Виктор Попов
Старатель

Начало 2000-х годов

На речную косу Сергея Иволгина вывела узкая тропинка, петляющая среди высоких белолиственниц и густого кустарника. Даже после дождя плотно утоптанная земля почти не размокла, и пару километров через лесной массив он прошёл в бодром темпе, прежде чем выйти на пологий берег. Мельком взглянув на струящуюся неспешным течением водную гладь, Иволгин оценивающе осмотрелся: водочные бутылки, пивные банки и зола от костров красноречиво свидетельствовали, что в летний сезон здесь бывает многолюдно. Но сейчас коса пустовала, и причиной безлюдья, похоже, послужил дождик, пролившийся на землю ближе к вечеру.

При виде перспективного местечка, на котором могли быть потеряны монеты и «ювелирка», Сергей испытал приступ знакомого азарта. Он быстро собрал металлоискатель, до того лежавший в рюкзаке, и зашагал по берегу. Его правая рука плавно повела катушку заморского прибора над влажным песком, пальцы левой руки крепко сжали древко лопаты. Чутко прислушиваясь к сигналам металлодетектора, Сергей принялся отработанным движением вгонять лопату в песок там, где прибор засекал наличие металлических предметов. Его воображение рисовало картины, в которых лезвие лопаты освобождает из земельного плена золотые кольца, цепочки и пухлые бумажники с денежными купюрами, но в неглубоких ямках раз за разом оказывались то бутылочные крышечки, то ржавые гвозди, то фольга.

Часа полтора Сергей усердно и упрямо перекапывал речной берег. Его свободного кроя штаны и куртка из камуфляжной ткани пропитались потом, мышцы развитого тела налились усталостью, но капризная девка-удача так и не пожелала вознаградить чем-то ценным. Коллекцию находок пополнили лишь горстка потускневших монет и давно потерянный сотовый телефон, совершенно бесполезный, после выпавших на его долю водных процедур.

Обследовав пляж вдоль и поперёк, разочарованный Иволгин воткнул в землю лопату, вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Сделав глубокую затяжку, он выпустил густую струю табачного дыма и, не сдержавшись, тихо выругался: по берегу в его сторону бодрой походкой семенил низкорослый мужичок пенсионного возраста. Дедушка целенаправленно держал курс на Иволгина, и Сергей мог безошибочно предсказать, что произойдет дальше: придётся отвечать на надоевшие однотипные вопросы.

Дедуля остановился рядом, алчно покосился на рюкзак и металлоискатель, после чего предсказуемо поинтересовался:

– Нашёл что-нибудь?

«Отвечу “нет”– не поверит, скажу “нашёл”– проявит нездоровое любопытство, будет топтаться рядом, зорко и ревниво отслеживать каждую находку», – раздражённо подумал Сергей.

Ему очень захотелось одной выразительной фразой отправить любопытного старичка по общеизвестному адресу. Но разум одержал верх над эмоциями. Вымученно улыбнувшись, он пожаловался:

– Да что ж тут можно найти, кроме мусора? Дома сидеть скучно. Хожу вот, развлекаюсь на природе.

Чей-то успех и везение для многих служат поводом для зависти и неприязни. А к неудачникам люди относятся снисходительно, любят давать советы. Сергей при встрече с посторонними всегда старался выглядеть простодушным и недалёким. Если это удавалось, то собеседники, зачастую, становились болтливы и, иногда, делились полезной информацией.

Дедок понимающе кивнул головой и поведал о том, что Иволгина опередили: всего неделю назад на этом месте уже потрудились другие любители приборного поиска. Скромный результат пляжного копа стал понятен, дальнейшего интереса мужичок не представлял, и Сергей поспешил от него вежливо отделаться.

«Пожалуй, пора закругляться», – решил Иволгин, посмотрев на часы. Он быстро разобрал прибор, уложил его в рюкзак. Забросив рюкзак на плечо, подхватил лопату и направился по протоптанной рыбаками тропинке в сторону города.

***

Назойливость будильника в сотовом телефоне соизмерима с надоедливым писком голодного комара над ухом. Сергей отключил звонок, с минуту ещё полежал, окончательно просыпаясь, затем нехотя встал.

Жизнь младшего научного сотрудника НИИ «Ростехприбор» Сергея Иволгина кардинально изменилась три года назад: институт утратил свое значение в условиях рыночной экономики и его перестали финансировать. Здание НИИ выкупили какие-то предприимчивые дельцы, а сотрудников с учёными степенями выставили за дверь. Это событие Иволгина не огорчило: нудное времяпровождение за скромный оклад не сулило никаких перспектив. Он с энтузиазмом оснастил свой автомобиль рацией, прилепил на кузов пластиковую коробочку с «шашечками» и устроился в одну из многочисленных фирм такси с удалым логотипом «Корсар». Непрестижная работа привлекла его «свободным» графиком, при котором водитель сам решает, когда и как долго ему работать. Правда условием для такой «свободы» была обязанность раз в неделю выходить на смену в шесть утра и выполнять за день не менее двенадцати заказов, что поначалу казалось вполне приемлемым. Со временем Сергей привык колесить по городу в вечернее и ночное время, а дневная смена стала обременительной. Ранняя побудка по звонку будильника означала, что сегодня – понедельник, тот самый «дежурный» день, который придётся провести в неизбежных автомобильных «пробках», характерных для будней.

Позёвывая, Иволгин добрёл до кухни. Жена уже позвякивала посудой, а закипевший на плите чайник пускал струю пара.

– С добрым утром, Танюшка, – зевая, пробурчал Сергей.

– И тебе того же, – немногословно отозвалась жена.

Вялый обмен приветствиями имел своё объяснение: по хронотипу оба супруга соответствовали «совам», и требовалось какое-то время после пробуждения, чтобы на смену вялости и сонливости пришли бодрость и деловитость.

Любимец семьи кот Тимофей боднул лбом ноги хозяина, затем уткнулся носом в кормушку и захрустел сухим кормом.

– Женщина, мне кофе и покрепче, – коротко пожелал Сергей.

К тому времени, когда он покончил с нудной процедурой чистки зубов и побрился, на кухонном столе его уже дожидались чашка с ароматным напитком и блюдце с печеньем.

Татьяна преподавала физику в школе неподалёку от дома и вполне могла бы ещё понежиться в кровати часок-другой. Но когда Сергею предстоял нелёгкий денёк, она жертвовала своим сном ради того, чтобы проводить мужа. Поэтому после завтрака ему оставалось лишь одеться и прихватить с собой пакет с бутербродами и термос.

– Ну, я пошёл.

– Удачи тебе, – на прощанье Таня чмокнула супруга в щёку и закрыла за ним дверь.

Улица встретила Иволгина ярким солнцем и комфортной сентябрьской прохладой. Он подошёл к своей машине, припаркованной неподалёку, бегло осмотрел её и облегчённо выдохнул: десятилетний «Опель» благополучно переночевал на стоянке и не подвергся варварскому грабежу. Накануне Сергей поленился отгонять автомобиль в гараж и оставил его у дома. Вероятность того, что на «Опель» позарятся воришки была невелика, но всё же не исключалась.

Иволгин забрался в салон, включил рацию, сообщил диспетчеру о своём выходе на смену. Равнодушный женский голос из динамика пожелал ему хорошего дня. Сергей понятия не имел, как выглядит девушка, выдающая в эфир заказы, не знал, как её зовут. Ему был знаком лишь её голос. А диспетчеру, в свою очередь, были известны только позывные таксистов, и для неё Иволгин был безликим бесфамильным посторонним человеком.

Держа тангенту в руке, он стал прислушиваться к адресам, которые периодически озвучивались по рации.

Окунаться в городскую суету, простаивать в автомобильных заторах и услужливо развозить пассажиров по нужным им адресам категорически не хотелось. Хотелось как следует выспаться, а потом провести день, сидя перед телевизором и прихлёбывая холодное пиво.

«Может, повезёт, поездки окажутся непродолжительными по времени и невеликими по расстоянию, – с надеждой подумал Сергей. – Бывало ж такое, что уже к обеду успевал управиться. Правда, заработок в таких случаях был символичным…»

– Благоева, 46, – коротко прозвучало в эфире.

Динамик рации мгновенно разноголосо ожил. Судя по всему, поблизости оказались несколько таксистов, желавших отправиться по этому адресу. Водители почти одновременно поспешили назвать свои позывные. Сергей снисходительно улыбнулся: он прекрасно знал, что в таких случаях диспетчер слышит в лучшем случае неразборчивый набор цифр. Когда голоса лидирующих торопыг смолкли в эфире, Иволгин нажал тангенту и спокойно назвал свой позывной:

– Сто сорок восьмой.

– Сто сорок восьмой, поехали, Благоева, 46, первый подъезд.

– Принял. Пять минут.

Удовлетворённо хмыкнув, Сергей завёл машину и не спеша покатил по адресу.

Первый клиент, мужчина интеллигентного вида, порадовал короткой поездкой в аэропорт – всего пять километров пути по незагруженным транспортом улицам. Высадив пассажира у центрального входа в здание аэровокзала, Сергей глянул на часы.

«Без пяти семь. Если вернуться в спальный район, к восьми часам вполне реально выполнить ещё парочку заказов. Там всегда хватает бедолаг, проспавших подъём и опаздывающих на работу», – подумал он.

Задерживаться на территории аэропорта в любом случае не стоило. Здесь давно и прочно обосновались «частники-нелегалы», и, если таксист подбирал «на их земле» случайных пассажиров, сплочённые полубандитские группировки запросто могли проколоть конкуренту колёса автомобиля, а то и избить.

Иволгин проигнорировал призывно махнувшую ему семейную пару, вдавил педаль газа, и «Опель», набирая скорость, помчался по широкой улице через частный сектор, за которым высились здания многоэтажек.

Сергей увеличил звук в рации – в ней потоком шёл перечень адресов, по которым горожане нуждались в услугах такси. Всего каких-то полчаса назад большая часть таксомоторов простаивала, но по мере приближения «часа пик» свободных машин на смене почти не осталось. Сергей заехал в жилой кубик и попробовал взять очередной заказ, но – безуспешно. Слабый сигнал его маломощной рации не мог пробиться через преграду из бетонных глыб высоток. Иволгин поспешил оставить позади неподходящий для связи участок, повернул на улицу, где совсем недавно подбирал пассажира, спешащего на самолёт. И тут же рефлекторно притормозил: над дорогой висело большое облако медленно оседавшей пыли, в котором суетились безликие фигуры в серой милицейской форме. Улица с односторонним движением не оставляла выбора – ехать можно было только вперёд. Вместе с попутными автомобилями «Опель» медленно катился по асфальту, усыпанному камнями и осколками стекла, а Сергей с непониманием смотрел на рухнувший навес троллейбусной остановки, на развалины ларька, предназначенного для продажи проездных билетов, на голую крону раскидистого каштана, которую совсем недавно украшали пёстрые осенние листья.

