Э. Герштейн
Хроники Изумруда: Зов Пламени

Глава 1. Незваный гость

«Кем же в действительности оказался Вильгельм?Тем самым незримым добром, облаченным в одежды мнимого зла.

Юдифь,смахнув горькую слезу с побледневшей щеки,положила на заросшую гардениями могилу графа красную розу. Что бы было, если бы он остался в живых? Смог ли бы простить её?

None.Ставший ненавистным голос супруга недовольно окликнул королеву, и той пришлось поспешить на его зов. В следующий раз она снова вернется летом, в– ровно в тот день, когда граф Готье пожертвовал собой ради неё и королевства своей жизнью – и среди белизны любимых цветов мага вновь заалеет очередная роза»июле

Я поставила точку и села на кровати, потерев уставшие от постоянного напряжения глаза.

Ох, я её дописала – книгу, над которой я работала последние три года! Кусочек моей жизни – только мне известно, сколько я вложила в нее. Даже сейчас мне кажется, что в комнате и в правду запахло теми самыми гардениями.

Еле передвигая затекшими ногами, я поковыляла на кухню, где скорее заварила себе крепкого, вкусного чая, который недавно купила на каком-то захудалом рынке, и уселась на стульчик.

Не могу поверить, я действительно её закончила! Только что, минуту назад…

Пусто. Куда же деть оставшиеся приключения для героев? Я буду по ним так скучать! Хотя, можно все растянуть на несколько книг, учудить, допустим, трилогию истории… Ладно, время покажет. А завтра надо будет позвонить моей дорогой мисс Кэрри Брана и сообщить ей, что готова отправить книгу в издательство. Стоп, это надо отметить.

Где-то в шкафу, между крупами, у меня пылится неплохое красное полусладкое, для распития которого доселе не находилось еще повода – вот и пригублю его в честь такого события.

Стыдно признать, но пить я собиралась из обычной огромной кружки для чая – вылила то, что там плескалось, торопливо сполоснула и влила алкоголя. Да, я немного бестолковая – но что поделать, такая, как есть. Вот только не надо мне говорить сейчас – ну, так возьми себя в руки и сделай что-нибудь! Пробовала – не вышло, а предыдущей фразой я всегда доставала своих друзей, у которых что-нибудь случилось, пока не поняла всю сложность этой фразы, а, точнее, выполнения сказанного. Как говорится, легко сказать, да трудно сделать. Нет, это ни разу не слабость духа и прочее, а адекватные осознание и оценка своих возможностей.

Часто вспоминаю: «Как ни старайся, а из апельсинов томатный сок не получишь».

А вино восхитительно! Настроение взлетело до небес, и я ткнула ногой в магнитофон, включая допотопную радиолу, помнившую меня еще амбициозной школьницей-отличницей. Из шипящих от старости колонок запела дама, своим мощным голосом повествовавшая о своих планах качаться на люстре и жить так, будто завтрашнего дня не существует.

Что бы делала я, если бы его не предвиделось? Я поежилась и отпила вина, утерев губы.

Первым делом поехала бы к родителям, сказать, как их люблю. Затем бы встретилась с близкими друзьями…

Нет, жутко, представлять, что завтрашнего дня нет. Появляется столько всего, что могло бы быть сделано, но время на исходе. И от этого не по себе, так можно и в панику впасть с ничего. Ладно, выбрасываем это из головы, в конце концов, у меня праздник, а не подведение итогов только начавшейся, надеюсь, жизни.

Ещё надо помыть посуду. В последнее время я развела такой бардак, аж тошно. Абсолютно забросила хозяйство с этим романом – только и сижу в обнимку со своим ноутбуком да разговариваю с героями своего труда, будто они сидят передо мною. Провожу с ними своеобразную пресс- конференцию. И это действительно помогает в написании, я должна сказать, особенно хорошо удавалось вести диалоги с одним вначале описываемым как отрицательный персонажем, который в конце раскрывает свою истинную сущность, способную любить и достойную быть любимой. Правда, чаще случались с ним споры, так как иногда казалось, что он слишком ожил. Такое случается – как-то один талантливейший музыкант поделился, что песня может в процессе создания выйти из-под контроля, зазвучать отличным от того, который планировался изначально, образом.

Трудилась я над этим персонажем долго. Он получился каким-то совсем уж непонятным – то он всех ненавидит, то противоречит себе, спасая других… Этакий неуверенный в себе мизантроп, находящийся в сомнениях от своей деятельности.

За окном снежинки пустились в пляс, ухудшая обзор. Меня это радовало – вообще все сейчас ввергало в эйфорию: разбитая в психозе тарелка под чашку наталкивала на мысль о новом сервизе, отвалившийся уголок плинтуса напоминал, что нужно съездить в огромный магазин на другом краю города, чтобы купить ему сменщика и заодно покататься на коньках на крытом катке торгового центра. Замечательно же!

Пусть завтра существует настолько долго, насколько это возможно. Дел невпроворот.

