Полина Грёза
Бывшие.(Не)родной папа для Пуговки

Глава 1.

– Ну, а что ты хотела? Я ведь предупреждала тебя, что это не навсегда, – свекровь смотрит на меня холодными, змеиными глазами.

Жестокие слова острыми стеклами впиваются в сердце, но я все еще не верю. Нет! Костя не мог так со мной поступить…

– Я сразу говорила, что ты не пара моему мальчику, и ваш брак – ошибка, но кто же слушает старую, больную женщину?

Здесь она лукавит. Как обычно, ждет комплиментов в свой адрес. Но ситуация сейчас не та…

Мой муж – главный врач крупной сети медицинских клиник, доставшихся ему по наследству. Красавчик-миллиардер, доктор в четвертом поколении. Сердечно-сосудистый хирург, очередь к которому расписана на месяцы вперед.

Его мать формально всего лишь заместитель. Но все прекрасно знают кто здесь серый кардинал.

А я… Так, недоразумение. Глупая выскочка, на которую великолепный Константин Аксенов запал по какой-то нелепой случайности. Простая студентка ординатуры медицинского университета, выигравшая джекпот.

Я им не ровня. И никогда не стану. Тем более, после того, что увидела…

– Молодой, горячий, – ухмыляясь, продолжает свекровь, – Перепутал настоящие чувства с похотью, вот и женился на тебе в угаре. Вообще не понимаю что в тебе нашел. Ни кожи, ни рожи, да еще дура дурой! А теперь – все. Протрезвел, слава Богу.

Эльвира Леонидовна цинично улыбается и демонстративно выключает экран мобильника. А я все еще стою, как истукан. Меня, как будто по голове ударили.

Смотрю на погасший дисплей, разделивший жизнь на “до” и “после”, и не могу вымолвить ни слова.

В горле ком, в голове сумбур. Это просто не может быть правдой!

В памяти, будто на киноэкране, проплывают картины вчерашней ночи.

Горячо обожаемый муж целует меня, как только он умеет. Нежно ласкает, заглядывает прямо в душу и клянется в любви до гроба…

А еще просит родить ему ребенка. Маленькую девочку. Обязательно похожую на меня.

И я таю от переполняющих чувств. До слез, до дрожи. Улетаю куда-то вверх, на ванильные облака. Вместе с ним. Родным и единственным.

Так было всего несколько часов назад. А сейчас…

– Лучшее, что ты можешь сделать – это исчезнуть из его жизни, – хорошо поставленным голосом произносит свекровь. Каждое слово – словно пощечина, – Навсегда. Не мучая ни себя, ни его. Все. Твоя сказка про Золушку закончилась сегодня.

С вызовом смотрю в эти жестокие, янтарные глаза. Глаза бездушной рептилии. Отрицательно качаю головой.

– Я вам не верю! – бросаю в отчаяньи, – И не поверю, пока он сам не скажет мне это!

– Что-ж, если хочешь скандал – будет скандал, – спокойно произносит Эльвира Леонидовна, – Но, если в твоей тупой голове осталась хоть капля ума и жив инстинкт самосохранения, ты послушаешь меня, соберешь вещи и уедешь в свой Мухосранск!

С дипломом врача и небольшим опытом работы тебя с радостью возьмут в какую-нибудь районную больничку в Рязанской или Тульской области.

Найдешь себе какого-нибудь колхозника и заживешь с ним душа в душу.

Я помогу тебе с работой. Даже денег на первое время дам. Только прошу – исчезни!

Женщина поворачивается в кресле и открывает сейф. Вытаскивает несколько пачек с оранжевыми купюрами. Раскладывает стопками.

– Этого достаточно? – спрашивает сквозь зубы, – Не поняла. Ты что, не рада? Кто еще предложит тебе такие деньжищи за небольшую услугу? Тварь неблагодарная!

Смотрю на нее, как на умалишенную. Гордо выпрямляю спину. Внутри все клокочет от обиды и несправедливости. Не все в этой жизни покупается и продается!

– Мне не нужны ваши деньги! Я просто хочу понять что произошло!

Зрачки янтарных глаз не выражают эмоций. Ничего личного, просто холодный расчет. Все продумано на сто ходов вперед.

– А что тут понимать? Все закономерно. Ты – всего лишь девочка для развлечений, Влада. Обычная шлюшка, которая кроме как раздвигать ноги ничего не умеет.

Безродная дворняжка, которую непонятно почему мой сын захотел. И женился лишь потому, что привык всегда получать желаемое. Мимолетный каприз золотого мальчика.

Он забудет тебя, как только ты выйдешь за порог!

– Это не так! – кричу ей в лицо, – Костя любит меня! А я его, и вы это прекрасно знаете!

– Правда? – Эльвира Леонидовна растягивает накрашенные алой помадой губы в улыбке кобры, – А как же то видео, которое я тебе только что показала?

Набираю побольше воздуха, чтобы что-то сказать, но крыть действительно нечем. В груди вместо сердца раскаленный камень. Даже дышать больно.

На тех кадрах мой любимый муж с упоением занимается любовью с другой женщиной. Эффектной, длинноногой брюнеткой…

Целует ее пухлый рот, ласкает высокую грудь, шепчет что-то на ухо. Так же, как мне вчерашней ночью… Те же слова, теми же губами…

Под ребрами печет огнем, по венам циркулирует раскаленная лава, но, в голове до сих пор не укладывается. Мозг отказывается воспринимать очевидное.

– Это… ошибка! Монтаж! – из последних сил стараясь не разреветься, произношу я, – Все равно не верю! Вы заказали это видео, чтобы от меня избавиться!

– Я скину тебе его, – пожав плечами под белым халатом, уверенно говорит свекровь, – Можешь отдать на экспертизу.

– Но…

– Знаешь с кем он там? – со змеиной ухмылкой спрашивает мать моего мужа. Золотой бейджик на ее груди хищно сверкает, – С Оксаной Шаховой. Своей первой любовью. Такое, как известно, не забывается.

В отличии от тебя, она – девочка из прекрасной семьи. Папа – замминистра здравоохранения, мама – проректор в Первом меде.

Они встречались с университета. Собирались пожениться. Но расстались из-за глупой случайности! Костя тяжело переживал разрыв.

Неделю назад Оксана вернулась из-за границы. Сегодня они встретились и… Случилось то, что случилось.

Посмотри на себя, Влада! Где она, и где ты? У тебя против нее – ни единого шанса. Бери деньги и уезжай! В Тулу, в Рязань, в Тьмутаракань, куда угодно! Туда, где тебе самое место.

Потеряйся, исчезни! Купи квартиру и начни новую жизнь.

А Константина просто забудь. Он сам подаст на развод.

