-лампочек. Пёстрое море флажков, лент, перьев и помпонов, а также конфетти в виде маленьких звёзд и солнышек под ногами – всё это заставляло даже взрослого человека почувствовать себя восхищённым ребёнком.

О самих детях, конечно же, не забыли: рядом с некоторыми лавочками артисты развлекали разными играми и конкурсами маленьких жителей. Одна девочка бурно обрадовалась, когда юноша с приделанными к ободу драконьими рогами протягивал ей мягкую игрушку. Лейос не смог сдержать улыбки.

По улице ходили мимы, показывали прохожим импровизированные сценки и фокусы. Когда друзья проходили рядом, девушка-мим с выкрашенным в белое полотно лицом театрально закрыла ладонями глаза, шагнула и сделала вид, что упёрлась в стену, после чего выразительно потёрла нос. Лейос жест повторил и послал девушке воздушный поцелуй, после чего та раскрыла в преувеличенном удивлении рот, приложив к щекам ладони.

Здесь пахло всем. Лейос чувствовал запахи чьих-то духов, из пекарен тянулись ароматы свежих булочек, из кофеен пахло корицей и кофе, а иногда с ними смешивались запахи цветов, когда по пути друзьям попадалась букетная лавка.

Навстречу им шли разодетые люди. Сверкая украшениями, золотыми и серебряными, они здоровались друг с другом, поздравляли и желали чудесно провести время.

– С днём Основания! Да простоит наш город вечно! – крикнул друзьям развесёлый мужчина с аккуратной щетиной и помахал рукой.

– Всегда и вовеки! – отвечала ему Эвер.

Сегодня отмечал свой семьсот тридцать восьмой год рождения Эрбештадт – город песен и вечного солнца.

– Как насчёт напитков? – предложил Кристиан. – Я бы наведался в нашу кофейню.

– Точно, я как раз соскучился по пирожным с ляйхбером, – тут же подержал идею Лейос.

На том и порешили.

В кофейне «У Греты» Лейос за три года успел перепробовать всё. Он был жаден до новых впечатлений, но чаще всего брал именно пирожные с ягодами ляйхбера. По началу Лейос настороженно относился к этому десерту, пробовать опасался. Ляйхбер – трупная ягода – растение, которое чаще всего росло на останках лесных животных. Но на удивление его мелкие белые плоды оказались невероятно вкусными, сладкими, но с пикантной кислинкой, кото рая раскрывалась в последний момент.

– Хорошего тебе праздника, Джонбеннет, – Лейос подмигнул застенчиво улыбающейся продавщице. – Ты сегодня прекрасна так же, как распускающийся на рассвете цветок.

Он вышел вслед за друзьями, и только на улице Эвер тихо хихикнула и закатила глаза.

– Флиртун. Я уже жду, когда ей встречаться предложишь.

Лейос не успел ответить, как Эвер отвлеклась на ткнувшегося ей в плечо льва. Огромный, практически в полтора метра в высоту, он целиком состоял из крепкого камня с огненно-оранжевыми полосами вдоль тела, и полосы эти мягко светились, как и его глаза – два бледных жёлтых нефрита.

– Ой, дружок, привет!

Эвер ласково потрепала льва за каменным ушком.

Лейос и сам был рад видеть одного из необычных жителей города – древних и почитаемых. Каменные львы – дети и верные помощники Ракши, умершей двуликой богини разрушения и процветания. Они были созданы ею когда-то, как соратники, и сейчас продолжали исполнять волю и долг хозяйки – защищали Эрбештадт.

Лейос почесал льва под шеей. Тот зажмурился, сам стал подставляться под ласку. Не сдержав порыва умиления, Лейос осторожно присел и прижался щекой ко льву. Кожу обожгло холодом, слегка царапнуло. Лев замурлыкал, и звук этот был похож на тихое низкое перекатывание небольших булыжников.

Эвер приобняла льва с другой стороны, лаская его, словно огромную собаку. Лев сидел спокойно, млел и урчал. Обычно львы к людям не подходили без необходимости, а люди не тревожили их. Они отдыхали под солнцем, гуляли или просто наблюдали за жизнью людей. Были по-божественному отстранены. Но даже у них находились свои любимчики, одной из них повезло стать Эвер. К ней львы нередко сами подходили поздороваться.

– Ладно, мы пойдём, с праздником тебя, – сказала девушка.

Лев рыкнул, потянулся с тихим скрипом и медленно зашагал куда-то к центральной площади. Кристиан, оставшийся в стороне, равнодушно проследил за ним и отпил из своего стакана.

Прежде, чем идти танцевать, решили спокойно попить. Пока все трое шли к фонтану, Лейос нетерпеливо поглядывал на картонную коробочку с любимым пирожным внутри. На бортике фонтана дремал ещё один лев. Троица устроилась поодаль от него, чтобы не беспокоить. Лев только мягко задел Эвер хвостом, но после успокоился и более не шевелился.

Пока ели, всё больше людей потихоньку начало стекаться к центру города, где прямо под величественной статуей своей заступницы с устремлённым в небо копьём в руках, уже танцевали под живую музыку.

Когда Лейос с друзьями после наслаждения угощением пришли туда, он увидел организованную для музыкантов сцену чуть поодаль от статуи, где под весёлую игру инструментов пела Гречен Пик, которая, как слышал Лейос, лишь недавно начала свой творческий путь. В основном играли музыку, под которую могли танцевать свободно, но под конец песни Гречен ведущий объявил композицию, под которую уже был поставлен танец, и, как Лейосу рассказывали, этому обучали ещё в школах.

– Ну что, мальчики, готовы? – спросила Эвер.

– Надеюсь, никому ноги не отдавлю, – Лейос хихикнул, в ответ на что Крис похлопал его по спине.

– Не отдавишь. А если и так, будем честны, ты оправдаешься тем, что половину не видишь.

– Он, гадёныш, этим даже без повязки оправдывается, – хмыкнула Эвер, и Лейос показал ей язык. – Ладно, хорош трещать. Пошли!

И она потянула друзей за собой прямо в толпу танцующих. Но Лейос на секунду застыл. Он уловил то, чего здесь быть не должно. Вибрацию живой магии. Чужой.

Вибрация всегда присутствовала в мироощущении каждого якши, ведь буквально весь мир пронизан элементальной энергией. Вибрировали каменные дома, фонтаны, электрические провода, дерево в сцене для артистов, цветочные композиции в букетных мастерских…

Но была и другая энергия. Живая. И раньше Лейос ощущал её лишь у каменных львов и у других якшей. У Альша, например. Но вибрации львов и Альша Лейос мог узнавать, а эта… Она иная. Незнакомая.

Лейос обернулся в поисках источника. Всё, как и раньше: дремлющие львы, танцующие люди, играющие дети… А вибрации как не бывало.

– Лей, ты чего? – настороженно спросила Эвер. – Опять видение?

Лейос нахмурился. Он же почувствовал что-то, ведь так? Или… Или всё-таки нет?

«Дар бушует?»

Вполне вероятно. Лейос бы этому не удивился. Его реальность уже была искажена утратой ориентации во времени, чудовищами во мраке комнаты и периодической потерей ощущения жизни в окружающем мире и людях.

«Галлюцинации появляются?»

А почему нет? Одним нюансом больше, кто их считает? Как будто когда-нибудь становилось лучше.

– Показалось просто. Пойдём, – он постарался улыбнуться.

Эвер и Кристиан переглянулись с очевидным сомнением. Лейос видел между ними словно немой диалог, итог которому подвела Эвер:

– Ладно. Но скажи, если что.

И она, развернувшись, устремилась в толпу танцующих. Только звякнули блеснувшие на солнце золотые украшения в её косах. Лейос незаметно ущипнул себя за бедро: что ж, его ощущения пока вполне реальны.

Вовлечься в танцы получилось не сразу. На фоне возникшей тревоги Лейос танцевал машинально. Словно тело двигалось само, без его участия, а он только отстранённо следил за этим, как за чем-то не своим.

Однако, в конце концов он смог раствориться во всеобщем веселье. Постепенно вернулось нормальное восприятие собственного тела, и теперь Лейос проникался каждым прыжком, рывком, хлопком. Он улыбался девушкам и юношам, с которыми его случайно сводил танец, флиртовал и подмигивал напоследок, перешучивался с Эвер или Кристианом, когда видел или танцевал с ними. Кровь забурлила в жилах, его переполняла жизнь. Всеобщее ощущение свободы захватывало, пронизывало каждую клетку, становилось источником любого движения и слова.

Единственный якша среди людей – и он был их частью.

По брусчатке пустили дым. Лейос не видел откуда он появился, но интересно было не это, а то, что этот дым предвещал.

«Что-то новенькое придумали. Какое-то шоу?»

Он танцевал, а тем временем дым поднимался. Вот он уже достиг икр, поднялся к коленям, уплотнился, да так быстро… Шоу не начиналось.

Лейос остановился. Замерли и другие люди. Где-то всё ещё играла музыка, но её начали перебивать перешёптывания, а потом и тревожные окрики детей их матерями и отцами. Дым достиг пояса, когда Лейоса за руку схватила Эвер.

– Что происходит?

– Понятия не имею. Может, шоу сейчас будет? – предположил Лейос.

К Эвер откуда-то сзади пристроился Кристиан. Его девушка тоже взяла за руку. А тем временем дым уже дошёл до плеч. Не одарённая высоким ростом Эвер уже исчезла в нём, Лейос видел только макушку.

«Это не дым. Туман»

«Странный. Его не должно тут быть»

Только сейчас до Лейоса начало доходить, что это не часть праздника. Он крепче сжал руку подруги.

– Держитесь рядом. Если начнётся паника, хватаемся друг за друга, чтобы не потеряться. Хорошо?

Кристиан говорил откуда-то из мглы. Лейос уже его не видел. Он уже ничего не видел дальше вытянутой руки. Туман был слишком плотным. Неестественно плотным. Да и откуда ему взяться на оживлённой площади в жаркий весенний день?

Сердце застучало быстрее, тревожнее. Лейос напрягся, без какого-либо результата оглядываясь по сторонам. Исчезли края площади, люди, Лейос уже не видел статую Ракши. Серовато-белое пространство вокруг и ничего больше. Ощущение хоть какой-то защищённости давала чуть огрубевшая ладонь подруги.

В тумане начали появляться вскрики и детские всхлипы. На всю площадь раздался голос из громкоговорителя:

– Уважаемые дамы и господа. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и оставайтесь на своих местах в целях предотвращения паники. Возьмите за руки маленьких детей и спутников…

Больше Лейос не слышал. Он чувствовал. Чужая магия вернулась.

Лейос прислушался к ощущениям. Другая, не та, что в первый раз. Источник иной, кем или чем он ни был. И теперь он близко. Если бы не туман Лейос быстро бы нашёл его. Всего несколько метров. Святые татвы, оно в где-то в толпе! И оно двигалось. Где-то зарычали каменные львы, а если реагируют они, значило это одно.

«Угроза»

Самое ужасное для Лейоса было то, что он один чувствовал чужую магию. Он не мог даже сказать об этом, потому что, если его услышат лишние уши, начнётся паника. Люди и так на грани.

«Посмотреть?»

Лейос не хотел. Мозг упрямо не желал в это лезть. Хотелось сесть на корточки и закрыть голову руками, пока всё не прекратится. Лейос бы с лёгкостью попросил Эвер разобраться, чувствуй она то же самое. Но нет. И именно поэтому та часть Лейоса, которая любила детские истории о героях, подначивала: «Проверь.»

Шаг. Второй.

– Лей? – дрожащим голосом позвала Эвер. Вновь звякнуло золото в её косах.

Лейос не ответил. Он сверлил взглядом то место, где чувствовал чужака, и шёл туда. Стараясь не касаться людей, расположение которых смутно угадывалось по вибрациям, он продвигался. Эвер сжала его ладонь.

– Лей, остановись. Сказали же…

Чужак, до этого стоявший на месте, двинулся, и через пару секунд, буквально в полуметре от Лейоса появился парень. Чёрные вьюнки волос, лицо прикрыто маской, над которой виделись только болотистого цвета глаза, родинка под левым веком. Незнакомец замедлился. Пульсация магии исходила от него.

Лейоса кто-то толкнул, и это стало последней каплей для повязки. Узел на затылке, который еле выдержал танцы, всё-таки дал слабину, и ткань начала сползать по лицу. Лейос еле успел её подхватить.

Брови незнакомца поползли вверх, на секунду он даже остановился, но в следующее мгновение сорвался с места. Лейос только дёрнулся за ним. Останавливала вцепившаяся в его руку Эвер.

– Уважаемые дамы и господа, – повторил громкоговоритель. – Пожалуйста, оставайтесь на своих местах в целях предотвращения паники.

Но люди уже не слышали. Лейоса пихнули в уже два раза, послышались голоса и возня. Горожане задёргались, стремясь покинуть туман. Чужая магия исчезла. Лейос отступил ближе к друзьям. Людей захлёстывал страх.

«Затопчут»

– Лей, Крис, быстро ко мне! – скомандовала Эвер. – Хватайтесь за меня!

И Лейос схватился, но смутно понимал, что это мало чем поможет. Эвер повела их туда, где по ощущениям находилась статуя. Лейос понял: к краям площади шли все, Эвер вела их туда, где народу меньше.

В них несколько раз влетели. Кристиан справа где-то ойкнул и зашипел.

– Крис?

– Всё в порядке. На ногу наступили.

Тогда Лейосу пришла идея. Туман мешал, но в этом случае послужит союзником. Лейос повёл ладонью, и перед троицей возникла полупрозрачная, почти сливающаяся с туманом полусфера. Щит. В тумане его колдовство не увидят.

Лейос снял его, только когда они всё же добрались до статуи. Громкоговоритель сообщил:

– Уважаемые дамы и господа, Туман рассеивается. Пожалуйста, проявите терпение и оставайтесь на местах.

– Вы как? Всё в порядке? – Эвер тут же засуетилась. – Крис, как нога? Не больно?

– Всё нормально, досадная неприятность, – Кристиан покачал головой.

– Лей?

– Обошлось.

– Вам, может, сесть хочется? Погодите, я сейчас.

Она было метнулась в сторону статуи, но Крис поймал её за локоть и чуть встряхнул, хотя у самого подрагивали плечи.

– Эви, всё хорошо. Пожалуйста, не беспокойся.

Эвер остановилась. Оглядев друга с головы до ног, она потянулась к его лицу и зачесала растрепавшиеся волосы назад, приласкала щёки. Сама она не дрожала, только было видно, как напряглось её тело, а движения стали резкими, дёрганными, но она с заметным усилием старалась прикасаться к другу с нежностью. На Кристиана это всё же подействовало, и он даже прикрыл глаза.

Поняв, что друзьям помощь не требуется, Лейос наконец позволил себе поглубже вдохнуть. Он дышал рвано, поверхностно. Закружилась голова. Лейос плавно опустился на корточки и прикрыл руками голову. Эта поза всегда давала ощущение безопасности. Всё важное спрятано, и в глаза не бьёт свет. Из головы выветрились мысли. Все ресурсы брошены на восстановление в момент передышки. Кто-то коснулся его макушки, Лейос вздрогнул и чуть выглянул из «укрытия». Это была Эвер. Он благодарно кивнул и вновь закрылся, девичья ладонь успокаивающе поглаживала его.

«Какого хрена сейчас произошло?»

Такой была первая мысль Лейоса, когда адреналин немного улёгся. Он поднял голову и чуть сощурился от света. Туман растворялся, и, хотя мир вокруг всё ещё был прикрыт полупрозрачной белёсой пеленой, Лейос уже мог видеть, как на краю площади возились люди. Пространство вокруг статуи опус тело, стихла музыка. Кроме них к статуе никто не пошёл.

Эвер подскочила к Лейосу, но он поднялся без её помощи и окончательно расслабился, только когда понял, что опасность действительно миновала. Быстро надел повязку обратно от греха подальше.

– У вас есть… идеи? – тихо спросил Кристиан, внимательно оглядываясь.

Эвер на вопрос не ответила, но зато грубо выругалась и сплюнула под ноги.

– Понятно, что это не обычный туман, хотя выглядел он вполне… – рассуждал Кристиан.

– Это естественный туман, – прервал его Лейос. – Я бы почувствовал иное.

– Извините, пожалуйста?

Они обернулись. Перед троицей стояла девочка, совсем малышка, лет шести от роду, напуганная и растерянная с покрасневшими от слёз глазами, она прижимала к себе тряпичного дракона. Лейос подумал, что она пришла с другой стороны статуи, поэтому заметили её не сразу. Кристиан не изменился в лице, Лейос улыбнулся ребёнку, а Эвер сразу подошла.

– Привет. Ты в порядке? – начала она, присаживаясь перед ребёнком на корточки.

Девочка шмыгнула, сильнее сжала игрушку и снова разревелась. Эвер чуть выдохнула, впрочем, даже без раздражения.

– Ребят, встретимся около нашей кофейни? Дитё родителям верну.

Так и разошлись. Лейос и Кристиан кое-как пробились сквозь толпу на краю площади. Люди искали своих спутников, звали детей. Лейос видел, как у некоторых на одежде серела пыль, у кого-то краснели ободранные колени. Насколько он понял, особо пострадавших не было, отделались лёгким испугом, хотя осадок остался. Но среди гражданских были и гвардейцы, которые пытались разобраться в беспорядке. И это напрягало.

Парни присели около кофейни на лавочку. Ни у кого не возникло желания зайти. Даже мысль о любимом десерте вызвала у Лейоса позыв к тошноте. Он глянул в сторону площади и тут же отвернулся.

– Лей, можешь кое-что прояснить? – осторожно начал Кристиан.

– Про туман?

Кристиан кивнул.

– Ты ведь сказал, что это естественный туман. Но откуда ему взяться в разгар праздника? – рассуждал он. – Ты не заметил, как перед туманом резко похолодало?

– Нет. Из-за магии я не сразу улавливаю перепады температур.

– Понятно. Нужно это у Эвер уточнить. Потому что мне стало холодно.

– Думаешь, могло настолько резко и сильно похолодать, что аж туман появился?

– Само по себе? Не думаю, но кто-то воздух мог остудить.

– Ты видел что-то?

– Просто пытаюсь разобраться. Когда всё только началось, я подумал, что это учёные эксперимент устроили…

Лейос вскинул брови:

– Проводили опыты? На площади? Во время праздника?

– Это не то чтобы опыт… – Кристиан неопределённо повёл рукой, подбирая слова. – Здесь нередко во время гуляний с помощью шоу демонстрируют изобретения. Возможно, и сейчас хотели что-то обнародовать, но не получилось. Подождём новостей в вечернем радиоэфире. Но…

Кристиан чуть дёрнул щекой. Он с вдумчивым прищуром смотрел в одну точку. Лейос аккуратно спросил:

– Но?..

– Вряд ли это учёные, такой паники бы не допустили. Держу пари, это та самая банда.

– Возможно. Но как они воздух остудили?

– У меня есть пара версий, – заявил Кристиан, и когда Лейос заинтересованно кивнул, продолжил: – Во-первых: это могут быть люди из Подречья. Не удивлюсь, если кто-то придумал устройство, способное провернуть подобное. И это наиболее вероятно.

– И так разыгрывать своих же? Подречье, конечно, бедный район, но думаешь они полезли бы сюда, за реку?

– Мы же с Эвер сюда ходили, – возразил Кристиан. – Да и это могут быть подростки. В Эрбештадте таких хватает, а в Подречье – тем более.

Лейос заторможенно потёр подбородок, но всё же кивнул. Кристиан замолчал. В задумчивости прикусил костяшку пальца, но тут же отнял её от лица и взглянул на друга.

– И какая вторая версия?

– Маловероятная. Но для начала скажи: такой туман можно сделать с помощью магии?

Лейос медленно кивнул, понимая, куда в какую сторону идёт идея.

– Тогда есть вероятность, что это дело рук кого-то связанного с магией. Элементального животного, забредшего в город, например. А может, среди тех хулиганов есть…

– Якши, – закончил за него Лейос.

Он с силой зажмурился и потёр переносицу. Сказать или не надо? Но что, если это действительно дар бушует, и тот кудрявый парень просто один из танцующих? Лей просто взбаламутит воду, если скажет.

«А что если никакого парня и не было вовсе?»

– Якши в людском городе просто так не объявились бы, – только и смог сказать Лейос.

– Но ты же здесь, – шёпотом подметил Кристиан.

Лейос на секунду осёкся.

– Я имею в виду, что хулиганство чинить они бы не стали. На праздник, ещё и под Ракшей, в окружении львов… Нет.

– Согласен, это мало вероятно, – закивал Кристиан, вздыхая. –Но всё ещё возможно.

Лейос похлопал Кристиана по плечу, стремясь поддержать его размышления, но не нашёлся, что сказать. У самого мысли спутались. Думать не хотелось совершенно. Ещё и жара доканывала…

Совсем скоро их нашла Эвер. Возвращаться на площадь и танцевать больше желания не было, хотя Эвер и передала, что там постепенно всё приводят в норму, да и слышалось, как музыканты снова заиграли. Праздничное настроение подпортилось у всех троих, и тем не менее друзья решили, что им просто нужно успокоиться. От еды отказались все, решили пройтись по магазинам, и, как оказалось, решили правильно.

