София Варенчук
За гранью человеческого

Глава 1. На границе

Токио, 1893 год

Холодный осенний ветер обдувал Фумико, и она, поежившись, закуталась в темно-зеленое хаори[1], пока колеса рикши мерно стучали по брусчатке. В этот раз отправиться предстояло на самую окраину города, где в большинстве своем жили бедняки, перебиваясь последними крупицами риса.

Пока дорога пролегала по центру Токио, запах дерева и благовоний смешивался с терпким ароматом рыбного рынка, щекоча нос. Вдоль мощеных тротуаров тянулись деревянные домики с бумажными стенами и раздвижными дверями. Из открытых окон доносилась тихая музыка сямисэна[2] и запах готовящегося риса. Женщины в кимоно с тщательно уложенными волосами, неспешно занимались своими делами, обмениваясь тихими приветствиями с соседями.

Живописные пагоды и оживленные улочки со множеством магазинов, чьи витрины пестрят диковинными товарами – шелк и фарфор, лаковые шкатулки и веера, гравюры с видами Фудзи – постепенно сменялись на неуютные пейзажи окраин Токио, состоявших из старых перекошенных деревянных домов и лавок, где продают дешевую еду и подержанную одежду. Уже не было шумных рынков, но лишь шепот торговцев, предлагающих свой скудный товар.

– Остановите здесь, пожалуйста, – прозвучал монотонный голос Фумико, и та сошла с рикши, а после помогла своей спутнице – девочке Ичио. Девочка, нахмурив брови, стала озираться по сторонам, словно не понимая, что она здесь делает.

– И где же это место? – спросила Ичио, удерживая от ветра свою прическу.

– Найди его.

Девочка вздохнула, и ей ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза и сосредоточиться на энергии вокруг.

– Труп мужчины, приблизительно сорока лет, – начала Фумико. – Должен находиться поблизости. Если бы я привела тебя к нему сразу, это все было бы бессмысленно, не находишь? – добавила она, заметив недовольное выражение лица Ичио. – Все-таки по приказу госпожи Сэйки я должна обучать тебя.

– Я знаю, просто… Трупы искать – это не самое приятное занятие.

– Сенсоры вроде тебя никогда не ищут что-то приятное. Тебе остается только перестать ворчать.

– Госпожа Томура, ну вот всегда вы так…

Вместе с глубоким вдохом Ичио мир погрузился в темноту, из которой постепенно вынырнули волны энергии, окружавшие каждый предмет. Но это все было не интересно Ичио. В данный момент ее интересовал мертвец. Мертвая энергия, мертвая энергия… Лишь тонкие нити энергии дрожали в темноте, словно паутина на ветру. Она искала среди них ту, что уже погасла – холодную, обрывающуюся – и вскоре, почувствовав колебание двинулась прямо – каблуки деревянных гэта[3] застучали по дорожке из досок, и Фумико оставалось только проследовать за ученицей, не сомневаясь в том, что та приведет их в нужное место.

Пара заворотов в подворотню-другую, и запах трупной вони ударил в нос так же резко, как и начали слезиться глаза. Ичио открыла глаза, и мир снова окрасился различными цветами.

– Можно я снаружи подожду? – Ичио сжала рукава кимоно, будто пытаясь спрятать дрожь в пальцах.

Фумико бросила взгляд на Ичио, потом на покосившийся дом, из щелей которого сочился трупный смрад. В горле встал ком – не только от вони, но и от воспоминаний, которые она годами пыталась подавить.

– Можно, – сказала она неожиданно мягко.

И прошла в узкую улочку между множеством маленьких деревянных домов, рядом с одним из которых уже собралось несколько людей. Одну из них Фумико узнала – то была проблемная дочь главы клана Такамори, Китари. Одетая в полицейскую форму по западному образцу, она что-то с важным видом записывала в блокнот. Ее внешность выдавала чужестранные корни – слишком светлые для японки каштановые волосы, большие карие глаза. Наверняка кто-то из предков привез в Токио европейскую кровь, и теперь она выделялась, как белая ворона в стае черных.