Наманикюренные пальцы с кроваво-красным лаком двигают пачки купюр ближе ко мне. Шорох бумаги по столу похож на шипение пресмыкающегося.

– Ну же… –  шепчет хорошо поставленный голос.

Поднимаю голову. Ловлю ядовитый янтарный взгляд. Как у змеи-искусительницы.

Поворачиваюсь и делаю шаг к выходу. В висках стучит пульс, сердце сейчас пробьет грудную клетку.

– Не верю, – упрямо произношу спазмированным горлом, – Если Костя меня разлюбил, то пусть сам скажет об этом. Глядя в глаза…

– Что-ж, я пыталась уладить все без скандала, – встает из-за стола свекровь, – По-моему, пять миллионов – хорошие отступные. Или при разводе ты намерена высудить больше? Напомню – у вас брачный контракт. Так что, милая, тебе ничего не светит. И второй раз я предлагать не буду.

– Повторяю: мне не нужны ваши деньги. Я хочу поговорить с мужем.

– Что-ж, дерзай. Но, не говори потом, что я тебя не предупреждала…

Глава 2.

По коридору иду, словно на эшафот. Гулкие шаги отдаются в ушах. Каждый удар сердца причиняет острую боль. Выдержать бы.

В висках стучит всего одна фраза: “Не может быть!”

Ведь это же Костя! Мой Костя! Тот самый, который еще вчера шептал слова любви и говорил, что умрет без меня! Задаривал цветами, предвосхищал желания и хотел от меня ребенка!

Разве могли его чувства ко мне за несколько часов так кардинально измениться?

Все вокруг кажется чужим и враждебным – стены, люди, воздух. Следом бежит моя медсестра, задает какие-то вопросы, сует на подпись амбулаторные карты.

Отвечаю на автомате. Не глядя, расписываюсь. Не могу думать ни о чем, кроме тех ужасных кадров.

Подхожу к кабинету мужа. Останавливаюсь. Рассматриваю разводы на красном дереве, набираюсь смелости.

Хоть бы это оказалось неправдой! Монтажом или старой записью… Я поверю любым, даже самым нелепым оправданиям, пусть только скажет, что ничего не было.

Пускай даже обманет. Или честно признается что оступился и теперь сожалеет…

Проглочу. Приму все. Потому, что люблю до умопомрачения. И не готова его потерять…

Трясущейся рукой поворачиваю дверную ручку. Переступаю порог приемной.

– Владислава Михайловна? – вскакивает со своего места испуганная секретарша, – А к Константину Андреевичу нельзя! У него… важное совещание!

Девушка отводит взгляд, загораживая мне дорогу. Пальцы мелко дрожат, глазенки бегают.

– Отойди в сторону, Настя. Дай мне пройти.

– Если я пущу вас туда – меня уволят, – с истеричными нотками пищит помощница и преграждает путь, прижимаясь спиной к двери.

– Откуда ты знаешь? – кривлю губы в вымученной улыбке, – Может дадут премию?

– Пропусти ее, Настя, – у входа вырастает Эльвира Леонидовна со своим змеиным взглядом и твердым голосом, – Пусть увидит все собственными глазами.

Возразить серому кардиналу секретарша не смеет. Опускает глаза и уходит в сторону.

А я смотрю и понимаю – все. Это конец. Мать моего мужа абсолютно точно знает что происходит там, за дверью.

– Ну? Что стоишь? Иди, – издевательским тоном произносит свекровь, – Ты же этого хотела?

В порыве мазохизма поворачиваю бронзовую ручку. Камень в груди прожигает окружающие ткани. Физически ощущаю, как корчится в пламени моя глупая душа.

Шагаю вперед и замираю на пороге. На несколько секунд зажмуриваю глаза от ужаса. Подсознательно я ждала этого, но все равно оказалась не готова.

Ноги прирастают к паркету. Голова качается туда-сюда в отрицающем жесте. Как у китайского болванчика.

Я и есть никчемный китайский болванчик с потоками раскаленной лавы внутри. И этот адский огонь меня сейчас уничтожит…

Мой любимый и единственный с голым торсом и расстегнутым ремнем на брюках сидит на огромном кожаном диване. Том самом, на котором не один раз занимался со мной любовью.

На коленях у него – роскошная обнаженная брюнетка. Та самая, с видео. Зеркало волос цвета воронова крыла, длинные ноги… И налитая грудь третьего размера, которую мой неверный как раз пробует на вкус.

Я в шоке, стою посреди кабинета. Смотрю на весь этот ужас и не могу произнести ни слова. Как рыба, выброшенная на берег, безмолвно хватаю ртом воздух.

Костя видит меня. Не может не видеть. Вот же я, в трех метрах от него, пытаюсь вытерпеть эту пытку…

Жду испуг в глазах. Сейчас он остановится, прогонит чужую женщину, и произнесет что-то типа “Милая, ты все не так поняла”. Начнет оправдываться, умолять о прощении…

Но вместо этого любимый, как ни в чем не бывало, продолжает целовать девушку на коленях. Целенаправленно, не торопясь, со вкусом.

Четко понимая, что я смотрю на все это. Цинично, глядя мне в глаза. Как будто стараясь сделать как можно больнее…

Одной рукой гладит великолепную скульптурную спину, другой ныряет красавице между ног.

Девушка от наслаждения протяжно стонет и выгибается дугой. А мой законный муж растягивает губы в холодной улыбке. Янтарные, как у матери, глаза с интересом наблюдают за моей реакцией.

Может быть, я сошла с ума? Или мне приснился кошмар? Ну, конечно, это всего лишь сон! Нормальные люди так себя не ведут! Сейчас я проснусь, и все будет как прежде…

В реальность меня возвращает мелодичный женский голос.

– Костик, а это кто?

Брюнетка повернулась и рассматривает меня бездонными голубыми глазами. Сочные губы изогнуты в гримасе презрения.

– Никто, Оксан. Уже никто, – словно удар хлыста, звучит глубокий баритон моего мужа.

Удобный воротничок белого халата становится похож на удавку. Поле зрения постепенно заволакивает серый туман.

“Никто” – осколками разбитой любви отпечатывается в моем сознании.

“Никто” – каленым железом выжигается на моем сердце.

Для человека, который заменил мне целый мир, я теперь никто…

В этой комнате больше не могу находиться ни секунды. Катастрофически не хватает воздуха. Пространство вокруг становится нечетким.

Пытаясь хоть что-то рассмотреть сквозь хлынувшие слезы, пулей вылетаю из кабинета. Эльвира Леонидовна что-то кричит мне вслед, но я уже не слышу.

Выбегаю в коридор, запираюсь в туалете. Рыдаю в голос, рву волосы на голове, лезу на стены.

