Максим Инкин
Звездная Кровь. Парвус Терра I

Глава 1. Леденящее пробуждение

Первое дыхание вырвалось из моих легких с таким усилием, будто мне пришлось пробивать ледяную корку. Я не проснулся – меня вырвали из небытия, как крюком за ребра. Каждый нерв в теле кричал о противоестественности этого возвращения.

Холод. Это было первое и единственное ощущение. Всепроникающий мороз, пронизывающий до костей, словно кровь заменили жидким азотом. Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось, отзываясь тупой болью – будто по мне проехался броневик.

Глаза. Сначала только белая пелена, слепящая, как снежная буря. Затем – невыносимая боль, будто глазные яблоки начинили колотым льдом. Я зажмурился, но боль не исчезла – она пульсировала в такт странному мерцанию за веками, словно кто-то светил мне прямо в зрачки холодным голубым прожектором.

Мерцание становилось ярче и ближе, как будто само пространство сжималось вокруг меня, заставляя разум плавиться. Я не знал, где кончается моё тело и начинается боль – всё слилось в одно бесформенное «сейчас», разорванное моим прерывистым дыханием и дрожью. Где я? Кто я? Эти вопросы висели где-то на краю сознания, но были слишком слабы, чтобы прорваться сквозь замёрзшую как бетон мысль. Я чувствовал только одно: что бы это ни было – оно не должно было случиться.

Когда я наконец смог открыть глаза, передо мной предстало помещение, напоминающее нечто среднее между больничной палатой и лабораторией древней цивилизации. Стены из матового перламутрового материала, испещренные голубоватыми прожилками, мягко светились изнутри. Воздух был стерильно чистым, но с примесью чего-то чужого – сладковатого аромата, напоминающего смесь ладана, озона и чего-то металлического.

Свет исходил от бледно-голубых шаров, медленно парящих под потолком, словно миниатюрные луны в уменьшенной планетарной системе. Их холодное сияние отбрасывало причудливые тени – я вдруг заметил, что у моей кровати не одна тень, а две. Вторая была чуть бледнее и двигалась с едва заметным запозданием.

Мурашки пробежали по коже, но не от холода – от чего-то глубже, древнее, чем просто страх. Вторая тень не могла быть ошибкой зрения: она следовала за движением моей головы, копируя его с секундной задержкой, как отражение в кривом зеркале или багнутый персонаж в игре. Я чувствовал, как напряглись мышцы, инстинкт самосохранения выл в голове, требуя бежать, но тело всё ещё плохо слушалось.

– Кажется, он приходит в себя, – раздался женский голос.

Ко мне приблизилась фигура в струящемся белом халате с вышитым серебряным гербом – стилизованным деревом, окруженным кольцом. Женщина. Высокая, до невозможности худая, но с плавными, гипнотизирующими изгибами фигуры – будто ее тело выточили из цельного куска арктического мрамора.

Ее волосы – белые, как первый снег, ниспадали до талии идеально прямыми прядями, будто сотканными из лунного света. Когда она наклонилась, я разглядел ее лицо – фарфорово-бледная кожа без единого изъяна, холодные голубые глаза с неестественно узкими зрачками, как у хищной птицы, с интересом изучали меня. Ее дыхание не оставляло пара на холодном воздухе.

В её взгляде не было ни сочувствия, ни беспокойства – лишь безмолвная, почти клиническая оценка, как будто я был не человеком, а новым образцом в эксперименте. Этот взгляд обнажал душу, прокалывал разум, и от него хотелось спрятаться, свернуться клубком или исчезнуть. Её жесты были безупречно плавными, будто каждое движение выверено до миллиметра. Воздух вокруг девушки вибрировал каким-то странным напряжением, и на миг мне показалось, что именно она управляет светом в комнате – как будто эти парящие луны были не источниками света, а её глазами.

– Где я? – прохрипел я, и мой голос прозвучал чужим, разбитым.

Ее тонкие пальцы, холодные, как сталь зимним утром, прикоснулись к моему лбу. На секунду она замерла и задумалась, а после стала водить руками над моим лбом и телом. По телу побежало приятное тепло и мое самочувствие стало улучшаться. Не знаю как, но ее магическое прикосновение придало мне много сил.

Тепло разливалось волнами, будто меня окунали в горячую ванну после вечности на ледяной ветру. Мышцы больше не ныли, а пульсирование в голове замедлилось, выравнивая ритм. Это было странно – неестественно приятно, почти опьяняюще, будто она вдыхала в меня силу. Я смотрел в её ледяные глаза, и не мог избавиться от чувства, что внутри них прячется нечто древнее и голодное.

– Ты в Доме Исцеления Парвус Терры, – ее голос был мягким, но в нем чувствовалась стальная уверенность. – Сомневалась, что ты выживешь. Ты был на грани между жизнью и смертью, но теперь опасность позади, а это значит что скоро тебе станет лучше – ответила она.

Она говорила мягко, каждый звук в ее голосе успокаивал и выражал заботу.

– Кто ты? – спросил я и с удивлением заметил, что мой голос возвращается.

– Я доктор Мира Вейт-Келдер, целитель нашего фригольда Парвус Терры – поселения землян в мире Единства.

Имя прозвучало как слово из другого мира – одновременно незнакомое и наполненное странной силой. Оно оставило отпечаток у меня в сознании, как будто уже встречалось раньше. Все было похоже на сон. Мира смотрела на меня всё тем же спокойным взглядом, но теперь в нём появилась тень одобрения – будто моё выживание стало для неё личной победой. При каждом её слове мне действительно становилось легче, но вместе с этим росло и внутреннее напряжение, как перед сложным квестом, когда ты ещё не знаешь условий, но точно уверен – выход отсюда не будет простым.

Голова гудела, я пытался вспомнить кто я и что что мной произошло, но память как будто обнулили, я ничего не помнил: ни как попал сюда, ни что было до этого.

– Где я? Как я тут оказался? Что произошло? Кто я? – почувствовав прилив сил я засыпал свою спасительницу вопросами.

Она не ответила сразу. Лишь выпрямилась и посмотрела на меня сверху вниз с тем особым выражением, которое бывает у тех, кто знает больше, чем может сказать. Лицо её оставалось безмятежным, но глаза стали чуть холоднее, будто мои слова напомнили ей о чём-то неприятном.

– Ответы придут, – сказала она наконец. – Но не все сразу. Твоя память… не стерта. Она спит. Насильно будить её – опасно. Её голос оставался мягким, но за ним скрывалось предупреждение.

За ее спиной я впервые разглядел окно – и застыл. За стеклом, обрамленным инеем, простирался город, который невозможно было описать земными словами. Башни из сияющего белоснежного камня, похожего на мрамор, но явно не им являющегося, вздымались в небо, их шпили терялись в туманной дымке. Между ними перекинулись ажурные мосты, казавшиеся слишком хрупкими для своей длины.

Вдали пылало золотисто-огненное дерево невероятных размеров – его крона простиралась на множество километров, а листья, похожие на языки пламени, излучали теплый золотистый свет. Это было одновременно красиво и пугающе – словно кто-то заточил солнце в растительную форму.

Город завораживал, как мираж на грани сновидения и реальности. Сердце заколотилось – от восторга или страха, я не знал. Каждая деталь за окном будто нарушала привычные законы физики, но делала это с таким изяществом, что ум отказывался протестовать. Золотистое дерево манило взгляд, притягивало, как портал в нечто большее, чем просто архитектурное чудо. И в этой чуждой, неестественной красоте таилась жуткая гармония. Я окончательно понял: куда бы я ни попал, отсюда уже нет дороги назад в прежний мир.

– Огненное Игг-Древо, – заметив мой взгляд, сказала женщина. – Источники жизни нашего Круга. Без них мы бы давно стали добычей Тьмы. Ты задаешь очень сложные вопросы. Тебя доставил отряд наших воинов, когда земной звездолет «Хельга» сбросил очередную спасительную капсулу в наш октагон – обитаемый круг жизни. Понимаю, что мои ответы вызывают еще больше вопросов. Уверена, что ты сможешь получить ответы на них после выписки из Дома Исцеления. Обрати внимание на черный браслет на твоей руке. В нем много полезностей, в том числе криптор – пространственное хранилище, в котором у каждого колониста содержится набор полезных предметов в зависимости от их специальности. Ладно, хватит уже болтать, тебе надо набираться сил. Сейчас я дам тебе специальный эликсир и уже через 2 древодня ты попадешь в лагерь для новичков, – с этими словами Мира Вейт-Келдер поднесла к моим губам маленькую ампулу с ярко голубой жидкостью и влила ее содержимое в рот.

Жидкость оказалась густой, как масло, и горькой, как полынь. Я едва не закашлялся, но через мгновение по телу разлилось тепло, и ледяной оков в груди ослаб.

Ощущения были настолько яркими, что границы между телом и сознанием начали стираться. Жжение внутри разрасталось, будто кто-то разжигал пламя прямо в груди, поднимая его по позвоночнику до затылка. Мышцы сводило, пальцы дрожали, глаза заливались слезами – я не мог ни закричать, ни пошевелиться. После мое тело схватила судорога и я отключился.

_______________________

Я открыл глаза. Не знаю сколько времени прошло, но чувствовал я себя сильно лучше. Голова мыслила ясно, тело практически не болело. Но я по-прежнему не помнил ничего произошедшего за последнее время до общения с доктором Мирой.

Окружающая меня обстановка немного изменилась. Света стало меньше. Тусклый светильник на невысоком потолке создавал атмосферу полумрака. Я находился в маленькой комнатке, где из мебели была только кровать, а часть стены была зеркальной. Других предметов в комнате не было.

Воздух был сухим, с еле уловимым запахом металла и чего-то горького, будто в комнате недавно проводили стерилизацию. Все вокруг казалось слишком правильным, лишённым жизни – даже тени были ровными, неподвижными. Я прислушался: ни звука, только слабое гудение где-то за стеной, как будто в глубине помещения работала незримая машина. Зеркальная стена не просто отражала меня – она изучала, как рентген, как сканер, от которого невозможно скрыться.

Я подошел к зеркалу и взглянул на себя. В отражении я увидел мужчину лет 30, с короткими русыми волосами, расчесанными на пробор. Лицо – бледное, с плавными чертами: слегка выступающие скулы, аккуратный подбородок, тонкие губы, обветренные, как у человека, который слишком много курил и слишком мало спал, лоб с едва заметным шрамом с правой стороны. Глаза поразили меня больше всего – серо-голубые, с темными кругами под ними, они смотрели на меня с выражением, в котором смешались растерянность, усталость.

Я долго смотрел на своё отражение, будто пытаясь вытащить из него хоть намёк на ответ. Движения, мимика, даже то, как я прищурился, – всё казалось знакомым, привычным, родным.

Я был одет в легкий разодранный серый комбинезон из плотной, почти что бронированной ткани, с высоким воротником и серебристыми застежками-молниями вдоль рукавов. На груди – вышитый логотип проекта «Космо»: стилизованная галактическая спираль, заключенная в кольцо. Комбинезон сидел идеально, словно был сшит специально под меня, не стесняя движений, но при этом плотно облегая тело. На ногах – черные, почти бесшумные ботинки с гибкой подошвой, напоминающей змеиную кожу.

На груди висел грузный православный крест с распятым Исусом Христом на прочной каучуковой нити.

Я провёл пальцами по кресту – он был тёплым, несмотря на холодную стерильность комнаты, и вес его ощущался неожиданно успокаивающим. С каждой секундой он казался не просто украшением, а чем-то большим – якорем из прошлого, к которому пока не было дороги, но который уже тянул за собой воспоминания. Что-то во мне подсказало, что именно этот крест помогал мне в самые трудные моменты жизни. Возможно, он был последним осколком моего «я», который не был стёрт в ледяном забвении.

Наконец-то я обратил внимание на браслет из черной пластали на моей руке и машинально активировал его прикосновением к экрану. Над экраном вспыхнула круглая голограмма, разделенная на множество секторов: «Часы», «Календарь», «Детектор А-излучения», «Пространственное хранилище (Криптор)», «Карта», «Сканер состояния», «Облако знаний» и многое другое. Словно в компьютерной игре я силой мысли активировал Криптор и на рефлексе достал вокс-гарнитуру из самой маленькой последней ячейки и машинально вставил в свое ухо. Казалось, что я проделывал это движение сотни раз.

Голограмма оживала под моими пальцами, реагируя на каждое касание с почти мгновенной точностью. Взгляд останавливался на каждом секторе, будто пытаясь выжать из них хоть каплю понимания – но всё казалось слишком сложным и незнакомым. Вокс-гарнитура, лёгкая и эргономичная, словно сливалась с кожей, сразу же напомнила мне о множестве бесконечных часов, проведённых в дополненной реальности.

В памяти неожиданно всплыло знание, что вокс-устройства – привычные средства коммуникации, которые объединили возможности смартфонов, компьютеров и очков дополненной реальности и управляются силой мысли благодаря нейроинтерфейсу. Немного функций работали автономно, но большая часть требовали подключения к сети и авторизацию в ней.

Я запустил Сканер состояния.

«Стабильность психики: 62% (колеблется) | Физическая целостность: 72% (необходимо восстановление)». 

Внезапно для меня перед глазами всплыл голографической экран и я увидел видеообращение.

«Запись #004: – Привет, я Максимус, если ты смотришь это видео, ты освободился из капсулы звездолета «Хельга» и скорее всего ничего не помнишь. Это криостаз, временная потеря памяти, но не переживай, ты все вспомнишь, просто для этого нужно время, – поприветствовал я себя, только выглядел немного моложе и сильно свежее».

Максимус. Это имя отозвалось в сознании. Перед глазами замелькали кадры: Земля, большой кабинет с панорамным окном, 4 стола, компьютеры и прочая оргтехника, горы документов с голографическими печатями. Я был чиновником среднего звена, один из тысяч, кто готовил документы, касающиеся реализации проекта «Космо», для земного Правительства. Ничего героического, одна сплошная рутина, скучные регулярные совещания, написание писем и тонны бумаги кругом.

Я смотрел на свое голографическое отражение, слушая голос, который принадлежал мне, но звучал будто из другой жизни. Максимус. Имя, словно ключ к запертой двери внутри меня. Я чувствовал, как оно отзывается глубоко внутри – не просто имя, а целая личность, забытая, но не исчезнувшая. Картинки из прошлого вспыхивали фрагментами: шорох бумаг, запах синтетического кофе, вид закатного неба сквозь стекло небоскрёба, голос начальника, что-то объясняющий на фоне гулкого гудения серверов. Я был лишь винтиком в огромной машине. И всё же теперь, попав сюда, в этот странный, пугающий и прекрасный мир, я впервые ощутил, что, может быть, именно здесь мне суждено стать настоящим.

Я выслушал интересный рассказ о проекте «Космо», созданного для колонизации Земли после апокалипсиса, а также пригодных для жизни планет. Сотни тысяч новобранцев разных специальностей прошли строгий отбор, чтобы стать его участниками. Это были военные, разведчики, врачи, инженеры, техники, строители, управленцы, ученые, учителя, земледельцы, священники и многие другие. Оказывается, я прошел непростой путь и серьезную подготовку, чтобы стать частью этого воодушевляющего и интересного проекта. Я почувствовал, что устал жить прежней рутинной жизнью и хотел радикальных изменений.

Досмотрев видео, я хотел запустить следующее, но его не оказалось. Я снова открыл пространственное хранилище, в котором было 16 ячеек, 4 из которых оказались заблокированными. При попытке взаимодействия с ними появлялось сообщение «Доступ запрещен».

Я уставился на эти четыре закрытые ячейки, словно они могли заговорить, выдать мне еще хоть крупицу истины. Что в них было? Почему доступ к ним ограничен? Личное? Опасное? Или что-то, что я пока просто не готов вспомнить? Ощущение недосказанности грызло изнутри, как заноза в сознании. Интуиция подсказывала, что в них находится нечто важное. Что-то, что способно не просто объяснить, кто я, а, возможно, изменить всё.

Я приступил к просмотру доступных ячеек.

В первой лежал Большой спасательный набор. В его состав входили: сигнальная ракетница с 3 зарядами, палатка с режимом автоматической сборки за 10 секунд, термоспальник с маркировкой от – 50 до + 50 °C, средства для розжига огня и небольшой запас дров, надувная лодка с комплектом весел и сферическая маска, выполняющая роль противогаза и подачи кислорода на сутки, а также 5 капсул сжатого кислорода к ней.

Рассматривая содержимое, я почувствовал странную уверенность –каждая вещь из набора была мне уже знакома. Я знал, как быстро привести в действие автоматическую палатку, как использовать термоспальник в любых условиях, как заряжать ракетницу и на каком расстоянии видны её залпы. Всё это будто вписано в тело, в мышцы, в память на инстинктивном уровне. Это было больше, чем просто оборудование – это был шанс на выживание колониста. Набор напоминал не столько о прошлом, сколько о грядущем: опасности, одиночестве, необходимости принимать решения – и выживать любой ценой.

Во второй был Гардероб колониста – запас одежды, вся светло-серого цвета: 3 комбинезона разной плотности (кажется, на видео я был в таком же), штаны, теплая парка «Аляска», 3 футболки, 3 пары трусов, 3 пары носков, 2 пары кроссовок. Каждый элемент одежды украшала серебряная вышивка логотипа проекта «Космо».

Материал одежды и обуви выглядел очень прочным и крепким, судя по слегка различимому специфическому запаху – обработаны водоотталкивающими наночастицами. Интересно, почему и как я вспомнил этот аромат?

Запах вызвал странный отклик в памяти – не яркое воспоминание, а скорее чувство, ощущение. Словно этот запах уже сопровождал меня в тревожные минуты. Резкий, слегка металлический аромат синтетической ткани, покрытой защитным составом, ассоциировался с подготовкой к чему-то серьезному, к выходу за пределы привычного. Возможно, в последний день на Земле я стоял в таком же комплекте одежды, глядя в прозрачный купол шлюза, и знал, что пути назад не будет. Меня поразило, как тело и подсознание запоминали то, что разум пока не в силах восстановить.

В третьей была Аптечка колониста: мульти-аптечка и 5 медпакетов в комплекте, 4 набора по 5 ампул с инъекторами: красный – кровеостанавливающий с буквами SB на упаковке, изумрудный – ускоряющий регенерацию с буквами UR , салатовый – противоядие с буквами AP, фиолетовый – мощный (ускоритель) с монограммой BP, а также много упаковок с таблетками, бинтов, нанопластрыей, жгутов и фиксаторов.

Содержимое аптечки говорило о суровой реальности, к которой готовили колонистов. Это был не просто набор для оказания первой помощи, а целая мобильная система экстренного реагирования на широкий спектр травм и угроз. Ампулы с цветной маркировкой сразу вызвали в памяти ассоциации с военными учебниками и схемами, которые, казалось, я когда-то штудировал. Было ощущение, что я и раньше умел обращаться с этим оборудованием – руки потянулись к ампулам уверенно, без раздумий, как будто тело помнило то, что забыла голова.

В четвертой был Набор инструментов для выживания: Мультитул «Космо» (топор, лом, набор отверток и ключей), длинный мачете и охотничий десантный нож «Космо», а также Дрон-разведчик «Глаз колониста» с радиусом действия в 5 км, набор из 5 аккумуляторов к нему.

Каждый предмет из набора выживания выглядел не просто современным, а был совершенством утилитарной инженерии. Мультитул «Космо» был выполнен из темного матового сплава, легкого и на ощупь теплого, с гравировкой на рукояти: «Для ступающего первым». Он с легкостью трансформировался, издавая тихое, механически точное щелканье при смене конфигурации. Мачете имел изогнутое лезвие с асимметричной заточкой, на которое нанесена нанопленка – по всей видимости, она позволяла отсекать плотную растительность без усилий. Десантный нож, наоборот, выглядел почти церемониально: его клинок был покрыт узором, похожим на старинные руны, и в нем чувствовалась угрожающая красота – оружие последнего рубежа.

Пятая ячейка содержала Набор питания: 10 упаковок питательного геля, 10 упаковок мультизлаковых батончиков, сушеное мясо, рыба, армейские галеты, фляга с фильтром, которая делает воду пригодной для питья, казан для приготовления еды, базовый набор специй и круп и несколько пакетов кофе, черного и зеленого чая. Также в набор входила металлическая кружка, глубокая тарелка, вилка и ложка.

Содержимое напомнило о простых, но жизненно необходимых вещах – пище, как об одном из главных якорей в любой экстремальной реальности. Несмотря на утилитарность, Набор питания был составлен с продуманной тщательностью: гели и батончики содержали сбалансированные микроэлементы и витамины, а мясо и рыба – тщательно вяленные – сквозь упаковку источали слабый, но приятный запах копчения. Казан был складной, из тончайшего теплоемкого сплава, позволяющий готовить на минимальном огне или солнечном излучателе.

Особенно внимание притягивали пакеты кофе и чая – напоминание о Земле, о привычных ритуалах, в которых пряталась человечность. Их запах, еле уловимый, вдруг вызвал стойкую ассоциацию с офисной кухней, где на фоне серого быта и бумаг всегда кто-то заваривал что-то горячее и немного живое.

В шестой ячейке я обнаружил очень интересный Тактический арсенал:

Винтовка «Суворов» с прицелом, описание которой гласило:

Тип: Полуавтоматическая снайперская винтовка с модульной конструкцией. 

Режимы огня: Одиночный / Короткая очередь (3 выстрела). 

Материал: Углепластиковый корпус с керамической вставкой. 

Прицел: Голографический с ИК-подсветкой.

Патроны: калибр 6.02 (300 шт. в упаковках по 20). 

Энергогранаты:

– Наступательные (5 шт.) – «Гром-2»: создают ударную волну, оглушая и сбивая с ног в радиусе 10 м. Корпус покрыт адгезивом – прилипает к поверхностям. 

– Оборонительные (5 шт.) – «Барьер»: при активации выпускают дротики с парализующим током (радиус 5 м). Можно использовать как мины. 

Блочный лук «Spider»:

Тип: Компактный карбоновый лук с системой блоков (разбирается за 5 секунд). 

Особенности: тетива из метаволокна – не боится воды, режет кожу при неаккуратном обращении.

Стрелы (150 шт.): 

– 100 обычных (с бронебойными наконечниками). 

– 30 «глушилок» – с мини-ЭМП-зарядом (выводят из строя технику). 

– 20 «огненных» – с зажигательной смесью (аналог термита). 

Прицел: Лазерный маркер + баллистический вычислитель (подсветка траектории). 

Пистолет «Кобра»

Тип: Магнитный ускоритель (рельсотрон в компактном форм-факторе). 