– Здравствуй, Китари. – Фумико подошла к девочке.

– Госпожа Томура, здравствуйте! – отчеканила та громким гласом и поклонилась.

– Что удалось узнать?

– Демонов-людоедов было явно несколько, только один не смог съесть целого человека заживо. Госпожа Сэйка уже была оповещена, и нам теперь нужна помощь сенсора, чтобы установить личности людоедов. Нам сообщили, что сенсор будет с вами. Где он?

– Сенсор боится смотреть на труп, – ответила Фумико. Лицо Китари мгновенно переменилось.

– С вами Ичио, да?

– Кто ж еще.

– Я позову ее, госпожа Томура.

Из соседнего домика показалось настороженное лицо женщины, которая прижимала к себе грудного ребенка. Фумико бросила на ту взгляд, и та поспешила отвернуться, чтобы не ввязаться в неприятности. «Бедняга», – только и могла подумать Фумико. Каждый раз, когда она оказывалась на окраинах Токио, она постоянно напоминала себе, что если бы не благосклонность госпожи Сэйки, она бы оказалась в подобном месте, если бы вообще выжила.

Но доброта – не подарок. Это долг. И сейчас Фумико расплачивалась за него, втолковывая премудрости демонских сил девчонке, которая, кажется, больше годилась для вышивания, чем для охоты на людоедов. Ну и морока. И сложно было понять, то ли это из Ичио ученица плохая, то ли из Фумико – учительница.

В узком проеме между домами показалась Ичио с опущенной головой, следом за ней шла Китари.

– Ну как? Сможешь взглянуть? – спросила Фумико.

– Я просто закрою глаза… – дрожащим голосом ответила Ичио.

– Китари, поможешь ей сориентироваться?

Та кивнула и прошла в дом следом за Ичио.

Ичио снова нырнула в темноту, зажав нос пальцами. Трупный дух пропитал стены, но хотя бы не лез в легкие. Без запахов мир стал неустойчивым – будто она шла по канату над пропастью, а вокруг кружились призрачные нити энергии. Она видела следы слюны, видела следы чужой крови, видела и кучу волн, у которых был единый эпицентр – несложно догадаться, что труп. Каждая волна несла свою историю, была по-своему завораживающей, но сейчас Ичио нужно было сосредоточиться на том, что эти волны ведут к убийцам, и этих убийц нужно отыскать. Тоненькие-тоненькие ниточки выходили за пределы дома, двигались к центру города, обвязывали силуэты, сидевшие в баре и мирно выпивавшие одну бутылку сакэ[4] за другой. Ичио охватила злость от одной лишь мысли, что они могли обсуждать «удачную охоту», не беспокоясь ни о чем в мире, и все волны пошатнулись, и она распахнула глаза.

Зрелище перед ней предстало не из приятных. Кишки, вырванные когтями, почерневшая от разложения плоть. Она совершенно забыла, для чего закрывала глаза и зажимала нос – еле как сдержав рвотный позыв, Ичио выбежала из дома, сложилась пополам, и ее стошнило прямо рядом с Фумико; слюна и желчь капали на пыльную землю. Та прикрыла глаза и нахмурилась. Если Ичио не научится сталкиваться со смертью сейчас, завтра она сама станет трупом. Фумико знала это лучше кого бы то ни было.

– Просто скажи, что тебе удалось понять, где они сейчас.

– Прошу, прошу, простите меня… – Ичио закашлялась. С ее губы стекала слюна.

– Ты нашла их?

– Да, госпожа Томура, они в баре на границе.

Сердце Фумико дрогнуло. Граница. Место, где даже заклятые враги могли сидеть плечом к плечу, где клинки оставались в ножнах, а слова лились свободнее сакэ. Но сегодня их там ждали те, кто нарушил древний закон. Знакомый горький привкус гнева появился во рту. Демоны-людоеды отправились туда не для того, чтобы пить. Они бросают вызов. И Фумико предстояло решить – нарушить ли священное перемирие границы или позволить убийцам уйти, посмеявшись над законом.