Никто. Девочка для утех. Ничего не значащий эпизод. Каприз золотого мальчика…

Человек, которого я любила больше жизни, поигрался мною и выбросил, словно сломанную куклу.

Как товар, отслуживший свой срок. Обычные бытовые отходы. Попросту говоря, мусор.

Господи, как же печет за грудиной!

Все его слова – ложь, а клятвы ничего не стоят. Оказывается, я просто грела постель для той, другой, породистой…

Я просто расходный материал.

Таким, как я, нет места в их мире. Им все равно, каково мне сейчас и что я чувствую. Не может быть у мусора никаких чувств…

Тогда, почему же так больно?

К горлу подкатывает тошнота и меня выворачивает. Корчусь в судорогах над унитазом. Это все от стресса. Ничего, бывает.

Поднимаюсь с колен. Наскоро умываюсь, выхожу в коридор.

Стены давят. Нужно срочно бежать из этого жуткого места.

Соображаю с трудом, но под дверью уже караулит медсестра. Вешает на плечо мою сумку, смотрит сочувственно, провожает до такси.

– Куда едем? – спрашивает немолодой водитель, а я не знаю что ответить.

Ни мужа, ни дома у меня больше нет…

Да и меня нет тоже. Лишь видимость. Пустая оболочка. Душа мертва. Уничтожена тем, кого боготворила.

Называю мамин адрес. Маленький городок в дальнем Подмосковье. Там я точно нужна любая. Вот только хватит ли денег расплатиться с водителем?

Лезу за телефоном, чтобы проверить остаток на карте и, ошарашенная, замираю. В сумке аккуратно лежат десять пачек с пятитысячными купюрами.

Глава 3.

Озадаченно перебираю банковские упаковки. Злые слезы вновь подступают к горлу.

Все-таки свекровь опять сделала по-своему. Решила откупиться. Вот только не нужно мне ничего. Ни от нее, ни от ее обманщика-сына!

Мужа у меня больше нет, но еще осталась гордость! И я ничем не заслужила к себе такого отношения!

Рыдания вновь сковывают гортань. Пытаюсь дышать ровно, но получается плохо. Как же это больно и несправедливо! Зажимаю рот, чтобы заглушить всхлипы и отворачиваюсь к окну.

Мимо чинно проплывают офисные здания. Краем глаза замечаю на одном из них вывеску благотворительного фонда, занимающегося лечением детей. Лично видела маленьких пациентов, проходивших за их средства курс дорогостоящей терапии в нашей клинике.

Хотя, почему нашей? Больше к семье Аксеновых я не принадлежу… И штамп в паспорте лишь временное явление.

Прошу водителя остановиться. Захожу внутрь.

Никогда не причисляла себя к правильным, но сегодня душа просит. Открываю первую попавшуюся дверь. Со мной здоровается приветливая пожилая женщина с абсолютно белыми волосами и уютными ямочками на щеках. Типичная добрая старушка из старых сказок.

Киваю ей и твердо произношу:

– Я хотела бы пожертвовать средства на благотворительность. Наличными.

Одну за другой вынимаю из сумки пачки купюр и выкладываю на стол. Все десять. Дама внимательно смотрит на них, потом на меня. Как будто просвечивает рентгеном.

– Вы не похожи на человека, у которого есть лишние деньги. Уверены, что хотите отдать все? – осторожно спрашивает она, – Может, оставите хотя бы немного? Скоро они вам понадобятся…

Не обращаю внимание на утвердительный тон и решительно качаю головой.

– Нет. Это плохие деньги. Мне счастья они точно не принесут. Лучше используйте их на доброе дело.

– Что ж, спасибо, – кивает женщина и просит мой паспорт.

Предъявляю документы. Заполняю какие-то расписки. Оказывается, помогать людям – это длинная бюрократическая процедура.

Наконец, все оформлено. Встаю из-за стола и медленно иду к выходу.

Уверена что поступила правильно. И на душе вроде как немного легче…

– Прости его, деточка, – слышу за спиной убаюкивающий голос.

Замираю на месте от неожиданности.

– Откуда вы знаете? – шепчу удивленно.

– Я много чего видела в этой жизни, – ласково говорит она, – И скажу так: правду от лжи отличить бывает трудно. Казалось бы, очевидные вещи, порой, не такие, как кажутся.

Не давай ненависти проникнуть в твою душу.  В первую очередь она уничтожит тебя саму. Твое все равно рано или поздно к тебе вернется, а зло будет наказано. Нужно просто верить.

Молча киваю и стираю со щеки некстати выкатившуюся слезу.

– Вы, наверное, психолог?

– Можно и так сказать, – загадочно улыбается женщина, – А еще, знай – ты не одна. И одна больше никогда не будешь.

Растягиваю губы в вымученной улыбке, прощаюсь и выхожу из здания. Вновь сажусь в такси.

Роюсь в сумке в поисках салфетки, стереть размазанную тушь. Размышляю над услышанным. Не то, чтобы верю, просто пытаюсь отвлечься.

В боковом кармане случайно натыкаюсь на прокладку. И вдруг, понимаю, что лежит она здесь уже пару месяцев.

Когда там у меня последний раз были критические дни? И эта сегодняшняя тошнота, которую я списала на стресс…

Внезапно до меня доходит что означает “не одна”…

Вновь прошу водителя остановиться и, сломя голову, бегу в аптеку. Скупаю все виды тестов на беременность, которые есть в наличии. Просто умираю от нетерпения.

Первое, что делаю в родительском доме – бегу в туалет. Трясущимися руками распаковаю цветные коробочки. Замерев на месте, наблюдаю, как на каждом из купленных тестов появляется вторая полоска. Боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть зарождающееся перед глазами чудо.

Сердце ухает, а потом наполняется радостью. Беременна!

У меня будет ребенок! От любимого человека! Мы ведь так об этом мечтали – и вот!

Забываю буквально обо всем. Охватившая меня эйфория на мгновение стирает из памяти потрясения сегодняшнего дня.

Он вернется, сразу же, как только узнает! Точно вернется!

Хватаю телефон, чтобы сообщить Косте, но предательская мысль сбрасывает меня с облаков на землю. Настроение мгновенно портится.

А нужен ли ему этот ребенок? Сын или дочь от безродной плебейки… Дворняжки, как выразилась моя великолепная свекровь. Зачем семье патрициев дитя мезальянса?

Ведь у него теперь есть другая… Правильная, породистая, с прекрасной родословной. Дети от которой точно оправдают ожидания… И Костины, и его стервозной мамашки…

Или все-таки я ошибаюсь?

Кладу телефон под подушку и загадываю для себя: если позвонит сам – расскажу. Если нет, значит ни я, ни ребенок ему не нужны. И знать о том, что бракованная жена беременна, Константину Аксенову тоже не надо.