Патроны: 10-граммовые металлические стержни (10 магазинов по 7 шт.). 

Плюсы: бесшумный, нет пороха – не видно вспышки. 

Минусы: медленная перезарядка, греется после 7 выстрелов.

Маскировочный спрей «Хамелеон» (3шт.):

Тип: наноактивный маскировочный состав в аэрозольном баллоне. 

Объём: 5 применений (1 баллон). 

Принцип действия: миллионы микроскопических дронов-хамелеонов покрывают поверхность, имитируя окружающую среду с точностью до 93%. 

Особенности: 

Активация: 2 секунды после распыления. 

Длительность: 15 минут непрерывного использования, после деградация наночастиц и возможность обнаружения. 

Покрытие: достаточно для 1 человека или предмета размером с винтовку. 

Это был настоящий Тактический арсенал, не уступающий снаряжению спецподразделений. Почему он оказался у чиновника было для меня загадкой.

Когда я поднял винтовку «Суворов», она неожиданно легко легла в руки – несмотря на свой внушительный вид, вес был сбалансирован так, словно оружие подстраивалось под тело. Рядом, в особом отсеке, компактно размещались гранаты и магазины с патронами, каждый с тактильной маркировкой – незаменимо для действий в темноте. Лук «Spider» вызывал почти благоговейное уважение: архаичность формы обманчива – его технологии были на голову выше стандартного огнестрела, а стрелы напоминали миниатюрные капсулы разрушения.

Пистолет «Кобра» с его элегантным, почти футуристичным дизайном внушал спокойную уверенность. Это оружие не для того, чтобы пугать, а чтобы молча побеждать. Упаковка маскировочного спрея была на удивление невзрачной – и оттого только усиливалась тревожная магия технологии, способной буквально стереть человека из поля зрения. Я испытал странное чувство – смесь страха и готовности. Будто бы все эти вещи ждали своего часа. Моего часа.

Очень любопытно. Интересно, каждый колонист получает такой набор?

Отличный вопрос! Обычно базовый набор у каждого колониста стандартизирован и включает самое необходимое для выживания и выполнения первичных задач – питание, базовую одежду, базовые инструменты и средства связи.

То есть состав набора действительно индивидуален и зависит от роли и специализации в колонии. Например, учёные могут иметь больше лабораторного оборудования, а инженеры –наборы инструментов для ремонта и строительства. Такой подход позволяет оптимизировать ресурсы и повысить эффективность всей команды, где каждый вооружён именно тем, что необходимо для его работы и выживания.

А вот оружие и тактическое снаряжение должны выдаваться только тем, кто прошел специальную подготовку или имеет определённый статус, например, военным, разведчикам или охране.

Мои размышления прервал писк вокс-гарнитуры. На экране всплыло сообщение, обрамленное красными границами военного приказа:

«Новобранец #4/50-73 (Максимус), необходимо срочно явиться в учебный центр «Когнитус». Неявка приравнивается к дезертирству и карается изгнанием. До прибытия в учебный центр требуется посетить склад и сдать личные вещи. Координаты объектов прилагаются».

От автора

Телеграм – https://t.me/parvusterra

Глава 2. Первое знакомство с Парвус Террой и её обитателями

Я попытался смахнуть сообщение – не вышло. Криптор мигал назойливым красным значком, пока я не пробормотал: «Подтверждаю».

Экран дрогнул, и на долю секунды залился ослепительно-белым светом. В груди будто щёлкнул выключатель, тревога вспыхнула и тут же обожгла изнутри. Это было как случайно нажать «Enter» в самый неподходящий момент. Рука ещё тянулась к интерфейсу, но было уже поздно: система приняла команду, и отката не предвиделось.

Тут же всплыло сообщение: «Новобранец #4/50-73 (Максимус). Доступ в учебный центр «Когнитус» разрешен. Сдайте личные вещи на склад». 

Голубая линия маршрута пульсировала перед глазами, ведя меня через странный гибрид знакомой земной и чуждой архитектуры. Слева тянулись знакомые земные бетонные здания, высотой от 2 до 4 этажей. Справа возвышались странные конические башни из неизвестного белого материала, похожего на мрамор, но их поверхности переливались и поблескивали. Их вид завораживал.

Каждый шаг по этому пути ощущался, как прогулка по границе двух миров – родного и абсолютно чужого. Было в этом что-то тревожащее: привычные стены с облупившейся краской внезапно казались хрупкими и ненадёжными на фоне идеальной, безупречной глади инопланетных башен. Они словно дышали – мягко вибрировали, отражая слабый свет, и создавали едва уловимый гул, который чувствовался скорее внутри головы, чем ушами.

Когда я подходил к складу, моему взору открылась настоящая крепостная стена – около трёх метров в высоту. Дверь висела на массивных петлях, каждая их которых была внушительных размеров. Над входом красной краской была написано «Склад №3». Сама стена словно давила своей массивностью, вызывая в груди неосознанное беспокойство. Металл двери был поцарапан, вмятины говорили о том, что кто-то или что-то уже пыталось прорваться внутрь. Запах ржавчины смешивался с еле уловимым озоном, будто в воздухе застыла энергия, готовая в любой момент вырваться наружу.

Я подошел ближе и двери с глухим стуком разошлись в стороны, выпуская волну затхлого воздуха с примесью машинного масла, пыли и чего-то кислого. Помещение напоминало бункер – низкие сводчатые потолки, стены из грубого армированного бетона. Внутри был полумрак – лишь несколько тусклых желтых ламп освещали длинный прилавок из поцарапанного углепластика.

За прилавком на металлическом стуле сидел кладовщик–мускулистый афро под два метра ростом, он напоминал высеченную из черного гранита статую. Его бритая голова блестела под тусклым светом, а тяжелые веки прикрывали впалые карие глаза. На левой скуле – шрам в форме зигзага. Комбинезон защитного цвета был туго натянут на мощные плечи, а руки с жилистыми пальцами лежали на столе неподвижно, будто каменные. На столе одиноко стоял терминал для складского учета.

Он не шелохнулся, даже когда двери с шипением захлопнулись за моей спиной. Казалось, он знал, кто я и зачем пришёл, задолго до того, как я пересёк порог. Его тяжёлый, ленивый, но цепкий взгляд скользнул по мне, будто сканер. Воздух между нами словно сгустился, и терминал на столе, окружённый этой тишиной и мощью, выглядел нелепо – крошечный цифровой огонёк среди живой скалы. Мне пришлось подавить порыв заговорить первым: было очевидно, что правила здесь диктует он.

– Новичок, – его голос звучал глухо, как далекий гром. – Я ждал твоего появление. Меня зовут Сэм, я заведую этим складом. Выкладывай содержимое своего криптора на стол: оружие, еду, медпрепараты, гаджеты.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и обволакивающие, как пыль в углах помещения. Его взгляд не дрогнул ни на мгновение, будто оценивал не только снаряжение, но и меня целиком – уровень, мотивацию, готовность. В груди ёкнуло что-то первобытное, словно я стоял перед хранителем ворот, от которого зависела не только логистика, но и сама возможность выживания. Я медленно поднял руку к криптору, чувствуя, как каждый мой жест под его взглядом приобретает вес.

Я активировал криптор и начал медленно извлекать содержимое из ячеек, чувствуя странное сожаление. Эти вещи казались моей единственной опорой в этом новом мире.

Сначала я извлек винтовку «Суворов» – она материализовалась на столе с глухим стуком. Мои пальцы невольно сжались, не желая отпускать оружие. Рядом появились патроны к ней.

Металл винтовки был холодным и когда я отпустил её и моя ладонь ощутила холодную пустоту. Сэм даже не шелохнулся, но я чувствовал, как его взгляд пронзал каждый предмет, взвешивал, анализировал. Внутри будто что-то дрогнуло – то ли страх остаться без защиты, то ли тревожное чувство, что впереди будет только тяжелее.

Кладовщик поднялся со своего скрипящего металлического стула. Его массивные руки, покрытые сетью тонких шрамов, начали методично разбирать мои вещи с пугающей точностью. Сэм взял винтовку двумя пальцами за ствол, как будто это была игрушка.

– Хороший ствол, – пробурчал он, прежде чем отнести её к дальнему стеллажу с надписью «Дальнобой». Он аккуратно поставил винтовку в специальные крепления, где уже стояли десятки подобных образцов. Патроны он пересчитал быстрым движением пальцев и высыпал в металлический ящик с надписью «6.02».

Каждое его движение было безупречно отточенным, словно он делал это множество раз – и, возможно, так оно и было. В этот момент я ощутил себя на распутье: мои вещи превращались в чужое имущество, подчинённое строгим правилам и чужим рукам. Кладовщик не торопился, словно испытывая меня, проверяя, насколько я готов к порядкам этого мира.

Затем последовали энергогранаты – пять наступательных «Гром-2» и пять оборонительных «Барьер». Их обтекаемые корпуса аккуратно выстроились в ряд, будто солдатики на военном параде. Сэм брал гранаты по одной, вертел в руках, а затем резким движением перемещал каждую в специальные кейсы, которые закрыл с характерным щелчком биометрического замка.

Каждая граната в руках Сэма словно обретала новую жизнь – холодный металл и глянцевая поверхность играли на свету, а в движениях чувствовалась чёткая уверенность и строгость. Этот ритуал был не просто перебором снаряжения – это была проверка готовности к хаосу, который мог вспыхнуть в любой момент. Звуки щелчков замков эхом отдавались в тишине, словно напоминая, что безопасность – это хрупкая иллюзия, которую надо охранять с жёсткой дисциплиной.

Следующим был лук «Spider», его карбоновая поверхность едва слышно зазвенела при контакте со столом, а тетива слегка дрогнула, как живая. Рядом выложил набор стрел. Его толстые пальцы неожиданно нежно провели по тетиве, проверяя натяжение.

– Редкий зверь, – прошептал он и отнёс к специальному шкафу с прозрачной дверцей, где аккуратно подвесил его на крюки. Стрелы он рассортировал по типам: бронебойные – в один отсек, ЭМП – в другой, зажигательные – в третий, каждый раз проверяя наконечники на предмет повреждений.

Я наблюдал за каждым его движением, чувствуя уважение к этому оружию. Тонкая игра пальцев Сэма на тетиве словно оживляла его скрытую мощь. В этом простом ритуале я видел больше, чем просто разбор вещей – это был урок дисциплины и контроля, без которых в этом мире точно не выжить.

Пистолет «Кобра» и набор игл к нему легли на стол. Сэм на мгновение задумался, вращая в руках это странное оружие, затем подошёл к особому сейфу с красной маркировкой. После сканирования сетчатки глаза сейф открылся.

– Экспериментальное, – пояснил он, укладывая пистолет на мягкую подкладку. Иглы он пересчитал и поместил в соседний отсек. Сейф издавал тихое, но уверенное жужжание . Красная маркировка мерцала, подчёркивая опасность и уникальность содержимого. В руках Сэма «Кобра» казалась одновременно хрупкой и смертельно эффективной – оружием, созданным для тех, кто умеет играть по своим правилам. Иглы, аккуратно сложенные в отсеке, выглядели как инструменты хирурга.

– Ого, да у тебя целый арсенал. Откуда у новичка такие игрушки?

– Не знаю, – честно ответил я.

Сэм усмехнулся, но глаза его оставались холодными, словно лёд под слоем раскалённого металла. В его тоне звучала смесь удивления и скрытого предупреждения – в этом мире игрушки быстро превращались в тяжёлое бремя. Я почувствовал, как между нами возникла невидимая игра – он проверял, насколько я действительно готов к тому, что впереди, а я пытался не выдать ни страха, ни неуверенности.

– Ладно, неважно. Всё равно теперь всё это собственность фригольда.

Сэм пристально посмотрел на меня, будто пытаясь прочитать мысли, скрывающиеся за моим спокойным ответом. В его голосе проскользнула тень сомнения, но и уважения – нечасто у новичков бывает такой комплект.

Три баллончика «Хамелеона» я поставил особенно бережно, вспоминая их завораживающее маскировочное описание. Баллончики он проверил на вес, встряхивая каждый у уха, словно мог определить количество содержимого по звуку. Затем аккуратно разместил их в холодильной камере, где они тут же покрылись инеем.

Я знал, что их эффект может решить исход самой опасной схватки, превратив меня в призрака на поле боя. Сэм обращался с ними с осторожностью, словно знал цену даже мельчайшей капле этого вещества. Холод камеры мгновенно схватил их, словно запирая в ледяной тюрьме, готовой сработать в самый нужный момент. В этом простом действии было что-то почти священное – как подготовка к битве, где ставка гораздо выше, чем просто очки опыта.

Чем больше я выкладывал, тем грустнее мне становилось. Аптечка колониста с разноцветными ампулами заняла почти полстола. Я на мгновение задержал взгляд на фиолетовых инъекторах «BP» – мощных ускорителях.

К изучению содержимого аптечки Сэм проявил особую тщательность. Каждый набор ампул он сверял по списку, вбивая данные в терминал. Фиолетовые инъекторы BP он проверял дольше всего, поднося к специальному сканеру, который издавал тревожный писк при проверке каждой ампулы. В конце он запер их в небольшой сейф с надписью «Только для спецперсонала».

Сэм не спешил, и в его внимательности чувствовалась серьёзность ситуации – эти ампулы были не просто расходниками, а настоящими билетами на выживание. Я заметил, как его брови чуть нахмурились, когда писк сканера стал резче – словно прибор предупреждал о скрытой опасности или нестабильности в составе.

Когда сейф захлопнулся, фиолетовые инъекторы остались далеко за этой преградой, недоступные простым смертным. В комнате повисла тишина, и я вдруг понял, что этот мир жесток – и доверие, которое Сэм так осторожно раздавал вместе с доступом к ресурсам, было редкостью, которую нужно заслужить.

Когда на столе появился Большой спасательный набор, Сэм наклонился вперед, его карие глаза оценивающе скользнули по содержимому. Он взял в руки сигнальную ракетницу и проверил ствол на засоры, а затем аккуратно повесил её на крюк под потолком, где уже висели десятки таких же. Три заряда пересчитал и уложил в металлический ящик с маркировкой «Свет/дым». Палатка с автособоркой – громила развернул её одним резким движением, проверил каркас и тут же свернул обратно, прежде чем засунуть в длинный пластиковый тубус с надписью «Укрытия».  Термоспальник – он хмыкнул, изучив температурный диапазон, и бросил его в большую корзину с аналогичными, где они лежали, как свёрнутые коконы.После поднёс к свету сферическую маску, проверил герметичность, а затем убрал в прозрачный контейнер с другими респираторами.

Каждое движение Сэма было отточено и в то же время наполнено каким-то тихим уважением к этим вещам – словно он понимал, что за каждым предметом стоит чья-то история, чья-то жизнь. В его глазах не было суеты, только чёткая оценка и подготовленность к тому, что впереди может случиться всё, что угодно. Я следил за ним, чувствуя, как напряжение внутри медленно превращается в ощущение, что здесь, среди этих простых, но таких важных вещей, кроется ключ к выживанию.

Гардероб колониста заставил его скривиться – видимо, самая скучная часть работы. Комбинезоны он швырнул в большой отсек даже не глядя. потрогал подкладку парки «Аляска», проверил молнии, а затем повесил на вешалку среди десятков таких же. Обувь – перевернул, осмотрел подошвы, затем швырнул в ящик с надписью «42-46 размер». Сэм явно не любил эту рутину – в его движениях мелькала усталость и безразличие, словно этот гардероб был лишь необходимым злом в бесконечном списке задач.

Набор инструментов для выживания вызвал у него больше интереса. Кладовщик раскрыл мультитул «Космо» одним движением, проверил лезвия, затем бросил в ящик с другими многозадачными инструментами. Изучая мачете и нож, Сэм задержался: провёл пальцем по лезвию, проверяя заточку, затем кивнул одобрительно и убрал в отдельный шкаф с надписью «Острое. Рукопашка». С особым трепетом запустил Дрон-разведчик и дождался, пока тот зависнет в воздухе, затем выключил и упаковал в защитный кейс вместе с набором аккумуляторов.

Когда очередь дошла до Набора питания, Сэм оживился, открыл коробку и замер, увидев упаковки с кофе и чаем. Он вдохнул аромат пакета кофе и его каменное лицо вдруг смягчилось.

– Настоящий арабика… Чёрт, где вы, новобранцы, это берёте? – пробормотал он, пряча один пакет не в общий ящик, а в карман своего комбинезона с довольной ухмылкой.

Взял в руки Чай, проверил сорт и его брови поползли вверх.

– Эээ, это же «Шу Пуэр 7592. Фабрика Мэнхай Да И» и «Шен Пуэр Мусульманин»… Ты что, с какого-то спецрейса? – не дождавшись ответа, также убрал их к себе в карман.

В этот момент я впервые заметил, что за его суровой маской прячется что-то человеческое – тонкий намёк на привычки и вкусы, которые не стёрлись даже в этом жестоком мире. Его глаза на мгновение заблестели, словно вспомнили что-то далёкое и спокойное, далёкий дом, где аромат кофе и правильный чай могли согреть больше, чем любой бронежилет. В воздухе повисла лёгкая, почти невесомая теплота, и я понял – даже здесь, среди гор оружия и сражений, простые радости не теряют своей силы.

Остальное – сушёное мясо, батончики, галеты – он равнодушно сгрёб в большой контейнер с надписью «Сухпай». Туда же распределил казан, специи и набор посуды.

Наконец, он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, недовольно хмыкнул и указал на мой крестик –  простой, без украшений, но явно не случайный.

– Его тоже нужно сдать, – проворчал он. – Лишний риск. Кто знает, что с ним связано, и к чему это может привести.

Я почувствовал, как внутри всё защемило. Этот крестик был не просто амулетом – он был частью меня и возможно хранил память о доме, семье, о том, что ещё осталось от прежней жизни. Я объяснил Сэму, что мне необходимо оставить его при себе. Сэм устало посмотрел на меня, словно видя во мне не просто новичка, а человека, который пытается удержаться на краю пропасти.

– Ладно, – сказал он наконец, – оставь, но при одном условии. Ты молчишь обо всём, что здесь увидел и услышал. Считай, что у нас теперь взаимная сделка.

Я кивнул, почувствовав, как внутри вдруг расплывается лёгкое облегчение. Сэм опустился к подстолью и достал термос вместе с двумя маленькими чашками-пиалами. Медленно разлил тёмный напиток, и в нос сразу ударил насыщенный, терпкий аромат крепкого чая.

– Вот, – сказал он, протягивая их, – пей. В таком мире каждый глоток тепла – как вкус маленькой победы.

Мы выпили этот восхитительный чай молча, и в этот момент между нами, казалось, зародилось нечто большее, чем просто сделка – нечто, что могло стать началом доверия. Крестик остался у меня, а тишина маленькой тайны стала нашей общей крепостью.

– Теперь всё? – спросил он, но в его голосе уже не было прежней суровости.

Я кивнул, сжав зубы. В груди неприятно ныло – словно я предал самого себя, отдав эти вещи. Они были единственным имуществом и защитой в этом чужом мире.

Сэм молча кивнул и отошёл на шаг назад, словно заметив моё внутреннее смятение, но не показывая ни капли жалости. В его взгляде мелькнула тень понимания, но она была холодной и сдержанной – как будто чувства здесь не приветствовались.

Он молча взял со стола сканер, похожий на старый детектор металла. Прибор загудел, когда он провёл им над моим криптором.

Гудение сканера эхом разнеслось по комнате, заставляя меня ощутить, как внутри поднимается напряжение. Каждый проход прибора по криптору казался как экзамен – невидимый, но очень реальный. Взгляд Сэма не отрывался от экрана, на котором мелькали цифры и символы, словно код судьбы, который предстояло расшифровать.

– Раз, два…, – он методично проверял каждую секцию. Зелёный индикатор мигал, подтверждая пустоту. – Три… Четыре… Пять.. Шесть… Я затаил дыхание, когда сканер приблизился к месту, где должны были быть заблокированные ячейки. Но прибор лишь равнодушно мигнул зеленым.

– Чисто, – заключил он, откладывая сканер – с тобой приятно иметь дело. Его карие глаза на мгновение встретились с моими, и мне показалось, что в них мелькнуло что-то вроде понимания.

Кладовщик опустил сканер и опустил плечи, будто только что сбросил с себя груз ответственности. В комнате повисла лёгкая пауза, наполненная напряжённым ожиданием. Я почувствовал, как сердце бьётся чуть быстрее, словно в такт зелёным мигающим огонькам на приборе.

После Сэм лениво достал маленький прибор, напоминающий считыватель штрихкода в супермаркете.

– Встань ровно, новичок.

Я выпрямился и зеленый луч просканировал меня от макушки до пят, издавая прерывающийся писк. На экране замигали цифры:

Рост: 179 см 

Обхват груди: 98 см 

Талия: 82 см 

Индекс массы: 24.3 

Тип телосложения: мезоморф 

Кладовщик усмехнулся, подтверждая, что проверка данных – не более чем формальность. Его взгляд скользнул по цифрам, словно читая простую табличку в меню. Но для меня эти сухие цифры были не просто статистикой, а первым шагом к пониманию себя. В глубине экрана мелькали параметры, которые являются моей силой и слабостью, моим оружием и щитом.

Сэм хмыкнул, тыкнул грязным пальцем в терминал. Конвейер за его спиной заскрипел, выдавая плоскую коробку. Кладовщик передал коробку мне.

Открыв коробку я обнаружил в ней 3 серых комбинезона с защитными вставками на коленях и локтях с вышитым серебром гербом Парвус Терры, 3 комплекта белья, пару носков, а также две пары легкой обуви с всторенными амортизаторами.

Комбинезоны источали резкий запах новой синтетики. Я провёл рукой по ткани – плотная, но эластичная, будто созданная специально для тех, кто не привык стоять на месте. Герб Парвус Терры блестел на груди, напоминая о том, что я теперь часть чего-то большего – команды, которой предстоит не просто выжить, а победить. Обувь легла в ладонь, и я сразу ощутил, как амортизаторы готовы сгладить любые удары, готовые к прыжкам и бегу в этом новом, непредсказуемом мире.

Герб Парвус Терры представлял собой сложную геральдическую композицию, вышитую серебряными нитями: центральный элемент – стилизованное Игг-Древо с кроной, заключенное в окружность-шестеренку. Над деревом пылали 7 языков пламени. В основании 7 капсул земных звездолетов "Космос", которые, видимо, символизировали прибытие колонистов.

