Марина Серова
Непальская красная нить

Русский бестселлер

© Серова М.С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Кофеин не радовал. Меня одолевали мрачные мысли о том, что частный детектив – самая бесполезная и безденежная профессия. Месяцами ни одного клиента, подумать только! Мужья женам не изменяют, жены не изменяют мужьям. Последнее дело о краже фамильных драгоценностей было успешно закрыто сто лет назад лично Эркюлем Пуаро. Когда же попадается редкий клиент, то обязательно испортит настроение. Либо он приходит с каким-то скучным делом, не стоящим выеденного яйца, вроде проверки контрагента, либо сам по себе оказывается занудой и токсиком. Больше всего меня убивают мужики в районе полтинника, которые, едва переступив порог офиса, начинают обращаться ко мне свысока: «Танечка», «Танюша», «дочка»… Кочка! Держат меня за тупую сопливую блондиночку. Надоело.

Нет, новый клиент так себя не вел. Кандидат каких-то там наук, Первухин в разговоре держался вежливо и тактично, при этом очень естественно. Когда он говорил мне «Татьяна Александровна», то по интонации и по глазам было видно, что этот зрелый мужчина не льстит, не заигрывает, но и впрямь считает меня Татьяной Александровной, профессионалом в ремесле частного сыска, хотя между нами добрых пятнадцать лет разницы. Первухин явно наводил обо мне справки и составил положительное представление, так что вполне доверял моему опыту. Интеллигентный мужчина, располагающий к общению. Все бы клиенты были такие, как этот!

Увы и ах, дело, с которым он заявился, вызывало у меня жуткое раздражение. Не удивлюсь тому, что, задрав блузку, увижу багровую сыпь по всей коже. Первухин, видите ли, поссорился с дочуркой, потому что не одобрил ее выбор парня, а деваха взяла да и свалила к бойфренду, хлопнув дверью. И теперь расстроенный отец взывает к частному детективу: «Найдите, помогите, хочу с ней поговорить, хочу все исправить!»

Мужской голос затих. Я осознала, что последние минут десять не слушала клиента, погрузившись в тоскливые мысли о том, какими непосильными трудами вынужден человек добывать хлеб насущный.

– Могу предложить вам еще кофе? – осведомилась я, чтобы скрыть замешательство.

– Нет, благодарю… – Первухин вздохнул и внезапно изменился в лице. – Три главные женщины в моей жизни – дочь, жена, мама. Я редко звал их по именам, почти всегда «Родная», «Любимая» и «Дорогая». Дорогой давно нет. Любимая умерла два года назад от рака. Осталась Родная. Я буду совсем один, если… если потеряю ее.

– Понимаю.

Признаюсь, положа руку на сердце, что не очень-то понимаю. Для того ли я расследовала столько запутанных преступлений, чтобы ввязываться в семейную мелодраму и выступать посредником между родителями и детьми? Запредельное унижение! Наверное, разоренный конкурентами миллионер, выходящий из «Бентли» и направляющийся в сторону помойки, не сгорал бы от стыда так, как я сейчас. Это «расследование» (вряд ли здесь применимо столь громкое слово) явно испортит мое резюме. И реноме.

Однако деньги позарез нужны. Двести баксов на дороге не валяются. А у меня, как на грех, в планах столько покупок, что непонятно, каким образом их все смогло запомнить приложение онлайн-магазина.

– Я не могу пойти в полицию, – произнес клиент. – Меня засмеют и выставят за дверь. Они не расследуют случаи из разряда «такая-сякая расстроила отца».

Первухин словно мысли читал. От смущения кровь прилила мне к щекам, благо отточенные навыки общения с самыми разными людьми помогли сохранить покерфейс. Что же делать? Отказаться? Но мне жалко этого мужика, такого положительного и приятного. Вдобавок деньги не пахнут. В конце концов, если я возьмусь за его дело, то газеты ведь не прокричат на всю страну: «Известный тарасовский детектив опустилась до примирения родственников». Одна беда – Первухин столько наговорил, а я все пропустила мимо ушей, поглощенная жалостью к себе. Ладно, попрошу повторить на бис.

– Я берусь за ваше дело. С расценками вы знакомы?

Он кивнул, и я деловито продолжила:

– Тогда давайте заключим договор и заполним анкету.

Заполнение анкеты – хитрый трюк, стопроцентно выручающий в подобных ситуациях, когда требуется заставить клиента повторить или уточнить какую-либо информацию.

– Ваше полное имя?

– Первухин Дмитрий Валерианович. – Он робко улыбнулся. – Отца назвали в честь Куйбышева… – Клиент прочел недоумение на моем лице и добавил: – Был такой государственный деятель.

Стало немного неловко от того, что никак не получается настроиться на работу и соображать побыстрее. Не важно, продолжаем заполнять анкету.

– Род занятий?

– Старший преподаватель кафедры палеоантропологии Тарасовского госуниверситета, – отчеканил Дмитрий.

Заметно, что ему не впервой представляться по полной форме. Сказывалось влияние научной деятельности, которая предполагала чтение лекций, выступление на конференциях и других мероприятиях, о которых я имела весьма смутное представление.

– Меня хорошо знают в ТарГУ, – зачем-то добавил он.

В любом случае мне его имя и регалии решительно ни о чем не сообщали. Ни разу не слышала об этом ученом.

– Имя вашей дочери, сколько ей полных лет?

– Алла. Полных лет – двадцать. Вот фотографии…

Люди, как правило, приносят детективу либо сто фотографий, либо одну-единственную, на которой ничегошеньки не видно. Антрополог, верный своей профессии, принес три, тщательно подобранные: лицо анфас, лицо в профиль и вся девушка в полный рост. Миленькая, надо сказать. Рыженькие кудряшки, россыпь золотых веснушек на носике, впечатляющая огненная аура. Ее отец был русоволос, так что пылающее золото наверняка досталось девушке от мамы.

– А вот здесь они в электронном виде. – Он протянул черного цвета флешку. – Тут и другие есть на всякий случай.

– Благодарю. Я так поняла, она проживает с вами в одной квартире? – Получив утвердительный кивок, я решила уточнить: – Фамилию носит вашу или другую?

– Мою. Алла Первухина.

Он не комментировал мои вопросы, не возмущался, дескать, я спрашиваю полную чушь. Одно удовольствие работать с таким клиентом.

– Учится?

– На косметолога. Академия красоты Алины Басовой. Это колледж такой…

– Дочь не пошла по стопам отца?

– Нет, наука ее не прельщала. Тысячу раз ездила со мной на раскопки, всегда с большим интересом, и все-таки искусство маникюра оказалось сильнее. – По его губам опять пробежала легкая улыбка. – Я не настаивал. Важно следовать своему призванию.

– Вам, конечно, нелегко, – деликатно начала я, – но постарайтесь в подробностях рассказать о причинах ссоры. Итак, она нашла парня…

– Нет, не парня. Она нашла нового отца.

Нового… кого?! Я всем телом подалась вперед, едва не вывалившись из кресла. Такого дела у меня прежде не было. А пожалуй, расследование обещает выдаться не самым скучным.

– Неужели вы считаете, что я устроил бы скандал из-за парня? – спросил Первухин. – Ей двадцать лет, имеет право жить как знает. Ох, да пусть даже старого мужика подцепила бы, я слова не сказал бы против. Наверное, каждая третья девушка фантазирует об отношениях с мужчиной в два раза старше ее. Но моя дочь нашла нового отца. Вместо меня.

На лицо бедолаги было страшно смотреть. Теперь во мне проснулось неподдельное понимание. Будь у меня дочь и явись она ко мне с известием, что нашла себе другую маму, я бы ей на башке все кудряшки повыдергала.

– И где в Тарасове найти дублера для отца? – Мне пришлось признаться в собственном невежестве по вопросам перекройки родственных уз.

– На сайте…

Ну, конечно, на сайте! Еще во времена моего детства мудрые люди провозгласили, что все зло на земле от интернета, и я непрерывно в этом убеждаюсь. Какого только трэша не найти в глобальной паутине.

– Есть такой сайт, – продолжал Первухин, – называется «Мама-папа напрокат». Механикой похожи на обычный сайт знакомств, но разработаны под молодежную игру. Юноши и девушки находят там себе новых родителей и какое-то время изображают их детей. Странное развлечение, очень странное, нездоровое.

– Вы полагаете, это сайт секс-знакомств? – спросила я, сама-то уверенная, что это самый натуральный сайт для поиска партнера на ночь.

– Все непросто. Сайтов для интима полным-полно, на них все честно, прозрачно. Взрослые люди ищут секс без обязательств и не делают вид, будто играют в «дочки-матери». Кто станет играть во что-то подобное? Только извращенцы! Грязные старикашки дурят молодым голову!

Он начал кипятиться, и я поспешно задала отвлекающий вопрос:

– Вам известно, с кем конкретно познакомилась Алла на этом ресурсе?

Первухин перевел дыхание.

– Дочь его называла. Олег. Олег Землянский. – Он несколько раз открыл и закрыл рот, вытянувшись в мою сторону. Мужчина хотел сообщить что-то сильно его волнующее, но не мог собраться с духом. Наконец произнес: – Я был дураком. И скотиной. В тот момент… мне было так обидно, так горько. Я думал только о себе. Лизы больше нет рядом…

Это он, видимо, про умершую жену, но уточнять я не стала, чтобы не перебивать. Ему и без того с трудом дается каждое слово.

– Лизы нет… А она… а у нее другой отец… Просто обменяла меня на другого…

Его глаза стали влажными. Я протянула салфетки. От кого-то я слышала, что рыдающий мужчина – самое жуткое и одновременно отвратительное зрелище. По работе мне случалось видеть если не мужские рыдания, так слезы, и на такое действительно неприятно смотреть. Но Первухин сдержался, не заплакал. Уф, пронесло!

– У меня есть валерьянка, – тихо предложила я.

Он помотал головой и вновь заговорил, теперь немного спокойнее:

– Тогда я счел ее поступок подлым предательством. Столько всего наговорил. Мы орали друг на друга точно умалишенные. А сейчас я все вижу иначе. Бедная девочка. Потеряла мать, тосковала, искала друзей в интернете, позволила подлому извращенцу втянуть себя в эту дурацкую игру. Я должен был не ругать ее, а предостеречь, оградить от этой грязи. Я должен был быть ей отцом. Настоящим. Тогда бы она не стала искать дубль.

– Не казните себя, Дмитрий Валерианович. – Мой голос звучал мягко, и я всем сердцем надеялась, что вложила в свои слова достаточно сочувствия, потому что и впрямь жалела Первухина. – Вместе мы все исправим. Мне понадобится осмотреть личные вещи Аллы. Она же что-то оставила у вас дома?

Он энергично закивал.

– Отлично. Осмотрю ее вещи, записи, компьютер. Скорее всего, у меня возникнут еще вопросы…

– Спрашивайте что угодно!

* * *

Первухин не стоял над душой. Он ретировался на кухню, пообещав приготовить кофе, меж тем как я спокойно приступила к осмотру комнаты Аллы. Или, вернее Алюси, – так ее обычно звала мама, а иногда и папа.

«Сейчас обнаружу дневник под подушкой, и тайное станет явным», – вяло усмехнулась я.

Ходят слухи, что некоторым детективам и впрямь везет отыскать личные дневники и оттуда получить полную картину произошедшего. Как по мне, это байки из разряда «про того чела, который выиграл ярд». Или же просто в поисках мне везет как утопленнику.