Закончив свой мини-праздник, я отправилась в ванную и уставилась на свое отражение в зеркало над раковиной: на меня так же пялилась молодая девушка с рыжими кудрями, торчавшими из кое-как собранного и перехваченного еле живой резинкой пучка, и хлопала ресницами на веках, что худо-бедно прикрывали собою карие глаза. Вот уже появились и приличные темные круги под ними – и это в двадцать с хвостиком лет!

Что дальше…

А дальше, наверное, я превращусь в один большой синяк от вечного сидения дома, стрессов с работой и любви к самобичеванию порой граничащих с околосуицидальными наклонностями. Я покачала головой, быстро умылась, упаковала свою тушку в пижаму и с наслаждением нырнула под одеяло, нежась в тепле. Боже, как я люблю СПАТЬ!

Блаженство, доступное нам почти бесплатно; почти, потому что по- настоящему хороший сон может получиться только на хорошей кровати с накрытой на нее хорошей простыней, хорошей подушкой и под хорошим одеялом.

Не все так просто.

И как же я люблю свои сны – я благодарна природе за щедро подаренную неудержимую фантазию. Частенько, конечно, она мешает, но я сумела с ней совладать и теперь радуюсь красочным снам, служащим вдохновением для множества сюжетов книг и коротких рассказов.

Я закрыла глаза и прислушалась, как холодильник усиленно морозит пустоту внутри себя, ведь я снова забыла прикупить продуктов, а бесполезная вытяжка в ванной комнате сосредоточенно делает вид, что работает – родные звуки, лучше любой колыбельной. Зёв одолел меня, я почувствовала, что точно теряю связь с реальностью – в сознании замелькали картинки из только законченного романа. И вот тот самый мнимый антагонист, Вильгельм Готье – аристократичный, язвительный, подчеркнуто вежливый и до зубного скрежета сдержанный – говорит мрачноватое «приветствую», учтиво кивает…

Оглушительный шум с кухни заставил меня сжаться под одеялом и распахнуть глаза.

Что это? Никто пробраться сюда не мог, значит, это… Сверхъестественная сила! Боже, что делать?

Я принялась молиться, надеясь на лучшее. Потом, поняв, что это все не поможет, на счет «три» вскочила с дивана и понеслась, полная ужаса, на кухню, застыв на пороге.

Это самое страшное, что я когда-либо видела в своей жизни. Это – мой оживший ночной кошмар. Это то, чего я всегда боялась всю свою жизнь. Полная луна, которая так кстати била светом в мое жилище, подсвечивала стройный силуэт стоящего посередине комнаты высокого человека – мне приходилось довольствоваться созерцанием его спины. Я схватилась рукой за стену и почувствовала, как глотку парализовал ужас, я не могу даже закричать. Прохрипев что-то, я опустилась по стене вниз. Некто развернулся, двинулся ко мне, я от него, все пытаясь издать хоть какой- либо звук.

У меня дома, кажется, демоны, господи! Однокомнатная по документам квартира на деле являлась довольно тесной студией и потому бежать особо было некуда – в отчаянии я распахнула дверь, ведущую на балкон, и прохрипела, высунувшись наружу:

– Помогите,кто-нибудь,пожалуйста, умоляю! Помогите!

Страх заставлял меня крупно дрожать и заходиться в истеричных рыданиях. Послышались шаги сзади, и мой рассудок помутился – я занесла на перила балкона вначале одну ногу, а потом и вторую. Не дамся живой! Ни за что!

– Да что вы делаете, мадемуазель! – Мужской голоспозадиначал возмущаться, а я тут же отпустила руки и…

Пришло осознание, что внизу целых десять этажей, и если сейчас я полечу, то превращусь в фарш.

Неожиданно тот самый некто подхватил меня на руки и затащил обратно, уронив из-за моих хаотичных попыток самообороны на пол балкона – кажется, мне удалось цапнуть стучащими от паники зубами нападающего за палец. Я забилась в угол, изнемогая от страха и снова заревела– этого нет, мне снится, это просто ужас, нет, такого быть не может, нет, нет, и нет! Приди в себя, Эмма, приди, глупая ты голова! Ну, раз, два, три, и…

Вначале открылся левый глаз, а потом правый. Закрылся левый, правый дождался, пока откроется левый, и закрылся. Выдохнув, я разлепила припухшие веки и села на постели – по-прежнему была ночь, светлая из-за яркого и завораживающего полнолуния. Только как вот я попала на диван? Ведь я же сидела там, на балконе, который, кстати, открыт, и дует так, что я покрылась гусиной кожей…

И привидится же такое. Видимо, разгулялся ветер, распахнул плохо закрытую дверь, а я напридумывала! Так и есть, всё, что случилось, просто плохой сон. Так, сейчас встану, всё закрою, как следует, выпью чаю и можно снова…

– Искренне надеюсь, что ваш страх исчезнет как можно скорее, а к вам вернется адекватность. Если таковая вовсе присутствовала.