– Я останусь здесь, – сказала Китари. – Желаю вам удачи, госпожа Томура.

Фумико кивнула. Сейчас нужно было найти рикшу, которая довезла бы их с Ичио обратно до центра Токио. Темно-синие хакама[5] Фумико, которые у женщин не было принято носить, небрежно развевались на ветру. Погода портилась. Становилось все пасмурнее.

– Скажи мне, Ичио, сколько еще ты будешь дрожать как олененок? – Поднимавшийся ветер рвал слова, но голос Фумико резал четко.

Ичио потупила взгляд, сжимая рукава кимоно:

– Я… я правда стараюсь, госпожа Томура.

– Я вижу только оправдания.

– Но я хочу стать сильной! Как вы! Просто… у меня не выходит…

– «Не выходит»? Мир не будет ждать, пока у тебя получится. Либо ты учишься стоять на ногах, либо тебя сметут. Ичио, ты сильный сенсор, но твои способности не защитят тебя от всей жестокости, что приготовил наш мир. Нужно становиться сильнее духовно.

– Я знаю… Простите. Я постараюсь вас не подвести.

– Не старайся не подводить – не подводи.

С этими словами Фумико заприметила рикшу и, подхватив непутевую ученицу под руку, двинулась к ней. Виды с неуютных сменялись на уютные и привычные для Фумико, вновь появлялись пагоды, парки, кленовые деревья, чьи покрасневшие листья разлетались по набережным, деревянные дорожки сменились на каменные. Токио снова становился собой – упорядоченным, прекрасным, лицемерным. И вот он, бар на границе двух миров. На границе мира госпожи Сэйки и мира Даичи, которого Фумико наотрез отказывалась считать господином и вообще как-либо выше себя самой.

Деньги за поездку были отданы, когда уже темнело. Нужно было разобраться с этим заданием и спешить домой, пока не стало совсем поздно.

– Ты пойдешь со мной, – обратилась Фумико к Ичио. – Если начнется драка, оставайся в стороне.

– Драка? – испуганно прошептала Ичио.

– Не исключаю. Но это не то, чего стоит бояться. Я рядом. – На лице Фумико впервые за сегодняшний день промелькнуло подобие улыбки. Стоило только уголкам губ подняться, они так же быстро опустились. Но эта мимолетная улыбка уже заставила Ичио улыбнуться саму и даже немного успокоиться.

Фумико распахнула дверь, и на нее оглянулось несколько голов. Тяжёлый воздух, пропитанный перегаром сакэ и потом, ударил в лёгкие. Балки низкого потолка бара почти касались голов, приглушенный свет успокаивал взгляд, был слышен смех, громкие разговоры, стук глиняных чашек. Сакэ струилось повсюду, и люди веселились, словно сегодня – их последний день. Только вот они лишь казались людьми; Фумико окинула их взглядом: седовласые старики, студенты, о чем-то горячо спорившие, предприниматели и их покорные жены – ужасно разные, но объединяло их всех то, что они были демонами.

За каждой непринужденной улыбкой скрывалось могущество, которое и не снилось обычным людям. Страшная сила, с помощью которой можно разрушать деревни и города. Здесь собирались и последователи философии Даичи, и последователи госпожи Сэйки, и мирно опрокидывали чашку за другой, забывая про годовую вражду. В баре на границе двух миров не было места разборкам за принципы – и каждый зашедший в это место принимал это негласное правило.

– Ну и кто из них? – спросила Фумико шепотом.

Ичио осторожно указала на четверых мужчин, сидевших в самом дальнем углу за приземленным столиком. О, эти довольные лица Фумико просто терпеть не могла. Кажется, в уголках их губ еще можно было заметить остатки невинной человеческой крови. Эта убогая жажда власти заставляла сжать зубы, но тут расслабиться. Наступает время для дипломатии.

Подойдя размеренным шагом к мужчинам, Фумико начала разговор:

– Здравствуйте.

