Aila Less
Лиариэль и сердце Ветролеса

Глава 1. «Когда все получают крылья»

Ночь ещё не отступила окончательно, но Ветролес уже начинал пробуждаться, после долгого сна. Лия лежала без сна на своей сплетённой постели из коры, мха и мягких лепестков. Слушая, как за стенами Дома Обучения шелестят ветви, потрескивает древесина и вздыхает лес. Где-то глубоко под землёй, в самом сердце корней, раздавались глухие, протяжные звуки – древняя песня леса, напоминающая одновременно пульс, дыхание и зов. Эти вибрации были почти неуловимыми, но Лия чувствовала их так ясно, будто они звучали прямо в её груди. Она не могла объяснить, почему это ощущение становилось всё ближе с каждым днём, но знала лишь одно: лес разговаривал с ней. Не словами, не голосами, как говорили наставники, а чем-то иным. Она не понимала смысла этих песен, но каждый звук отзывался в ней чем-то необъяснимо знакомым, словно напоминание о чём-то давно утраченном, но важном.

Лия осторожно приподнялась с постели, едва касаясь поверхности, чтобы не разбудить тех, кто ещё спал. Её босые ступни легко скользили по тёплому древесному полу, который мягко поддавался под весом, словно сам дышал в ритме просыпающегося леса. Она прошла к выходу, приоткрыла плетёную створку и вышла на высокий балкон из гибких ветвей, покрытых каплями росы. Навстречу ей потянулся утренний воздух, пахнущий свежим мхом, пыльцой, листвой и еле уловимыми ароматами ночных цветов, ещё не успевших скрыться от первого света. Всё вокруг было наполнено предчувствием, будто сам лес затаил дыхание.

С самых ранних лет именно это время суток было для неё особенным – когда тьма ещё не ушла совсем, но свет ещё не вошёл до конца, и весь мир словно замирал в ожидании, даря редкую возможность побыть наедине с собой. В такие мгновения не было ни голосов, ни посторонних взглядов, ни чужих ожиданий, под тяжестью которых днём так трудно дышать. Здесь, высоко среди ветвей, в полумраке дорассветного часа, Лия не чувствовала себя ни странной, ни неправильной. Она просто была – настоящая, тихая, в гармонии с собой и с лесом, который, казалось, тоже слышал эту тишину.

Лия шагала почти неслышно по тонкой тропе из переплетённых ветвей, ведущей к Смотровой Ветви – самой высокой точке Плетолиста. Там, среди листвы, открывался широкий вид на весь Ветролес. Внизу ещё дремали дома-корни, словно в тёплых зелёных гнёздах, скрытых под листвой. Мостики из лоз неспешно тянулись от ветки к ветке, а под ними уже начинали кружиться первые светлячки, мягко мерцая в предрассветной дымке. В глубине леса просыпались феи Клана Тумана, вплетая в воздух тонкие вуали, похожие на дым рассвета. А ещё дальше, ближе к восточным кронам, вспыхивали первые искры Клана Сияния – они выдували из ладоней свет, яркий, как утренняя песня леса.

Лия села на край широкой ветви, свесив ноги вниз, и долго смотрела туда, где лес постепенно растворялся в утреннем тумане. За границей Ветролеса, на самом горизонте, между двумя древними утёсами, мерцал едва уловимый свет – бело-зелёное сияние, мягкое, ровное, похожее на дыхание спящего существа. Это было Сердце Леса – источник всей магии, тайна, которую охраняли с древнейших времён, место, куда не ступала нога без права и признания. Лия знала, что у неё не было ни права, ни стихии. Ни возможности приблизиться, ни даже надежды.

Она до сих пор помнила день, когда стояла у Древа Согласия вместе с другими юными феями. Её сердце билось так, что казалось – вот-вот вырвется наружу. Она протянула руку, как делали все. Ожидала вспышку света, отклик, знак. Но дерево не засияло. Один из листьев, коснувшись её ладони, засох – медленно и страшно, реагируя на что-то недопустимое.

Никто тогда не сказал вслух ни слова, никто не осудил открыто, но взгляды были громче любых слов. Они смотрели на неё, как на чужую. На ту, что нарушила порядок, прикоснулась к тому, к чему не должна была. Словно нарушила не ритуал, а глубинный порядок, на котором держался весь лес. С тех пор стихии не отзывались. Ни одна не позвала её. Ни вода, что умеет утешать. Ни свет, что приносит ясность. Ни корень, что даёт опору. Ни даже зола, принимающая сломанное. Лия осталась одна, и тишина вокруг становилась с каждым днём всё плотнее. С тишиной росли и шёпоты – осторожные, ядовитые, ускользающие. Слово «бесстихийная» постепенно становилось для Лии проклятием, оно незримо присутствовало рядом, и она слышала его даже тогда, когда вокруг не звучало ни единого голоса.