Комната сообщала до обидного мало. Плакатов и постеров на стенах нет и никогда не было. Быть может, в детские годы Алюси где-нибудь и болталась розовая картинка с Барби, теперь мне об этом не узнать.

В шкафах полным-полно вещей, отсутствуют признаки того, что девушка опустошала полки. Пустых плечиков всего двое. Зато нижнего белья должно быть больше, то есть какую-то часть вещей Алюся точно забрала с собой. Что ж, юбку она может не снимать неделями, белье предпочитает менять ежедневно.

Шкатулка с украшениями оставлена; внутри – пара драгоценных изящных вещиц из белого золота вперемешку с большим количеством бижутерии. Вряд ли отец сможет сказать, что именно взяла дочка. Шкатулка битком набита, поэтому интуиция подсказывала мне, что девушка сюда даже не ныряла и унесла лишь те безделушки, которые в тот момент были на ней – на шее, в ушах, на пальцах. Фотографии, которые принес в мой офис отец, показывали, что Алла носит бусики с большими белыми бусинами и подходящие им серьги-висюльки в виде цепочки из трех белых бусин, увеличивающихся сверху вниз. В шкатулке таких бус и серег не обнаружилось. Предположим, это излюбленные украшения Аллы, в них она и ушла. Итак, держит ювелирку рядом с бижутерией, да еще и не подумала взять золото с собой? Занятно.

Дамский столик стабильно информативен. Во-первых, отсутствовала косметичка, подтверждая серьезность намерений пожить некоторое время вдали от родителя. Во-вторых, отсутствовала традиционная россыпь из не влезающих в косметичку губнушек, кремушков, блесков, консилеров и прочей всячины, которой у девушки обычно навалом. На столике валялись пустые коробочки, старый набор засохших теней с кисточками, треснувшая пудреница да пара карандашей, причем обычных, для письма, а не для бровей.

В целом становилось ясно, что девушка жить не может без косметики, зато на удивление безразлична к шмоткам и цацкам. Блестящее открытие, Шерлок! Только чем оно поможет в поисках беглянки? Кое-чем. Марафет для девчушки – святое, то есть она непременно заглянет в любимый салон красоты. Неплохо бы выяснить, где он находится. Или же она ходит на стрижку и маникюр к подружке, как я периодически заглядываю к моей бесподобной Светке, вечно уговаривающей меня сделать мелирование. Тогда имеет смысл поискать и подругу-умелицу. Найти эту подругу несложно все в той же академии красоты, где учится Алла.

Оставлен также нетбук: хозяйка не считала, что на нем хранится важная информация. Учитывая, что Алла учится не на лингвиста, а на маникюршу, в компьютере она вряд ли испытывала сильную потребность. Большинство людей спокойно обходятся банальным смартфоном. Само собой, в Алюсин нетбук я все равно загляну, заберу его с собой в офис. Чем черт не шутит!

На кухне громко звякнула посуда.

– Извините! – крикнул Первухин.

Я ответила, что все нормально и что мне не требуется для работы абсолютная тишина. После чего вернулась к осмотру. Спасибо Первухину за то, что отвлек меня, поскольку теперь я увидела на дамском столике кое-что, пропущенное ранее. С зеркала свисали какие-то веревочки, которые я поначалу приняла за фенечки и проигнорировала. Теперь я разглядела, что это вовсе не фенечки, а толстенькие и довольно длинные, сантиметров тридцать-сорок, нити темно-красного цвета. Абсолютно одинаковые, повешены аккуратно, точно обереги. Может, и впрямь талисманы? Или какое-то рукоделие? Мулине?

Необъяснимый предмет заинтриговал меня. Я взяла одну. Покажу Первухину, вдруг он в курсе.

Как и любого детектива, меня в первую очередь занимали бумаги. Здесь нет вырезок, распечаток, рукописных заметок, стикеров. Дневника с девичьими секретами тоже не нашлось. Зато кучка фоток на книжных полках. На снимках Алла одна, с отцом, с подружками, иногда в большой компании. Какая-то подруга встречается чаще остальных? Жаль, все встречаются одинаково. Особых парней, с которыми бы Алла снималась чаще, я тоже не заметила. Первухин рассказал, что его дочь избегала серьезных отношений до окончания академии, но помилуйте: что отцы знают об амурной жизни дочерей? Алле не семнадцать лет, а двадцать; в этом возрасте волей-неволей завязываются длительные отношения, пусть девушка с парнем и не считают их серьезными.

А еще в комнате было море рекламы – листовок, буклетов. На книгах, между книг, в книгах между листами, на столике – словом, повсюду, в том числе один буклетик лукаво выглядывал из-под кровати. С ходу не получится сказать, какие объявления девушку заинтересовали. Складывалось ощущение, что она просто брала любую рекламу на улице у промоутеров, не в силах отказать несчастным труженикам креативной индустрии, вынужденным разносить по городу спам в зной и мороз. Хотя бросалось в глаза, что основная масса макулатуры рекламировала свечи, масла и спа-услуги. Что ж, свечи она точно пару раз покупала, а еще приобрела одну бутылочку с маслом иланг-иланг: все эти покупки расставлены на подоконнике в окружении десятка фигурок, опять же в восточном стиле, чем-то напоминающих нэцке.

Реклама ароматических палочек привлекла мое внимание. Измятая от ношения в кармане розовая листовочка на бумаге низкого качества с распечаткой на одной из сторон. Вторую сторону типография оставила пустой, и чья-то рука написала там небрежным, размашистым подчерком: «Дом у реки». Это меня заинтересовало. Адреса, телефончики, имена, вот так вот наскоро записанные поверх рекламного спама, частенько дают ниточку в расследовании. Здесь лишь три бессмысленных слова и никаких подробностей, однако потому-то сообщение показалось мне особенно любопытным. Никто не станет записывать общие, ничего не значащие слова, если в своем сочетании они не несут важной информации. Что такое «Дом у реки»? Название фильма или книги? Бутик или центр отдыха? Бренд? Надо навести справки сразу по возвращении в офис.

Полки на стене не вмещали плотную «кирпичную» кладку из книг, отчего десятки «кирпичей» лежали поверх кладки. Уважаю людей, любящих читать. Часть книг рассказывала о древнейшей истории рода человеческого со времен каменного века. Изрядно потрепаны. Какие-то стопроцентно подарены Алле отцом из личной библиотеки. Богатый выбор «художки», некоторые зачитаны до утраты корешков. Доминировали на полках книги о разуме и саморазвитии с уклоном в сторону восточных духовных практик. Интересно, девочка занималась йогой?

Под столом примостилась небольшая стопка тетрадей, листы с расписанием занятий и рекламные буклетики академии Басовой. Не глядя, собрала их в пакет. Буду изучать в офисе. Похоже, самые ценные улики в этой комнате связаны с учебой Аллы. Конечно, вряд ли девочка в ближайшие дни продолжит посещать колледж, раз твердо решила избегать общения с отцом. Побоится туда пойти, чтобы папа ее там не перехватил. И тем не менее следующий после квартиры пункт расследования – академия красоты.

Я прошла на кухню. Дверь туда была распахнута настежь, но я из вежливости постучала о косяк. Первухин колдовал над столом, уставленным причудливой техникой. Ой, нет же! Вовсе не причудливой. Я не сразу узнала эти волшебные штучки, потому что редко вижу их у нормальных людей. Зато на кухне такого больного кофемана, как я, полным-полно похожих прибамбасов, а кое-что я собираюсь докупить. Мне-то раньше казалось, что на весь Тарасов я одна пользуюсь ручной леверной кофеваркой. Стало быть, Первухин тоже знаток? Да ладно…

– Дмитрий Валерианович! – Я растянула рот в улыбку Чеширского кота. – Вы знаете толк в хорошем кофе!

– Когда вы угощали меня в офисе, я понял, что вы ценитель, и захотел вас порадовать.

– Порадовали!

Мой восторг был неподдельным. Невозможно притворяться, когда воздух вокруг тебя напоен ароматом эспрессо с нотками шоколада, жареного ореха и карамели. Пока я возилась в Алюсиной комнате, Первухин успел намолоть зерен и подогреть чашечки.

– Вы хорошо знаете Алюсиных друзей и подруг? – Пережив минуту кофейного блаженства, я начала задавать вопросы по возрастанию сложности. Сначала спрошу то, на что отец даст ответ с большей вероятностью. – Например, ее подружек из академии?

– Боюсь, что нет. Друзей по школе знал, но в академии у дочки появилась новая компания.

– Может, вам известно, в какой салон красоты она ходит?

Он развел руками. Другого ответа ожидать не стоило.

– Она занималась спортом или йогой? Ходила в фитнес-центр?

– Брала абонемент в «Фит-Мастер», – назвал он один из популярных городских салонов. – Но программ йоги у них нет.

– Посмотрите на этот листок. Вы узнаете почерк дочери? – Он утвердительно кивнул, и я продолжила: – Надпись вам о чем-то говорит? Что за дом у реки? Вы там отдыхали? Дача? Глэмпинг? Санаторий?

Первухин медленно мотал головой, не проронив ни звука и глядя на розовую листовку с искренним изумлением, будто ему в руки попала потерянная рукопись Харуки Мураками. Ничего страшного, бумажку я все равно не выброшу. Внутренний голос, не оставляя меня в покое, нашептывал, что злосчастный дом у реки – это потенциальный след. Как бы там ни было, я извлекла из кармана последнюю улику, самую бессмысленную и необъяснимую. Показывать красную ниточку Первухину уже не хотелось, поскольку я предвкушала немое мотание головой. Или хуже. Без дальних слов он покрутит пальцем у виска, дивясь моей ничтожной попытке найти человека с помощью мулине.

– А вот эта вещица мне знакома, – бодро ответствовал собеседник, заставив меня вытаращить глаза.

В тот момент я, верно, напоминала лягушонка. Странно, что Первухин не засмеялся в голос, глядя на мою пучеглазую мордочку. Однако мужчина как ни в чем не бывало пустился в объяснения:

– Это называется непальской красной нитью. Освященный предмет для духовных упражнений, например для чтения мантр. В тибетском буддизме эта нить символизирует начало дня и обновление. Люди верят, что она несет в себе энергетику рассвета.

– Знаете, откуда она у Аллы?

– Простите, нет. Где-то купила целую связку. С некоторых пор Алла увлеклась культурой Востока. Покупала всякие штучки, книжки.

Красная нить тоже могла куда-то вести, извиняюсь за каламбур. Нельзя исключать, что за пределами академии девушка вошла в сообщество по интересам, оказавшееся ей ближе, чем будущие косметологи. Сообщество тех, кто интересуется восточными практиками.

* * *

Алла Первухина, покинув отчий дом, удалила аккаунт «ВКонтакте» и отключила телефон, чтобы обрубить все связи с родителем. Как будто меня этим остановишь! Есть уйма способов собрать сведения о человеке и его местоположении. Начну с проверки компьютера. Строго говоря, у частного детектива нет прав рыться в компе совершеннолетнего, пусть даже с согласия родителей. Но Первухин сказал, что нетбук у них общий. Дочь просила отца, чтобы он помог ей с учебой, или записал какие-нибудь файлы, или скачал новые фоточки.

Работа детектива сегодня на девяносто процентов осуществляется из офиса и сводится к сбору данных в интернете, то есть к поиску так называемого цифрового следа, плюс дополняется традиционными телефонными звонками. Выезжать «в поля» доводится далеко не всегда, иногда в этом вовсе нет необходимости. Но даже если и приходится куда-то ехать, то, по-хорошему, больше всего полезной информации приносит сбор материала через браузер.