Каждый элемент герба словно рассказывал историю – от корней Игг-Древа, устремлённых вглубь прошлого, до огненных языков, которые обещали силу и возрождение. Шестерёнка, напоминала о неумолимой работе машин и людей, строящих будущее на обломках старого мира. А семь капсул – как символы надежды и нового начала – говорили о том, что несмотря на все испытания, путь к звёздам всё ещё открыт. Этот герб был не просто украшением – он был напоминанием о том, зачем мы здесь и ради чего стоит бороться.

– Переодевайся и иди в барак №17, и да… – он понизил голос, – если вдруг ещё найдёшь такой чай и кофе – ты знаешь, где меня искать, – подмигнул он мне.

Сэм повернулся ко мне спиной, его мощная фигура заслонила свет от ламп, когда он ушел вглубь склада. Я остался стоять перед столом, глядя на пустую поверхность, где ещё минуту назад лежало всё, что связывало меня с моим прошлым.

Я надел выданные комбинезон, бельё и обувь, убрав остальные в криптор, при этом ощущая странную смесь облегчения и тревоги. Заблокированные ячейки остались моей тайной. Но что скрывалось в них – я пока не знал.

Покинув склад, я направился к бараку № 17, мой вокс по-прежнему проецировал маршрут голубой стрелкой. Дорога заняла около десяти минут. Я подошел к большой группе зданий, состоящих из отдельных бараков. Нужный мне барак оказался низким продолговатым зданием. Я вошел внутрь и отыскал нужный вход, над которым тускло светились цифры «17».

Подойдя к двери, я приложил криптор к сканеру и она открылась с тихим шипением, впуская волну теплого воздуха. Я зашел в небольшое помещение. Внутри было тесно, но чисто. Слева – три двухъярусные койки, в центре комнаты стоял общий стол с пластиковыми табуретами, а справа находилась отдельная комната с душевой кабиной и туалетом.

В помещении пахло смесью пластика, лёгкой химии и слабого аромата моющего средства – признак того, что здесь стараются поддерживать порядок, несмотря на тесноту и скудность условий. Тишину нарушал только едва слышимый гул вентиляции и приглушённые шаги из соседних комнат. Каждый элемент барака – от простых табуретов до аккуратных коек – казался временным пристанищем, местом, где можно было на мгновение забыть о внешнем мире и подготовиться к тому, что ждёт впереди.

В помещении находилось 3 мужчины примерно моего возраста.

– Привет, я Андрей Смирнов, друзья называют меня Медведь – пробасил массивный как танк мужчина с широкими плечами и мощной шеей, который стоял возле стола. Ростом он был около 2 метров, 110-115 кг чистых мышц. Квадратная челюсть, сломанный нос, густые темно-русые брови, под которыми таились глубоко посаженные зеленые глаза добавляли брутальность и суровость. Короткая стрижка «бокс» с проседью. Руки были покрыты татуировками армейских подразделений Земли.

От его взгляда будто исходила невидимая энергия – спокойная, но неотвратимая сила, которой не хотелось испытывать на прочность. «Медведь» был живым воплощением выносливости и опыта, словно олицетворением всех тех историй, что рассказывают у костра ветераны боевых операций. Его голос звучал уверенно, будто каждая фраза была взвешена и проверена временем. В этом суровом мире такие люди – опора, на которую можно положиться, даже когда всё вокруг кажется зыбким и опасным.

– Я Гамба Н'Джоро, – сказал темнокожий с легким медным отливом мужчина, который не уступал ростом и комплекцией Медведю. Он сидел на нижней койке и был очень сосредоточен. – Добро пожаловать в наши покои, – ухмыльнулся он, обнажив белоснежные зубы. Мое внимание привлекла его идеально выбритая, без единого волоска блестящая голова, а также темно карие, почти черные глаза. Его голос был низким, говорил он с легким акцентом.

Гамба словно излучал уверенность и спокойствие, несмотря на всю свою мощь и внушительный внешний вид. В его взгляде читалась внутренняя дисциплина и умение сохранять хладнокровие в любой ситуации. Его улыбка, искренняя и немного игривая, как будто приглашала к доверию, но в то же время предупреждала – не стоит расслабляться слишком рано.

Судя по комплекции соседей, нетрудно было догадаться, что Медведь и Гамба имели специализацию военных.

На соседней койке лежал невысокий (около 165 см), жилистый азио с короткими иссиня-черными волосами, слегка взъерошенными, будто он только что встал после бессонной ночи. Лицо узкое, с высокими скулами и тонкими бровями, придававшими ему вечно сосредоточенное выражение. Глаза – темные, почти черные, с постоянной искоркой любопытства. – Я Юджун «Джу» Ким, инженер 1 ранга, – сказал он высоким тихим и быстрым голосом. – Называй меня Джу. Рад видеть в нашем бараке нового колониста. Если есть какая-то электроника – тащи, сделаю что-нибудь веселенькое, не люблю сидеть без дела. Какая твоя специализация?

Я уловил в его голосе смесь лёгкой нервозности и искреннего энтузиазма – как у человека, который живёт своей профессией и не мыслит себя без постоянного движения и работы. Его взгляд быстро скользил по комнате, будто пытаясь схватить все мелочи и возможности вокруг. Несмотря на небольшую комплекцию, в нём чувствовалась энергия, которая могла взорваться в любой момент – идеальный инженер, всегда готовый вломиться в любую систему и выжать из неё максимум.

– Я Максимус, – представился я. – У меня большие проблемы с памятью, ничего не помню. Знаю только, что моя специальность земной администратор. После того как я пришел в сознание в Доме Исцеления, получил команду сдать вещи на склад и пройти в казарму и вот я тут,– сухо ответил я.

– Мы все через это прошли, – пробасил Медведь с ухмылкой. – Все наладится, а твой криптор и вокс тебе в этом помогут, располагайся на любом свободном месте – подмигнул сосед мне.

Соседи были настроены ко мне дружелюбно и это радовало.

Неожиданно вокс запищал. Я открыл сообщение:

«Новобранец Максимус (#4/50-73) приветствую тебя в Парвус Терре – земном фригольде нашего Круга обитания. Тебе повезло и наш отряд нашел твою спасательную капсулу и смог доставить тебя в это безопасное место. Далеко не всем колонистам, упавшим с «Хельги», так везет. Мир Единства – это масса тайн, постоянные испытания, развитие и борьба за выживание. Каждый новобранец проходит период адаптации, который длится 16 древодней.

Ознакомься с правилами пребывания в Парвус Терре:

1.  Каждый должен уметь защитить себя и фригольд . Непрерывное развитие – способ для выживания, а не прихоть.

2.  Подчинение инструкциям . Все приказы, поступающие через вокс или от командования, обязательны к исполнению. 

3.  Запрет на хранение личных вещей новобранцам .

4.  Строгий распорядок дня . Опоздания и нарушения режима караются штрафными баллами. 

5.  Полная конфиденциальност ь. Обсуждение внутренней структуры фригольда, а также содержания обучающей программы и испытаний карается стиранием памяти и изгнанием». 

Кажется, ничего сложного. После ознакомления с правилами и активации кнопки «Ознакомлен» мне пришло следующее сообщение:

«Ты находишься на территории учебного центра «Когнитус», где пройдешь подготовку к службе в Парвус Терре. Твой статус: новобранец. Ознакомься с распорядком дня на ближайшие 16 древодней:

05:30-06:00 – подъем, гигиенические процедуры

06:00-06:30 – завтрак 

06:30-08:00 – зарядка и беговые упражнения

08:00-12:00 – теоретические занятия 

12:00-13:00 – обед 

13:00-16:00 – тренировки 

16:00-18:00 – испытание дня 

18:00-20:00 – свободное время 

20:00-21:00 – ужин 

21:00-22:00 – гигиенические процедуры, подготовка ко сну

22:00 – отбой 

16 древодень – финальное испытание.

Твоя текущая цель – успешное прохождение базового курса подготовки. Удачи, новобранец. Дорогу осилит идущий». 

– Максимус, не залипай, – раздался голос Медведя. – Первые дни все тупят в этот интерфейс. Потом привыкаешь.

Я посмотрел на часы – настало время подготовки ко сну. Приняв прохладный душ, я лег на кровать и не заметил, как отрубился.

От автора

Телеграм – https://t.me/parvusterra

Глава 3. Первый день подготовки. Начало

Проснулся я от дикого чувства голода. Ощущение было такое, словно внутри меня кто-то методично выжимал все соки, оставляя лишь пустоту и дикую слабость. Последний раз я ел… даже не помню когда. В Доме Исцеления мне вливали только эту необычную горькую жижу, а до того – будто и вовсе не было ничего.

В комнате было темно, тускло горела одна лампа. Я приподнялся на локте, в горле пересохло, язык прилипал к нёбу. Активировал браслет и посмотрел время – 05:02. До подъема еще полчаса, но спать больше не получалось, организм настойчиво требовал подкрепиться.

Живот заурчал так громко, что я невольно вздрогнул. Я попытался сосредоточиться, но чувство голода поглощало всё – не только тело, но и мысли.

Я медленно опустил ноги на пол. В нос ударил слабый запах лекарства и чего-то металлического – знакомый аромат Дома Исцеления. Мои соседи крепко спали: Медведь громко храпел, его мощная грудная клетка поднималась и опускалась ровно; Гамба лежал на спине, со скрещенными на груди руками, будто в саркофаге; а Джу крепко спал, свернувшись в калачик.

Я тихо сполз с кровати и шагнул к столу, надеясь найти хоть какую-нибудь еду. После провёл рукой по гладкой поверхности стола, будто надеясь на секретный люк или спрятанную кнопку лута, но ничего не было. Поверхность была стерильно пуста.

Меня накрыло ощущение какой-то детской, почти обидной несправедливости. Как в те времена, когда в холодильнике находишь только свет и пустую тарелку, а желудок уже настроился на пир.

– Что, дикий голод не дает покоя? – прошептал за моей спиной хрипловатый голос.

Я обернулся. Джу уже сидел на своей койке, его глаза блестели в полумраке.

– Ты очень точно угадал моё состояние. Не могу вспомнить, когда я ел последний раз, – признался я.

Джу кивнул, словно это было самым естественным состоянием – проснуться рано утром и мучаться от голода. Он потянулся, хрустнул костяшками пальцев. Его лицо было спокойным, но в глазах читалось то же самое, что я ощущал в животе – пустота, тянущая и злая. Между нами повисло молчание, почти дружеское, как у двух игроков, застрявших на загрузочном экране без кнопки «пропустить диалог».

Он усмехнулся, активировал браслет и достал из него плоскую маленькую упаковку и аккуратно кинул мне. В моих руках оказался серый прямоугольник – питательный батончик.

Запах – слабый, едва уловимый, но сладковатый, с нотками чего-то синтетического. Я сжал его покрепче, как будто боялся, что он исчезнет, рассыплется в пиксели или окажется иллюзией. В этот момент он казался не просто едой – он был спасением, шансом умерить свой голод и получить заряд энергии.

Я впился зубами в плотную массу и откусил большой кусок. Вкус был странный, непривычный, но сейчас для меня это было самое вкусное блюдо на свете. Постепенно тепло стало разливаться по животу и я начал ощущать удовлетворение.

С каждым новым укусом тело понемногу приходило в себя, сознание становилось яснее, будто запущенный после долгой паузы процессор. Чувство голода отступало и ко мне возвращалось ощущение защищённости и уверенности.

– Огромное спасибо, ты меня очень выручил – прошептал я.

– Не благодари, – Джу постучал пальцем по своему браслету. – Мне удалось наладить контакт с кладовщиком Сэмом и получить доступ к некоторым благам служебного хранилища. Но хочу, чтобы ты сохранил это в тайне.

Я молча кивнул, доедая последний кусочек батончика. Тем временем Джу встал с кровати и отправился в туалетную комнату.

Я наблюдал, как он неторопливо исчезает в темноте, и чувствовал благодарность своему соседу за избавление от голода. Вместе с тем тайные доступы, кладовщик Сэм, служебное хранилище – всё это звучало как нечто, за что в системе легко схлопотать штраф или, чего хуже, изгнание из фригольда. Но сейчас мне было всё равно. Батончик уже сработал и дал заряд энергии, организм оживал, как будто кто-то нажал кнопку «рестарт» и дал мне новую жизнь.

Когда Джу вышел из душевой, вокс в ухе раздался резким звуком и перед моими глазами всплыло сообщение:

«Новобранец Максимус, подъем! Не забывай соблюдать расписание».

Сердце дернулось от неожиданного сигнала, и мир на секунду застыл. Внутри всё скрутило – смесь раздражения, усталости и лёгкой тревоги, как перед первым экзаменом, когда ты понятия не имеешь, что будет дальше. Я оглядел комнату: тусклый свет, мерный шум вентиляции – всё казалось одновременно чужим и достаточно привычным.

Пока мои соседи просыпались я быстро заправил кровать и пошел в туалетную комнату. Внутри неё стоял обычный земной унитаз и душевая кабинка – хоть что-то здесь было по-человечески знакомым. Я справил нужду и зашел в душ, из крана которого лилась лишь холодная вода, которая леденила душу и подарила заряд бодрости. Вот уж действительно, пробуждает. На стене душевой кабины был прикреплен обычный диспенсер со средством 3 в 1 с цитрусовым запахом.

Я выдавил немного геля на ладонь – вязкая, полупрозрачная масса заскользила по коже, а аромат цитруса тут же приятно ударил в нос. Резкий, но приятный, он возможно напоминал о старых добрых утрах на Земле. Пена быстро смывалась, оставляя после себя ощущение чистоты и лёгкой свежести.

После меня в душ пошел Гамба, а я спросил у Медведя, что же ждет меня сегодня на испытаниях.

– Макс, не тупи. Пункт 5 правил пребывания в Парвус Терре. Полная конфиденциальность! – он постучал пальцем по виску. – Скажу, что скучно тебе точно не будет. Каждый следующий день точно будет «веселее» прежнего. Сейчас быстро приму душ и пойдем-ка на завтрак, только не переедай, а то не осилишь ОФП.

Я кивнул, но внутри кольнуло беспокойство. Его «веселее» прозвучало как предупреждение. Что за испытания? Что именно нас ждёт? Слова Медведя прозвучали легко, почти шутливо, но в его голосе сквозило то, что не скажешь вслух – боевой опыт, упрятанный за сухим юмором.

Пока Гамба и Медведь принимали душ, я запустил сканер состояния:

«Стабильность психики: 68% (в процессе стабилизации) | Физическая целостность: 82% (стабильно)». 

Увиденные мной показатели приятно удивили, я стабилизировался и неплохо восстанавливался.

Наша дружная четверка собралась и вышла из своего барака в столовую. Коридор был заполнен группами людей в одинаковых комбинезонах с нашивкой Парвус Терры, которые тоже шли на завтрак. Дойдя до длинного низкого здания с широкими дверями, мы вошли внутрь. Небольшое светлое помещение с 5 столами на 8 человек каждый было заполненно людьми. Десятки новобранцев сидели за длинными столами, ели, переговаривались. В воздухе витал густой аромат еды – странный, но аппетитный.

Я невольно замедлил шаг, вглядываясь в лица незнакомцев. У каждого свой путь, своя история, возможно такие же потерянные воспоминания и такая же надежда понять себя и двигаться вперёд. Мы все были равны в этом зале – в одинаковых серых комбинезонах, с пустыми глазами, за которыми скрывались тысячи вопросов. Простая столовая вдруг показалась ареной молчаливой борьбы за выживание, статус, право не затеряться среди остальных. Аромат еды будоражил живот, но вместе с ним росло чувство странной тревоги: я знал, что вместе с этим завтраком начинается новый уровень игры, и отныне ставки будут только повышаться.

Новобранцы, стоявшие в очереди на раздачу, держали в руках углепластиковый поднос. Мы тоже встали в очередь. Чем ближе мы подходили к раздаче, тем сильнее пленил меня запах жаренного и мой желудок начал предательски урчать.

Пункт раздачи еды представлял собой длинный металлический стол, внутри которого размещались несколько контейнеров. За прилавком стоял легендарный повар фригольдаГена,как полководец на поле боя (имя было вышито на комбинезоне). Его огромный живот, обтянутый когда-то белым, а теперь благородно-закопченным фартуком, дрожал от смеха, пока он что-то рассказывал очередному новобранцу. На вид ему было лет пятьдесят. Массивные руки были покрыты ожогами и ловко орудовали большим черпаком.

Глядя на Гену, я вдруг почувствовал странное спокойствие – как будто его заразительный смех и широкие, обветренные временем черты лица создавали ощущение чего-то родного и уютного.

– Первый раз? Наверное, ожидаешь маминых блинчиков и яичницу? – усмехнулся Гена, когда подошла наша очередь. – Чем порадовать, новобранец? – буркнул он, указывая на меню, которое размещалось на голографическом экране за ним.

Меню: 

Каша «Сталь-Зерно» – густая, сероватая крупа, с маслянистыми разводами.

«Сосиски Терранова» – темно-коричневые, плотные, с зажаренной корочкой.

Желе «Меркурий» – серебристо-голубое, прозрачное, будто дрожащее.

«Сыр Кристалл» – подкопчённые полупрозрачные ломтики с дымным ароматом.

«Кефир колониста» – густой, ярко фиолетовый напиток.

Я уставился на голографическое меню, как на инопланетную загадку. Названия блюд звучали как из научной фантастики. Запахи манили, сбивали с толку, пробуждали звериный аппетит. Впервые за долгое время я понял, что еда – это не просто топливо. Здесь, на краю нового мира, это ритуал. Возможность почувствовать вкус жизни, пусть и странный на первый взгляд.

– Бери все, – прошептал Джу, толкая меня вперед. – Геныч знает толк в еде, а порции здесь не экономят.

Я, недолго думая согласился, поставил тарелки с едой и стакан на поднос после чего последовал за соседями к столу.

Опустившись на скамью и чувствуя, как от подноса поднимается пар – плотный, обволакивающий, с запахами, от которых слюни потекли ещё до первого укуса. Спрятанное где-то глубоко чувство голода снова проснулось и вырывалось наружу в предвкушении необычной еды.

Наша компания заняла свободный стол и принялась быстро завтракать. Вкус еды меня очень порадовал. Каша напоминала овсянку, сосиски на вкус напоминали любимую мной свинину с грибами, сыр имел ярко выраженный, немного жгучий вкус.

– А это что? – спросил я своих соседей, ткнув вилкой в желе.

– Наш знаменитый «Меркурий». Дают редко. Говорят, его делают из местных моллюсков, – сказал Гамба. – Но лучше не думай об этом. Просто ешь и наслаждайся.

Я принялся за десерт. Желе таяло во рту, текстура была нежной, почти воздушной, оставляя солено-сладкое послевкусие. От этого потрясающего вкуса улыбка растекалась по моему лицу.

На секунду я забыл, где нахожусь. Все тревоги, напряжение, правила, распорядки – всё будто смыло этой ложкой прозрачного, переливающегося «Меркурия». Его вкус постепенно раскрывался во рту на меня восхлынули воспоминаниями детства, когда что-то простое могло сделать тебя счастливым.

– А кефир вообще вещь, – сказал Джу, отхлебнув из стакана. – После него даже Медведь умнее становится.

– Ты у меня щас сам поумнеешь, – рявкнул великан, но в его глазах мелькнула усмешка.

Я сделал осторожный глоток и удивился, насколько обманчив был его вид. Лёгкая кислинка щекотала язык, пузырьки приятно покалывали нёбо, а где-то в глубине вкуса пряталась сладковатая нотка, напоминающая землянику. Тепло, медленно расползающееся по груди, напоминало эффект хорошего глотка глинтвейна – расслабляющего и бодрящего одновременно.

Я доел, чувствуя, как голод окончательно отступил. Тело наполнялось силой, мысли прояснялись. Я задумался и пытался начать вспоминать о своей земной жизни, но вокс предательски запищал и передо мной всплыло сообщение:

«06:23. Новобранец Максимус, срочно прибыть на стадион. Расчетное время 8 минут». 

Внутри всё сжалось, этот сигнал словно дёрнул за невидимую нить и вернул меня с небес на землю. Тепло пищи ещё не успело улечься в животе, а мозг уже лихорадочно переключался в режим тревоги. Это было как звук будильника во сне – резкий, чужой, безжалостный.

Гул в столовой стих. Все новобранцы резко встали из-за столов и направились к выходу. Я не стал отставать и задавать лишних вопросов, а последовал за ними. Я шел в середине группы, разглядывая город, который в утреннем свете выглядел иначе, чем вчера.

Свет нового дня ложился на здания иначе – мягче, теплее, будто пытался сгладить внеземную архитектуру. Башни из чужеродного белого камня переливались перламутром, а соединявшие их мосты и переходы казались хрупкими нитями, сплетёнными из света. Улицы были выложены плиткой, похожей на полированный камень. Над нами медленно плыли голубые шары-светильники, как миниатюрные луны. Город больше не пугал, но и не звал, а словно наблюдал за нашим передвижением по улицам.

– Красиво, да? – кто-то толкнул меня в бок. Это был парень лет двадцати пяти с коротко стриженными рыжими волосами. – Я Толик. Ты первый день, да?

– Я Максимус, – кивнул в ответ я.

– Первый день самый сложный и жестокий, а дальше привыкнешь.

Я смотрел на Толика, и в его голосе слышал слова искренней поддержки. Он улыбался, но в его глазах таился след усталости, как у человека, который уже прошёл через многое. Мне стало чуть легче – просто от того, что рядом кто-то был на шаг впереди.

Впереди виднелся плац – огромная площадка из темного, почти черного материала. По краям стояли странные конструкции, напоминающие тренажеры, но с элементами, которых я не видел на Земле.

Время поджимало и пришлось немного пробежаться. В 06:29 наша группа уже стояла на тренировочном плацу. Утренний воздух был свеж, а первые лучи Игг-Древа уже золотили верхушки загадочных башен и других построек фригольда. В центре площадки стоял инструктор.

Он напоминал монумент, неподвижный, будто наполненный сжатой энергией. Я чувствовал, как учащается дыхание – не от пробежки, а от предвкушения. Это был тот самый момент перед боем в игре, когда всё замирает, когда ты ещё не знаешь, с чем столкнёшься, но уже чувствуешь, что будет непросто. В груди зарождался знакомый холодок – смесь страха и азарта.

При взгляде на него вокс выдал сообщение:

«Сергей Сергеевич Зайцев – старший инструктор новобранцев фригольда Парвус Терра. Строг, требователен, не терпит опозданий».

– Доброе утро, новобранцы! Как вы уже знаете меня зовут Сергей Зайцев, можете называть меня просто Сергеич – его звучный голос разнесся по плацу.Седые виски и морщинки у глаз выдавали солидный возраст, но его осанка и уверенные движения говорили о прекрасной физической форме. Его интонация была вежливой и требовательной одновременно. Мягко стелет, да жестко спать – говорят про таких.