Лия медленно вытащила из-за пояса небольшой мешочек из тонкой ткани, выцветшей от времени. Внутри хранилась пыльца, которую она собирала по крупице, подглядывая за теми, кто уже знал свою стихию. Там были частички всех шести – крохотные искры воды, света, тумана, звука, пепла и корня, собранные как напоминание о том, к чему ей нельзя было прикоснуться. Она прижала мешочек к груди, будто надеялась, что её вера и её желание, смогут согреть его, пробудить хоть что-то внутри. Губы дрогнули, и в утреннюю тишину едва слышно выскользнул шепот:

– Пожалуйста… хоть что-нибудь…

Пыльца высыпалась из её ладони, подхваченная лёгким ветром. Она закружилась в воздухе, тонким светящимся вихрем, будто на мгновение оживая. Лия затаила дыхание, надеясь на чудо, но ничего не произошло. Не было вспышки, не раздалось ни звука, даже воздух не дрогнул вокруг. Всё осталось прежним. Её ладони едва заметно дрогнули и сжались в кулаки. Слёзы не шли, она не плакала – было только знакомое, тихое напряжение, похожее на усталость после долгого ожидания, которое снова ни к чему не привело. Её мечта по‑прежнему оставалась мечтой. Лия не стремилась к величию и не ждала славы, она просто хотела быть частью чего-то важного, знать, что её место – здесь, среди ветвей, среди фей, среди любимого леса.

Начинался День Призвания. Это был Праздник Стихий – день, когда всё живое Плетолиста сходилось к Древу Согласия, чтобы увидеть, как юные феи открывают свою суть, и получают свою стихию. Она наклонилась вперёд, словно хотела приблизиться хоть на шаг, и шёпотом произнесла:

– Когда-нибудь… Я всё равно дойду.

В тот миг под её ногами едва заметно откликнулись корни. Их пение было таким тихим, что другой, возможно, и не услышал бы его, но Лия слышала. Потому что они пели только для неё. Она не знала, что этот день станет началом – даже без крыльев и признанной стихии она всё равно будет принадлежать этому лесу. Не потому, что её выбрали, а потому, что она сама услышала его голос. Пока другие ждали дара, Лия училась чувствовать саму суть леса, слушать его даже тогда, когда он молчал. И, возможно, именно в этом и заключалась её магия – неяркая, незаметная, непонятная, но живая, как дыхание Ветролеса.

Лия вернулась с Смотровой Ветви, когда Площадь уже начинала наполняться гулом голосов и утренним сиянием. Она не хотела идти, не хотела снова стоять под взглядами, но разве могла не прийти? Лия стояла в тени цветущего древа, у самого края площади, стараясь не выделяться. Она наблюдала, как феи один за другим стекались к площади: кто-то спускался с высот по мшистым мостам, кто-то перелетал с ветки на ветку, оставляя за собой след света. Их крылья сверкали в лучах утреннего солнца, каждое с уникальным узором и цветом. В самом центре площади возвышалось Древо Согласия – древнее, величественное, окутанное тонкой магической дрожью. По его коре бежали светлые прожилки, похожие на ручейки силы, а листья переливались всеми цветами кланов: глубокая синева Воды, яркость Сияния, густая зелень Корня, серое пламя Золы, мягкий Туман и колеблющийся свет Шёпота. Сегодня, как и каждый год, все феи, достигшие тринадцати лет, должны были прикоснуться к нему, чтобы дерево открыло их истинную стихию.

– Снова она пришла… – прошептала одна из фей, медленно расправляя крылья.

– Думает, на этот раз получится, – отозвался другой голос, тихо, но с язвительным оттенком.

Лия ничего не ответила. Она смотрела, как один за другим подходят к Древу. Когда первая девочка прикоснулась к коре, дерево озарилось светом, и над её головой закружились прозрачные капли воды. Следом мальчик вызвал золотое сияние, а потом дерево мягко окутал туман. Каждому из фей дерево отвечало по‑своему: вспышкой, мелодией, сиянием.

Когда осталась только Лия, на площадь спустилась тишина. Даже листья, казалось, перестали шелестеть. Все взгляды обратились к ней, и в этот миг она почувствовала, словно на её плечи легла тишина всего леса. Она шагнула вперёд и остановилась напротив Древа, того самого, к которому тянулась всё своё детство, веря, что однажды оно услышит её и примет. Закрыв глаза, она прошептала:

– Я готова.

Она протянула руку и прикоснулась к коре. Время замерло, вокруг не было ни света, ни звука. Только один тонкий, почти прозрачный лист начал темнеть, свернулся, медленно истлел и рассыпался пеплом у её ног. Лия резко отдёрнула руку, как от ожога. Сердце болезненно сжалось от этого беззвучного удара, и молчание оказалось тяжелее любого шума. В толпе кто-то хихикнул, кто-то отвёл взгляд, а кто-то сделал шаг назад, словно её прикосновение могло заразить. С высоты спустилась Смотрительница – высокая фея с ледяными крыльями и холодным, проницательным взглядом.

Она остановилась перед Лией и, не повышая голоса, произнесла:

– Ты не готова. Вернись, когда лес сам позовёт тебя.

Лия попыталась заговорить, но голос предал её. Осталась только пустота, в которой медленно поднималась боль. Она повернулась и пошла прочь, стараясь держаться прямо, не ускоряя шаг, хотя всё внутри рвалось на бег. Она не смотрела по сторонам, не слышала, как кто-то перешёптывался, кто-то отворачивался, кто-то жалел. Жалости она не хотела. Она просто прошла дальше, оставив всё позади. А в самой глубине сердца, в его тёмной, немой части, звучал глухой, неотступный вопрос: «Почему именно я?»