Посты, лайки, фотки, комментарии и подписчики в соцсетях. Файлы в облачных хранилищах. История посещения сайтов. И многое-многое другое, из чего слагается цифровой след. Для получения внушительного объема сведений не требуется обладать навыками хакера.

Лэптоп Первухиной загружался медленно. Непохоже, что она оптимизировала его процессы. Загаженный файлами, папками и ярлыками рабочий стол также выдавал в хозяйке нетбука слабенького и неорганизованного юзера. Умеет ли такой неуверенный пользователь защититься от извращенцев в Сети? От того же Олега? Маловероятно.

Едва различимые под грудой цифрового хлама обои на экране изображали летящую сквозь космос девушку в облегающем скафандре, отчего сонмище бесчисленных файлов вокруг стройной фигурки походило на рой метеоритов. Я погружалась в виртуальную вселенную юной беглянки.

Мусор на рабочем столе и в некоторых других папках касался учебы в академии. Я выписала сведения о преподавателях, их контакты и другую информацию, которая могла пригодиться. Ничего примечательного, способного продвинуть дело вперед.

История браузера перегружена поиском статей, книг и товаров, связанных с буддизмом, традициями народов Юго-Восточной Азии, восточной медициной и философией.

Дом у реки девушка с компьютера не искала. Итак, ей о нем сказали. В том самом сообществе почитателей восточных практик.

Браузер пустил меня на файловый хостинг, где хранилось видимо-невидимо фотографий. Если уж Алла не могла удержаться, чтобы не распечатывать десятки снимков на бумаге, то электронных было еще больше. С достопримечательностями Тарасова, академией красоты изнутри и снаружи, друзьями и подругами, цветами, бездомными кошками, птицами. Тронули фото с отцом: на каждом снимке эти двое счастливые, радостные, смеются. Хороший знак. Впрочем, все фотографии отсняты как минимум за год до смерти Лизы, Алюсиной мамы. С тех пор ни одного совместного семейного фото.

А вот и личные селфи. На некоторых девчушка запечатлела себя в новеньком купальнике перед зеркалом. В верхней части левого бедра изящная татушка в виде цветка лотоса. Полезные кадры: во‑первых, я вновь получила сотое или двухсотое по счету подтверждение, что для девушки очень важна восточная тема; во‑вторых, я узнала о татуировке, не задавая опасный вопрос Первухину. Нельзя спрашивать отца в лоб, какие татуировки есть у его дочери, он же немедленно в панике предположит, что я подозреваю худшее и готовлюсь к опознанию трупа. Нет, я не подозреваю худшее. Просто частный детектив обязан знать все приметы разыскиваемого; жаль, родителям этого не понять. Кроме того, не факт, что отец осведомлен о лотосе, если давно не видел Аллу загорающей. Поэтому я считаю такой вопрос опасным. Родителей легко встревожить, а точную информацию получить не удастся.

Нашлись и снимки непальской красной нити, сделанные, однако, не в магазине, а уже дома. Я посчитала нити. На фотографиях семь штук. В спальне на зеркале висели пять. Предположим, одну она надела на руку – эту нить носят на запястье, спустив кончики между пальцев. Где седьмая? Потерялась или кому-то подарена?

На снимках ничего похожего на дом у реки… Дался мне этот дом! Нельзя так слепо доверять интуиции. Она меня подводила? Подводила, и не раз.

Я вновь положила перед собой розовый листочек, перевернула его. Ароматические палочки… Они как-то связаны с загадочным домом на берегу неведомой речки? Проверила историю поиска в браузере, запустила поиск по содержимому текстовых файлов. Результат нулевой.

Я пересела за свой компьютер, чтобы провести поиск по соцсетям. Для начала поискала на страничке отца посты, посвященные семейным событиям. Первухин гордился дочерью и периодически не без хвастовства сообщал о каких-либо ее успехах, выкладывая соответствующие фотки. Молодые лица на фотках и лайки под этими постами дали мне начальное представление о друзьях Аллы. Визит на странички ее подруг и приятелей показал, что Алла бесследно исчезла из жизни сразу пятнадцати человек, с которыми ежедневно поддерживала связь.

Зато я наконец вышла на закадычную подругу Аллы – Лилю Вишневскую. Посты из профиля Вишневской рассказали, что две девушки проводили вместе много времени, часто и с удовольствием фотографировались вдвоем. Ни с кем другим так много и тесно Алюся не общалась. Лиля учится в академии красоты, что упрощает мне работу.

Итак, пора собираться в академию Алины Басовой. Но прежде чем отправиться туда, необходимо получить представление о том, кто же такой Олег Землянский.

Признаюсь, меня слегка беспокоил факт цифрового исчезновения Первухиной. Возможно, она просто не хочет общаться с отцом, и я на это сильно надеюсь. Но вдруг загадочный Землянский обладает над девушкой такой властью, что полностью изолировал ее от привычного круга общения?

Не терпится посмотреть на новоиспеченного папаньку. Я зашла на сайт «Мама-папа напрокат» и по-быстрому создала фейковый аккаунт, на подобные случаи у меня есть превосходная универсальная заготовка – шикарная фотомодель девятнадцати лет Анна Шульгина, под ником Ню Шуля, нарисованная нейросетью. Милашка служила одним из проверенных прикрытий, позволяющих не засвечивать мою личность на сомнительных ресурсах. Кроме Шули, в запасе у меня имеется еще несколько таких заготовок с разными личностями.

Вуаля! За считаные секунды я обнаружила профиль Олега Тарасовича Землянского. Даже отчество свое прописал, хотя этого правила игры не требовали. Повезло также и в том, что игра совсем новая, не набрала и двух тысяч участников, отчего однофамильцев на сайте не оказалось и мой поиск ничто не осложняло.

Фантазией мужик не обладал. Пользователи, записывая имя и фамилию, имели возможность для неформального общения придумать себе прозвище. Землянский в поле «Ник» лаконично вписал собственное имя.

Надо полагать, несмотря на отсутствие воображения, Олег тем не менее знал какие-то магические фразы, безотказно подействовавшие на Аллу, потому что внешность его не производила приятного впечатления. Толстый, рыхлый, прямо-таки бесформенный, с нелепой бородой «старый голландец» и стрижкой «ежик», отнюдь не украшавшими его круглого лица. При взгляде на Олега вспоминался Робин Бобин Барабек, который скушал сорок человек.

Я невольно сравнила Землянского с Первухиным. Дмитрий постарше, зато выглядит привлекательно, солидно, не утратил хорошей мужской фигуры – с плечами шире таза и без великанского брюха.

Допустим, уродец просто не фотогеничен, и все же жабовидный «папочка» вызывал у меня отвращение. И не только у меня: в статистике аккаунта значился один лишь подписчик, вернее подписчица, и я догадывалась, что эта отчаянная особа – мадемуазель Первухина. Остальные девушки жиробаса продинамили, а таковых насчиталось немало: Землянский подписался аж на двести семдесят девиц из разных уголков России. Зачем ему те, которые не жили в Тарасове, я слабо представляла. Наверное, собирался общаться с ними через вебку.

Личных фоток Олег выложил мало. На каждой одет в футболку свекольного цвета с надписью здоровенными белыми буквами «Долой жир!», кричавшей о намерении владельца похудеть. Интерьер на фоне тоже вгонял в скуку однообразием. Все фотки – это селфи, сделанные в квартире Землянского. Те, на которых были различимы в деталях интерьер и виды из окна, я сохранила. Пригодится.

В целом худеющий жиробас не казался тем, кто способен психологически подчинить девушку, манипулировать ею, управлять каждым ее шагом. Мысль об этом немного успокаивала.

– Ах ты, шайтан!

Громкий пикающий сигнал оборвал мое знакомство с профилем Олега, заставив вздрогнуть.

Диву даешься с участников этой игры. Я всего десять минут назад зарегистрировалась, как всплывающее окошко оповестило, что со мной желает познакомиться старый ловелас Павел какой-то там, называющий себя Павлунчик. Реально старый – ему лет шестьдесят! Но очень шустрый, раз успел так быстро обнаружить новую участницу игры – мою проказницу Ню.

Отпуская отборные ругательства по адресу старого козла Пашки, который Ню Шуле не в отцы, а в дедушки годился, я закрыла всплывающее окошко и продолжила читать, что сообщал о себе Олег.

Длиннющий список увлечений извращенца составляли английские слова, которые я приняла за названия песен и немало изумилась, почему ни одна мне не знакома, пока не уперлась взглядом в «Обитель зла» и сообразила, что листаю перечень шутеров. Толстопуз страдал не только ожирением, но и лудоманией, как психологами именуется патологическая зависимость от игр. Интересно, легко ли заинтересовать девушку, рассказав ей о любимых стрелялках? Аллу таким вряд ли зацепишь, она словно пришла из давно минувшей эпохи, когда девчонки видеоиграми не интересовались абсолютно. На ее компьютере не нашлось ни установленных игр, ни сет-апов. В браузере отсутствовали следы посещения игровых ресурсов и просмотра роликов с летс-плеями.

Чем же ее мог привлечь сорокалетний винтажный геймер? Не вижу точек пересечения.

У меня уже все тело болит от бестолкового сидения то за одним компьютером, то за другим. Убита впустую половина рабочего дня. Наконец бесконечный список видеоигр завершился и показалась еще одна небольшая фоточка, надпись под которой гласила: «Постигаю восточную мудрость. Читаю мантры». На постановочном снимке Олег, скорчив блаженную рожу, восседал на пуфике с чашечкой чая в руке. Бамбуковые декорации и журчащий фонтанчик на заднем плане имитировали убранство буддистского храма. Хоть бы кимоно напялил! Нет, жиробас опять и снова в любимой футболке. Он одну и ту же не снимает или у него семь одинаковых на каждый день, как набор «Неделька»?

Вероятно, я обманывала себя и все-таки фотографию скачала как улику, важность которой мне пока не известна. Нельзя исключать, что девушку и «папу напрокат» свел вместе интерес к Востоку. Других гипотез у меня в голове не родилось.

Проклиная пустой день на чем свет стоит, я со скрипом оторвалась от кресла и принялась готовиться к завтрашнему походу в академию красоты. Согласно расписанию занятий, утром там должна объявиться Лиля Вишневская.

* * *

Люди по-разному реагируют на корочки частного детектива. Многие становятся словоохотливыми, откровенно рассказывают даже о самом личном, делятся наблюдениями и гипотезами. Хотите верьте, хотите нет, но некоторые откровенничали со мной, как на исповеди, при этом заявляя о принципиальном нежелании общаться с полицией. «Ментам ничего не скажу» – таково их кредо.

Временами с разговорчивыми людьми сложно, потому что они вываливают слишком много ненужной информации, причем сами прекрасно осознают ее бесполезность, но сдержаться не в состоянии, так как хотят быть полезными. Причастность к расследованию частного сыщика возвышает их в собственных глазах, добавляет в жизнь новизну и остроту. Особенно трудно с теми, кто перемешивает факты с домыслами «собственного производства». За стеной пукнули, а недремлющий сосед делает вывод, что там испытывали самодельное взрывное устройство.

Есть люди и другого склада – не доверяющие частным детективам, не желающие делиться информацией. Они или опасаются неприятностей (по большей части придуманных), или живут по принципу «моя хата с краю».

С откровенными приятно работать, даже когда они заваливают лишней информацией. Молчуны огорчают, потому что мешают распутывать дела.