Сейчас мой малыш совсем крошечный. Но, тем не менее, он есть. Живой, теплый и такой любимый. И я его ни за что никому не отдам.

Этот ребенок будет только мой. Сделаю все, чтобы он никогда ни в чем не нуждался. Без посторонней помощи.

И все же я ждала. Два месяца провела, как на иголках. Вслушивалась в рев двигателей проезжающих мимо машин. Каждую минуту выглядывала в окно. Вздрагивала от звука входящих сообщений. Спотыкаясь, бежала на звонок телефона. Жила надеждой, а ночами ревела в подушку.

Только, все напрасно. Костя не позвонил. Ни через день, ни через неделю, ни даже через месяц.

Не захотел объясниться. Не написал даже пары слов в сообщении… Просто вычеркнул из жизни, как будто меня никогда не было…

Если бы не мама и не мой малыш, я бы наверное не выжила. Просто умерла бы с тоски. Днем изводила себя, метаясь от телефона к окнам, а ночами поливала слезами подушку.

Лишь ради ребенка засовывала в себя какую-нибудь еду и, давясь, глотала витамины. И все время ждала…

Но, однажды, прекрасным осенним утром обнаружила в почтовом ящике  уведомление о разводе. Страшные черные буквы на белой бумаге, скрепленные синей печатью.

Я проревела целые сутки. Забылась тревожным сном, а утром проснулась другим человеком.

Последняя надежда умерла. Ждать больше нечего.

С этого дня рассчитывать я могу только на себя.

Собрала волю в кулак и открыла сайт вакансий.

Глава 4.

Шесть лет спустя

– Эй, Красавина, слышала последние новости? – Валька, теряя тапки, бежит за мной по коридору, – Наш санаторий продали!

– Серьезно? – удивленно поднимаю бровь, – Это кто же на такое сокровище позарился? С неработающим бассейном и осыпающейся штукатуркой на стенах…

– Говорят, какие-то два олигарха!

– Может, олигофрена? – саркастически фыркаю, – Что они забыли в нашей глуши?

– Говорят, хотят отгрохать фешенебельный СПА-курорт! – с придыханием произносит подруга, но я быстро спускаю ее на грешную землю.

– А бизнес-план им, видимо, составляли конкуренты… Чтобы наверняка пустить по миру.

– Вечно ты, Славка, все раскритикуешь! Ну, есть у людей деньги, хотят они вложиться, что здесь такого?

– Валя, о чем ты?! Кому нужно наше убожище?

Здесь! В пустынной глуши, где летом царит сорокаградусная жара, а зимой такие же сорокоградусные морозы! Где на сотни километров вокруг кроме тушканчиков и полудохлых ящериц никто не живет! Где останки убитой асфальтовой дороги считаются венцом цивилизации!

Да чтобы привести все это в божеский вид нужны абсолютно бешеные деньги и такой же дикий энтузиазм. Стопроцентно осмотрятся, ужаснутся и бросят.

– Ну, Слав, чего ты такая злая? Надо искать во всем позитив. Может хоть народ приличный в наш санаторий потянется. А то все пенсионеры да инвалиды. По мужику нормальному себе отхватим…

– А вот это без меня, – отмахиваюсь от назойливой подруги, – Замужем я уже была. Не понравилось.

– А кто говорит про замуж? Просто так, для здоровья…

– Да ну тебя!

На самом деле Валька лукавит. У нее идея-фикс окольцевать какого-нибудь миллионера, а лучше миллиардера, поэтому грядущим переменам она рада.

А вот мне почему-то тревожно.

Наш захудалый санаторий – попа мира, конечно. Но это место я очень люблю.

Сюда, на берег красивейшего соленого озера, минеральным составом напоминающим Мертвое море, я переехала шесть лет назад, еще беременная.

Устроилась врачом-терапевтом.

Обжилась, привыкла. Как в той поговорке, и обои поклеила, и интернет провела. Взяла в ипотеку маленький домик.

В нем родилась и растет Василиса. Моя ясноглазая Пуговка, в которой я души не чаю. Ей уже целых пять с половиной лет.

Маме местный колорит тоже пришелся по вкусу. А целебная грязь из окрестных источников очень помогает ее больным суставам.

Старенькая она уже, здоровье подводит. Переживает, что у ее непутевой дочери с мужчинами не ладится. Но меня это волнует меньше всего. Нет и не надо.

Своего бывшего мужа вспоминать я почти перестала. Хотя дочка по иронии судьбы растет его точной копией. Те же янтарные глаза с коричневыми крапинками, та же привычка хмурить лоб…

Даже манера говорить точь в точь Костина. Все-таки у Аксеновых очень сильные гены.

В целом такая спокойная и размеренная жизнь меня устраивает от и до. Мне хорошо в этом маленьком мирке.

Надеюсь, смена руководства – просто слухи. Потому что неизвестно что на уме у нового начальства, а потерять работу я не хочу.

С невеселыми мыслями поворачиваю к двери в свой кабинет, достаю ключ из кармана.

– Девушка, извините! Не подскажете как пройти в ресторан? – слышится за спиной приятный мужской голос.

Оборачиваюсь. С интересом рассматриваю окликнувшего меня мужчину. Интересно, что он здесь забыл?

Джентльмен явно не из тех, кто приезжает в наш санаторий по полису ОМС. Одни ботинки стоят как половина местного оборудования. Идеально сидящие джинсы и джемпер покрывают стоимость второй половины. А если сдать в ломбард поблескивающие на руке часы, наверное, можно выкупить весь поселок.

Светлые волосы зачесаны назад. Внешне он напоминает английского аристократа. Образ ассоциируется с древними родовыми замками и ухоженными газонами.

Заглядываю в ясные глаза зеленого цвета на мужественном лице. Потрясающе!

Где там моя Валька? Или уже валяется бездыханная, так как встретила его по дороге?

Но, тут ее ждет крупный облом. На безымянном пальце правой руки матово поблескивает обручальное кольцо.

И все равно, хорош, гад. Даже я, полностью равнодушная к мужским прелестям, не могу это не заметить.

Кстати, что он там спросил? Ни фига не помню…

Похоже, парень привык, что женщины на него так реагируют. Зеленый взгляд скользит по моему бейджику. Губы растягиваются в снисходительной улыбке.

– Так как пройти в ресторан, Владислава Михайловна? – повторяет он свой вопрос.

Я уже пришла в себя, поэтому способна шутить.

– К сожалению, ничего со словом “ресторан” вы здесь не найдете. А столовая на первом этаже, налево от ресепшена.

– Вадик, я, кажется, понял куда нам нужно! – раздается из-за угла глубокий баритон, и я замираю на месте, громом пораженная.

Не может быть! Показалось… Не выспалась сегодня, вот и мерещится всякая ерунда.