Те непонимающе обернулись на нее; один прищурился, а после не по-доброму улыбнулся:

– О, а я тебя знаю! – Демон шумно шмыгнул носом, обнажая клыки в ухмылке. – Ты же главная шавка Сэйки!

Время для дипломатии подошло к концу.

Пальцы Фумико скользнули к рукояти катаны, привязанной к ее талии поясом. Металлический щелчок ножен был едва слышен, но каждый демон в баре мгновенно замер, почуяв запах заговоренной стали. В глазах мужчин страх быстро сменился азартом, и те практически одновременно поднялись со своих мест.

В баре воцарилась звенящая тишина. Даже пьяные торговцы у стойки замерли, инстинктивно чувствуя приближение бури. Где-то упала чашка, и ее звон прокатился по залу, как похоронный колокол.

– Выйдем? – спросила Фумико все тем же монотонным, спокойным голосом.

– Обсудим пару вопросиков, – огрызнулся один из них.

Ичио нервно сглотнула и практически ощутимо сжалась под грозным взглядом врагов. Все как и предупреждала Фумико – без драки, конечно же, не обойтись.

Однако Ичио переживала напрасно. Зайдя в узкую подворотню, один из мужчин сразу же набросился на Фумико с танто[6], пока та стояла, обернувшись спиной. Удар клинка о клинок – металл взвыл, когда ее катана перехватила удар танто в сантиметре от шеи. Искры осветили на мгновение оскал нападающего – он уже чувствовал вкус ее крови. Стоило Фумико замереть, как на нее набросился другой противник, и первого, используя всю свою силу, пришлось оттолкнуть, чтобы защититься от нападения следующего.

Звон и громкий крик раздались на улице – нападавший потерял три пальца, и Фумико поспешила защититься от нападения другого мужчины, умело орудуя клинком.

Взмах, удар, защита, уклонение, отступ назад, нападение, крик, лезвие катаны оказалось под ключицей, а после с хлюпаньем вышло, налитое кровью. Алая струя брызнула на землю, окрашивая ее в ржавый цвет.

Все закончилось быстро. Двое лежали без сознания, двое – с серьезными ранениями. Фумико смахнула капли пота пыльным рукавом хаори и тяжело вздохнула, осматривая проделанную работу. Осталось лишь дождаться полиции, и этих ублюдков могли бы забрать к госпоже Сэйке.

– Была бы я на вашем месте, я бы точно не сдержалась и убила бы кого-нибудь из них… – тихо произнесла Ичио, словно делилась тайной. Она с ужасом осматривала тела, лежавшие на земле, но не решалась и на шаг приблизиться к одному из них.

– Ты? Убила бы кого-нибудь? – Фумико усмехнулась, вытирая клинок о рубаху одного из демонов. – Ты даже на труп взглянуть не можешь.

– Ну это я, но вы же ненавидите людоедов! И так хорошо владеете искусством меча! И вы никогда никого не убиваете, хотя терпеть их не можете. Я никогда этого не пойму.

– Этой мой принцип. – Фумико наступила каблуком гэта на спину одного из потерявших сознание мужчины, лежавшего на земле. – С какими мразями мне бы ни приходилось сталкиваться, я никогда никого не убью. И это, вообще-то, также и принцип госпожи Сэйки. И я не имею права ни осуждать его, ни отступаться от него.

Ичио вздохнула с восхищением. Да, никем больше она не восхищалась так, как госпожой Томурой и ее способностью говорить так спокойно о самых страшных вещах. Но на это она и госпожа Томура – прошедшее через многое, правая рука госпожи Сэйки и ее лучшая ученица.

Вскоре прибыла полиция, а с ними и Китари, о чем-то беседовавшая со своим отцом – главой клана Такамори и по совместительству главой демонской полиции. Фумико даже ухмыльнулась. Госпожа Сэйка преуспела и здесь: поставила своих людей в каждую государственную организацию, а полиции поручила заниматься всеми делами, связанными с людоедством, которых в последнее время становилось все больше и больше.