Чёрт побери! Опять этот голос!

Я глухо завизжала, уползая в дальний угол дивана и пытаясь спрятаться под одеялом – кто-то проворно схватил меня и, легко подняв на ноги, поставил на пол комнаты и встряхнул за плечи.

Я принялась пинаться, кусаться и бить незваного гостя, памятуя, что лучшая защита – нападение:

– Отпусти меня, быстро, отпусти! Кто ты? Отпусти!

Виновник моего ужаса резко выполнил просьбу своей жертвы, и я обрушилась на пол, больно ударившись головой. И так чокнутая, а теперь еще и ушибленная! Все затихло, и я перестала чувствовать чье-то присутствие настолько же резко, насколько почувствовала его наличие в начале. Не переставая трястись, я живо включила свет по всей квартире и обошла комнату, размахивая прихваченным на кухне ножом. Умно – как только неизвестный ушел, начала делать относительно разумные вещи. В этом вся я и герои ужастиков, глупо погибающие самыми первыми.

Я без сил обвалилась на диван, не выключая свет и запихнув «оружие» под подушку – давай, только попробуй объявиться опять, порежу на ньокки…

На следующий день я скорее покинула дом с утра пораньше, попросившись забежать к подруге Клариссе ближе к вечеру – кажется, у неё как раз должен выдаться выходной. Эта дама как никто хорошо разбиралась во всяких сверхъестественных штуках, атакующих домашние пространства несчастных смертных; не сказать, что она была кем-то вроде ведьмы, но алтарь с жуткими черепами у неё имелся.

***

– Кларисса, это был какой-то кошмар, – делилась я своими впечатлениями с подругой, попивая радушно поданный ею каркадэ после того, как целый день бесцельно прослонялась по всем паркам и торговым центрам в округе.

И даже вздрогнула, вспомнив события прошлой ночи.

Девушка хмыкнула, углубилась в свой блокнот, бросив на меня исподлобья лишенный какого-либо интереса мимолетный взгляд, и поправила длинные темные волосы, то и дело падавшие на густо обведенные черным карандашом глаза:

– Да хватит, все нормально. Драматизируешь, как обычно. У меня тоже какая-то чертовщина творится, и ты в курсе, помнишь про демонов в спальне? Я жива? Жива. Так что я не понимаю причин для паники – привыкнешь, всего-то. – Мое лицо заметно вытянулось от ее слов. – И да, ты просто переутомилась, возможно.

– Я очень надеюсь, – вздохнула я и опустила глаза в свою почти пустую кружку чая; как-то перспектива сосуществовать с неведомыми силами не придавала оптимизма, однако спорить с Клариссой – себе дороже, а какая- никакая компания сейчас необходима.

– Ну, всё, топай домой. Тебе придется там жить ещё, повторюсь, привыкнешь, и дела наладятся. Либо зови священников, что ли, но лучше просто покажи этой твари, кто в доме хозяин! – Обыденным тоном молвила моя подруга и поправила один из многочисленных пирсингов на бледном лице, торопливо записав потом то, что ей нужно прикупить для любимого авто.

Я покосилась на нее и расстроенно поморщилась:

– Ты уверена?

– Ага, у меня планы. – Последовал ответ, который означал только одно:«дорогая, ты мешаешь, сегодня ко мне приходит в гости Энтони».

Я тяжко вздохнула и смирилась с судьбой. Видимо, да, придется ночевать у себя. Еще одна моя близкая подруга, у которой я могла бы сегодня переночевать, уехала в командировку, а Джулс – самая моя лучшая приятельница – гостила у своего жениха в другом городе, обе не оставили своей закадычной непутевой подружке ключей. Без вариантов, Эмма, сегодня ты запасаешься пустырником, валерьянкой, осиновыми кольями, святой водой, ножами и спишь дома. Либо на улице – увы, до аванса за книгу ещё безумно далеко, поэтому варианты с гостиницами и отелями точно отпадают. Да и, о, Боже, с успехом моей писанины даже на аванс максимум, что я бы смогла забронировать, это койку во второсортном хостеле, где ни разу не безопаснее.

Лучше в страхе, но дома и в тепле.

Я пришла домой где-то часов в восемь вечера и сразу включила везде свет, затравленно оглядываясь и не без страха исследуя закоулки мизерной обители. Мой нюх уловил мерзковатый запах – как будто кто-то сдох здесь и усиленно скрывает это на протяжении месяца. Конечно, этого быть не может (хотя после вчерашнего не уверена на все сто), просто я что-то оставила где- то вне холодильниковых зон.

Устало вздохнув, я избавилась от пальто, повесив его на хлипкую вешалку, который год умолявшую закрепить её на стене покрепче, и, пройдя в жилую комнату, расслабленно опустилась на диван. Ну, что же, вроде спокойно.

– Доброго вечера, Эмма. Прошу, не пугайтесь.