«Лихач на грузовике что ли вылетел на обочину и снёс строения? – предположил Сергей.

Непривычное зрелище привлекало внимание водителей следующих мимо машин. Они притормаживали у места происшествия, создавая затор из автомобилей. Один из милиционеров без фуражки и в расстёгнутом кителе вышел на дорогу и принялся требовательно жестикулировать, призывая автомобилистов ускорить движение. Сергей послушно надавил на педаль газа, но офицер недвусмысленно махнул ему рукой, приказывая остановиться и заехать на тротуар.

«Какого чёрта ему от меня понадобилось?» – удивился Иволгин, но подчинился.

Он вылез из-за руля, осмотрелся и обомлел, сообразив, что стало причиной утренней суеты: остановку и ларьки определённо разрушил взрыв. В радиусе тридцати-сорока метров лежали тела людей, оказавшихся в тот роковой момент поблизости. Их одежда, густо припорошенная частицами пыли, приобрела одинаковый серый цвет.

«Девять человек», – автоматически сосчитал Сергей.

Среди пострадавших некоторые подавали признаки жизни. Медики ещё не успели прибыть к месту трагедии, и первую помощь раненым пока оказывали случайные прохожие и милиционеры.

«Рвануло, похоже, буквально пять-семь минут назад, а ментов здесь уже не меньше дюжины, – подумал Иволгин. – Ах да, неподалёку ж районное отделение… Наверно, оттуда прибежали… Но я-то чем могу здесь помочь?»

– Чего завис? Дверцу машины открывай! – раздался рядом чей-то грубый голос.

Иволгин повернулся – два сержанта поддерживали пожилую женщину с искалеченной залитой кровью рукой. Раненая была в сознании, но еле держалась на ногах. Судя по всему, служивые вознамерились загрузить свою подопечную в «Опель» и использовать его как карету скорой помощи.

Иволгин ощутил приступ дурноты. За годы работы в такси ему довелось видеть многое – серьёзные аварии, травмированных людей, потерявших разум алкашей, обкуренных наркоманов. Со временем он избавился от излишней впечатлительности и стал невозмутимо воспринимать чужие трагедии. Жестокие драки и даже чья-то смерть перешли в разряд привычных событий. Но массовая гибель мирных людей и разрушенная остановка при ярком солнечном свете выглядели настолько противоестественно, что сознание отказывалось верить в реальность происходящего.

«Бред какой-то, – пронеслось в голове Иволгина. – Пока доберёмся до больницы, мамаша истечёт кровью. Только салон перепачкает, не отмоешь его потом…»

– Вы хоть рану перетяните жгутом, – посоветовал Сергей. – А то ведь не довезу, помрёт.

Он вытащил из машины аптечку и протянул её милиционерам. Сержанты без промедления усадили женщину прямо на асфальт, один из них занялся пострадавшей, а второй, по-хозяйски осмотрев «Опель», удовлетворённо заявил:

– Хорошо, что кузов – универсал. Сложим заднее сидение – можно будет трёх человек положить.

Иволгин опешил: его посильная помощь обретала незавидную перспективу – для спасения людей предстояло пожертвовать, как минимум, сидением автомобиля. После того, как оно пропитается кровью, его придётся выбросить.

«И останусь я без «кормильца», пока не приведу машину в порядок…» – с тоской подумал Сергей.

С тревожным воем сирены подъехала первая машина скорой помощи. Почти следом за ней прибыли ещё сразу три микроавтобуса с медиками. Стражи порядка тут же потеряли интерес к «Опелю», один из них грубо и неблагодарно приказал утратившему ценность таксисту:

– Вали отсюда. Свободен.

Облегчённо выдохнув, Иволгин поспешил уехать. Вскоре по радио сообщили, что утром были взорваны три остановки общественного транспорта, и подавленное настроение не покидало Сергея весь день, а к вечеру даже усилилось. К концу смены он подобрал у краевой больницы двух женщин. Управляя автомобилем, Сергей поглядывал в зеркало заднего вида на усталые лица пассажирок и прислушивался к их тихому разговору, переполненному эмоциями.

– Ужас… скорые не успевают… много раненых… – долетали до него обрывочные фразы.

Отдельные слова выдавали принадлежность женщин к медицине, и от денег за проезд Сергей категорически отказался, отрицательно мотнув головой.

– Не надо. Сегодня акция – медиков возим бесплатно.

Загнав после работы машину в гараж, Иволгин, вместо того чтобы пойти домой, забрёл в ближайшее кафе и допоздна просидел с подвернувшейся там компанией «шапочных» знакомых, пытаясь развеять тягостные воспоминания об утренней трагедии. Лишь ощутив, что образы разбросанных по тротуару тел потускнели в памяти, он поплёлся домой.

В прихожей раздевался осторожно, стараясь не шуметь – Татьяна обычно в это время уже спала. Он заглянул в спальню, освещённую слабым светом ночника – жена чуть слышно посапывала на кровати. В её ногах, вальяжно раскинувшись, дремал Тимофей. Его плутоватые зелёные глазки на мгновение приоткрылись, роскошные усы нервно дёрнулись. Издав короткое приветственное «мур», кот томно уложил щёку на вытянутую лапу.

Иволгин плотно прикрыл дверь в спальню и прошёл на кухню. Он чутко потянул носом воздух – пахло тушёным мясом. Источник аромата обнаружился в кастрюльке, накрытой полотенцем.

Ужинать пришлось в одиночестве. Сергей включил небольшой телевизор, стоявший на полочке у стола, и настроил его на новостной канал – было интересно узнать подробности утреннего происшествия. Он жевал мясное рагу и прислушивался к голосу симпатичной девушки-диктора, комментирующей мелькавшие на экране сюжеты.

Сначала показали толпу обманутых дольщиков. Люди держали в руках какие-то плакаты и скандировали: «Требуем справедливости!» Перед ними выступил с короткой речью упитанный чиновник – пообещал лично во всём разобраться, и на этой позитивной ноте сюжет закончился. Потом диктор красочно рассказала о пожаре в общежитии и заверила, что жильцы общаги не останутся без «крыши над головой». Далее на экране телевизора появилось суровое лицо прокурорского работника, который гневно обличал фальшивомонетчика – тщедушного перепуганного мужичка, додумавшегося размножить на ксероксе сторублёвую купюру и попытавшегося расплатиться своим творением в магазине. «Фальшивомонетчик» напоминал бродягу, его сбивчивая неграмотная речь выдавала в нём человека ограниченного ума. Тем не менее прокурор преподнёс глупость мужичка как преднамеренную угрозу финансовой системе государства, и алкаша-недотёпу заковали в наручники.

Когда наконец прозвучала интересующая Иволгина информация, он озадаченно замер: ведущий новостного канала прокомментировал утреннее событие общими фразами и сообщил, что в итоге пострадали два человека.

– Брехня! – не сдержавшись, вслух возмутился Сергей. – Я что, манекены утром видел?

За лживыми данными о жертвах угадывалось чьё-то желание приуменьшить последствия трагедии.

Иволгин негодуя покачал головой.

«Даже соболезнования семьям погибших не выразили… Накажут, по обычаю, «стрелочников» и постараются, чтобы события этого дня народ поскорее забыл. А впрочем, после разгула криминала в 90-х трудно рассчитывать на то, что сограждане станут пускать горькую слезу по малейшему поводу, ныне – каждый за себя. Это в СССР людям нечего было делить, это там они были товарищами и братьями, это в прошлом трепетно ценилась человеческая жизнь. Теперь главная ценность – деньги. И содержимое своего кошелька волнует народ больше, чем судьба тех, кто волею случая оказался не в то время и не в том месте», – подумал Сергей.

В глубине души он понимал, что презирать общество за равнодушие и эгоизм позволительно тому, кто сам отзывчив и милосерден. И Сергей впервые задумался, в какой мере в нём самом сохранились положительные черты характера.

«А переживал бы я сейчас, терзал бы себя мыслями о жертвах, если б узнал о происшествии как обычно, из новостей?» – задался он вопросом.

Наверное, лет десять назад он ответил бы утвердительно, а сейчас… Иволгин открыл холодильник, вытащил из него бутылку с водкой, налил полстакана. Безадресно прошептав «земля вам пухом», он до дна осушил гранёную емкость и, выключив телевизор, отправился в спальню.

На следующий день по пути в гараж Сергей из любопытства прошёл мимо места вчерашней трагедии. Неведомая авральная команда проявила чудеса расторопности: мусор вывезли, асфальт отмыли из пожарных шлангов, возвели новую остановку, а вместо разрушенного взрывом ларька, привезли и установили готовый киоск. Под новеньким пластиковым навесом у скамейки лежали свежие гвоздики, оставленные кем-то из родственников погибших. Горожане, поджидавшие транспорт, старательно отводили взгляды от цветов – в их дом не постучалась беда и они не собирались омрачать свою жизнь переживаниями по поводу чужого горя.

Сергей прикурил сигарету и зашагал по тротуару, пытаясь понять, что его беспокоит. Через минуту сообразил – непривычна была лёгкость, с которой люди начали забывать отошедших в мир иной родственников, безвременно усопших друзей и коллег, современников, при жизни имевших ценность для общества. Иволгина воспитала страна, в которой старики помнили даже свою первую учительницу. Теперь он жил в реальности, где человек стирался из людской памяти сразу же после смерти.

«Может, так и надо. Жизнь не стоит на месте, и нельзя зацикливаться на прошлом, постоянно думать о тех, кого не вернёшь. Не случайно же природа наделила память способностью забывать негатив. Принято считать, что старики с годами страдают склерозом. А страдают ли? Да если б они в преклонном возрасте помнили обо всех своих утратах, то умом тронулись бы от таких воспоминаний. Вот и мне нужно как-то отвлечься от грустных мыслей. Поболтать с приятными в общении людьми, да под водочку и хорошую закуску – это то, что нужно для душевного равновесия. Благо, друзей у меня хватает, есть, кого пригласить в гости», – решил Сергей.