Первым настроение вернулось к Эвер после того, как она вышла из очередного магазина одежды с новой шляпкой, которую сразу же и надела. Кристиан повеселел, когда друзья уговорили его перемерить несколько пар серёжек в ювелирном салоне. А вот Лейос наконец отвлёкся от тревожных мыслей, когда, заглянув в магазин для художников, увидел кюветку с цветом акварели, которого давно не было в продаже.

К сумеркам желания потанцевать так и не возникло, но зато домой троица возвращалась навеселе. Тем не менее праздник для них ещё не закончился.

В гильдию вернулись, когда сумерки сгустились и в небе появились первые звёзды, как брызги белой краски мерцающие на выкрашенном в густой фиолетовый цвет холсте. В продолжение праздника Эвер робко предложила вместе запустить фейерверки, и парни охотно поддержали идею.

На подходе к дому Кристиан вызвался на скорую руку сделать закуски, Лейос прибился ему в помощники и вышел к Эвер, когда сырные лепёшки начали отправляться на сковороду: на кухне стало невыносимо жарко.

– Вот эти мои любимые. Тут медь, кальций и титан. Три цвета, а какая красота.

Эвер вынесла из мастерской очередную коробку с пиротехникой, на этот раз последнюю. Не глядя захлопнув дверь ногой, она направилась к площадке, где уже хитрым, ведомым одной Эвер образом были расставлены фейерверки и загадочные механизмы.

– И что за цвета? – спросил Лейос, следуя за подругой. – Может, я помогу?

Он потянулся к коробке, но девушка мягко вильнула в сторону, увернувшись.

– Загадка человечества, – она пожала плечами, но по хитрой улыбке Лейос понял, что ответа ему просто так никто не даст.

Эвер осторожно поставила коробку на землю и стала разбирать. Было для Лейоса нечто медитативное в том, с каким спокойствием Эвер занималась подготовкой фейерверков. За тройку лет жизни в гильдии Лейос так близко видел это впервые. Нет, Эвер уже устраивала салюты в праздники и не раз, но всегда делала и смотрела в гордом одиночестве, подпуская только Марка.

Для Лейоса это было странно: практически еженощный сон втроём в одной постели был для неё менее стесняющим мероприятием, чем наблюдение за фейерверками. Кристиан уклончиво упоминал, что это связано с её прошлым, но и сам подробностей не знал. Поэтому, когда Эвер наконец пригласила друзей, об отказе никто и не подумал.

– Ты с такой нежностью всё это выстраиваешь. Будто сахарное.

Эвер чуть улыбнулась. Она ласково провела ладонью по корпусу одного из маленьких снарядов.

– Иди, помоги Крису с печеньем. Наверняка приготовил уже.

И отвернулась. Лейос вытягивать слова клещами не стал, пусть и очень хотелось: неизвестность подстёгивала и без того всегда активную тревожность строить миллион разных предположений, а также рисовала множество картин, где Лейос говорит, что-то не то и по незнанию делает Эвер больно. Иногда это его злило. Да, ему самому иногда сложно открыться, но когда дело касалось секретов других…

В гильдию Лейос зайти не успел. Дверь еле-еле открывал Кристиан, одной рукой прижимая к себе огромную накрытую салфеткой миску и бутылочки с лимонадом. Лейос подоспел вовремя и дверь придержал, после чего забрал у друга миску с закуской.

– Вкусно пахнет, – заметил Лейос.

– Конечно. Со сковороды и сюда всё.

– Прям всё? –вкрадчиво спросил якша.

Кристиан закатил глаза.

– Не всё. Дети обнаглели.

– Опять не смог отказать, когда просили?

– Не «не смог отказать», а проявил снисходительность к подрастающему поколению, – важно поправил Кристиан, но, завидев Эвер, тут же соскочил с темы: – Эв, мы здесь!

– Идите на крышу, я скоро!

И не доходя до девушки, друзья свернули к мастерской. Кое-как разобравшись с тем, как подняться на крышу с бутылками и миской, умудрившись не навернуться с чердачной лестницы, парни уместились на нагретом за день шифере.

Внизу двигался маленький силуэт Эвер со светлой макушкой. Она что-то доделала, Лейос заметил вспышку искры, и девушка побежала к ним. Внизу заскрипела лестница, Эвер появилась из прохода в крыше и с завидной проворностью поднялась к друзьям.

По привычке усевшись между ними – как-то повелось у них так, что засыпала Эвер всегда посередине – девушка подтянула коленки к груди и замерла.

– Что за лабиринты внизу? – спросил Кристиан.

– Механизм. Недавно сделала. Сам фейерверк запускает, чтобы бегать не приходилось, – коротко ответила Эвер, глядя в ночное небо со странной смесью тоски и…

«Надежды?»

Лейос чуть не подпрыгнул на месте, когда внизу раздался оглушающий хлопок. Невидимый снаряд со свистом полетел вверх, и через секунду в небе с раскатом рассыпался сноп огненных искр. Полыхнули заревом верхушки деревьев, вспышка осветила землю и лица сидящих на крыше друзей.

Щелчки умолкали лишь на несколько секунд, после чего над гильдией один за другим раскрывались сверкающие цветы. Боковым зрением Лейос уловил, как Кристиан потянулся к миске и умыкнул оттуда сырную лепёшку, и последовал его примеру. Эвер к закуске не притронулась. Она крепко обняла колени, сжалась и казалась меньше, чем обычно.

Лейос вопросов не задавал. До тех пор, пока не услышал со стороны девушки тихое шмыганье. Сначала он решил, что почудилось, но потом краем глаза заметил, как Эвер ещё сильнее согнулась, а когда повернулся, понял: она пыталась вытереть глаза.

Лейос растерялся. Сначала он даже слов не мог подобрать, а Кристиану, похоже, и не надо было. Из кармана жилета он достал платок и молча передал Эвер. Та приняла. Лейос с мольбой взглянул на Кристиана, не зная, что делать. Парень только приложил палец к губам. Не желая оставаться безучастным, якша тихонько коснулся щиколотки девушки. Она дёрнулась, но ничего больше не сделала. Лейос счёл это принятием, поэтому начал легко поглаживать.

– Извините, – дрожащим голосом проговорила она. – Знала, что реветь буду, и всё равно позвала. Глупо.

И всхлипнула. Лейос не решился задавать вопросы. Если Кристиан заговорит, то и он втянется в беседу. Быть крайним, если он сделает что-то не так, не хотелось.

– Всё хорошо, – ответил Кристиан.

Он заботливо протянул ей сырную лепёшку. Эвер взяла, и Лейос на пару мгновений, когда в небе вновь зажглась искристая россыпь, заметил её покрасневшее заплаканное лицо.

– Поэтому ты не звала нас?

Лейос поражался тому, как Кристиан принимал всю ситуацию, как должное. Был спокоен, словно ничего внештатного не происходило. Нет, конечно, он знал Эвер на порядок дольше, чем Лейос, но… Лейос всё равно не понимал.

Эвер кивнула. Она вертела в руках лепёшку, будто не могла решить, с какой стороны откусить.

– Когда на фейерверки смотрю, всегда так, – она пропустила нервный смешок. – Стыдно при ком-то.

– Почему сейчас решила с нами? – осторожно вклинился в разговор Лейос.

«Только бы не испортить, только бы не испортить»

– После той хрени на площади одной оставаться не хотела, перенервничала. Решила, что, раз дружим давно, за сырость не обидитесь.

– Не прогадала, – Лейос поддерживающе пригладил её плечо.

– Хотя теперь нам интересно, почему ты так расчувствовалась, – спросил Кристиан, будто между делом, без нажима.

Девушка промакнула платком глаза, вытерла щёки и прерывисто выдохнула, сдерживаясь, чтобы не расплакаться сильнее. Плечи чуть подрагивали, но Эвер продолжала смотреть в небо, и в её глазах стоял влажный блеск.

– Я… – начала, но сразу осеклась. Замолчала ненадолго. – Для меня фейерверки – символ надежды на лучшую жизнь. На родине сами знаете, как жилось, от отца отхватывала часто. Плохо было… и страшно.

Она потёрла запястье. В свете салютов неисчезающие шрамы показались Лейосу жуткими очертаниями рваной ткани. Недалеко над городом тоже начался салют.

– Они всё глушат: и боль, и страх. Дают живой себя почувствовать.

– Как по мне, это очаровательно, – честно ответил Кристиан, и мягко улыбнулся. – Прекрасно, что даже в нашем детстве ты нашла что-то, что дарило радость.

– Очаровательно? – переспросила Эвер, и её лицо чуть вытянулось в изумлении.

Лейос на секунду представил маленькую девочку, которая с восторгом и с такой же надеждой смотрела, как в небе с треском рассыпались разноцветные искры.

– Согласен, это мило, – Лейос чуть повёл рукой. Мягкий порыв ветерка подул девушке в лицо, осушая влажные щёки и колыша пряди пепельных волос.

Эвер хихикнула и чуть зажмурилась.

– Не знаю, очаровательно оно или нет. Помню, как отец мне нос разбил за то, что домой не вовремя пришла. Он был под чем-то. Я подальше от него на крышу полезла. А там фейерверки начались. Сидела на железе, рыдала, кровь по лицу размазала и почему-то смешинку поймала.

Эвер рассмеялась. Кристиан понимающе кивнул, а Лейос так и не уловил, как она нашла в этом что-то смешное, хотя виду не подал. Однако, ему всё равно стало чуть спокойнее: ей не требовалось утешение, только принятие, и Лейос мог это дать, пусть и до конца не понимал.

Кристиан протянул руку и положил на голову девушке, чуть взъерошив волосы, а Лейос слабо толкнул плечом. Эвер чуть подтянула ноги, благодаря открытым босоножкам было видно, как она поджала пальцы. Смех приобрёл нотки нервозности, но тем не менее на фейерверки она смотрела без тоски.

– Медь, кальций и титан, – она подмигнула Лейосу.

Лейос сначала не понял, но в небе грянул новый залп, и над друзьями один за другим с пышным блеском разрослись и осыпались искристым дождём белый, оранжевый и синий мерцающие шары. Она была права. Прекрасное сочетание.

– Я люблю вас, ребят, – вдруг призналась девушка.

– Взаимно, – не раздумывая, ответил Лейос.

Кристиан чуть помедлил. Но так ничего и не сказал.

Их фейерверк закончился, но друзья сидели на крыше ещё некоторое время, наблюдая за огнями над городом. Эвер наконец попробовала сырную лепёшку, а у Лейоса чуть газировка носом не пошла, когда Кристиан решил пошалить и незаметно для всех пощекотал ему поясницу.

После того, как всё убрали, уставшие, но счастливые, они вернулись домой. Вечерний радиоэфир сообщил о произошедшем на площади, но без внятных объяснений. Так, Кристиан решил, что версию с демонстрацией изобретений можно отбросить, так как об этом сообщили бы. Некоторое время общались с Марком: тот, как услышал, в какую ситуацию угодила троица, обеспокоенно справлялся об их здоровье и выяснял подробности, тоже желая понять, что произошло.

Ночевать вновь решили вместе, на этот раз в комнате Эвер. Ложились, как привыкли: Кристиан свернулся калачиком слева, справа уместился на плече подруги Лейос, а Эвер заснула посередине. Несмотря на дневную жару, ночь выдалась прохладной, но под одеялом спал только Кристиан, до него жар тела Лейоса не доходил.

Засыпали спокойно, не зная, что утром в гильдию нагрянут неожиданные гости.

Для троицы пробуждение выдалось ленивым. Дел после праздника не было, поэтому встали с постели они почти к полуденнице. Правда, Кристиан проснулся с трудом и досыпал на Эвер, пока та расчёсывалась. Лейос проснулся раньше всех поневоле: ранним утром с обездвиженным телом и затруднённым дыханием пришлось наблюдать на краю постели мужчину с собачьей головой, после чего якша закономерно не смог уснуть.

Они завтракали, когда во двор гильдии подъехал автомобиль. Автомобили могли позволить себе далеко не все, зажиточные люди разве что. Гильдия входила в их число, но Старшие решили, что пока в этом пока не было нужды. Здесь были в ходу мотоциклы, и то несколько штук в общем пользовании. Чаще всего ходили пешком.

Так что подъехавший автомобиль встретили как минимум с настороженностью. Нежданных гостей вышли встречать трое Старших – Херман, Эрих и Марк: Ферц покинул гильдию ещё в год прихода Лейоса. Вслед за ними часть народа вышла на улицу, среди них были Эвер, Кристиан и Лейос, который быстро закрыл глаза повязкой. Остальные наблюдали из окон.

Водитель остался в салоне, когда из автомобиля вышла пара гвардейцев, а вслед за ними – длинноволосый мужчина в белом костюме. К вышедшим вперёд Старшим он подходил со всей стáтью высокопоставленного человека. Волосы у него блестели серебром, а глаза похожи на цветы сирени. За ровной спиной при ходьбе развевался плащ с бледно-золотым подбоем.

– Советник Её Величества королевы Агнет, Энгель Хоффман. Приветствую вас, – представился мужчина и, приложив руку к груди, слегка поклонился, Старшие ответили те же.

– Херман Кох, Эрих Раут, – Марк представил Старших, а затем и себя: – Маркус Арден. Чем обязаны вашему визиту?

– Не пригласите внутрь?

– Боюсь, у нас небольшой беспорядок. Если не боитесь, можем побеседовать там.

– Я не из пугливых.

Марк усмехнулся и жестом пригласил следовать за ними. Первыми, как хозяева, в здание прошли Старшие, затем – советник со свитой, и только потом члены гильдии. Советнику предложили присесть за один из столиков, и он без обиняков согласился.

Его дорогие светлые одеяния на фоне общего тёмного и простого интерьера гильдии показались Лейосу совсем неуместными. Как будто белая кошка решила прилечь и отдохнуть в грязи после дождя. Но, кажется, советник чувствовал себя вполне комфортно. Ему гостеприимно предложили чашечку чая, но он отказался.

– Если вы не против, дамы и господа, я перейду сразу к делу, – начал он. – Я прибыл, чтобы от имени королевы просить вас о помощи.

По гильдии прошёлся гул вопросов, Лейос переглянулся с Эвер и Кристианом.

– Интересное, видно, дельце, раз гвардия не справляется, – усмехнулся Марк.

– Мы ищем любую помощь.

Энгель проигнорировал камень, брошенный в огород королевского двора, зато один из гвардейцев тихо прорычал.

– Я осведомлён о том, как вы помогаете жителям. Возможно, иногда эти способы не из одобряемых, но я уважаю то, что вы действуете в рамках закона, – он сверкнул глазами, но продолжал оставаться доброжелательным. – Судя по тому, как о вас отзываются, можно решить, что среди вас много мастеров, которые могут помочь там, где безуспешна гвардия.

– Вы высокого о нас мнения, герр Хоффман, будьте уверены, мы это ценим, – Марк с признательностью кивнул. – Пожалуйста, расскажите о проблеме. Насколько я понял, она довольно серьёзна, раз, по вашим словам, ей занята вся гвардия, а не отдельные специалисты.

– Вы правы, проблема не из тех, что решается за один вечер. Полагаю, вы слышали, что некоторое время назад в Эрбештадте произошла серия хулиг анств?

– Слышали из радиоэфиров. Думали, это всего лишь подростки, – поделился мыслями Херман.

– Будь это подростки, это уже не было бы проблемой, – встрял ранее задетый уколом Марка гвардеец.

Энгель поднял руку и одним холодным взглядом осадил спутника.

– Увы, но это не так. Это взрослые личности, и вчера они перешли к более пугающим методам.

– Инцидент на площади?

Энгель кивнул.

– Трое из наших детей вчера побывали в гуще событий. Знаем из первых рук, – сообщил Марк.

– Правда? Надеюсь, они в порядке, – в голосе советника Лейос уловил искреннее беспокойство.

Марк нашёл глазами дочь, и кивнул в её сторону, одновременно и показывая советнику, и давая Эвер право слова. Кристиан быстро поклонился советнику, Лейос – вслед за ним.

– Мы в норме, герр Хоффман. Привыкли. – на удивление Лейоса, Эвер не растерялась. Говорила так, словно перед ней не советник, а такой же член гильдии.

Однако, реакция Энгеля изумила Лейоса даже больше, чем манера разговора Эвер. Глаза советника расширились. Он неприкрыто разглядывал её, после чего часто заморгал и едва заметно тряхнул головой. Эвер изогнула брови, молча спрашивая у него: «Что происходит?»

Заметив реакцию, мужчина тихо откашлялся в кулак и быстро сделал вид, что ничего не было. Подобрал слова он не сразу, но довольно быстро:

– Что ж, я рад. Тогда смею спросить: есть ли у вас версии, как у непосредственных очевидцев? Интересно узнать, как вы видите ситуацию.

– У Криса теории есть, – Эвер кивнула в сторону друга.

Кристиан чуть приосанился и улыбнулся, обаятельно, почти обезоруживающе.

– Меня зовут Кристиан Фолджер, герр Хоффман. Эвер права, пара мыслей есть.

И он пересказал советнику две версии: о людях из Подречья и о неудачной попытке демонстрации изобретения. Энгель внимательно выслушивал всё и не перебивал.

– Есть ещё одна, но она маловероятна, и я не уверен в ней, поскольку она кажется не связанной с предыдущими, менее яркими случаями.

– Говорите. В конце концов, стал бы я спрашивать? – Энгель ответил юноше улыбкой, ровно такой же, с какой Кристиан представлялся.

– Я наслышан о том, что туман в такие короткие сроки можно создать с помощью магии.

Лейос заметил, как на него покосились, и мысленно показал им всем неприличный жест, который выучил от Эвер. А также мысленно поблагодарил Кристиана за то, что тот друга не выдал и даже глазом в его сторону не повёл. Юноша тем временем продолжал:

– Третья версия заключается в том, что это могла быть проделка элементального животного, которое как-то пробралось в город. Либо в той банде есть способные к колдовству. Якши.

Лейос ожидал, что Энгель или отмахнётся, или рассмеётся в голос, но советник поразил его в третий раз за несколько минут.

– Маловероятная причина оказалась верной, Кристиан. Поздравляю.

На лице самого Кристиана, видимо, ожидавшего любой реакции, кроме одобрения, открыто читался вопрос, реально ли то, что он сейчас услышал.

А у Лейоса внутри всё похолодело, словно он залпом опрокинул в себя пол-литра ледяного коктейля. В городе другие якши. Его ощущения не были плодом его больного рассудка. Они реальны. Так же, как тот парень с вьющимися волосами.

«И они творят… вот это?»

«Это ошибка, якши бы не полезли»

Но слова советника продолжали гнуть линию действительности:

– Случаи хулиганства и вчерашний инцидент – дело одной и той же банды, члены которой именуют себя как «Примирители». Среди них есть якши, но мы не можем сказать наверняка, есть ли в составе банды люди.

– Как вы поняли, что среди них якши? Видели магию? – поинтересовался Эрих, нервно постукивающий пальцем по столу.

– Гвардейцы и люди с мест происшествий рассказывали, что видели, как некоторые члены банды колдуют. Помимо прочего, у тех, кто без перчаток, заметили узоры на руках.

Лейос чуть с тоски не заскулил: у якшей принято украшать росписью руки, которые считались самой важной и красивой частью их тел, поскольку именно с помощью рук творилось колдовство. Вместе с тем, якши не носили на руках украшений, особенно металлических, так как это искажало поток энергии внутри тела, и могло либо искажать магию, либо вообще препятствовать ей. Нарушенный поток вредил и самим якшам.

Только достаточно сильные якши, наученные контролировать поток на высшем уровне, носили украшения из металла – кольца или браслеты, как демонстрацию собственной силы. Роспись давала возможность украсить руки, не препятствуя потоку. Лейос давно не рисовал на руках, как в детстве: это могло спровоцировать агрессию.

– Самое весомое доказательство: реакция львов госпожи Ракши, – продолжал Энгель. – Гвардейцы советовались с ними.

– И вам нужна наша помощь… – протянул Эрих, но не закончил, предлагая советнику сделать это самому.

– …с тем, чтобы прекратить беспорядки и призвать «Примирителей» к ответственности, – спокойно договорил за него Энгель.

Старшие переглянулись.

– Помимо уверенности в вашем мастерстве, – Энгель не дал Старшим начать совещание, – мы хотели бы нанять вас по ещё одной причине. Среди вас есть тот, кто может нам очень сильно помочь.

И он многозначительно перевёл взгляд на Лейоса.

Лейос даже испугался. На секунду он перестал ощущать биение собственного сердца и даже отступил на шаг, сумев лишь выпалить:

– Я?

– Среди вас один якша. Ещё и с даром господина Адриша.

«И про дар в курсе?»

– Откуда вы знаете? – настороженно спросил Марк.

Энгель засмеялся, мягко, словно шуршание шёлка.

– Помимо вас существуют и другие хорошие информаторы, – уклончиво ответил он.

Эвер взяла Лейоса за руку и сжала в знак поддержки.

– Так к ним и обращайтесь. К нам чего пришли? – враждебно отозвалась она.

Гвардеец нахмурился и угрожающе шагнул вперёд, но со взмаха руки Энгеля тут же остановился.

– Эви, – без нажима, но с заметной строгостью в голосе одёрнул её Марк.

– Прощу меня простить, если это задело вас, фрелейн…

– Эвер. Эвер Арден.

Энгель мельком глянул в сторону Марка, но всё же продолжил:

– Фрелейн Эвер. Я не хотел никого обидеть.

– Лея забрать хотите? – Лейос так и не понял, приняла она извинения или нет.