Она не вернулась домой. Ноги унесли её прочь, всё дальше и дальше, туда, где не было голосов и взглядов. Чем глубже она уходила в лес, тем тише становилось вокруг. Ветви смыкались над тропой, образуя свод из листвы, под которым не было ни солнца, ни тени – только ровный зелёный полумрак. Лия остановилась у старого дерева, в корнях которого когда-то проводила целые дни, играя, мечтая, сочиняя истории. Тогда казалось, что возможно всё. Но теперь дерево молчало. Листья оставались неподвижными, птицы замолкли, воздух застыл. В этой тишине Лия ощущала чьё-то присутствие – что-то едва заметное касалось её кожи, пробегало по спине и заставляло сердце биться быстрее.

– Я не хуже, – прошептала Лия. – Я не хочу быть ничем.

Ответа не последовало. Лия сжала ладони, всё ещё ощущая на пальцах жёсткую, холодную кору Древа Согласия. Лес не оттолкнул её – он просто не ответил. Или, возможно, ещё не был готов заговорить с той, кто не похожа ни на одного другого. Когда она встала, цветок с дерева мягко опустился прямо в её ладонь. Он светился ровным, внутренним светом и источал аромат, которого она не узнала, но почему-то сразу запомнила. Она прижала цветок к груди и закрыла глаза. Сегодня она не получила стихию, но впервые почувствовала, что не пуста.

С Площади доносился звон. Там продолжался праздник. Новые феи парили в небе, сияли, смеялись, обнимали родных. Лия ещё немного постояла под деревом, прислушиваясь к дыханию леса. Но спокойствие, которое только что родилось в её груди, было хрупким, как лепесток. Ей нужно было место тише. Место, где не останется ни слов, ни взглядов, ни следов от чьих-то ожиданий.

Она долго шла, не разбирая дороги и не глядя по сторонам, пока не оказалась у знакомой речки. Её встретил мягкий плеск воды и свежая прохлада. Здесь, у зеркальной глади, воздух всегда казался тише, глубже и честнее. Сюда Лия приходила каждый раз, когда нужно было спрятаться не от других, а от самой себя.

Под ивой, склонённой над рекой, уже сидел Атис. Он бросал в воду мелкие камешки, и круги от них расходились так, словно река тоже думала о чём-то тяжёлом.

– Я знал, что ты придешь сюда, – тихо сказал он, не глядя на неё.

Лия села рядом, поджав ноги. Река отражала небо и листья, и всё казалось наоборот – будто они сидят не на берегу, а где-то внутри отражения, под поверхностью.

– Что, если я никогда не получу стихию? – прошептала она. – Что, если я навсегда останусь… такой?

Атис пожал плечами, с трудом подобрав слова:

– Может, тебе она просто не нужна.

– Нужна, – фыркнула Лия. – Это всегда легко говорить, когда ты уже с крыльями.

Он снова бросил камешек.

– Значит,ты такой и должна быть. Лес ведь не ошибается.

Она горько усмехнулась:

– Это говорят все, только когда дело не о тебе. Лес не ошибается, но феи – да

Он ничего не ответил. Только достал из кармана маленький свёрток, перевязанный зелёной ниткой, и протянул ей. Внутри оказался гладкий камешек, оплетённый мхом, с вырезанным в центре символом – две переплетённые линии.

– Что это? – спросила Лия, приподнимая камешек на ладони, который показался живым.

– Амулет, – ответил Атис. – Если когда-нибудь окажешься совсем одна – просто сожми его в руке.

Он помедлил, потом потянулся к вороту своей туники и вытянул из-под неё точно такой же камешек, висящий на тонкой лесной нити.

– У меня такой же. Они связаны магией. Если ты позовёшь – он загорится.

Лия долго смотрела на камень, словно не веря, что кто-то может дать ей нечто по-настоящему ценное.

Потом она сжала его в кулаке и тихо произнесла:

– Спасибо.

– Хочешь, сыграем? – спросил он, глядя прямо на неё.

– В «Придумай стихию»?

Он кивнул и спокойно ответил:

– Давай. Ты первая.

Она задумалась. Обычно она придумывала образы вроде: «стихия ночных шорохов» или «паутина света на листьях». Но сегодня захотелось сказать правду.

– Я бы была стихией всего леса. Или ничем. Не капля, не корень – а… связь между ними. Как песня, которую поют, но не знают, кто её написал.

Атис немного помолчал, а потом тихо произнёс:

– Может, ты как раз та, кто сможет соединить всех. Ты не хуже остальных. Ты просто другая.

Лия глубже вдохнула прохладный воздух, в котором витал аромат лесной влаги и чего-то пряного, знакомого с детства. Здесь всё было другим – не как на Площади Призвания, где каждый шаг был виден всем. Здесь её никто не видел. Никто, кроме него.

– Помнишь, как мы пытались вырастить светлячка в листьях? – вдруг спросила она.

– Конечно. Ты тогда сказала, что если поливать его росой по утрам, он вылупится, как птенец.

– Я тогда верила, что всё можно оживить. Даже мёртвое.

– Может, ты всё ещё так думаешь, просто боишься вслух сказать, – Атис говорил, не глядя на неё, будто не хотел спугнуть мысль, которая только-только родилась в воздухе.

Лия опустила амулет в воду – он не потонул, а завис, словно держался на невидимой нити. Волны разошлись кольцами, как круги от её сомнений.

– Мне кажется, все ждут, что я исчезну. Что сама пойму: меня здесь не должно быть.