***

В субботу во второй половине дня Иволгин хлопотал у плиты – двух приятелей, обещавших нанести визит, нужно было чем-то угощать. Будучи дилетантом в кулинарном искусстве, он наскоро сварил килограмм пельменей и пожарил на сковороде картошку. Друзья обычно вносили свою посильную лепту в застолье, и Сергей искренне надеялся, что с их приходом ассортимент закусок на столе расширится, а в холодильнике к единственной бутылке водки добавится ещё хоть одна поллитровка. Жена предупредила, что придёт с работы поздно, поэтому осудить мужскую компанию за возможные излишества было некому.

Остыть угощение не успело – кто-то из прибывших гостей постучал по входной двери.

– Заходи, открыто! – крикнул из кухни Сергей.

Дверь распахнулась, и в прихожую неспешно с сопением протиснулся Мишка, тридцатилетний полноватый симпатичный парень. За медвежью степенность и основательность его за глаза прозвали Топтыгиным, а за страсть к накопительству и привычку доставать из кармана свои наличные и сладострастно их пересчитывать иногда называли Скруджем.

– Бывший научный работник, а звонок починить не можешь, – недовольно пробурчал гость.

Сергей промолчал. Звонок у входной двери он сам привёл в негодность, дабы не досаждали зачастившие в последнее время торговые агенты, цыгане и фанатичные сектанты. Теперь разного рода проходимцы, не подозревая, что провод обесточен, безрезультатно жали на кнопку звонка, после чего удалялись. Если же кто-то решался постучать, у хозяина появлялся повод силой выпроводить наглеца на лестничную площадку за грубое отношение к стальной двери.

Мишка разулся, определил снятую обувь в шкаф и вразвалочку прошествовал на кухню. Кот заинтересованно и брезгливо обнюхал его ноги, а Сергей ощутил в воздухе запашок несвежих носков, но тактично промолчал. С хитроватым, слегка занудным, но безобидным Мишкой он подружился больше десяти лет назад. Товарищ не раз выручал его деньгами, в любой момент мог прийти на помощь, и Сергей снисходительно относился к малозначительным недостаткам в характере и привычках друга.

– Привет, Серёга, а я не с пустыми руками, – гордо заявил Топтыгин, демонстрируя пакет с водкой, пивом и соком.

– Привет! – бодро ответил Сергей, прикидывая стоимость принесённых напитков. – Рублей на пятьсот затарился? Солидно… – добавил он в некотором замешательстве.

Иволгина смутила мысль о том, что Топтыгин имеет склонность с лихвой компенсировать свои траты. Если он покупал за двести рублей бутылку водки, то обязательно норовил употребить закуски как минимум на такую же сумму. Пельмени и картошка явно проигрывали по стоимости содержимому пакета, с которым пришёл гость.

– А где жена? – шёпотом поинтересовался Мишка.

– На работе, – тоже шёпотом ответил Сергей.

Татьяну Михаил почему-то побаивался, поэтому, услышав ответ, заметно повеселел.

Из прихожей донеслось нетерпеливое дробное постукивание костяшек пальцев по дверному полотну.

– Открыто! – громко и одновременно отреагировали друзья. И оба поспешили в прихожую.

– Здорово, старина! Сколько лет, сколько зим! – вошедший опустил на пол картонную коробку, из которой потянуло ароматом курицы-гриль, чувствительно хлопнул Сергея по плечу и крепко пожал руку Мишке.

– Я не опоздал? – осведомился Олег, демонстративно взглянув на свои наручные часы «Seiko», которые, по слухам, не снимал даже на ночь.

Иволгин снисходительно улыбнулся в ответ на риторический вопрос товарища. Ещё в студенческие годы Олег Круглов удивлял однокурсников своей пунктуальностью, поэтому крайне редко куда-нибудь опаздывал. Фирменные часы служили символом его социального статуса с той поры, когда он организовал и возглавил крупную строительную фирму с десятками подчинённых. Круглов выглядел солидно, в любом кругу держался независимо и уверенно, обладал завидной памятью и эрудицией. В одежде предпочитал деловой стиль и в гости явился в строгом деловом костюме, дополнив его галстуком «от Версаче».

Сергей ещё раз улыбнулся, наблюдая, как товарищ, сняв обувь, опасливо покосился на кота и спрятал свои туфли на верхней полочке шкафа в прихожей. Прошлой зимой Круглов завёз захворавшему Иволгину дефицитную мазь для суставов и опрометчиво оставил свои ботинки на коврике у двери. Сергей угостил товарища чаем с бергамотом, тот, в свою очередь, презентовал хозяину квартиры экзотическую сигару. Покидая гостеприимный дом, Круглов сунул свои ноги в ботинки и замер от нахлынувших на него неизведанных ранее ощущений. Оказалось, что Тимофей, проникшись к другу хозяина тёплыми чувствами, решил отметить его своим вниманием и использовал обувь вместо туалетного лотка. Неудивительно, что после того случая Олег, едва переступив порог чужой квартиры, первым делом позаботился о надёжном хранилище для туфель.

Критически осмотрев стол, сервированный пельменями и картошкой, Круглов выложил на него из принесенной с собой коробки запечённую курицу, палку сервелата, упаковку крабовых палочек, консервы и лаваш.

Продуктовое изобилие на кухонном столе царило недолго – уже через час оно своей большей частью перекочевало в мужские желудки. В благодушном настроении Иволгин подливал друзьям в рюмки водку, посмеивался над неиссякаемыми шутками Олега, сочувственно поддакивал Топтыгину, сетовавшему на одинокую жизнь. Захмелевший Круглов отреагировал на Мишкину проблему по-своему.

– Когда женишься, оболтус? Мы давно уже в семейный хомут впряглись, а ты болтаешься по жизни вольным человеком и ещё жалуешься, – накинулся на товарища Олег, сурово сдвинув брови. – Чем тебя, к примеру, не устраивает Настя, с которой на мой день рождения приходил, а?

– Почему не устраивает. Это я ей не подошёл. Нашла себе кого-то более богатого… – Мишка стушевался.

– Извини, не знал, – Олег тактично помолчал.

Что-то припомнив, он оживился, жестом волшебника извлёк из кармана пиджака фотографию и протянул её Топтыгину.

– Посмотри.

– Где это ты? – Мишка узнал на групповом снимке Олега. – На корпоративе?

– Да ты не меня рассматривай! Глянь, сколько за столом красивых молодых женщин. И почти все не замужем, между прочим. Выбирай любую, познакомлю, – великодушно пообещал Круглов.

Топтыгин с заметным интересом занялся изучением снимка. А Олег с упорством опытного психолога продолжил поднимать настроение и повышать самооценку товарищу.

– Мишель, мы с Серёгой сейчас возьмём тебя под руки, оттащим к зеркалу и ткнём мордой в твоё отражение. Ты ж красив, как Ален Делон. Недооцениваешь ты себя, братуха! Крутая причёска, волевой подбородок, жёсткий мужественный взгляд, зубы все на месте! Да при виде такого мужчины женщины должны биться в эпилептическом припадке от страсти и выстраиваться в очередь, добиваясь твоего внимания. Вон мы с Серёгой тебя и с нашими жёнами знакомить опасались – вдруг уведёшь! Верно, Серж?

Тот согласно кивнул, подыгрывая другу.

«Мне бы ваши проблемы, – подумал он. – Тут не познакомиться с подругой, а разбежаться обычно проблема…»

Лесть, хоть и грубая, но действие возымела. Мишель воспрянул духом и заметно повеселел.

Подбодрив одного товарища, Олег переключил своё внимание на другого:

– А ты так и бегаешь тайком от жены по бабам?

– Что значит бегаешь? – возмутился Сергей. – У меня никогда не было случайных женщин. Если с кем встречаюсь, то только при обоюдном сильном влечении. Татьяна меня всем устраивает, и дело тут не в ней.

– А в чём? – удивился Олег.

– Ты когда за своей будущей женой ухаживал, помнишь то волнение, которое пережил?

– Конечно.

– Так вот, ты женился и успокоился. А я не могу. Мне страшно представить, что самые сильные и прекрасные чувства человеку дано пережить лишь единожды. Что та страсть, те переживания, то влечение, которые испытал однажды, больше никогда не повторятся. Ты с этим смирился, а я не могу.

Помолчав немного, он вдруг неожиданно спросил:

– Вы на рыбалку-то ходите?

– При чём здесь рыбалка? – не понял Мишка.

– Да при том, что когда вам удаётся вытащить рыбину, наверное, и мысли не возникает сматывать удочки. Вновь наживку на крючок – и забрасываете поглубже. Всё потому, что хотите снова и снова пережить момент выуживания. А я вновь и вновь хочу пережить ту самую волнующую стадию зарождающихся отношений между мужчиной и женщиной. С женой такое уже не возможно, только с незнакомкой. Увы, мораль всё это не поощряет, именует изменой и блудом, – вздохнул Сергей.

– Интересно ты загнул, философ, – Олег оценивающе, как-то по-новому, посмотрел на друга.

– А я вот, если женюсь, буду хранить верность, никогда своей жене изменять не стану, – размечтавшись, пообещал Мишель.

– Зарекалась лиса в курятник не лазить… – прошептал Сергей.

Товарищи редко, что-либо обсуждая, приходили к единому мнению, но это никоим образом им не мешало. Они не ссорились, не навязывали свою точку зрения. Три друга были абсолютно не схожи ни внешностью, ни характерами, ни образом жизни. Но общность взглядов на жизнь, её оценка, сложившееся в их поколении мировоззрение позволяли таким разным, казалось бы, мужчинам чувствовать себя комфортно при встречах, находить понимание в своём кругу. Они доверяли друг другу порой самые сокровенные тайны, и здесь Иволгин мог похвастаться своими успехами, не опасаясь насмешек или зависти.

Уже к концу застолья, к вечеру, Сергей провокационно спросил:

– Что ж никто так и не поинтересуется моими успехами на старательском поприще?

Олег подхватил большой кухонный нож и, шутливо им угрожая, прохрипел:

– Сам расскажешь или помочь?

Сергей с гордостью извлёк из ящика стола последние находки: несколько золотых и серебряных цепочек, серебряный образок, нательные крестики и горсть советских дореформенных монет.

Рассмотрев «сокровища», Олег снисходительно похлопал Иволгина по плечу:

– Да ты, дружище, миллионер, – пошутил он.