– Провидец при дворе – это славно, но мы не будем принуждать его к этому, – Энгель перевёл взгляд на Лейоса. – Тем не менее, на вашу помощь мы рассчитываем.

«Почему я не могу просто пожить спокойно?»

Энгель откинулся на спинку стула, тем не менее, никак не изменив прямой осанки, и в этот раз уже не стал прерывать Старших, когда те отвернулись и начали совещаться. Все карты на столе, решение за ними.

Обсуждение заняло несколько минут, после чего Марк обратился к согильдийцам:

– Друзья, мы не против оказать помощь Её Величеству, но мы не сможем этого сделать, если никто из вас не согласится. Кто готов помочь?

В течение нескольких секунд никто не подавал голоса, но скоро поднялась первая рука. Кристиана. Вслед за ним показала согласие Эвер и ещё около десятка человек. Энгель выжидающе посмотрел на якшу. Лейос постучал пальцем по виску и показал небольшое расстояние между большим и указательным пальцем, прося немного времени подумать. Советник кивнул, хоть Лейос и уловил в поджавшихся на мгновение губах, разочарование. Стало стыдно, к щекам прилил жар.

– Спасибо, друзья, – сердечно поблагодарил Марк. – Мы поможем, герр Хоффман.

– Королева не забудет этого, вас ждёт щедрая награда, – пообещал Энгель. – В таком случае, прошу вас до завтра отобрать тех, кто сможет эффективно поддержать нас. Завтра к часу после полуденницы я пришлю за вами автомобиль. Королева Агнет будет ждать вас.

Когда всё пошло не так

Приезд советника Энгеля переполошил всех. А также вытащил на свет трёхлетний нерешённый конфликт. Хотя многие с жизнью в одних стенах с якшей всё-таки смирились, остались те, кому был нужен малейший повод, чтобы возобновить давние склоки. Когда автомобиль советника укатил со двора гильдии, для Лейоса, как ему показалось, начался сущий кошмар.

– Я же говорил, что этот нам проблем доставит, – с гордостью правого заявил Ральф Рыжий. Согласными возгласами его поддержали ещё двое.

– Смею напомнить, что советник пришёл к нам не только из-за Лейоса. Ему нужно наше мастерство. Лейос – бонус, и он даже не обязан в этом участвовать, – напомнил Марк.

– Так он и не хочет, – Ральф махнул в сторону якши. – Не видел что-то поднятой руки.

Лейос почти не слышал слов. Он прикрыл рот рукой. Сердце билось в грудной клетке, как загнанная птица. Внутренности, как будто ходили ходуном, его слабо потряхивало.

«Я не хочу, не хочу, не хочу!»

– Эти якши, небось своего почуяли и по следу пришли. А нам теперь расхлёбывать. А он даже руку не поднял, бессовестный! – ядовито выплюнул Ральф.

«Страшно»

«Героям тоже было страшно?»

– Я… просто хочу подумать, разве это проблема? – оправдался Лейос притихшим голосом.

– Подумать? Да ты первым бежать разбираться должен! Твои херню творят, а ты ещё думать будешь? Да и к тому же, не ты ли говорил, что мира между людьми и якшами хочешь? Вот и налаживай.

– Хорош. Ты только сейчас узнал, что там якши. Не видела, чтобы ты бежал разруливать проблемы, которые устраивали «твои», – рявкнула Эвер.

– Ну, наши покуролесить могут, но на своей территории же. Всяко бывает. Эти же на чужое полезли.

– Интересное мировоззрение. То есть не ты посылал всех благим матом, когда Багз и Уве около твоей комнаты подраться решили? – подметил Кристиан. – На своей территории покуролесили, бывает же.

– Вот именно, Рыжий, – Марк встал из-за стола и сложил на груди руки. – К слову, не видел, чтобы ты вызывался. Своим не спешишь помочь?

– Я Мину как, по-твоему, оставлю? – Ральф ощерился, но уже не так агрессивно и чуть качнулся назад, но не отступил.

– Как обычно оставляешь, когда уходишь на задания. Ты не вечно в городе будешь. К тому же ты знаешь, что о ней тут позаботятся, да и опыт у тебя богатый, умеешь много. Чего сейчас слабину дал?

Марк ухмыльнулся:

– Или струсил?

Лейос шумно втянул носом воздух, но надышаться не получилось. Грудь сдавило, будто рёбра перестали двигаться, став для лёгких не защитой, а сжимающими их руками.

«А если и я никакой не герой? Струсил и в норку?»

«Но я просто не хочу проблем. Пошёл бы дар и другие якши… Не моё дело»

Былой мир будто начал рассыпаться. И в нём начало обнажаться то, что Лейоса всегда пугало. Последствия. Если он хотел быть героем, то почему сейчас, когда появилась возможность, он готов бежать? Если он хотел мира, то почему «Примирители» в городе – не его дело? Если он любит Эвер и Кристиана, почему не готов идти с ними?

«Может, если они будут рядом, оно не так жутко?»

От этой мысли немного полегчало. Рёбра всё-таки дали лёгким немного свободы, у Лейоса получилось нормально вдохнуть. Кристиан решил поддержать: медленно повёл ладони верх, глубоко вдыхая, а на выдохе – опустил. Невольно и Лейос повторил за ним. Дыхание начало приходить в норму.

«Так может, и дар мой не пригодится?»

На это ещё понадеяться можно было, но загвоздка была в том, что королевский двор знал о нём, а значит, наверняка к этому ещё вернутся. Ладно, он подумает об этом позже.

Стихшая паника уступила место робкому любопытству и Лейосу-маленькому-герою.

«Почему якши вообще пришли сюда? Зачем все эти шоу?»

«Я и правда могу помочь? Да и мы вместе, легче»

В мысли проскользнуло ещё одно осознание, которое отдалось ностальгией. Помимо него были и другие якши. Лейос уже и забыл, какого это, ощущать магию многих якш, говорить на родном языке, раскрашивать руки… Кристиан, конечно, хорошо говорил, на языке якшей, но горло у него не то, нет того особенного, близкого сердцу звучания. А руки раскрашивать, хотя бы из-за Ральфа себе дороже. Если удастся поговорить с теми якшами… Рядом Эвер, Крис и другие якши, и они дружны – мечта. Мечта, от которой веяло теплом далёкого детства. Детства и мира, который он может вернуть.

Лейос наконец смог повернуться и всё же робко поднял руку, привлекая внимание Марка.

– Я… Я готов помочь, – он постарался сказать это как можно более уверенно, но голос под конец предательски дал петуха, поэтому Лейос поспешил заткнуться.

Сзади живот обвила Эвер, чуть душу не выдавив крепкими объятиями, а Кристиан подошёл и коротко сжал плечо: его излюбленный метод поддержки.

Марк одобрительно улыбнулся, а затем вернулся к Ральфу.

– Согласись, после этого будет глупо самому остаться в стороне.

Ральф кинул раздражённый взгляд в сторону якши, но всё же с трудом кивнул.

– Отлично, двоих нашли. Кто ещё хочет помочь?

Следующие несколько часов утверждали состав тех, кто будет заниматься исключительно поручением королевы. Некоторых из желающих отсеяли: кто-то был нужнее в гильдии, у кого-то специализация слишком узкая и помочь не могла, а кто-то опыта ещё не набрался. Кристиана и Эвер всё-таки тоже утвердили. Эвер приняли из-за силы: полезно иметь в команде девушку, которая на порядок сильнее сверстниц, а то и некоторых взрослых мужчин. Кристиан же славился умом и умением искать информацию и, помимо прочего, был одним из всего двоих членов гильдии, свободно разговаривающим на языке якшей, что тоже могло быть очень полезным.

Таким образом, к вечеру была сформирована команда из двенадцати человек и одного якши, лидером которой стал Марк. Херману уже не по возрасту были такие задания, даже его фонтан энергии начал иссякать, а Эрих обещался помочь в случае чего.

Ложились спать с уверенностью: завтра их ждал насыщенный день.

Как и обещал Энгель в указанное время к гильдии вновь прибыл автомобиль, на этот раз более вместительный. Доехали быстро. Эвер даже пожаловалась, что не успела всё рассмотреть как следует.

У дворца гостей из гильдии встретил один из слуг и повёл через зелёный сад со стриженными живыми изгородями, высаженными в узоры цветами и летними беседками, по колоннам которых пустили виться лианы.

Внутри их ждали просторные залы с высокими потолками и большими окнами, некоторые из которых были украшены витражами, и на полу напротив этих витражей оставались рассеяные цветные пятна. Именно их Лейос и запомнил лучше всего. Интересно, можно ли подобным образом что-то изобразить с помощью акварели? В голове родилось тут же несколько вариантов картин. Пока Лейос думал, как воссоздать такой же эффект рассеянного свечения, он не заметил, как в одном из коридоров их встретил Энгель. Здесь, в антураже богатства и власти, он выглядел куда более уместно, чем на фоне гильдийского бара.

– Добрый день. Рад видеть стольких готовых протянуть нам руку помощи, – он слегка поклонился.

– Лучшие из лучших, – с нескрываемой ноткой гордости за своих товарищей заявил Марк.

Он слегка покосился на Эвер, а та смущённо улыбнулась, но всё же вздёрнула носик.

– Её Величество не сможет принять вас прямо сейчас, поэтому предлагаю скрасить ожидание небольшой экскурсией.

– И много тут интересного? – спросила Эвер.

– Достаточно, – он на мгновение дольше положенного задержал на ней взгляд и обратился ко всем: – Вы уже увидели часть сада, но он значительно больше. Есть оранжерея, королевская библиотека, галерея Памяти…

Советник задумался, и в этот момент осторожно ввернул своё Кристиан:

– Я читал, что во дворце есть зал, в котором собраны реликвии, принадлежащие божествам. Это правда, герр Хоффман?

– Зал квинтета, конечно, – подтвердил Энгель. – Если интересует, можем посетить его.

Идея приглянулась многим, даже Лейосу, у которого не было причин почитать богов Эрбештадта. Разве можно упустить возможность приобщиться к божественному? Да чего греха таить, любопытство взяло своё. Интересно же, как ощущается магия божества. Она такая же, как у львов-защитников, или же совершенно иная?

Энгель повёл их по коридорам, попутно разговорившись о чём-то с Марком. Пройдя сквозь украшенные символикой божеств двери, они оказались в просторном светлом зале. Каждая вещь находилась под стеклом, защищённая от любого неосторожного движения. Лампы горели ярко, чтобы можно было рассмотреть каждую деталь. На удивление пахло здесь так же, как и в остальном дворце, но вот что действительно отличалось… Только Лейос мог это ощутить. Если элементальные вибрации дворца были точь-в-точь как в городе или гильдии, то сюда Лейос даже сначала побоялся входить. Всё с ума сходило от вибраций, словно кто-то врубил музыку на полную мощность. Ощущения тоже были схожими: казалось, затряслись в унисон даже внутренние органы. Он входил будто в вязкую массу, тягучую и давящую. Возникло странное чувство дежавю, словно Лейос где-то уже познакомился с этой энергетикой.

Однако, среди этого царства кипящей атмосферы находился ещё один человек. Темноволосый мужчина убирал одну из реликвий в витрину. Часть сильных вибраций исходила именно от него.

Закрыв стеклянный купол, мужчина встретил гостей добродушной улыбкой, и все как один, сложив указательные и большие пальцы рук в форме угловатой капли, выставили перед лицом и склонили головы. Лейос последовал их примеру. Чужому божеству он поклоняться не должен, но не проявить уважение к одному из квинтета и старому товарищу Адриша Лейос посчитал бескультурьем.

– Как много у нас сегодня гостей, – мужчина кивнул, принимая поклонение.

Энгель выпрямился первым.

– Да, господин Навая́таш. Это наши помощники.

– Рад познакомиться с вами. Спасибо за готовность помочь.

– Большая честь для нас, господин Наваяташ, – Марк хотел поклониться снова, но бог его остановил.

– Пожалуйста, не нужно больше. Общайтесь свободно.

Он выцепил из людей Лейоса лукавым прищуром, но ничего не сказал, хотя Лейос понял: с ним хотели поговорить. Он нервно смял рукав. Не каждый день он общается с божествами.

– Что ж, добро пожаловать. Уверен, вам здесь понравится.

Наваяташ приглашающе развёл руки, и люди несмело начали разбредаться по залу.

Эвер два раза простить не нужно было. Через несколько секунд она уже оказалась у высокого стеклянного шкафа с величественным копьём, которым некогда владела каменная защитница.

Кристиан огляделся, не спеша подбирая, к чему подойти для начал. Но его взгляд скоро задержался на театральной маске Кавьи – водного божества искусства и красоты. Правда, выглядел он как-то рассеянно, будто пытался что-то осмыслить. Лейос склонился к нему.

– Ты в порядке? Задумался о чём-то?

– Ничего серьёзного, – Кристиан сразу же заулыбался, не оставив и заметного следа задумчивости. – Интересная маска, кажется, я уже видел её где-то. Возможно, в книге прочёл.

И он отошёл к маске, оставив Лейоса в неведении: действительно ли Кристиан читал о ней, или у него тоже возникло это странное чувство. Или Лейос себя накручивает, такое тоже может быть. Или обилие энергии в голову дало.

Решив отвлечься, Лейос побрёл по залу. Белое перо из хвоста павлина, свирель и цевница, обломок драконьего рога, которым заинтересовался Марк, венок из ледяных цветов… Последний привлёк внимание Лейоса, и он склонился над стеклом, заворожённый бликами в прозрачных лепестках и будто припорошенными снегом листьями.

– Я догадывался, что вам приглянется какая-то из реликвий Адриша.

Лейос вздрогнул и поспешно поклонился Наваяташу. Он настолько увлёкся венком, что не заметил, как к нему приближался такой мощный источник энергии.

– Почему догадывались? – спросил Лейос.

– Глаза Адриша к своему потянулись.

Наваяташ меланхолично провёл ладонью по стеклянному куполу, не оставив на нём и отпечатка. Конечно, Наваяташ выглядел, как мужчина, но Лейос знал: его тело ничего общего с человеческим не имело. Татвы – формы жизни, тело которых целиком состояло из концентрированного наполненного энергией жизни элемента, и они не были привязаны к единственной внешности. Облик взрослого мужчины – лишь одна из ипостасей, выбранная для жизни среди людей.

– Рад, что мы наконец встретились, пусть и при таких печальных обстоятельства. И вот, три года спустя, вы здесь.

– Вы знаете, сколько я тут?

– Ваши глаза – дар бога, моего старого друга. Я не мог не узнать его энергию, внезапно появившуюся и оставшуюся в окрестностях.

– И не трогали?

– Изначально хотел отправить за вами, но, узнав, что вам и двадцати лет не было, не стал беспокоить. Вы ещё молоды, такие тревоги вам ни к чему.

Лейос замолчал, обдумывая слова татва, и от этих слов потеплело на душе: о нём позаботились. Благодаря этому он смог относительно спокойно прижиться в гильдии и привыкнуть к жизни в обществе людей. Для Лейоса это дорогого стоило.

– Спасибо вам. Большое спасибо.

Лейос поклонился, постаравшись вложить в жест всю благодарность, какую мог показать. Наваяташ лишь повёл плечами, даже не взглянув на него. Взгляд красно-зелёных глаз был обращён на ледяной венок.

– Спасибо вам за помощь. Уверен, вы достаточно умелы и умны. К тому же ваш дар сослужит нам так, как и задумывал Адриш.

Лейос ответил не сразу. На душе опять заскребли кошки. Пока Лейос-маленький-герой рвался показать себя, помочь и улучшить жизнь всем, как там, в сказках, Лейос-стреляная-птица гасил стремления жестоко и беспроигрышно. Пока один мог предложить лишь мечты и надежды, второй холодно заставлял вспомнить ту кухню на солнечной стороне дома, слушать ту заводную песню из радиоприёмника. И победителем из года в год становился лишь один.

– Простите, но… Дар не помощник. Я не умею им пользоваться, – признался Лейос и робко добавил: – И связываться не хотел бы.

Наваяташ медленно повернулся к нему, что Леойсу стало не по себе. Его слегка передёрнуло от пробежавшего между лопатками холодка.

– Как же не помощник?

– Это мучение. Особенно для детей. Иногда в видении может быть не совсем то, с чем может смириться ребёнок, – Лейос продолжал гнуть свои линию.

– Возможно. Но Адриш хотел сделать это благодатью, как для вас, так и обычных людей.

– По-моему, у него не совсем получилось.

И Лейос, обойдя Наваяташа, направился к следующей реликвии, в душе сходя с ума от того, что он умудрился поспорить с божеством.

«И зачем я полез отвечать ему?!»

Однако мысли были прерваны новой реликвией. За стеклом перед Лейосом возвышались каменные доспехи госпожи Ракши. И внезапно именно сейчас его желудок скрутило тошнотой.

От неожиданности Лейос остановился и сделал вид, что смотрит на доспехи, но сам пытался разобраться в ощущениях и совладать с тошнотой. Сначала он решил, что дело в завтраке или это мимолётный спазм, который пройдёт через пару минут.

Когда к тошноте прибавилась головная боль, вместе с ней появилось ощущение угрозы. Смертельной.

"Видение?"

Он нашёл глазами Эвер и Кристиана. Они обсуждали какую-то реликвию. Эвер как бы невзначай глянула в сторону Лейоса и, замерев лишь на секунду, метнулась к нему. Её никогда не нужно было просить, она всегда понимала, если что-то не так.

Видение так не пришло, но всё нутро рвалось из комнаты, а самое главное – подальше от доспехов. С ними было что-то не так. Почему от них так веяло опасностью? Они же ничего ему не сделают, это просто доспехи. Доспехи божества.

– Лей? Что такое? Что с глазами? – обеспокоенно затараторила Эвер, схватив его за щёки.

– С глазами? А что с ними?

– Они мерцают. Ты в порядке?

– Плохо. Помоги, пожалуйста.

В глазах всё поплыло, зрение резко помутнело, и Лейос испугался, что сейчас потеряет сознание. Он ухватился на плечи Эвер. Та развернулась и поднырнула ему под руку, а с другой стороны его поддержал подоспевший Кристиан.

– Что случилось? – спросил он.

Лейос хотел кивнуть в сторону доспехов, но не смог даже голову повернуть. Силы начали оставлять его, утекали, как вода из бочки, которую случайно пробила мечом Эвер, когда тренировалась.

– Уведите его отсюда. Быстро, – скомандовал Наваяташ.

Быстрым шагом он подошёл к стеклянному куполу с доспехами внутри и приложил к нему руку. Лейос держался на ногах уже только с помощью силы воли, но вдруг стало немного легче. Угроза перестала чувствоваться так явно, как слышалась бы громкая музыка, если закрыть ладонями уши. Наваяташ что-то сделал. Лейос понял, но облечь в слова даже в своей голове не смог: мысли спутались так сильно, что Лейос улавливал лишь бессвязные слова.

«Подальше»

«Плохо»

«Бежать»

«Умру»

Эвер и Кристиан повели его прочь. Лейос шёл сам, но ему остро хотелось сесть. Лечь в идеале. Выход из зала оказался сродни выныриванию на поверхность из глубины. В коридоре такой бешенной энергетики не было, поэтому соображать стало немного проще. Эвер и Крис ссадили его на пол у стены. Эвер опустилась рядом, похлопала его по щекам, но Лейос чуть остранился.

– Лей?

– Всё нормально. Спасибо.

Кристиан приложил ладонь к его лбу.

– Прохладнее, чем обычно. Температура упала.

– Поток энергии в теле сбился, – объяснил выходящий из Зала квинтета Наваяташ.

Вслед за ним спешил ничего не понимающий Марк и Энгель, из дверей выглядывали и другие.

– Позвать за врачом, господин Наваяташ? – спросил Энгель. Лейосу показалось, что его голос звучал тише привычного.

– Не нужно. Человеческий врач не поможет, – татв покачал головой и, положив руку на плечо сидящей перед Лейосом Эвер, попросил: – Фрелейн, позволите?

Эвер без вопросов отодвинулась, присела слева. Татв же опустился на её место. Лейос смотрел в его красно-зелёные глаза, невольно ухватившись за них, как за самый яркий объект в окружении. Сейчас, когда приступ слабости начал медленно, но верно сдавать позиции, Лейос и сам понял: энергия в теле текла неравномерно. Она постоянно меняла направление, застревала в отдельных частях тела, из-за чего они становились чувствительнее, а другие, оставшись без потока, немели. Лейос плохо чувствовал левую ногу. В ушах шумело.

– Я могу помочь? – медленно спросил Наваяташ, чётко проговаривая каждое слово.

Лейос медленно кивнул. Татв протянул к Лейосу руки и положил на голову. Резко пропали все звуки. Лейос закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях. Энергия потекла к голове, собираясь в месте, где находились руки божества, и вызывала покалывания. Лейос поморщился, в носу защипало. Когда вся энергия оттекла к голове, тело будто исчезло наполовину. Нет, он всё ещё его ощущал, но не так. Его словно лишили важного органа чувств.

Татв чуть отвёл ладони, и давление в голове немного ослабло, а потом энергия потекла вновь, как кровь по венам. От головы вниз, по шее, к ключицам и плечам. Энергия придавала сил рукам, Лейос шевельнул пальцами. Обвив привычным теплом внутренние органы, она успокоила желудок и прогнала тошноту. Наконец, и обе ноги пришли в норму. Последним восстановился слух.