Но, через пару секунд понимаю, что с моим сознанием все в порядке. Потому, что по навстречу шагает… Константин Аксенов собственной персоной.

– Костик, иди сюда, – машет рукой блондин, –  Кажется, я нашел человека, который поможет нам не умереть от голода и проводит до ресторана. Правда, меня уже предупредили, что это слово здесь неуместно…

Мой бывший муж направляется к нам широкими шагами, а я смотрю на него и мечтаю провалиться сквозь перекрытия.

Все так же хорош. При взгляде на него екает сердце.

Широкие плечи, каштановые волосы, волевой подбородок. Слегка небритые щеки, которые когда-то я так любила зацеловывать…

Бежевый свитер крупной вязки, брюки в тон ему, коричневые кожаные мокасины. Старинный перстень, доставшийся от отца и очень скромные на вид часы.

Все элегантно, сдержанно и стоит, как космический корабль. Пресловутый стиль олд мани.

Ему не нужно никому ничего доказывать. Великолепен от природы.

Непроизвольно подмечаю, что обручального кольца нет.

Он тоже зыркает на мою правую руку, но тут же демонстративно теряет интерес.

Нарочито-равнодушный янтарный взгляд встречается с моим, испуганным. На пару секунд читаю в нем что-то похожее на злость, но Костя очень быстро берет себя в руки. Покерфейс. Слегка недовольный.

Что написано у меня на лице – не знаю. Стараюсь сделать хорошую мину при плохой игре. Надеюсь, выглядит не очень жалко.

На его фоне я – маленькая серенькая мышка. Которая мечтает юркнуть под плинтус.

Слегка мятый после сеанса лечебной физкультуры медицинский костюм, растрепанные волосы, никакого макияжа.

Не готова я к этой встрече, совсем не готова. Короче, полный швах. Знала бы, хотя бы накрасилась. И оделась поприличнее.

Хотя, зачем? Все равно для него я – никто. Отработанный материал, ничтожество, с которым даже разговаривать стремно…

Ну и пусть. Зато у меня есть Василиса. А вот моему бывшему об этом знать совсем не обязательно.

Ранящие воспоминания валятся сокрушительной лавиной. Наружу вырываются почти забытые боль и обида, но я стараюсь держать лицо. Надеюсь, успешно.

Зато Костя невозмутим. Рассматривает меня, абсолютно не скрываясь. Не спеша, оценивающе.

Янтарный взгляд пронизывает насквозь. На долю секунды кажется, что я вижу там боль, но тут же начинаю сомневаться, так как на его губах появляется презрительная ухмылка.

– Ну, здравствуй, Влада, – со снисходительной интонацией говорит Аксенов, – Не думал, что мы когда-нибудь еще встретимся.

Глава 5.

– И ты здравствуй, Костя, – равнодушно отвечает она, – Догадывалась что мир тесен, но не думала что настолько.

– Вау! – удивленно восклицает Вадим, – Вы знакомы?

– Нуууу… – нахмурив лоб, тянет Влада, – Как бы, да. Мы развелись шесть лет назад…

Смотрю в эти синие, как майское небо глаза и пытаюсь дышать ровно. Я всегда прекрасно умел владеть собой, но сейчас внутри буквально взорвалась бомба.

И разнесла в пух и прах всю мою систему защиты. И из потаенных уголков сознания бурным потоком хлынули воспоминания. Ненужные. Нерациональные. Причиняющие боль.

Надеюсь, по лицу этого не видно. Держу покерфейс, а внутри все клокочет.

Я не видел ее шесть лет. Достаточный срок, чтобы освободиться.

Забыть обо всем, что когда-то нас связывало, убить внутри себя те лучи, что тянулись к ней, стереть ее образ из памяти. Вытравить. Выжечь каленым железом.

Было нелегко, но я справился.

Свою любовь завернул в белый саван и похоронил заживо. Утрамбовал над ней землю, а сверху придавил огромной каменной глыбой. Чтобы ненароком не выбралась.

А потом заменил на ненависть. Честно, не хотел, но пришлось. Иначе сам бы не выжил.

Я звал ее Славкой… Как маленькую лесную птичку. Этой птичкой она для меня и была.

Веселая, шустрая, с легким характером. Мое яркое майское солнышко. Она порхала вокруг и дарила свой свет. Жаль только, что не мне одному…

Я ревновал ее к каждому столбу. К преподавателям, к пациентам, даже к прохожим на улице. Потому, что когда она улыбалась, все мужчины вокруг оборачивались ей вслед.

Меня буквально телепало от ревности. Я хотел видеть ее только своей. Не желал ни с кем делиться своим сокровищем.

Устраивал сцены, пытался воспитывать. А она лишь смеялась и обзывала меня Отелло недоделанным.

Садилась на колени, запускала пальцы в мои волосы и целовала как только она умеет. От ее запаха сносило крышу…

Я забывал обо всем. Любил так, что себя не помнил. А потом…

Об этом лучше не вспоминать. Потому что сразу хочется крушить все вокруг…

Взгляд цепляется за бейджик на ее груди. “Красавина Владислава Михайловна. Врач-терапевт.” – выведено на нем золотыми буквами.

Фамилия девичья, кольца нет. Значит, не замужем.

И устроилась по специальности все-таки. Хотя я сделал все, чтобы не смогла.

Может быть, это было чересчур, но тогда я просто не мог ее видеть. Не хотел сталкиваться на семинарах и конференциях. Не хотел жить в одном городе.

Боялся, что у меня просто-напросто рванет кукуху, и я ее убью. Слишком глубокую рану она нанесла.

Вот и сейчас моя бывшая мило беседует с Вадимом, а мне хочется придушить их обоих. Его просто прикончить. А ее разложить на шелковых простынях, наказать хорошенько, и потом придушить. Чтобы не досталась никому.

– Владислава Михайловна, – вкрадчиво начинает мой друг, – Расскажите мне пожалуйста, какие услуги предоставляются в вашем санатории. Ну, там, массаж, грязевые ванны, может быть, что-то еще? И какие из них оказываете конкретно вы?

Он, что, с ней флиртует? Бросаю на Вадима убийственный взгляд и слышу тихий скрежет собственных зубов.

Невольно присматриваюсь к огнетушителю на стене. Треснуть бы его сейчас по башке, чтобы закрыл свой поганый рот. Женился ведь недавно, а все туда же.

– Конкретно я предоставляю консультацию терапевта, – лучезарно улыбается Влада, а мне хочется накинуть на нее паранджу, – И веду занятия по лечебной физкультуре.

Вид у нее, конечно, усталый. Да и похудела она с момента нашей последней встречи.

На лице ни грамма косметики, волосы слегка растрепаны. В подметки не годится моей ухоженной с головы до кончиков ногтей Оксане.