Круглов, будучи директором строительной фирмы, мог позволить себе подобный жест: выложенное на столе «богатство» своей общей стоимостью вряд ли дотягивало до его месячной зарплаты. Но вот реакция небогатого Мишки всерьёз задела Сергея: даже на человека, кропотливо собирающего копейку к копейке, результат его многомесячного труда не произвёл должного впечатления.

– А не проще попробовать выиграть в лотерею? – участливо предложил Олег.

– Это проиграть в неё проще, а не выиграть! – закипятился Сергей. – Уж ты-то должен понимать, что вероятность выигрыша близка к нулю. Это давно доказано математически. Только наивный простак надеется обмануть логику, да и то либо от безысходности, либо попав в маниакальную зависимость от азартных игр. Поиск же утерянного или припрятанного – намного реальнее. И если есть, чем искать, если знать, где и как, то вероятность удачи на много порядков выше, чем в лотерее.

– Ну, тогда предлагаю завершающий тост: за мечты идиота. За твои мечты, Серёга. Чтоб они обязательно сбылись, – дипломатично разрядил обстановку Олег.

Возражений тост не вызвал, и по последней рюмке водки выпили за хозяина и его удачу.

На друзей Иволгин не обиделся, но, распрощавшись с ними, долго не мог отделаться от мыслей, суть которых сводилась к «я вам ещё докажу» и «вы ещё увидите». Бутылка пива, выпитая уже в одиночестве, благополучно смешалась в желудке с употреблённой ранее водкой, и Сергей мирно заснул в обнимку с котом на кровати.

***

– Корсар, 148-му ответьте.

Сергей замер, прислушиваясь к рации. Сегодня, пересчитав остатки наличности в бумажнике, он решил поработать несколько часов в дневную смену.

– Слушаю 148-й, – отозвалась рация женским голосом.

– Добрый день. Вышел поработать.

Ответное приветствие не последовало. После небольшой заминки, из динамика прозвучало безразлично:

– Вы сняты с линии 148-й.

– За что? – удивился Иволгин.

– Пока не рассчитаетесь за полученные от фирмы заказы, к работе допущены не будете.

Кто-то из заскучавших таксистов, ставший свидетелем короткого диалога, прокомментировал ситуацию ехидным смешком.

Сергей досадливо чертыхнулся. Возмущаться или клясться, что чуть попозже заедешь и погасишь все долги, было бесполезно. Будь ты хоть трижды проверенным надёжным работником, денежки, пожалуйста, вперёд, а потом уж и к тебе начнут относиться с пониманием. Заплати по пятнадцать рубликов за каждый принятый вызов, отдай две с половиной тысячи за путёвки, внеси четыреста рублей на оплату рекламы фирмы, а всё, что осталось, – твоё.

«Придётся тащиться в офис», – расстроился Иволгин.

К двухэтажному зданию, в котором предстояло расстаться с деньгами, удалось добраться только минут через сорок. После визита в офис у Сергея осталась лишь одинокая сторублёвая купюра да горстка мелочи, которой хватило бы разве что на подаяние для нищего попрошайки.

Иволгин задержался на крыльце здания, прикурил сигарету. Глубоко затянувшись дымком, он неприязненно посмотрел на листок бумаги, приклеенный у входа.

«За любые две жалобы от пассажиров, даже если водитель прав, – немедленное увольнение!» – безапелляционно и безжалостно гласило объявление на двери диспетчерской.

«Ну да, проблемные работники никому не нужны, от них стараются избавиться. А то, что при таком подходе работник бесправен, – это никого не волнует», – разозлился Сергей, вспомнив свой недавний конфуз, косвенной причиной которого послужил постулат о клиенте, который всегда прав…

…В тот день смена началась удачно. После парочки поездок с щедрыми клиентами Иволгин принял «почасовой» заказ. То есть взял пассажира и катай родимого, сколь его душе будет угодно. А тот, как свои дела завершит, за каждый час при расчёте выложит по две сотни. Обычно это сулило гарантированный и спокойный заработок.

Пассажиром оказалась дамочка весом килограммов сто пятьдесят, с трудом уместившаяся на заднем сидении. «Опель» просел, дал небольшой крен на правую сторону и стал похож на судно, получившее пробоину, но оставшееся на плаву. Габариты женщины объясняли причину её передвижения на такси – в общественном транспорте дама, определённо, испытывала трудности. Пассажирка вышла из подъезда жилого дома, что означало наличие у неё постоянного места жительства, а её недешёвый наряд и унизанные кольцами пальцы не вызывали сомнений в платёжеспособности.

Такси, пожалуй, единственный вид транспорта, где не принято оплачивать проезд заблаговременно, при посадке. Просить пассажирку рассчитываться за каждый совместно проведённый час Иволгин опасался, помня объявление в офисе и остерегаясь жалоб на себя. Это его и подвело.

Толстуху он возил по разным адресам до вечера. Она периодически покидала салон автомобиля, заходила в магазины, улаживала какие-то свои дела и возвращалась. Уже в сумерках Сергей привёз деловую тётку к подъезду её дома, надеясь, что на этом рабочий день и закончится. Но та заявила, что собирается пополнить свой иссякший за день денежный запас и прокатиться ещё в одно место. Женщина скрылась за дверью подъезда, а Сергей расслабился на сидении и начал мысленно подсчитывать причитающуюся ему сумму.

Понимание того, что его элементарно «кинули» с оплатой, пришло где-то через часок томительного ожидания потерявшегося клиента. Веру в человеческую порядочность окончательно развеял жилец дома, у которого скучал Сергей. Он сочувственно просветил таксиста о том, что крупногабаритная женщина – «головная боль» для соседей, что она – матёрая мошенница, и что почти каждый вечер очередной обманутый водитель безнадёжно простаивает под её окнами. А безнаказанной остаётся благодаря наличию малолетнего ребёнка – закон не позволяет отправить такую мамашу за решётку.

Сергей до последнего не желал признать себя «лохом». Он связался с офисом и попросил диспетчера позвонить потерявшейся клиентке. Минут через десять ситуация окончательно прояснилась – мошенница на звонки не отвечала. Отъехав от подъезда, Иволгин ещё какое-то время поглядывал в зеркало заднего вида, надеясь, что там появится силуэт полной дамы, которая на самом деле окажется совестливым человеком, оклеветанным завистливыми соседями. Но чуда не произошло.

Сергей знал немало уловок, позволяющих избавиться от сомнительных пассажиров. Таксист всегда может сделать вид, что его машина не заводится, заглянуть под капот и развести руками – дескать, «рад бы, да вот сами видите…». Таксист не имеет права отказаться от принятого заказа, но может слукавить – с печалью в голосе сообщить диспетчеру о пробитом колесе или о том, что стал участником аварии. Когда интуиция пророчит неприятности – подобный обман простителен. В этот раз интуиция Иволгина подвела. Человек так уж устроен, что с большой неохотой признаёт свои ошибки, ищет оправдание своим поступкам и обязательно его находит, а в неудачах винит кого угодно, только не себя. Вот и Сергей пришёл к выводу, что виной его конфуза стал пресловутый принцип «клиент всегда прав»…

…Докурив сигарету, Иволгин некоторое время задумчиво разглядывал медленно плывущие по небу белоснежные облака. Бездонная синева восстановила душевное равновесие, напомнила о бренности мирского бытия.

– Угости сигареткой, – прозвучал чей-то голос за спиной.

Иволгин оглянулся. На него смотрел с хитрым прищуром коренастый мужичок неопрятного вида. Сергей протянул любителю покурить «на халяву» полупустую пачку «Явы». Мужчина цепко выдернул из пачки дармовую сигарету, и Сергей заметил, что на правой руке курильщика не хватает двух пальцев. Инвалид спустился с крыльца и, прежде чем забраться в салон ржавеющих жигулей первой модели, доброжелательно посоветовал:

– Если потаксовать собрался – одумайся. Менты сегодня по всему городу таксистов кошмарят. Придираются к каждой мелочи.

«Копейка» поехала, подвывая прогоревшим глушителем, а Иволгин запоздало вспомнил, где ранее встречался с беспалым коллегой. В начале года в январе Сергей помог владельцу старенькой машины вытолкать её из снежной каши, в которой увяз автомобиль. Болтливый инвалид успел тогда за несколько минут рассказать, что подрабатывает в такси, что ездит только в ночное время, дабы не пугать пассажиров видом своей развалюхи, что извоз даёт ему возможность от случая к случаю с некоторых пассажирок брать плату за проезд натурой.

Иволгин завёл двигатель «Опеля» и поехал в сторону реки, опоясывающей город полукругом. Утренний настрой поработать бесследно пропал, его сменил поисковый зуд, непреодолимо, как магнит стрелку компаса, потянувший на участок речного берега, намеченный накануне для обследования. Благо, рюкзак с металлоискателем и лопата лежали в машине.

Через полчаса Иволгин уже шёл по песчаному берегу, высматривая, где обильно валяются пустые бутылки, пробки, смятые сигаретные пачки и использованные резиновые изделия для безопасной любви – ибо, где пьют и гуляют, там и теряют.

Сначала он кропотливо прошёлся с прибором там, где заметил явные следы разгульного отдыха. Потом обследовал металлоискателем всю доступную кромку берега. Результатом трёхчасовых поисков стали многочисленные кусочки алюминиевой проволоки, фольга, зажигалка, дюжина свинцовых грузил, несколько блёсен, горсть советских и российских монет. Из находок интерес вызвали лишь наручные часы, окаменевшие от многолетнего пребывания в почве. Их корпус блеснул желтизной, похожей на золото. Но при ближайшем рассмотрении оказался латунным, и Сергей с досадой забросил бесполезный механизм далеко в реку. Такие предметы могли порадовать разве что начинающего поисковика, для которого любая находка – событие. Вдоволь потрудившись с лопатой, Иволгин сбросил с плеч рюкзак и присел на бугорок. Взгляд упёрся в блеснувшую на песке золотую серёжку. Он отупело и зачарованно уставился на украшение. Потом протянул руку, взял серьгу, спрятал её в карман и закурил.

Затягиваясь сигаретным дымом, он периодически трогал рукой карман, в котором прощупывалась под пальцами ценная находка. Золото, ради которого была перекопана не одна сотка земли, непредсказуемо нашлось прямо на поверхности. Подобное уже бывало – Иволгин иногда находил визуально и цепочки, и кольца. И каждый раз это казалось ему нелогичным, неправильным что ли.