Лейос глубоко вдохнул и открыл глаза. Увидел закусившего губу от любопытства Кристиана, встревоженную и потирающую запястье Эвер и сосредоточенного Наваяташа. Якша улыбнулся и хрипло проговорил:

– Какие интересные у вас экскурсии. Я прям проникся.

Эвер рвано выдохнула и улыбнулась, Кристиан лишь снисходительно покачал головой.

– Думаю, можно считать, что всё в порядке, – наконец лицо татва озарило облегчение.

– Лей, точно всё хорошо? – настороженно спросил Марк. – Встать можешь?

– Да, всё нормально. Я живучий.

Лейос хоть и отмахнулся, но Марк всё равно помог ему подняться и отпустил руку, только когда убедился, что якша твёрдо стоит на ногах. Лейос глубоко поклонился татву.

– Спасибо большое. Ещё раз.

– Рад, что смог вам помочь, – татв кивнул.

– После такого уже неловко слышать «вы», – Лейос пропустил, скорее, нервный смешок и почесал затылок.

Наваяташ по-доброму прищурился и почему-то расслабился, словно отпустил какие-то непонятные Лейосу вожжи. Но задумываться Лейос об этом не стал. Главное, это значило, что его предложение приняли.

– Что с вами произошло? – участливо поинтересовался Энгель.

Лейос поднял глаза к потолку, задумавшись.

– Доспехи госпожи Ракши. С ними что-то не так. Веет… жаждой убийства.

Наваяташ задумался и чуть сжал губы, с виной в голосе процедив:

– До тебя в Зале никогда не бывали якши. Мне стоило проследить за этим. Не думал, что её Эхо может быть настолько сильным.

– Эхо? – переспросил Кристиан.

– Отголосок прошлого. Элементы хранят память о былом. Зал квинтета пропитан им. У доспехов Ракши ты столкнулся с его концентрацией. Доспехи некогда были частью её тела, отделяемой, но всё же частью.

– Но она же мертва. Уже… – Эвер вытянула губы, считая, и в итоге выдала: – Долго. Почему доспехи на месте?

– Я поддерживаю их форму магией, как и форму многих вещей в Зале, – татв отвёл глаза лишь на секунду. – Для меня это тоже память.

– Я столкнулся с Эхом… – Лей повертел рукой, подбирая слово. – Эхом ненависти госпожи Ракши?

– Вероятно.

Эвер коротко ругнулась, но под недоумевающими взглядами Энгеля и Наваяташа, прикрыла руками рот.

– Извините, – выпалила она и тут же поспешила сменить тему: -А почему глаза у него так мерцали?

Эвер сконфуженно покосилась на Марка и чуть втянула голову в плечи. Мужчина только махнул рукой, но потом палец к губам всё же приложил. Эвер быстро закивала. Наваяташ заострять на том внимания не стал и спокойно ответил на вопрос:

– Дар Адриша пытался защитить носителя. Его силе Ракша навредить не смогла бы, всё же её добрый близкий друг. Не думаю, что Эхо Ракши привело бы к непоправимому, – дар бы не допустил – но всё же лучше в Зал квинтета тебе сейчас не возвращаться.

– Уже и не хочется, если честно, – буркнул Лейос, и Эвер поддерживающе взяла его за руку.

Энгель потёр переносицу.

– Я пошлю слугу. Возможно, королева готова вас принять.

Слугу пришлось ждать недолго. Вновь их повели по дворцовым коридорам. Наваяташ остался в зале квинтета, тепло распрощавшись со всеми.

Эвер шла рядом с Лейосом и за время пути раза три справилась у него о самочувствии. Кристиан же просто поглядывал на него чаще обычного. А Лейос задумался: может быть их порадовать чем-то? И решил сегодня же посоветоваться с Аделаидой, а завтра встать пораньше и приготовить для друзей что-то вкусное. Не чтобы он был умельцем в кулинарии, ради друзей можно и постараться, так?

За этими мыслями он не заметил, как Энгель привёл их в зал, как понял Лейос, выделенный для аудиенций. Маленький и явно не предназначенный для балов, он был освещён изящными лампами-бра, заменяющими окна. Пахло здесь цветами, на небольшом столике в подставке в виде изящного дракона тлели длинные палочки благовоний, и от них к потолку поднимались ниточки дыма, которые напомнили Лейосу щупальца медуз.

На скромном троне – Лейос был уверен, что в тронном зале поставили более помпезный – восседала рыжеволосая женщина. В свои пятьдесят с лишним лет она выглядела всё ещё весьма молодо и ухожено, хотя возраст уже тронул морщинами лицо. Короны на ней не было, самые обыкновенные блуза и длинная юбка под стать классической моде. Происхождение выдавало лишь то, что сидела она на троне. И, пожалуй, осанка.

Первыми поклонились королеве гости, она поприветствовала их прохладно-благородной улыбкой.

– Её Величество, фрау Агнет де Сонне, – представил её Энгель, и только после этого встал лицом к гильдийцам со стороны правой руки королевы.

Вперёд вышел Марк. Лейос пропустил часть беседы мимо ушей, засмотревшись за портреты прежних правителей и божеств, но был уверен: ничего важного они пока не обсуждали. Наверняка, просто знакомство, любезности. Ему пришлось отвлечься, когда Марк его представил.

– Двуглазый давно не появлялся при дворе. Ваше стремление помочь достойно дара господина Адриша. Однако, герр Энгель рассказывал, что вы изначально просили возможности подумать. Если не сочтёте за грубость, могу ли я узнать, что же всё-таки заставило вас прийти сюда?

«Дар-дар-дар. Сглаз самый настоящий»

Разумеется, Лейос так не ответил, даже если и очень хотел. Иногда он уговаривал себя перестать так болезненно реагировать на напоминание об этом, но, сталкиваясь непосредственно, ничего поделать не мог. Иногда ему казалось, что живёт не он, а Дар. Дар рисует в его альбоме. Дар флиртует с девушками в кофейне. Дар засыпает между Эвер и Кристианом, грея их морозными зимними ночами.

Лейоса не существует. Существует только Дар.

Он мельком глянул на одну из картин. Чистейше-белый, как акварель в новой кюветке, в которой ещё не успела побывать не до конца промытая кисть, восьмиглазый павлин стоял, раскинув пышные перья роскошного хвоста. Адриш в одной из своих самых известных ипостасей. Оба глаза павлина сияли голубым, Лейос даже не разглядел зрачков. Остальные шесть глаз взирали на людей из хвоста птицы, венцом расположившись на плотных перьях.

«И за что ты дал их, целых два своих глаза?»

Иногда он ругал Адриша на чём свет стоит, спрашивал у пустоты, зачем оно ему. Но вспоминая, как радовались соседи, когда приходили благодарить маму за сбывшееся предсказание, как восхищались папой, когда тот сообщал безошибочные факты прошлого и тем помогал, Лейос сталкивался с мыслью: а может и не зря оно всё?

Может быть, однажды дар, перестанет вредить? Станет его помощником и соратником?

Мечты. Далёкие и нереальные.

Лейос не полезет. Будет стыдиться того, что не умеет видеть, но не полезет. Стыд пережить легче, чем справляться с последствиями дара. В конце концов, стыд хотя бы доказывал, что Лейос всё ещё лишь носитель, не сам Дар.

Признавала ли королева Дар? Безусловно, как и все люди вокруг. Но видели ли они Лея? По крайней мере, хотя бы двое точно.

– Я хочу помочь не из-за дара, фрау Агнет, – заговорил Лейос, пытаясь очертить хоть какую-то границу между собой и Даром. – Среди «Примирителей» есть якши, мой народ. И мне хочется узнать, зачем они здесь и чего добиваются.

Судя по всему, королеву ответ устроил. По крайней мере, больше вопросов у неё не возникло. И только она хотела заговорить снова, как позади распахнулась дверь.

В зал вошла женщина, явно не придворная. Похожа она была больше на кого-то из гильдии, чем хоть на кого-нибудь из дворцовых. Разве что слуг, но для кухарки или горничной ухмылялась она уж слишком нагло. И почему-то сильно была похожа на Эвер, только старше и развязнее.

– Ваше милейшество, доброго дня! – поприветствовала она королеву и прошла по залу, поигрывая цепочкой на ладони.

– Альбина, мы договорились встретиться позже, – вздохнула королева Агнет. – У меня гости.

– Так разве я не вовремя? Да и тут у нас любимчик Адриша. Думаете, я такое пропущу? – Лейоса она нашла быстро и подмигнула ему. – Хоть раз вживую на него посмотрю. Сколько диковинок не видела, а такую – впервые.

Лейос оторопел. Ладно ещё его личность только к дару сводили, но тут буквально назвали… вещью?

– Фрау, я бы попросил. Диковинки в музеях увидите, – процедил Лейос. Не так смело, как хотелось бы.

– А, так ты из обидчивых, – хмыкнула женщина и развела руки. – Ладно-ладно, нежненьких не беспокою.

– Я не нежненькая, мне скажи, – с вызовом бросила Эвер, глядя на женщину исподлобья.

Марк мягко постучал дочь по плечу, молча прося положиться на него, но сказать что-либо не успел.

– Пожалуйста, прекратите. Мы здесь собрались не для конфликта, – громко прервал спор Энгель, чем вызвал только усмешку у Альбины.

– Опять нудишь. Как обычно, – она закатила глаза.

– Альбина, – тут уже повысила голос королева.

Женщины замолчали, одними глазами ведя понятный лишь им диалог, и только после этого Альбина отмахнулась.

– Поняла-поняла. Извините, что прервала и всё такое.

Марк как бы невзначай кашлянул и, поймав, взгляд Альбины, качнул головой в сторону Лейоса.

– А, ну, и ты, глазастик, извини, – лениво сказала она.

Лейос отмахнулся. Его и это устроило, он просто хотел прекратить перепалку.

– Что ж, на этом конфликт объявляю исчерпанным. Продолжим, – объявила королева Агнет.

Эвер дёрнула Лейоса за рукав, заставив чуть нагнуться.

– Ты чего руками машешь? Доволен этой подачкой? – зашипела она.

– Эви, не сейчас. Уладили, и хорошо.

– Чего хорошего? Себя-то в обиду не давай, ты чего? – она легко постучала по лбу.

Лейос поджал губы и снова перевёл взгляд на королеву, показывая, что на этом хватит. Эвер шумно вздохнула и скрестила руки на груди. Она замолчала, пусть Лейос и краем глаза видел, как она раздражённо шуршала ногой по ковру. Лейос виновато глянул на неё, но ничего не сказал. Пока.

«Позже с ней поговорю»

Тем временем королева говорила.

– Я полагала, вы познакомитесь позже, но будем следовать тому, как сложилось. Фрау Альбина Хоффман. Опытная путешественница и мой приближённый информатор. Рано или поздно вы бы пересеклись в работе.

– Обращайтесь, – протянула Альбина игриво.

Не дав времени на реакцию, Агнет продолжила:

– Вернёмся к делу. Лейос, как вы уже говорили, вы хотите узнать, зачем якши здесь. В этом наши интересы совпадают.  Однако, вы не знаете всей информации. Якши уже просили аудиенции.

Лейос сначала подумал, что ослышался, но по перешёптываниям среди согильдийцев понял, что ошибки нет.

– И что хотели? – спросил Марк.

– Перемирия. И весьма настойчиво требовали.

– Вы говорили с ними? – спросил обнадёженный Лейос.

– Нет, – холодно ответила королева Агнет. – Подобные разговоры должно вести не по прихоти. Полагается всё обсудить с господином Наваяташем, советниками, предводительницей гвардии и теми другими, кто ведёт Эрбештадт к процветанию. Просьба подождать не устроила якшей. После этого пришли «Примирители».

– Не клоните ли вы к тому, что из-за отказа и начались бесчинства? – Марк задумчиво прищурился.

– После не значит вследствие, но мы предполагаем, что так оно и есть. Мы не можем быть уверены, что «Примирители» и просящие аудиенции связаны, – Энгель пожал плечами.

Он смотрел на Альбину с заметным недовольством, то и дело возвращая взгляд к ней, а та лишь скучающе накручивала на палец локон таких же серебристых, как у советника волос.

– Вы не отказали? Лишь предпочли подумать? – уточнил Лейос.

Королева кивнула.

– Всё так. Забыть века вражды нельзя, к миру нужно подходить с умом. И, как оказалось, к примирению они на самом деле не готовы.

Лейос нахмурился, путаясь во взглядах на проблему. Как якша, он находил миллион оправданий своим сородичам и их поступкам, но как всю жизнь разделявший быт с людьми, он понимал, что мир строился иначе.

«И всё же должны же быть у них причины так поступать»

«В конце концов, они не причиняют вреда, лишь беспокоят. Это не то, что когда-то делали люди с якшинскими поселениями»

«Месть? Решили преподать урок? Это действительно нужно, когда хочешь мира?»

И какая-то его часть ответила:

«Для мира нужно понимание. Как люди могут понять страх якшей, если сами никогда не испытывали его?»

– После начала беспорядков мы сами попытались выйти на контакт с «Примирителями», но теперь не ответили уже они, – сообщил Энгель.

– То есть диалог не строится то с одной, то с другой стороны, – констатировал Марк.

– Негусто, – подала голос Альбина. – Работы много будет.

– Именно так, – вздохнула королева Агнет. – Поэтому вы и стоите сейчас здесь. Каждый из вас может помочь Эрбештадту вновь обрести спокойствие.

Она поднялась.

– Я лично нанимаю вас. Отныне вы желанные гости во дворце. Архивы, финансы, силы гвардии – вы можете пользоваться всем, что посчитаете необходимым. Для этого свяжитесь с герром Хоффманом. Он всё устроит.

– Обращайтесь ко мне по любым вопросам. Передо мной же отчитывайтесь по ходу дела. После аудиенции я помогу вам сделать пропуски, с которыми вы сможете посещать дворец. И, герр Арден, – обратился он к Марку, – обсудим способы связи.

***

Встреча с королевой вскоре закончилась, но, как и пообещал Энгель, теперь нужно было заняться пропусками.

Эвер действовало на нервы всё: и эта беготня, и та наглая женщина, и Лейос, который несколько раз пытался с ней заговорить. Ну вот надо же! Просто проглотил и всё! Мир с тобой сюсюкаться не будет, смелее надо быть. Эвер только демонстративно отворачивалась.

– Эв, не думаешь, что ты к Лею жестока? – вкрадчиво начал Кристиан.

– Не беси, – стало ему ответом, и на этом диалог завершился, толком не начавшись.

За делами Эвер могла только подогревать свои возмущения. Поэтому, когда всех просили лишь подождать, пока сделают пропуски, Эвер отпросилась погулять, лишь бы не оставаться с друзьями. С одной стороны, именно один из них вызывал в ней раздражение, с другой – это раздражение выливать на них было недопустимым. На кого угодно, только не на них. Эвер никогда не молчала, если что-то не устраивало, но в случае с ребятами она в буквальном смысле рот с мылом вымоет, если скажет то, что сделает больно. Лучше перебеситься.

Сунув в карман временную расписку о том, что здесь она не посторонняя, Эвер бесцельно шаталась по дворцу. Заглядывалась на картины, изучала вензеля на колоннах, вдыхала аромат палочек-благовоний, которые иногда встречались в коридорах и залах. Думала: купить, может, в мастерскую такие? Потом решила, что смесь ацетона с запахом цветов или шоколада будет смердеть ещё хуже, чем обычный ацетон. А вот в комнату такие можно. Или Кристиану подарить, он такие штучки любит. У Лея не видела таких. И ему взять на пробу?

Подобные мысли отвлекали, и вместе с успокоением приходил стыд.

«Крису нагрубила. С Леем не говорила из-за пустяка. Если обидятся – заслужила»

«Нельзя так»

Она почесала запястье, отошла чуть в сторону, к стене коридора, будто ей навстречу кто-то шёл. Почему-то показалось, что она не может занимать столько пространства.

Эвер погрузилась в мысли, планировала, как бы извиниться перед Леем и Кристианом. Он же не плохая подруга, правильно? Конечно, она иногда горячилась, и что Лей, что Крис всегда говорили, мол, ничего страшного, не переживай. Но она переживала. Она должна быть хорошей подругой для них. Хорошей дочерью для Марка. Хорошей жительницей Эрбештадта.

Однако, она отвлеклась, когда за поворотом пустого, далёкого от сердца дворца коридора услышала приглушённые голоса. Говорили советник Энгель и та беспардонная женщина из зала, Альбина. В целом, её не удивило, что кто-то по имени Альбина может вести себя так борзо. Отец с детства привил ей особую нелюбовь к этому имени.

Поначалу Эвер хотела развернуться, не желая влезать и подслушивать чужую беседу, причём далеко не мирную. Судя по голосу советник явно места себе не находил от раздражения.

Эвер передумала уходить, когда услышала циничный голос Альбины:

– Ну что, мамочке пожалуешься? Ой, я же забыла, где она.

– А тебе откуда знать? Ты даже в день похорон туда дорогу не нашла, – ответил ей советник.

Зря успокаивалась. Эвер скрипнула зубами и, сжав кулаки, вышла из-за угла. Её задела даже не суть диалога. Сам голос женщины вызвал в ней бурю злости. Наглая стерва. Высказаться за Лея точно будет не лишним.

Эвер не обратила внимание на изменившегося в лице Энгеля, она целенаправленно шла к Альбине, едва сдерживая себя от непотребного поведения. Марка нельзя разочаровать.

В отличие от изумлённого советника Альбина даже приободрилась.

– О, та самая «не нежненькая»? Подслушивать нехорошо, вообще-то.

Усилием воли Эвер проигнорировала это, сразу перешла к делу:

– Извинитесь перед Лейосом.

– Ушки почисть, дорогая. Кажется, у тебя проблемы со слухом.

– Да, подачки слышать не привыкла.

– Твоего глазастого дружка всё устроило.

– Меня не устроило. Извинитесь.

– По-хорошему, ты действительно должна принеси правильные извинения, Альбина. Это фактически твои коллеги, имей хотя бы базовое уважение, – Энгель скрестил на груди руки.

– Ну хорошо-хорошо, – она закатила глаза и прежде, чем Эвер успела что-либо сказать, протараторила с виноватым лицом: – Герр Двуглазый, простите меня великодушно за непозволительные слова. Я сожалею.

Она потупила глаза. И тут же её губы растянулись в вызывающей ухмылке.

– Упс, кажется, он не слышал.

Эвер уставилась на Альбину, и с каждой секундой на ей лице удивление сменяла неприкрытая злость.

– Издеваешься? – незаметно для себя перешла она на «ты».

– Конечно. Хоть что-то должно же меня веселить, – Альбина пожала плечами. – Один мне про какое-то родство заливает, вторая извинений требует. Скучно.

– Какое-то родство, Бина, какое-то родство? – руки Энгеля взметнулись. Очевидно, он хотел ими всплеснуть, но в итоге просто сдержанно опустил. – Я твои черты везде узнаю.

– Не колышет. Раз обе проблемы себе нажила, решай, – отрезала Эвер.

– Это и твоя проблема тоже, дорогуша.

– Ага, и дворец тоже мой. Не приплетай.

– В каком-то смысле она права, фрелейн Эвер. Разговор действительно касался вас.

Энгель всё же вернул себе самообладание, но по резким движениям было видно, что он тормозил себя. Он старался держать лицо нейтральным, но всё же на нём пролегла тень негодования. И в его слова Эвер верилось больше. Она чуть отступила, но лишь для того, чтобы принять более устойчивое положение. Тело быстро перешло в готовность к обороне.

– И что за разговор? – настороженно спросила Эвер

Альбина приподняла брови и выжидающе посмотрела на советника, мол, объясняй. Советник Энгель выдохнул, собираясь с мыслями.

– Я объясню, но прежде позвольте мне задать пару вопросов.

Эвер кивнула.

– Сейчас, когда мы занимались пропусками, я заглянул в ваше личное дело. Там мало информации. Лишь сказано, что вы родом из Подречья и что Маркус Арден вас удочерил несколько лет назад. Всё верно?

– Ну, правильно всё. Есть проблема?

– Кто вас растил?

– Отец один. Матери не было.

– Отец рассказывал что-то о ней?

– По пьяной лавочке только. Говорил, что меня ещё совсем малую принесла, мол, мне не нужна, забирай. Отец забрал. Имя говорил редко, но знаю, что тёска, – она указала большим пальцем в сторону Альбины.

– Кем была, не знаете?

– Толком не поняла. Отец говорил только, что много где была. И что я похожа на неё.

Энгелю этого хватило, он обратился к женщине.

– Пояснишь?

– Как отца-то звали? – спросила Альбина.

– Урия. Урия Хаммеркопф.

Уголки губ сначала поползли вверх, обнажились в широкой улыбке зубы, а в тёмных глазах женщины сверкнул задор. Короткое хихиканье быстро переросло в смех.

– А ты, братишка, угадал, оказывается, – она легко толкнула советника в плечо.

Энгель промолчал, но красноречиво повёл плечом и отступил. Эвер непроизвольно сжала кулаки. Мысли, словно куча мелких магнитиков, отталкивались и соединялись, выстраивая логическую последовательность из фактов, и эта линия плавно привела к одному слову, которое Эвер всю сознательную жизнь не могла никому сказать.

– Мама?

– Получается, так, дорогуша. А это дядюшка твой, поздравляю.