Лиля Вишневская относилась ко второй категории.

Ровесница Аллы, на чем сходство двух девушек заканчивалось. Алюсик – рыжая кудрявая худышка. Лиля – брюнетка с прямыми длиннющими волосами, атлетически сложенная. Ее широкие круглые плечи казались еще шире по вине стильной тельняшки с глубоким вырезом на спине. При взгляде на Вишневскую вспоминался старпом Лом из мультика о регате капитана Врунгеля. На счастье Лили, природа наделила ее не физиономией старпома, а смазливеньким личиком. Ресницы, опушавшие большие черные глаза, вызывали у меня легкую зависть. Догадываюсь, что Лиля обладала красивой улыбкой. Впрочем, в присутствии сыскаря «морячка» улыбаться не собиралась.

– Можно ваше удостоверение? – Она взяла в руки корочки и принялась вертеть их с таким лицом, словно вознамерилась проверить на зуб или как минимум обнюхать. – Назовите сайт вашего агентства!

Я назвала. Девушка демонстративно ввела адрес в браузер на смартфоне.

– Легенду вы зазубрили, – скептически отозвалась она, когда в браузере открылся лендинг с описанием моих услуг. – Это еще не означает, что вы настоящий детектив. Сайт может быть фейковым, и вы – мошенница.

Та-ак, с «морячкой» придется трудно.

– Дмитрий Валерианович, отец Аллы, сказал, что вы лучшие подруги, много времени проводите вместе. И не только в академии, но и в «Фит-Мастере», и в других местах, – продолжала я как ни в чем не бывало, стараясь скрыть легкое раздражение.

На самом деле Первухин слыхом не слыхивал про Лилю, информацию о ней я собирала по крупицам, изучая посты с фотографиями в социальной сети. Но Вишневской незачем знать такие подробности, вдобавок мне важно подвести наш разговор к какой-нибудь теме, которая развяжет молчунье язычок.

Лобик «морячки» перестал хмуриться, хотя лицо оставалось каменным, и я решила разворачивать наступление на главном направлении:

– У меня письмо для Аллы от ее отца. Моя работа – это письмо передать ей в руки. Очень надеюсь, вы мне поможете. – Тут я дала артиллерийский залп: – У них в семье после смерти мамы все непросто.

– Не то слово! – выдохнула Лиля и растерянно запнулась.

Разбила я таки стену молчания.

– Алла и так много намучилась… – давила на жалость я.

– Да, – смущенно проронила Лиля, и вдруг ее прорвало: – За последние два года она сильно изменилась. Уже не была такой веселой. Вроде бы рядом, даже пытается шутить, отвечает мне, а сама где-то в другом месте. А еще эти «хари кришны» мозги ей промыли. Она теперь вся в своих медитациях, мантрах и другой чепухе. Я ее спрашиваю: «Зачем?» Она такая: «Помогает». Хотела и меня втянуть туда, на какие-то собрания отвести, на какую-то дачу у реки, что ли, не помню точно. Навязывала какие-то масла, какую-то веревку хотела мне на руку намотать. Сама с ней ходила. Словно чокнулась.

Взволнованный монолог Вишневской меня тоже встревожил. Я позволила предвзятости вести себя по ложному пути. Не понравился мне толстяк с сайта знакомств, и я объявила его извращенцем, придумала, будто он удерживает Аллу. Но что, если они даже не встречались, а только потрепались часок-другой на камеру? Вполне возможно. Между тем исчезновение девушки связано с «хари кришнами», которые, со слов Лили, являлись всесильной сектой, опутавшей Тарасов незримыми цепями. Или непальскими красными нитями. Скорее всего, Вишневская преувеличивала, и все же у меня намечалась альтернативная линия расследования. Час от часу не легче!

– Вы за нее боитесь, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я.

– Не боюсь, но беспокоюсь. Мне кажется, вся эта восточная чушь ей ничем не поможет. Алюсик просто прячется от реальности, но долго прятаться нельзя, надо жить дальше.

«То есть «хари кришны» – это не секта? Что-то я ничего не понимаю».

– А эти «хари кришны»… кто они? – не выдержала я.

– Тупые чудики, – ни секунды не колеблясь, выдала Вишневская. – Придумывают дурацкие сказки про дурацкий круговорот энергии и верят в них. Забивают людям головы своим хламом. Алюсику нужна помощь друзей, помощь психолога, а не «потоки энергии».

Ясно, Лиля не считает фанатов восточных практик сектой, просто чудиками. Хоть какое-то облегчение. Впрочем, мне, так или иначе, требуется проверить их развеселую компанию.

Диалог с «морячкой» принес капельку облегчения, поскольку убеждал в правоте первичных догадок. Улики постепенно занимали законные места в реконструируемой цепочке событий. Книги, фотографии, татуировка, красная нить и, конечно, дом у реки – все получало объяснение.

– А вы можете связаться с Аллой? Или можете сказать, где проходят их собрания?

– Нет. – Ответ прозвучал быстрее и категоричнее, чем предыдущие. Слишком быстро и категорично. Девушка вновь замкнулась.

Допускаю, что она не в курсе насчет собраний, но место, где Алла укрывается, Вишневской известно. Спросить ли «морячку» прямо в лоб про Землянского? Нет, она не скажет, а зря раскрывать карты мне тоже не хотелось. Девчонка ушла в глухую защиту, и я решила до поры до времени не давить на нее. Потом подберу момент и возобновлю атаку. Может быть, прослежу за ее передвижениями, когда возникнет необходимость.

Пока же пришлось попрощаться и двинуться назад в офис.

Академия красоты находилась от офиса недалеко, поэтому сюда и обратно я шла пешком, чтобы поразмыслить о деле и проветриться. На обратном пути проветриться не получилось. Несмотря на заверения календаря, что сейчас май месяц, утренняя прохлада держалась недолго, сменяясь пыльной духотой, быстро обволакивавшей сонный Тарасов. Интересно, каким будет лето, если жара навалилась на город уже в мае?

Тень от деревьев пока еще спасала, и погода не мешала думать.

Мысли вернулись к фотографиям Олега Землянского, немногочисленным и однообразным. Вечная свекольная майка. Вечно включенный компьютер. Вечный беспорядок в комнате. Почти все фотки – селфи, сделанные с мобильника. Из этого ряда выбивался один снимок – постановочный, с восточным фоном, сразу завладевший моим вниманием. Вечерняя усталость в сочетании со злостью затуманили мне разум и помешали сделать логические выводы. Теперь, после недолгого купания в освежающем ветерке, голова начала соображать.

Неужели Олег соорудил эти декорации собственными руками у себя дома? Сомнительно. То есть он пошел на какую-то студию. Ой, не смешите мои «искандеры»! Уж не знаю, как в столице, но в нашей глубинке отродясь не водилось студий со столь красивыми, оригинальными помещениями. Независимо от прайса, который мог быть заоблачным, тарасовские фотостудии предлагали для съемок серую, облезлую, пошарпанную кирпичную стену. Наверное, у каждого коренного тарасовца отыщутся снимки с фотосессии в духе «бомж андеграунд».

Значит, снимок на фоне бамбуковых стеблей сделан не в студии. Где? В том месте, где собираются чудики, которых Вишневская обозвала «хари кришнами». Вот это уже более вероятно. Какой-то городской клуб. Что, если именно он называется домом у реки? Лиля называла этот дом дачей. Стало быть, Аллу и Олега пригласили на чью-то дачу, где чудики проводят свои собрания. Дача необычная, там не сажают «Бычье сердце». Интерьер говорит о том, что владелец – великий фанат культуры Востока – организовал внутреннее убранство строго по фэншую, дабы не мешать циркуляции потоков энергии. Как бы ее, эту дачку, найти?

Есть один авантюрный план. Надо с помощью компьютерных премудростей убрать Олега с фотографии, чтобы оставалось только помещение. С новой картинкой можно запустить поиск похожих изображений в интернете, и есть шанс, что кто-то нафоткал дачу у реки и выложил снимки у себя в блоге или еще где-нибудь. А что? Попади я на такую «фэншуйную» дачку, где люди не спину гнут на грядках, а медитируют в уюте и комфорте, тоже бы не устояла и запечатлела шикарные интерьеры.

Вопрос в том, как убрать жиробаса с изображения. Для этого нужно в совершенстве знать какие-то компьютерные программы, графические редакторы, наверное. Немного фотошопить я умею, но не настолько.

Внутренний голос подсказывал мне, что нейросеть в состоянии решить проблему, убрав фигуру человека и восстановив фон за его спиной. Временами я пользуюсь ИИ, чтобы нарисовать картинку, – для работы или для души. Но я понятия не имею, как дать искусственному интеллекту задание на дорисовку фона. «Сотри к чертовой бабушке этого жирдяя!» – так, что ли?

Значит, мне нужен айтишник. Среди моих знакомых такого не было. В смысле, айтишников я знаю много, частному детективу без контактов с матерыми компьютерщиками невозможно делать бизнес. Но мои знакомства включали специалистов по восстановлению файлов, по информационной безопасности и так далее. Здесь же требовался дизайнер компьютерной графики, в просторечии – рисовальщик.

Дизайнера несложно найти через биржу фриланса, но этот вариант меня мало устраивал, потому что проще с глазу на глаз объяснить, как нужно обработать фотографию. Писать занудное техзадание не хотелось. Вдобавок мне требовалось контролировать процесс и давать указания по ходу работы.

– Светуль, приветики! – пропела я, поднеся телефон к уху. – Не помешала?

– Нет, что ты! – защебетал голосок Светки-парикмахерши. – Зачем звонишь?

– Хочу ногти обновить, облупились местами. И поболтать с тобой. – После этих слов я выдержала секундную паузу и заговорщически уточнила: – О мужиках.

Светка, полная восторгов, захихикала. Бедняжка, она не знает всей правды. С другой стороны, подруге я не соврала. Ногти действительно нуждались в небольшом «ремонте». И поболтать о мужиках я на самом деле собиралась, так как вспомнила, что Светка одно время встречалась с каким-то дизайнером. Надеюсь, они расстались друзьями. И надеюсь, Светкин кавалер был дизайнером графики, а не дизайнером мебели.

Глава 2

Нет ничего более захватывающего, чем узнавать характеры и судьбы людей. Восхищения достойно то упорство, с которым человек строит жизнь наперекор неустроенности, хаосу и произволу слепого случая. Фортуна отворачивается от нас, трагедии безжалостно избивают душу, но мы, стараясь не думать про обманы завтрашнего дня, продолжаем мечтать и питать надежды. Порой надежды сбываются, потому что человеком положено много трудов к тому, чтобы в окружающем мире стало на крупицу больше любви и счастья.

Обожаю изучать людей. Не стану скрывать, поначалу в профессию детектива меня привела жажда «экшена» и приключений. Со временем передо мной раскрылся другой, неожиданный плюс избранного пути. Работа научила меня читать человеческое сердце. Чтиво не всегда приятное, так как клиенты несут мне свои проблемы, негативные эмоции, темные мысли. Нередко узнаешь о людях такое, чего хотела бы никогда не знать или побыстрее забыть. И все-таки в любых трудных случаях я стойко держусь, потому что наблюдаю у многих потребность в справедливости и тягу к добру.

Светка-парикмахерша этого не понимает. В силу профессии она видит в людях собеседников, которые несут ей вагоны слухов и которым она раздает бесплатные советы. А почему бы и нет? После того как дашь сотню советов по уходу за волосами и ногтями, вполне естественно начать учить жизни. В конце концов забота женщины о кутикулах принципиально не отличается от заботы о муже или о детях. По крайней мере, в глазах Светки отличия напрочь отсутствуют.