– Рыжьё ищешь? – неожиданно раздался чей-то голос. – Тут ничего не найдёшь. Надо ехать на море, на пляж.

«Принесла нелёгкая!» – чертыхнулся Сергей, заметив невесть откуда взявшегося приблатнённого мужика. Рассмотрев незваного гостя, он встал на ноги и напрягся: мужчина явно побывал на нарах, его рубашка с коротким рукавом не скрывала наколок на руках и груди. С какой целью он забрёл на берег – было непонятно.

– На море, конечно, неплохо бы. Но там своя мафия, там местные могут и здоровье подпортить, – спокойно ответил Сергей, прикидывая, успеет ли подхватить лежащую у ног лопату, если собеседник проявит агрессию.

– А ты не очкуй и будешь в шоколаде, – процедил презрительно уголовник и, потеряв интерес к Иволгину, пошёл сквозь кустарник куда-то вглубь леса.

Сергей прислушался: где-то неподалёку на повышенных тонах зазвучали голоса. Стать свидетелем чужой ссоры и разборок не было ни малейшего желания. Он спешно собрался и выбрался на тропинку, огибающую место назревающего конфликта.

К «Опелю» он вернулся в разгар вечерних пробок и больше часа провёл за рулём, прежде чем подъехал к своему дому. Всё это время Сергей испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, было приятно осознавать, что в кармане лежит кусочек золота весом около полутора грамма. Но изводило понимание того, что одна серёжка не имеет принципиального значения и не может дать желанного благополучия.

«Это всё не то, всё не то…» – эхом звучало в голове.

***

Кровать ритмично раскачивалась и поскрипывала. До того, как Сергей познакомился с Ириной, одинокое ложе девушки не имело такого изъяна, но под натиском темпераментной молодой пары кровать утратила былую прочность и стала издавать звуки, схожие со стонами возбуждённой женщины.

Достигнув апогея и издав напоследок утробный рык от удовольствия, Иволгин блаженно отвалился рядом с расслабленным женским телом.

Ирку он приметил лет пять назад в продуктовом магазине. Продавщица с выразительными глазами цвета лазури и огненно-рыжими волосами была моложе его и пребывала в категории разведённых женщин, испытывающих душевный и телесный голод. Однажды, Иволгин, расплачиваясь за покупки, обратил внимание на то, что девушка заинтересованно на него поглядывает. Почувствовав взаимную симпатию, Сергей кавалерийским наскоком взял неприступную для других крепость. В то время его повседневной одеждой был строгий костюм с галстуком, красноречие лилось рекой, а подтянутая фигура в дополнении с приятным благородным лицом многих женщин лишала сна и покоя. Оценив выставленные ей на показ достоинства кавалера, Ирина не стала даже для приличия оказывать сопротивление.

Иволгин не был ярым сторонником моногамии, и наличие жены не послужило моральной преградой для встреч с любовницей. Их отношения так и не преодолели примитивную планку любовных утех: умственное развитие красивой, но недалёкой любовницы не позволило перейти на более высокую ступень духовного общения. Осознав это, Сергей ограничил тематику встреч лишь плотскими удовольствиями. Он навещал Ирку в дневное время, когда её сынишка дошкольного возраста находился в детском саду, а отец, овдовевший спустя год после рождения внука – на работе.

Удовлетворённая девушка счастливо потянулась в сладкой истоме и с хитрецой поглядела на любовника.

– Сержик, давай на море съездим?

– Конечно, лапуля, съездим. Обязательно. Только на этой неделе я занят, попозже, – обнадёжил Иволгин. У него были свои планы, но заранее разочаровывать женщину не стоило.

Исполнять прихоть подруги он не собирался. Во-первых, куда-то ехать с ней ему было лень и скучно, а во-вторых, «шубку» просят «до того как», а не «после». А Сергей своё уже получил, и его мужская сущность эгоистично протестовала против лишних хлопот.

«Засос на волосатой груди ещё можно как-то прикрыть, а вот появление морского загара объяснить жене будет проблематично», – подумал герой-любовник.

– Крошка, а не испить ли нам чайку? – ласково прошептал он в Иркино ушко, похлопывая её по упругой попке.

Девушка с готовностью подскочила, накинула халатик и, окрылённая, засуетилась на кухне. Они были одни в трёхкомнатной квартире, но близилось время возращения Иркиного родителя с дачи. Общение с родней своей куртизанки в планы Сергея не входило. Пора было сматываться.

Выпив чашку чая с блинчиками и напоследок облапав податливое женское тело, Сергей с чувством исполненного долга неспешно покинул гостеприимную хозяйку, так приятно скрасившую дообеденное время.

– Кто ходит в гости по утрам, тарам-парам, парам-тарам, – негромко замурлыкал он себе под нос, прогулочным шагом держа курс в гараж.

«Было бы неплохо сейчас подремать часок дома на диванчике», – мелькнула соблазнительная мысль. Но Сергей тут же вспомнил, что жена с утра затеяла генеральную уборку, и как только он переступит порог родной квартиры, ему, наверняка, придётся принять участие в наведении порядка. К тому же крайне умиротворённое лицо супруга могло пробудить в Татьяне нежелательные подозрения. Душевные посиделки с мужиками в гаражном кооперативе Сергея привлекали больше, чем скучная помывка полов.

Миновав шлагбаум на въезде в ГСК и будку сторожей, Иволгин с трудом отделался от Маркиза – крупного чёрного кота, у которого мартовский загул растянулся на неопределённое время. Заметив знакомого человека, который, всегда делился с ним закуской, котяра засеменил следом, издавая истошные вопли и попутно метя всё, что попадалось на пути.

– Здорово, дядя Женя. Как дела? – бодро поприветствовал Сергей своеобразную легенду гаражного кооператива – соседа из бокса напротив.

– Привет-привет, – как всегда задумчиво, будто не узнавая подошедшего, протянул дядя Женя.

Внешним видом и комплекцией он напоминал бегемота. Заторможенность мышления объяснялась просто: последние два десятилетия сосед, разменявший восьмой десяток, каждый день как на работу в любую погоду приходил в свой гараж, садился на стул перед распахнутыми настежь воротами и нёс так вахту до самого вечера, поглощая за это время обязательную дозу – бутылку водки и банку пива. Менялись времена года, менялись президенты и власть, менялись собутыльники, уходящие один за другим в мир иной, но дядя Женя был, казалось, вечен, как монолит, и прогулов не допускал.

Поклонник «зелёного змия» сфокусировал свой взгляд на Иволгине и великодушно предложил:

– Присаживайся. Сто грамм примешь?

– Можно, – согласно кивнул Сергей.

Он с готовностью присел на предложенную пенсионером табуретку, с опаской покосился на бутылку с криво наклеенной этикеткой. Пагубное пристрастие спившегося старика требовало значительных расходов. И в целях экономии дядя Женя приобретал «левую» водку у бутлегеров на продуктовом рынке. Пить такой алкоголь было безрассудством. Тем не менее, регулярные возлияния для соседа по гаражу не имели пока существенных последствий, и Сергей рискнул глотнуть сомнительную жидкость из пластикового стаканчика. Вопреки ожиданиям самопальная водка оказалась неплохого качества, разве что её крепость определённо не соответствовала сорока градусам.

Большинству пожилых людей не хватает общения, им хочется выговориться. Алкоголики в своей основной массе, опьянев, становятся болтливы. Дядя Женя был и пожилым, и алкашом, но при этом воздерживался от нудных пустых разговоров. Зная это, Иволгин охотно составил ему компанию. Редкие фразы старика не мешали Сергею коротать время в ожидании нужного ему человека. Он часто поглядывал по сторонам, надеясь увидеть давнего приятеля – Макса, имевшего интерес к прогулкам по лесу с металлоискателем в руках. Правда, если Сергею грезились в мечтах бесхозные царские золотые червонцы, то Макса тянуло больше к находкам непрактичным и опасным – ему не давало покоя «эхо войны». Он предпочитал копать землю на местах былых сражений, и был счастлив, когда находил взрывоопасные «сюрпризы», вид которых у обычного человека вызывал мурашки на теле. Иволгин запредельно понервничал, когда однажды составил компанию «чёрному копателю» в его охоте за военными трофеями. В тот раз Максим обнаружил на горном склоне крупнокалиберный снаряд, и, пока он творчески исследовал свою находку, Сергей трусливо, но благоразумно, держался поодаль от беспечного товарища. Чуть позже металлоискатель Сергея подал сигнал у дупла старого дерева, и напарник тут же легкомысленно засунул свою руку в отверстие природного тайника. Пока Максим поочерёдно извлекал наружу «лимонку» со сгнившей предохранительной чекой и миномётную мину с треснувшим взрывателем, Сергей прятался за стволом большого дуба и мысленно крестился. С той поры он зарёкся принимать участие в поиске боеприпасов и ходил «на коп» только в одиночестве. Но в последнее время в голове у Сергея зрели планы, для осуществления которых требовался напарник. И поэтому, он терпеливо сидел рядом с пьяным пенсионером, ожидая появления Макса у своего гаражного бокса.

Знакомый «жигуль» седьмой модели заехал в кооператив уже в сумерках. Его владелец неторопливо выбрался из салона, молча протянул руку для приветствия и вопросительно воззрился на Иволгина хмурым взглядом.

– Разговор есть, – коротко сказал Сергей.

Макс кивнул, загнал автомобиль в гараж и навесил на створки ворот замок. Мужчины неспешно покинули территорию кооператива и пошли мимо жилых высоток.

– Ну, что новенького? Находками похвастаешься? – осторожно начал Иволгин.

– Долги новенькие, – раздражённо буркнул Максим. – Не до поисков сейчас.

– А что так, ты раньше вроде на свои доходы не жаловался? – участливо поинтересовался Сергей. Ответ товарища его удивил: Макс как-то говорил, что работает, торговым представителем в крупной кампании, и зарплатой на тот момент был доволен.

– А, когда это было, – обречённо махнул рукой Макс. – Прежняя фирма обанкротилась, пришлось осваивать новое дело и вспомнить о моём дипломе инженера. Теперь мотаюсь по краю, налаживаю контрольное оборудование на вино-водочных заводах, из командировок не вылезаю. Так что со свободным временем – туго, – уныло пожаловался Максим.

– А хоть смысл-то есть? – не отставал Сергей.