Кристиан хоть и не часто говорил об отце, но, когда Эвер спросила, хотел бы он увидеться с ним когда-нибудь, Кристиан отвечал, что видеть и объявляться в его жизни не хочет. А вот Эвер всегда думала, что очень хотела посмотреть в глаза матери. Теперь, когда жизнь наконец столкнула её с той, в ком она нуждалась всё детство, Эвер поняла ход мыслей Кристиана. Внутри что-то с треском коротнуло, высекая искру гнева.

– И что отец в тебе нашёл? – прошипела Эвер.

– Уричка-то? Много чего, хотя сам мне дать ничего не смог бы. Пару ночей разве что, и те выклянчивал. Не будь он красавчиком, и того бы не получил. Вот тебе и пару ночей, – она смерила Эвер насмешливым взглядом.

– Почему ты не сказала ничего о ребёнке? – встрял в разговор Энгель. – Наша кровь, позаботились бы.

– А меня в семье кто ждал? – она старалась выглядеть весёлой, но Эвер уловила в словах ядовитую желчь. – Да и в мёртвой зоне мне как-то не до этого было.

– Ты была с ребёнком в Каменном лесу? – выпалил Энгель.

– Беременная, – поправила Альбина.

– Как тебя вообще туда занесло?

– Интересно стало. Туда нутро звало. Или как ты это назвал? Какие-то голоса?

– Бина… – Энгель виновато поджал губы, но взглянув на Эвер, вновь надел маску спокойствия. – Ты даже не постаралась… обратиться к врачу, если не хотела ребёнка?

– Надеялась, что проклятие в мёртвой зоне само справится. Да и ещё раз повторюсь, мне не до этого было. А потом поздно стало. Родила и отцу отнесла. Имя уже он давал. Хотя, судя по всему, ты и ему не особо нужна была.

– Ты… Да как тебя королева при себе держит вообще?

Эвер даже не могла нормально дышать. Грудь будто сама вжималась в лёгкие, заставляя спину ссутулиться. Ровное дыхание ушло, остались прерывистые вдохи, неравномерные, разной глубины и длительности. Импульс с сигналом повыдёргивать патлы этой женщине тормозился лишь мыслью: Марк разочаруется.

– Видимо, я ей нужна, – она внимательно следила за Эвер и удовлетворённо прикусила губу, когда та дёрнулась навстречу, но тут же остановилась.

– Сука, – просипела Эвер.

– Альбина. Это отвратительно. Замолчи, – сиреневые глаза Энгеля похолодели, как тогда, когда он тормозил гвардейца-спутника в гильдии.

Альбина отмахнулась.

– А что, я разве что-то не так сказала? Это просто факт, да: ни мне, ни отцу она не нужна оказалась. Так бывает, дочери иногда оказываются ничейными. Правда, братик?

– Она моя дочь.

Эвер даже слегка передёрнуло. Даже не от знакомого голоса Марка, не от подавленной злости в нём. «Моя дочь». Её это словно эмоционально выдернуло из ситуации. Она обернулась.

Широким шагом к ним из-за поворота приближался Марк, хмурый, враждебный. И его глаза, жёлтые, как драконье золото, сверкали неподдельным гневом. Позади шёл обеспокоенный Лейос и Кристиан, который на вид казался спокойным, если бы не дёрнувшаяся щека.

Марк с демонстративным покровительством потрепал Эвер по волосам, ещё больше успокаивая и отстраняя от ситуации. Как тогда, когда уносил из Подречья.

– Герр Хоффман, верно говорит: это отвратительно. Я никому не позволю так общаться с ней. Возьмите слова назад, фрау Альбина.

– Интересная у вас компания: Двуглазый, дочурка, её защитничек и… – она посмотрела на Кристиана и прищурилась. – И, видимо, немой.

– Иногда молчание – золото. И вы, похоже, небогаты, – парировал юноша, вызвав у Энгеля лёгкую улыбку.

– Фрау Альбина, вы должны уже три извинения, – сурово продолжал Марк.

– А вы, кажется, не умеете считать, – Альбина помрачнела, и её глаза, как показалось Эвер, стали ещё чернее.

– Как же? Поправьте, если ошибаюсь, – он начал загибать пальцы. – Лейосу – за «диковинку», Эвер – за «ничейную» и герру Хоффману за то, что приходиться из-за вас краснеть.

– Герр Арден, вы не должны… – Энгель не договорил, Марк остановил его поднятием ладони.

Альбина утробно усмехнулась, издав гортанный низкий рык, напомнив Эвер животное в обороне. Женщина усмехнулась, но усмешка её была уже не весельем, походя больше на оскал.

– Скука. Не работа – сплошная скука, – прорычала Альбина.

Она развернулась на каблуках, изящно откинула с плеч длинные волосы, которые Эвер, как оказалось, взяла в наследство у неё, и направилась прочь из коридора, медленно и с непоколебимым достоинством.

– Повеселись хорошенько. Ма-моч-ка, – выплюнула ей вслед Эвер.

Альбина не ответила, только хихикнула напоследок и громче обычного стукнула каблуком, скрывшись за поворотом.

– Прошу меня простить за эту сцену. Я глубоко сожалею, что вам пришлось слышать всё это от неё.

Энгель глубоко поклонился. Марк лишь покачал головой в ответ.

– Не вы извиняться должны. Вас она задела, очевидно, так же, как и нас.

– Не без этого, – признал Энгель и обратился уже к Эвер, – И тем не менее, фрейлейн Эвер, я всё же должен кое-что сказать вам. От имени всей семьи Хоффман прошу прощения за то, что вам пришлось называть Подречье своим домом.

Эвер не пошевелилась. Она даже не понимала, как реагировать на это. Как будто её жизнь особо не изменилась, но шарахнуло так, что необходимо будет вечер провести в горячей ванне и спать ложиться далеко не с ребятами. Перед ними ещё объясняться…

– К вам у меня претензий нет. Ни к вам, ни ко всей семье – сколько вас там? – она неопределённо повела ладонью. – Но кое-что уясните: у меня не было матери. Значит, родственников с её линии – тоже. Ваша семья – не моя.

Она отвернулась, но всё же сделать шаг к друзьям сначала не смогла. Остановило знакомое чувство, которое липкими чёрными нитями проникало в любую из сфер её жизни, в любую ситуацию, в любой разговор.

– Простите, герр Хоффман.

Только после этих слов она вновь смогла двигаться.

Энгель не ответил ей, да и Эвер было в целом всё равно, даже если бы он и хотел что-то сказать. Она отгородилась от ситуации, не позволяя себе думать от этом вплоть до самого вечера, когда все наконец вернулись в гильдию. Марк не пытался завести с ней разговор, друзья тоже тактично не лезли.

И всё-таки перед ними Эвер извинилась. Под самую ночь, когда ребята перед сном решили устроить урок межрасовых языков. Целовала Лея в щёки, говоря, что погорячилась. Держала за руки Кристиана, уверяя, что он совершенно не бесит. А потом, когда убедилась, что они не сердятся, сказала, что заночует сегодня не с ними. Парни приняли это без вопросов.

Правда, спать Эвер одной не хотелось. Поэтому она сделала то, чего не делала давно: напросилась в постель к Марку. Будучи подростком, она часто будила его посреди ночи и со стыдом жаловалась на кошмары. Эвер боялась, что Марк разозлится. Марк сам приносил подушку и одеяло из её комнаты.

Так и сегодня мужчина пустил дочь к себе без вопросов, когда увидел, как она стояла в дверном проёме со своим постельным. Заговорили не сразу. Некоторое время Марк читал вслух, пока Эвер, прикрыв глаза, лежала у него под боком. Успокаивалась, наслаждалась, когда мужчина по-отечески гладил по плечу.

Эвер всегда обнимала Криса и Лея, кода спала. Марк же всегда обнимал её. Безопасность – вот чем были объятия для Эвер. И часто эту безопасность давала она. Иногда же сама нуждалась в ней.

Когда ложились спать, и Марк, погасив основной свет, зажёг ночник, Эвер тихо спросила:

– Ты никогда не жалел о том, что забрал меня?

Мужчина вскинул брови, будто услышал самое абсурдное заявление в своей жизни, и твёрдо мотнул головой.

– Никогда. Что за вопросы?

Эвер потёрла запястье, промолчала. Абсолютно логичный вопрос. Она должна убедиться, что всё ещё нужна.

Марк ненавязчиво остановил её, накрыв руки, большой смуглой ладонью, и чуть наклонился, пытаясь заглянуть в глаза.

– Это всё из-за слов той женщины?

– И из-за них тоже. Иногда кажется, что я только проблемы тебе приношу.

Мужчина обхватил её лицо и, встретившись наконец с девушкой взглядами, со всей нежностью поцеловал в лоб.

– Какие проблемы? Заступиться за тебя перед странной дамой, которая не мать даже на словах? Не велика беда.

Он мягко пригладил её щёку большим пальцем, и девушка чуть сощурила один глаз.

– У меня никогда не будет родных детей. Судьба забрала у меня эту возможность, но взамен подарила тебя, Львёнок. Мою дочку.

Губы Эвер сжались в тонкую линию, и прежде, чем она успела издать какой-либо звук, Марк притянул её, пряча в больших и тёплых объятиях.

Ренегат

Следующий день ребята решили пережить на речке. Осталось уладить лишь пару мелочей по поводу службы, но ими занимался Марк, как лидер. “Детей” – а именно так все в гильдии по привычке звали Эвер, Кристиана и Лейоса заодно – он отправил отдыхать, пока была возможность.

Солнце не сбавляло оборотов, создавая над горизонтом марево. Вышли к реке ближе к вечеру, когда пик жары остался позади. Хотя Лейос всё равно, увидев воду, тут же полез туда. Эвер сложно было представить, как жара ощущается для якшей, но видя, как он повеселел, когда вынырнул, предпочитала думать: так же, как и для людей, просто порог чувствительности ниже.

Небо постепенно уводило всё ниже и ниже солнце, разливавшее на зелень листьев и травы невесомое золото. Это время, помнила Эвер по рассказам Марка, считалось часом Лорда Сурьяры, часом, когда он был рождён, смешав в своей природе свет и пламя. Именно поэтому свет предзакатного солнца называли драконьим золотом, и именно под ним Эрбештадт достигал пика бурления жизни.

На речке, однако, стояла тишина. Еле-еле шелестела листва, журчала вода, играя пляшущими на поверхности солнечными зайчиками. Где-то в траве стрекотали кузнечики, а между ветвей слабый ветерок гонял птичий свист.

Эвер отправила ребят в воду, сама же разложила покрывало на траве, достала еду для перекуса. Маленький пикник, без которого на речку они никогда не совались.

Раздевшись, Эвер села в воду почти у самого берега. Дальше она не заходила: плавать так и не научилась. Зато умели ребята, и Эвер, сидя в своём "лягушатнике", как называл мелководье Лейос, наблюдала, как её друзья с детским интересом ныряли и доставали со дна камушки, ракушки – всё, что попадётся.

– Ну, как? Есть что-то стоящее? – поинтересовался Лейос, наблюдая за тем, как друг промывал найденное в воде.

– Увы. Похоже, с монетой в прошлый раз нам просто повезло, – Крис покачал головой и швырнул найденный камень подальше.

Камушек пролетел по низкой дуге и с приглушённым бульканьем исчез, пустив круги по водной глади.

– В следующий раз пойдём купаться ниже по течению, там поищем.

Кристиан потянулся, и Эвер на секунду поймала себя на мысли о том, насколько он худой и субтильный. Но это значительно лучше того, каким он был несколько лет назад, когда только появился на пороге гильдии: тощий оленёнок.

На его фоне Лейос всегда выглядел пышущим здоровьем холёным юношей. В отличие от Кристиана он крепкий, подтянутый и раздражающе высокий. Раздражающе для Эвер, потому что у неё всегда болела шея при разговоре. Иногда это выбешивало настолько, что она просила его сесть.

Беседа ребят плавно снова обрела шутливый тон, Эвер толком не прислушивалась, любовалась. В тёмных апельсиновых глазах Кристиана зажглась искорка озорства, и он застал Лейоса врасплох, внезапно окатив того из реки. Несколько секунд Лейос просто стоял, шокированный, – в свете солнца его необычные неоново-голубые глаза казались особенно яркими – а затем сам ухмыльнулся. Он провёл ладонью над водой, и та, повинуясь зову магии, поднялась крупной волной. Кристиан хотел отойти. Не успел. На секунду он исчез под водным валом, а когда появился, тихо откашлялся и попытался стряхнуть воду с лица.

Эвер на долю секунды ослепил отблеск с золотых колец на паре тонких, почти девичьих пальцев. Эвер не понаслышке знала, как хорошо парень ухаживает за руками и насколько на них мягкая шёлковая кожа. Длинные волосы, тёмные, с синим отливом, потеряли обычный объём и прилипли к телу. Кристиан заплетал их редко, лишь иногда собирал в низкий хвост, но зато всегда давал позаниматься ими Эвер. Он вообще ей мало в чём отказывал.

Лейос звонко засмеялся, и с этой заметной щелью между передними зубами он был похож на мальчишку. Иногда Эвер думала, что ему не хватает веснушек, но таковыми парня природа не одарила. Зато помимо божественных глаз добавила внешности больше экзотики – лишила почти всего цвета волосы, сделав их почти белыми. Окрасила лазурью лишь редкие тонкие прядки. Ресницы у парня такие же светлые, чем иногда напоминали Эвер тонкие нити павлиньих перьев.

– Нечестно! – вскрикнул Кристиан и хихикнул. Его мягкий голос благодаря тембру отлично перекликался с шумом реки.

– Кто бы говорил! – Лейос показал другу язык.

Вместо ответа Кристиан снова с силой ударил по воде. Лейос ответил тем же, но воды не касался – ему хватало лишь движений ладони. Эвер на мгновение заметила в поднявшихся брызгах радугу.

Безмолвный лес вокруг наполнился смехом ребят. Эвер было отрадно видеть их улыбки.

Эти улыбки, родные и любимые всем сердцем, она однажды поклялась защищать.

– Утопить меня хочешь? – спросил Лей, отворачиваясь от очередных брызг.

– Если не покатаешь, – Кристиан сощурился.

Игра прекратилась, и Лейос, повернувшись спиной к другу, глубоко вдохнул и ушёл под воду. Кристиан немного повозился, и когда Лейос вынырнул, уже сидел у него на плечах. Он смотрел на Эвер с высоты почти двухметрового якши.

– Теперь ты ещё меньше!

– Я тебя покусаю, как только из воды вылезешь, – проворчала в ответ Эвер.

Кристиан заворошил волосы Лейоса, но тот не двигался, смотря куда-то вперёд. Эвер настороженно вгляделась туда же. Ничего необычного. Она встретилась взглядом с Кристианом, и оба поняли: что-то не так.

– Лей? Всё нормально? – спросила она, поднимаясь.

«Взгляд пустой. Опять оно!»

Кристиан на его плечах старался не двигаться. Однако, держался за Лейоса только он, сам Лейос расслабился, даже руки опустил, не реагируя вообще ни на что. Хватки Кристиана оказалось недостаточно, и парень начал соскальзывать. Оба опасно накренились назад.

– Осторожно!

Девушка сорвалась с места, но, конечно же, не успела: оба с плеском завалились в воду. Эвер шла к ним, стараясь преодолеть сопротивление воды, гребла. Она понимала: если им понадобится помощь, плавать придётся учиться на ходу.

Крис вынырнул и судорожно вдохнул. Лейоса нигде не было видно.

– Крис! Он захлебнётся!

Кристиан оглянулся и тут же снова исчез под водой. У Эвер сбилось дыхание. Будто она сама сейчас утонет. Вода уже закрыла грудь. Ещё немного, и дальше нужно вплавь.

Из-под воды появились оба: напуганный Кристиан и Лейос, который пытался откашляться. Сначала Эвер подумала, что с ним всё в порядке. Показалось. Этот взгляд друга в никуда наводил жути, не видящий реальность, но видящий время

– На берег, Крис! Давай на берег!

Крис подхватил якшу и повёл его навстречу Эвер. Как только они оказались рядом, Эвер проскользнула под вторую руку Лейоса. Они ссадили его на покрывало. Эвер упала рядом, даже не обратила внимания, как больно ударились колени о твёрдую землю. Дрожащими руками зачесала волосы друга назад. Он кашлял, часто моргал, но дышал. Даже сидел самостоятельно, хотя сознанием находился явно не здесь.

– Снова провидение, – прохрипел Кристиан. Он и сам воды наглотался.

– Похоже на то. Кашляет не он, тело само, на рефлексах.

Эвер взяла полотенце и осторожно промаканула глаза Лея. Она не раз видела, как он замирал, смотря в пустоту. И это всегда случалось внезапно. Дар захватывал друга, и иногда Эвер поражалась тому, как он вообще дожил до своих лет. Не будь друзей рядом, Лейос просто-напросто мог утонуть.

***

Очертания перед его глазами сменились, и Лейос увидел перед собой испуганных Эвер и Кристиана. В горле першило, а во рту вязал привкус здешней воды.

– Простите, я опять…– озвучил он первую же мысль, но не успел договорить, как зашёлся в новом кашле.

– Не о том думаешь, – попытался отвлечь его Кристиан.

Он в знак поддержки похлопал Лея по ладони и завернул его в полотенце, и Лейос сразу в него закутался. Даже не от холода, скорее, от лёгкого шока. Осознание того, что он чуть не утонул, приходило медленно, но реакции никакой не вызвало. Лейоса даже самого напугало, как спокойно он принял этот факт. Отчасти он грешил на отложенный стресс, отчасти – на то, что это был далеко не первый раз, когда дар плевать хотел на безопасность своего носителя.

Лейос не говорил, пока из горла не ушло першение, а пульс не утих, оставив после себя не спокойствие, но ощущение безопасности. Друзья сидели по обе стороны от него, будто стены, закрывающие от любой угрозы. Но пальцы подрагивали, когда в мысли вновь врывалась картина из видения.

– Эв, ты когда на поиски пойдёшь? – чуть замявшись, всё-таки начал он.

– Не знаю. С ребятами из группы не связывалась пока, – ответила Эвер, но насторожилась. – Ты что-то видел?

Лейос поджал губы и смял между пальцами полотенце. Какая-то его часть говорила, что Эвер вряд ли этому удивится. Она не первый год ходила на поиски пропавших людей. Иногда находила. И не только живых. Даже Марк, который привёл дочь в волонтёрство, сходив пару раз на поиски, отказался. А Эвер продолжала. «Кто, если не я?» – таков был её девиз.

Но другая часть Лейоса, заботливая и сострадательная, отказывалась оповещать об увиденном. Не хотелось подругу пугать.

«Но если она будет знать, морально подготовиться успеет»

Эта мысль перевесила и окончательно уверила Лейоса в необходимости рассказать. Собравшись с духом, он начал:

– Я видел женщину в полом дереве. Мёртвую. Ты найдёшь её рядом с кустами ляйхбера. Не знаю, когда это будет. Но ягоды зрелые, значит, середина лета. Какого лета – вопрос.

– В полом дереве? – переспросила Эвер.

Она нервно сцепила пальцы. Удерживала себя от привычки.

– Да. Прямо… в стволе, – с трудом проговорил Лейос. В подробности вдаваться он не хотел уже из заботы о себе самом.

– Женщину не знаешь? – уточнил Кристиан.

– Нет. Возможно, пока. Но я не увидел лица. Там уже… Понятно, что мертва не первый день, в общем.

Кристиан положил ладонь на руки девушки, хотя Лейосу показалось, что он сам побледнел. Лейос попытался смягчить углы.

– Ты же знаешь, мои видения не всегда сбываются. На будущее ведь влияет множество обстоятельств, я вижу лишь наиболее вероятный путь. Всё может ещё тысячу раз поменяться.

– Надеюсь, – коротко ответила она.

Разговор увяз. Лейос лишь предложил вместе полежать. Некоторое время они просто смотрели в небо, пока Кристиан не разрядил обстановку замечанием, что вон то облако похоже на гильдийского кота Либхена. Лейос тут же втянулся в разговор, Эвер немного повременила, но в конце концов тоже сдалась.

Кристиан снова захотел купаться. Лейос в воду больше не полез: жарко уже не было, да и во рту всё ещё стоял привкус реки. За Кристианом пошла Эвер. Не плавать, конечно, а так, ноги помочить. Хотя парень в конце концов увлёк её в воду.

Наблюдая, как Кристиан сажает подруге на голову цветок кувшинки, Лейос думал. Думал много и напряжённо. И чувствовал. Рядом с ними были якши. До него доходили вибрации чужой магии. Появились они недавно, но Лейос тревогу бить не стал. Пока не было видимой угрозы, он не хотел беспокоить друзей. Да и что греха таить, он вновь не был уверен в реальности своих ощущений. То, что про якшей говорила сама королева, конечно, добавляло чувствам очки реальности, но списывать со счетов беды с головой Лейос тоже не мог.

Помимо прочего он невольно разогнал мысли о том, почему якши устраивают беспорядки в городе. Чего они хотят этим добиться? Почему не согласились на переговоры, хотя изначально сами этого требовали? А самое главное: можно ли их действия назвать справедливыми? И Лейос всё время приходил к единственной мысли, которая одновременно и пугала его, и давала опору правоты.

«Можно»

И всё же Лейос не мог избавиться от ощущения подвоха во всей этой истории. Он был, вот только где? В словах королевы? В действиях якшей? Они должны выяснить мотивы, и проще всего было поговорить. Но якши на контакт не шли. Почему?

