Мэри Соммер
Буря

Предисловие

Из отзыва читательницы:

«Айвор… Очень интересный персонаж. Хотелось бы заглянуть ему в голову».

***

«Каролина» – мой первый роман в женском ПОВ и от первого (простите за тавтологию) лица. Всю историю рассказывает Каролина. Читатели видят других персонажей только через её призму и знают лишь то, что знает она.

Последняя глава написана; все тайны, казалось бы, раскрыты. Но что мне делать с дополнительными сценами, которые сами придумались во время работы над книгой? Я могла бы рассказать историю снова от лица Кейлет, Лэнсо, Айвора, Куары или даже господина Не-Подавитесь-Рыбной-Косточкой Диддерио – и каждый раз она звучала бы по-новому.

Однако автор я медленный и весьма ленивый, поэтому из всех персонажей выбрала одного. И пересказывать всю «Каролину» не стану. Представляю вам несколько зарисовок.

Часть I: что случилось до событий романа.

Часть II: переплетения с основной историей (Каролина уже вряд ли о них узнает, а нам с вами повезло больше).

Часть III: куда дорога судьбы приведёт после.

***

Но почему именно Айвор? Даже не знаю. Загадка.

Часть I – Буря

Два года после вторжения Рокнура

Коралловое море

В десяти милях от порта Тин-Фаситх

Иногда она похожа на розу. Я не умею чувствовать цветы и их красоту, но различаю оттенки. Как художник перед картиной, созданной кем-то другим. Светлый бежевый – кожа, обделённая прикосновением солнечных лучей. И темнеющий к осени край лепестков: цвет песка, цвет льна, цвет её волос. Палитра розового – от бледного, почти прозрачного, до густого и сладковато-терпкого. Я и раньше знал, что запах может опьянять, но только с ней понял, зачем нужно, вдыхая, закрывать глаза.

Иногда мне кажется, что её рёбра, будто хрупкий стебель, могут сломаться в моих руках.

– У тебя есть шипы, Каролина? У тебя должны быть и шипы.

Тёплое бедро шевельнулось под моей ладонью, и она сонно пробормотала:

– Нет, Айвор, у меня только мурашки.

Эту розу грубо кромсали садовыми ножницами. Я сдвинул руку на полдюйма – теперь бороздки шрамов будто бы выходили из моих пальцев. Время разгладило их, высосало цвет и стёрло боль – её боль, а я… Ни два года, ни двадцать когда-нибудь, ни даже огонь, отметивший меня, не смогут выжечь из памяти струйки слёз и крови. Прозрачные, мерцающие в сиянии звёзд, и алые.

Да, я различаю оттенки слишком хорошо.

Тихое размеренное дыхание подсказало мне, что она уснула. Я привычно отстранился. Наяву я каждый раз ждал разрешения прикоснуться. И каждый раз она разрешала – по-разному: кивок, закрытые глаза, упавшая к моим ногам нижняя сорочка…

Я не желал этого и не планировал.

Мы встретились случайно на торговом судне из Рокнура в Кануанскую империю. Много недель мы, двое незнакомцев, сдержанно здоровались на палубе. Иногда она присоединялась к нам за ужином в капитанской каюте, молчаливая и отрешённая. Я думал, что до конца пути мы так и не скажем друг другу и дюжины слов, но той ночью случился шторм.

Какие-то – вдали от обоих берегов – ничьи Боги обрушили на нас свой гнев. Судно подпрыгивало на пенных волнах, ураганный ветер швырялся людьми, словно затеял игру. Тучи отвечали громовым раскатам, подмигивали ветвистыми вспышками – то тут, то там озаряя искажённые страхом лица.

Я заслонил её собой от обломившейся реи.

А под утро, когда стихия устала, она пришла меня проведать. Я снял рубашку, и она аккуратно прощупывала мои рёбра. Она не возражала, когда я повернулся к ней лицом, и её ладони оказались у меня на груди – не отняла руки, когда я накрыл их своими.