Вот только мужика, разговаривающего с Оксаной желания пристрелить никогда не возникало, а тут…

– Интересно…– продолжает Вадик, – А как на эти занятия попасть?

– По показаниям, – спокойно объясняет бывшая, – В зависимости от диагноза в санаторной карте. У вас ведь есть санаторная карта?

– Хммм… Наверное, – друг неопределенно качает головой.

Влада внимательно смотрит сначала на него, потом на меня.

– Вообще-то вы не слишком похожи на тех, кто приезжает сюда лечиться, – заявляет скептически.

– Ну, почему же, – делает невинное лицо Вадим, – У меня суставы шалят, у Кости – спина…

– Ну, да, – фыркает она, поворачиваясь в мою сторону, – Видимо, подрала дикая кошка. Соленое озеро вам в помощь.

– Жестоко вы с ним.

– Заслужил, – тихо говорит бывшая и лезет в карман за телефоном.

Открываю рот от негодования. Это я заслужил? Но меня не удостаивают даже взглядом.

– Валюша, – говорит она в трубку, – Тут у меня на этаже два интересных джентльмена заблудились. Можешь проводить их до столовой? Отлично. Спасибо, дорогая.

– А насчет консультации терапевта… – Влада поднимает глаза и хитро прищуривается, – Если она вам действительно нужна, то можно записаться на ресепшене. В порядке очереди, естественно. Или на новых владельцев это правило не распространяется?

– Черт, – смеется Вадик, – Быстро же вы нас раскусили.

– Это было нетрудно. Если хотите слиться с толпой отдыхающих, найдите одежду попроще.

– Спасибо, учтем. Владислава, могу я вас попросить об одном одолжении?

– О каком?

– Пока не распространяться о том, что мы – новые хозяева.

– А то что? – саркастически ухмыляется Слава.

– Накажу! – шутливо заявляет Вадим, а мне снова хочется ему врезать.

Приветливая девушка по имени Валентина показывает нам где столовая, но есть мне почему-то расхотелось. Оставляю друга знакомиться с меню и выхожу на воздух.

Кому, вообще, пришла эта дикая идея – сделать из захолустного санатория фешенебельный курорт?

Мне, блин. Мне пришла. И провести разведку боем – тоже моя инициатива.

Только вот неожиданный сюрприз в виде встречи с бывшей спутал мне все карты. Да и не ожидал я от себя такой реакции…

Думал, все перегорело, забылось, а нет. По-прежнему больно.

Не смогу я каждый день с ней пересекаться и смотреть, как любезничает с мужиками. Никаких нервов не хватит.

И отступать уже поздно. Деньжищи бешеные вложены.

Значит, остается одно – уволить ее к чертовой матери. Начальник я, или где, в конце-то концов?

Глава 6.

В растрепанных чувствах тихо бреду по тропинке. Да, нехило меня накрыло. Ни одна женщина не вызывала во мне столько эмоций. Никого в этой жизни я так сильно не любил. И не ненавидел…

Пытаюсь успокоиться. Полной грудью вдыхаю степной воздух и неожиданно вижу, что под ногами хрустит соль. Я и не заметил, что ушел уже далеко от санатория.

С правой стороны какие-то дома, с левой – озеро.

А оно действительно красивое. Гладкое зеркало соленой воды отражает пушистые облака и полностью сливается с горизонтом. Появляется ощущение бесконечности. Как будто ты подвешен между землей и небом.

Ради того, чтобы увидеть это великолепие стоило приехать на край света. Надо будет сделать здесь что-то похожее на набережную.

Во мне просыпается бизнесмен. Иду по кромке воды, прикидывая, как лучше все устроить.

Неожиданно слышу тихие всхлипы, доносящиеся из зарослей пожухлой травы. В груди неприятно екает. Просто так, без причины, на уровне инстинктов.

Осторожно делаю несколько шагов и замираю на месте.

Между кустов пожелтевшей осоки сидит маленькая девочка, смотрит на водную гладь и горько плачет.

На вид ей около пяти. Одета как куколка: симпатичное осеннее пальто бежевого цвета, красная беретка. На ногах – лаковые ботиночки. Светлые волнистые волосы шевелит легкий ветерок. Не девочка – картинка.

Я совсем не разбираюсь в детях. Но все же мне кажется, что рановато ребенку такого возраста разгуливать одному. Да еще на берегу водоема.

Тихо покашливаю, чтобы не напугать и делаю несколько шагов вперед. Девчушка замечает меня и оборачивается. Смотрит бездонными глазами цвета виски или темного янтаря. Очень необычные глаза. И такие красивые…

Тихо опускаюсь на корточки, улыбаюсь.

– Привет, – обращаюсь к малышке.

– Привет! – насупившись, отвечает она и трет пальчиками мокрые щеки.

– А что это ты здесь делаешь? – спрашиваю вкрадчиво.

– Гуляю, не видно, что ли? – недовольно фыркает она, сдувая со лба светлую прядь волос.

До боли знакомый жест. Именно так всегда делала Славка, когда сердилась.

Ну, надо же как торкнуло… Даже в абсолютно незнакомом ребенке мне бывшая мерещится.

– А не рановато такой маленькой девочке разгуливать одной? Да еще по берегу озера? Мало ли что может случиться?

– Я не маленькая, – говорит презрительно, – Мне уже целых пять лет. А весной исполнится шесть! И в этом озере утонуть нельзя, вода слишком соленая.

Невольно растягиваю губы в улыбке. Надо же, какая важная персона. Целых пять лет!

Вид ребенка детсадовского возраста, гуляющего без сопровождения, вызывает протест. Нужно срочно вернуть ее родителям.

– Я, конечно, понимаю, что ты взрослая, но твоя мама, скорее всего, тебя потеряла. Волнуется, наверное.

– Нет. Не волнуется, – качает головой девчушка, стирая с пушистых ресниц остатки слез, – Маме некогда волноваться. Она работает.

А бабушка знает куда я пошла. Если что, у меня есть телефон. И вообще, я не одна, я с Пушком. Он следит, чтобы меня никто не обидел.

Сокрушенно качаю головой:

– А кто такой Пушок? Котенок?

– Нет. Пушок – это алабай, – мило улыбается малышка и смотрит куда-то мне за спину.

Медленно поворачиваю голову и нос к носу сталкиваюсь с огромной, лохматой мордой. Псина скалит зубы и тихо рычит.

Поднимаю руки ладонями вперед и отступаю. Вот это я встрял. Такой монстр проглотит меня и не подавится.

– Пушок, фу! Нельзя! – хмурит брови малышка и, как ни странно, собака ее слушается.

– Даааа. С такой охраной можно ходить куда угодно.