– Тогда они глупцы, – спокойно сказал Атис. – Лес сам знает, кому в нём быть. – Но Древо… говорит только то, что ему позволяют. Оно слушает кланы, но не всегда слышит Сердце.

– А ты, может, ближе к нему, чем думаешь.

В его голосе не было магии, но ощущалась другая сила – тёплая и ясная, не требующая лишних слов. Лия удивлялась тому, как точно он умеет чувствовать, даже несмотря на то, что сам всё ещё учится.

– Если бы ты мог изменить всё… что бы сделал? – Спросила она мягко.

– Оставил бы лес дышать. Без правил, без цвета, без делений. Чтобы каждый фей был как река – сам выбирал, куда течь.

Они долго сидели в молчании. Листья шептали, вода звенела в камышах, кто-то тихо стрекотал в кустах. И в этот момент Лия впервые за целый день не чувствовала себя лишней. Она не была феей без дара, а просто оставалась собой.

– Знаешь… если я когда-нибудь всё-таки найду свою стихию, – сказала она, глядя в воду, – я не хочу, чтобы она была как у всех.

Атис кивнул, не сразу отвечая:

– Думаю, у тебя и не получится как у всех. У тебя внутри – не капля, и не пламя. А вся тишина леса сразу.

Он поднялся первым. За его спиной поблёскивала река, а в глазах Лии отражался не он, а живой, мягкий свет, только что появившийся в этом дне.

– Пойдём? Уже почти ночь.

– Ещё немного. Я догоню.

После того как Атис ушёл, Лия ещё долго сидела у воды, слушая речной шёпот. Она не знала, что будет дальше. Но впервые за день это незнание не пугало. Когда солнце скрылось за кронами и небо стало тусклым, Лия поднялась и медленно пошла домой. Каждый шаг давался неторопливо, словно лес удерживал её ещё на мгновение. Воздух сгущался, становился темнее, а все привычные звуки постепенно стихали.

Деревня встретила её тихо. Светляки зажглись в плетёных фонарях, туман мягко сползал с крыш. Лия вошла в полумрак, и почти не раздеваясь, опустилась на постель. Ночь укрыла Ветролес мягким шёпотом листвы и еле слышным потрескиванием корней под землёй. Её дом, сплетённый из гибких ветвей и цветущих лоз, дышал теплом, но Лия лишь смотрела в темноту, не в силах уснуть. Она лежала, уткнувшись лбом в подушку. В руке – амулет Атиса, который она сжимала, словно он мог удержать её от распада.

Сверху сочился тусклый свет, похожий на дыхание спящей земли – зыбкий, пульсирующий, неровный. В комнате царила тишина – только мерное дыхание спящих фей да еле слышное поскрипывание веток за стеной. Мысли, как листья в бурю, крутились, сталкивались, падали. В ушах звенело то ли от усталости, то ли от обиды. Образы дня не отпускали: светящееся Древо Согласия, шёпот фей, засохший лист в её ладони и холодный голос Смотрительницы: «Ты не готова».

А если она никогда не будет готова? – подумала Лия, и закрыла глаза, пытаясь ускользнуть в сон. Но в какой-то момент внутри что-то откликнулось, словно сам лес тихо позвал её. Лия села на кровати, стараясь не издавать ни звука и прислушалась. Казалось, только она ощущала это дрожание в воздухе. Осторожно поднявшись, она накинула на плечи тонкую накидку и, как всегда, босиком выскользнула за дверь. Огни в светильниках погасли, даже туман над улочками застыл. Корни, что днём пели, теперь молчали – словно кто-то запретил им даже дышать. Всё казалось пугающе неподвижным, гладким – как сцена, застывшая перед началом незримого действия.

И вдруг зов повторился, на этот раз доносясь оттуда, где начинался Крайний склон – граница деревни и дикого леса. Туда нельзя было ходить без старших, там, по легендам, жило всё забытое. Сердце сжалось, но ноги сами понесли Лию вперёд. Она двигалась между домами, затаив дыхание, стараясь не издать ни звука. На самом краю, где покрытые мхом тропинки переходили в переплетённые корни древних деревьев, стояла чья-то фигура. Почти невидимая в темноте, она была выше обычной феи, обёрнута в длинные плащи, словно сотканные из теней. Воздух рядом с ней дрожал, как от жара, но становилось только холоднее.

Лия замерла, не в силах отвести взгляд. Хотелось бежать, но ноги не слушались. Фигура чуть наклонила голову, и вокруг её ног земля затрещала. Из щелей поднялся густой чёрный пар, который медленно шевелился, наполняя воздух ощущением тревоги. Треск становился всё громче, почва словно стонала, как если бы сам лес пытался остановить происходящее, но не мог. Из темноты донёсся шёпот – слова были неразличимы, но отзывались внутри дрожью и странной тоской, словно забытое возвращалось.

И вдруг в голове прозвучал резкий, отчётливый голос:

– Ты меня слышишь?

Голос был одновременно мужским и женским, в нём слышалась и старость, и юность. Он не принадлежал стоявшей фигуре, скорее, казалось, исходил от самого леса, из-под земли, или от чего-то, что слишком долго спало в этих местах. Лия отшатнулась, сердце забилось чаще, словно пойманная птица. Она сделала шаг назад, и под ногами затрещали корни. Шёпот усилился, фигура в плаще стала приближаться.