– Как ты оказалась на этом судне?

Я приподнялся на локте и смотрел, как сквозь круглое окно каюты её рисует утренний свет. Прежде я не задумывался о красоте, считал её субъективной и, честно говоря, необязательной. Но тем утром я мог бы дать точное определение этому слову. Обнажённая женщина, которая сидит на краю постели. Тёплая и мягкая, с растрёпанными волосами и искусанными губами. Одной рукой она прижимает к груди край одеяла, которое всё время сползает, а в другой держит холодную, оставшуюся после ужина куриную ножку… Каролина проглотила очередной кусок мяса и ответила:

– Я приехала на побережье в поисках работы. Или дома, или семьи. – Она пожала плечами. – А капитан Уиллет срочно нуждался в человеке, который знает кануанский. Торговцы с южных берегов охотнее ведут дела, когда чужестранцы говорят на их языке.

– Ты говоришь?

– Да. – Каролина дотянулась до тумбочки и бросила кость в супницу. – Я поняла это в тот самый миг, когда прозвучал – без особой надежды – вопрос. Капитан обрадовался, потом засомневался, потом попросил перевести фразу «в этом куске ткани, который ты шёлком зовёшь, нить шершавая как пятки моей жены».

Я не сдержал смешок, а её губы не тронула и тень улыбки. Снова бледные. Утро высасывало из них цвет, и шёпот, и страсть. Каролина вытерла руки салфеткой и продолжила:

– В первый раз я поплыла за собой, но ни в порту, ни в окрестностях себя не нашла. Без смущения подходила к людям и спрашивала, не знают ли они меня – нет, не встречали, не слыхали… Во второй раз я поплыла за солнцем. Хотелось снова щуриться и видеть на носу тень собственных ресниц. Но тепло больше не радовало, я даже затаила глупую обиду – это ведь то же самое солнце, так почему оно не светит нам по другую сторону моря? В третий раз я плыву, потому что капитан Уиллет попросил.

– Это твоё последнее плаванье?

В интонации я услышал прощание. Каролина кивнула – прядь её волос ручьём перетекла через плечо и упала на грудь. Размышляя о том, хочется ли мне протянуть руку и пропустить прядь между пальцами, называется ли это нежностью – готов ли я к нежности, ждёт ли она… – я забыл, о чём спрашивал.

– Последнее. Дальше я отправлюсь вглубь Мидфордии искать колдуна. Не смотрите на меня так, господин королевский судья! Никакого запрещённого чародейства, никаких божественных имён. Обычного колдуна. Мне рассказывали, что они понимают травы, умеют лечить и играть с чужим разумом.

– Шарлатана, то есть?

– Он может называться кем угодно, если сможет вернуть мои воспоминания.

Цвет надежды голубоватый, как её глаза. Цвет отчаяния дымчато-серый. Как её глаза. Никаких божественных имён – только то единственное, которое я подсмотрел. Огонь охватил трибуну, на которой лежала книга, в безжалостных языках уже сморщилась кожаная обложка, обуглились нити переплёта… огонь лизал страницы, превращая в уголь их белизну.

Имя растворилось последним, словно Боги ждали, пока я его запомню. Боги ждали. И Боги знали о пустоте, которая однажды охватит её душу, потому назвали её чёрной бабочкой.

Я потянулся к ней, но не к волосам, а одеялу на груди.

– Почему она с вами? – Уиллет выдохнул облако дыма и уставился на меня своим оценивающим капитанским прищуром. – Я ведь сам пытался не раз: и мягко, и настойчиво, и с подарками. А вы не то чтобы…

Он неопределённо махнул трубкой, и я продолжил:

– Не то чтобы хорош собой? Молод? Мидфордец? Не то чтобы человек?

– Да-да, всё это! – Уиллет криво усмехнулся, отчего пришли в движение его брови и чёрная борода.