«Потому что людская ненависть неизбывна»

Для Лейоса это было очевидной причиной. Представив себя на месте якшей, он понял, что и сам бы, вероятно, не захотел говорить, предпочтя что-нибудь, что помогло бы сделать собеседника более сговорчивым. И, если речь о людях, может быть, методы якшей не такие уж и жестокие?

Лейос помнил силу человеческой злобы. Когда он только начал путешествовать с Альшем, их путь часто пролегал через людские деревеньки. Тогда ещё наивный Лейос, привыкший к тепличным условиям якше-людского мира в своём поселении, даже подумать не мог, насколько может быть опасна чужая осведомлённость о его происхождении. В одной из деревень Альш оставил Лейоса одного, чтобы узнать о дальнейшем пути. Лейос захотел помочь, сам начал спрашивать у прохожих и наткнулся на нескольких рабочих мужчин. На вопрос, кто он такой, Лейос без задней мысли ответил: «Якша.» А когда ему не поверили, показал немного магии.

Именно тогда он понял, что не весь мир дружелюбен. Ему пришлось закрыться щитом. Мальчик сидел на коленях, плакал и закрывал голову руками, чтобы не видеть перекошенных лиц тех, кто колотил по щиту, пинал ногами и кричал, кричал, кричал… Лейос не мог причинить им боли, он предпочёл оборону. Но Альш смог. Несильно, но весьма действенно, он подпалил края одежды тех, кто нападал на ребёнка, и увёл Лейоса, когда мужики отвлеклись на то, чтобы потушить себя. Альш сам отозвал огонь, когда они с Лейосом отошли на безопасное расстояние.

Шок смешался с ощущением справедливости. Лейос обжёгся, когда решил, что ему рады. Они тоже обожглись. По-настоящему. Они обидели его и поплатились. Всё верно, так и должно быть.

Так, может быть и сейчас всё так и должно быть?

Лейос сомневался. Он хотел услышать всё со слов якшей, узнать всё самому. Но с людьми они говорить не стали…

«С людьми не стали. Но я не человек»

Зерно идеи проросло молниеносно. Найти, встретиться, поговорить. Без рукоприкладства, без, он надеялся, избеганий. Просто поговорить. Они должны согласиться. Он якша, у него уже есть кредит доверия.

Рассказывать о своём решении друзьям Лейос не стал. Кристиана задаром заставит переживать. Эвер так вообще точно с ним пойдёт и отказов не примет ни под каким соусом. Она же должна его защитить в случае чего. Но именно из-за неё, из-за её присутствия, диалога может и не случиться.

«Буду один. Но нужно понять, как выйти с ними на связь»

Однако, самому думать не пришлось.

Ребята вернулись домой к сумеркам, когда солнце уже закатилось за горизонт, и половину неба уже съела темнота ночи.

После душа Лейос зашёл к себе, вытирая полотенцем мокрые волосы, и увидел то, чего в его комнате никогда не было. Бумажный журавлик на подоконнике. И от него веяло магией. Лейос так и оставил на голове полотенце и осторожно приблизился к журавлю. Прежде, чем взять его в руки, Лейос покрыл их магической защитой.

Но внутри не нашёл ничего опасного. Только написанные аккуратным почерком слова на языке якшей:

"Вероятно, у тебя много вопросов. Мы хотим поговорить. Если ты тоже этого хочешь, приходи завтра в жилой район Силикозной ямы за два часа до полудня. Встретимся между домами шесть и семь. Будь один. Не бойся. Своим не вредим."

И как только Лейос, прочтя последнюю строку, положил на подоконник лист, некогда бывший журавлём, он тут же коротко вспыхнул огнём и превратился в кучку пепла.

Смотря на неё, Лейос сжимал кулаки, тихо радуясь, что всё складывается прекрасно. И только потом понял кое-что и помрачнел.

«Эффектно от записки избавились, молодцы. А мне теперь убирать»

Подняться рано не составило труда, тем более, что Лейос почти не спал этой ночью: то вспоминал женщину в дереве из видения, то загонялся мыслями о встрече с якшами. Утром говорил он только с Эвер: Кристиан всё ещё спал. Оправдать перед девушкой необходимость уйти одному в город оказалось просто: надо в магазин за принадлежностями для художеств.

Эвер хотела напроситься с ним, мол, там в городе банда с якшами, мало ли что. Лейос всё же отговорил, заверив, что он сам справится. Эвер поверила и отпустила, а юноша всю дорогу до города грыз себя изнутри чувством вины. Лгать безоговорочно доверяющей подруге – низость и подлость. Лейос в конце концов пришёл к оправданию для самого себя: он делает это, чтобы помочь делу, и это всего лишь маленькая белая ложь во имя общего успеха.

Даже к десяти часам утра в проулке было не так много света. Окраина города недалеко от Силикозной ямы, здесь народу почти нет. Встретить можно было разве что рабочего-шахтёра и то мало вероятно: кто-то уже работал, а кто-то отсыпался на выходном. Однако, Лейос всё равно нервничал и тихонько гонял ногой по песку шестерёнку, рассматривал мусор в железном баке. Здесь периодически гулял сквозняк, бились песчинки и мелкие камушки о железо, но ничего больше не нарушало тишину. Лейос судорожно вздохнул: с минуты на минуту должны были прийти якши.

И действительно, уже совсем скоро Лейос услышал размеренные шаги, и вскоре перед ним возник прячущий руки в карманах серых штанов взрослый мужчина. Ничем не примечательный, Лейос видел десятки похожих на праздниках, но от него шла пульсация магии.

Мужчина вынул из карманов раскрашенные руки и сцепил перед собой в знак дружеских намерений. Юноша с тоской зацепился взглядом за узоры.

– Здравствуй, Лейос.

Поначалу он даже не разобрал, что сказал якша: настолько давно Лейос не слышал родную речь, не искажённую людским горлом Кристиана. Однако, был повод напрячься: его имя уже знали.

– А вы, простите?

– Раят. Итак, полагаю, у тебя много вопросов.

– Достаточно.

Лейос напряжённо косился по сторонам. Думал, куда бежать в случае чего. Он уже пожалел, что пришёл в одиночку. Хоть Эвер была бы рядом… Как обычно, при выходе в город, Лейос снова надел повязку, поэтому Раят не должен был видеть его оглядок. Но ни в чём нельзя быть уверенным.

– Я постараюсь ответить на все, – Раят кивнул, по-доброму улыбаясь.

Лейос решил не медлить.

– Тогда первый вопрос: зачем хотели встретиться?

Раят тихо рассмеялся.

– Интересный вопрос. Тем не менее ты сам охотно пришёл сюда. Один, без друзей. Может, ты и сам собирался искать встречи с нами?

Лейос не стал отрицать понятные, на его взгляд, вещи.

– Это мой дом. Конечно, я хочу знать, что здесь происходит. А вот я вам зачем?

– Разве не очевидно? Ты Двуглазый.

Лейос едва заметно отступил. Он подозревал, конечно, но не ожидал, что ему скажут об этом прямо. Конечно, зачем он ещё может быть нужен?

– Так и зачем вам Двуглазый?

– Мы хотим вернуться домой, Лейос. В родные земли.

– В Каменный лес? Он проклят, там нет места жизни.

– Снять проклятие может тот, кто ломает границы времени. Двуглазый провидец. Ты.

Лейос поджал губы в негодовании, нервно притаптывая ногой песок.

– Предположим, – недоверчиво протянул он. – А здесь вы чего беды устраиваете?

– Мы лишь хотим переговоров с королевой Агнет о перемирии. Опережая твой вопрос: мы уже приходили к ней, но нас не приняли и лишь выставили из дворца.

– Это я знаю, – перебил Лейос. – Королева не хотела вести разговоры о мире, не посоветовавшись с двором и, разумеется, с богом.

– Мы и не собирались в первую же встречу всё решать. Лишь поговорить.

– Вот только королева просила подождать, а когда уже сама предложила переговоры, вы отказали. И «Примирители», очевидно, ваши ребята, – решил тут же подловить Лейос.

– Кажется, королева кое-о-чём умолчала. Мы приходили не один раз, и подождать нас попросили лишь в последний из них.

Лейос вскинул брови, а затем медленно свёл их к переносице. Взгляд забегал, толком не присматриваясь ни к чему. Кто-то врал. Вот только, кто? Якши или королева, которой нужна помощь? И всё же в голове промелькнула мысль:

«Несколько людских отказов против одного якшинского. И кто же всё-таки не готов к миру, фрау Агнет?»

Тем не менее, Лейос не принял слова Раята за чистую монету. Решил идти дальше.

– Даже если и так, зачем нужны «Примирители»?

– Наши… м-м-м, шоу – это закономерное недовольство. Мы хотели по-хорошему, но приходиться идти иначе. Небольшая месть.

Раят неопределённо покрутил ладонью и задумчиво выбросил указательный палец в песок под своими ногами. За долю секунды там образовалась небольшая вмятина, словно кто-то уронил маленький шарик.

– Месть? Вы людей пугаете и панику сеете.

– Считаешь, что лёгкий испуг хуже веков гонений?

Лейос сглотнул и растерялся. Понял, что думал о том же самом. И вновь он задал себе вопрос: справедливо ли это?

Раят покачал головой.

– Ты, конечно, можешь читать иначе, и я могу это понять. Но всё же советую задуматься о равноценности.

– Допустим, – Лейос стушевался и потёр шею, но всё равно продолжал: – Но есть пострадавшие от ваших действий. Умышленных действий.

– Мы не желаем зла людям, наши шоу никому не вредят. Пострадавшие сами проявляли агрессию, мы лишь защищались.

– От гвардейцев? Возможно. А простые горожане причём?

– Хочешь сказать, простые горожане не могут желать тебе навредить?

Раят склонил голову набок. Лейосу было достаточно пары секунд, чтобы подумать и вспомнить. Искаженные ненавистью лица за щитом…

– Я понял, – Лейос пригладил вставшие дыбом волосы на загривке. – Тогда вот в чём вопрос: кто такие «Примирители»? Ты один из них?

– Нет. «Примирители» – лишь малая часть всех якшей, просящих о мире, Лейос. Нас гораздо больше. Целая община.

– Община? – Лейос еле удержался о того, чтобы не раскрыть от удивления рот.

– Именно. Мы называем себя Рамити.

– Ветви? – пробормотал Лейос, переведя для себя на человеческий, и кашлянул от испуга, когда Раят ответил ему на чистом людском.

– Всё так. Долгая история…

Лейос и сам не заметил, как с этих слов начались его частые встречи с Раятом. В тот день говорили они долго, условились встретиться снова на следующий день на этом же месте, в это же время. Потом снова, и снова, и снова…

Раят рассказывал об общине, быте рамитов. Ветвями они звали себя по аналогии с деревом. «Ветви» – все члены одной большой семьи, объединённых не кровью, но расой якшей. «Ствол» – их лидер, тот кто взял на себя ответственность за их благополучие, якша по имени Йед Приор. Ну а «корнем» этого древа являлся сам Отец якшей, татв Викас Сан’Адарш. Их бог, убитый в древности рукой Ракши.

Лейос с удовольствием слушал Раята, иногда ощущая себя ребёнком, которому рассказывают на ночь интересные истории. Когда Лейос приходил домой его просто распирало от желания поделиться всем этим с Эвер и Кристианом. Вот только знал, что его не поймут. Как бы близки друзья ни были, но факт всё ещё оставался фактом, и Раят мягко напомнил Лейосу об этом: они всё ещё люди. А Лейос давно усвоил: люди якшей не понимают.

С каждой новой встречей Лейос проникался к рамитам симпатией. Даже несмотря на то, что знал он оттуда лишь Раята, чувствовал, что там он найдёт близких по духу. Эвер и Крис – любимые люди. Но хотелось обрести хотя бы одного друга-якшу. Того, кто понял бы Лейоса полностью.

Когда они с Раятом встретились в очередной раз и проводили время в тени одного из домов, Лейос признался:

– Если всё действительно так, как ты говоришь, то… наверное, ваши цели благородны. Я их уважаю.

– И поддерживаешь? – вкрадчиво уточнил Раят.

– Конечно. Я тоже хочу мира. Да и если якши вернутся на родину, никому хуже не будет.

– Всё верно. Поэтому… – Раят глубоко вдохнул и с лёгким оттенком торжественности продолжил: – Мы бы хотели предложить тебе сотрудничество. Мы вместе пойдём к благой цели, сможем вместе достичь желанного мира и процветания.

Лейос промолчал, но уголки его губ приподнялись в растроганной улыбке. Да. Это было бы… Чудесно.

– Представляешь, ты можешь проложить дорогу в будущее для стольких поколений, – с энтузиазмом говорил Раят.

«Я могу помочь им? Правда? Лишь раз обратиться к дару…»

За секунду внутри Лейоса произошла буря: надежда на исполнение мечты смешалась с детским желанием быть великим героем, однако быстро перетекла в страх перед даром, а затем к конечной стадии – стыду. И если Лейос предпочитал раньше стыд развитию, после того как Раят рассказал ему о рамитах, придерживаться этого пути стало невыносимо.

Прекрасные якши, желающие лишь мирной жизни в союзе с людьми, которым Лейос мог помочь, мог подарить лучшее будущее, для которых он мог стать одним из творцов нового мира.

И которых Лейос подводил. Сильно подводил, отказываясь познавать роль провидца.

– Это здорово, и я был бы рад помочь, правда! – Лейос притворился будто утирает нос, хотя на самом деле просто попытался прикрыть пылающие жаром щёки. – Только есть проблема. Я н-не умею пользоваться даром.

Улыбка исчезла с лица Раята. Он несколько секунд смотрел на парня широко открытыми глазами, а затем озадачено нахмурился, отводя взгляд.

– Да-а… Ситуация… – протянул он.

– Извините, – Лейос ещё сильнее покраснел, когда услышал в собственном голосе детские нотки.

– Всё хорошо, я думаю, это решаемо. Не переживай!

Раят поспешил парня подбодрить, Лейос позволил ему коснуться плеча. Благодаря поддержке стало чуть проще принять своё нынешнее бессилие. И чуть проще поверить, что это действительно решаемо.

«Я могу справиться»

– Я одного не понимаю: Люкс и Наос не учили тебя?

– Они не успели. Хотели, но… – Лейос на секунду осёкся. Эти имена он в последний раз слышал лишь от Альша. – Откуда? Вы знаете маму и папу?

Раят подмигнул.

– Конечно. Когда-то они были с нами.

– С… Рамити?

Раят гордо кивнул:

– Именно. Твои родители были одними из нас. И много лет назад среди Рамити и ты появился на свет.

Лейос невольно потянулся к серьге. Да как же? Не может же быть. Он родился у моря. Сколько себя помнит, жил там. В рыбацкой глухой деревушке. Община? Рамиты? Они никогда бы…

– Они врали мне? – выпалил Лейос, сжав серьгу и тут же разжав, побоявшись сломать.

–Родители? – переспросил Раят.

Лейос не нашёл сил ответить, только кивнул. Стало трудно дышать, он сделал шаг в сторону и тут же замер. Тень дома, ранее защищающая от дневной жары, теперь давила, нависала, как ладонь над мелкой букашкой.

– Возможно, у них были причины не говорить тебе об этом, – Раят сочувственно потрепал парня по плечу. – Они покинули нас, ничего не сказав. У нас есть догадки, но они… Как бы это сказать, туманны.

Лейос судорожно вдохнул, ища в воспоминаниях хоть один признак того, что родители были не теми, за кого себя выдавали. Но не находил.

«Не это ли отел сказать Альш?»

– И спросить я не могу. Они…

– Мертвы, – закончил Раят и тут же пояснил, когда Лейос настороженно покосился на него. – В общине живут Одноглазые. Четверо оставшихся. Те, кто смотрит в прошлое, видели их смерть. Ужасное зрелище.

– И вы знаете, кто это сделал? – с надеждой вскинулся Лейос, но поник сразу, поймав сочувствующий взгляд Раята.

– Возможно, это проклятие, но… Ни один из провидцев не смог увидеть момент смерти. Мы не знаем, какое чудовище могло совершить такое, но очень хотели бы знать.

– И я! – Лейос активно закивал. – Вы поможете мне?

– Если ты поможешь нам, – Раят по-отечески улыбнулся и потрепал юношу по волосам.

– Да! Конечно помогу! – ободряясь, Лейос хлопнул себя по щекам.

– Только есть одно «но»… – неловко закусив губу, начал Раят.

«Ну почему всё не может быть просто?!»

– Твои друзья против нас. Ты не сможешь помогать нам, живя с ними под одной крышей. Поэтому, боюсь, тебе придётся покинуть их.

Второй эмоциональный удар под дых Лейос уже не смог вынести на ногах, и ему пришлось сесть на корточки, и закрыть голову руками. Иллюзорное подобие защиты.

«Покинуть их? Я их люблю, не могу!»

"Но могу помочь якшам. Могу привести их к миру. Я единственный способен снять проклятие. Должен ли я?»

Похоже, Раят присел рядом и похлопал его по спине. Так похоже на поддержку Марка.

– Я могу подумать? – спросил Лейос.

– Конечно. Но не могу сказать, что у тебя много времени.

Лейос с ответом повременил.

Когда он наконец поднял голову, сияющие голубые глаза горели решимостью.

– Сутки. Мне хватит суток.

Лейос вернулся домой днём и весь его остаток провёл почти в забвении. Он постоянно думал, раз за разом прогонял одну и ту же мысль по кругу: он должен поговорить с друзьями. И Лейос боялся этого разговора. Он представить не мог, как они отреагируют. Лейос даже размышлял: может просто взять и сбежать? Просто без слов исчезнуть. В гильдии, скорее всего, многие вздохнут с облегчением. Но стоило представить, какую боль он причинит таким поступком Эвер и Крису…

Он так и так сделает им больно, в этом сомневаться не приходилось. Но если был шанс как-то сгладить углы, Лейос был готов действовать. Через страх, через силу, но он должен сделать. Он и так будет тем ещё козлом в глазах друзей – Эвер по крайней мере точно – но становиться ещё и последним он точно не желал.

«Я их бросаю. Всех. И Наваяташа, и королеву, и гильдию. Эвер и Криса в первую очередь»

«Но это же ради блага, так? Как только добьёмся мира от королевы, мы снова будем вместе. Всё станет только лучше, я знаю»

«Им понравится новый мир. Пусть они не видят сейчас, поймут позже. Я покажу им, как может быть»

Когда Лейос ловил себя на мысли, что это походило на самоубеждение, на ум тут же приходили слова Раята:

– Это люди. Конечно, они не видят всей картины. Они никогда не смогут понять полностью. Пока не покажешь им, как может быть иначе.

И Лейос хотел показать. Показать им мир своего детства, в котором люди и якши жили в мире и согласии. Не потому что приходилось, а потому что они искренне принимали друг друга.

С Эвер и Кристианом получилось создать такой уголок, небольшой в утратившем дружелюбие мире. Но теперь Лейос понимал, что можно перестать довольствоваться малым. Теперь у него есть поддержка Рамити. Это придавало сил, поэтому к вечеру Лейос смог выйти из тумана размышлений и насладиться вечерними посиделкам с друзьями. Последними посиделками в несовершенном мире.

Вечер проходил просто превосходно. Что может быть лучше, чем настольная игра с друзьями? Эвер возмущалась, потому что опять пропустила ход, Кристиан хитро улыбался, чем бесил её ещё сильнее. По доске стучали фигурки, а на фоне играло радио. Благодать.

Лейос засмеялся, когда Кристиан оставил фигурку Эвер позади своей, а девушка замахнулась на него подушкой. Ему так хорошо, но… Разве платье на этой кукле всегда было настолько красным?

Лейос пригляделся: на полке в комнате Эвер сидела кукла, которую девушка ещё задолго до знакомства с Лейосом назвала Бернадетт. На ней было надето красное платьице. Лейос знал, что оно всегда было красным. Но не настолько же? Цвет такой яркий, что у Лейоса зачесались глаза.

Он сморгнул и понял: уютная картина перед ним исчезла. Нет, он видел друзей, комнату, разноцветные фигурки на доске и тёплый жёлтый свет от лампы, но всё это вдруг стало таким… ненастоящим?

На его зрение будто наложили какой-то фильтр, всё вдруг обрело странный синеватый оттенок. Ещё лампа будто стала мощнее. Всё вокруг засвеченное.

«Перенервничал?»

Лейос неловко прикусил губу. Солоноватый привкус не вызывал никакой реакции: притупилось всё, даже собственные чувства и мысли в целом.

Музыка на фоне воспринималась какофонией. Лейос ничего не понимал из того, что пела девушка из радио. Он не мог воспринимать звуки целостно. Они путались, звучали выше или ниже, чем должны, слова превращались в кашу. Такое невозможно слушать.

Он сжал ладонью одеяло под собой. Оно мягкое, тёплое, ведь Лейос его нагрел. Лейос всё чувствовал, но сложно было сказать, его ли это ощущения. Даже горький запах пива Эвер, которое стояло на столе рядом, – это что-то далёкое и чужое.

И он опять видел его. Мерцающий густой дым, плавающий вокруг Эвер и Кристиана. Глубокий синий и яркий оранжевый. Его движение напоминало жидкость. Дым не стоял на месте, тёк, плавно окутывая его друзей. Лейос понимал: это энергия. Понимал, но не мог её описать. Он даже не сказал бы, принадлежит ли эта энергия друзьям. Она похожа и не похожа на них одновременно. И почему-то давала она о себе знать только в моменты подобных состояний.

