Сергей Гребенюк
Свет после

Глава 1

Океан без глагола

Море не было спокойным.

Оно было выжидающим.

Ни один звук не рождался без разрешения.

Вода лежала ровно – не в покое, а в наблюдении.

Будто всё живое замерло, и только поверхность двигалась, стараясь не выдать напряжение.

Марк сидел в лодке, не двигаясь.

Рыбалка давно перестала быть целью – осталась жестом. Ритуалом. Напоминанием себе: я ещё существую.

Он держал удочку двумя пальцами – как будто добавь ещё один, и она сломается.

Но сломаться мог не предмет, а он сам.

С тех пор как ушла жена – он перестал задавать времени вопросы.

С тех пор как исчез сын – он не ждал ответов.

Он выходил в море каждое утро, как в повторяющееся сновидение: не ради смысла – ради того, чтобы не исчезнуть.

Море давало ему то, чего он не просил: тишину, которую нельзя отменить.

Чайки летали низко. Без звука.

Он вспомнил притчу, которую рассказывал отец:

Море не наказывает.

Оно просто стирает тех, кто стал слишком лёгким.

Тогда он не понял.

Теперь – не забыл.

В этот день Марк не думал. Он смотрел.

Позволял глазам плыть по горизонту, будто что-то там, за полосой света, всё ещё может появиться.

Не чудо. Не ответ. Просто знак, что мир – не завершён.

И тогда он увидел её.

Бутылку.

Не прозрачную – мутную, будто она не хотела быть узнанной. Словно не собиралась явиться прозрачной надеждой.

Горлышко сбито. Внутри – что-то свёрнутое. Цветное.

Он пригляделся: ткань. Бумага. И слабый отблеск – как от пластмассы.

Бутылка дрейфовала не как мусор, а как послание из мира, где ещё осталась речь.

Он зачерпнул её веслом. Осторожно – будто доставал не предмет, а дыхание.

Она стукнулась о борт. Звук был глухим – но резанул в груди.

Он открыл пробку.

Вынул свёрток: влажная ткань, туго скрученная, будто оберегала не тело – воспоминание.

Внутри – письмо. Нет, страницы.

Детские.

Цвета – непривычные для взрослой руки. В каждом следе – отпечаток чьего-то времени.

Кулон. Пластмассовый дельфин.

Находка развернулась. Открылась.

Если ты читаешь это – значит, мы всё ещё где-то есть. Или хотя бы были.

Почерк – неуверенный. Детский. Имя: Лея. Возраст: десять.

Он не знал, откуда шёл холод: от бумаги – или от самого себя.

Он читал строки не глазами, а комком в горле.

Чувствовал, как бумага держит в себе не рассказ, а остаток чьей-то реальности.

Когда он сложил листы и убрал их в карман, море уже изменилось.

Оно не стало другим. Оно стало не таким, как прежде.

И он тоже.

Глава 2

Дневник Леи

9 июля

Если ты читаешь это – значит, нас всё ещё можно услышать.

И, может быть, даже найти.

А если нет – пусть хотя бы кто-то знает, что мы были.

Мы плывём уже третий день.

Папа говорит, что плот держится. Даже шутит: «почти круиз».

Мама не смеётся. Она просто держит Люси на коленях и смотрит в воду – как будто там ответ.

Люси – моя младшая сестра. Ей четыре.

Она крепко держит Дельфи – своего дельфина.

Он серый, с трещиной на спинке. Но он «знает дорогу». Так она говорит.

Я верю ей. Даже если это не правда.

Иногда вера – это единственное, что плывёт лучше, чем дерево.

Сегодня был шум. Не громкий, но странный.

Будто далеко-далеко кто-то дышал.

Я подумала: может, это берег?

Или кто-то другой плывёт навстречу?

Но никто не появился. Берег – тоже.

Может, и не должно было.

Мы едим по чуть-чуть. Один сухарь на троих.

Мама говорит: голод – не враг, а знак.

Если ты голоден – значит, жив.

Папа всё больше молчит. Но я вижу, как он смотрит на меня – не как раньше.

Не как на ребёнка.

А будто я держу что-то, что он сам уже потерял.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.