Больше подсчёта прибыли и морских путешествий капитан любил только бросать вызов. Провести корабль с командой невредимыми через бурю, выторговать хоть два лишних райна. Соблазнить Каролину. Задеть мои чувства – или убедиться, что чувствовать я не способен.

В последнем я подыгрывал, ведь мне и самому было интересно.

Мы ещё некоторое время наблюдали с верхней палубы, как Каролина учит угловатого мальчишку-матроса танцевать.

– Она хорошо смотрелась бы во дворце, – задумчиво проговорил Уиллет. – С этими её манерами.

Освещённая не закоптелой горелкой, а свечами в канделябрах. В кружевах, в бархатных туфельках; каблуки стучали бы по начищенным мраморным плитам – вместо палубы, разъеденной солью. Она уже была там когда-то.

Мысли мои увлёк воображаемый танец, и следующие слова капитана я расслышал не сразу.

– Что, простите?

– Вы должны убедить её и дальше плавать со мной, Айвор.

Настала моя очередь усмехаться.

– А как же дворец?

– Да меж с ним! Видели бы вы слюни этих кануанских торгашей при виде блондинки со светлой кожей, которая говорит на их языке и знает их Богов.

– Вы всё о выгоде думаете?

Уиллет оторвал взгляд от неуклюжей пародии на танец и посмотрел на меня с очередным вызовом.

– Ну не о любви же. – Он поднёс трубку ко рту и снова затянулся. – Так что, попытаетесь уговорить её?

– Нет.

Почему она со мной? Об этом я спрашивал себя и прежде. И тем вечером, за ужином, когда капитан утопил весь свой романтизм в коньяке и хохотал над собственными байками.

И позже, ночью, когда она сидела на мне, а я сжимал её бёдра. Как она не разглядела в черноте моих глаз тень своих бед? Почему не чувствует сквозь ласки, что мои руки – это те самые руки?

– А почему ты плывёшь в Кануан?

Было совсем темно. Она лежала рядом, не касаясь, и я мог бы притвориться, что один.

Я почти забыл, ради чего отправился в это унылое поначалу путешествие.

– Мне нужно передать весточку императору от королевы.

– Весточку? – Одеяло пошевелилось – Каролина повернулась ко мне. – Звучит как угроза. Или пытки, или убийство.

Захотелось потрогать её губы.

– Всего лишь обещания, подарки и несколько соглашений, которые мне надлежит доставить в Виарт отмеченными императорской подписью и печатью.

Она рассматривала меня сквозь темноту.

– Для такого дела королева могла бы отправить кого-то менее…

– Устрашающего?

– Внушительного. Более…

– Похожего на человека?

– Более гибкого, Айвор, не угадывай… А ты выполняешь для королевы разные поручения?

Жаль, я не успел пошутить о чудесах гибкости, которые демонстрировал буквально полчаса назад. Всё же она разглядела.

– Хочешь знать, занимался ли я угрозами, пытками и убийствами? – Я выждал две секунды, но возражения не прозвучали. – Да, временами и это входило в мои обязанности.

Она могла бы уйти почти бесшумно. Оставить примятую простыню, запах, воспоминания о цветах и шуршание одежды, которое потом до утра чудилось бы мне её шагами. Вместо этого она коснулась костяшками пальцев моего запястья и тихо спросила:

– Ты сожалеешь об этом, Айвор?

– Я ведь уже объяснял, что не способен испытывать жалость.

– Я спрашиваю не про жалость к людям, а про сожаление о поступках.

Капитан Уиллет позавидовал бы вызову в её голосе.

– Если моё сердце не откликается, Каролина, это не значит, что и голова моя не работает. Я уважаю закон, понимаю мораль и справедливость. Знаю искупление. И да, однажды мне надоело быть солдатом, безропотно выполняющим любой приказ. Я хотел оставить службу, но – насмешка или поощрение – так я стал королевским судьёй.