– Вижу, многие сегодня хорошо позавтракали. Отлично! Вам это точно пригодится. Всем, кто сегодня впервые – встать в первый ряд. Группа совершила перестроение.

Я шагнул вперёд вместе с другими новичками, чувствуя, как взгляд инструктора будто просвечивает насквозь. В его манере говорить не было агрессии, но за каждым словом чувствовалась сталь. Это был не тот крикливый командир, что пытается подавить авторитетом, а тот, кто уже сто раз проходил всё, что нам только предстоит. И именно это пугало больше всего. Сергеич не казался монстром, но внутри возникло отчётливое понимание: расслабиться тут не дадут. Такой голос точно может вести народ за собой – и за ним точно пойдут.

Сергеич ходил перед рядом новобранцев из 9 человек, внимательно изучая каждого из нас своими проницательными серыми глазами. На его кистях я заметил шрамы, явно следы многолетней службы и преодолённых опасностей. За нами находилось еще 27 человек, которые были на разной стадии познания мира Единства и правил жизни во фригольде.

– А теперь все внимательно слушаем меня. Наша утренняя зарядка будет состоять из комплекса упражнений:

Прыжки «Бодренькое утро» – 100 прыжков с хлопками над головой. Каждый новый день добавляем 5 повторений. Сергеич демонстрировал упражнение сам, его движения были удивительно легкими и точными.

Отжимания «Крик души» – начинаем с 35 раз, каждый следующий день увеличиваем на 5 повторений, а в последние 5 дней подготовки заменяем ладони на кулаки.

Планка «Несгибаемая крепость» – по 5 минут на прямых руках и на локтях, каждые следующие 3 дня увеличиваем время выполнения на 30 секунд.

После каждого названия упражнений Сергеич демонстрировал технику выполнения.

«Гибкость стали» – комплекс упражнений на растяжку. – Тело должно быть не только сильным, но и пластичным, – пояснял инструктор, с легкостью садясь на шпагат.

Завершим нашу зарядку упражнением «Утренняя пробежка в Рай» – 6 км по кругу, 4 отрезка по 500 м через полосу препятствий и грязевую яму, а на последок 2-километровый спринт. Каждый день будем ускорять темп. Последние шесть человек бегут дополнительный километр.

Слушая его, я чувствовал, как по спине медленно ползёт холодок. Слова звучали бодро, почти с юмором, но за ними скрывалась реальная жёсткость, выковавшая не одно поколение бойцов. В каждом упражнении слышался вызов, в каждом названии – скрытая ирония, чтобы хоть немного замаскировать предстоящие трудности.

– Раз все понятно, приступаем к упражнениям, построиться в шеренги по 6 человек – сказал Сергеич и после завершения построения отдал команду: «На старт, внимание, МАРШ!»

Тридцать шесть новобранцев выстроились в шесть шеренг. Я заметил Медведя в третьей группе – он стоял, как скала, руки за спиной, взгляд устремлен вперед. Гамба стоял за ним, его поза была расслабленной, но глаза внимательно следили за происходящим. Джу затерялся где-то в последней группе, но я поймал его взгляд – он едва заметно подмигнул мне.

В этот момент я остро почувствовал: игра окончена – да здравствует новая реальность. Всё казалось тихим, почти замедленным – утренний воздух, дыхание людей рядом, звуки шагов. Рядом стояли незнакомцы, но ощущалась странная связь, как между бойцами перед высадкой. Медведь и Гамба выглядели, как воины из старого мира, готовые ко всему. Подмигивание Джу на миг сбило напряжение – это был простой человеческий жест, в котором ощущалась искренняя поддержка.

Что удивительно, инструктор начал делать упражнения вместе с нами и считал количество повторений, задавая быстрый темп.

– И раз, и два, и три…, двадцать девять, тридцать… пятьдесят… сто пятьдесят пять! Закончили.

К пятому десятку я начал ощущать, как забиваются икры, а дыхание учащается. Сергеич, словно заведённый механизм, продолжал задавать ритм, не сбиваясь ни на долю секунды. Я краем глаза следил за ним – ни капли пота, ни намёка на усталость. Так, скучный вторник.

Я заметил, что в нашей группе есть три человека, которые достигли 12 дня испытаний, среди них был Джу. Первое упражнение не составило для меня никакого труда, лишь участило дыхание. Оглянувшись по сторонам, я понял, что все без труда выполнили данное упражнение.

– Приготовиться к отжиманиям, – сказал Сергеич и все приняли упор лежа – Начали! Раз, два, три…, двадцать девять, тридцать… пятьдесят… девяносто! Выдыхаем.

Не давая нам отдохнуть, Сергеич дал команду включить секундомеры на воксах и быть готовым к выполнению планки. Все снова приняли упор лежа и после команды инструктора запустили таймеры. Под конец упражнения мои руки начали трястись, а со лба струились ручейки пота.

Было ощущение, что каждая следующая секунда длится дольше. Казалось, что время вокс намеренно замедлилось, издеваясь надо мной. Мышцы плеч и пресса горели, будто в них влили раскалённый свинец, руки сильно дрожали, и я мысленно говорил себе: «Давай! Ещё чуть-чуть… просто продержись. Ты сможешь!». Новобранцы рядом сопели и часто дышали, но никто не падал. Это был не просто тест на выносливость – это был вызов самому себе.

Комплекс упражнений на растяжку казался бы раем и временем для отдыха, если бы Сергеич не помогал особо негнущимся растянуться дальше предела. Меня тоже постигла эта учесть. Когда Сергеич навалился на мою спину, углубляя наклон, я чуть не взвыл. Связки тянулись, как ржавые тросы, мышцы дрожали, будто под током. Но где-то в глубине, сквозь жар и паническое биение сердца, прорезалась странная ясность – в этой агонии рождалась сила.

После инструктор дал команду не нарушать строй и быть готовыми к пробежке. Плац оказался больше, чем казалось. Один круг – около километра. Нам предстояло пробежать 6 кругов, 4 челнока по 500 м через полосу препятствий с грязевой ямой и 2 круга быстрого бега.

Медведь встал, разминая плечи.

– Ну, администратор, готовься потеть.

– На старт, внимание, МАРШ! Держим темп, дыхание ровное, – Сергеич начал бег вместе с нами, задавая темп.

Первые километры дались достаточно легко, а потом силыновобранцевначали иссякать, но мы изо всех сил держали строй и наматывали круги.  Постепенно ноги стали забиваться и тяжелеть. Сердце динамично стучало, как молот в кузне, а дыхание с каждым шагом превращалось в рваный ритм. Спина покрылась потом, а комбинезон начал липнуть к телу.

Медведь бежал впереди, его мощные ноги мерно отбивали ритм. Гамба держался в середине, его движения были экономичными, будто он рассчитывал каждый шаг. Джу, к моему удивлению, не отставал – его небольшой рост компенсировался какой-то звериной выносливостью. На пятом круге я почувствовал, как в боку закололо. Я собрал волю в кулак и старался не отставать.

Грязевая яма оказалась глубокой, по пояс в грязи мы старались держать темп и построение, но это удавалось не всем и наше построение посыпалось. Каждый решил, что теперь он сам за себя. Кто-то не выдерживал и переходил с бега на шаг.

Ямы хлюпали под ногами, грязь лезла в ботинки и тянула вниз, будто живое болото. Кто-то поскользнулся и рухнул рядом, девушка рядом закричала от судороги и схватилась за ногу, но ей никто не помог. Инстинкт выживания вырывался наружу, забивая на все правила, все команды. Это уже был не строевой бег, а борьба за каждый метр, за то, чтобы не остаться лежать лицом в грязи, пока остальные бегут дальше.

– Теперь последний рывок – 2 км спринта. Покажите, на что способны, – проорал Сергеич с суровым лицом, которое точно не знает пощады и начал бежать ощутимо быстрее.

Несмотря на адскую усталость, мы старались из всех сил. Последний километр дался мне особенно тяжело, но я не мог позволить себе сдаться. Сергеич встречал каждого на финише, отмечая прогресс, – Хороший темп, Гамба. Максимус, вижу, продержался, хоть и дыхание сбито – молодец.

Когда я пересек черту, ноги подкосились, и я едва не рухнул на землю, но смог удержаться. Мир плыл перед глазами, в ушах гудело, сердце бешено стучало. Но в голосе Сергеича, впервые, прозвучало что-то похожее на одобрение. И это, как ни странно, дало больше сил, чем любой стимулятор.

Последней шестерке повезло меньше всех и они были вынуждены ковылять еще километр. Среди них неожиданно оказался мой новый знакомый Толя. По его раскрасневшемуся лицу текли струи пота.

Когда тренировка завершилась, инструктор приказал построиться в полукруг.

– Сегодня вы сделали важный шаг. Помните, дисциплина и регулярность – вот ключ к успеху. Не забывайте, что все мы команда и просто обязаны помогать друг другу. Только сплотившись и подставив соседу плечо мы сможем выжить в этом агрессивном мире. Каждый за всех, все за одного! Я верю в вас. Здесь нет места слабым. Здесь нет места глупым. Здесь смогут выжить только те, кто готов служить Парвус Терре.

Его слова придали сил. И хотя мышцы ныли, на душе появилось приятное чувство выполненного долга. Разминка оказалась не такой простой как хотелось, интересно, что же ждет меня дальше?

После интенсивной утренней зарядки мы приняли душ и переоделись.

– Ну что, Макс, как тебе разминка? – поинтересовался раскрасневшийся Джу.

– На пределе возможностей, но рад что справился – хрипло ответил я. Крепыш Гамба посмотрел на меня, усмехнулся и передал флягу с водой. Я отпил немного ледяной жидкости и передал её Медведю.

После завершения нами водных процедур вокс снова запищал и перед моими глазами всплыло сообщение:

«08:04. Новобранец Максимус, направляйся в учебный центр «Когнитус». Расчетное время 10 минут». 

Мы вышли из комнаты и неспеша пошли к учебному центру.

Видимо, вокс заботливо рассчитывал маршрут очень медленным шагом, потому что в 08:10 мы уже занимали места в обучающем центре «Когнитус». Аудитория представляла собой просторный амфитеатр с огромным голографическими экраном. Вместе со мной в полупустом зале было 9 новобранцев, которые расположились на местах в первом ряду.

Я немного удивился, что за нами расселись любопытные дети и подростки, видимо уже рожденные в этом странном мире, в углу стояла женщина с младенцем на руках и тихо его убаюкивала.

Ровно в 08:15 на сцене появился лектор – высокий, сухожилый, седовласый мужчина, глаза которого светились неестественным голубо-синим оттенком, как будто за ними прятались миниатюрные звёзды. Вокс подсветил его имя: «Мастер Итон Вейтан – глава исследовательской миссии фригольда Парвус Терра, превосходный знаток мира Единства».

От автора

Телеграм – https://t.me/parvusterra

Глава 4. Первый день подготовки. Новые знания

Я прочитал сообщение, и улыбнулся, смахнув его. Лектор поднял руку, и свет в помещении погас.

– Приветствую вас, новобранцы и наши маленькие гости. Я Мастер Итон Вейтан – глава исследовательской миссии. Вы оказались в мире Единства, который не должен был существовать, но судьба и случай распорядились иначе. Здесь царят очень суровые законы и правит грубая сила, поэтому наши первоочередные задачи: выжить и непрерывно развиваться – его спокойный голос доносился до самой глубины моего сознания.

Каждое слово резонировало внутри, будто отзываясь глухим эхом в груди. Было что-то пугающее и одновременно завораживающее в том, как он говорил – спокойно, но с такой мощной уверенностью. Воздух в зале стал плотнее, и на мгновение я почувствовал себя не в аудитории, а в эпицентре чего-то важного, огромного и неизвестного, словно за этой речью скрывались знания, способные познать тайны этого загадочного мира.

– Повторю еще раз. Мы живем в мире, которое называется Единство. Это очень необычный мир: тут нет Солнца, Луны и звезд. Только безграничное количество октагонов – обитаемых кругов, Тьма и гигантские Игг-Древа, чьи огненные кроны заменяют нам светила, дарят кислород и позволяют жить. Наш Обитаемый Круг расположен внутри древней Дайсон-сферы, находящейся на месте погибшей Солнечной системы.

Его рассказ сопровождался голографической визуализацией, которая продемонстрировала угасание Солнца, Луны и звезд, а затем появилась сложная астроинженерная конструкция большого радиуса, с бесчисленным множеством ярких точек, которую сложно описать словами.

Изображение завораживало. Мозг отказывался верить в реальность увиденного – как будто кто-то взял все действующие на Земле законы и полностью переписал их. Величие и ужасающая масштабность этой сферы вызывали лёгкое изумление, а может даже восхищение, по спине пробежал холодок. Казалось, что сама идея бесконечной Тьмы, в которой пульсирует огромное количество ярких точек – чуждых деревьев-гигантов, заставляет сердце стучать быстрее от восторга или древнего, инстинктивного страха перед неизвестным.

– Что за шутки? – кто-то сзади нервно засмеялся.

– Хотел бы я, чтобы это были шутки, но, к великому сожалению, это ваша новая реальность, – лектор улыбнулся, точнее, потянул губы в подобие улыбки. – Доподлинно неизвестно как, но произошла страшная катастрофа, и Солнце исчезло. Новый мир состоит из сотен тысяч Кругов Обитания. Ландшафт нашего круга очень напоминает родную Землю: реки, горы, дикие леса, болота, пустыни и ледники. Но при всей обманчивой схожести следует всегда быть начеку и помнить, что это не наша планета. Здесь царят свои законы и порядки. Всё знакомое может оказаться опасным и коварным. Запомните это.

Его слова были предупреждением, замаскированным под научный факт. Люди в зале замерли, и даже те, кто ещё секунду назад шептался, притихли. Иллюзия «почти Земли» трещала по швам: если ты видишь ручей – не факт, что его вода пригодна для утоления жажды, а милое и приятное пение птиц может усыпить бдительность и являться приманкой. Всё привычное стало подозрительным, как будто мир Единства нарочно нарисован знакомыми мазками, чтобы усыпить бдительность… и потом ударить.

В зале стало тихо.

– В чёрной пустоте на небе парит исполинский механизм древних, оплетающий саму бездну – это Небесный Трон, – продолжил лектор. – Он обвивает чёрную дыру, как змея жертву. Внутри него находится Вечность – мистический загробный мир, куда по местным легендам после смерти уходят Восходящие, обретая бессмертие. Существует поверие, что Кел – древняя и могущественная цивилизация коренных обитателей Единства, которая построила этот мир и ушла в Вечность, став всемогущими божествами. После себя они оставили множество сюрпризов, загадок, тайн и ловушек, которые мы пытаемся разгадать и обезвредить. Один из ярких примеров, который вы можете видеть – главный замок нашего фригольда «Новус», подойти к которому могут только представители земного народа. При подходе чужаков включаются магические защитные механизмы, которые уничтожают незваных гостей. К сожалению, мы не имеем доступ в большинство его помещений и не знаем какие сюрпризы и тайны он хранит.

При этих словах по залу прокатился невольный шорох – кто-то сглотнул, кто-то нервно заёрзал, а кто-то громко выдохнул. В воображении сразу возникла картина: древний красивый замок из неизвестного материала, усыпанный ловушками неземного происхождения, монументальный и величественный, как памятник ушедшей эре. Мир Единства не прощает слабости, ошибок и высокомерия. Он кишит тайнами, расставляя ловушки и проверяя нас на прочность.

В зале снова воцарилась гробовая тишина, все с неподдельным интересом и очень внимательно слушали выступление Мастера.

Когда в зале снова воцарилась гробовая тишина, Мастер Вейтан рассказал нам о самом главном чуде Единства – Великих Игг-Древах, которые являются фундаментом Кругов Жизни в Единстве. Эти гигантские живые организмы – центральный элемент экосистемы и выдающееся достижение биотехнологий народа Кел.

Игг-Древа непрерывно растут на протяжении всей своей жизни. Их кроны могут простираться на десятки тысяч километров в диаметре, а высота достигать сотен километров. Излучение, исходящее от Древа, формирует Круг Жизни – область, благоприятную для существования, которая растёт и расширяется с ростом дерева. Это свечение не только стимулирует рост всех форм органики, но и разрушительно воздействует на Червей – главных врагов Единства, поскольку содержит игг-частицы – фатальные для потомков Тварей Извне.

Картина, развёрнутая перед нами, казалась невозможной – как если бы сама природа и чей-то извращенный разум слились воедино, породив чудо, выходящее за пределы понимания. Огненные кроны, поглощающие Тьму, олицетворяли не просто символ жизни – они были последним щитом между остатками цивилизации и хаосом. Древо не просто росло – оно защищало, дышало, светилось, умиротворяло, а самое главное – дарило уверенность и надежду на выживание.

Также Великие Древа одновременно исполняют роль искусственных светил, колоссальных кислородных генераторов и источников биоресурсов. Без них существование Единства было бы невозможно. Единицей местного времени служит древодень – цикл, равный 25 земным часам. Из них 12 часов Древо активно светится, 4 часа занимает фаза загорания и угасания, и ещё 9 часов оно спит и не излучает света. Некоторые разумные поселения живут в симбиозе с этими деревьями, обосновываясь на их ветвях, ухаживая за листьями и цветами, охотясь на вредителей и защищая Древо от внешних угроз. Такие Народы Древа зачастую адаптируются к жизни высоко над землёй и могут годами не спускаться вниз.

Жизнь на высоте сотен метров над земной поверхностью порождала совершенно иное восприятие реальности. Дома, встроенные в плотные слои коры, переходные мостики из лиан, мягкое свечение листьев – всё это создавало ощущение сказочного и одновременно хрупкого мира.

Игг-Древа являются важнейшими поставщиками пищи и редких материалов, зачастую содержащих Звёздную Кровь. Особенно ценны их гигантские плоды, цветы и семена. Истинное Живое Семя, из которого может вырасти новое Великое Древо, встречается крайне редко и считается величайшей реликвией. Обычные семена дают лишь малые свет-деревья, уступающие по силе и значению своим предкам. Плоды способны прокормить целое поселение, цветы могут нести в себе живые Руны, а листья и кора применяются при создании артефактов. Легенды гласят, что количество Игг-Древ в Единстве исчисляется миллиардами.

Представить такое огромное количество древ было сложно. По сути каждый Круг Жизни становился отдельной экосистемой с уникальным биоразнообразием, населявшими его народами со своими традициями, страхами и печалями, объединёнными темой борьбы Света и Тьмы.

Мастер Вейтан также рассказал, что существуют и малые свет-деревья, которые ещё называют электрическими деревьями, поскольку каждое взрослое растение этого вида является естественным генератором и хранилищем электрической энергии. Иногда такие деревья становятся центром, вокруг которого формируются поселения, поддерживая жизнь людей на протяжении многих поколений.

Светоносные деревья также часто используются народами Единства для освещения – как снаружи, так и внутри построек. Вместо обычных светильников в жилищах нередко выращивают их ростки. Считается, что дом, в котором растёт такое дерево, защищён от болезней, тревог и несчастий. Это поверье подтверждается и исследованиями земных учёных: световые деревья выделяют вещества, обладающие антисептическими и успокаивающими свойствами. Именно поэтому их части и элементы часто используют целители. Их сияние нередко является символом надежды и крепким якорем, что не даёт разуму сорваться в бездну.

По мнению земных исследователей, эти деревья – результат особой биомодификации, унаследовавшей черты Великих Древ. Их основная функция, вероятно, служить естественными электростанциями и аккумуляторами, накапливая избыточную энергию из окружающего пространства и обмениваясь ею через систему особых существ – блуждающих полярий.

Древесина этих деревьев высоко ценится за прочность и декоративные качества. Из неё создают мебель, украшения и предметы быта. Однако добыть её крайне трудно – вырубка световых деревьев крайне не одобряется ни Наблюдателем, ни большинством народов Единства. В некоторых племенах подобные деревья почитаются божественными, а рощи, где они растут, становятся местами культовых обрядов.

Наблюдатели, они же хранители Единства – загадочные существа, которые следят за порядком в этом мире. Возможно, их главной задачей является обеспечение баланса и поддержание жизни Обитаемых Кругов. Они регулярно выдают задания Восходящим по устранению опасных угроз или предостерегают от неправильных действий. В случае игнорирования их требований следуют страшные наказания, предугадать которые невозможно.

После этого Мастер Вейтан рассказал, что каждый октагон имеет непреодолимые границы. Их природа неизвестна и остаётся загадкой для землян. Одни ученые полагают, что это исполинские стены с высокими башнями и сложной системой защиты, другие считают, что это мощные энергетические купола. Приграничные территории являются теневыми землями, где живёт множество септ опаснейшего и жесткого Народа Теней. Наш фригольд снаряжал экспедицию, чтобы исследовать эти местности, но она пропала без вести. По слухам за границами каждого октагона беспросветная Тьма, ледяной холод и отсутствие кислорода.

Услышанное заставляло задуматься и загрузиться. Да уж, мир точно не будет прежним.

Далее лектор продолжил свой рассказ и поведал нам о коренном населении Единства – народе Кел. Из обрывков сказок, легенд и рассказов других народов известно, что Кел именовали себя единым Народом, избранными прародителями и носителями Звёздной Крови. Они делились на несколько ветвей Эррос, Аммис, Эммис. Внутри их цивилизации зияли междоусобицы и соревнования за власть и доминированиие.

Самой яркой, в прямом и переносном смысле, ветвью были Кел Эррос, те, кого теперь называют Золотыми. До Раскола Единства они составляли большинство среди Кел. Их тела казались выточенными из древнего идеала: кремовая, бледно-золотистая кожа, будто подёрнутая дымкой вечного рассвета, глаза – горящее золото, синь глубинных ледников или ртутный блеск расплавленного серебра, волосы – чёрные, как космическая пустота за пределами Круга, либо янтарные, словно застывшая смола Игг-Древ, а также изящно заострённые уши, отмечающие их кровь точнее любых родословных. Практически бессмертные долгожители были стройного телосложения и очень скверного нрава и характера – жестоки, порочны и непреодолимо холодны.

Кел Эррос любили эксперименты и создали флору и фауну Единства, экспериментируя с геномами. Они обладали множеством талантов, были прекрасными управленцам и сформировали множество законов и принципов выживания, сильными войнами, испытывали особую страсть к плотским утехам. Были очень высокомерны и самолюбивы. Золотые воплощали всю двойственность Кел: гений и безумие, созидание и распад – застывшие в одном зеркале.