Было поздно; я, с полной готовностью впустив в душу вселенский ужас, затряслась от страха, не имея сил открыть глаза и взглянуть на говорившего, вдобавок закрыв лицо дрожащими руками.

Да как, как показать нечисти, что хозяйка на этих скудных квадратах – я?!

– Что вам нужно, у меня нечего красть, совсем нечего! Душа у меня очень даже грешная, но есть немного денежных запасов в шкафу, там… – Пролепетала я, махнув рукой вправо, в сторону предмета мебели, на одной из полок которой хранила смешную сумму на всякий случай, и зажмурилась – пробравшийся в квартиру приблизился совсем близко.

Я почувствовала его ровное дыхание у самого своего лица.

Признаться, пах незнакомец приятно, чем-то цветочным, хотя и в голове пробежала ассоциация со знаменитой сценой из «Чужого». Его руки в кожаных перчатках – бог ты мой, точно грабитель, а не призрак, – коснулись моих, мягко стараясь убрать их. Я решила сдаться – в конце концов, хоть посмотрю, что за идиот пришел к выводу, что грабить или убивать незадачливую писательницу – хорошая и прибыльная идея.

К моему огромному удивлению, первое, что я увидела – это неестественно большие ярко-зеленые глаза, разглядывавшие меня как нечто внеземное.

– Тише, не бойся, – еле слышно попытался успокоить мужчина и слегка отстранился, дав мне тем самым шанс разглядеть себя получше.

Передо мной, присев на одно колено на полу, находился до жути знакомый мне мужчина примерно лет тридцати-тридцати пяти. Темно-каштановые, волнистые волосы, доходящие до плеч, правильные черты лица, аристократичная белизна кожи – меньше всего он был похож на типичного домушника. Хотя, кто знает, какая у них нынче мода и стандарты внешности?

– Простите, – неожиданно для себя самой подала я голос, разглядывая неопознанный одушевлённый объект, – я вас знаю? Вы кажетесь мне знакомым. И… Вы не собираетесь меня убивать?

Неизвестный растянул тонковатые губы в насмешливой улыбке и поднялся, выпрямившись во весь рост, снял перчатки, убрав их в карман накидки – и тут у меня не получилось сдержать вскрика от удивления.

Он был очень высок. Изящный, как раньше говорили, «ладный» до безобразия, хоть пиши картины с него, лепи скульптуры – и в Лувр. Чёрная плотная мантия до щиколоток, зацепленная на груди брошью с камнем вроде аметиста, камзол темно-фиолетового оттенка, скорее всего, сшитый из бархата и надетый поверх белоснежной сорочки с кружевными манжетами и вторящего ему оттенком жилета – мужчина выглядел так, будто только что вернулся из путешествия во времени, не иначе.

Образ дополняли черные штаны из какой-то матовой ткани и кожаные туфли с серебряной пряжкой.

– Поспешу представиться, граф Вильгельм Готье, некогда маг Восточного королевства. – Поклонившись, незнакомец продолжил. – Если я не ошибся, то ты – Эмма, создавшая на страницах своей книги меня и остальных коротающих там век. Прошу прощения, что так скоро перешел на «ты», в одной из тех книжек писали про действенность этого метода в случае, если хочется скорее настроить контакт с собеседником.

Я посмотрела на незваного гостя, перевела взгляд на книжную полку, где находилось издание по психологии, послужившее для странного гостя, по его словам, инструкцией по налаживанию связей, и расхохоталась нервно – дошло, наконец-то, дошло, вот оно что! Ох, уж эти шутники – мои друзья.

В голове всё встало на свои места.

– Ну, выкладывай, Джулс тебя наняла и дала ключи, чтобы мне тут скучно не было, а? – Весело спросила я мужчину, склоняя голову набок, встала, похлопала его по плечу и одобрительно закивала. – Похож, похож. Хорошая работа. Вот только настоящий Готье покрасивее. Конечно, это мелочи, такого, как он, найти сложно. Даже невозможно. Ладно. Она, надеюсь, заплатила? Потому что я на мели!

Пока я веселилась, радуясь собственной догадливости, незнакомец отпрянул от меня и теперь сам взглянул в мои глаза с некоторой опаской, однако заговорил ровным, спокойным голосом:

– Я совсем не понимаю, о чём ты. Но я действительно Вильгельм Готье, я… Настоящий.

Он протянул руку. Я покосилась на его длинные пальцы в серебряных перстнях. Вот так вот, значит. Я сошла с ума. Замечательно.

Всегда представляла безумие немного иначе. Что-то вроде полной недееспособности, с уголка рта течёт слюна, ты в полной неадекватности – да, весьма ограниченное представление, но ведь я имею право на своё мнение? Так вот, то, что происходило сейчас, совсем не походило на упомянутое. На секунду даже стало отрадно – выглядит неплохо, провести остаток жизни в компании персонажа собственного художественного произведения! Хотя, быть может, я давно в палате психиатрической больницы, слюну вот-вот, наконец, утрут, а передо мной сидят юные студенты, стараясь предположить диагноз рыжеволосой дамы в смирительной рубашке, полностью погруженной в мир в своей голове.