Это случилось той ночью, когда Кейлет обрушила свой огненный гнев на всё живое. За это Боги лишили её чародейских сил, а я ощутил, что нечеловеческая часть меня больше ей не подчиняется.

Ты, Каролина, не помнишь своего имени и не подозреваешь о заключённой в нём силе. Но иногда мне кажется, что я полностью, без остатка в твоей власти. Что по твоей просьбе я раскроил бы свою грудь, чтобы вырвать и отдать тебе сердце. Что же это? Вестник во мне пленён чародейкой, или человек увлечён женщиной?

– Мы завтра причалим в порту. – Она отвернулась, но придвинулась ближе. – И расстанемся. Может, навсегда. Ты будешь тосковать обо мне?

Приподняв одеяло, я прижался грудью к её обнажённой спине.

– Нет.

– Будешь волноваться, благополучно ли я добралась домой?

Она убрала волосы, чтобы они не щекотали мне нос.

– Нет. – Я коснулся губами её шеи, рука скользнула на живот.

– А ты будешь меня вспоминать?

– Каждый день.

***

Императорский дворец в Алестрее

Главное, что я запомнил из своего прошлого путешествия в Кануан почти десять лет назад – это жара. Силуэты городов, мерцающие сквозь дымку горячего воздуха, жгучий даже через подошвы песок, пропитанные горячим потом волосы под тюрбаном… Тогда я искал своё место в этом мире и почти сразу решил, что Кануан – не оно.

Но вот я снова был здесь, уже три дня я гостил в Алестрее. В императорский дворец не впускали ни сухие ветра пустыни, ни песок, ни жажду. Пёстрый оазис благополучия. Мужчины в длинных халатах, женщины с покрытыми головами, но глубокими вырезами. Ажурные арки; на полу и стенах – выпуклая мозаика, по которой перекатывались звуки арфы. С потолков свисали цветы – пройдёшь слишком близко, опьянеешь от запаха, а после будешь долго вычёсывать из волос пыльцу.

Приторные вина, липкие от мёда и жира сладости… толстые, украшенные перстнями пальцы императора, также липкие от мёда и жира. Пока одна его рука тянулась к красной печати, чтобы скрепить договорённости с Рокнуром, второй император лениво поглаживал грудь своей самой молодой жены.

Потом была постель, превышающая размерами всю мою каюту на корабле, и лоскутное покрывало, которым я мог бы обернуться три раза. Моя собственная на время визита рабыня. Девушка девятнадцати лет с тёмными глазами и волосами такими длинными, что когда она, обнажённая, усаживалась на меня, чтобы растереть ароматными маслами, волосы укрывали её всю. Она была покорной и хорошо обученной – кошкой, которая сперва ластилась, а затем рычала и царапала спину.

За три дня я пресытился. Меня тянуло обратно в море, к простым и понятным запахам солёной воды и чистой, не пропитанной сандалом женской кожи. И вот наконец, когда за витражными окнами дворца стемнело в четвёртый раз, мне передали послание, ради которого я отправился в это путешествие: «Раиф ждёт вас».

Я медленно шёл по длинному подземному коридору. Охраны мне не выделили – меня провожали только собственная тень, эхо шагов и мысли. В замкнутой тишине я вспоминал шумный порт Тин-Фаситх. Матросы гремели ящиками, сопровождая чуть ли каждый жест громкой руганью. Торговцы на пристани донимали предложениями: требуется ли господину ночлег, транспорт, проводник? А госпоже?

Не поворачивая головы, госпожа вежливо отвечала им на кануанском. Морской ветер трепал её волосы, солнце слепило глаза, но она смотрела на меня, не щурясь.

– У тебя появились веснушки.

Она подошла ближе, будто желала, чтобы я взглянул лучше. Неподалёку чей-то бурный торг грозился вот-вот перерасти в драку, но мы были слишком заняты. Мы вроде как прощались навсегда.

– Уиллет ждёт тебя. Ступай, Каролина. – В подкрепление своих слов я крепче сжал её запястье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.