После Мастер Вейтан перешел к рассказу о Кел Аммос – Белых или же Серебряных Кел. Это были очень схожие по величаю братья Золотых Кел, внешность которых отличалась бледно-белой кожей и очень яркими бирюзовыми глазами. Есть легенда, что Кел Аммос потомки первых династий создателей единства – творцов и инженеров. Именно они оставили после себя множество предметов, построек, защитных механизмов, содержащих загадки и тайны.

Тысячи циклов они строили Единство, а величайшим их детищем является сама Вечность. Мы считаем, что наш белоснежный замок «Новус» творение именно их рук. Они считали, что главная сила – знание, и ставили его выше справедливости и морали. Ради обладания знаниями они не останавливались ни перед чем, уничтожая народы и вырезая целые Круги Жизни. Обладали высочайшим знанием технологий и манипуляций со Звёздной Кровью, а также необычайной мудростью и хладнокровием.

– А что такое Звёздная Кровь? – не выдержав, спросил я, случайно перебив лектора.

– Отличный вопрос. Попробую ответить максимально просто, – сказал Мастер Вейтан. – Звёздная Кровь это особая энергетическая субстанция, которая лежит в основе процесса Восхождения. Это чистейшая форма первичной энергии, питающая всё сущее. Мы считаем Звёздную Кровь особым видом азур-энергии, обладающей гибкой, адаптивной структурой. Её можно обнаружить с помощью детекторов А-излучения, но обычный человек не может ни манипулировать ей, ни удержать её. Благодаря стигмату, специальному ритуалу и Звёздной Крови обычный человек способен стать Восходящим. Эта субстанция присутствует повсюду – в древних реликвиях, существах, растениях, минералах и артефактах, ну и конечно же в самих Восходящих. Для всех обитателей Единства обретение Звёздной Крови – священное действие, необходимое для продвижения по пути духовного и энергетического роста. Вся культура и технологии народа Кел были основаны именно на манипуляциях Звёздной Кровью.

После небольшого отвлечения на мой вопрос Мастер Вейн завершил свой рассказ историей о Кел Эммис, которыевсегда оставались особенными –немногочисленные, но исключительно гордые своей древней родословной. Они считали себя первыми и истинными наследниками предтеч – тех, кто некогда воздвиг великую сферу Единства. Они были помешаны на чистоте своей крови и никогда не смешивали её с другими Домами.

Эммисы – народ светлокожий, с золотистыми волосами и глазами цвета ясного неба или фиалок. Их внешность вызывает одновременно восхищение и трепет. В Единство они являлись не иначе как в образах крылатых существ – величественных, почти божественных, и вместе с тем смертельно опасных.

Эммисы выступали стражами порядка и одними из самых грозных воинов Вечности. Воинская доблесть, безмерная гордыня и предельно жёсткие убеждения – вот основа их культуры. Их сила внушала страх, а имя – уважение и опаску.

– Завтра вы узнаете о главных врагах в мире Единства – Червях, которые мечтают сожрать всё живое и стремятся уничтожить Игг-Древа, так как боятся его света, о системе восхождения и мироустройстве нашего фригольда, – завершил свое яркое выступление лектор.

На этом лекция закончилась, а отведенное на неё время, пролетело незаметно.

Я встал, в голове шумело: обрывки образов, неизвестные термины, Кел, тревожные тени, огромные деревья, зловещие Черви… Всё это казалось далеким, нереальным – как будто сон. Всё больше приходило понимание, что я стою на пороге чего-то великого и страшного, и обратного пути точно нет. Мы пришли в этот мир не по своей воле, но теперь он стал нашим. Я понимал это, но принимать совсем не хотел.

После лекции и утренней тренировки, в процессе которой наши тела превратились в сплошное воплощение боли, а разум едва удерживался в границах сознания, предстоящий обед казался почти мифическим вознаграждением – единственной наградой в этом жестоком и несправедливом мире.

Столовая встретила нас не просто ароматами, а настоящей симфонией запахов, от которых у любого бы рот наполнился слюной: густой, дымный шлейф тушёного мяса, пряный вихрь приправ, золотисто-хрустящий запах поджаренной корочки и тёплый, уютный дух свежеиспечённого хлеба буквально висел в воздухе, обволакивая каждого входящего, словно обещая, что настал момент истинного наслаждения.

Очередь к выдаче представляла стройную колонну, но лица вокруг были скорее полны голодного, почти звериного предвкушения, чем уныния. Кто-то потирал ноющие плечи, кто-то прикрывал глаза, стараясь не думать о трудностях и сложных испытаниях, а кто-то просто стоял, как зомби, уставившись в одну точку – все мы были выжаты, как лимоны.

Я встал в очередь, стараясь не думать о пронизывающей, огненной боли в мышцах и усталости. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги были закованы в невидимые кандалы, но аромат жареного мяса манил. Рядом кто-то тихо стонал от перенапряжения, сзади парень сипло ругался сквозь смех – казалось, мы все испытываем похожие чувства и ощущаем усталость. Это нас и объединяло.

Мы все попали в новый мир, полный преодолений, испытаний и движения вперед. Поэтому регулярно возникала потребность в простых вещах: поесть, перевести дух и хотя бы на минуту забыть, что это только начало.

Гена, как всегда, правил своей металлической крепостью на раздаче, больше похожий на капитана линкора, ведущего корабль сквозь шторм, чем на повара. Его запачканный фартук выдавал следы как минимум трёх предыдущих смен, а в глазах стояла мудрость человека, который знает: голодный солдат – мёртвый солдат. Голос его был бодрый и ехидный, словно он наслаждался своей причастностью к нашему развитию.

На голографическом меню за его спиной появился новый список, мерцающий, как карта сокровищ перед глазами уставшего путника:

Рагу «Железный Котёл» – густая, почти чёрная масса из рубленого мяса, корнеплодов и грибов, покрытая зеркально-блестящим соусом, в котором отражались наши голодные лица.

Котлета «Ксенобой» – плотная, с толстой, как броня и хрустящей броня, панировкой и кроваво-красным соусом, «жгучим, как поцелуй невесты».

Салат «Оазис» – смесь водорослей, зелени и ярко-оранжевых кубиков, подозрительно хрустящих, словно кусочки загадочного инопланетного фрукта.

Хлеб «Терранский» – плотные, чуть сладковатые булочки, от которых веяло теплом домашней печи.

Напиток «Писк-3» – прохладный, ядовито-салатовый эликсир, который, кажется, мог светиться в темноте.

В конце меню красовалась надпись:

Обед – единственный момент дня, когда чувствуешь себя человеком. Хоть немного.

Гена ловко орудовал черпаком, будто это была сабля на дуэли, а не кухонная утварь. Он поднимал крышки котлов с театральной важностью мага, раскрывающего секреты древних заклинаний, позволял пару вырваться наружу, обволакивая очередь ароматами настолько насыщенными, что у новичков мгновенно урчало в животе. Его голос гремел, как команда боцмана:

– Ксенобой дважды, рагу с прицелом и салата не жалеть! Терранский – в двойном вылете! Следующий!

Когда я подошёл, он оценивающе смерил меня взглядом, словно сканером, определяющим степень моей измотанности.

– Ага, новенький. Сразу видно по глазам: ещё не понял, где оказался. Ладно, держи. Обед – не магия, но иногда помогает выжить. Сейчас побалую вас рагу «Железный котел» после которого ваши ноги подкосятся от счастья. Сюрприз дня – «Ксенобой» с соусом, что даже Червя бы разморил.

Он ловко метнул нам подносы, горячие, как ствол пушки после выстрела. Гена не жалел порций, за что мы его и ценили. И в тот момент, между странными блюдами и его ворчливым тоном, вдруг стало по-настоящему уютно – почти как в детстве, когда после долгой прогулки мама ставила перед тобой тарелку супа, и весь мир на секунду становился правильным.

Мы заняли свободные места начали наслаждаться трапезой.

Рагу «Железный Котёл» оказалось на редкость соблазнительным: густая, зеркальная, почти смолянистая подливка, в которой тонули куски мягчайшего разваренного мяса и ломтики сладковатых корнеплодов. Соус был терпкий и тёплый, с намёком на перец и копчёную специю – он обволакивал язык, как хороший виски, оставляя после себя приятное жжение.

Первые ложки вошли, как по маслу – тело мгновенно расслабилось. Спазмы мышц начали отпускать, а разум проясняться. Казалось, каждая клетка благодарно вздыхала, впитывая калории, как губка.

Жевать не хотелось, еда сама таяла во рту, наполняя грудь странной, почти животной благодарностью. Даже корнеплоды, обычно вызывавшие у меня стойкое «фу», казались здесь неотъемлемой частью какой-то древней гастрономической магии. Словно в этом блюде было больше, чем просто еда – капля заботы, щепотка силы… и привкус дома, куда уже не вернуться.

– Это не еда, а произведение искусства! – воскликнул Гамба, отправляя полную ложку рагу к себе в рот и откусывая огромный кусок хлеба, с хрустом ломая корочку.

Я кивнул, не в силах говорить с полным ртом. Каждая ложка будто зашивала рваные края моей усталости, возвращая мне кусочки потерянной за утро энергии.

Котлета «Ксенобой» была похожа на секретное оружие вкуса. Снаружи – золотистая, как доспехи паладина, хрустящая броня, а внутри – сочащаяся соком, обжигающе-пряная начинка, от которой язык сначала онемел, а потом взорвался фейерверком ощущений.

Джу засопел, потом прыснул:

– Это не котлета. Это кулинарный снаряд. Я ж теперь горю изнутри. А этот хлеб… пахнет точно так же, как тот, что пекла моя бабуля в детстве. Как будто кусочек дома затесался в эту адскую кухню.

Салат «Оазис» состоял из мелко нарезанных водорослей, которые щёлкали на зубах, перемешиваясь с сочными кубиками жёлтого корня, напоминавшего дыню, но со странным послевкусием. Всё это было щедро сдобрено кислым, бодрящим соусом.

Особое место в обеде занял хлеб «Терранский» – плотный, тёмный, с хрустящей корочкой и сладковатым ароматом. Когда я откусил кусок, в нос ударил тёплый запах мёда и зерна. Хлеб был не просто дополнением, а полноценным участником трапезы, особенно когда макал его в остатки подливки.

– Вот за что стоит жить, – проговорил Медведь, бережно держа ломоть двумя пальцами.

И наконец – напиток «Писк-3». Я осторожно пригубил ярко-салатовый напиток, ожидая привычной химической сладости энергетиков. Пятнистая субстанция в стакане горела ярко салатовым кислотным цветом, а вкус оказался многослойным. Первый глоток был сладковатым, как мандарин, второй – с легкой кислинкой, третий – с легким мятным холодком.

– Если бы сон мог быть напитком – он бы был вот таким, – произнёс Гамба.

Напиток действительно работал. Усталость отступала, мысли прояснялись, и даже боль в мышцах становилась терпее. Хотя вместе с бодростью приходило и лёгкое беспокойство – что ещё за химию они в нас вливают?

Я аккуратно собрал остатки подливки кусочком хлеба, стараясь продлить этот момент. Казалось, ещё секунда – и можно будет забыть про все испытания, закрыть глаза и просто утонуть в наслаждении.

Дожёвывая последние куски, мы откинулись на спинки скамей. Состояние было почти блаженным. Тело наполнялось силой, как резервуар топливом. Мы переглянулись, лениво улыбаясь.

– Посещение столовой становится моим самым любимым занятием, – сказал я.

– Добро пожаловать в круг страданий и вкусной еды, – ответил мне Медведь.

Наслаждаясь едой, мы потеряли счет времени, ровно в тот момент, когда мир снова стал казаться добрым, вокс пронзительно пискнул, выдергивая нас из блаженства, как холодный душ. На экране высветилось сообщение:

«12:52. Новобранец Максимус, явиться к тренировочной арене. Время прибытия – 6 минут. Маршрут построен».

Я выругался про себя и медленно встал. После еды новые испытания не казались такими страшными. Тело было готово к продолжению испытаний.

Столовая опустела за считанные секунды. Только Гена продолжал стоять за своей стойкой и удовлетворённо наблюдать, как мы уходим– сытые, злые и готовые рвать и метать.

– До вечера, бойцы! – крикнул он нам вдогонку. – Поужинаем – поговорим!

Я точно знал, что так и будет.

От автора

Телеграм – https://t.me/parvusterra

Глава 5. Первый день подготовки. Бой с тенью

Мы оказались на арене вовремя, она была пуста и казалась безмолвной. Только черное покрытие пола с тонкой амортизирующей прослойкой. Это было похоже на место для реальной работы над собой, ничего лишнего и отвлекающего.

Инструктор появился без объявления – просто встал в центр арены, словно возник из воздуха.

Ни брони, ни оружия – только серый тренировочный костюм, обтягивающий тело, как вторая кожа. Сверху на костюм был накинут старый армейский жилет с выцветшими эмблемами, подпоясанный ремнем с металлическими кольцами для тренировочного оружия. На груди висел старый земной жетон с именем:

T. HOLZ. Он провёл своим взглядом по нам, словно холодным и острым клинком.

– Здесь вы не новички, – тихо произнёс он. – Здесь вы – материал. Вопрос в том, кто станет оружием и сможет закалиться как сталь, а кто сломается и исчезнет навсегда.

В его голосе не было злобы или высокомерия – лишь усталость человека, видевшего слишком многое и больше не верящего в случайности.

Инструктора звали Таррен Хольц (о чем мне сообщил мой вокс) – человек с телосложением, будто высеченным из крепкой скалы. Широкие плечи, плотная шея, и рубленые черты лица, в которых застыло постоянное выражение суровой сосредоточенности. Его кожа темная, загрубевшая, правая скула пересечена старым шрамом – неровный след, как будто оставленный лезвием, прошедшим слишком близко к глазу.

Хольц двигался с пугающей плавностью – как хищник, уверенный в своей силе. Даже его шаги были беззвучны, будто арена сама не осмеливалась откликаться на его присутствие. В каждом движении ощущалась сдержанная мощь, в каждом взгляде – настороженность и ожидание угрозы, что могла вспыхнуть в любую секунду. Он не нуждался в крике, чтобы навязать уважение. Всё в нём говорило: перед тобой человек, который прошёл сквозь всё. И своим выживанием ты будешь обязан именно ему.

– Новобранцам первых трёх древодней подготовки остаться в строю и выстроиться полукругом, а остальным разойтись по запланированным местам для тренировок – жестко скомандовал он.

Нас осталось 10 человек, а остальные разными группами разбрелись по другим позициям к другим инструкторам.

– Рукопашный бой – это не спорт. Это не красота, а память тела о боли. Язык, к которому особенно прибегают в момент, когда заканчиваются слова или ломается оружие. Это то, что останется с вами, даже если вы проснётесь голыми в пустынном кратере. Сегодня вы покажете мне способны ли вы говорить на этом языке.

– Первый цикл – бой с тенью. Работайте с воздухом, как с реальным врагом. Ведите бой не с пустотой, а с тем, кто хочет вас убить. Бейте на результат, двигайтесь на грани выносливости.

Он показал движения: связки ударов, уклонов, резкие выпадения корпуса. Его пластика была пугающе точной. Мы начали повторять, сначала неловко, постепенно наращивая ритм.

Хольц не давал времени на раздумья, нужно было действовать, причем очень точно и уверенно. Стоило кому-то замешкаться, как его взгляд тут же впивался, словно гарпун: холодный, обнажающий слабость. Он не кричал, не говорил лишнего, а очень твердо и решительно показывал приёмы. Один удар, одно движение – и ты либо понял, либо оказался на полу. Его руки двигались молниеносно, будто отлаженный боевой механизм. Мы повторяли за ним, путаясь, падая, поднимаясь. Он не останавливался, возможно, это было главным уроком. Времени на раскачку ни у кого не было.

Минут через пятнадцать я уже почти не чувствовал рук. Ладони вспотели, дыхание сбивалось. Тело било воздух, как в горячке. Тень воображаемого врага становилась всё реальнее. Каждая серия ударов рождала образ будто передо мной кто-то опасный.

Я не представлял его лица, лишь силуэт, будивший во мне ярость и неумолимость. Он не отвечал, не отступал, не ощущал боли. В каждом своем движении я ощущал страх, злость и какое-то древнее опасное чувство, откуда-то изнутри. Чем дольше длилась тренировка, тем яснее становилось что сегодняшний урок не столько про силу мышц и технику рукопашного боя, сколько про волю, отказ сдаться и сражаться до конца. Кажется, я потихоньку начал понимать этот язык.

Говорил Хольц редко, но каждое слово – как удар сапога по железу. В голосе – хриплый песок войн, и каждый новобранец понимал, что этот человек прошел то, о чём им пока даже не рассказывали. Он никогда не кричал. Вместо окрика – тяжелый взгляд, который объяснял все. Вместо наказания – требование сделать ещё десять повторов.

Инструктор обошёл нас по кругу. Его взгляд скользил по нашим позам, дыханию, направлению удара – и ты чувствовал, когда он смотрит именно на тебя. Вдруг он резко хлопнул в ладони.

– Достаточно. Первая стадия – контроль дыхания и ритма. Сейчас вы либо разогреты, либо готовы упасть. В любом случае – следующий этап: спарринг в защите. Один нападает, второй работает только на уклон и блок. Без удара. Смена каждые сорок секунд. Я говорю, кто с кем. Он достал из-за пояса маленький, почти игрушечный таймер, и щёлкнул кнопкой. В ушах звякнул сигнал, и мы начали рассредоточиваться.

Я не знал, кто мне выпадет в пару, но сердце забилось быстрее, как перед прыжком в холодную воду. Адреналин перебил усталость, и ноги сами подвели к назначенному месту. Все вокруг двигались с той напряжённой готовностью, когда тело хочет бежать, а разум приказывает остаться и сражаться. Хольц медленно прошёл мимо, будто выбирал, кого бросить в огонь первым. Таймер снова пискнул, и воздух словно сжался – началось. Я встал напротив парня с острыми скулами и настороженным взглядом. Мы кивнули друг другу почти синхронно. Даже тренировочный бой начинался со знака уважения.

Вторым моим соперником оказался коренастый парень с короткой шеей и тяжелым взглядом. Мы кивнули друг другу. Он сразу пошёл в атаку – не без злости, с хорошей массой. Первый его удар прошёл мимо, второй я успел блокировать, но чувствовал: если бы это был реальный бой – я бы уже лежал.

– Не зажимайся! – резко бросил инструктор. – Ты не дверь, ты поток. Его голос не давал расслабиться.

– Блокируешь – дыши. Уклоняешься – смотри не только глазами, а чувствуй телом. Поймай движение, прежде чем оно начнётся, предугадай намерения соперника.

Словно по команде, всё вокруг сузилось до ритма удара и звука дыхания. Коренастый снова пошёл вперёд – с напором, с тяжестью. Я не успевал думать, а просто доверился инстинкту. Стопы цеплялись за покрытие, плечи шли за корпусом, и в какой-то момент я действительно перестал видеть, а начал чувствовать.

Мы продолжали тренировку. Смена партнёров, снова, снова. Каждый раз – немного быстрее, жёстче. Защита превращалась в опасный танец. Ошибка – это удар, который болью отзывался в теле. Пара ушибов у всех уже была.

Скоро тело само начало подстраиваться: шаг вбок – до того, как удар пошёл, поворот плеча – на долю секунды раньше контакта. Мысли отступили, остались только реакция и инстинкт. Удары стали короче, а дыхание резче. Каждый новый партнёр приносил с собой другую энергию: кто-то бил как молот, кто-то как кнут. Руки ныли, ноги подкашивались, но останавливаться было нельзя. Так ковалась привычка выживать.

Особый дискомфорт я испытывал, когда моими спарринг партнерами становились девушки. Видимо, моё воспитание и моральные принципы не позволяли сражаться с девушками, за что я и поплатился, пропустив серию увесистых ударов.

Во время завершающей схватки я сумел поймать темп. Соперник бил быстро, но я почти инстинктивно начал уклоняться раньше, чем он поднимал руку. Что-то внутри щёлкнуло. Мысли отступили. Осталось только тело и его ответы.

Каждое движение было откликом на надвигающуюся угрозу. Я перестал думать и анализировать, а доверился чувству. Удар – шаг вбок. Выпад – поворот корпуса. Ладонь на запястье – не блок, а перенаправление удара. Пространство между нами сжалось до чистого рефлекса. Сердце колотилось, но уже не от страха, а от того, что я чувствовал, наконец-то чувствовал и мог умело управлять своим телом. Это было похоже на музыку, где удары – ритм, а дыхание – красивая мелодия. И в этом ритме я вдруг понял: я уже двигаюсь как боец, а не как новичок.

Каждую смену партнера менялась моя роль – я то защищался, то атаковал.

Когда инструктор вновь хлопнул в ладони, многие выпрямились с облегчением, думая, что тренировка окончена. Но он лишь кивнул:

– А теперь по-настоящему. Спарринг в полную силу. Удары разрешены. Без крови, но и без пощады. Бой длится ровно минуту. После двухминутный перерыв. Покажите, чему научились за эти два часа.

Вокруг сразу стало тише, словно воздух потяжелел. Кто-то сглотнул, кто-то выдохнул через нос, пытаясь остаться спокойным. Я почувствовал, как внутри поднимается холодок – смесь тревоги и азарта. Мозг пытался сообразить, как выложиться и не перегореть, как удержать контроль, когда разрешено всё, кроме крови. Вокруг снова началось движение: пары выстраивались, взгляды становились острее. Это был не просто спарринг – это была проверка на выносливость и волю.

Хольц щёлкнул пальцами, и на браслетах новобранцев мигнули индикаторы разного цвета – случайный выбор спарринг партнёров.

Первым мне выпал высокий парень с жёстким лицом и коротко остриженной головой. Он стоял прямо, без лишних движений, но в его плечах чувствовалась сила. Внутри поднялась тревога – руки ещё гудели от боя с тенью, и серии прошлых спаррингов, но ноги уже двигались сами. Таймер пискнул.

Он атаковал первым – прямой, тяжелый удар. Я успел уйти в сторону и ткнул соперника в корпус. Удар прошёл вскользь, но это был мой первый настоящий контакт. Затем еще. Обмен ударами. Шум дыхания, шаги, звуки ударов кожи о кожу. Соперник пробил мой блок и ударил по плечу. Этот удар отозвался звонкой болью. Я отплатил ему плотным тяжелым ударом в живот. Мой противник пошатнулся, но не упал.

Дыхание рваное, но в голове – тишина, максимальная сосредоточенность. Он бил точно, без суеты, как будто уже делал это много раз. Постепенно я начал чувствовать его ритм, его дыхание, замечать те мгновения, когда он открывается. Мое сердце стучало, как барабан. Мы обменялись еще серией ударов.