А вдруг я даже и не писательница?

– Эмма!

Громко произнесенное имя выцепило моё несчастное, измученное сознание из тяжких мыслей. Я бездумно уставилась на всё еще находившегося тут мужчину – выглядел он обеспокоенным.

– Ох, Кенарис! Наконец-то, я думал прибегнуть к магии, чтобы хоть как-то привести тебя в чувство. Ты стоишь, пялясь в одну точку, минут пять! Быть может, я могу чем-то помочь?

Я покачала головой, затем опустив её в отчаянии. Да нет, я точно свихнулась.

Хоть я и всю жизнь мечтала, чтобы со мной произошло нечто из ряда вон выходящее – роман с вампиром, письмо из школы магии, внезапно обретенная суперспособность, к примеру – остатками здравомыслия, коих больше, возможно, нет, я осознавала нереальность этих грёз.

С другой стороны, безумие – тоже событие «из ряда вон выходящее». Бойся своих желаний, как говорится.

Вдруг стало холодно и мокро – в нос попала жидкость, а в глазах неприятно защипало; спустя несколько мгновений я поняла, что мне плеснули в лицо водой. Да ещё и подтухшей, из вазы на полке, где давно скончалась бравая тройка некогда прекрасных роз, подаренных подруге и ею же забытых у меня.

Плод моего сумасшествия не унимался, маяча перед глазами и пытаясь перехватить взгляд:

– Эмма, прекрати стоять, будто выпила зелья столбняка. Мне нужно столько всего узнать, возьми себя в руки.

В мыслях созрел план – сейчас-то мы и поймём, что происходит и насколько высока вероятность, что моя крыша покинула обитель, задорно помахав шифером на прощание.

– Пойдём, – я решительно дёрнула «Готье» за руку, утаскивая его в сторону выхода из квартиры.

Тот, ни секунды не мешкая, торопливо последовал за мной, тщетно стараясь по дороге аккуратно вызволить своё запястье из моей державшей её крепко ладони.

Мы вышли на видавшую виды лестничную клетку; подумав, я направилась к коричневой двери напротив моей, не выпуская возможную галлюцинацию, постучала по стальной поверхности три раза и глубоко вдохнула.

– Эмма? – Появившаяся на пороге белокурая женщина средних лет по имени Мария дружелюбно улыбнулась нам обоим. – Хочешь оставить ключи?

– Ты его видишь? – Я весьма невежливо ткнула пальцем в своего спутника, который растерянно смотрел то на меня, то на мою соседку.

Та, приоткрыв рот, медленно кивнула, окинув взглядом мужчину, и слегка напряглась.

Я облегченно выдохнула, повеселев:

– В общем, мой новый парень, хотела показать. Красивый, а? Ладно, нам пора. Спасибо!

– До скорого, заходи, если что! – Еле слышно выдавила из себя блондинка и захлопнула дверь перед нашим носом, без всякого стеснения принявшись шумно закрывать её на все замки и шептаться с подошедшим мужем, наверняка так и не уложившим трёх сорванцов-погодок.

***

– Итак, если я в относительно здравом уме, значит, ты – реальный. Ты существуешь.

Я, упираясь локтями о кухонный стол, потирала виски подушечками пальцев, пытаясь принять ситуацию. По периметру с интересом ходил граф со страниц моей книги, из плоти и крови.

– По-видимому, да, – отозвался беззаботно он, крутя в руках солонку в виде привидения, обнимающего привидение-перечницу, и поморщился. – Если бы я имел предрасположенность к скоропалительным выводам, то подумал бы после всего увиденного, что Юдифь ты списала с себя.

– Ох, ты еще и недовольный персонаж моей книги! – Заявила я, поднимаясь на ноги.

Взгляд выразительных зеленых глаз в обрамлении густых длинных темных ресниц остановился на моем лице.

Я спешно от него отвернулась и продолжила:

– Почему ты так говоришь о ней? Она – любовь всей твоей жизни.

– Насчет недовольства – ты меня таким сделала. – Готье развел руками и фыркнул. – Симпатии к ней глубокой не чувствую, лишь уважение и дружескую привязанность, но благодаря тебе судьбой с бывшей герцогиней повязан. Отвратительно, я хочу свободу действий! Кстати, сама ты любишь её?

Признаться честно, он загнал меня в тупик этим вопросом.

Ну, скажем так, я её не ненавидела. Но и не обожала. Порой она раздражала, и я хотела все переписать, но потом поняла, что именно такой должна быть та самая героиня, которая вышла замуж за короля Гарретта, в то время как граф Готье любил ее без памяти, скрывая чувства от остальных.

Хотя он сам сейчас заявляет обратное.