– Сначала был, начал даже деньги на покупку квартиры собирать – я ж до сих пор с матерью живу, – Макс вздохнул. – А потом конкуренты расплодились, заказы отжали, и сейчас любой заработок считаю удачей.

То, что товарищ разоткровенничался, означало, что дела его действительно незавидные. Иволгин знал Макса как человека скрытного и умеющего хранить секреты. Именно это сыграло решающую роль при выборе компаньона для дела, задуманного на днях Сергеем.

– Не надоело горбатиться за гроши? Может, попробуем добиться всего и сразу другим методом? – небрежно обронил он.

– Банк что ли ограбить? – насмешливо поинтересовался приятель.

Оба были далеки от криминала и понимали, что это всего лишь невесёлая шутка.

– Нет. Есть одна идейка по нашему общему профилю…

– Ну-ну, продолжай, – проявил интерес Макс.

– На рыбалку нет желания сходить? – нелогично спросил Сергей.

– Ну, допустим, есть. К браконьерству меня склоняешь, что ли?– предположил Макс.

– Давай дня через два проведём ночку на реке. Рыбку половим, ушицу похлебаем, водочку попьём. Там всё и обсудим, – предложил Иволгин.

Приятель молча кивнул в знак согласия, сообразив, что там он получит ответы на все возникшие вопросы.

– Тогда – до встречи, созвонимся, – Сергей махнул рукой на прощанье и устремился в сторону своего дома.

По пути он зашёл в небольшой бар, где выпил сто грамм водки и кружку пива, а затем купил у уличных торговцев шикарный букет цветов для Татьяны. Иволгин суеверно опасался женской проницательности, способности интуитивно чувствовать измену. Он надеялся, что букет отвлечёт внимание супруги, и она среди запаха цветов и перегара не учует слабый аромат духов другой женщины, с которой блудный муж провёл утренние часы.

– Какая прелесть! – восторг жены относился, разумеется, к цветам, а не к мужу, который под воздействием принятого алкоголя нетвёрдо держался на ногах. – А за что? – поинтересовалась она.

– Пока не знаю. Сейчас на кухне поищу ответ, – Сергей, сбросив туфли, целенаправленно прошёл к плите, заглянул в тёплую кастрюльку и довольно хмыкнул.

«Прекрасно. Букет свою задачу выполнил. Вместо того чтобы внимательно оглядеть меня и задать неприятные вопросы, Таня суетится в поисках подходящей вазочки», – удовлетворённо подумал он, поглощая обнаруженные котлеты.

– Спасибо, милый, – подошедшая сзади Татьяна обняла супруга и наградила его поцелуем. – Остальное потом, – многозначительно добавила она.

«И слава Богу, что потом», – облегчённо подумал Иволгин, уже удовлетворивший сегодня свои потребности с любовницей.

– Серёж, скоро день учителя в школе будут праздновать, мужчины у нас по-прежнему в дефиците, составишь компанию?

– А то. С удовольствием.

«Порезвиться там, где полно еды и питья, где много красивых женщин и при этом никакой конкуренции – о таком можно только мечтать», – подумал Сергей. Словно прочитав его мысли, Тимофей, тоскующий по кошкам, издал жалобное протяжное «мяу».

– Погоди, дружок, и для тебя кого-нибудь подберём, – пообещал он коту.

После ужина Иволгину пришлось прослушать нудный рассказ жены о вечных школьных проблемах. Он с четверть часа просидел у кухонного стола, подперев голову ладонью, и с участливым выражением на лице делал вид, что внимательно слушает Татьяну.

Разговор о неблагодарной учительской доле Татьяна заводила не впервые. Сергей понимающе кивнул головой, соглашаясь с тем, что профессия педагога нынче не в почёте. Возмущённо хмыкнул, когда жена сокрушалась потребительским отношением государства к учителям. Печально вздохнул, слушая рассуждения Тани об унизительно низкой зарплате. Жена не подозревала, какие мысли при этом рождаются в голове мужа на самом деле.

«Вместо того чтобы ныть и надеяться на чью-то помощь со стороны, взяли бы да не вышли все разом на работу, – думал Сергей. – Сразу стало бы ясно, нужны учителя или нет. Максимум через недельку, болтающиеся без дела и присмотра оболтусы так бы достали всех, от нищих до олигархов, что и труд педагога зауважали бы, и деньги на достойную зарплату нашлись бы. Блаженные какие-то эти учителя, занимаются делом, которое, судя по размеру вознаграждения за него, никому не нужно. Если желают люди растить своих детей безнравственными и безграмотными – ради бога, их проблемы».

Он дал супруге возможность высказаться о наболевшем и, когда она приумолкла, демонстративно зевнул.

– Тань, извини, я в постельку пойду. Спать хочу – просто ужас.

***

Запланированная встреча с Максимом состоялась два дня спустя. Безветренным вечером двое мужчин расположились на берегу реки. До захода солнца успели расставить снасти, развести костерок. Когда стемнело, Макс разложил на газете хлеб, сало, огурцы, помидоры. Пока он открывал банку с тушёнкой, Сергей выудил из воды садок, в котором, пока не было рыбы, охлаждалась бутылка водки. Присев у костра, Иволгин свернул с поллитровки крышку, после чего бутылка в его руке совершила поклон над пластиковыми стаканчиками.

– За хороший клёв? – предложил Сергей. Максим кивнул, соглашаясь.

Слегка закусив, Иволгин прилёг у костра. Первый глоток водки достиг желудка и разлился по нему приятным теплом, мерцающие на небе звёзды действовали успокаивающе. Сергей минут пять неотрывно смотрел на пляшущие язычки костра, временно забыв, где и зачем находится.

– Так какой разговор у тебя ко мне был? – вернул его к действительности вопрос Макса.

– А разговор у нас будет интересный. Дело в том, что я знаю место, где находится клад.

– Неужели? Я тоже знаю – в музее, например, – усмехнулся приятель.

– Не юродствуй. Информация достоверная. Мне нужен напарник – как говорится, одна лопата хорошо, а две результативней. Я тебе серьёзное дело предлагаю обсудить.

Иволгин испытующе посмотрел на Макса.

– Даже так? Ну, тогда давай подробнее, – заинтересовался друг.

– Подробнее так подробнее, – не стал возражать Сергей. – Только, сам понимаешь, если откажешься – об услышанном никому ни слова, – на всякий случай предупредил он.

Макс кивнул, соглашаясь с выдвинутым условием.

– Ты ведь знаешь, – начал Сергей издалека, – поисками я давно занимаюсь. Первым прибором обзавёлся, как только такая техника в продаже появилась. Но по неопытности толком в нём не разобрался. А всего через месяц после покупки прибор забарахлил. Тогда отремонтировать такую вещь никто не брался, и мои поиски на этом и закончились.

Сергей умолк, прикидывая, не слишком ли он удалился от намеченной темы, погрузившись в воспоминания. Но Макс не высказывал недовольства, внимательно слушал, и Сергей продолжил:

– Через пару лет купил я новый металлоискатель и начал практиковаться с ним. Научился определять нужные сигналы, выбирать места, где есть смысл лопатой поработать. Больше всего понравилось обследовать пляжи. Раз на раз не приходился, но какой-то доход всё же получал.

– По раритетам работать вроде бы выгодней, – перебил рассказчика Макс. – Я как-то походил по пляжу, там одни мелкие монеты попадаются. А на хуторах можно найти серьёзные и ценные вещи.

– К тому и веду, – согласился Сергей. – Но не всё так просто. Это в российской глубинке много заброшенных сёл в глухих местах. У нас же край благодатный, все старые населённые пункты за редким исключением не только не исчезли, а, наоборот, за последние двести лет разрослись. А по окрестным полям уже не первый год бродят нам подобные авантюристы, рискующие получить тюремный срок из-за потёртых медяков.

– Что-то я не слышал, чтобы за медные монеты срок давали, – усомнился Максим.

– Ну, подсудным дело становится не из-за монет, а из-за места, где они выкопаны, – уточнил Сергей. – На нашей земле полно археологических и культурных памятников. Предупреждающих табличек или знаков по этому поводу на местности нет. Это даёт возможность обвинить любого кладоискателя в уничтожении, как минимум, культурного слоя, и безобидное хобби может закончиться реальным приговором. Поэтому, как бы ни заманчиво было найти древний кинжал или саблю, бродить с прибором по распаханным полям я воздерживаюсь.

– Клюёт! – встрепенулся Максим, суетливо отыскал фонарик и устремился в темноту.

Сергей прислушался: где-то позвякивал колокольчик на одной из донок. Он вскочил и поспешил за Максом.

– Тяжело идет, подстрахуй, чтоб не ушёл, – услышал он возбуждённый голос товарища, азартно наматывающего леску на катушку спиннинга.

Иволгин подхватил подсак и направил луч своего фонаря на воду, поджидая добычу. В свете фонарика показалось тёмное тело крупного сома. Сергей подвёл сачок под рыбину и ловко вытащил её из воды.

– Килограмма на четыре потянет, – удовлетворённо оценил трофей Максим.

– Смотри, на соседнем спиннинге леска провисла, похоже, там тоже нас подарок дожидается, – заметил Сергей.

Второй сом оказался размером поменьше, но тоже вполне достойным экземпляром.

– Ну вот, теперь утром коту не стыдно будет в глаза посмотреть, – порадовался Иволгин.

Наживив снасти, рыбаки, вернулись к затухающему костру. Пока Макс его реанимировал, Сергей налил в стаканы сразу граммов по сто пятьдесят водки и приготовил огурчики.

– Подфартило нам с уловом, Макс. Это прямо как знак с небес: типа, когда мы вдвоём, то удача нам будет сопутствовать.

– Может и так, – Максим неопределённо пожал плечами. Он покрутил в руке стакан с водкой. – Не многовато ли налил?

– Нормально. Глотай, у реки прохладно становится, согреться надо.

– Так вот, что касается нашего дела, – продолжил Сергей, собравшись с мыслями. – Была у меня интересная информация припасена на будущее. Лет пятьдесят-шестьдесят назад, точно не скажу, станицу Усмановскую полностью переселили из предгорья. Объяснялось это задачами государственной важности: там создавался военный полигон, и населённый пункт представлял угрозу секретности для нашей доблестной армии. Станица была довольно большой. По историческим справкам она была основана в начале восемнадцатого века, пережила и царя, и Сталина, и революцию, и войны, и белых и красных, и немцев и партизан. В общем, история у неё интересная. До революции в ней работала лесопильня по производству шпал для железной дороги, имелись в наличии мельница и питейное заведение. Копать в таких местах можно было бы годами. Но вот в чём беда: как говорится, близок локоть, да не укусишь. Полигон к нашему времени практически заброшен, военных там нет. А проезд в те места почему-то по-прежнему закрыт и охраняется. Я прошлым летом заехал по грунтовой дороге в лес – упёрся в шлагбаум и пост охраны. Решил, что не стоит искать проблем на свою голову, повременить. Может, когда-нибудь охрану уберут.