Ремесло частного детектива Светке тоже видится – в целом справедливо – источником слухов, которые не заполучить иначе, как через прослушку, хакерство, погони и преследования. То есть абсолютно незаконные методы, которыми детективам вообще-то пользоваться не положено. Существенной разницей между моей работой и Светкиной, со Светкиных же слов, является то, что я слухи собираю более азартным способом. Мне не хочется переубеждать подругу. Мало того что ее мнение изменить непросто, так еще и ее специфический взгляд на мое ремесло изрядно меня забавляет.

– Ой, Танька! Ты меня вообще не слушаешь и не слышишь, – возмущалась Светка, разглядывая мои пальцы. Новенькая пышная завивка на ее голове затряслась от гнева. – Сто тыщ раз умоляла тебя не мазаться кремом перед маникюром. Как мне теперь работать, если у тебя руки жирные?

– Прости! Ну, не сердись. Я больше не буду…

– …И меньше тоже! – обиженным тоном проговорила Светка.

Я улыбалась, зная, что ее обиды не настоящие и быстро проходят. Мы сидели у нее на квартире, где Света принимала клиенток и подружек, делая стрижки или, как мне сейчас, маникюр.

– Танюш, сиди ты спокойно, не ерзай, – продолжала ворчать Светка, – будто первый раз на маникюре. Дай мне жир снять.

Неправда, вовсе я не ерзала, я абсолютно спокойна и расслабленна в душевной и уютной атмосфере, наполненной запахами лаков для волос и ногтей. Просто прежде чем пилить мне ногти, подружке было нужно попилить меня.

– Свет, а Свет?

– Чего? – Она старательно удаляла мицеляркой с кожи остатки крема, которым я машинально намазалась перед выходом из дома, потому что аномально жаркая погода, державшаяся последнюю неделю мая, сушила мне кисти.

– А помнишь, ты встречалась с дизайнером?

– Сто лет назад было.

«У нее что, интересно, год за пятьдесят считается?»

– Нет, не сто, – заспорила я. – Всего два года назад. Ты еще мне его фотки показывала. Где он с рыбой.

– Ах, Игорь-рыбак… – сообразила Светка. – А я-то думала, ты про Коленьку.

Уточнять, кто такой Коленька, я не стала, но на всякий случай имя запомнила. Честно сказать, вариант с Коленькой начал казаться мне более привлекательным. Игоря подруга едва вспомнила, причем он для нее всего лишь рыбак и просто Игорь, а не Игорек, например. Дизайнер Коленька – другое дело.

– Ты с кем-нибудь из них еще общаешься? Можешь связаться?

Взгляд подруги замер на моем лице.

– Мне нужен дизайнер! – поспешила объясниться я.

– Тьфу ты, а я уж понадеялась… – опять заворчала Светка. – Тань, тебе не дизайнер, мужик тебе нужен.

– Хочу походить в девках! – Я пыталась отшутиться.

– И останешься старой девой. – Подруга была неумолима. Но затем ее лицо смягчилось. – Ладно уж, поищу телефончик. Тебе по работе дизайнер нужен или хочешь визитки заказать?

– По работе.

Распространяться я не собиралась. Постоянно пропуская через руки конфиденциальную информацию, приучаешься секретничать, недоговаривать. И все же иногда случались моменты, когда непонятный внутренний порыв заставлял совершить нечто наперекор выработанным привычкам. В такие минуты просто знаешь, чувствуешь с полной уверенностью, что нужно поступить определенным образом или сказать нечто, о чем говорить не собиралась.

Пока Светка работала с левой рукой, правой я достала смартфон и открыла на нем фотку с Олегом на фоне бамбуковых декораций.

– Очень нужно обработать, чтобы понять, что это за помещение.

– Ой, мамочки! – чуть не привстала Светка. – Ну и клиенты у тебя. Не-е, я бы с таким стремным работать не стала.

Она правда думает, что клиентов, которые рожей не вышли, я из офиса выталкиваю? Конечно, фейсконтроль играет не последнюю роль в частном сыске, но у меня как-никак не модельное агентство.

– Это не клиент, это… – Я понизила голос до шепота: – Это цель. Объект слежки.

Дело предстало перед подругой в новом свете.

– А-а, – протянула она и взяла смартфон из моих рук, пристально разглядывая каждый пиксель на фотографии округлившимися глазами. Неожиданно Света выдала: – Я тебе и без всякого дизайнера скажу, что это за помещение.

Неужели подруга немедленно избавит меня от многочасовых поисков? Я отказывалась верить внезапно свалившейся на голову удаче.

– Это клуб по интересам. Я там была с подружками, с Викой и Леной, ты их знаешь. Скучно, на любителя. Собираются люди вместе и учат друг друга уму-разуму. Учат, как правильно медитировать, как правильно кушать, как правильно пить. Даже как правильно дышать, прикинь! Вот чудики!

Полагаю, Светке, которая сама любила раздавать советы направо-налево, тяжко пришлось в компании поучающих ее, как надо дышать. Мне же, напротив, захотелось немедленно телепортироваться прямо из Светкиной квартиры в изумительный клуб. Не зря второй раз за утро я слышу слово «чудики». На горизонте замаячил реальный шанс со дня на день закрыть дело, которое получила только вчера.

– Знаешь название? – в нетерпении спросила я.

– Называется «Лотос»… – протянула она и задумалась. – «Лотос Зиты» вроде бы. Или «Лотос Гиты»? Нет, ни то ни другое. Секундочку!

Света нырнула в сумочку и принялась горстями извлекать из этого бездонного вместилища всевозможный мусор: фантики, скомканные стикеры, пустые блистеры от каких-то таблеток, трамвайные билеты (разумеется, «счастливые», по заверениям их хозяйки), инструменты для маникюра. Опустошив сумочку наполовину, ее владелица извлекла крохотную записульку и декларативно прочла витиеватые каракули, и впрямь напоминавшие санскрит – язык Древней Индии: «Лотос Лакшми». И для пущей убедительности по-дирижерски взмахнула пилочкой, извлеченной из недр все той же сумки.

– Есть адрес?

Умница Светка не только сообщила адрес, но и дала подробнейшие инструкции, где и куда повернуть, как найти дом с арочкой, через которую нужно пройти во внутренний дворик, где находится вход в клуб. Мало того, подружка даже догадалась скопировать расписание, согласно которому ближайшее собрание «Лотоса» состоится завтра в десять утра. Я предвкушала скорое закрытие дела, и все-таки какой-то неугомонный бесенок дернул меня спросить наугад:

– Свет, а ты слышала что-нибудь про «Дом у реки»?

– Старый-престарый американский фильм-нуар, сплошная готика, – не задумываясь, выпалила Светка и принялась спойлерить в неподражаемой запутанной манере: – Детективная история, тебе понравится. В общем, там актриса, которая снималась в сериале «Звездный путь», закрутит роман с братом убийцы, а она была ему женой. Убийца с пьяных глаз убил горничную жены. Потом они с братом…

Одно наслаждение слушать, как Света пересказывает сюжеты фильмов. Пересказы у нее получались непонятными и сумбурными. Кто кому брат, кто кому сват – разобраться нет ни малейшей возможности. После таких спойлеров нестрашно садиться к телевизору. Все равно со слов подруги я так ничего и не поняла в этой старой кинокартине, поэтому просмотр обещает выдаться интересным.

Что ж, тайна дома у реки осталась неразгаданной, даром в какой-то момент меня посетила шальная мысль, будто Светка закроет все вопросы. Впрочем, возможно, и закрыла. Нельзя исключать, что Алюсик действительно записала на листочке название готического триллера, который ей посоветовали посмотреть друзья по клубу «Лотос».

Пока еще рано радоваться. Религиозное объединение – штука серьезная, совершенно неясно, кто за ним стоит: обычные «чудики», как назвала их Лиля, то есть люди, поглощенные духовными исканиями; или же это отряд фанатиков, управляемый тоталитарным лидером. Прежде чем идти к ним, необходимо хорошенько подготовиться. Самая лучшая подготовка – проверить, нет ли какого компромата на «Лотос Лакшми» у прессы. И я знала, к кому обратиться за помощью.

* * *

Никогда не приходите к журналисту раньше назначенного. Если он сказал, что освободится в пятнадцать ноль-одну, это значит, что в пятнадцать ноль-ноль еще будет занят. В таком режиме живут и работают журналисты, у газетных редакторов все гораздо хуже.

Мой давний приятель Игорь Сагателян (для меня – Гарик) занимал пост главреда в одном из крупнейших городских изданий, которое годик-другой назад влилось в какой-то медиахолдинг. Ясен день, возможность поболтать со мной когда угодно в разгар трудовых будней у Гарика отсутствовала, даже если бы бедолага в лепешку расшибся. Приятель выделил мне сегодня небольшое окошко, и меня угораздило приехать за двадцать минут до намеченного срока, отчего теперь приходилось сидеть в приемной. Здесь стоял стук и грохот, словно редакция работала на допотопных печатных машинках, не ведая об изобретении компьютера. Откровенно говоря, меня всегда удивляло, почему в редакциях так шумно, ибо ни одной машинки, равно как и никакого другого источника чудовищного грохота, я не приметила.

Дверь в кабинет главреда забыли закрыть, а возможно, оставили приоткрытой для сквозняка, так что я могла видеть и слышать происходящее внутри. Шум-гам не перекрывал доносившегося из кабинета торжественного монолога, с которым выступал гость Сагателяна. В пламенном трибуне, худощавом и седеющем, моментально узнавался директор Тарасовского ТЮЗа Геннадий Рожков. Директор, видимо приглашенный на интервью, не мог отвечать на вопросы сидя, отчего возвышался над столом, за которым в полном молчании внимали напыщенной речи хозяин офиса и какой-то другой человек, коренастый и абсолютно лысый мужчина, в котором угадывался худрук театра Иосиф Залкинд.

– Мы не просто служители муз, мы – рабы театра! – громогласно вещал Рожков. – И если в нашем славном ТЮЗе засорится унитаз, я возьму кружку, он возьмет кружку… – Директорский перст немилосердно указал на блестящий череп худрука. – Все возьмут кружки! И пойдем черпать!

Не проронивший ни звука Залкинд кивал, принимая нелегкую долю с истинно рабским смирением.

Двадцать минут показались пыткой. Еще больше терзала мысль о том, что Рожков задержится в редакции, а выставить за дверь столь важного гостя, которого интервьюирует лично главред, равносильно смертному греху. Деваться некуда, придется ждать и терпеть. Гарик, как никто другой, мог располагать публикациями, документами, фото и видео, аудиозаписями – словом, самыми разнообразными свидетельствами о темной стороне в деятельности городского клуба «Лотос Лакшми», куда мне предстоит наведаться завтра с тайной миссией.

Сегодня же фортуна продемонстрировала поразительную благосклонность, и деятели искусства удалились вовремя, на что я не смела и надеяться.

– Привет, Танюш! Как видишь, главный редактор порой подрабатывает журналистом, – пошутил Гарик. – Есть ви-ай-пи, к которым допускают только таких же больших шишек, как они сами.

В моем представлении ви-ай-пи – это чиновники и олигархи, а не директор театра. Главный редактор причислил Рожкова к их числу просто из уважения, и я не стала спорить.

– Именно твой доступ к большим шишкам мне сию же минуту позарез необходим, – ответила я.