Я весьма информативно пожала плечами и посмотрела на персонажа своей книги.

Нет, нереально здорово!

Я встала перед Вильгельмом:

– Замри и не крутись!

Мужчина вздернул брови, взглянув на меня косо.

– Зачем?

– Хочу рассмотреть тебя как следует. Не каждый день увидишь то, что существовало только в твоей голове. Ну же!

Граф посмотрел на меня недоверчиво, поправляя камзол. Я же восхищенно вздохнула и встала на цыпочки, детально принявшись изучать ожившего героя свой истории.

Я провела руками по гладкому, теплому лицу, поражавшему своей белизной и чистотой, лишь еле заметные морщинки у краев глаз, которые я так любила наблюдать у людей, и парочка углубившихся у губ мимических от отвращения вследствие ненавистных магом непрошеных чужих прикосновений.

Прямой, острый и чуть длинноватый нос с изящными крыльями, способные ввести в гипноз прищуренные изумрудные глаза, меняющие цвет в зависимости от настроения их обладателя, аккуратный рот с тонкими бледно- розовыми губами и мужественный подбородок.

Я тронула его широкие плечи, на которые падали роскошные, густые волны блестящих темных волос, не удержалась и провела по ним кончиками пальцев, а затем взяла руки с тонкими пальцами в свои, заметно уступавшие графским в размерах. Перста музыканта, ибо Вильгельм великолепно играл на органе одинокими вечерами в своём замке.

Да-да, он был типичным прекрасным героем любого произведения, тем самым, умеющим почти всё, даже летать. Правда, только с помощью заклинаний.

Мои руки скользнули по бархату камзола на груди графа, спустившись по идеальной для мужчины фигуре до его талии.

– Ниже, думаю, ты осмотр проводить не будешь? – Сухо спросил Вильгельм, не спуская с меня взгляда, и вскинул темную бровь.

Я закатила глаза и отстранилась – не ожидала пошлых шуток от него! Идеально прямые ноги – ох, ни изъяна! Надо же, та пряжечка из лунного серебра на чёрных кожаных туфлях, примеченная ранее, точь-в-точь как я её описывала! Потрясающе!

– Вильгельм, ты идеален!

– Как ни прискорбно, это твоя заслуга.

– Прискорбно?! Радуйся своей красоте!

Маг горько усмехнулся, неизменно смущая глубоким, пронзительным взглядом.

– Тебе ли не знать, насколько я ее осознаю и использую должным образом. Но, полагаю, в вашем мире тоже не всему цена лишь она.

Выдавив кривую улыбку, я поделилась наблюдениями:

– Ошибаешься, очень даже, чаще, чем этого бы хотелось. На этом делают огромные деньги!

– С кого ты списала меня? – Поинтересовался он, не глядя в мою сторону.

Я замерла и перестала даже дышать. Скажу сейчас ему, что с воображаемого идеала – загордится до невозможности и будет всячески потом потешаться. Нет уж.

– С одного знакомого.

– Ты его ненавидела, раз подкинула на мой путь столько испытаний? Логично предположить, что прототипом самого короля Томаса, живущего без особых забот с самого детства, послужил тот, кто тебе неимоверно дорог. Только вот глуп, как пень.

Он уже явно знал ответ на этот вопрос. Я отошла подальше, сложила руки на груди и отвела неловкий взгляд, опершись бедром о столешницу кухонного гарнитура, и ответила:

– Я не испытываю ни к тебе, ни к твоему прототипу и капли ненависти. Даже наоборот. А по поводу второго… Ты прав. Но был. Был дорог.

Я ни разу не солгала, говоря это. В моей жизни была большая любовь и именно ее предмету я отдала дань, срисовав с некогда возлюбленного одного из главных героев романа. Лицо Вильгельма перекосилось, и он сморщился – готова биться об заклад, что ему невероятно претит слышать, что кто-то может любить кого-то сильнее, чем его. Персонаж Готье задумывался живым, настоящим, в противовес картонным протагонистам и антагонистам он имел иногда нотки капризности и некой детскости в поведении, денно и нощно пытаясь совладать с бушующими эмоциями под приобретенной от жизненных невзгод маской отстранённости и ледяного спокойствия. Отсутствие родителей и семейного тепла с рождения, строгий опекун-наставник, обучавший магии иногда радикальными, но действенными методами, давление собственного таланта, безответная любовь – всё в совокупности дало расколотую надвое душу, извечно переживавшую войну холодного разума и горячего сердца.

– Благо, что «был», – промолвил самовлюбленно Готье, покачав головой.

– Тебе напомнить твои поступки?

– Тебе напомнить, кто всё это придумал? Я уже сказал, что хочу изменений!

Я захлопнула рот, дрожа от негодования. Вот пройдоха! Всегда знает, что ответить на мои слова. Как, впрочем, и в книге – он парирует всегда точно и в самое яблочко. В дебатах с ним бы любой политик потерпел крах, даже несмотря на то, что Готье из моего хоть и особенного, усовершенствованного, но средневековья.