Подходило время возвращаться домой.

[1] Хаори – легкая накидка прямого кроя без пуговиц, обычно надевается поверх кимоно.

[2] Сямисэн – трехструнный музыкальный инструмент общей длиной около метра.

[3] Гэта – деревянные сандалии в форме скамеечки.

[4] Сакэ – японский алкогольный напиток.

[5] Хакама – широкие штаны в складку, похожие на юбку.

[6] Танто – короткий клинок длиной 30-50 сантиметров.

Глава 2. Поместье

Среди покрасневших деревьев клена показалось поместье, чья крыша, покрытая темной черепицей, напоминала крылья гордой птицы, готовой вот-вот взлететь. Дом госпожи Сэйки, словно сошедший со старинных гравюр, возвышался над остальным миром. От стен, выполненных из светлого дерева, веяло прохладой. Бумажные двери-сёдзи[1]пропускали мягкий свет луны, наполняя комнаты умиротворением.

Здесь Фумико провела последние одиннадцать лет своей жизни. Сейчас, на двадцать пятом году, ей казалось, что время, проведенное под крылом госпожи Сэйки, пролетело практически мгновенно. Но все те одиннадцать лет были наполнены упорными тренировками, выполнением поручений госпожи, слежкой за последователями Даичи и гореванием по своей прошлой, человеческой жизни. Фумико нахмурилась, вспоминая свою жизнь до того, как раскрыла в себе демонские силы. Она была спокойной и размеренной, но Фумико терпеть не могла ту слабую девочку, что даже не была в состоянии защитить не только своих близких, но и себя саму. Но теперь все будет иначе.

Извилистая дорожка, выложенная плоскими камнями, завела Фумико и Ичио во внутренний дворик поместья. Здесь уже горели фонари, отбрасывая тени на стены дома, а постукивание содзу[2]и журчание воды умиротворяли душу и успокаивали головы после долгого и насыщенного дня. Через пруд, в котором плавали разноцветные карпы, поблескивая своими чешуйками на лунном свете, пролегал мостик, на котором Фумико и Ичио предстояло разойтись. Ичио – в свою комнату для учеников, Фумико – для начала отчитаться перед госпожой Сэйкой, а после уйти в свою комнату, выделенную для нее, как для учителя.

– Неплохо поработала сегодня, – словно выдавила из себя Фумико слова похвалы. Лицо Ичио мгновенно просияло широкой улыбкой.

– Спасибо, госпожа Томура. Для меня работать с вами – большая честь.

– Не стоит. Если будешь продолжать в том же духе, сама в скором времени обзаведешься учениками, которые будут говорить тебе точно так же.

Девочка хихикнула и поклонилась, а после развернулась и направилась к своему корпусу для учеников. Чем Фумико еще восхищалась в госпоже Сэйке – это то, что она, пользуясь своим именем и богатством, открыла целую школу для обучения демонов, даруя приют многим оставшимся без дома и семьи. Как и даровала укрытие для Фумико в свое время. Только вот совершенно не радовали истинные намерения за созданием подобной школы – наращивание мощи для потенциальной войны, которая назревает между госпожой Сэйкой и Даичи уже многие и многие годы.

Фумико двинулась в сторону гостевой комнаты госпожи Сэйки, но издалека заметила ее на энгаве[3] вместе с мужчиной, склонившимся перед ней в сэйдза[4], пока та читала письмо, переданное ей. После госпожа Сэйка склонила голову в знак признательности, а мужчина поднялся с деревянного пола, глубоко поклонился в ответ, развернулся и ушел. К тому времени к госпоже подошла Фумико и, поклонившись, подняла на нее взгляд.

– Фумико, здравствуй, – негромко проговорила госпожа, словно боясь потревожить своим голосом гармонию внутреннего дворика. – Ты как раз вовремя. Отужинаешь со мной?

Ужин с госпожой означал только одно – она очень хочет что-то обсудить. Фумико кивнула.

– Да, госпожа Сэйка, с удовольствием.