И самое главное: из Эвер и Кристиана исчезла жизнь. Это куклы. Манекены, окружённые цветным дымом. Мёртвым дымом.

Эвер и Кристиан замолкли, заметив, что Лейос притих и смотрит на них.

– Лей, ты в порядке? – настороженно спросила Эвер.

Её голос звучал так, словно она говорила где-то в соседней комнате. Звук глухой, будто уши заложило.

Лейос покачал головой. Нет, он не в порядке. Это не нормально, когда ты не чувствуешь жизни в сидящих перед собой близких людях, а мир сужается до размеров комнаты.

– Вы не живые, – тихо сказал Лейос.

Эвер и Кристиан переглянулись в немом диалоге.

– Опять? – теперь вопрос вкрадчиво задал Крис.

До Лейоса не сразу дошёл смысл сказанного, но он кивнул. Святые татвы, он будто в воде. Вода глушила всё: звуки, цвета, ощущения.

Эвер взяла его за руку. Оранжевый дым перетекал, вторя её движениям, но Лейос чувствовал лишь прикосновение ладони. Её пальцы тёплые, немного грубоватые, ведь девушка часто копается в механизмах. Огрубевшая кожа на её пальцах слегка царапала.

Кристиан последовал примеру подруги. Окутавшая его синяя дымка такая же призрачная, неосязаемая. На контрасте с ладонью Эвер кожа Кристиана мягкая, нежная, и Лейос даже мимолётно умилился от того, какими тонкими и маленькими ощущались его пальцы в сравнении с большой ладонью Лейоса.

– Закрой глаза, – попросила Эвер, и Лейос послушался.

Теперь перед глазами тьма, в которой вспышками появлялись очертания того, что он только что видел: оранжевый и синий силуэты Эвер и Кристиана, шкаф, светлые пятна предметов на полках.

Стало немного больно: Эвер чуть придавила кожу ногтями и сжала ладонь. На контрасте Кристиан лишь легко переминал, словно делал массаж. На секунду у Лейоса закружилась голова, но он пытался сосредоточиться на ощущениях. Он должен вынырнуть из этого.

– Мы живы, и мы рядом, Лей.

– Это не видение. Ты с нами.

Сейчас их голоса казались такими близкими и родными. Он ухватился за это, и теперь даже их прикосновения начали ощущаться иначе. В них вновь появилась жизнь.

Лейос открыл глаза, и будто заново родился. Жёлтый свет больше не бил в глаза, музыка и слова теперь ясны, а высокий голос певицы возвращал в Лейоса крепкое ощущение реальности. На правое колено что-то сильно давило снизу: это так неудобно под ним скомкалось одеяло.

Наравне с хмельным запахом пива возникали новые: сладкие коричные булочки, которые троица никак не могла доесть, травяной чай Кристиана, нарезка из солоноватого копчёного сыра…

Наконец-то цвета вокруг пришли в норму. Исчезла засвеченность и непонятная синева, на светлом туалетном столике переливалась цветным салатом косметика Эвер, а на стене напротив бликами отражала свет рамка, под стеклом которой хранилась фотография, которую трое сделали на первом совместном празднике, дне рождения Эвер.

Рассеялся и цветной дым вокруг Эвер и Криса.

Вкус железа и соли от прикушенной губы всё ещё оставался на языке, но Лейос даже радовался: это позволяло вновь ощутить мир вокруг живым.

– Спасибо, – вполголоса поблагодарил Лейос.

«Я вас оставлю. Не заботьтесь обо мне. Пожалуйста»

«Я вас люблю»

– Как ты? – Эвер обеспокоенно коснулась его лба.

– Лучше. Всё закончилось.

Кристиан отпустил руку Лейоса и встал с кровати. Он возился возле комода, Лейос слышал стук железной ложки о стекло, а затем мягкое журчание воды.

– Держи.

Кристиан протянул ему кружку с чаем, над которой вилась полупрозрачная струйка пара, и она двигалась, как нужно. Не как жидкость. Не как мёртвый дым. Лейос с трудом принял заботу и зашипел, когда взял кружку: даже для него она горячая.

Мир вокруг снова стал просторным и живым, не ограниченным стенами комнаты, и свет звёзд за окном больше не казался декорацией. Кристиан сел, и на игровой доске попадали фигурки. Эвер коротко выругалась и возмущённо заворчала. Торопливо стуча фигурками, она вернула их на свои места. Кристиан легко засмеялся и извинился. Лейос откинулся на приятно-жёсткую подушку позади и мимолётно ощутил спиной рейки кровати. Вдохнув аромат травяного чая, он отхлебнул немного и обжёг язык. Теперь всё как надо.

Как он и думал, платье куколки Бернадетт никогда не было таким ярким.

Вина стала его спутницей на эту ночь. Она витала вокруг, стучала по вискам, щекотала нос и глаза, заставляя едва заметно слезиться. Он долго не мог заснуть. Вслушивался в тихое сопение Кристиана, чувствовал, как Эвер, зарывшись пальцами в его волосы, то двигает ими, то перестаёт, постепенно проваливаясь в сон.

«Они не простят. Я правильно поступаю?»

«А что, если ничего не получится? Что если ни одна из дорог не приведёт меня обратно к ним?»

«Я могу потерять их. Но без меня не справятся якши. Не высока ли цена?»

«А что если…»

«Выгорит? Должно. Просто обязано. Всё сделаю, чтобы смогли вместе быть. Подождите немного. Я справлюсь!»

«Пожалуйста, простите меня»

Принципы или семья? Семья и принципы? Лейос понимал: выбрать можно что-то одно.

Рамити не справятся без Лейоса. Они даже искали его. Он ключ к миру и свободе якшей, путеводная звезда, которая вернёт их на родину. И если он выберет семью, собственноручно сломает якшам судьбу, лишит надежды.

Но если он выберет якшей и не справится? Эвер и Кристиан смогут принять его тогда? А сам Лейос сможет начать заново, или вина навсегда отвернёт от них? Если не получится, он потеряет всё.

Значит, был лишь один путь – к победе.

Решился на разговор Лейос только ближе к ночи.

Солнце за окном клонилось к горизонту, разливая над верхушками деревьев ярко-оранжевый свет, будто заставляя их пылать. Вечер выдался совершенно безветренным, даже при открытом окне в комнате не ощущалось движения воздуха. Занавеска шевелилась, только когда недалеко проходила Эвер, которая металась по комнате от переизбытка чувств. Кристиан сидел на постели, нервно сжимая пушистое покрывало. Лейос же расположился на стуле рядом с окном, прижимая к себе мягкую подушку, которая всегда лежала на постели Эвер на случай, если они решат спать втроём. Подушки на кровати остались только две: Кристиана и её собственная.

Лейос не знал, сколько длился их разговор, но давался он ему тяжело. Нет, он был готов к тому, что друзья будут шокированы решением, но быть готовым не значит легко справиться.

– Да ты перегрелся? Окно открыть? – возмущалась Эвер. – Ты же видишь, что они творят, Лей!

Она кружила по комнате, как зверь в клетке, то и дело врезаясь то в туалетный столик, то в угол кровати, ругалась и всё равно продолжала. Эвер рычала и, стараясь успокоить взвинченные нервы, царапала запястья. Лейос видел, что на её коже уже образовались красные полосы. Ещё немного, и она раздерёт их до крови. Опять.

– Эви, я же уже объяснял…

– И ты им веришь? Вот так просто?!

Она круто развернулась, ударилась ногой о пуфик и в порыве ярости пнула. Пуфик с грохотом отлетел под туалетный столик. От удара он задребезжал, попадали флаконы с косметикой. Лейос на секунду зажмурился.

– Эв, ты перегибаешь, – заметил Кристиан и еле заметно дёрнул щекой.

– Ничего я не перегибаю! От нас Лей к каким-то подозрительным личностям уходит, а перегибаю я?!

Лейос, не выдержав, вскочил со стула. Подушка упала на пол. Он схватил Эвер за руки, заставляя посмотреть на него.

– Я не просто так ухожу к ним, Эвер. Ты же знаешь, как важна для меня дружба между людьми и якшами.

– Лей, она права. То, что они делают, очень сомнительно. Если хочешь подружиться, будешь помогать, а не беспокоить, – подал голос Кристиан.

Он говорил мягче, вкрадчивее, что Лейоса немного успокоило. Лишь на толику.

– Они пытались много раз, Крис. Их не приняли. Как ещё выходить на связь, если по-хорошему не получается?

– Как минимум, не идти через вред обществу.

– Они не вредят, всего лишь пугают.

– И ты считаешь, что пугать людей – это нормально? – снова встряла Эвер.

– По сравнению с тем, как относились к якшам в течение нескольких веков…

– О, умно! И это даёт им право вести себя, как…

– Эвер, не надо, – мгновенно осадил её Кристиан, и девушка осеклась.

Лейос благодарно кивнул, а Кристиан продолжил:

– Но, Лей, так и есть. Даже если королева всё же выслушает и согласится, дружбы можно не ждать. Да, люди не были к вам добры все эти годы, но это не может развязывать руки.

– Может, и нет, – неуверенно сказал Лейос. Он считал иначе, но посчитал нужным промолчать, чтобы не подливать масла в огонь. – Но им больше ничего не остаётся. Если не слышат, остаётся только кричать.

– Именно поэтому, мы кричим тебе: не ходи!

В голосе Эвер Лейос явно услышал мольбу и лишь сочувственно поджал губы, крепче взял её за ладони.

– Но я пойду, Эви. Как бы сейчас это не выглядело, они хотят мира и стараются достичь его. Как и я.

– Хреново стараются, значит.

Она вывернула руки из хватки Лейоса и отошла. Её полный боли и злости взгляд исподлобья показался ударом под дых. Эвер открыла рот, и Лейос приготовился выслушать череду ругательств, но в последний момент подруга развернулась и вышла из комнаты. Хлопок дверью заставил вздрогнуть обоих парней.

В комнате воцарилось молчание, и Лейос понял, насколько он на самом деле опустошён сейчас.

– Лей, – тихо позвал его Крис.

– М?

– Ты действительно уверен в этом?

Лейос перевёл взгляд на друга и обессиленно сел обратно на стул. Ответил он не сразу.

– Уверен. Я всё обдумал.

Кристиан не ответил, но Лейос и не требовал от него ответной реакции. Оба измотаны.

– Она ведь хотела назвать меня предателем, да? – спросил Лейос, не сдержав нервного смешка.

– Ты же её знаешь: ляпнет сгоряча, а потом извиняется.

– Но не ляпнула.

– Но не ляпнула.

Друзья с улыбками переглянулись. Лейосу стало немного легче. Он понял подругу и мысленно поблагодарил. Хотя мерзотное ощущение где-то в груди говорило, что он этот титул очень даже заслуживает.

– Но, Лей, честно… Я с ней согласен. Тебе туда не надо. Они ничего не сделали, чтобы им можно было верить.

– С вашей стороны, может, и кажется так, но у меня есть причины доверять им.

– Ты ведь понимаешь, что, если уйдёшь, можешь не возвращаться сюда больше?

Этот вопрос поставил Лейоса в тупик. Кристиан смотрел на него абсолютно серьёзно, и Лейос мог поклясться, что уловил в его выражении лица смесь злости и почти отчаяния. Пожалуй, от Эвер он больше ждал подобного, поэтому от Кристиана слышать это было больнее. Однако, отступать он не собирался.

– Я много думал об этом, Крис. Я хочу изменить мир к лучшему, и это проще сделать, объединившись с кем-то. К тому же они единственные, кто знает, почему мама и папа ушли. И они помогут найти убийцу. Где мне искать ответы, если не у них?

Кристиан покачал головой. Возникла новая волна тревоги: и как это расценивать? Где-то в глубине души Лейос ощутил тяжёлый укол вины.

– Скажи… Мы ведь всё равно останемся друзьями, даже если что-то пойдет не так? – понадеялся Лейос, замявшись.

Кристиан молчал. И чем дольше он тянул, тем сильнее беспокоился Лейос. Однако, ответ тоже мало что прояснил.

– Пока это возможно.

Нет, это уже не укол вины. Это пробитие копьём. Навылет. Лейос стушевался. Он коротко покачнулся будто балансировал на краю пропасти.

– Я… Я тебя понял.

Продолжать разговор дальше не имело смысла. Они просидели в молчании несколько минут. Первым поднялся Кристиан:

– Пойду к Эвер. Успокою её.

– Крис. Простите меня.

Лейосу показалось, что это сорвалось с губ само. Будто воздух из перекаченного шарика. Вина не могла позволить ему уйти молча. Он должен был сказать.

Кристиан, уже подходящий к двери, остановился, и слегка повернулся. Его губы чуть покраснели, будто он кусал их.

– Я передам Эвер, – это всё что он сказал перед тем, как скрыться за дверью.

Лейос остался в комнате девушки один. В груди словно не было ничего. Он не чувствовал ни расширения лёгких, ни биения сердца, ни движений рёбер. Глухая пустота, бездна… Лейос медленно поднялся и поплёлся в свою комнату.

Вокруг снова всё казалось нереальным, только Лейос даже сам себя перестал воспринимать. Он собирал вещи будто не своими руками. Они двигались так, как хотел он, брали то, что хотел он. Но это не его руки, не его тело. Даже глаза не его. Он словно сидел в чьём-то теле, теле предателя, изменника. И до чего же странно было касаться чего-то. Любое ощущение – текстура, температура, жёсткость – все они шли от ладони сразу в мозг, минуя руку, нервы.

«Сам себя пожираю. Надо успокоиться»

Однако, успокоиться не получилось даже, когда Лейос под покровом ночи покидал гильдию. Он обернулся лишь напоследок, освещённый фонарём, горящим рядом со входом в гильдию. В одном из окон на втором этаже горел свет.

На него смотрели двое: юноша лишь сдержанно отсалютовал, а девушка махала рукой с перебинтованным запястьем. Резко родившееся давление в груди комком поднялось по горлу к глазам. Лейос зажмурился и помахал в ответ, только когда отвернулся.

К тому времени, когда Раят встретил его в лесу, Лейос уже перестал тереть глаза.

***

После того вечера их жизнь рухнула.

Первый день для Эвер прошёл в сплошной злости. Её всё бесило. Всё, кроме Кристиана. И чтобы не срываться на него, она заперлась в мастерской, стараясь найти успокоение в создании двигающейся куколки-мажоретки. К вечеру, правда, пришлось убираться больше обычного: швырялась вещами она как минимум в два раза чаще.

Второй день она провела в чувстве вины перед Кристианом. Видя, как он, проходя мимо теперь пустующей комнаты Лейоса, одиноко поглядывал на закрытую дверь, она поняла, что вчера оставила его в момент, когда была нужна. Поэтому теперь всё время проводила с ним.

Кристиан говорил мало, отстранился. Обычно он так вёл себя перед тем, как пойти на могилу матери: набирался сил. Только вот к матери он уже ходил. Тем не менее, от Эвер он не отгораживался. Принимал заботу, от еды не отказывался, но на люди не выходил, подпуская к себе только Эвер и Аделаиду.

На третий день потеря начала ощущаться ещё острее. Эвер не хватало голоса Лея, его шуток. Не на кого было закинуть ноги, во время посиделок на первом этаже. Без Лея рядом с ними образовалась пустота, которую они стремились заполнить друг другом.

За окном уже глубокая ночь, и девичью комнату освещал лишь жёлтый ночник над изголовьем кровати. Из приоткрытого окна тянуло прохладой, весеннее тепло ещё не прогревало воздух настолько, чтобы он не успевал остыть за ночь. Эвер закрывать окно не стала, в духоте никто из них троих спать не любил.

"Троих, как же…"

Она едва заметно поморщилась. Босая, в одних лишь трусах и майке, – Кристиана она лет с шестнадцати не стеснялась – Эвер стояла перед зеркалом туалетного столика и наносила увлажняющий крем на лицо. Через отражение она краем глаза поглядывала на Кристиана, сидящего на краю постели. Невидящим взглядом он смотрел куда-то сквозь стену и расчёсывался. Ей показалось, что он на мгновение крепко сжал ручку расчёски, но тут же расслабился. А может, и не показалось.

В завершение Эвер хлопнула по щекам и, проигнорировав лёгкую боль в перебинтованных запястьях, села рядом с Кристианом. Откинув с плеча его длинные волосы, она склонила голову и прикрыла глаза. Кристиан на мгновение перестал шевелиться, а затем она почувствовала, как юноша осторожно потёрся щекой о её макушку.

Некоторое время они сидели в тишине. Эвер лишь слышала шуршание расчёски и волос и мимолётом думала, что Кристиан начал тратить на вечерний туалет больше времени, чем обычно. Наконец шуршание прекратилось.

– Ты всё?

– Угу.

Эвер нехотя открыла глаза, поймав себя на мысли, что чуть не уснула.

– Как ты?

– Терпимо, – коротко сказал Кристиан, и на его лице Эвер не уловила ни единого изменения эмоции.

Эвер робко взяла его за руку и, поняв, что Кристиан не против, сплела их пальцы. Это помогало понять: она не одинока. Лейос покинул их, но Кристиану она всё ещё нужна. Так ведь? Для него она всё ещё хорошая подруга?

– Ладно бы к девушке ушёл, – следуя за мыслью, заговорила Эвер. – А тут в общину какую-то. Набрехали, забрали. Нельзя было его отпускать.

– Он сам ушёл. Лей взрослый мальчик, сам думать может.

Эвер чуть отстранилась. Уставилась на друга, словно услышала от него бредни сумасшедшего.

– Наш Лей? Сам?

– Мы не знаем, о чём он думал. Возможно, давно хотел.

Сердце сжалось, в груди разрасталось болезненное ощущение вакуума. Да, они не знали, о чём Лей думал. И этом есть часть вины. Её вины.

– Может быть, – сдавленно признала она. – Но они зацепились. Наплели такое, что он поверил. Вон про родителей что-то… Сволочи.

– Лей сам знал, что они делают. Видел их методы, и его всё устроило, Эвер. Не скидывай с него ответственность.

– Да какую?.. Да, не увели его. Зацепили за что-то, чтоб сам пошёл.

– Значит, было за что цепляться, – сухо заметил Кристиан. Он замолчал, затем добавил: – Да и сама подумай: стала бы ты следовать за человеком, даже ради какой-то важной информации, защищать его, если бы видела, что он творит… подобное?

Эвер поджала губы. Отвечать не стала, но Кристиан и так всё понял.

– Вот именно. Значит, он согласен с ними, Эви. Это его решение.

– Его. Вынужденное, – Эвер сама не заметила, как в голосе прозвучали нотки упрямства, жёсткости.

Лей, их Лей, добрый, слегка наивный, накручивающий себя. Лей, который всегда нуждался в ней. Он не мог покинуть их сам. Его заставили. Она знала это.

Кристиан ничего не ответил.

На некоторое время комнату заполнила тишина, и Эвер немного утихомирилась. Она понимала, что Кристиан не согласен, но продолжать убеждать не стала. Нельзя потерять и его.

– Но знаешь, – вдруг продолжил Кристииан. – Пусть он и сам ушёл, мы всё ещё можем убедить его вернуться.

«И тогда всё будет как раньше»

«И я извинюсь. Всё исправлю»

– Значит, вернём.

В отражении зеркала напротив Эвер увидела, как уголки губ слабо приподнялись в улыбке. Боль отступила на второй план. Теперь у неё появилась надежда.

– Вернём, – повторил Кристиан и улыбнулся вслед за ней.

Они встретились взглядами, и тут же все разногласия скрылись за единой целью. Трое могут воссоединиться. Они постараются. Эвер постарается.

«Всё сделаю. Верну. Любой ценой»

Теперь спать ложиться стало легче.

Они подчинялись старой привычке: Эвер легла на спину, Кристиан прогрелся сбоку, а с другой стороны… не было того, кто там должен был лежать. Эвер нашарила на стене плетёный провод светильника и дёрнула. Комната сразу погрузилась во тьму. Глазам потребовалось пару секунд, чтобы вновь разглядеть очертания предметов. Сегодня была на редкость безлунная ночь.

– Спокойной ночи, – прошептала Эвер.

– Приятных снов, – так же тихо отозвался Кристиан.

Эвер прикрыла глаза. Ей хватило и нескольких секунд, чтобы понять: ей не нравилось то, как они сегодня лежат. Кристиану, похоже, тоже. Он зашевелился, пытаясь улечься иначе: поза не давала чувство завершённости. Эвер повернулась к Кристиану и чуть раскрыла руки.

– Иди ко мне.

Кристиан еле слышно вздохнул и всё придвинулся к ней, а затем свернулся почти калачиком. Эвер охотно обняла его. Успокоилась она лишь на пару минут, после чего, немного подумав, закинула на Кристиана ногу.

– Извини, я…

– Я понимаю. Засыпай.

И он лишь прижался теснее. Только после этого Эвер смогла закрыть глаза. Сон сразу не пошёл: спину непривычно морозило. Только мороз был не совсем физический. Сзади должен был кто-то быть. Должен был, но его нет. Там лишь пустая половина кровати.

Эвер только сейчас заметила, что они заняли лишь часть постели. Вспомнила, что даже положила третью подушку. Эвер приоткрыла глаза и разглядела очертания закрытой двери.

«Ты не придёшь ведь. Зачем я жду?»

Где-то между носом и глазами родилось напряжение, а губы слегка изогнулись дугой. Эвер порывисто сжала парня крепче и попыталась расслабиться.

«Не реветь. Это ничего не решит.»