– Уж не тот ли полигон ты имеешь в виду, куда нас военкомат при коммунистах возил на сборы и стрельбища? – догадался приятель.

– Он самый.

– И что, сейчас там проезд свободный? – Макс с сомнением глянул на друга.

– Нет. Но месяц назад произошло кое-что, заставившее вспомнить про эту станицу. Есть у меня хороший сосед по дому, я с ним отношения поддерживаю, по праздникам вместе пузырёк распиваем. Он в курсе, что я занимаюсь поисками. И вот как-то ближе к вечеру раздаётся телефонный звонок. Беру трубку и слышу голос того соседа: «Подойди, – говорит, – тебе будет интересно». Я и подошёл. Оказалось, к нему заехал на часок его родственник, чьи родители когда-то жили в Усмановской. Мужичку, поджарому и шустрому, было на вид лет семьдесят, представился Вячеславом и после одобрительного кивка соседа выдал такую информацию, что я пожалел об отсутствии диктофона – не все подробности запомнил. Дедушка Слава оказался малость помешанным на истории и, в первую очередь, на истории своего рода, даже семейное генеалогическое древо составил. Он рассказал, что лесопильней и питейным заведением в станице владели его зажиточные предки. Якобы кто-то из них даже служил в личной охране государя-батюшки. Вячеслав с гордостью показывал мне пожелтевшую фотографию, на которой его именитый родственник в казачьей форме и с шашкой на боку заснят рядом с царём. Кстати, лицом Вячеслав очень схож со своим предком. Может, поэтому, его рассказ у меня сомнений и не вызвал…

Сергей сунул в рот сигарету, вытащил из костра тлеющую веточку, прикурил от неё. В тишине размеренно ухала какая-то ночная птица, от реки донёсся звук всплеснувшейся хищной рыбы, преследующей малька. Призрачный свет запоздало вышедшей луны освещал длинную речную косу, расставленные снасти, лодки рыбаков, застывшие на речной глади.

– Так о чём тебе престарелый Славик ещё поведал-то? – не выдержал Макс, возобновляя прерванный разговор.

– А выдал Славик семейное предание о спрятанных сокровищах. Вроде как после революции его прабабка, опасавшаяся репрессий, вблизи своего питейного заведения спрятала то ли один, то ли два горшка с золотыми монетами. И никому не сказала где. А вскоре, надо ж такому было случиться, полезла старушка по лестнице яблоньку обрывать, да навернулась с неё. Упала неудачно: повредила позвоночник, её парализовало. К тому же изрядно приложилась головой при падении о случайный камешек, от чего лишилась речи. Пытались потом родственники вызнать у немого тела заветный секрет – где добро зарыто. Но бабулька только мычала, гадила под себя и пыталась поднять руку, указывая куда-то вверх. Так и померла, унеся тайну с собой. Родные поначалу искать припрятанное не спешили: в те времена государство разбогатевших людей считало классовыми врагами, у которых не грех нажитое отобрать, а сам чуждый социализму элемент в лагеря отправить. Так что в первой половине двадцатого века, от греха подальше, о горшочках старались не вспоминать, а там – война, после неё – переселение. Потом Усмановскую снесли, и теперь, наверное, даже прямые потомки затруднятся указать на заросшем поле место, где стоял дом их предков.

– А с чего бы этот дедок вдруг решил рассказать о семейном предании? – усомнился Максим.

– Почему Вячеслав со мной разоткровенничался, остаётся только гадать. Вообще-то трудно поверить, что, зная о кладе, он или его родственники не соблазнились возможностью разбогатеть. Наверняка, в своё время, многократно и усердно перекопали весь приусадебный участок. Но кладуха, возможно, или зарыта глубоко, или припрятана за пределами подворья. Я думаю, если у него и были возможности отыскать семейный тайник, то к своим семидесяти годам он их все исчерпал. Потому, видать, и решил, что хранить в тайне семейное предание не имеет больше смысла.

Сергей замолчал.

– И ты в это веришь? – расслабленно сидевший на песке Макс пристально посмотрел на друга.

– Знаешь, я поверил. Подобные рассказы я слышал и ранее, люди любят пофантазировать на эту тему, но в данном случае у меня была возможность кое-что проверить по архивным документам. Заглянул я в книгу переписи населения 1825 года, нашлась в ней фамилия Славика – Куренной. Мало того, нашлось подтверждение тому, что в их роду мужчины в охране царя служили за приличное денежное довольствие. Достоверные сведения, между прочим. Думаю, клад реально существовал.

– Допустим, ты прав, – начал рассуждать Максим. – Но может дед потому и рассказал о кладе, что давно его сам тайком выкопал? Или кто-то из его семейки успел лапу наложить на наследство? Это объясняет, почему он проговорился постороннему человеку о родовом предании: теперь бессмысленно искать то, чего нет.

– Может, и так. Однако, если бы монеты нашёл кто-то один, то остальные тут же сообразили бы, откуда свалилось богатство на родственничка. Потребовали бы свою долю. Как водится, перессорились бы, и дело получило бы огласку. Вероятность того, что в запретной зоне на клад наткнулся посторонний человек – мизерная, кладоискателям туда путь закрыт. Мне кажется, у нас есть немалые шансы на успех.

– Ага, остался пустячок – пробраться на охраняемую территорию и перекопать несколько гектаров земли, – снисходительно заметил Максим.

– Зону поиска можно значительно уменьшить, если точно установить место того самого питейного заведения, при котором проживала богатенькая старушка. Лучший вариант – в местном архиве добыть план Усмановской. В крайнем случае, можно взять за образец любой план подобных поселений – они строились по одному принципу. Определимся, где был дом бабушки – объём предстоящей работы будет вполне приемлемым.

Максим погрузился в раздумья.

– Ну, что скажешь? – прервал молчание Иволгин.

– Заманчиво, – отозвался Макс. – Давай попробуем. Даже если тот Вячеслав приврал, всё равно интересно.

Он протянул руку, и Сергей с облегчением её пожал.

– Тогда давай сделаем так: на сегодня разговоров хватит, а в ближайшее время встретимся, предметно всё обсудим и продумаем. Впереди, по крайней мере, два месяца хорошей погоды, следовательно, сырость и грязь не будут помехой для пешей прогулки. К тому же, грибной сезон в разгаре, поэтому, легко обосновать при встрече с охранниками наше присутствие в лесу. За это время нужно успеть провернуть дельце, – подытожил Сергей.

До рассвета мужчины дремали у костра, а когда небо на востоке начало светлеть, перезвон колокольчиков на донках известил о поклёвках. Поймав на утренней зорьке десятка два крупных карасей, друзья поделили улов, и разошлись по домам отсыпаться.

***

«Опель» Иволгина уже около получаса простаивал на парковке у ресторана. Сергей безуспешно пытался взять по рации хоть какой-то заказ, но за редкие адреса, звучавшие в эфире, шла ожесточённая борьба между работающими на линии таксистами. Время от времени Сергей с надеждой поглядывал на входную дверь злачного заведения – не появятся ли оттуда потенциальные клиенты, нуждающиеся в его услугах? И он поначалу порадовался, когда заметил двух мужчин, целенаправленно идущих в его сторону.

Упитанный бородатый кавказец в кожаном плаще подошёл к машине, распахнул дверцу такси и без приглашения залез на переднее сидение. Его спутник уверенно и по-хозяйски устроился на заднем сидении «Опеля».

Поведение пассажиров нисколько не смутило Иволгина: таксиста многие граждане воспринимали как обслугу, к которой позволительно относиться покровительственно, а порой и с презрением.

– Куда едем? – коротко и с готовностью поинтересовался Сергей.

– В Грушевый, в дачный посёлок, – скомандовал бородач, расположившийся рядом с водителем. Говорил он почти без акцента, как и большинство проживающих в городе представителей горных народов.

Иволгин завёл двигатель, и такси начало своё движение по улицам в сторону пригородного посёлка. Путь предстоял не близкий, и оплата за проезд предполагалась солидная.

От пассажиров тянуло знатным перегаром, и Сергей недовольно поморщился. Пьяные люди, порой, вели себя непредсказуемо, иногда начинали буянить, скандалить. К сожалению, выбирать клиентов для таксиста – несбыточная роскошь. В вечернее и ночное время многие граждане пользуются такси именно по причине собственного подпития: после посещения ресторана или визита в гости народ благоразумно возвращается к домашнему очагу на автомобилях с шашечками. Иногда это приводит к конфликтам, а иногда заканчивается щедрыми чаевыми. Сергею вспомнился пожилой щеголь, которого однажды довелось отвозить в элитный посёлок: утомлённый бурной гулянкой гражданин с трудом назвал адрес, по которому его нужно доставить и тут же заснул. Периодически пробуждаясь, он растерянно озирался, после чего исправно авансом рассчитывался за проезд. Мало того, когда плохо стоявшего на ногах мужика Иволгин передавал встречавшей его супруге, женщина, в свою очередь, с готовностью оплатила поездку пьяненького мужа.

Погрузившись в воспоминания, Сергей прозевал момент, когда пассажир, сидевший сзади, зашевелился и протянул руку к банке с пепси-колой, лежащей между передними сидениями у рукоятки ручного тормоза. Явственно прозвучал щелчок, характерный при вскрытии алюминиевой баночки. В зеркале заднего вида отразилось довольное небритое лицо нахала, утоляющего жажду шофёрской заначкой.

– Вообще-то, это моя банка, – нейтрально вымолвил Иволгин. Ещё была надежда, что гражданин извинится за проявленную бестактность.

– И что? – прозвучал вызывающий ответ. – Теперь она моя.

Бородатый тут же встрепенулся.

– Ты чего разговорился, кучер? Сейчас выкинем тебя из машины, и она тоже станет нашей.

Левая рука соседствующего пассажира тяжело легла на плечо водителя. Сергей дёрнулся, пытаясь сбросить волосатую ладонь со своего плеча, но цепкие пальцы агрессора тут же сжали шею.