Та вздохнула.

– Мы уже это обсуждали. Для тебя я просто Кёко. Терпеть не могу такие формальности из твоих уст, Фумико, – игриво хихикнула Кёко. – Ты для меня уже родная, но все равно держишь меня на расстоянии вытянутой руки, не давая приблизиться. Это у тебя в порядке вещей?

– Вы все так же любите меня анализировать… Кёко.

Заложив руки за спину, Кёко проследовала в гостевую комнату сквозь распахнутые сёдзи. Ее рукава длинного кимоно почти волочились по полу, но ей всегда удавалось удерживать их в паре сантиметров от земли. Фумико загляделась на кимоно госпожи, которое до этого не видела – видимо, это было сшито на заказ совсем недавно. Оранжевая ткань была расшита бледно-желтыми облаками, среди которых тут и там виднелись пионы и розы, красовавшиеся вдоль голубого ручья. Огромный оби[5], завязанный барабанным бантом, опоясывал талию госпожи Сэйки. На стопах, что были практически скрыты юбкой кимоно, были одеты белоснежные таби[6]. Госпожа просто обожала красоваться своими нарядами – но она и могла себе это позволить.

Фумико взглянула себе под ноги, пока следовала за госпожой. Простые гэта, потрепанные таби, мужские темно-синие хакама и пыльное темно-зеленое хаори поверх белой рубахи – ничего удивительного не было в том, что ее постоянно принимали за худощавого парня. Волосы всегда были собраны в простую тонкую шишку на макушке, а болезненные скулы на лице и мешки под глазами не придавали женственности. Фумико постоянно засматривалась на круглолицых вечно улыбавшихся гейш и понимала, что, вероятно, никогда не сможет стать эталоном женственности – ее тонкие губы редко улыбаются, а лицу крайне не хватает миловидной округлости.

– Что ж, для нас уже накрыли, – произнесла Кёко, выводя Фумико из своих мыслей.

На огромном столе в гостевой комнате красовалось множество маленьких тарелочек с блюдами: овощи и грибы, похожие на цветы, пиала с рисом, суимоно[7], яйца, нарезка из сырой рыбы, а в середине стола возвышался зажаренный окунь, румяные бочка которого так и манили вкусить его. Фумико только завтракала сегодня, поэтому еле сдерживалась, чтобы не наброситься на еду в тот же момент, как только окинула стол взглядом. Кёко жестом пригласила Фумико присесть на дзабутон[8] и проследовала за стол сама, сев напротив своей ученицы.

Палочки застучали по фарфоровым блюдцам, и Фумико поедала порцию за порцией, пока Кёко ела неспеша и размеренно, как и полагалось женщине, выращенной богатыми землевладельцами традиционного японского общества. Она лишь улыбнулась глазами, смотря на ученицу, и ничего не сказала, продолжив глотать горячий суп.

– Мне передали, что Ичио отлично справилась с сегодняшним заданием. – Тарелка с глухим стуком опустилась на стол, и Кёко тихо откашлялась. – С каждым разом все лучше и лучше.

– Да, – Фумико сглотнула, – она без проблем вышла на людоедов, которые выпивали в баре на границе.

Кёко усмехнулась.

– Из этой беглянки без фамилии вырастет прекрасный сенсор, – сказала она. – Уверена, Даичи не сможет таким похвастаться.

Фумико нахмурилась, подняв взгляд на Кёко, но сразу после вернулась к еде.

– Я надеюсь, – продолжила Кёко, – ты не использовала свои силы на людях?

– Нет, конечно же нет. У меня есть мой меч, а силы я использую только в крайних случаях.

– Хорошо. Так и нужно. Как, кстати, у Ичио с холодным оружием?

– Я пока не начинала обучать ее такому. Вы говорили, что сейчас лучше сосредоточиться на том, что получается у нее лучше всего и что для нас будет самым полезным – сенсорство.

– У нее уже отлично получается выходить на след и искать то, что от нее требуется. Думаю, самое время начать обучать ее искусству меча, чтобы она могла защитить себя.