И Кристиана тревожить не хочется. Но он снова двинулся и легко погладил её плечо. На секунду Эвер стало стыдно: всё-таки потревожила. Однако, от такого крохотного жеста поддержки стало немного легче, и девушка снова закрыла глаза, пытаясь свыкнуться с пустующей половиной постели.

«Мы вернём тебя. Вытащим. Только подожди»

***

Марк узнал о побеге Лейоса в первое же утро после этого, когда вернулся из города, где навещал родителей. Он пытался обсудить это с Эвер, но та рвала и метала, ни в какую не идя на диалог. Марк наседать не стал, но периодически заглядывал в пыльное окошко мастерской, где заперлась Эвер. Слишком уж она склонна к самоповреждениям. За ней надо следить в такие моменты.

Сказать, что уход Лейоса добавил ему проблем, – ничего не сказать. Теперь надо было отчитаться перед Энгелем, но Марку даже нечего было ему сказать. «У нас минус один. Якша-перебежчик.» А что ещё? Что случилось? Из-за чего, почему?

Эвер донесла ему не смысл, а сплошные эмоции. Не будет же он пересказывать советнику, что, со слов Эвер, Двуглазый покинул гильдию в связи с тем, что «он козлина и предатель» и перешёл на сторону противника, потому что «мудаки дурака надурили, а тот уши развесил». Суть, в целом, передана понятно, но детали – не сильная сторона взбешённой дочери.

Марк пытался поговорить с Кристианом, но тот, в отличие от дочери, на вопросы отвечал односложно. Просьба о помощи у Аделаиды тоже результатов не дала, а раз парень даже с «матерью на полставки» не говорит, то вообще ничего не скажет. Поэтому Марк решил подождать. И не зря.

Через пару дней Эвер успокоилась, а Кристиан в обществе подруги начал отвечать, пусть так же отстранённо, но немного подробнее. Тогда Марк увидел картину. И понял, что дело приняло серьёзный оборот. Новый союзник у якшей – это полбеды. Но вот то, что они завербовали Двуглазого, которого ещё и могли научить обращаться с даром… Вот это могло осложнить дело.

Марк созвонился с советником, как только разузнал детали, и советник предложил обсудить всё при встрече. Откладывать не стали, поэтому Марк был в назначенном месте уже через полтора часа.

Встретиться решили в саду при дворце. Сегодня немного похолодало, жара отступила. Солнце периодически скрывалось за редкими облаками, и Марку переставало слепить глаза. Где-то слышались щелчки ножниц садовника. Им вторил стук когтей по мощёной дорожке.

Когда Марк присел на лавочку, к нему подошёл лев-защитник. Иногда Марк думал, что в прошлых циклах Эвер была ему дочерью по крови: его львы тоже любили. Лев присел рядом, подставляя морду под ладонь Марка. Холодный камень не вызывал у Марка отторжение. Скорее, наоборот, пробуждал ностальгию по детству и отрочеству.

Будучи самым взрослым из всех детей своего двора, Марк был для них старшим братом. И как хороший старший брат, он делал детей счастливыми, поэтому пользовался лояльностью львов и просил их катать детей на спинах. Велосипеды – это, конечно, весело, но кто сможет похвастаться тем, что катался на льве госпожи Ракши?

Энгель задержался лишь на несколько минут, что в целом Марк и не заметил даже. Мужчины в знак приветствия поклонились друг другу и сели на скамью. Лев остался, улёгшись на земле.

Теперь Марк уже в подробностях отчитался Энгелю о том, что произошло.

– Им нужен Двуглазый, чтобы вернуться на родину? – нахмурившись переспросил Энгель. – Дурно. Это благословенная элементами земля.

– Лейос не умеет пользовать даром. Пройдёт время прежде, чем он научится. Какая-никакая фора.

– Это радует, и тем не менее… Если у них получится снять проклятие, их магия станет сильнее.

– Защититься не сможем в случае чего. Даже со львами и господином Наваяташем, – подхватил мысль Марк.

– Теперь у нас ещё больше поводов с настороженностью относиться к их крикам о мире.

Энгель прищурился, похоже о чём-то размышляя. Марк отвлекать не стал.

– Как себя чувствуют Эвер и Кристиан? Кажется, они с Двуглазым были близки, – решил сменить тему советник.

– Вся гильдия шокирована его поступком, но им приходится тяжелее. Переживают.

– Они не откажутся от участия?

– Не думаю. Даже если хоть один из них решит остаться, второй последует за ним. И по крайней мере, Эвер пока не даёт повода сомневаться в том, что останется.

– Было бы славно, – Энгель кивнул.

Марк усмехнулся:

– Они теперь лично в это вовлечены. Не хочется терять заинтересованных?

Энгель остался невозмутим.

– А кто бы хотел? К тому же Кристиан изучает язык якшей. Разве скажете, что потерять его не будет упущением?

– Что есть, то есть, – пожал плечами Марк.

– У меня встречный вопрос, – продолжил Энгель. – Не сочтите за грубость, но упускать Двуглазого тоже не хотелось. Как так случилось, что вы, Марк, позволили ему уйти? Неужели не следили?

У Марк практически сразу напряглась челюсть, так что он ненароком прикусил щёку. В поднявшимся негодовании он даже не заметил боли.

– Я, может, и не был близок с ним, но раз он не дал повода усомниться в себе даже Крису или Эвер, то не дал никому, – он старался говорить спокойно, но лёгкое шипение всё же выдавало. – Виноват, и тем не менее, скажу на будущее: в гильдии мы привыкли доверять друг другу. Для нас уход Лея – не потеря Двуглазого, но члена семьи.

Избегать чего-то Марк не привык, поэтому посмотрел Энгелю прямо в глаза, про себя наплевав, если тот сочтёт такое поведение неуважением. Энгель контакт выдержал.

– Я вас понял, – чётко произнёс Энгель, а затем, сглаживая возникшее напряжение склонил голову: – Сочувствую, что вам пришлось столкнуться с подобным.

Марк немного смягчился, хотя в глубине души всё ещё был, мягко говоря, не в восторге от вопроса советника. Прежде всего потому, что сам себя корил, несмотря на собственные доводы: не уследил, не поговорил, не поддержал. Но Энгелю всё же кивнул.

– И прошу прощения, что фактически обвинил лично вас.

– Я лидер. С меня справедливо спрашивать.

– Даже если так, мне стоило тщательнее подбирать слова. Уход члена семьи… не ваша вина. По крайней мере, в этом случае.

Показалось, что его голос еле слышно дрогнул, хотя на вид Энгель оставался спокойным. Марк чуть поджал губы, но вопросов задавать не стал.

– Чья бы ни была, мы уже ничего не вернём. Но можем постараться для лучшего будущего, – он откинулся на спинку скамьи.

Краем глаза Марк заметил, как Энгель опустил глаза, смотря будто внутрь себя, а не во вне.

Некоторое время они молчали. Марк вслушивался в специфическое мурчание лежащего в ногах льва и любовался тем, как скрывшееся за облаком солнце подсвечивает его, словно фонари гирлянды, на которые положили вату, имитируя снег.

– Марк, вы никуда не спешите? – вдруг прервал молчание Энгель.

– Что-то ещё хотели обсудить?

Энгель кивнул, но продолжил не сразу. У него беспокойно забегали глаза, будто он прямо сейчас принимал какое-то важное решение.

– Могу ли я поговорить с вами о… личном?

Марк приподнял брови.

– Смотря, с чем это личное связано.

– Эвер.

Марк настороженно покосился на Энгеля. Он тут же, вместо того, чтобы расслабленно откинуться на спинку скамьи, выпрямился. Марк не надеялся, что ту сцену в коридоре дворца все просто забудут, но не рассчитывал говорить об этом так скоро.

– И… В чём разговор?

Энгель тяжело прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Готовился к разговору. Выдохнул. Только без облегчения, а как решившийся на сомнительный шаг охотник.

– Я бы хотел попробовать начать общение с ней. Решил сперва обсудить это с вами, как с отцом.

Марк склонился и чуть раздвинув колени, тяжело опёрся на них локтями, свесив руки.

– Чувство долга? – спросил он серьёзно, совершенно без какого-либо наезда. – Эвер – девочка неглупая. Она понимает, что вы не ответственны за действия своей сестры. Она не держит на вас обиду, будьте уверены.

– Я не собираюсь отвечать за неё, – он помотал головой. – И всё же в том, что она сделала есть часть моей вины. Если бы не я, Альбина… Она бы не отказалась нести дитя в семейный дом.

Марк выжидающе посмотрел на него, молча прося пояснить. Энгель нервно сжал пальцами кончик серебристых волос.

– Мы с Биной никогда особо не ладили, но в детстве всё же были ближе, нежели сейчас. Она часто убегала из дома ночью на прогулки, меня, младшего, с собой не брала. Обычное дело, но таковым было до тех пор, пока она не начала пропадать. Сначала на сутки, потом на дни… Её искали и всегда находили в разных местах, и с каждым разом всё дальше от города. Она не объясняла внятно, почему она там оказалась, но я понимал, что она что-то скрывает. Однажды у нас получился весьма душевный разговор, и я решился спросить, зачем она убегает. И она рассказала. Говорила, что её тянуло из города, а куда – не ясно. Она должнабыла куда-то прийти. Она описывала это, как зов, и с каждой неделей он становился всё сильнее. Я…

Он остановился, переведя дух. Его плечо чуть дёрнулось, и советника пробрала дрожь.

– Решил, что это звоночек, и у Бины проблемы с головой. Испугался, что с ней может что-то случиться. Я рассказал об этом матери, а та… начала разбираться. И чем сильнее мама старалась, тем сильнее Бина отдалялась от нас. А потом на пороге нашего дома появился врач. Психиатр. И тогда Бина пришла в ярость. Кричала, что она не сумасшедшая, не надо ей врачей и прочее. Она сильно поругалась с родителями и ночью того же дня сбежала из дома, теперь насовсем. Мы никогда не вычёркивали её из семьи, но она отреклась от нас. А мне по сей день напоминает о том поступке. Если бы я тогда не сказал матери… Бина бы не возненавидела нас настолько, чтобы не отдать на воспитание даже ненужного ребёнка. Если бы не я, Эвер могла бы обрести лучшую судьбу.

Марк старательно переваривал информацию. Теперь для него многое прояснилось. Он кинул на Энгеля сочувствующий взгляд, но тот, кажется был настолько погружён в воспоминания, что не заметил.

– Я всё понял, спасибо, что поделились. Теперь вижу, из-за чего вы чувствуете себя виноватым. Не буду разубеждать, я не близкий вам человек, но вот что скажу: если вы хотите общаться с Эвер только из чувства вины, забудьте и даже не пытайтесь.

Энгель ошеломлённо распахнул глаза. Марк не дал ему и слова вставить.

– Эвер сразу поймёт, что вам нужна не она, а прощение и успокоение. И как только это случится, вы её увидите разве что в толпе на празднике. Она не станет общаться в таком ключе. Поэтому советую расставить приоритеты.

И вновь тишина. Марк буквально ощущал, как сгустился воздух вокруг Энгеля, будто мыслил он так быстро и много, что это выходило за рамки его тела и захватывало всё пространство вокруг. Но Марк не торопил, лишь терпеливо гладил дремлющего льва.

И наконец Энгель кивнул саму себе, а потом решительно взглянул на Марка.

– Я не отступаюсь.

Марк даже немного ухмыльнулся.

– Похвально. Значит, идея не настолько провальная.

– Только она говорила, что наша семья ей не родственники. Она не хочет общаться, но я это и так понимал. Поэтому, Марк, хотел попросить вас: обсудите это с ней. Понимаю, наглость, но…

Марк чуть вытянул губы и чуть присвистнул. Лев дёрнул хвостом и снова затих.

– Это можно. Но ничего обещать не буду. Поговорю, но уговаривать не стану. Если она не захочет, я не стану содействовать вам. Я на её стороне, и всегда буду.

Энгель печально улыбнулся, и всё же его плечи опустились, будто перестав держать тяжеленный камень-ношу.

– О большем я и не могу просить, Марк. Спасибо вам.

***

Ждать они не стали. Боль от ухода друга едва ли утихла, но решимость вернуть его разгоралась всё сильнее, когда они подходили ко дворцу.

Перед выходом Эвер о чём-то говорила с Марком, и, как понял Кристиан, беседа была не из простых. На вопросы Эвер отвечать не стала, лишь сказала, что не этим сейчас голову забивать нужно. Кристиан не удивился: она всегда старалась уберечь его от лишних переживаний. И тем не менее, вопросы парень лишь отложил на потом. А пока сосредоточился на главном: королевская библиотека.

Наваяташ, оказывается, позаботился о том, чтобы у гостей из гильдии было место, где они смогут спокойно работать и даже оставлять книги, чтобы на следующий день вновь не искать их по шкафам. Смотритель библиотеки, проведя небольшой инструктаж по правилам обращения с книгами и поделившись внушительным списком всей имеющейся литературы, оставил молодёжь наедине с делом.

– Итак, а теперь пояснишь, что конкретно ты хочешь здесь найти? – спросила Эвер, опираясь локтями на спинку стула.

Кристиан же присел за стол и взял в руки список, невольно завидуя такому богатству. Это же сколько здесь книг, которые он ещё не прочёл…

– Знаешь, я думал много насчёт рассказа Лея. И чем больше думаю, тем сложнее избавиться от ощущения, что что-то в его рассказе не так.

– Например, всё? Он так-то из-за всей этой чуши от нас свинтил, – её верхняя губа чуть поднялась, недвусмысленно передавая отношение.

– Это глобально, но я немного о другом. Мне не даёт покоя вопрос, зачем им нужен Лей.

– Для снятия проклятия, он же говорил.

– Да. И вот вопрос: зачем им Лей нужен там?

Эвер приподняла одну бровь.

– Разжуй.

– Судя по рассказу, Лей для них инструмент. Одноразовый, – Кристиан мысленно извинился перед другом за подобные слова.

Он хотел продолжить, но увидел, как Эвер нахмурилась: явный признак мыслительного процесса.

– Зачем уносить инструмент с собой, если он может пригодиться только раз? – предположила она.

Кристиан щёлкнул пальцами:

– Точно. Им не было нужды уговаривать Лея идти с ними. Полагаю, с проклятием он бы и так помог.

– Но Лей говорил, что там Одноглазые. Может, забрали, чтобы учить?

– И тратить на него ресурсы? Ставить под угрозу безопасность общины? Лей ведь мог согласиться, а потом гвардию позвать. Не проще ли учиться на нейтральной территории?

Эвер медленно кивнула.

– Вербовали.

– Да, только зачем? Он зачем-то нужен там.

– Он тоже якша. Своего к себе переманивали.

– И упустили возможность заиметь шпиона? Которому доверяют люди и который может передавать информацию чуть ли не первых рук? Расточительство.

Между бровями девушки пролегли глубокие складки.

– Через нас могли бы дружбу устанавливать. Лейос – связующий.

– Да. Но им понадобилось, чтобы он решил от нас уйти.

– Оборвать связь. Чтобы не мог смотреть со стороны.

Эвер напряжённо сцепила пальцы в замок и прижалась к ним губами.

– Похоже, о чём-то Лей умолчал, – пожал плечами Кристиан.

– Или ему не рассказали, – упрямо поправила Эвер.

Они несколько секунд молча смотрели друг на друга. Кристиану показалось, что Эвер даже не моргнула ни разу. Без слов снова спорили. И снова каждый остался при своём. Первым закончить решил Кристиан.

– В любом случае, подвох есть. И что-то мне подсказывает, что он скрыт глубоко в истории. Хочу найти момент, когда и зачем сформировались эти Рамити.

– Есть идеи? – спросила Эвер, так же отступая.

– Увы.

Кристиан пробежался глазами по первой странице списка и зацепился взглядом за одну книгу, которая, судя по названию, могла бы чем-то помочь.

– Придётся начинать с истоков. Возможно, дело не только в Рамити, но в самом начале вражды людей и якшей.

Эвер махнула рукой и легко оттолкнулась от стула.

– Валяй. Разделимся?

– Как всегда.

– Тогда отметь книги нужные, принесу.

– Ну уж это я и сам сделать могу, – Кристиан вкрадчиво усмехнулся, уже зная, в каком ключе ответит подруга. И не прогадал.

– Надорвёшься, хиленький, – она игриво подмигнула, на что юноша только заулыбался. – Я таскать буду, ты читай.

На том порешили. Некоторые книги из списка Кристиан сразу выписал как нужные, а в некоторых не был уверен и пометил иначе, чтобы подруга пролистала на месте. Доверил решение, поможет ли книга, ей.

Скоро Эвер нашла первую книгу и теперь, взяв список Кристиана, ушла искать остальное, а сам юноша погрузился в чтение.

Интерлюдия I

Никто не знает, когда появился первый татв, но известно, что произошло это далеко в древности, когда людей как таковых ещё не существовало.

Татвы – существа, которые рождались из аномалии, когда энергия жизни насыщала природный элемент, а «заряженный» элемент, скапливаясь в одном месте, постепенно обретал самосознание. Чаще всего татвы принимали форму животных, бродящих поблизости.

Прошли тысячи лет прежде, чем татв стало достаточно много, чтобы объединиться. Природа не даровала аномалиям способности размножаться, но татвы нашли способ помогать рождаться и быстрее расти новым сородичам, вливая в скопление «заряженного» элемента часть своей жизненной энергии. Численность прирастала медленно, но зато смертность сократилась: татвы могли защищать друг друга.

Насколько тела татв уникальны, ровно настолько они и хрупки. Так, огненный татв был более живуч, чем обычный костёр, но достаточное количество воды могло убить его. Смертельным мог стать обычный ливень, но тогда на помощь приходили татвы, рождённые водой, отводя дождь подальше. Каждый татв мог контролировать элемент, из которого родился.

Поселения татв породили первые культуры, первые языки. Долгое время они были высшей расой, пока не обратили взор на других развивающихся существ – людей. Поначалу даже люди в глазах татв были животными, пока человек не создал первое орудие труда.

Тогда татвы ими заинтересовались. И начали помогать, видя равный себе потенциал. Сначала тайно, а когда люди и сами стали развивать свои культуры, начали являться к ним. Люди провозгласили татв богами. Тогда культуры начали сливаться.

Некоторые татвы, особенно привязавшиеся к человечеству, перенимали и облик. Кто-то жил среди людей, а некоторые даже становились главами человеческих поселений.

История Эрбештадта началась со знакомства человека и татва. Тогда Сурьяра, татв, недавно, по меркам сородичей, рождённый из слившихся огня и солнечного света, впервые предстал перед человеком из небольшой деревеньки, расположившейся недалеко от тогда ещё узкого ручейка.

Эрста Кёниг, юный правнук главы деревни заблудился во время игры с другими детьми. Блуждая по лесу, он набрёл на ручей, где мирно прогуливался дракон. Эрста перепугался, но тут дракон заговорил. Он и помог вернуться мальчику домой. Так началась дружба человека и татва.

Время шло, деревенька разрасталась, люди развивались, а Эрста рос. Когда скончался его отец, Эрста взял управление в свои руки. На помощь ему пришёл старый друг Сурьяра, полюбивший не деревушку, но уже маленький городок. Сурьяра предложил создать из этого городка небольшое королевство.

Так, более чем семьсот лет назад городок обрёл новое название – Эрбештадт, а Эрста Кёнинг стал его первым королём Сурьяре же люди поклонялись, как хранителю, своему божеству.

С большей силой пришло больше врагов. Враждующие земли, развивающиеся животные, агрессивные татвы… Не всегда получалось отделаться малой кровью, а силы Сурьяры слабо могли защитить. Люди нуждались в защитнике, и, хотя среди жителей находились герои, воинствующим татвам они не были ровней, как бы не старались.

– Нам нужен тот, кто сможет защищать нас. Тот, кто сможет справиться с любой угрозой, – говорил Эрста.

– Только другой татв может нам помочь. Не такой миролюбивый, как я, – отвечал ему Сурьяра.

– Такой же, как те, что посягают на нас?

– Возможно. Тот, что будет любить вас так, как люблю вас я. Но в отличие от меня, сможет быть жесток при надобности. И делать это без сожалений.

После долгих раздумий Сурьяра поделился с Эрстой светлой мыслью: самим взрастить защитника. Король сомневался, но хотел помочь старому другу воплотить идею. Тогда Сурьяра поручил ему отправиться за камнем. В нём уже теплилась жизнь. Ей только нужно было помочь.

И Эрста, собрав помощников, отправился в дорогу. Путь был недалёким, но вот возвращаться людям пришлось долго: камень был тяжёл. Иногда Эрсте казалось, что тяжесть эта была ничем иным, как стремлением камня вернуться назад. Но вопреки всему, отряд справился, и Сурьяра приступил к своей части работы.

Несколько дней и столько же ночей выбивал Сурьяра из камня воительницу, защитницу, подпитывая жизнь в ней огнём и солнечным светом. Камень постепенно принимал знакомую потомкам форму: будущая татва обретала руки, ноги, черты лица… Сурьяра специально делал её по образу и подобию людей.

Когда бог пригласил первого короля познакомиться с защитницей, Эрста увидел женщину, чьё тело было покрыто каменными доспехами.

– Её будут звать Ракшей, что на языке татв значит «защищать». И будет это её желанием и долгом, – такова была воля Лорда Сурьяры.

Она открыла глаза. Золотые, как цвет самого солнца, они словно сияли на фоне тёмных склер.

В тот день город встретил второе божество.