– Нет! – выдохнула она, развернулась и побежала, не разбирая дороги. Капли росы жгли босые ступни, мох цеплялся за ноги, как липкая паутина. Ветви хлестали по лицу, но она не останавливалась.

Она выбежала на знакомую улочку деревни – и только тогда позволила себе остановиться. Сердце стучало так громко, что казалось, его может услышать весь Ветролес. Постепенно её дыхание замедлилось, а тишина вокруг становилась всё плотнее, словно сама ночь затаила дыхание и слушала вместе с ней. В этот момент Лия заметила у самого порога, прямо на земле, лепесток. Она подошла ближе и наклонилась. Лепесток был почти чёрным, с тонкими мерцающими прожилками, и когда Лия взяла его в руку, он оказался тёплым, будто только что упал с чьей-то ладони. От него не пахло цветами, в воздухе чувствовались пепел и тишина. Лия сжала лепесток в ладони и медленно выпрямилась. Ночь оставалась безветренной, но что-то изменилось – лес больше не спал, и Лия тоже.

Глава 2. «Зов Сердца»

Всю ночь она пролежала под плетёным покрывалом в углу веранды, свернувшись не от холода, а от чего-то беспокойного внутри – тягучего, мутного, непонятного. В груди тяжело пульсовала глухая тяжесть, словно под рёбрами спрятался комок сырой земли. Лия сидела, обхватив колени, будто хотела удержать это чувство, не дать ему расползтись по телу. Глаза жгло от недосыпа, волосы спутались, но возвращаться в постель не хотелось. Мир вроде бы оставался прежним, но в нём что-то сместилось – как будто ушло вглубь, стало незаметным, но другим.

Лия почувствовала лёгкий толчок под ногами – пол дрогнул, едва заметно, почти мягко. Это был не скрип древесины и не шаги фей на ветвях – это был пульс, идущий снизу, из самого основания дерева. Словно в глубине, под корнями, билось что-то живое. Пульсирующее движение, будто в корнях билось живое сердце.

Сначала она решила, что это просто усталость. Ночь была беспокойной, полной обрывков снов и ощущений, не имевших формы. Но дрожь повторилась. Лия осторожно встала, ступила босыми ногами на ступени и спустилась вниз – туда, где мох был особенно густым, а земля – ближе, теплее, живее. Она опустилась на колени и прижала ладони к мху – и в этом касании, почти незаметно, что-то изменилось. Из глубины тишины, как ответ без слов, донёсся отклик. Это был не голос, не звук и не шорох, а нечто иное – едва различимая мелодия, будто рождённая самой землёй. В ней не было слов, но был плавный, убаюкивающий ритм, как дыхание спящего леса.

Лия не понимала, откуда взялось это ощущение, но в глубине сознания что-то отозвалось – древнее, забытое, как свет, пробившийся сквозь давно запертое окно. Казалось, она уже слышала эту песню – не в детстве, не во сне, а когда ещё была лишь замыслом, дыханием мира. Она затаила дыхание, боясь спугнуть хрупкое звучание. Сердце билось чаще, откликаясь на невидимую волну. Лия склонилась ниже, и её ладони глубже вжались в мох – тёплый, как живая кожа. Ничто не шевелилось: корни спали, листья не двигались, даже воздух будто стеснялся шевелиться. А песня продолжала течь сквозь землю и сквозь неё – медленно, размеренно, с той древней мощью, что не нуждается в словах.

– Лия! – голос прозвучал резко и слишком громко для этой тишины, разрезав её, как лезвие.

Лия вздрогнула, подняла голову и увидела, что на тропинке стояла Меария – наставница Клана Воды. Её обычно свободные волосы были собраны в строгий узел, на лице застыло напряжение, а в глазах мелькала настороженность.

– Ты не в Доме Обучения. Почему?

– Я… не спала. Слышала что-то… странное, – тихо проговорила Лия, опустив взгляд, будто надеялась найти подтверждение своим словам в самой земле.

Меария подошла ближе, опустилась на колени, положила ладонь на мох. Лия заметила, как выражение лица наставницы на мгновение потускнело, стало отрешённым и бесцветным. Меария чуть заметно вздрогнула и отдёрнула руку.

– Если ты что-то услышала, – тихо сказала она, не отводя взгляда, – лучше забудь. Иногда деревья говорят странное, иногда сам лес путается в своих снах.

– Но… Я не могу просто забыть, – прошептала Лия, сжав руки в кулаки.

Меария отвела взгляд, будто на секунду задумалась, но не произнесла ни слова.

В этот момент из-за поворота тропы стремительно вылетели трое крошечных фей. Их крылышки мерцали в утреннем свете, а тонкие пронзительные голоса раздавались одновременно, перебивая друг друга:

– Наставница Меария!

– Помогите! Налена застряла между камнями!

– Где? – Меария сразу повернулась к ним. Её движения стали резкими, собранными.

– Там, у водоразлома! Мы летели за светлячками, и она упала!

Наставница уже сделала шаг, собираясь последовать за феями, но вдруг остановилась. На мгновение она обернулась и задержала взгляд на Лии. Черты лица смягчились, в глазах мелькнуло нечто похожее на сожаление, но голос остался твёрдым:

– Лия, бывают вещи, которые слышать нельзя.