Фумико кивнула, и в комнате повисло молчание. Напряжение, словно клубок, собиралось и собиралось, пока не достигло своей критической точки, и Кёко не сказала:

– Я хотела поговорить по поводу людоедов.

– Я так и поняла, – ответила Фумико. – Нападений становится все больше и больше.

– Да. – Кёко вздохнула. – Ты верно подметила. Фумико, помнишь ли ты, что произошло во Франции двенадцать лет назад?

– Вы рассказывали. Революция демонов.

– Именно. Недовольные человеческим властвованием демоны восстали против людей, начав кровопролитную войну, которая идет до сих пор.

– Вы думаете, что что-то подобное может произойти и в Японии?

– Я этого не исключаю. – Взгляд Кёко помрачнел. – Революция во Франции подняла многие государства на восстания, о демонах знают по всему миру, и Япония – не исключение, просто до этих пор мы хорошо скрывались. В конце концов мы не сможем прятать постоянные исчезновения людей и случаи, которые выглядят как каннибализм. Люди напуганы, и они уже знают, кого подозревать во всех бедах. Мы не сможем вечно подавлять Даичи, а он не будет все время прятаться в тени. Его демоны набираются сил, и это только вопрос времени, когда они решат по нам ударить.

Фумико оцепенела.

– Мы что, на пороге войны…?

– Да, Фумико, мы на пороге войны. И войны в первую очередь с другими демонами, а не с людьми. Сегодняшних людоедов после демонского суда казнили, и на это в скором времени будет ответ в виде очередных убийств невинных людей. Я не знаю, как долго мы будем перекидываться бессмысленными смертями.

– Вы их казнили? – Фумико подняла взгляд на госпожу Сэйку, словно не верила тому, что услышала. – Но вы же говорили, что…

– Я помню, что я говорила, – резко ответила Кёко. – Я знаю, что наша главная цель – мир, а не войны и смерти. Но на пути к миру есть и жертвы. И это – одна из таких жертв.

Оспаривать позицию госпожи Сэйки Фумико не стала, потому что никогда не ставила ее под сомнение. Вместо этого опустила взгляд на пустую миску из-под риса, в которой остались пара зерен, прилипших к донышку. Но Кёко спросила, подняв бровь:

– Ты против?

– Я… я не знаю. Чем мы тогда лучше Даичи?

– Разница в том, что я каждую казнь вижу во сне. Даичи же наслаждается кровопролитием. Но если тебе нужна непорочность – можешь отправиться в монастырь. На войне чисты только проигравшие.

Фумико поднялась со своего места и направилась к выходу.

– Большое спасибо за ужин, – сказала она.

– У меня нет цели напугать тебя. Я просто предупреждаю. Пожалуйста, будь осмотрительнее, Фумико.

– Спокойной ночи.

С этими словами сёдзи задвинулись, и Фумико направилась в свою комнату. Завтра предстоял очередной день тренировок с Ичио.

[1] Двери-сёдзи – двери, состоящие из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящиеся к деревянной раме.

[2] Содзу – устройство, используемое в японских садах для отпугивания птиц и животных-вредителей. Обычно изготавливаемое из бамбука, содзу состоит из вертикальных стоек и прикрепленного к ним пустотелого коромысла, в которое через находящуюся сверху трубку или желоб поступает вода. При наполнении коромысла вес воды заставляет его опрокинуться, при этом вода выливается, а коромысло издает резкий звук, ударяясь о твердую поверхность снизу.

[3] Энгава – традиционная веранда или галерея, обычно располагающаяся вдоль стен здания.

[4] Сэйдза – термин для обозначения сидения на полу, когда ноги сомкнуты, колени согнуты, а ягодицы опираются о пятки.

[5] Оби – пояс, носимый поверх кимоно.

[6] Таби – носки высотой до щиколотки с отделенным большим пальцем.

[7] Суимоно – легкий прозрачный суп с лососем.

[8] Дзабутон – плоская подушка для сидения.