Он отодвинул стул, жестом приглашая меня садиться, и так же жестом предложил кофе. Сглотнув слюну, я замотала головой. Кофе мне хочется всегда, но выбор Сагателяна меня не устраивает. Иногда Гарик покупает что-то очень хорошее, иногда бурду. То ли он ничего не смыслит в божественном напитке, то ли я слишком привередлива. Прежде чем приступить к расспросам, я поинтересовалась, каково у Гарика положение на личном фронте.

– Дома-то как? Как Марианна?

– Знаешь… Не скажу, что… Но лучше, чем было. Я над этим работаю. – Сагателян похудел еще больше с последнего раза, когда мы виделись. Дело тут не в напряженной работе – с ней он всегда справлялся превосходно. Осунувшееся и посеревшее лицо говорило о том, что борьба за спасение семьи, за сохранение отношений с женой выматывала мужика. – А у тебя что новенького? – Он лукаво подмигнул, намекая, что не здоровьем интересуется.

– Свободна и независима, – лаконично отрезала я, избегая затяжных и пустопорожних бесед о затишье на моем личном фронте. Хватит с меня Светкиных наставлений. – Расскажи, что тебе известно о клубе «Лотос Лакшми»…

– Знаю-знаю, – не дослушал Сагателян. – Туда моя приятельница ходит, я вас познакомлю. Гиляна Идрисова. Красивая женщина и хороший человек.

Вообще-то, насколько мне известно, по законам русского языка слова нужно располагать в другом порядке: хороший человек и красивая женщина. Но у Сагателяна, как всегда, Эрос на первом месте. Пока эти мысли проносились у меня в голове, Гарик взахлеб рассказывал о Гиляне, и его многословное повествование сводилось к одному сообщению: «Ах, какая женщина, мне б такую!»

Ладно, пусть выговорится! Слушая вполуха восторги Гарика, я в силу профессиональной привычки пробежала глазами по столу, «сканируя» ворох газет, распечаток, фотографий… На одном из снимков мой взгляд остановился.

– Откуда она у тебя?! – Возглас выдал меня с головой, хотя я не собиралась выбалтывать Гарику цель своего визита, ограничившись сбором сведений о «Лотосе». Но держать себя в руках не было возможности, поскольку с одной из фотографий на меня смотрело усыпанное золотыми веснушками личико в обрамлении полыхающего рыжего нимба.

На столе главреда лежал портрет Аллы Первухиной.

– Ого! Знал, что ты держишь руку на пульсе криминальной жизни Тарасова, но не думал, что посвящена в такие секреты, – почтительно произнес Сагателян. – Сообщение о ее смерти заняло от силы два абзаца в нашей газете.

О смерти? Почему тогда полиция не связалась с Первухиным? Тут я сообразила, что обозналась. Умершая удивительно походила на Аллу, но все-таки это была другая девушка.

В памяти всплыла недавняя заметка из криминальной хроники, в ушах вновь зазвучали разговоры тарасовцев, напуганных жутким происшествием. Анастасия Лукьянова, двадцати двух лет, ушла из дома две недели назад и бесследно исчезла, пока полиция не обнаружила ее тело со следами насильственной смерти в Малиновом овраге на окраине лесопарка.

Мне не хотелось рассказывать Гарику подробности о своем деле, тем более что без необходимости детектив обязан скрывать такого рода информацию и не засвечивать личность клиента. Поэтому я не стала объяснять, что перепутала двух похожих девушек, вместо этого решила увести внимание главреда в другую сторону, попутно разведав подробности о «двойняшке» Первухиной. Надо ведь держать руку на пульсе криминальной жизни Тарасова, как выразился Сагателян.

– Будь другом, Гарик, скажи, что тебе известно. Полиция отмалчивается, а мне нужно понять, связано ли убийство Насти Лукьяновой с одним из моих дел.

– Ага, значит, не во все секреты тебя посвящают люди в форме, – печально промолвил Сагателян и вдруг таинственно зашептал, радуясь возможности хоть с кем-то поделиться доверенной ему информацией: – У них есть гипотеза, что убийство совершено маньяком…

Через пять минут я получила исчерпывающую картину. Первоначально следствие прорабатывало традиционные версии: ограбление, нападение с целью изнасилования, конфликт с бойфрендом.

В приватной беседе со следователем Сагателян узнал о необъяснимых результатах вскрытия. Исследование травм на руках и ногах Насти показало, что девушку какое-то время удерживали связанной и подвергали пыткам. Консультация с московским экспертом из Главного управления криминалистики заставила полицию встревожиться еще больше: в своем заключении он настаивал, что характер травм свидетельствует о серьезной психопатологии преступника, который с высокой вероятностью может оказаться серийным убийцей.

– Москва полагает, что преступление мог совершить серийный маньяк. Наши не спешат это признавать. Никто бы не захотел на их месте. И те и другие согласны в одном – подробности дела должны быть скрыты от общественности на предварительном этапе следствия. Чтобы не поднимать паники, пока нет ответов на вопросы, – завершил свой рассказ Гарик. – Мне сообщили некоторые сведения только для того, чтобы я помогал ментам мониторить информацию в СМИ и пресекать любые утечки.

– Что тебе известно о личности Лукьяновой?

– Сирота, нигде не училась, работала уборщицей на вокзале, также подрабатывала в одном спа-салоне, еще кое-где. Кстати, с «Лотосом» никак не связана, по крайней мере, никогда там полы не драила, насколько известно… Стоп, уж не собралась ли ты ловить серийного убийцу?

Он выглядел испуганным. Все-таки Гарик – хороший друг и беспокоится обо мне, зная о моем умении искать неприятности на пятую точку.

– Не чуди вольным светом! – отмахнулась я. – Где я, а где серийные убийцы? Только хотела убедиться, что мое расследование не пересекается с делом Лукьяновой. К счастью, нет. Меня больше интересует, есть ли у тебя компромат на «Лотос». Скандалы, сплетни, слухи.

Трудно сказать, поверил он мне или нет. Я говорила искренне… или почти искренне. Просто кое о чем умолчала. Но не солгала в главном. С таким чудовищем, как серийный убийца, я не справлюсь. Это не работа для одиночки, здесь нужна команда опытных профессионалов с колоссальными ресурсами, масштабы которых я, при всех своих познаниях в криминологии, вообразить не сумею. Я всего лишь ищу сбежавшую дочурку, охоту на тигра давайте доверим специалистам.

С другой стороны, моя беглянка – точная ксерокопия убитой. Серийный маньяк в городе… Извращенец Олег, зафрендивший почти три сотни девушек…

Я поспешила отмахнуться от неприятных мыслей. Не сболтнуть бы Первухину о том, какие подозрения меня порой посещают. Он же умом тронется от ужаса!

– Не обессудь, компромата на «Лотос» нет, – развел руками Сагателян, возвращая меня к текущему расследованию. – Обычный клуб для общения. Проводят собрания, беседуют об индуизме и буддизме, обмениваются книжками, гоняют чаи и жгут ароматические палочки.

Жгут палочки? Вспомнился мятый розовый листочек с рекламой ароматических палочек, на обороте которого значилась надпись, лишившая меня покоя. Вообще это место представлялось мне весьма привлекательным для Аллы. Каждая новая деталь укрепляла меня в убежденности, что девушка сюда хотя бы разок наведывалась. Гарик сообщил немного, но достаточно.

Мое время истекало, пора покидать общительного главреда.

– Шноракалюцюн, – поблагодарила я на прощание с неистребимым русским акцентом. Выговорить языколомное слово правильно у меня не выходило, хоть ты лопни.

– Чего? – заморгал Гарик.

– Я тебе по-армянски «спасибо» сказала, – ответила я, еще больше усомнившись в своем произношении.

– Ну ты даешь, Тань! – искренне поразился главред. – Такая фантастическая интуиция, такая блестящая дедукция, но порой не видишь того, что прямо под носом. Я родился и вырос в Тарасове. Мои папа с мамой родились и выросли в Тарасове. Никто в нашей семье не говорит на армянском.

Он покачал головой, а я задумалась над его мягким упреком. Меня с первого дня расследования не покидает мучительное чувство, словно я и впрямь упускаю нечто важное, лежащее прямо под носом.

* * *

В телефонном разговоре с клиентом выяснилось, что Первухин три раза в неделю бегает по утрам, поэтому в то утро я договорилась встретиться с ним для совместной пробежки. Дело вот-вот будет закрыто, пропавшая дочка найдется, и я готовилась отчитаться о выполненных на текущий момент работах, внушив обеспокоенному отцу уверенность в благополучном исходе. Совместная пробежка преследовала и другую цель – поближе узнать Первухина, понять его личность и мотивацию. Мне хочется мало-мальски счастливого воссоединения семьи, а не очередной трагедии.

Розыск человека не ведется без проверки клиента. Кто ты и зачем кого-то ищешь? Нет ли у тебя, дружок, дурных намерений? Безоговорочное доверие и ЧДД (то бишь частная детективная деятельность) – вещи несовместимые. Мне хотелось верить Первухину, но частному сыщику нельзя позволять использовать себя в преступных целях. А ведь желающие находятся.

Прошлым летом побывала на семинаре для детективов в Питере, где с интереснейшей историей выступил глава одного из крупнейших сыскных агентств страны «Наша гарантия». Между собой мы, сыскари, называем это агентство «Наш Гаргантюа», потому что их босс Миша – двухметровый здоровяк – когда-то в молодости занимавшийся вольной борьбой.

Так вот, Гаргантюа поведал о том, как пришел к ним клиент, с виду наивный и простой, словно ситцевые трусы. Говорит, мол, ищу одноклассника (назовем его Васей Пупкиным), классный парень был, мы бы с ним вспомнили старые добрые, назюзюкались бы… Поиски одноклассников и старых друзей в нашем ремесле не редкость, причем иногда такая работа приносит легкие деньги. В тот раз один из сотрудников «Гарантии» тоже решил, что ему в руки плывут легкие деньжата, потому что у Пупкина имелся аккаунт в «Одноклассниках», где Василий, великий ипохондрик, чуть ли не ежедневно рассказывал о воображаемых проблемах со здоровьем: вчера чихнул, сегодня кашлянул. И сотни человек на полном серьезе давали Пупкину разнообразные медицинские рекомендации – от приема таблеток до энергетического воздействия на чакры.

Выяснить адрес проживания Пупкина представлялось задачкой нехитрой, тем более что в Васиных постах постоянно мелькали фотографии аптеки рядом с его домом, которую великий ипохондрик регулярно обогащал. Но тут сотрудник задумался, почему клиент своими силами не нашел столь популярного и общительного Пупкина. Мог бы не тратиться на недешевые услуги агентства, а вместо этого зайти на «Одноклассники», запросто отыскать там дружбана, начать с ним переписку и пригласить в шинок. Конечно, клиент производил впечатление человека туповатого, и все же в душе детектива зашевелился червячок сомнения. Стали проверять мнимого «дурачка», и выяснилось, что Васину страничку он давно нашел, но не знал, как вычислить физический адрес, при этом писать Пупкину напрямую не собирался. Почему? Да потому, что Пупкин – никакой ему не одноклассник. Это мужик, к которому ушла бывшая «дурачка». Хуже того, клиент искал Пупкина не для мордобития, а кое-чего похуже. Словом, ждало ипохондрика лекарство от всех болезней – могилка в лесу.

С первого дня работы я взяла за правило тщательно проверять клиентов. Временами допускала ошибки, выполняла проверку недостаточно добросовестно, упускала многое, но с годами отточила навыки скрининга.