Не сказав больше ни слова, Меария развернулась и исчезла среди деревьев. Её шаги быстро затерялись в траве, а маленькие феи шурша крылышками последовали за ней. Их светящиеся силуэты на миг замерцали в листве, а потом медленно растаяли среди ветвей, будто их унесло ветром вместе с первым утренним светом.

А пока Лия ещё не до конца понимала, что именно услышала, над деревней уже окончательно наступил день. Феи выдували свет на лепестках, растягивали паутинные нити, ловили пыльцу. Всё вокруг выглядело привычным, но земля под ногами уже ощущалась иначе. Возле Древа Согласия трава едва заметно увядала по краям, как если бы что‑то осторожно забирало у неё силу. Цвет становился всё бледнее и постепенно исчезал, словно кто‑то стирал его из самой ткани мира.

– Это просто жара, – говорила одна из старших фей Клана Сияния.

– Или влажность сменилась, – добавляла другая, поправляя световые ленты.

Но к самому центру никто не подходил. Там, где раньше росли цветы памяти – тонкие, светящиеся, похожие на нити снов, – теперь было пусто.

– Листья в Серебряной тени пожелтели, – ворчала старая фея с кудрявыми ресницами, держа пучок увядшей травы. – Никогда так рано не вяли!

Старейшина Тарвин из Клана Корня стоял, прижав ладони к стволу дерева, и смотрел в небо. Он шептал древние слова, но крона молчала. Это заметили все, но никто не осмелился произнести ни слова. Разведчица Клана Тумана Сильрин появилась рядом так тихо, будто была частью утреннего тумана – как вода, что просачивается сквозь мох, не нарушая покоя:

– Ты ведь знаешь легенду? – тихо спросила та. Голос её был глубоким, сдержанным, как шелест поздней листвы. – Когда лес замолкает… возвращается та, чьё имя было забыто.

Лия нахмурилась. Слова, простые на слух, прозвучали слишком точно, чтобы быть просто шёпотом из прошлого.

– Кто? – спросила она, глядя в лицо Сильрин.

Разведчица задержала взгляд, внимательно и долго смотрела ей в лицо, будто пыталась заглянуть внутрь.

– Фея Увядания, – сказала она. – Её боятся даже тени. Говорят, она приходит тогда, когда сама магия теряет волю быть.

Лия почувствовала, как внутри всё сжалось и прошептала:

– Это просто древняя история… правда?

Сильрин не ответила сразу. Только смотрела – неподвижно, как древнее дерево, вбирающее в себя всю тишину леса. В груди у Лии сжался тугой, почти осязаемый узел. В нём было всё сразу – тревога, одиночество, и что-то ещё. Тело застыло, будто само стало частью земли, скованной внезапной тишиной. Казалось, старая сказка из детства теперь жила внутри неё, вплелась в само дыхание и осталась там, прячась между вдохами. Некоторое время она просто стояла, а потом, словно очнувшись от сна, медленно развернулась и пошла прочь.

Лия ступала осторожно, будто боялась потревожить то, что ещё шевелилось в глубине. Тропа извивалась между деревьями и поднималась вверх, туда, где простиралась Смотровая Ветвь. Под ногами мягко шуршала хвоя, упруго пружиня над влажными, чуть тёплыми корнями. Чем выше вела тропа, тем прозрачнее становился лес. Листья в кронах были тоньше, а воздух – прохладнее и легче, словно в нём хранилось эхо ветров.

Лия остановилась у качающегося мостика, перекинутого через овраг. Он тихо заскрипел под её шагами, и даже этот звук показался ей знакомым – как приветствие. Здесь, на границе старых дозорных троп, мир казался просторнее и прозрачнее. Не потому, что деревья стояли дальше, а потому, что внутри стало светлее. Словно лес, поднимаясь к вершинам, выдыхал её тревогу вместе с ветром.

Смотровая Ветвь раскинулась перед ней, словно светлый зал, в котором встречаются небо и ветви. В детстве Лия представляла, что отсюда видны даже самые далёкие части Ветролеса, и представляла, будто хранит облака, как стражница небесного края. Теперь же она просто стояла у самого края деревянного помоста, вглядывалась в просветы между листьями и вслушивалась в тишину, которая казалась наполненной ожиданием. Её взгляд скользнул по стволу и задержался на корне, пересекавшем тропу у самой опоры. Обычно он ничем не выделялся – такой же толстый, покрытый мхом, с прожилками, похожими на тёплые линии старой ладони. Но сейчас этот корень светился. Свет шёл не снаружи, а будто изнутри, пробирался сквозь древесную кожу и окрашивал мох зелёными бликами – почти волшебными. Корень жил своей жизнью – и словно звал её.

Лия осторожно опустилась на колени и коснулась его кончиками пальцев. Сначала она ощутила лишь холодок росы, но вскоре под кожей ладони вспыхнуло мягкое, живое тепло. В тот же миг внутри неё зазвучала песня – не голос, не слова, а плавное, пульсирующее движение, похожее на дыхание самой земли. Это было не страшно и не чудно, а до странного знакомо, как будто кто-то уже пел ей эти ноты когда-то – очень давно, может, ещё до рождения, в глубине сна, которого она не помнила. Сердце Лии отбивало тот же ритм, и на одно короткое мгновение она ощутила себя частью чего-то великого и живого. Пока длилось это мгновение, всё вокруг будто исчезло.