Проведя ладонью по лицу, пытаясь таким образом привести мысли в порядок, я выдохнула:

– Дай мне немного времени переварить всё это, и я буду готова к адекватному диалогу, обещаю.

***

Я налила себе вишневого чаю и вновь уселась за стол, поедая ванильное печенье – в любой непонятной ситуации пей чай и ешь! И крась губы красной помадой ещё, но сейчас неподходящий для этого момент. Хотелось задать миллиард и один вопрос снующему туда-сюда гостю из выдуманного мира, но вначале необходимо успокоиться, отвлечься.

– Что это? – С любопытством поинтересовался маг, рассматривая мучные изделия на тарелке рядом со мной.

Затем он взял одно из них и попробовал на вкус.

– М-м-м, восхитительно! А это же чай, так ты его называешь? Ты с ним часто почему-то разговариваешь. Что за зелье такое?

Вильгельм наклонился ко мне, с осторожностью принюхавшись к кружке, состроил разочарованную гримасу и выпрямился, дожевывая выпечку.

– Так себе. Я думал, что здесь вы пьете что-нибудь понеобычнее.

– Да и в руках у тебя обычное печенье, – я с раздражением посмотрела на мужчину и продолжила пить чай, закусывая лакомством.

Готье сощурился и недоверчиво хмыкнул.

– Нет, оно не обычное, в нем есть что-то такое… – Он щелкнул пальцами, хватая еще одно и отправляя его в рот, при этом блаженно щурясь. – Такое… Я не могу описать!

Да химия, гурман Вильгельм, усилители вкуса, сыгравшие на твоих девственных рецепторах безупречно. Впрочем, пусть думает, что немного волшебства есть и в этом мире – хотя бы в нашей провизии. Граф, оглядываясь, легко опустился на табурет возле, брезгливо смахивая выуженным из кармана мантии белоснежным платком мизерные крошки мучного с камзола.

– Что имеется особо любопытного в этом мире? – Спросил гость, тщательно дожевывая и продолжая оглядывать предметы современной кухни. – Расскажи об этом, раз не хочешь говорить о книге.

Пропустив слова персонажа мимо ушей, я молча любовалась своим творением. Совершенен. Каждое движение завораживает, речь уверенная и хорошо поставленная, и он так потрясающе пахнет! Гардениями, которые растут в его саду у графского замка…

– Достаточно так смотреть, игнорируя вопросы, ты отошла от шока и мыслительные процессы вновь запустились в обычном режиме, – Готье, недовольно нахмурившись оттого, что я всё ещё не собираюсь приходить в себя, встал. – Впрочем, и сам могу справиться.

Его заинтересовал термопот – зеленые глаза округлились, зрачки внутри них расширились, а стройные ноги понесли мужчину к непонятному для него устройству.Принявшись его крутить-вертеть в разные стороны, он, казалось, потерял интерес ко всему происходящему вокруг – кроме драгоценной единицы бытовой техники:

– Вот, вот та штука, в которой у тебя всегда горячая вода для чая! Как же мне хотелось её рассмотреть поближе! Похоже на котёл, но всегда поддерживает температуру без огня!

Откуда только всё это знает? И про чай, и про термопот… Увидел вчера, может?

– Только не тро… – Договорить мне, понявшей, чем все может обернуться, не дал тихий вскрик и последующее шипение Вильгельма, который, конечно же, нажал на кнопку подачи кипятка и сразу обварил себе руку.

Я вскочила с места и приблизилась к несчастному магу.

– Весьма недальновидно, мсье Готье. Так что там о «могу сам справиться»? А это еще только минимальные опасности обычной квартиры!

Вильгельм, прижимавший травмированную конечность к себе, хмурясь, сцепил челюсти и совершенно искренне, вымученно выдохнул. Наверное, колкость была лишней.

Мое сердце сжалось, и я схватила его за локоть, потащив к раковине. Мужчина было засопротивлялся, но я строго глянула на него и, не мешкая, сунула ошпаренную кисть под холодную воду, придерживая пострадавшего за локоть. Будто пятилетнее дитя, ей-богу.

– Ах, больно, – прошептал Вильгельм и жалостливо свел брови, пытаясь отдернуть руку.

Я бережно промокнула обожженную кожу бумажным полотенцем и обратилась к мужчине:

– Нужно быть аккуратнее, неровен час, еще что-нибудь и потеряешь из рук или ног в этом мире! Где-то валялась мазь, должна помочь. Подожди…

Граф нетерпеливо кивнул, высвободил свою руку из моей и удалился в другую комнату, оставив меня искать нужное в аптечке на верхней полке кухонного гарнитура в одиночестве.

Наверное, это нормально, что я не могу отвести от него глаз?