– Куда угодно мне мама не разрешает, – тяжело вздыхает девочка, – Меня всегда должно быть из окна видно. Мы вон там живем.

Малышка кивает на маленький уютный домик из красного кирпича метрах в ста от берега.

– Можно лишь до озера и до магазина. И только с Пушком. С бабушкой можно куда угодно, но она редко гуляет. Старенькая уже, ноги болят.

– А с папой? – задаю простой вопрос, – Куда ты ходишь с папой?

У девочки мгновенно портится настроение. Темные бровки сходятся в одну линию, пухлые губки начинают дрожать. Понимаю, что сморозил что-то не то, но уже поздно.

– Нет у меня папы… – хмуро отвечает девочка и шмыгает носом, – Он ушел от нас, когда я была у мамы в животике. Поэтому в садике меня дразнят брошенкой и ненуженкой, а маму – разведенкой с прицепом.

Почему-то печет в груди. Жуть как обидно за маленькую.

Никогда не понимал козлов, бросающих своих детей. Ну, развелся ты с женой, ребенок-то при чем? Тем более, такая хорошенькая девочка… Сам бы я так не поступил ни за что на свете!

– Скоро в садике праздник. День отца, – продолжает малышка, – Все придут со своими папами и дедушками. Девочки уже репетируют с ними танец для утренника. А у меня нет ни папы, ни дедушки, поэтому я буду сидеть в сторонке… – ясные глаза девчушки снова заполняются слезами и тут мое сердце не выдерживает.

Когда-то я мечтал о ребенке. О такой же замечательной, смышленой девочке с пушистыми ресницами и светлыми волосами. Похожей на Владу, черт бы ее подрал…

И, если бы она родила, от своей дочки не отказался бы ни за что. Даже несмотря на то, что ее мать натворила…

Но, не сложилось. И слава Богу, наверное.

Мокрые дорожки на пухлых щечках девчушки – словно нож в сердце. В груди клокочет негодование.

Хочется вытащить ремень из брюк и надавать по заднице жестоким детям, из-за которых эти ясные глазки льют слезы. А папашу ее ненормального привязать к стулу и долго пинать ногами. Пока не осознает…

В голове что-то щелкает, и я, неожиданно для себя, предлагаю:

– А хочешь, я притворюсь твоим папой? Схожу с тобой на праздник и станцую танец?

Глаза цвета виски недоверчиво смотрят на меня. Маленький кулачок трет шмыгающий носик.

– А ты правда сможешь? – настороженно спрашивает она.

– Ну конечно! – беспечно улыбаюсь, – Когда там у вас репетиция?

– Послезавтра днем…

– В садике?

– Да.

– Отлично. Я приду.

Она все еще не до конца верит в происходящее. Рассматривает меня со всех сторон, как музейный экспонат.

– Зовут-то как тебя, дочка? – спохватываюсь я.

– Василиса, – важно представляется она и протягивает руку, – Но мама зовет меня Пуговкой.

– Василиса-Пуговка, – пробую на вкус ее имя и жму маленькую ладошку, – Отлично. Мне нравится. А я – Костя.

– Только, знаешь что… – хмурит она нежный лобик, – Давай пока моей маме ничего говорить не будем. А то она бывает такая ругачая…

– Ну, раз ругачая – не будем.

Провожаю Пуговку до дома и не спеша бреду обратно в санаторий.

Глава 7.

Домой возвращаюсь разбитая в хлам. Оказывается, делать вид, что тебе все равно – занятие весьма утомительное. Тем более, если внутри бушует тропический шторм.

Не знаю, как буду дальше работать с ним под одной крышей. По-прежнему больно.

Смотрю на Костю, а перед глазами тот злополучный день. Кожаный диван в дорого обставленном кабинете и обнаженная брюнетка на коленях…

Давно нужно забыть и простить, но я не могу. С упорством заправской мазохистки сыплю соль на незаживающую рану.

Надеюсь, он скоро уедет. Наведет здесь порядок, и вернется в Москву, к своей Оксане.

Потому что находиться с ним в одном помещении – натуральная пытка. Долго я так не выдержу.

– Мама, мамочка! – встречает меня в прихожей маленькая дочка, и на душе становится тепло.

За что я искренне благодарна бывшему – это за Василису.

Смотрю в эти огромные янтарные глаза и чувствую, как все мое существо наполняется любовью. Чистой и искренней, которой можно любить только своего ребенка.

– Здравствуй, Пуговка! Как ты? Соскучилась? Я – очень-очень!

Беру на руки свое сокровище, целую в пухлую щечку и чувствую, как на душе становится тепло. Все невзгоды мгновенно уплывают куда-то за горизонт.

Василиса – мой источник с живой водой, в ней я черпаю силы. Стоит почувствовать как рядом бьется ее маленькое, но такое родное сердечко – и сердце наполняется нежностью. Как же здорово,что она у меня есть!

С головой погружаюсь в мамские заботы. Готовлю незамысловатый ужин, которым кормлю домашних.

Васька трогательно пытается мне помочь. Разрешаю расставить тарелки, разложить вилки и подать на стол хлеб.

После еды купаю дочурку. А потом провожу наш любимый ежевечерний ритуал: расчесываю ее длинные, блестящие волосы.

В это время мы обычно разговариваем. Делимся последними новостями, рассказываем как прошел день.

Но сегодня я не знаю о чем говорить. Встреча с бывшим – не слишком хорошая тема для общения с маленьким ребенком. Поздно вечером маме расскажу. А Пуговке это ни к чему.

Молча вожу расческой по волнистым волосам, и вдруг слышу из уст своей дочери вопрос, от которого едва не падаю со стула.

– Мой папа, – задумчиво произносит она, – А какой он?

Замираю на месте, думая что ответить. Нет, папа у нас не космонавт и не погибший герой. Вася знает, что он где-то есть, просто с нами не живет, но раньше это ее не слишком интересовало.

Открываю рот, чтобы начать рассказ, но тут встревает моя мама. Она откладывает в сторону вязание, приподнимает очки и совершенно не стесняясь в выражениях заявляет:

– Да сволочь он первостатейная! Сломал жизнь вам обеим! Слава была лучшей студенткой на курсе, подавала такие надежды, а сейчас…

– Мама! – рассерженной кошкой шиплю я, – Это непедагогично!

– А беременную жену из дома выгонять педагогично?

– Он не выгонял, я сама сбежала! – раздраженно отвечаю я.

Моя дочь смотрит на нашу перепалку, удивленно хлопает глазками и изрекает:

– Так, папа выставил тебя из дома, потому, что в животике была я?

Злобно зыркаю на мать.

Вспоминаю все, что читала в статьях по психологии. Не хватало еще, чтобы дочь получила эмоциональную травму, считая что родители развелись из-за нее.

Но и правду сказать не могу. Она не для ушей маленькой девочки.