Дмитрий Валерианович этой процедуры не избежал. Разумеется, проверка вовсе не сводилась к выяснению того, фальшивый ли у Первухина паспорт или настоящий. Паспорт, даже неподдельный, ничего не скажет о биографии человека и его намерениях. Я копаю глубже, пытаюсь разгадать мотивы клиента.

Проверять ученых – одно удовольствие. У каждого есть страничка на сайте вуза, в котором он работает, есть куча публикаций, многие из которых доступны для скачивания. Отзывы студентов на различных площадках, где можно дать оценку преподавателю. Добавим до кучи аккаунты в соцсетях, регулярно посещаемые студентами и коллегами. Вся цифровая и реальная жизнь как на ладони.

Дмитрий нравился людям. Хвалебных отзывов немного, а вот просто хороших, теплых слов о нем – предостаточно. Слепо доверять добрым комментариям я не спешила. Как ни печально признавать, но есть субъекты, которые умеют ловко внушить окружающим восхищение, тогда как с домочадцами ведут себя деспотически. Не хотелось бы приводить девушку в дом к тирану. Как-никак Алла ушла от отца. Сбежала. В двадцать лет подростковых бунтов не случается, не станем об этом забывать. Выходит, у них дома произошло нечто серьезное и весьма неприятное.

Чтобы заметить в человеке нездоровые наклонности, недостаточно порыться в интернете и почитать лестные комментарии. Лучший тест – провести в тесном общении с этим человеком по меньшей мере пару часов.

Мы встретились у зоомагазина, выполнили растяжку и побежали вдоль посадок по улице Балашова – главной зеленой ленте города, пересекающей исторический центр Тарасова с его милыми домиками. Первухин выглядел гораздо лучше, чем в нашу первую встречу. Бегал он так себе, чувствовалось, что с годами растерял форму. Я старалась не торопить его и не подавлять своим превосходством. Он заметил это.

– Спасибо, что подыгрываете, – улыбнулся он на бегу, – я теперь редко выезжаю на раскопки, плюс возраст. Запустил себя.

– У меня нет в планах обогнать вас, – великодушно отозвалась я, – потому что прямо сейчас мне нужно рассказать о проделанной работе.

Избегая лишних деталей и домыслов, я сообщила, что посетила академию красоты и редакцию газеты, в итоге вышла на клуб «Лотос Лакшми», куда Алла с большой долей вероятности могла заходить или ходит до сих пор.

– Вам что-нибудь известно об этом клубе? – спросила я, завершив отчет. – Как думаете, Алла заинтересовалась бы таким местом?

– Нет… ничего не известно… Но Алле бы там понравилось… с учетом ее интереса к Востоку… Давайте остановимся…

Он тяжело опустился на скамейку напротив здания Союза художников. Я подала Первухину бутылочку с водой, а сама использовала перерыв, чтобы повторно выполнить растяжку.

Вокруг ни души, город еще спал, лишь ранняя пташка пронеслась мимо на светло-сером «Ниссане», да круглосуточная аптека через дорогу приглашала заглянуть своей открытой дверью.

– Алла нашла в восточной мудрости отдушину, порядок, смысл, – неторопливо рассказывал Первухин, приводя в порядок дыхание и мысли. Вспоминать недавние грустные события подчас тяжелее, чем случившиеся при царе Горохе. – Меня это успокаивало, потому что после смерти Лизы девочке требовались умиротворение и надежда. Знаете, Алла даже татуировку сделала. Падма.

Признаюсь, слово мне незнакомое. Это он про цветок на бедре девушки?

– Что такое падма? – прямо спросила я.

– Символ в виде цветущего лотоса. – Ответ подтвердил мои догадки. – Правда, я своими глазами не видел. Однажды она пришла из тату-салона и сказала, что нашла себе красивую картинку. Показала на телефоне фотографию из альбома. Мы с ней тогда много говорили. Минуты общения между нами стали очень редки в последнее время.

– Вы одобрили татуировку? – Я присела рядом и достала свою бутылочку.

– Нет. Но Алле ничего не сказал. Пусть ходит с татушкой, если хочет.

– Почему не одобрили?

– Тату набивают по двум причинам. Первая – избыток свободного времени и жажда ярких впечатлений, чего-то свеженького. Вторая – подавляемое недовольство собой, желание себя перекромсать. Все равно что резать бритвой лицо перед зеркалом. Тот, кто собой доволен и у кого жизнь насыщена, не нуждается в «рисовании».

Что-то в его словах есть. По крайней мере, мои многолетние наблюдения за людьми отчасти подтверждали выводы Первухина.

– Знаете, – продолжал он, – при покраске волос девушка ведь тоже не дурью мается, а хочет каких-то изменений в себе и в своей жизни.

Ой, не сказала бы! Знакома с двумя дамочками, которые точно дурью маются, когда наведываются в парикмахерскую. Но в целом, опять же, Первухин говорил правильные вещи. Неспроста Светка советует мне покраситься. Пока я блондинка, как уверяет подруга, я останусь незамужней, ибо светлые волосы являются сигналом неготовности женщины к стабильности и серьезным отношениям. Конечно, Светка такой же психолог, как я – испанский летчик. Однако есть над чем призадуматься.

– Падма сигнализировала о большем, чем просто увлечение Востоком. Алла испытывала недовольство собой и жизнью. Неудивительно, скажу я вам. – Он посмотрел мне в лицо. – Человек, столкнувшийся со смертью близких, испытал величайшую несправедливость на свете.

Он чего-то недоговаривает, но «красных флажков» я так и не заметила.

– Татьяна Александровна!..

– Зовите меня просто Татьяна.

– Хорошо, Татьяна. А вы меня – Дмитрий. Не хочу сидеть без дела и ждать, пока вы почините то, что я сломал. Понимаю, что вмешиваться глупо, Алла еще больше замкнется. Но если вдруг у вас найдется какое-нибудь поручение для меня…

– Найдется, – смело заверила я.

Вчера в разговоре с «морячкой» Лилей, я придумала, будто собираюсь передать Алле отцовское письмо. Тогда выдумка помогла мне продолжить разговор и вызвать Вишневскую на откровенность, пусть и ненадолго. Оглядываясь назад, я осознаю, что идея с письмом не столь уж плоха. В некоторых случаях отцу и дочери проще возобновить общение через переписку, прежде чем увидеться лицом к лицу. Не знаю заранее, согласится ли дочь прочесть послание от отца. В любом случае это не важно, так как работа над письмом позволит отцу занять себя чем-то полезным.

– Напишите дочке письмо, Дмитрий. Обязательно от руки. Скажите то, что собираетесь сказать при встрече. Я передам его, когда увижусь с ней.

– Вы его прочтете? – Он то ли встревожился, то ли огорчился.

– Желательно, – честно сказала я. – Сюрпризов не хотелось бы.

Дмитрий думал недолго, прежде чем заговорить вновь:

– Тогда вы должны знать, что Алла не уходила из дома.

Опаньки! Я откинулась на спинку скамейки и на пару секунд закрыла глаза. Интуиция меня не подвела, Дмитрий действительно что-то скрывал, и это «что-то» было очень серьезным.

– Расскажите мне все, – мягко попросила я и положила ладонь ему на руку.

– Она бы не ушла. Это я прогнал ее. Сказал уходить. Нет, велел убираться.

Вот теперь, кажется, не осталось недосказанности.

– Хорошо, что вы сказали правду, Дмитрий. Понимаю, такое дается нелегко. – Он кивнул, и я продолжила: – То, что вы сообщили, мне поможет. И я сильнее, чем прежде, убеждена, что вам следует написать письмо дочери.

Ни секунды не сомневалась, что найти девчонку – это только полдела, не менее сложным будет уговорить ее возобновить общение с отцом. Теперь же, после признания Дмитрия, я уже не могла сказать, какая из двух частей моего задания сложнее. Не удивлюсь, если поиски доставят меньше хлопот, чем посредничество при воссоединении. Не факт, конечно, что воссоединение вообще произойдет когда-либо.

Пробежка закончилась, мы прогулочным шагом возвращались к зоомагазину, где я припарковала свою «ласточку».

– Вас довезти до дома?

– Нет, благодарю. Дойду пешком. До жары еще далеко. Кстати, – добавил он, – жара скоро закончится. В Москве уже температура упала, идут холодные дожди.

Я улыбнулась. Среди нас, тарасовцев, бытует верная примета: если в Москве меняется погода, то через недельку, а то и раньше, в Тарасове тоже погода изменится. Златоглавая погоду делает во всех смыслах этого слова.

Замечание Дмитрия про столицу напомнило об эксперте из Главного управления криминалистики Следственного комитета и том жутком предположении, которое выдвинул этот эксперт в отношении смерти несчастной Настеньки Лукьяновой.

Неприятное давящее ощущение внутри грудной клетки вызывало дискомфорт. Меня подмывало сообщить о серийном убийце, но говорить о таком с родителем нельзя ни при каких обстоятельствах. К тому же как я могу рассказать о тех опасениях, которые гоню от себя прочь? По-хорошему, сначала нужно пойти в полицию. С чем? Никаких улик, подтверждающих связь между исчезновением двух девушек, не имеется, кроме феноменального внешнего сходства Аллы и Насти. Неужели нелепое совпадение?

«Ой, хватит уже! Телевизор надо меньше смотреть!» – мысленно прикрикнула я на себя, хотя точно знала, что теперь уже никогда не успокоюсь и потому с сегодняшнего дня обязательно начну прорабатывать новую линию расследования: Олег Землянский – серийный убийца.

* * *

Глаз не ватерпас, может ошибаться, даже если принадлежит зоркой Светке. Подруга обозналась и теперь пусть ищет для меня контакты дизайнера Коленьки. Да, в клубе «Лотос Лакшми» имелись декорации из бамбука, но в остальном помещение разительно отличалось от того, которое я увидела на фотографии с Олегом. По правде сказать, мне полегчало. Хорошо, что Землянский не здесь снимался, а где-то в другом месте. Заходила ли сюда Алла Первухина?

Клуб обманул мои ожидания узреть мрачную кафедру, с которой седобородый верховный жрец гипнотизировал бы собравшуюся паству. Вместо тоталитарного лидера гостей кратко, буквально одним предложением, поприветствовала упитанная тетенька в здоровенных очках с затемненными стеклами, пожелавшая всем «благодатного времяпрепровождения» и затем шустро растворившаяся в толпе, несмотря на полноту. Разношерстная публика, заполнявшая просторную комнату, разбивалась на мелкие группки старых знакомых, которые весело болтали о том о сем, и, хочу заметить, разговоры были далеки от астральных сфер и самосовершенствования.

Интересно, почему Светке здесь было скучно, они же великие сплетники. Кто-то обсуждал недавние покупки, других вообще занимали дачные дела. Самыми «духовными» казались те, кто делился впечатлениями от спа-программ какого-то салона:

– Ты там была? Там правда так здорово?

– Два раза уже ходила. Красивое место и расслабляющее. Тебе бы туда отдохнуть. Ты чересчур напряженная.

– Оля, ты на меня положи! – прогрохотал над моим ухом какой-то мужик, попросив спутницу пополнить ему баланс телефона. Фраза меня повеселила, однако никто из окружающих не засмеялся, на мужика даже не обратили внимания.

– Вы у нас впервые? – раздался голос радушной хозяйки.