С этой книгой я забыла обо всем, что есть вокруг – в том числе и о личной жизни. Были одни у меня отношения, закончившиеся полным и бесповоротным крахом. Они оставили в моей душе настолько неприятный осадок, что мне даже как-то тошно вспоминать их. Однако Томас Гарретт – дуал Вильгельма – был срисован именно с того самого человека. И пусть сам он был неплох, наше взаимодействие больше походило на ужасное проклятье и отработку всех возможных карм.

Я сидела на обломках личного счастья, размахивая законченной книгой и улыбаясь. Только сейчас я осознала, что очень, на самом деле, одинока. Оглянулась, уронила творение и спрятала лицо в руки, страшась холода вокруг, который упорно забирал меня в свои мерзко-липкие объятия, нашептывая словечки о моей никчемности.

Адский грохот – я тут же кинулась в гостиную, не забыв прихватить вовремя найденный нужный тюбик. Виновато на меня смотрел Готье, оглядывая уроненный синтезатор. Я оперлась о стену спиной, обреченно вздохнув.

– Всё в порядке, – пробормотал он, возвращая пострадавший музыкальный инструмент на место.

После просторных локаций в книге граф не чувствует давящих габаритов мещанской квартирки в тридцать квадратов?

Я протянула мазь:

– Да ничего. Видимо, в этом мире ты не так ловок, как в придуманном… И вот, держи, наложи её на ожог, станет легче. Почему ты не используешь магию? Ведь ты можешь залечить такие травмы. Или ты ею тут не обладаешь?

– Она со мной. Подобное чревато последствиями, – маг посмотрел на меня через плечо, водя ладонью по запыленным клавишам синтезатора, и отвернулся, решив не прибегать к использованию наших методов заживления ран. – Уходит слишком много сил, очень нужных в моём мире.

Я покрутила в руках не пригодившийся состав для лечения ожогов в тубе и положила его в карман брюк, хмурясь:

– Как ты вообще узнал, что ты в книге и у неё есть определенный автор?

– Я всегда был уверен, что мы далеко не единственное измерение. – Принялся делиться Готье таким тоном, будто читает лекцию. – Пусть многие говорили, как только слышали подобное, что я тронулся умом, однако я не переставал в это верить. В последнее время меня стали мучить странные сны – в них я видел тебя, это место. Тогда я завладел вот этим, предпринял попытку, и всё получилось.

Мой гость выудил из складок камзола амулет времени, который фигурировал как один из главных артефактов книги. Им владеет старый и невероятно могущественный маг по имени Нойман, учитель Готье. Круглая штуковина диаметром в сантиметров пятнадцать была высечена из куска лавы с четырьмя вставленными драгоценными камнями, они соединялись линиями в треугольник, от каждой грани которого бежали в разные стороны линии. В середине, под прочным магическим стеклом в также треугольном углублении покоился вечный песок.

По легенде, Нойман изготовил амулет с помощью самого Кенариса – могущественного дракона, создателя и покровителя всех людей того мира, а по высеченным желобкам на поверхности когда-то пробежала настоящая кровь мифической рептилии. Сам древний маг ни разу не подтверждал слухи – впрочем, как и не опровергал.

Кстати, люди на данный момент там проживают на территории четырех королевств, довольно банально названных мною Южным, Восточным, Северным и Западным. Всё, что за их пределами, местные привычно называют «Дальними Землями», предпочитая не лезть в неизвестное. Я не особо вдавалась в подробности, что там обитает. Интересно, а если попытаться пройти за границы, что же случится? Может, как в компьютерной игре ничего не прогрузится? Или…

Отвлеклась, прошу прощения.

Итак, амулет времени! Он с легкостью может помочь путешествовать между мирами, однако есть условие – ты должен знать, как выглядит та локация, где нужно оказаться. Потому и находится под охраной мудрейшего старца. Но как графу, невероятно талантливому, конечно, ученику и воспитаннику Ноймана, но не настолько умудренному опытом, удалось выкрасть побрякушку?

Нужно попытаться узнать.

– Откуда это у тебя?

– Нашёл в его хламе после того, как мсье был таков, – молвил Готье, имея в виду эпизод, когда Нойман действительно покинул все королевства, сообщив, что отходит от дел и отправляется изучать Дальние Земли на свой страх и риск. – Теперь, когда понял, что к чему, имеется некоторое количество вопросов к тебе, раз ты первоисточник моих проблем.

– Звучит интригующе, – кисло улыбнулась я, предвкушая тяжелую беседу, и рухнула на диван. – Надеюсь, смогу помочь.

Мужчина, подтянув пуф от синтезатора, сел напротив меня, потерев ладони и сложив пальцы в замок.

– Итак, – маг выглядел крайне серьезным и сконцентрированным, – кто мои родители? Меня подкинули Нойману в младенчестве, словно щенка. Кто я? Я так и не узнал этого.

Я задумчиво почесала лоб, со стыдом понимая, что не знаю, что и ответить на это – по сюжету Вильгельм так и не должен был узнать своего происхождения. Да и не придавала я этой детали особого значения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.