– Ну что ты, Пуговка, конечно нет! Он, вообще, не знал что я беременна. Я сама не знала до того, как мы развелись. Так бывает. Иногда.

Дочь сверлит меня суровым взглядом. Точь в точь таким же, как у отца.

– Мммм… Понятно… А почему ты ему не рассказала?

Блин. Вот что ей ответить? Потому, что мы бедные, но гордые? Потому, что ждала, когда сам позвонит? Потому, что надеялась, что он все еще любит, и не станет разводиться?

Но такая правда тоже не для ребенка, поэтому, мычу невнятно:

– Не рассказала – и все. Не захотела…

– Тебя послушать, так он просто ангел во плоти! – фыркает мама и выходит из комнаты.

Василиса провожает ее долгим взглядом и поворачивается ко мне:

– А кто такой “сволочь”?

Вспоминаю, что психологи советуют формировать у ребенка положительный образ отца. Ну, или хотя бы нейтральный, и вновь начинаю дипломатично врать.

– Бабушка ничего такого не имела в виду… Просто она на него немного обижена.

– Он разносил песок по комнатам, как Пушок? – удивленно спрашивает Василиса.

Смотрю на дочурку и губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Не без удовольствия представляю маму с веником, гоняющую Костю по комнате.

– Ну что ты, нет, конечно. А при чем здесь это?

– Бабушка Пушка тоже называет “сволочь”…

Фыркаю от смеха. Обнимаю мою Пуговку и начинаю рассказ.

– Твой отец – врач. Очень известный. Он спасает людей. Делает сложные операции на сердце и сосудах. Такое далеко не каждый умеет.

– Значит, он умный?

– Да, умный. Этого у него не отнять.

– А он сильный? Сможет передвинуть тот большой камень в огороде, который бабушка хочет выкинуть?

– Да. Сможет, – улыбаюсь я, – Во всяком случае, меня он поднимал легко.

– А он красивый?

– Красивый. Высокий, широкоплечий. У него глаза такие же, как у тебя. И вообще, ты очень на него похожа.

– Значит, я тоже красивая?

– Очень! Самая красивая девочка на свете! – целую дочь в макушку.

– А встретились вы где? – пытает любопытная малышка.

– Я проходила практику в его больнице. Мы познакомились и полюбили друг друга. А от любви появляются детки. Вот, у меня появилась ты…

– А что потом?

– А потом твой папа меня разлюбил, – жму плечами, – и мне пришлось уехать. Так иногда бывает. Я была на него обижена, поэтому не рассказала про тебя.

– Понятно, – кивает Васька и спрыгивает со стула, – Я пошла спать.

По-деловому, девчушка направляется в сторону своей спальни, но я ее останавливаю.

– Василиса, скажи, ты заговорила про отца, потому что тебе не с кем танцевать на утреннике?

Знаю, что для нее это больной вопрос, но дочка абсолютно спокойна.

– Нет, – отвечает она, – Просто интересно.

– Ну, хочешь, я попрошу дядю Колю, нашего соседа с тобой станцевать?

– Нет. Не хочу. От него пахнет сигаретами, – брезгливо морщится моя принцесска, – Не беспокойся, мамочка, я сама найду себе папу. Спокойной ночи!

Маленькая егоза целует меня в щеку и исчезает в спальне, а я, улыбаясь, смотрю ей вслед.

Вот ведь выдумщица!

Глава 8.

Шагаю по полутемным коридорам санатория, и тихо бешусь. А руки в карманах непроизвольно сжимаются в кулаки.

Потому, что впереди неспешно идет мой лучший друг и деловой партнер  Вадим Лебедев, и, миленько так, улыбается Славке… Галантно пропускает ее вперед, придерживает двери, задает шутливые вопросы.

Вроде как и по делу, но видно же что флиртует… Явно нацелился на ни к чему не обязывающий курортный роман.

Самец собаки, блин. Даже то, что с момента его женитьбы и полугода не прошло не останавливает…

А она и рада стараться. Угорает над шутками, сама подливает масла в огонь. Ржут вдвоем, как ненормальные. На меня – ноль внимания. Поглощены друг другом.

Ну а чему я удивляюсь? Моя Влада была яркой звездочкой. И нравилась мужчинам…

Хотя, какая она, к черту, моя? Столько времени прошло…

Шесть лет у меня уже другая жизнь, другая женщина, другие приоритеты… И все равно эгоизм собственника вылезает откуда-то из подкорки.

Да ну, фигня какая-то… Не люблю я ее больше! Ненавижу – да. И лишь она сама в этом виновата!

Если бы не ее игра на два фронта, сейчас все было бы иначе…

Сожалею? Нет. Даже рад, что узнал вовремя. Вовремя освободился. Но, так больно, как тогда, мне никогда в жизни не было…

Сейчас я не должен чувствовать к ней ничего. Потому что пустой внутри. Когда-то давно эта хрупкая девушка спалила меня дотла. Еле выкарабкался.

И самому странно, что вид другого мужика рядом с ней до сих пор вызывает приступ бешенства.

Хотя, ненависть – тоже чувство. И это всего лишь ее дурацкие проявления.

– Вы, наверное, хотите посмотреть наш лечебный корпус? – спрашивает Славка у Лебедева, – Там более-менее нормальный ремонт, и даже есть новое оборудование.

– Ну, вообще-то по медицинской части у нас Костя, – лучезарно улыбается мой друг, – Я больше по строительству.

Влада оборачивается ко мне, недовольно сжимая губы. Но, через секунду уже берет себя в руки и делает непроницаемое лицо.

Надо же, меня заметили! Судя по реакции, ей тоже не все равно. Находиться рядом явно не рада, но деваться некуда. И поделом ей.

А то едва поздоровалась и ушла в демонстративный игнор… Со мной так нельзя!

– Мы тут пока инкогнито, – делая недовольную морду, отвечаю я, – Будет странным, если двое простых отдыхающих попрутся смотреть оборудование и помещения. А я сначала хочу понять чем тут народ дышит. Чтобы понимать как поступить с персоналом. Кого убрать, кого оставить…

Гляжу на бывшую в ожидании реакции. Но она, похоже, не врубилась. Или сделала вид, что не поняла. А зря, ее это касается в первую очередь.

Господи, как же она меня раздражает! Надо будет предложить ей денег, чтобы уволилась. Свалила в туман, и больше никогда не попадалась мне на глаза.

– Вот Владислава Михайловна нам сейчас и заведет медицинские карты, – с энтузиазмом кивает Вадик, – И процедуры тоже назначит.  Да побольше. Думаю, несколько грязевых ванн нам с тобой не помешает. Сделаете, Слава?

Бывшая неопределенно жмет плечами и едва заметно хмурится:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.