Лес затаился, даже ветер перестал колыхать листья. Лия не хотела отпускать корень, но ощущение было таким мощным, почти нестерпимым, что она невольно отдёрнула руку. На её ладони остался тонкий светящийся узор – он переливался почти незаметно, словно дышал вместе с ней. Линии текли по коже, оставляя узор, не похожий ни на один знак кланов. Ни вода, ни свет, ни тень не могли оставить таких следов. Лия огляделась – вокруг никого не было, всё выглядело спокойно, как и минуту назад, но внутри что-то изменилось. Она сжала ладонь, пытаясь стереть узор, но он не исчез, только стал тусклее, словно впитывался в кожу. Ей захотелось спрятать руку, чтобы никто не увидел этот знак – чтобы он остался её тайной.

Сквозь листву в вышине пробивался мягкий рассеянный свет. Лия медленно поднялась. Сердце всё ещё стучало быстро, а в ушах звучал отголосок безмолвной песни, пробудившей в ней что‑то новое. Она оглянулась в последний раз и пошла прочь, сначала медленно, потом всё быстрее. Сначала мимо опор, потом по мосткам, через тропинки между корнями. Всё дальше, всё глубже в лес, пока позади не остались ни звуки деревни, ни тени домов, ни следы привычного. Только дыхание деревьев, тишина и серая дрожь внутри, что не отпускала с самого утра. Тропинка быстро терялась в густом мхе, который заглушал каждый шаг. Здесь, на границе деревни, лес дышал тяжело и тревожно. Ветки переплетались над головой, отгораживая Лию от остального мира. Свет здесь был тусклым и молочным. Ни один цветок не распускался, ни один светлячок не летал.

Она остановилась у старого, полуупавшего ствола и опустилась прямо на корни. Влажная земля холодила ноги, но Лия почти не ощущала этого. Внутри всё затихло, как будто чувства спрятались куда-то глубоко, оставив только пустоту – тяжёлую, но не пугающую. Пустоту, в которой было легче дышать, чем среди чужих взглядов.

Вдруг где-то совсем рядом хрустнула ветка. Лия резко обернулась, но увидела лишь, как на край поляны легла тень облака. Она поднялась и сделала ещё несколько шагов – в сторону старой, заросшей тропы, куда обычно не ходят дети. Всё вокруг казалось затаившимся: мхи плотно облепляли корни, лианы свисали низко, будто старались заслонить путь.

Лия уже собиралась повернуть назад, но вдруг её взгляд зацепился за узкую трещину в земле между двумя корнями. Почти полностью скрытая мхом и побегами, она выглядела неестественно чёткой – как будто кто-то однажды забыл закрыть что-то важное. Она наклонилась, пытаясь рассмотреть её ближе, но внезапно поскользнулась на мокрой траве. В одно мгновение земля под ногами словно исчезла – она попыталась ухватиться за выступающий корень, но тот выскользнул из рук. Листва и глина осыпались, и Лия бесшумно съехала вниз, сдерживая вскрик, чтобы не потревожить молчание леса.

Оказавшись внизу, она почувствовала, что глубина здесь совсем не велика – но тьма вокруг казалась плотной, почти живой. Лия медленно выпрямилась и осмотрелась. Она стояла в узком каменном проходе, скрытом под землёй, как забытая тропа. Стены его были испещрены тончайшими линиями, похожими на древние резьбы – спирали, знаки, очертания вытянутых силуэтов, будто стремящихся прикоснуться друг к другу сквозь толщу времени. Воздух здесь был сырым, прохладным, пах мхом, увлажнённым камнем и чем-то сладковато-пряным, как дыхание леса, которое долго хранилось в подземелье, ожидая, чтобы его снова услышали.

Лия медленно двинулась вперёд, осторожно ведя ладонью по стене. Под пальцами чередовались гладкие участки и шероховатые – словно кто-то вырезал в камне знаки и не стремился скрыть их. Каждый её шаг отдавался лёгким эхом, и вскоре Лия с удивлением поняла, что почти не слышит собственного дыхания – тишина вокруг была такой плотной, что казалась живой.

Дальше проход начинал расширяться, постепенно переходя в просторное подземное помещение. По центру висели гамаки, сплетённые из лиан и сухих трав, по стенам были укреплены моховые подушки, старые гнёзда, переливчатая россыпь камней. В одном из углов покачивалась гирлянда из перьев и засушенных цветов, а под самым потолком тускло светились шары, похожие на сплетённые светильники, испускавшие мягкое, почти тёплое свечение. Всё вокруг дышало покоем и заботой, но в этом жилище не было ничего знакомого. Ни строгих порядков, ни выверенных границ, как в деревнях кланов. Всё здесь сливалось с корнями, переплеталось, будто повторяя узор леса – но по-иному, по-своему.

И вдруг из полутени к ней шагнула фея. За ней, неслышно, появились ещё несколько. Все они были феями, но совсем не такими, какими Лия привыкла их видеть. У кого-то вовсе не было крыльев, у кого-то – короткие и искривлённые, а у одной девочки – асимметричные, чуть дрожащие, будто однажды сломанные и не до конца сросшиеся. Их волосы были разной длины и оттенков – от золотистых до тёмно-синих, лица – не такие, как у других: с веснушками, с серебристыми глазами, с полосками на щеках, похожими на отметины у зверьков. Но никто из них не выглядел враждебным. Напротив – в их взглядах сквозили осторожная надежда и тихое, почти трепетное восхищение.