Рядом со мной непостижимым образом материализовалась пышнотелая тетенька в темных очках. Она как-то выцепила меня среди гудящего роя, безошибочно определив, что я здесь новичок и слабо понимаю, с кем вступить в общение. Умиленная улыбка приглашала к откровенности, однако я подозревала, что, если покажу корочки и назову цель своего визита, эта женщина враз посуровеет и потребует выметаться, дабы не препятствовать духовным занятиям гостей и не навлекать позора на их честное заведение.

Корочки я все-таки показала, а следом извлекла фотографию.

– Пожалуйста, посмотрите на снимок! Я разыскиваю эту девушку, у нее могут быть проблемы. Подскажите, не появлялась ли она здесь.

Нет, за дверь меня не вытолкали.

– Мне так жаль, что не могу быть вам полезной, – медленно произнесла тетенька расстроенным тоном, не выпуская фото из рук и с неподдельным старанием разглядывая каждую черточку лица Первухиной. – Ни разу ее не видела. Но, конечно же, вам стоит поспрашивать других. В «Лотосе Лакшми» вам с удовольствием помогут.

Голос хозяйки оставался радушным, тогда как приторное лицо сделалось кислым от сочувствия. Я поблагодарила женщину, заверив, что непременно последую ее доброму совету. Тетенька опять расплылась в довольной улыбке и бесследно исчезла, видимо переместив свою сущность через астрал в другую точку вселенной.

Поражаясь повышенной мобильности некоторых тучных людей, я еще раз окинула взглядом собравшихся. Тетенька в очках только что доказала свою способность к моментальному и безошибочному вычислению новичков в клубе. Внешность у Первухиной броская и запоминающаяся. Мимо таких огненно-рыжих не пройдешь и забудешь их не скоро. Раз хозяйка не видела Аллу, значит, девушка сюда не наведывалась. Как и ее «папа напрокат». Естественно, я постараюсь поговорить здесь со всеми, несмотря на скепсис. Существует тающий шанс, что кто-то мог видеть Аллу в другом месте, популярном среди фанатов восточных практик.

Хотя какие из них фанаты! Они про конфеты больше болтают, чем про йогу.

Мое отчаяние достигало точки, за которой начинается истерика, когда в пестрой толпе посетителей я увидела молодую босоногую брюнетку в голубом сари. Она что, по улице в этом шла или в клубе переоделась? Лицо женщины выражало покой и отрешенность, по сомкнутым губам скользила едва заметная улыбка, свидетельствовавшая о том, что гостье доставляло удовольствие погрузиться в здешнюю толчею. Вместе с тем женщина ни с кем не общалась, словно бы и не видела окружающих. Она бесшумно передвигалась вдоль стены, сложив ладони в молитвенном жесте, и через каждые несколько шагов слегка сгибала колени, будто намереваясь присесть. Босоногая незнакомка про себя читала мантры, в чем можно не сомневаться, но мое внимание приковало к ней вовсе не это. На голубом шелке выделялась легко узнаваемая темно-красная полоса – с унизанных недорогими, но большущими перстнями пальцев свешивалась на сари непальская нить.

Некрасиво прерывать чужую медитацию, да выбора у меня не было. Я кинулась наперерез женщине в сари.

– Простите, бога ради! Извините! Мне так стыдно, – жалобно зашептала я. – Просто увидела у вас непальскую нить, а я как раз хотела ее купить. Не подскажите, где вы ее нашли?

– Держите, я дарю, – спокойно ответил на мою бестактность мягкий, нежный голос. Рука с перстнями протянула мне нить.

– Нет-нет, что вы, я не могу… К тому же я хочу купить несколько таких. Для себя и друзей.

– Разумеется. – От босоногой женщины неспешно растекались волны безмятежности. – Вам нужен центр просветления «Дом у воды».

– Может, «Дом у реки»? – Я затаила дыхание.

– Ах да! «Дом у реки», точно! – Она медленно покачивалась, прикрыв глаза. – Там много чудесных программ для вашей праны. Йога, медитация, аутотренинг, массаж. А еще у них есть небольшая лавочка. Продают непальскую нить в том числе. А еще масла и другие полезные вещи.

– Я так рада! – В тот момент я и впрямь испытывала несказанную радость. Была б моя воля, полезла бы к незнакомке с обнимашками. – Спасибочки вам огромное!

Черные глаза женщины заискрились, ее приятно удивил взрыв моей искренней благодарности.

– Не могу назвать точный адрес, – нараспев произнесла дама в сари, – не сердитесь. Моя память совершенно не держит цифр. Скажу, что это заметная десятиэтажка недалеко от остановки «Сенной рынок». Весь нижний этаж занимают магазины, а в угловом офисе вы найдете «Дом у реки».

Память у нее никуда не годилась. Название перепутала, адреса не помнит. Видимо, совсем отрешилась от всего мирского. Но сердиться я не могла и принялась осыпать собеседницу заслуженными благодарностями. С моей памятью тоже творилось неладное, потому что под влиянием пережитых эмоций я едва не ломанулась на выход, забыв показать фотографию Алюсика.

Женщина, не притронувшись к снимку, кивнула.

– Помню ее. Такая огненная аура! – Босоногую при виде Аллы посетили те же впечатления, что и меня. Я с волнением ловила каждое слово женщины. – Я как-то раз гадала ей на любовь. Девочка работает там уборщицей.

Алла подрабатывает, надо же! Почему Первухин не сообщил об этом? Или он не в курсе? И тут до меня дошло. Босоногая вновь все перепутала. Она точно так же, как и я вчера в редакции, приняла Аллу за другую девушку.

Мне стало страшно.

Помимо внешности между двумя исчезнувшими девчонками обнаружилась другая связь – «Дом у реки». Алла купила там непальские нити. Настя там убиралась, о чем обмолвился во вчерашнем разговоре Сагателян, сказавший, что убитая подрабатывала «в каком-то спа».

– Вы в порядке? С вами все хорошо? – Нежный голос женщины в сари прорвался сквозь какофонию в моей голове. Видимо, у меня лицо переменилось от ужаса, и собеседница не на шутку встревожилась. Я рассеянно в сотый раз поблагодарила босую и направилась к выходу.

Поездка обратно в офис принесла некоторое облегчение, волна паники откатила. Нельзя терять головы, нужно собраться и продолжать поиски. Мне еще предстоит уточнить адрес центра просветления.

Благодаря непальской красной нити круг поисков сузился. «Недалеко от остановки “Сенной рынок”». Мама мия! Огромная территория, усеянная коммерческими объектами, включая три мегамолла, в каждом из которых по два десятка бутиков. Поиски обещают затянуться на неделю, если карта и база данных ничем не помогут.

Не открою Америки, сообщив, что от частного детектива требуется отлично разбираться в коммерческой географии родного города. Святой долг пинкертонов – знать расположение, названия, а то и прозвища большинства магазинов, бутиков, салонов красоты и прочих организаций, услугами которых ежедневно пользуются горожане. И если в чьем-то приватном разговоре было назначено тайное свидание в некой тошниловке «Бяка», то подслушавший этот разговор сыщик обязан моментально сообразить, что полюбовнички толкуют про популярную закусочную «Кулебяка» на проспекте Маяковского.

Мной лично составлена обширная база данных по наиболее примечательным местам и заведениям Тарасова. Добрую треть информации из этой базы я держу в памяти. Ни один краевед не знает город так, как я. Но каким-то чудом «Дома у реки» в моей базе не оказалось, я ее прошерстила еще позавчера, то есть в день визита Дмитрия. Обязательно надо выяснить, почему я сплоховала. Впрочем, в онлайн-базах организаций и на электронных картах города «Дома у реки» тоже не нашлось, так что сплоховала не я одна.

Внезапно моя сладко дремавшая интуиция громко всхрапнула и приоткрыла бесстыжие заспанные глазенки. Сегодня же я выучила новое слово! Почему бы не проверить его? Я зашла в базу организаций Тарасова и вбила в поисковую строку слово «Падма».

Не верьте тому, кто утверждает, что фирменные наименования – головная боль детектива. На самом деле они – наша зубная боль. Например, в Тарасове полсотни фирм носят на вывеске слово «Акцент». Плюс еще тридцать фирм называются «Акцепт». По стране «акцентов-акцептов» тысячи. Как прикажете работать в таких условиях? А если учитывать, что большинство заказов детектив получает от бизнесменов, которым нужно собрать сведения о всевозможных ИП и ООО, то зубная боль преследует нашего брата месяцами.

В результатах поиска выпали целых десять «Падм». Мое внимание привлекло ООО «Падма Бхана» рядом с Сенным рынком. Конечно, женщина в сари была не только босой, но и летящей. Она способна перепутать цирк с планетарием. И все-таки самая надежная зацепка на текущий момент – заведение на углу многоэтажного здания, где, судя по карте, расположились в неисчислимом количестве и другие конторки и бутики.

Общество с ограниченной ответственностью «Падма Бхана» располагало бизнес-сообществом в соцсети «ВКонтакте». Едва страничка сообщества открылась, как мне по глазам резанул яркий баннер, на котором красовалось приветствие: «Добро пожаловать в “Дом у реки”!»

Глава 3

Волка ноги кормят, человека кормит голова. Детектив должен меньше бегать и больше думать. В фильмах про полицию частенько звучит фраза «идти по уликам». На первый взгляд хорошая организация расследования – рыскать по городу, собирать доказательства, идти туда, куда ведут улики, потому что это гарантирует объективность в суждениях. На самом деле все абсолютно не так. Где искать улики? Как они вообще выглядят? Что именно они доказывают или опровергают? Непонятно. Во главе расследования всегда должна стоять твердая версия. Она указывает направление для поиска улик, сужает круг подозреваемых, помогает интерпретировать факты. Без твердой версии сыщик обречен на бесполезные метания – «иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что».

Сейчас у меня имелась супертвердая версия. Исчезли две очень похожие девушки, обе связаны с одним местом, обе могут быть связаны с одним подозрительным мужчиной, в сексуальном поведении которого заметны отклонения. Эту версию требовалось подтвердить или опровергнуть. Если версия подтвердится, я срочно передам материалы дела в полицию. И буду надеяться, что Алла еще жива.

Как о таком говорить с Первухиным, я не представляла.

Светофор мигнул вовремя, мне не пришлось сбавлять скорость. Я гнала свою «ласточку» к Сенному рынку, где притаился центр просветления «Дом у реки», находившийся в центре города, вдали от любых рек и почему-то зарегистрированный под другим наименованием.

Что мне известно о «Падма Бхана» из интернета? Организация основана лет десять назад. Бизнесом владеет и управляет некая Кристина Викторовна Овчинникова, особа мне неизвестная. Информации о ней мало, на сайте центра размещена одна фотка, где хозяйка улыбается в окружении сотрудниц «Падмы». В рекламных роликах владелица ни разу не мелькнула, для них набирались профессиональные модели с пухлыми губками, игравшие роль клиенток и не слишком правдоподобно предававшиеся сладкой неге в студиях центра. Судя по рекламе, «Дом у реки» ориентирован в своих услугах на женскую аудиторию. Хотя мужчин сюда тоже пускают, есть и программы для пар. В целом, как я поняла по фото и видео, это довольно приятное заведеньице, где можно расслабиться и отдохнуть от повседневной суеты и забот. Что до ценителей восточной медицины, они найдут обслуживание вполне аутентичным.

Реальность превзошла ожидания, фотки и ролики не передавали здешней атмосферы. Меня встретили красивые, роскошные интерьеры с восточным декором, говорившие о чувстве меры и стиля. Госпожа Овчинникова определенно обладает вкусом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.