Таймер неумолимо отсчитывал время. После двух часов изнуряющей практики эти 60 секунд казались вечностью. Мы оба понимали: здесь нет победителей. Здесь есть только те, кто выдержит.

Когда таймер пискнул, мы отступили. Мой лоб блестел от пота, в голове гудело, тело ныло от пропущенных ударов. Инструктор посмотрел на новобранцев и активировал выбор новых партнеров.

С каждым новым боем я ощущал, как тело становится послушнее, удары точнее и сильнее, а организм перестает реагировать на боль, будто для него это стало обычным состоянием. Удивительно, но многие девушки оказались более подготовленными.

После десятого спарринга наша тренировка подошла к концу. Инструктор Хольц выстроил нас полукругом.

– Молодцы, на сегодня достаточно. Это и есть основа выживания. Самые главные качества – воля и стойкость, развивайте их при любой удобной возможности. Тот, кто готов стоять и продолжать сражение, когда противник уже не может – имеет больше шансов на победу. Он сделал паузу. – Через месяц вы будете смеяться над сегодняшними боями. А через год – вспоминать их с уважением. Запомните: тело обучается через боль, а характер только через преодоление.

Слова Хольца отзывались сильнее, чем любой из пропущенных ударов. Мы стояли, потные, уставшие, но будто чуть более цельные, чем сегодня утром. Вокруг царила полная тишина. Кто-то опустил взгляд, кто-то крепко сжимал разбитые кулаки. Каждый по-своему принял сказанное.

Инструктор повернулся, уходя, не дожидаясь реакции. Мы остались стоять, в этом полукруге молчаливых новобранцев, как в щите, закалённом первой битвой. Мы были готовы двигаться дальше и не отступать.

Простояв неподвижно несколько минут, мы вышли с арены, почти не разговаривая. Мышцы ныли, дыхание всё ещё было сбитым, но внутри было странное и непривычное чувство, словно с каждой каплей пота из тебя вытекал страх. А вместо него приходило нечто большее. Нечто острое, тяжёлое… и сильное.

Это ощущение не имело названия, но казалось важнее любого опыта, который у нас был до этого. Не гордость и не эйфория, а скорее тихое осознание, что ты выдержал. Что остался стоять. Мир вокруг казался немного другим: звуки стали глуше, цвета – насыщеннее, а воздух плотнее. Мы шли молча, но между нами больше не было прежней дистанции. После боли, усталости и динамичного боя рождается не только сила – рождается единство.

После тренировки по рукопашному бою оставалось время дойти до комнаты и принять душ до начала испытания дня. Холодная вода подарила телу прохладу и смыла липкий слой усталости, но не могла унять дрожь в руках. Я стоял под ледяными струями, чувствуя, как каждая капля стекает по свежим синякам, напоминая о сегодняшних пропущенных ударах.

За дверью было шумно – кто-то так же, как и я, торопился привести себя в порядок перед следующим этапом. Испытание дня. Эти два слова заставляли работать фантазию и предвкушать новые трудности. Что же меня ждет? Чувство неопределенности не давали покоя, внутреннее напряжение росло. Холодная вода в кранике внезапно закончилась, я вытерся наспех.

Я натянул чистую форму, стараясь не смотреть на дрожащие пальцы. Холодный душ принес лишь временное облегчение – теперь тело медленно разогревалось снова, отдавая тупой болью всё больше погружаясь в состояние тревожного ожидания.

Вокс громко пискнул и перед глазами всплыло сообщение:

«15:47. Новобранец Максимус, явиться к полигону для испытания дня. Время прибытия – 11 минут. Маршрут построен».

Я резко выдохнул, ощущая, как адреналин снова накатывает волной. 11 минут – вполне достаточно, чтобы успеть, но слишком мало, чтобы морально подготовить себя к неизвестности.

Пройдя быстрым шагом по предлагаемому маршруту, подсвечиваемому голубой линией, я не встретил никого на своём пути. Когда я подошел к указанному навигатором зданию перед моим взором предстал огромный черный куб, явно не земной постройки без единого окна. Абсолютно идеальная ыорма, отсутствие швов и бликов на его поверхности завораживали. Он не отражал свет, а поглощал его, как чёрная дыра. Я стоял перед большой дверью. Сердце застучало еще быстрее.

Ровно в 16:00 перед глазами всплыло сообщение:

«Новобранец Максимус, пройди испытание первого дня «Куб Тьмы». Внутри тебя ждёт полная темнота. Твоя задача найти передатчик и выбраться. Время выполнения 2 часа».

Я сделал шаг вперёд и дверь за спиной начала бесшумно закрываться. Когда она сомкнулись за спиной, всё исчезло. Свет. Пространство. Ощущение верха и низа.

Я не видел ничего. Вообще. Ни рук перед лицом, ни очертаний стены. Инстинкт самосохранения подсказывал вытянуть руки вперёд и двигаться очень медленно и небольшими шагами. Первый шаг дался тяжело и волнительно, грунт на полу был вязкий, словно зыбучие пески. Я медленно продвигался вперед на ощупь с осторожностью. Стена под пальцами была металлической, но через пару метров сменилась на что-то мягкое, как ткань, а потом на шероховатое и твердое, как камень.

Внезапно где-то рядом раздался крик. Сдержанный, но пронзительный. Я невольно вздрогнул, напряжение выросло до предела. Сердцебиение участилось, а воздух стал тяжелее. С каждым мгновением дыхание учащалось, а кислорода становилось все меньше. По лбу потекли капельки липкого пота.

Я выбрал тактику держаться стены и медленно продвигался вперед, считая шаги. Двадцать, сорок… шестьдесят.

Мои пальцы скользнули по стене, её текстура снова изменилась. Теперь это было что-то влажное и прочное, покрытое слоем слизи. По мере моего продвижения воздух становился гуще, словно я спускался в заброшенную шахту. Еще шаг и пол ушёл из под ног.

Я рухнул вниз, едва успев вскрикнуть. Холодная вода сомкнулась над головой, выбив из лёгких остатки воздуха. Кажется это ловушка. По ощущениям температура была чуть выше нуля. Тело напрягалось от холода, но мозг выдавал чёткую команду не паниковать. Не без труда всплыв на поверхность, я начал жадно глотать воздух. Я попытался активировать браслет, но он не сработал, поэтому рассчитывать приходилось только на себя.

Проплыв несколько десятков метров вперед я смог коснутся дна ногой и продолжил двигаться вперёд. Мои колени подкашивались от усталости, а пальцы ног немели от холода. Выбравшись из воды, я нащупал узкий проход, где потолок опустился так низко, что пришлось ползти по-пластунски. Чем глубже я заползал, тем острее становилась поверхность. По мере моего продвижения на ладонях появлялись новые мелкие порезы.

Когда тоннель наконец расширился, я выпрямился и тут же закашлялся. Воздух стал очень тяжелым, сознание помутилось, закружилась голова. На мгновенье я потерял ориентацию и не знал, что делать и куда двигаться. Но оставаться на месте было нельзя.

Доверившись инстинкту самосохранения и задержав дыхание, рванул вперёд, стиснув зубы. Глаза слезились, легкие горели, кашель вырывался наружу. Через 15 шагов поверхность пола снова изменилась.

Она стал наклонной и очень скользкой, будто покрытой льдом. Я поскользнулся, рухнул на бок и покатился вниз, ударяясь о выступы. В ушах звенело, в висках стучала кровь. Остановившись, я замер, прислушиваясь. Тишина. Только капли воды, падающие с моего тела на поверхность. Я слышал как бьётся мое сердце.

Поднявшись на четвереньки, пальцы нащупали что-то круглое и холодное – большую трубу, уходящую куда-то вниз. Воздух здесь был чуть свежее, словно где-то рядом был спасительный выход.

Я двинулся по трубе, скользя по мокрой поверхности. Через несколько метров пространство расширилось. Рука наткнулась на ребристую стенку, а потом на квадратную панель с едва заметными выступами. Осторожно провел пальцами по поверхности. Что-то щелкнуло внутри, и панель слегка поддалась.

Вот так просто? – мелькнула мысль, но слишком поздно. По телу прошёл электрический разряд. Боль ударила по пальцам, заставив вскрикнуть. Я отдернул руку, словно ошпаренный, но панель уже открывалась, издавая тихий шипящий звук. Внутри находился передатчик – маленький черный прямоугольник с мигающим красным светодиодом.

Я схватил его и тут же услышал глухой удар где-то сверху. Потолок начал опускаться. Медленно, неумолимо. Я рванул вперед, сжимая передатчик в кулаке. Тоннель сужался, потолок начал медленно давить на спину, заставляя сгибаться все ниже. Шаг. Еще шаг.

Когда я выполз из тоннеля, то упёрся ладонями в холодную стену. В груди бешено колотилось сердце, а в руках дрожал передатчик. Неужели тупик? Нет. Я провёл пальцами по стене – шероховатая поверхность, едва заметные выступы. Видимо, искусственный скалодром. Быстро сжав передатчик в зубах, я вцепился пальцами в первый же выступ.

Первый рывок. Мышцы спины и плеч взорвались болью. Ноги скользили по мокрой поверхности, но я продолжал карабкаться. Второй рывок. Пальцы соскользнули. Я едва удержался, впиваясь ногтями в стену. Только бы не упасть вниз. Успокоив дыхание, сделал ещё несколько рывков. Мышцы дрожали от перенапряжения пока я продолжал карабкаться вверх. Силы оказались на исходе, но я продолжал искать новые выступы. На этот раз правая рука нащупала глубокий выступ. Я подтянулся, оттолкнулся ногами и увидел свет. Узкая щель в стене, очень заметная в кромешной тьме. Я протиснулся в неё, чувствуя, как поверхность безжалостно царапает плечи.

Передо мной открылся небольшой зал с тускло освещённым выходом. Последние метры я преодолел почти бегом, спотыкаясь о неровности пола. Дверь распахнулась сама, едва я приблизился. Ослепительный свет.

Вокс тут же сигнализировал:

«Испытание завершено. Уровень сопротивления – 87%. Время выполнения 1 час 47 минут».

Я опустился на колени, вдруг осознавая, как сильно дрожат руки. Но где-то глубоко внутри уже теплилось чувство победы. Я осмотрел себя. Кожа на пальцах была сильно повреждена, локти и колени ныли от ссадин, плечо неестественно опухло и отдавало тупой болью при вздохе, а голова гудела. Я услышал шаги и резко обернулся, увидев перед собой Хольца.

– Поздравляю с завершением испытания, новобранец! Отправляйся в медпункт на анализы, там же тебе дадут восстанавливающие препараты.

Отдав передатчик Хольцу, я медленным шагом двинулся в медпункт по проецируемому голубой линией маршруту.

Медпункт встретил меня резким запахом антисептика и неестественно белыми стенами, которые слепили глаза. Автоматические двери бесшумно раздвинулись, пропуская внутрь. В углу на койке сидел парень с перебинтованной головой – один из новобранцев, которого я видел на тренировке. Его пустой взгляд скользнул по мне и тут же вернулся к созерцанию стены.

– Новобранец Максимус, пройди в третий бокс – сказала миловидная молодая девушка в белом халате с гербом Парвус Терры.

Третий бокс оказался тесной металлической коробкой с земным медицинским сканером, хороший аппарат с функциями точной диагностики. Когда я вошел, по стенам забегали голубые линии диагностических лучей.

По итогам диагностики мне на вокс пришло сообщение:

«Сотрясение мозга 1 степени, множественные ссадины и порезы 2 категории, вывих правого плеча, начальная стадия переохлаждения. Рекомендовано посещение криокамеры и биовосстановительный гель. Примерное время процедуры: 47 минут».

Ознакомившись с сообщением, я заметил как в бокс зашла все та же миловидная девушка в белом халате.

– Раздевайся до пояса, – сказала она, доставая шприц с мутной жидкостью. – Это ускорит регенерацию.

Укол в плечо вызвал волну жжения, расползающуюся по венам. Через минуту боль в пальцах начала утихать, но сознание затуманилось. Моя спасительница тем временем вправляла плечо резким движением – боль вспыхнула ярко, но кратко. Она оказалась сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. После этого она взяла у меня анализ крови.

– С травмами закончили. Отправляйся за мной в криокамеру. – она вышла из комнаты и открыла соседний бокс. – Только смотри не засыпай. Раздевайся и располагайся внутри.

Капсула оказалась тесной и неудобной. Когда дверь закрылась, по телу разлился ледяной туман. Дыхание автоматически участилось, но через несколько минут организм начал адаптироваться. Глаза сами собой закрылись… Я провалился в сон.

Мне снилась Земля. Моя жизнь, работа, подготовка к вступлению в проект Космо, сложная система отбора, погружение в звездолёт.

Проснулся я от резкого щелчка – капсула открывалась. Тело больше не болело, ощущалась странная легкость, будто мышцы забыли про сегодняшние нагрузки. Я медленно встал и оделся.

Активировав свой браслет, я запустил сканер состояния:

«Стабильность психики: 72% (колеблется) | Физическая целостность: 76% (необходимо восстановление)». 

Я взглянул на часы. 19:44. Отправив мысленную команду на криптор выстроить маршрут к столовой, отправился к заданной точке. Я чувствовал дикую моральную усталость и опустошенность, как выжатый лимон. Первый день испытаний дался очень нелегко. Предвкушение ужина немного улучшало настроение.

По дороге в столовую я скинул сообщение в чат нашей комнаты с вопросом когда мои соседи прибудут на ужин. Ответ не заставил себя долго ждать. Мы договорились встретиться в 20:05 в столовой, первый прибывший занимает очередь.

Вечер опустился на станцию незаметно. Дневная суматоха растворилась в усталости, а вместо голосов слышался только глухой гул вентиляции и тихие шаги. Все брели к столовой, будто по привычке, хотя на самом деле каждый из нас знал – именно сейчас настанет момент истинного наслаждения.

Столовая светилась мягким, жёлтым светом. Здесь не было ни декора, ни уюта – просто функциональное помещение. Но стоило лишь войти, и оно будто преображалось. Воздух был густым от запахов, и казалось, они давили на плечи – сытно, тепло, почти ласково. Где-то в глубине помещения снова раздавался громкий голос Гены, звучащий как музыкальный лейтмотив нашего нового бытия.

– Эй, новобранцы! Те, кто ещё жив после первой недели, – на ужин у нас особое меню, которое называется «Вы это заслужили». Пока не благодарите. Гена хохотнул и шлёпнул крышкой котла, откуда вырвался густой пар.

На голографическом экране, мерцая, возникло новое меню:

Филе «Ночной Хищник» – тёмно-синее мясо, прожаренное до угольной корки, внутри – нежное и маслянистое.

Гарнир «Кратерный Пир» – кубики клубней в хрустящей корке, покрытые вулканической пылью специй.

Снэк «Паутина Скаута» – прозрачные белковые полоски, свернувшиеся в сети и щёлкающие на зубах.

Хлебцы «Пыльник» – хрупкие, почти невесомые лепёшки с привкусом копчёной муки.

Десерт «Плазма-Глитч» – биолюминесцентное желе с переливами всех цветов спектра.

Напиток «Нуль-Грави» – густой, чёрный как вакуум коктейль, с пузырьками, исчезающими на языке.

Медведь протянул шею, прочитал вслух и хмыкнул:

– Кажется, фригольд не жалеет ресурсы на наши брюха.

Мы медленно продвигались к раздаче. Гена, как и всегда, держал строй. Его фартук теперь был почти чёрным от прожарок, следов соуса и капель масла. Но он стоял, как монумент, с усталым, но искренним весельем в глазах.

– Ужин – это как последний патрон, – сказал он, глядя на меня. – Расходуй с умом, но если выстрелишь правильно – можно и ночь пережить.

Я кивнул. Поднос был горячим от еды. Пар поднимался медленно, обволакивая лицо и нос. Мы сели в углу, ближе к тёплой трубе – старое правило: ешь там, где тепло.

Филе «Ночной Хищник» оказалось кулинарной тьмой. Снаружи – почти обугленное, хрустящее, внутри – нежнейшее, будто пропитанное соком ночных трав. Пряности были сложные, с намёком на горечь, и лёгким, почти тревожным послевкусием.

– У каждого блюда Гены свой характер, – заметил Джу.

«Кратерный Пир» хрустел, как будто жарили не клубни, а гальку с марсианского кратера. Каждый кусочек был как мини-взрыв: сперва горячий, потом солёный, и только в конце – терпкий, почти земляничный.

– Огонь, – выдал Медведь, жуя со вкусом. – Прям как у бабушки. Если бы бабушка жила в жерле вулкана.

Снэк «Паутина Скаута» был странным. Он щёлкал, гнулся, но не ломался, на вкус, будто сушёная рыба и морская капуста решили пожениться. Необычно… но есть хотелось ещё.

Хлебцы «Пыльник» были тонкими, как бумага. А как они хрустели. Их вкус отдавал углём и сухими травами.

А на последок мы принялись за десерт. «Плазма-Глитч». Он дрожал на ложке, как живой. Переливался то зелёным, то синим, то розовым. На вкус – вначале кислый, как недозрелый фрукт, потом – сладкий, будто жвачка из детства. А потом – вообще неуловимый и неописуемый.

– Это как съесть воспоминание о празднике, – пробормотал усталый и немногословный сегодня Гамба. – И на секунду снова стать собой.

«Нуль-Грави» был чёрным. Просто чёрным. Я сделал глоток. Пузырьки лопались без звука, оставляя холодок. Густой напиток, тяжёлый, как мысли в конце дня. Но тянуло пить ещё.

Мы молчали. Каждый из нас ел не просто еду – мы съедали свой день, переваривали пережитое. Тренировки, команды, пот, страх… всё отступало. Остались только вкус, тепло и ощущение, что, возможно, всё не так уж и плохо.

Когда мы доели, Гена вытер лоб, поднял черпак и скомандовал:

– До утра не сдохните – и завтра будет десерт покруче. Если доживёте, конечно.

Мы переглянулись и улыбнулись. Мир не стал проще, но ужин сделал его немного понятнее. И на душе стало чуть теплее.

До нашего барака мы шли молча. Судя по нашему виду, денёк для каждого выдался нелегким. Мы зашли в комнату, по очереди приняли душ и улеглись в кровати. Сон завладел мной незаметно.

Глава 6. Испытания продолжаются

Следующим утром меня разбудил громкий, рвущий сон и реальность импульс вокса. Казалось, будто что-то пронзило череп насквозь, и вибрации ударили в затылок так, что зазвенело в зубах. Вскочив, я на секунду потерял ориентацию, огляделся и только потом посмотрел на часы: 05:30 – время подъёма. Холодный, безжалостный, как приказ без объяснений.

Я медленно поднялся с койки. Мышцы болели, но приятно – как после работы, которую сделал честно. В голове всё ещё шумело, но тело отзывалось слаженно, как отлаженный механизм.

Первым делом запустил сканер состояния.

«Стабильность психики: 79 % (в процессе стабилизации). | Физическая целостность: 80 % (стабильно)»

Не идеально, но жив. Я чувствовал себя… удивительно собранным. Как будто вчерашние испытания – страшный сон, от которого осталась лишь закалка.

Сон был глубоким, без сновидений, словно разум наконец дал себе передышку. Или… подготовился.

Я открыл вокс, проверил вкладку видеосообщений. Пусто. Ни приказов, ни голосов из прошлого. Только тишина, которая, почему-то, ощущалась даже более громкой, чем импульс.

В туалетную комнату я попал последним и в этот момент понял, насколько быстро всё становилось рутиной. Быстро справил нужду, встал под ледяной душ, и когда вода хлестнула по коже, всё внутри будто выровнялось. Покалывание от холода было почти живительным. Словно сама вода была частью этого мира – суровой, но очищающей.

Форма одевалась почти машинально. Комбинезон уже не ощущался как чужой, наоборот – он стал второй кожей. Облегал точно, не стеснял движений. Амортизирующие подошвы делали мои шаги почти бесшумными, а герб Парвус Терры на груди больше не казался просто символом. Теперь я чувствовал, что ношу знак причастности, а не декорацию.

Мои соседи – Медведь, Гамба и Джу выглядели бодро. Кто-то подтягивался, кто-то проверял снаряжение. Джу, конечно, не изменился: зевая, ковырялся в интерфейсе и жевал остатки сухпайка. Мы вышли строем по привычке, без команды. Медведь первым, Гамба за ним, я – третий, Джу замыкал, как будто так и было с самого начала.

Утро было живым. Воздух влажный, прохладный, будто сам фригольд дышал рядом. По пути в столовую мы обсуждали вчерашнее – короткими фразами, взглядом, шуткой. Но в этих словах чувствовалась поддержка, и именно она грела душу лучше любого чая.

Столовая встретила нас приглушённым светом и ароматом чего-то жаренного, плотного. Мы встали в очередь, и я начал изучать меню:

Омлет «Танковая Броня» – плотная, почти непробиваемая масса из яиц, запечённая до золотисто-ржавого оттенка, с хрустящей корочкой, которая ломается под вилкой, внутри – тягучий сыр «Ржавый Гвоздь», острый и едкий, словно порох на языке.

Каша «Штурмовое зерно» – вязкая, как расплавленный металл, зерновая смесь, в которой тонут сушёные ягоды.

Напиток «Утренний Заряд» – мутная, пузырящаяся жидкость цвета окисленной меди. Первый глоток обжигает, второй бодрит, а третий заставляет глаза рефлекторно расширяться, как при вспышке гранаты.

Хлеб «Бронебойный» – тёмный, плотный, с толстой коркой, которая хрустит, как переломы после неудачного приземления. Внутри – пористая мякоть с лёгким дрожжевым запахом, напоминающим о далёких, почти забытых мирных временах.

Джем «Осколочный» – густое, кроваво-красное варенье из неизвестных ягод, с мелкими твёрдыми зёрнышками, которые щёлкают на зубах, словно шрапнель. Сладкий, но послевкусие оставляет лёгкое жжение.

А за стойкой, как всегда, руководил великий Гена – массивная скала в фартуке, который уже сам по себе был хроникой кулинарных сражений. Его голос – смесь хрипоты, ветра и танкового мотора.

– Сегодня у вас особое меню – «Завтрак смельчака». Кто не доест – будет мыть котлы вечером голыми руками! – прохохотал он.– Ну что, бойцы, отоспались? – гремел его голос, похожий на скрежет металла по бетону. Он швырял на подносы порции с такой силой, что те звонко ударялись о металл.