Первая фея вышла вперёд. Её глаза мягко светились, в них отражались спокойствие и разум. Когда она заговорила, голос прозвучал просто, по‑домашнему:

– Ты не заблудилась, – сказала она, внимательно всматриваясь в Лию. – Ты пришла. Ты ведь тоже слышала зов?

Лия кивнула, не находя слов. Внутри неё смешивались тревога и надежда – ведь впервые за многие дни кто-то говорил с ней так, словно они давно знакомы.

– Покажи, – тихо попросила фея постарше, кивнув на её ладонь.

Лия нерешительно разжала кулак. Знак на её коже на миг вспыхнул чуть ярче, по нему прошла тонкая ниточка зелёного света. Феи переглянулись и подошли ближе. Никто не испугался – напротив, на их лицах появились лёгкие улыбки, а взгляды стали светлее.

Лия стояла в кругу окружённая теми, кого прежде не встречала, но будто знала всегда. Она не сразу смогла пошевелиться, позволяя новому чувству наполнить себя до краёв. Постепенно внутренняя скованность отступала, уступая место осторожному доверию – словно в ней отворилась дверь в совсем другой мир, где больше не нужно прятаться. Только когда первое волнение схлынуло, она почувствовала лёгкое прикосновение к локтю. Это была самая младшая среди безымянных – девочка с короткими спутанными волосами и тёмными, мягкими глазами, в которых читалось понимание.

– Пойдём, – шепнула она. – У нас всегда тепло. Даже без огня.

Они вместе направились к самому центру зала, где из земли выпирали мощные, переплетённые корни. На них были разложены подушки из мха, рядом стояли плетёные корзины, полные ягод. Остальные безымянные уже устроились вокруг: кто-то перебирал сплетённые из лоз браслеты, кто-то неторопливо жевал сухофрукты, а кто-то просто сидел в тишине, обхватив колени руками.

Здесь царила особая тишина – не гнетущая, а обволакивающая, словно сам лес укрывал всех невидимым, тёплым пледом. Вместо костра под корнями мерцал мягкий, почти неуловимый свет, похожий на отражение луны в глубокой воде. Но главное было не в этом: из самых глубин корней исходило нечто большее, чем просто тепло – ровное, живое дыхание леса. Это была не магия огня, а древняя, спокойная сила, та самая, которую Лия впервые ощутила в ту ночь, когда её позвало Сердце. Она осторожно присела на краю круга, немного поодаль, словно не решаясь войти сразу. Но феи с тёплыми, приглашающими улыбками мягко придвинулись ближе, будто уже знали: совсем скоро она станет частью их круга.

– Сегодня твой первый день здесь, – сказала хрупкая, почти прозрачная девочка с закрытыми глазами и длинными зелёными косами, переплетёнными мхом. – Я Саэл. Я вижу лес через звуки. Иногда он поёт мне, как море – сквозь ночь.

– Я – Неяр, – кивнул мальчик с веснушками и одним крылом, тихий и упрямый. – Мои родители спрятали меня, когда поняли, что у меня нет стихии. Я чувствую лес, когда касаюсь его – через холод земли, через шорох ветвей.

– А меня зовут Лири, – добавила девочка с короткими тёмными волосами и внимательным взглядом. – Я иногда ощущаю чужую грусть, даже если никто об этом не говорит. Это бывает больно… но здесь я поняла – это не наказание. Это часть меня.

– Меня пытались «вылечить», – отозвалась ещё одна фея, сидевшая чуть в тени. Голос её звучал глухо, но спокойно. – Но только в лесу я слышу, как пахнут сны.

В круге сидел и Орвель – самый старший среди безымянных: высокий, с прядями седины в волосах и глазами, в которых словно отразился мшистый покой древних деревьев.

– У каждого из нас была похожая история, – сказал он негромко. – Никто из нас не получил стихию. Кого-то изгнали, кого-то спрятали, кто-то ушёл сам. Но у каждого – свой способ слышать лес. Я, например, вижу сны о том, что происходило здесь задолго до нас. Иногда во снах ко мне приходят корни и рассказывают истории.

– А я чувствую, когда кто-то в деревне грустит, – тихо произнёс ещё один мальчик. – Будто собираю эти чувства, как утреннюю росу. Иногда это больно… но я знаю, что это часть меня.

Лия слушала, и впервые за долгое время в ней не возникло желания спрятаться или убежать. Напротив, каждый рассказ отзывался внутри, будто где-то глубоко всегда жила эта правда. Она вспомнила, как сама ночью слышала не звук, а песню, как в ладони вспыхнул свет – и почувствовала, что здесь никто не посмеётся над её странностью.

Орвель повернулся к Лии и мягко спросил:

– А ты? Как чувствуешь Ветролес… не через свет и не через дождь, а по-другому?

Лия немного смутилась, но, глубоко вдохнув, всё же заговорила:

– Я не знаю, как это объяснить. Иногда мне кажется, что лес говорит не словами, а тишиной… Или ритмом. Порой я слышу голоса, но не понимаю их смысла – просто чувствую, что нужна. Что лес ждёт меня.

– Ты не одна такая, – мягко сказала Саэл.

– Мы все что-то слышим, – добавил Неяр.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.