Он разливал «Утренний заряд» в стаканы, пристально глядя на каждого:

– Ты, рыжий, не коси на меня! Вчера на арене еле ноги волочил, а сегодня должен бегать как заяц на допинге!

– Эй, здоровяк, – обратился к Медведю, – тебе порция двойная, сил много, вот и покажи, что не зря кашу жрал!

Когда очередь схлынула, Гена протёр руки о фартук, как полководец после битвы, и выдал свою коронную:

– Жрать подано! Голодным никто не останется. Сегодня на арене вас ждут такие испытания, что вспомните мой омлет как райское наслаждение. Вперёд, орлы! День только начинается!

Его хриплый смех традиционно разносился по столовой и дарил заряд положительной энергии. Тем временем новобранцы быстро справились с завтраком, а вокс выдал сообщение:

«06:22. Новобранец Максимус, срочно прибыть на стадион. Расчетное время 8 минут».

Я не встревожился. Это была часть ритма, часть системы. Уже привычной, даже родной.

На плацу нас снова ждал Сергеич – живая легенда тренировочного блока. Его осанка, голос, даже выражение лица – всё говорило, что ему следует доверять.

– Доброе утро, новобранцы! Рад, что все добрались вовремя. Вижу, вы хорошо позавтракали и готовы к новому дню испытаний. Не будем терять время и начнем упражнения. На старт, внимание, МАРШ!

Разминка началась. Сергеич снова делал её вместе с нами.

Прыжки «Бодренькое утро», отжимания «Крик души», планка «Несгибаемая крепость» дались легче, чем вчера. Я чувствовал себя человеком, который точно справится и не ударит в грязь лицом.

На растяжке я уже не нуждался в помощи. Сергеич кивнул – спокойно, почти незаметно, но я увидел и немного порадовался.

Когда мы побежали «в Рай», уже не казалось, что это ирония. Строй держался. Слаженно прошли грязевую яму, если кто-то падал, то его тут же поднимали и всеми силами держали строй. Последняя шестёрка, конечно, получила штрафной километр, но справилась с испытаниями с достоинством.

Когда тренировка завершилась Сергеич выстроил нас полукругом и сказал:

– Сегодня уже лучше. И это не потому, что вы стали сильнее, а потому, что начали думать и действоватькак единое целое.

– Напоминаю, что дисциплина и регулярность вот главный ключ к успеху. Вы доказали, что можете стать командой, а значит имеете все шансы выжить в этом суровом мире. Держитесь друг за друга. Это и есть ваша броня. Да здравствует Парвус Терра!Он обвёл нас взглядом, и голос стал мягче, но твёрже:

– ДА ЗДРАВСТВУЕТ! – хором ответили мы, не сговариваясь.

После душа и переодевания мы направились в центр знаний «Когнитус». Внутри было прохладно и тихо, и казалось, что сама тишина здесь – часть учебного процесса. Высокие своды уходили в полумрак, а стены мерцали мягким светом встроенных панелей с бесконечными потоками данных. Казалось, что здание дышит знанием, и этот холодный вдох омывает каждого, кто переступает порог.

В зале нас уже ждал мастер Итон Вейтан – седой, высокий, с прямой спиной и глазами, которые, казалось, видели всё: твои мысли, твои сомнения и даже то, что ты старательно прятал глубоко в себе. Он медленно обвёл нас взглядом, и от этого взгляда захотелось невольно выпрямиться и затихнуть, как перед чем-то большим и значимым.

– Новобранцы, занять первый ряд, – его голос был спокоен, но в нём звенела сталь, от которой внутри становилось серьёзно и немного тревожно. – Сегодня вы начнёте понимать, зачем вы здесь. Не просто выживать, не просто тренироваться, а понимать мир, в который вы попали. Я расскажу вам о мироустройстве нашего фригольда Парвус Терра, о системе Восхождения и о главных врагах в мире Единства – Червях, тех, кто мечтает сожрать всё живое и уничтожить Игг-Древа, потому что боятся его света.

Голос Вейтана постепенно увлекал, и казалось, что стены зала тают, уступая место образам прошлого и настоящего. Он начал с истории о человеке, без которого наш фригольд бы не появился.

Имя нашего Рикса Ларс Кадран Ворн. Его знают все, кто родился или прибыл в Парвус Терру. Но мало кто способен осознать, что стоит за этим именем. Он – не просто руководитель, а глыба, на которой держится наш мир, живой бастион, основание фригольда.

Ларс был полковником десантного корпуса Земли, закалённым в шести локальных войнах. Он участвовал в подавлении Бунта Тихоокеанской Зоны, штурмовал «Гелиос-9» – мятежную орбитальную станцию, которую считали неприступной. Его имя на Земле шептали с уважением, а в Единстве оно стало символом упрямого выживания. Ларс прибыл сюда 52 малых цикла назад, в составе первой волны звездолёта «Хельга».

Из двадцати первопроходцев выжили только пятеро. Рикс заставил их выжить, вырвал из пасти смерти, скрепил их волей и гневом. Первые дни они провели в сырой пещере, отбиваясь от хищников, глотая страх вместе с ледяной водой и сырым мхом. Каждый день мог стать последним. Но именно тогда судьба привела их к «Новусу» – древнему магическому замку, скорее всего созданному самими Кел. И вокруг этого места, словно вокруг сердца, стал биться первый пульс Парвус Терры.

С первого дня Ларс Ворн, которого теперь зовут просто Рикс, стал лидером. Он выжёг своё имя на праве силы, преодоления и боли. Его кредо коротко, как удар: «Слово – ничто. Мир Единства не про справедливость, а про силу.Хочешь что-то изменить – выживи, докажи, что достоин и возьми своё».

Так родилась Парвус Терра – наша Малая Земля, маленькая живая точка в чёрной пасти Единства.

Жизнь Парвус Терры зиждется на трёх принципах:

Первый – выжить. Все проходят через испытания – физические, психологические, ломающие. Лишь прошедшие их допускаются жизни в основной части фригольда.

Второй – жесткая иерархия. У каждого есть командир, а у командира – приказ. Подчинение здесь не унижение и не слабость, а механизм выживания.

Третий – проявить силу. Не обязательно физическую, но волевую, идейную, тактическую. Сильные получают стигматы – доступ к системе Восхождения.

Рикс – Восходящий серебряного ранга, мало говорит, требует отчётов по делу, а его голос – последний в любом споре.

Фламиника Мира Вейт-Келдер, также Серебряная Восходящая, хранит мудрость фригольда и исцеляет людей. Она одна из старейших и самых уважаемых фигур Парвус Терры, прибывшая вместе с Риксом в первой волне. В отличие от него, она принесла с собой не оружие, а знание. Мира исцеляет тела и души, выращивает в своей оранжерее у Храма Света редкие растения, поющие в темноте и вытягивающие яд даже из всполоха. Её мягкость обманчива – по силе духа она равна Риксу. Если он – молот, то она – корень. Если он рушит, чтобы строить, то она бережёт, чтобы мир держался.

Мира не носит оружия, но её сила – иная. Она исцеляет не только тела, но и души. В лечебной оранжерее, что примыкает к Храму Света, она выращивает растения, которые редко встречаются в Единстве – цветы с лепестками, светящимися в темноте, лишайники, которые поют, если прислушаться, корни, что могут вытянуть яд даже из заражённого тела. Говорят, что она умеет читать болезни по глазам, а боль и страдания по дыханию. Никто не знает точно, откуда её сила – некоторые считают, что это симбиоз земных технологий с рунами и артефакицей Кел. Стоит только Мире коснутся вашего лба и вы ощутите прилив сил и чудеса выздоровления.

Несмотря на кажущеюся мягкость, Мира не уступает Риксу по крепости духа. Если он – молот, то она –корень. Если он рушит, чтобы строить, то она бережёт, чтобы мир держался. Она редко говорит на Совете фригольда, но когда говорит – её слова весят больше любого приговора. Её тяжелый взгляд чтит память всех, кто погиб, и теплит надежду для тех, кто ещё борется. И пока она жива, фригольд помнит: силой можно выстоять, а мудростью – выжить.

Третьей важной фигурой фригольда Парвус Терра является Знаменосец, правая рука Рикса, военный вождь Анжей Ремаш Белукнир. Он не просто командир, он крепкий лидер – символ несгибаемой воли, человек, чьё имя произносится вполголоса, особенно перед опасным боем.

Он идёт первым в атаку, и пока он держит знамя, Парвус Терра стоит. Анжей был обычным бойцом, прибывшим во второй волне колонистов, когда фригольд только начинал укрепляться и умирать от малейшей ошибки было делом привычным.

Он потомственный военный родом из Неоарктики, где мальчиков учили военному искусству ещё до того, как они научились читать. В первый же день в Единстве он спас группу из 5 новобранцев, Рикс оценил его умения и стойкость и признал в нём брата по духу. Анжей всегда двигался вперёд, сжимая в руках своё массивное копьё, выточенное из обломка упавшей капсулы.

Знаменосец воплощение военной воли, закалённой в сотнях боёв. Его лицо – как застывшая маска гнева, с рубцами, пересекающими кожу от скул до шеи. Он немногословен, но каждое его слово – жесткий приказ. Он учит не тех, кто хочет быть сильным, а тех, кто готов жертвовать собой за других землян. Именно он ведёт боевые копья в самые опасные места, где теряют связь даже дроны. Именно он поднимает флаг перед каждым крупным боем и говорит только одно: «Если упадёт это знамя – Парвус Терра падёт вместе с нашими надеждами. Поэтому оно не упадёт. Никогда».

Для Рикса он не просто подчинённый, а брат по оружию, с которым можно молчать и при этом понимать всё. Их тандем – это щит и молот, на которых держится жизнь Малой Земли.

Слушая Вейтана, я вдруг понял: этот фригольд – живой организм, подчиненный строгой иерархии и дисциплине, где Рикс, Фламиника и Знаменосоец являются сердцем. Пока они живы, у нас есть шанс не только выжить, но и стать сильнее.

– Теперь я расскажу вам о системе Восхождения, – произнёс он низким, уверенным голосом, в котором не было ни капли сомнения. – Это история о том, что превращает обычного смертного в Восходящего, наследника силы Единства, того, кто способен шагнуть за пределы возможного.

Он сделал короткую паузу. В зале «Когнитуса» повисла такая тишина, что было слышно, как кто-то из новобранцев сглотнул. И тут перед нами ожила голограмма: светящаяся фигура человека, у которого вместо сердца пульсировал серебряный сгусток энергии. Он бился ритмом жизни, разгоняя по сосудам потоки света, заменяя обычную кровь.

– Каждый, кто идёт по Пути Восхождения, получает три чуда, – продолжил Вейтан, его голос стал медленнее и глубже. – Скрижаль. Атлас. Атрибуты. Не считайте их просто инструментами. Это новая сущность, доступ к Звёздной Крови, к истинной силе. Скрижаль хранит и изменяет Руны. Атлас соединяет с Наблюдателем и картой мира. Атрибуты – это новое тело, новый разум и сила духа. Всё это становится частью Восходящего, как сердце и лёгкие – частью обычного человека.

Щелчок пальцев – и перед нами зависла голографическая Скрижаль: овальный диск света, усыпанный мерцающими символами, крошечными звёздами и древними печатями.

– Скрижаль – первая опора Восходящего.– Голос мастера стал твёрдым, будто отбивал шаги на параде.

– В ней хранятся Руны: заклинания, навыки, умения, даже призванные существа, готовые сражаться за своего хозяина. Чтобы активировать Руну, достаточно мысли, жеста или слова. Первая Скрижаль имеет деревянный ранг и способна вместить шестнадцать Рун. Её можно развивать и увеличивать.

Голограмма сменилась: над Скрижалью вспыхнули символы рун – деревянные, бронзовые, серебряные, золотые и каждая сияла своим внутренним светом. Странно, что цвет каждой сильно отличался от названия.

– Руны – это ключи к развитию Восходящего. Они меняют плоть, разум и дух. Руны-Умения и Руны-Навыки позволяют в один миг освоить то, на что обычным людям уходят годы: владение мечом, дыхание под водой, острое зрение, понимание следов в пустыне и бескрайнее множество других. Каждая Руна – это выбор, который меняет навсегда.

Вейтан медленно обошёл первый ряд. Его шаги глухо отдавались в груди, и казалось, что зал «Когнитуса» стал меньше, а его фигура – больше.

– Но билетом в систему Восхождения является Стигмат, – произнёс он, и в воздухе зависла голограмма маленького серебряного клина, похожего на шляпку гвоздя.

– Гвоздь бессмертия. Он вживляется в тело во время инициации, для этого необходимо погружение в Саркофаг Бесконечного Сна, которые находятся в Храмах Вечности. Это боль, которую невозможно перенести в сознании. Стигмат пронзает не только плоть, но и душу, соединяя её с энергоинформационным контуром. С этого момента простой человек прекращает своё существование.

Мастер наклонил голову, и его голос стал почти шёпотом:

– Стигмат – это и благословение, и проклятие. Он пьёт вашу кровь, хранит ваш разум и душу. Восходящий не стареет, может пережить яд и холод, пройти сквозь огонь и пережить аномально низкие температур. Но он смертен в бою. И если Восходящий погибает, его Скрижаль рассыпается, а Руны и Звёздная Кровь вырываются в мир в виде светящихся глифов. Запомните: в Единстве важна только Звёздная Кровь. И потому за каждым стигматом идёт охота. Вы – не просто воины. С момента инициации, обретая силу, вы становитесь живыми сокровищами и живыми мишенями.

Он выпрямился, и голограммы погасли. Зал снова погрузился в холодный полумрак. Только дыхание десятков людей наполняло его.

– Это и есть Путь Восхождения, – завершил Вейтан. – Путь, где каждая Руна и каждый Атрибут – шаг к силе и вечности. Он сделал паузу и посмотрел на нас ледяными глазами. – Но помните: тот, кто идёт этим путём ради силы, может стать рабом своих же Рун и потерять человеческий облик. А рабы здесь долго не живут.

Все услышанное казалось фантазией больного воображения и никак не укладывалось в голове.

Тем временем голограммы сменились, и перед нами появилась тёмная, пульсирующая сфера. Внутри, как в водовороте, шевелились чёрные силуэты, а лектор продолжил свой рассказ.

– Теперь слушайте внимательно. Речь пойдёт о наших злейших врагах Единства – Червях.

Он сделал короткую паузу, чтобы слова успели застыть в воздухе.

– Так мы называем опаснейшее роевое сообщество агрессивных инсектоидов. Они приходят из теневых зон, из глубин, куда свет Игг-Древа едва достаёт. Есть основания полагать, что они, как и многое в этом мире, созданы искусственно. Они не рождены природой. Их вырастили ради одного – убивать и разрушать. С ними нельзя договориться, их невозможно испугать земным оружием, а можно только уничтожить.

Голограмма вспыхнула, и перед нами пронеслись жуткие образы: бесформенные личинки, шустрые фуражиры, клинковые солдаты с длинными хитиновыми лезвиями вместо рук и биологические танки, шевелящиеся и дышащие огнём.

– Рой Червей состоит из бесчисленных стазов, – продолжил мастер. – Низшие особи – их мы видим чаще всего. Они быстро эволюционируют. Сегодня перед вами личинка, а завтра – солдат с клинками, или целый ходячий артиллерийский монстр. Ходят слухи, что тысячи циклов назад во времена так называемого Раскола в Единстве царила кровопролитнейшая война с Высшими Червями – соперниками, могущество которых нам сложно представить. Они управляли роями, создавали новые стазы, и бросали полчища своих воинов на Игг-Древа во всех Кругах Жизни.

На голограмме появился блуждающий Улей, из чёрных сот которого, как потоки саранчи, вырывались тучи мелких Червей. Генетический код Червей создан для бесконечного самовоспроизводства и геноцида. Они выжигают саму жизнь.

Вейтан подошёл к голограмме и провёл ладонью сквозь изображение. Черви начали растворяться, вспыхивая ярким светом.

– Игг-свет Великих Древ – единственное, что они по-настоящему боятся. Его частицы сжигают их органику изнутри, словно свет вспарывает тьму. Мы не до конца понимаем, почему. Их геном чужд этому миру. Всё указывает на то, что Черви – дети чужого разума, созданные для того, чтобы стереть Единство с лица вселенной.

На мгновение в зале воцарилась полная тишина. Только дыхание десятков новобранцев сливалось в единый ритм.

– Запомните, – голос Вейтана стал твёрдым и страшно спокойным. – Каждый Червь – это шаг к гибели нашего мира. Каждый выстрел по ним – шаг к выживанию. Наблюдатель всегда выдаёт приказ на их уничтожение. А задача обитателей Единства – сдерживать рой, уничтожать Червивые Гнёзда и защищать Игг-Древа.

Голограмма погасла. Мастер опёрся руками о кафедру и тихо добавил:

– Война с ними не закончится никогда. И если вы будете достойны встать на путь Восхождения – эта война станет и вашей.

После рассказа мастера Вейтана я вышел из зала «Когнитуса», словно выжатый изнутри. В голове звенела тишина, а мысли путались между образами серебряного Стигмата, Рун и бесконечных ройных теней Червей. Казалось, что внутри образовалась пустота, и мир вокруг стал тяжелее и темнее. Опустошение – вот единственное слово, которое подходило под это чувство.

Я встретил товарищей у входа в корпус. Они посмотрели на меня и очень точно определили моё состояние. Видимо, им лекция второго дня далась также нелегко. Мы направились в столовую.

Впервые за всё время пребывания здесь еда не принесла радости. Я даже не обратил внимание на меню. Взял поднос и просто поглощал пищу. Теперь всё это казалось просто топливом. Я ел медленно, больше думая о серебряных гвоздях в запястьях Восходящих, чем о вкусе. Даже хриплые шутки Гены сегодня не вызывали улыбки. Я не мог ответить себе на вопрос хочу ли я встать на путь Восхождения.

После обеда нас ждали тренировки. Мы выстраивались на площадке, залитой тусклым светом, и вставали в стойку лицом к невидимым врагам. Бой с тенью продолжился – и стал жестче. Удары становились тяжелее, движения резче, а каждый выпад требовал полной концентрации. Тело меньше ощущало боль, словно постепенно привыкало к нагрузке, превращаясь в механизм, который выполняет задачу без лишних эмоций.

Когда мышцы разогрелись, а дыхание стало рваным, началось самое тяжелое – жесткие спарринги. Нас разбили по парам и выпустили на круглые площадки, ограниченные светящимися линиями. Удары сыпались один за другим, в ход шли кулаки и силовые захваты. Каждое попадание неприятно ощущалось, оставляя синяки и саднящую боль. Хольц подгонял нас к пределу, заставляя атаковать и защищаться без передышки. Мир сужался до одного – противника перед глазами и инстинкта выстоять.

К концу занятия руки налились свинцом, дыхание стало горячим и тяжёлым, но боль постепенно притупилась. Тело уже двигалось само, не спрашивая разрешения у разума. Каждый шаг, поворот корпуса, уход от удара становился увереннее, а удары точнее. Когда инструктор наконец дал команду «Стоп!», мы стояли, тяжело дыша, в поту и синяках.

После спаррингов мы отправились в низкий металлический отсек, где воздух был плотным, горячим и пах раскалённым железом. Температура росла с каждой минутой, и казалось, что сама атмосфера давит на грудь. Тест начинался с задач на внимание и координацию: на стенах вспыхивали световые символы, их нужно было мгновенно распознавать и активировать сенсорными панелями, перемещаясь по раскалённому полу. Стоило замешкаться, как вокс резал слух холодным «Ошибка. Потеря концентрации». С потом на лице и жгучей сухостью во рту я пытался удержать внимание, но горячий воздух выжигал мысли, превращая их в вязкую пустоту.

Дальше испытание стало ещё сложнее: к физической усталости добавились движущиеся платформы и задания на пространственное мышление. Нужно было одновременно перепрыгивать с одной раскалённой панели на другую, удерживать равновесие и решать логические цепочки, которые менялись прямо на глазах. Сердце билось, как молот, а мир сужался до слепящего света, звона крови в ушах и команд инструктора. К концу теста казалось, что тело плавает в жарком тумане, а сознание готово сорваться. Но когда финальный сигнал прозвучал, вместе с усталостью пришло чувство гордости, что снова выдержал и не сломался.

Когда день наконец подошёл к концу, я чувствовал только опустошение и усталость. Не было сил ни на мысли, ни на тревогу. Быстро поужинав, я вернулся в комнату. Там уже сидели мои соседи – Медведь возился с ботинками, Гамба чистил свои комбинезоны, Джу дремал, уронив голову на руки. Мы перекинулись парой коротких фраз – больше не требовалось.

Я принял душ и через несколько минут я уже лежал на кровати, и сон накрыл меня мгновенно.

Глава 7. Тени прошлого

На этот раз я проснулся за 15 минут до того, как вокс должен был разорвать тишину импульсом. Тело будто само знало расписание – внутренние часы уже подстраивались под жесткий ритм фригольда. Мои соседи тихо спали. Следуя доброй утренней традиции, я запустил сканер состояния:

«Стабильность психики 85% (стабильно). | Физическая целостность 87% (стабильно)».

Я был рад увиденным параметрам, прекрасный темп восстановления. Мышцы болели, но приятно, сознание было ясным.

Вдруг перед моими глазами всплыл голографической экран и я увидел видеообращение.

Защитный протокол анонимности активирован. «Запись #001: – Максимус, привет! Если ты это слышишь – значит, всё идёт по плану. Я не знаю, где ты сейчас и что вокруг, но твой организм стабилен, все показатели в норме. Ты жив, и это главное. Запомни: в проекте «Космо» у тебя особая роль. Подробности придут позже, но сейчас важно другое – никто не должен догадаться, кто ты на самом деле. Для всех вокруг ты всего лишь серый комбинезон. Обычный винтик в огромной системе. Так и действуй.

Не показывай свои навыки. Не лезь в военные отряды. Твоя первая задача – найти землян и стать частью их жизни, лучше всего через рабочую специальность. Притворись обычным, незаметным. И ни в коем случае не показывай содержимое своего криптора.

Помни, за тобой могут наблюдать каждую секунду. Сохрани тайну, не подведи себя и миссию. Следи за каждым шагом. Это важно. Очень важно. Знай, ты не один», – поприветствовал я себя, интонация и голос были очень убедительными.

Когда сообщение прозвучало в моём воксе, у меня побежали мурашки по спине. Я ожидал услышать обычное системное сообщение, но слова, которые я теперь переваривал, перевернули все вверх тормашками. Я говорил с абсолютно несвойственной мне интонацией: уверенной, холодной. Сердце стало биться чаще, ладони вспотели.

С каждой новой фразой ощущение нереальности только усиливалось. Я вдруг понял, что нахожусь в чужом мире, играя роль чужого человека. Слова о тайной миссии, о наблюдении и о том, что я всего лишь «серый комбинезон» с секретом внутри, тяжело опустились на плечи, превращаясь в огромный груз. Я осознал: теперь каждый взгляд, каждое движение, даже вдох – могут стать проверкой, а любая ошибка – последней.

Задание про анонимность содержимого криптора я уже провалил и мне предстояло понять, что делать с этим. Или это касалось только заблокированных ячеек?

Я осмысливал услышанное, когда вокс раздался громким импульсом. Подъем. Мои соседи быстро вскочили с кроватей, а я первым пошел в уборную. В душе я стоял под ледяной водой дольше обычного, пытаясь собрать мысли.

Когда я одевался, то поймал себя на том, что инстинктивно проверяю углы комнаты и ищу скрытые камеры. Я начинал испытывать чувство паранойи. Тем временем Медведь, потягиваясь, бросил мне странный взгляд:

– Ты сегодня какой-то нервный.

– Кошмары снились, совсем не выспался, – соврал я, натягивая комбинезон. Мы оделись и выдвинулись в столовую.

Столовая гудела как улей. Гена, как всегда, царствовал за своей стойкой, но сегодня его фартук был испачкан чем-то синеватым, похожим на техническую смазку.

– Доброе утро, мои любимые орлы! Сегодня меню «Сюрприз»! – рявкнул он, показывая на меню:

Яичница «Глаз Киборга» – круглый желток, залитый белком с мерцающими серебристыми вкраплениями, которые переливаются при свете ламп. При разрезе желток густой, с лёгкой дымкой пара, а вкус оставляет металлическое послевкусие, будто внутри спрятана крошка от старого механизма.

Тост «Молчание ягнят» – огромный кусок чёрного хлеба, хрустящий по краям, с липкой глянцевой субстанцией, похожей на расплавленную пластмассу. Она тянется за ножом, пахнет сладковато-химически и неожиданно прилипает к зубам, лишая на мгновение возможности говорить.

Напиток «Прозрение» – абсолютно прозрачная жидкость в стеклянной кружке, напоминающая воду из горной реки. Первый глоток холодный и обманчиво мягкий, второй приносит отчётливый металлический привкус, а третий вызывает лёгкий озноб.

Суп «Туман Всполоха» – густой сероватый бульон с поднимающимся лёгким паром, сквозь который мелькают полупрозрачные кусочки неизвестного происхождения. Вкус одновременно солоноватый и кисловатый, с эффектом согрева изнутри, а после третьей ложки по телу разливается ощущение странной бодрости, будто мышцы готовы к внезапному рывку.

Гена сегодня был особенно разговорчив. Он окинул нас своим тяжёлым взглядом, будто считывая, кто сколько продержится до обеда.

– Ну что, мои герои, кто вчера выжил на арене, а кто сполз в грязь? – его хриплый смех прокатился по столовой. – Смотрю на вас и вижу: одни орлы, другие… ну, максимум утки.

Медведь, жуя «Глаз Киборга», фыркнул и попытался что-то ответить с полным ртом, но прилипший к зубам «Молчание» превратил его слова в невнятное мычание. Гена захохотал, хлопнул его по плечу так, что тот едва не уронил поднос.

– Вот! А вы говорите, я злой. Я же заботливый. Тренирую вам дикцию, между прочим!

Я ел медленно, больше думая о полученной записи и о том, кто из окружающих может следить за мной. Металлическое послевкусие «Прозрения» почему-то только усиливало чувство тревоги.

Когда завтрак подошёл к концу, вокс выдал уже привычное сообщение:

«06:22. Новобранец Максимус, срочно прибыть на стадион. Расчетное время 8 минут».

Мы вывалились на холодный утренний воздух, и бодрящий ветер слегка прочистил голову. На плацу уже стоял Сергеич – коренастый, в выцветшей форме, с тем самым прищуром, от которого новобранцам хотелось одновременно вытянуться по стойке «смирно» и спрятаться за спину соседа.

– Ну что, мои герои, кто готов стать людьми, а не ленивыми тушками? – рявкнул он. – На старт!

Мы начали разминку. Прыжки, отжимания, короткие рывки. Сергеич, как всегда, делал всё вместе с нами, но при этом находил силы кричать, будто его лёгкие работали на особой батарее. После десяти минут разминки мы перешли к круговой пробежке по утреннему плацу. Мои соседи старались держать строй, а я нарочно чуть сбавил темп, чувствуя, как мышцы наполняются теплом, а мысли становятся чётче.

Я намеренно не торопился, позволяя себе оказаться в хвосте строя. Сегодня мне нужно было почувствовать предел, проверить свои силы, но не привлекать внимания. Сергеич мгновенно это заметил.

– Максимус, что ты там плетёшься, как сонная черепаха?! – рыкнул он, и в голосе его была смесь ярости и довольства. – Ладно, будешь знать: штрафной круг твой!

Я кивнул, не споря. Внутри странным образом смешались лёгкая злость на себя и какая-то скрытая радость. Бег – это одиночество, а одиночество давало время подумать. С каждым шагом приходило ощущение освобождения. Тревога утреннего сообщения растворялась в ритме бега, а вокруг был только свежий воздух, запах влажной земли и тихое поскрипывание амортизирующих подошв.

В учебном зале «Когнитуса» было непривычно светло и влажно. Воздух наполнял аромат свежих трав, и вместо привычного холодного голоса мастера Вейтана нас встретил невысокий, худощавый мужчина с растрёпанными каштановыми волосами и неизменной повязкой из зелёных листьев на шее.

– Добро пожаловать, новобранцы! – прозвенел его слегка хрипловатый голос. – Я Тарвин Листорез, руководитель отдела трав фригольда Парвус Терра. Моя задача сегодня – научить вас не умереть от первой же веточки, которая решит, что вы ей понравились на вкус. Поверьте, флора Единства не менее коварна, чем местная фауна.

Он запустил голограмму и показал нам первое растение. Пассифлора, она же хлыст или трубочник. Это не цветочек для романтического букета, а настоящий охотник. Её пурпурные плети могут вырастать на десятки метров, а цветы источают сладкий дурман, притягивающий зверьё и невнимательных путешественников. Одно неверное движение и вы уже корм для её «цветочных пастей». Восходящие иногда выращивают её специально, как живой забор.

Затем Тарвин показал голограмму огромного пупырчатого дерева – Дождевик, он же фонтанник. Лучший друг в пустыне и враг на болотах. Он копит воду и фонтанирует ею, орошая окрестности. Вода чистая и вкусная, пригодная для питья.

Следом появилась проекция Деодара – высокого синего дерева из которого делают биопластик, отлично подходят для строительства и сырья для репликаторов, заменяя пластик.

– А теперь мяс-грибы, – с улыбкой сказал Тарвин, показывая фото красноватых наростов. – Местное «подземное мясо». Питательно, вкус нейтральный, а если повезёт найти экземпляр со Звёздной Кровью – тащите во фригольд. Он ускоряет регенерацию. Главное, убедитесь, что над вами не висит что-то зубастое, ведь мяс-грибы – любимая столовая для пещерных хищников.

После того как новобранцы усвоили основы, Тарвин Листорез перешёл к рассказу о редкой флоре. В воздухе над его ладонью вспыхнула голограмма золотистого цветка, а на столе он разложил аккуратные гербарии.

– Жизнецвет, – произнёс он, слегка тронув пальцем засушенный стебель. – Это трава-лекарь. Она не только исцеляет, но и восстанавливает саму землю вокруг себя. Если вы встретите поляну жизнецветов – значит, жизнь здесь сильнее смерти.

Следом в воздухе вспыхнул мягкий изумрудный свет. На голограмме показался куст, листья которого мерцали в полутьме.

– Светолист. Он светится в темноте, отпугивает мелких хищников и может спасти вам жизнь в ночном лесу. Но помните: свет видят не только друзья.

Тарвин раскрыл следующий гербарий – корнеплод с серой, грубой кожурой.

– Камнекорень. На вкус почти как земля, но очень питателен. А ещё он задерживает воду в организме, что может решить вашу судьбу в жарком биоме.

Он поднял веточку кустарника с серыми листьями. Когда провёл пальцами по её поверхности, с него сорвалось лёгкое облачко пыли.

– Пепельник. Хорош для маскировки и отпугивания насекомых. Но вдохнёте слишком глубоко – закашляетесь так, что услышит вся округа.

На голограмме вспыхнул алый цветок.

– Кровоцвет. Его нектар ускоряет сердцебиение. В малых дозах бодрит, в больших – убивает. Ошибаться с ним нельзя.

Напоследок Тарвин показал веточку, похожую на хрупкий кристалл. Он слегка надавил, и та с тихим звоном разломилась пополам.

– Стеклянник. Его сок – основа многих укрепляющих зелий.

Тарвин обвёл зал цепким взглядом, убедился, что каждый слушает, и закончил:

– Запомните, новобранцы. Флора Единства – не фон для красивых видов. Это живая система, которая каждый день проверяет вас на право выжить. Учитесь узнавать и понимать растения, не трогайте незнакомые, включайте инстинкты и проживёте сильно дольше.

– И напоследок. После испытаний каждый из вас получит свою версию справочника в вокс, в зависимости от выбранной специальности. Это не просто книга, а личный проводник в мире флоры и фауны Единства. В нём будет всё, что необходимо для выживания. Если же вам встретится растение, которого нет в этом справочнике, не теряйтесь: включите запись на воксе, а если будет безопасно – принесите образец или его фрагмент. За это положено вознаграждение, ведь каждая новая находка делает наш фригольд сильнее.

Встретившись со своими соседями после лекции, мы направились в столовую. Напряжение от утреннего сообщения спало и я понял, что могу совладать с эмоциями.

– Максимус, как тебе лекции? Уже привыкаешь к новому миру? – поинтересовался Джу.

– До сих пор удивляет безграничное количество тайн, которые хранит этот мир, – ответил я.

– Толи ещё будет! – хмыкнул Медведь. – Сегодня цветочки, а завтра, глядишь, Черви из-под земли полезут. Готовься, Максимус, тут каждый день – новый квест.

Джу зевнул и протянул лениво:

– Ага… цветочки-убийцы и грибы, которые сами жрут пещерных хищников. Я вот жду, когда Гена решит суп из «жизнецвета» сварить. Представляете? Сидишь, ешь, а тарелка светится и здоровье прибавляется.

– Не мечтай, – спокойно заметил Гамба, с лёгкой улыбкой поглядывая на Джу. – А ты, Максимус, не грузись. Тайны – это просто правила игры. Разберёшься, если будешь внимательным.

Я усмехнулся, но внутри кольнула тревога. Пальцы сами скользнули к браслету с криптором.

– Легко сказать. Только вот ощущение, что эти правила кто-то написал… не для нас. Не боитесь, что этот мир нас просто пережуёт?

Медведь громко рассмеялся.

– Пережуёт? Ха! Да я сам его пережую! Главное, чтоб Гена не подсунул свой «Турбо-тоник». После него вчера я был уверен, что уже в Восходящие зачислен.

– Ты? Восходящий? – фыркнул Джу, замахав руками и изображая нелепый танец. – Это как танк с Руной «Танцор пустошей».

– Оба вы танцоры, – сдержанно произнёс Гамба. – Если серьёзно, Максимус, не копай слишком глубоко. Тайны Единства сами тебя найдут, когда будешь готов. А пока – ешь, что дают, и держи строй.

Столовая вновь встретила приятными ароматами. Я изучил меню:

Суп «Всполох Пустошей» – густой бульон цвета ржавого железа, с плавающими в нём «осколками» – кусочками копчёного мяса и корнеплодов, обжаренных до угольной корки. В каждом глотке – дымный привкус костра и лёгкая горчинка. Ложка вязнет, а послевкусие оставляет ощущение, что ты проглотил частичку самой пустоши.

Гарнир «Кольцо Единства» – кольца жареных клубней, пропитанных маслом, смешанных с хрустящими волокнами местной травы, напоминающей спаржу. Подаётся с соусом «Искра боя» – вязким, острым, с красноватыми прожилками, от которых горло вспыхивает, как от близкого разряда энергии.

Основное блюдо «Клинок Рикса» – плотная котлета из смеси мяса и грибного пюре, спрессованная так крепко, что её можно принять за кусок брони. Снаружи – хрустящая корка, словно обожжённая плазмой, внутри – сочная сердцевина с привкусом дичи и чего-то тревожно-сладкого. Поливается соусом «Луч Игг-Древа» с лёгкой кислинкой, от которой губы слегка покалывает, а разум становится острее.

Салат «Туман Новуса» – мелко нарезанные листья светолиста, смешанные с полупрозрачными кубиками неизвестного корнеплода, который хрустит, как лёд под сапогами. Заправка – маслянистая, с привкусом йода и металла, будто выжатая из глубинных минералов Единства. В каждом укусе – намёк на солёный морской бриз и лёгкое жжение, которое будит инстинкты выживания.

Хлеб «Крепость Парвус» – тёмный, тяжёлый, с коркой, похожей на обожжённый камень, который нужно раскалывать с усилием. Внутри рыхлая мякоть с ароматом горелого зерна и трав, напоминающих о далёких земных полях.

Напиток «Звёздный Импульс» – густая, тёмно-синяя жидкость с мерцающими пузырьками, которые лопаются на языке с лёгким треском. Первый глоток – холодный, как космос, второй – обжигающий, как солнечная вспышка, третий –пробуждает в теле странную лёгкость, будто гравитация на миг отступила. Послевкусие – смесь горького кофе и сладости, которая ненадолго возвращает в забытое детство.

– Эй, орлы, не спите на ходу! Сегодня у вас еда, от которой даже Черви бы призадумались! «Клинок Рикса» – это вам не котлета из забегаловки, а вызов, как на арене! Разжуёте – считай, полдня выжили. И не смейте оставлять суп – этот «Всполох Пустошей» сварен так, что сам Рикс бы ложку облизал! Похлебайте, пока тёплый, а то остынет. Ну, чего встали? Берите подносы и вперёд, в этом мире голодным не место! – прохохотал Гена.

Его слова всегда с теплотой отзывались в каждом новобранце.

После обеда нас направили на очередное испытание. И на этот раз оно оказалось командным, что удивило: все предыдущие дни мы действовали поодиночке, каждый проходил свой путь. Но теперь вокс вывел меня, Гамбу, Медведя и Джу на одну координату. Мы встретились у входа на пустынную, безлюдную арену, покрытую легким туманом.

Вокс ожил:

«Испытание: Дар Жизни. Время: 45 минут. Цель: доставить Капсулу Жизни в целевую точку. Потери недопустимы».

Вдали, почти в сотне метров, сияла голограмма Игг-Древа. Его пульсирующий свет будто дышал, медленно, но мощно разгоняя клубящиеся тени у земли. Они вились, извивались, напоминая рой невиданных существ. Площадка была усеяна ловушками: лазерные датчики, имитирующие Червей, мигали тревожным красным. Искусственный туман стелился так густо, что видимость терялась уже на пятом шаге.

Рядом со мной напряжённо стояли товарищи. Медведь пыхтел, как перед броском в бой, что-то в кулаке. Гамба молча сканировал окружение – его взгляд метался от точки к точке, выискивая потенциальные угрозы. Джу же выглядел так, будто всё происходящее просто очередная игра: он прислонился к стойке и жевал что-то с видом безразличия.

Утреннее сообщение снова зазвенело в голове, будто внутренний приказ: «Не показывай навыки. Следи за каждым шагом. Ты не один».

Инструктор Хольц шагнул вперёд и указал на объект испытания – Капсулу Жизни. Металлический цилиндр весом около сорока килограммов лежал, словно монумент. Гладкий, без опознавательных знаков, он будто хранил в себе нечто важное. Рядом стоял стеллаж со снраяжением: щитами, тренировочным оружием, маскировочными накидками и медикаментами.

– Выберите, кто понесёт первым. 30 секунд. Не успеете договориться и на испытание останется 40 минут, – рявкнул Хольц, и эхо его голоса отразилось от стен, глуша тишину арены.

Медведь не стал ждать и шагнул вперёд:

– Понесу я. Начинаем, быстро! – скомандовал он.

Гамба кивнул. Джу пожал плечами. Я хотел возразить, взять инициативу, но проглотил слова. Внутри что-то напряглось, но я заставил себя молчать. Обычный. Невидимый. Винтик. Не вызывать подозрений – всё ещё правило номер один.

Мы двинулись вперёд, к первому этапу – «Теневой трещине». Узкий мост висел над голографической пропастью, шатающийся, неустойчивый. Лучи лазеров, от условных Червей, резали воздух, создавая иллюзию смертельной опасности. Один неверный шаг, попадание – и ты испытание провалено.

Медведь, сгибаясь под тяжестью капсулы, шёл первым. Я шёл последним, прикрывая спину и стараясь не шуметь. Джу, как всегда, не мог удержаться от слов:

– Если сейчас мост треснет – кто прыгает первым? Голосуем?

– Заткнись и смотри под ноги, – процедил Гамба, едва удерживая равновесие.

В этот момент с левой стороны прогремел резкий треск – один из боковых тросов, казалось, лопнул или имитировал повреждение. Мост дёрнулся, и Медведь резко качнулся вперёд.

– Чёрт! – выдохнул он, – держу!

Он инстинктивно подался вбок, чтобы выровнять равновесие, и капсула сместилась. В этот миг я рванул вперёд, в два прыжка оказался у него за спиной и успел подставить плечо, чтобы он не упал.

– Держи ровнее! – рявкнул я, хватая капсулу за боковые крепления, чтобы удержать баланс.

Гамба тут же оказался с другой стороны, выравнивая ход Медведя, а Джу сдвинулся в центр моста и поднял щит, заслоняя нас от мигающих сенсоров.

Туман усилился. Датчики над пропастью вспыхнули ярко-красным, словно активировалась ловушка. Сбоку вынырнула тонкая голографическая щупальцевая плеть – проекция, но весьма реалистичная. Она двинулась в сторону Джу.

– Справа! – крикнул я. Джу не растерялся, сделал оборот и ударил щитом. Ловушка рассеялась с потрескиванием, и сразу стало тише.

Мы затаили дыхание. Осталось всего несколько шагов.

– Двигаемся! – сказал я негромко, но твёрдо. – Ни звука. Один ритм.

Шаг за шагом, с огромным напряжением в мышцах, мы добрались до конца моста. Когда последний из нас ступил на устойчивую платформу, вся конструкция за спиной издала скрежет и будто обрушилась, испарившись в облаке голографических искр.

– Это было близко, – выдохнул Джу. – И весело.

Медведь посмотрел на нас с благодарностью, не сказав ни слова. Только кивнул. Всё сказал его взгляд.

Мы миновали мост, когда вокс снова ожил:

«Сигнал бедствия: Раненый колонист. 50 метров, юго-восток. Нужна помощь».

Команда застыла. Туман закружился вокруг нас.

– Не отвлекаемся. Миссия важнее, – проворчал Медведь, сплёвывая.

– Или ловушка, или экзамен, – прищурился Джу.

– Мы не звери. Проверим, – твёрдо сказал Гамба.

– Согласен, – поддержал я. Промолчать в этот момент означало бы предать кого-то, пусть и фантомного.

Мы добрались до источника сигнала, там лежал манекен, идеально стилизованный под раненого. Его датчик мигнул зелёным, когда Джу положил медпакет в специальный отсек: спасение засчитано. Мы потеряли почти десять минут, и вокс напомнил:

«Осталось: 15 минут».

Мы ускорились. Впереди виднелся лабиринт, финальный этап. Стены из панелей двигались, издавая скрежет, как если бы сами были живыми существами. Датчики вспыхивали всё чаще, почти непрерывно.

Я взял капсулу. Гамба и Джу метнулись к управляющим панелям – начался этап логических задач и защиты. Медведь дышал всё тяжелее, но не отходил, взяв мой щит и прикрывая отход.

Вдруг одна из стен осветилась алым. Лазеры со всех сторон активировались – массовая атака. Я вцепился в капсулу изо всех сил, пальцы сводило, ручки скользили.

Инстинкт взял верх.

– Нам туда! – выкрикнул я, заметив неосвещённый узкий проход между двумя панелями. Он не был обозначен на схеме.

Команда не спорила. Мы рванули туда. В последний момент панель сомкнулась у нас за спиной, но мы уже выскочили наружу.

За минуту до окончания таймера капсула была установлена в специальное гнездо у подножия голографического Игг-Древа. Свет дерева вспыхнул, осветив арену мягким теплом, а вокс выдал спокойное:

«Цель достигнута. Потерь нет».

Хольц шагнул вперёд. Его взгляд был бесстрастен, но глаза… глаза задержались на мне дольше, чем того требовала формальность.

– Вовремя. Работали как группа. Даже спасение засчитали, – сказал он, как будто между делом.

Но я уловил в его голосе нечто иное. И не мог отделаться от ощущения, что он что-то понял.

Или заподозрил.

Мы вышли за пределы арены в полном молчании. Вокс отключился, и только глухие удары сердец да шаги по металлическому полу сопровождали нас. Я чувствовал, как под кожей ползёт холодок – не только от адреналина, но и от взгляда Хольца, который всё ещё жёг затылок, даже на расстоянии.

Первым тишину нарушил Медведь.

– Не думал, что нас поведут в команду. Я вообще отвык от того, что кто-то прикрывает спину, – он провёл ладонью по лицу, – Но сработали, чёрт возьми.

– Да, будто не первый раз вместе ходим, – тихо заметил Гамба, проверяя ремни снаряжения. – Особенно в лабиринте. Хорошо, что ты нашёл тот проход, Максимус.

Я хотел промолчать, но слова сами сорвались:

– Интуиция. Или везение. Случайно заметил.

Джу рассмеялся, закинув руки за голову:

– Ага, угадал, как слепой в туннеле. Только вот слепой не тащит на спине сорок кило капсулы и не командует как в штабе. Не прикидывайся, мы все видели.

Я сглотнул, пытаясь совладать с собой. Похоже, я перегнул. Обычный «серый комбинезон» не должен был брать на себя командование.

– Ладно, – выдохнул я. – Устал, как и вы. Никаких тайн. Просто действовал по ситуации. Спасибо за прикрытие. Без вас мы бы не донесли.

– Ну вот и славно, – кивнул Джу. – Пойдем на медобследование, а после предлагаю выпить по двойному «Прозрению» на ужине.

Мы пошли обратно, и с каждым шагом напряжение понемногу спадало. Но где-то глубоко внутри я знал, что нужно срочно научиться подавлять себя. Доверия так не заслужить.