– Будешь суетиться, познакомишься с удавкой, – предупредил криминальный клиент. В его правой руке появился тонкий шнурок, которым он потряс перед лицом Иволгина.

Сергей понимающе кивнул, и чужая рука отпустила его шею, а пугающая верёвка исчезла из вида. Он замер, соображая, что предпринять. «Опель» катился на приличной скорости, и было сомнительно, что в такой ситуации пассажиры рискнут затевать борьбу с водителем: если автомобиль потеряет управление, то поездка закончится печально для всех, кто в нём находится.

«Главное – пока не останавливаться, – решил Иволгин. – А заедем в посёлок – разберёмся. Если что, резко тормозну, врежу этому уроду локтем в голову и вывалюсь из машины».

Где-то за спиной вспыхнул огонёк зажигалки, и потянуло сладким конопляным дымком. После нескольких затяжек «косяк» перекочевал из рук заднего пассажира к его спутнику, который, в свою очередь, посмаковал травку и выбросил остаток папиросы в приоткрытое окошко машины.

По тёмным улицам дачного посёлка ехали в напряжённой тишине. Мужчина на переднем сидении указывал пальцем, куда держать путь, Иволгин послушно крутил руль.

– У того дома остановись, – наконец скомандовал специалист по удавкам.

«Опель» замер в указанном месте. Иволгин не стал глушить двигатель и напрягся в ожидании развязки. Но опасные пассажиры не проявили к нему ни малейшего интереса. Они, как ни в чём не бывало, выбрались из машины, хлопнули дверцами и вразвалочку пошли прочь. Оплатить проезд они, разумеется, не соизволили.

«Пронесло», – облегчённо выдохнул Сергей. Однако перенесённое унижение требовало сатисфакции. Иволгин потушил габаритные огни на автомобиле, воткнул скорость и, слегка разогнавшись, боднул бампером две ненавистные фигуры. Кавказцы дружно рухнули в липкую придорожную грязь, разразившись отборным матом, а Сергей прибавил газу и поспешил скрыться.

Минут через двадцать «Опель» Иволгина уже катился по узкой городской улочке меж частных домов. Сергей расслабленно придерживал руль и прислушивался к включённой рации – не прозвучит ли подходящий заказ? Подбирать случайных пассажиров на дороге после случившегося больше не хотелось.

Появление встречного внедорожника в свете фар стало для Сергея полной неожиданностью. Тёмный джип, не подсвеченный даже габаритными огнями и управляемый неизвестным безумцем уверенно шёл на таран. Иволгин резко крутанул руль вправо, избегая лобового удара. Внедорожник с рёвом пролетел мимо, а «Опель», подмяв под себя невысокий куст, увяз в рыхлой земле и заглох. В зеркале заднего вида Сергей заметил, как в отдалении загорелись красные огни стоп-сигналов на машине лихача, когда тот притормозил, прежде чем свернуть в какой-то проулок. Сергей протянул руку к пачке сигарет в бардачке и чертыхнулся – пальцы нервно подрагивали.

– Точно, не мой сегодня день, – пробормотал он.

Ухо уловило звук брякнувшего засова на калитке частного дома: кто-то из жильцов обратил внимание на шум под своими окнами и, похоже, собрался выйти на улицу. Объяснять любопытному человеку причину странной парковки и каяться за нарушенный ландшафт Иволгин не собирался. Он спешно завёл двигатель, включил первую скорость и плавно надавил на педаль газа. Машина с натугой выбралась на асфальт и набрала скорость.

Время было ещё не позднее, и народ активно перемещался по городу. Работающих на линии машин с шашечками катастрофически не хватало, диспетчер скороговоркой выдавала в эфир адреса, по которым люди заждались приезда такси. Сергей потянулся было к тангенте, собираясь принять заказ, но потом решительно тряхнул головой и выключил рацию.

«Только что чудом уцелел, до этого моей шее пророчили знакомство с удавкой. Нет уж, хватит на сегодня искушать судьбу, итак многовато потрясений для одного вечера».

«Опель» резво покатил в сторону родного района.

Загнав машину в гараж, Сергей плеснул в стакан разбавленный спирт и, морщась, выпил его, как лекарство. Снимать стресс алкоголем постепенно стало для него делом таким же привычным, как для солдата принятие «боевых сто грамм» перед атакой. Иволгин немного посидел, прислушиваясь к организму. Тело расслабилось, но нервное напряжение не исчезло. Для полной релаксации не хватало женщины, немедленно и бескомпромиссно. Такое с Сергеем уже бывало – своеобразная реакция на сильный стресс.

«Бегом домой, к жене под бочок? Не получится, Татьяна уехала к своим родителям. Не проблема, есть ещё Ирка – предмет временного использования. С ней и условности излишни, и прелюдия не обязательна, достаточно угостить её шампанским для нужного настроя», – цинично рассудил Иволгин.

Влекомый зовом гормонов, он целеустремлённо потопал к объекту «психологической разгрузки» – безотказной и раскрепощённой рыжей бестии из продуктового магазина.

Родные Ирины уже спали, и чтобы их не тревожить, принесённую бутылку шампанского распили в подъезде. Шипучий напиток быстро привёл Ирину в состояние моральной неустойчивости, а долгий и страстный поцелуй изнемогавшего самца пробудил ответное желание. Захмелевшая, возбуждённая руками Сергея девушка растерянно озиралась, явно предлагая мужчине взять инициативу в свои руки.

Лестничная клетка на седьмом этаже удобств не сулила, но зато была безлюдна и не освещена. Сергей мягко развернул Ирину. Она понимающе прогнулась и ухватилась руками за перила…

Минут через пятнадцать Сергей уже шёл домой, неприятные впечатления прошедшего вечера его перестали тревожить. Он купил в круглосуточном магазине бутылку пива и присел на скамейку у своего подъезда. Прикуренная сигарета наполнила его лёгкие дымом химических добавок, не имеющих отношения к табачному аромату, пригубленная из бутылки жидкость оставила во рту неприятный резиновый привкус. Но умиротворённого Иволгина в данный момент такие пустяки нисколько не волновали.

Дома загулявшего хозяина ждал только кот: жена уехала на несколько дней к своим родителям, живущим в соседнем городке. Сергей желанным гостем в доме тестя не стал, поэтому редко там появлялся вместе с супругой. Так уж получилось, что ещё до свадьбы он с будущими родственниками душевно посидел за семейным столом, при этом было изрядно выпито самогона за дружбу и любовь. Папаша Татьяны под воздействием первача собственного изготовления очень быстро из приветливого вежливого человека преобразился в хамовитого мужлана: сначала он принялся назойливо поучать Сергея, потом обращение «сынок» сменилось на «щенок», а затем папе приспичило померяться силёнкой с будущим зятем. В результате Сергей не рассчитал силу и одним точным ударом отправил тестя в нокаут, лишивший папашу переднего зуба, а заодно, и авторитета у окружающих. С той поры Татьяна в одиночестве проведывала своих родителей, а Иволгин на это время оставался дома «на хозяйстве».

Вспомнив о том, что его заждался скучающий кот, Сергей без сожаления оставил недокуренную сигарету рядом с початой пивной бутылкой и поспешил к двери своей квартиры.

Усатый питомец встретил хозяина в прихожей довольным урчанием и назойливо тёрся о ноги, пока Сергей снимал туфли.

Наскоро раздевшись, Иволгин блаженно вытянулся на кровати, Тимофей пристроился рядом.

Быстро заснуть не получилось. Стоило прикрыть глаза, как перед мысленным взором начинало маячить неприятное видение – пугающая удавка, зажатая в волосатом мужском кулаке. Потом, почему-то вспомнились те далёкие дни, когда пришлось осваивать новую для себя профессию таксиста. Вспомнилось, как привыкал к стрессовым ситуациям, к скандальным пассажирам, к придирчивости алчных гаишников и жёсткой конкуренции с коллегами. Кофе и сигареты – как противодействие хроническому недосыпанию, доза спиртного после смены – как лекарство от нервов…

«А что дальше? Что меня ждёт в будущем?» – впервые всерьёз задумался Сергей.

Он не был столь наивен, чтобы надеяться разбогатеть на частном извозе – в этом деле, что за смену заработал, то тут же и потратил. Водители, как правило, не задерживались в этой профессии надолго. Кто-то находил для себя более подходящую работу. Кто-то попадал в аварию, сбивал пешехода или лишался прав. У некоторых автомобиль, рано или поздно, полностью вырабатывал свой ресурс, а заменить его не было возможности. И ещё таксистов, иногда, грабили, калечили и убивали…

«К чертям такую работу, бросать её надо», – пришёл к выводу Иволгин.

Он долго беспокойно ворочался в постели, прикидывая, чем бы заняться вместо извоза.

«Полученное образование государством не востребовано. Толковой рабочей профессии нет. Предприниматель и торгаш из меня – никакой. Податься в грузчики – желания нет… А чего я озадачился? Есть же надежда найти клад. Если повезёт, будущее пугать не будет. Ну, а если нет, тогда и подумаю, что делать дальше», – определился, наконец, Сергей.

***

В южном городе конец сентября был традиционно комфортен. Тёплые деньки с бездонным голубым небом, прохладные ночи с густой россыпью ярких звёзд, сухая погода с приятным ветерком. Обычно в эту пору Сергея тянуло на речной берег – там после купального сезона был шанс найти что-то ценное. Но мечта о кладе отбила желание рыться в замусоренном песке, на её фоне гипотетический поиск потерянных обручальных колечек выглядел мелочно и примитивно.

Сергей обдумал предстоящую вылазку и пришёл к выводу, что им потребуется ещё один человек – водитель. Надолго оставлять свою машину в лесу было рискованно. Значит, кто-то должен был отвезти их в нужное место, а потом оттуда забрать. Подходящий кандидат для такого дела имелся.

– Ты же с Мишкой знаком? На белой пятёрке ездит, – спросил он Максима при встрече.

– Это который к тебе в гости иногда наведывается? Нудный и женским вниманием обделённый? – уточнил Макс.

– Он самый.

– Ты ж сам меня с ним знакомил, когда с ночёвкой за раками ездили. Ох и покуролесили мы тогда! – Максим усмехнулся, припомнив весёлую поездку. Сергей тоже улыбнулся, сообразив, о чём идёт речь…

…В августе Иволгин собрал компанию из друзей, желавших расслабиться на свежем воздухе и познакомиться с процессом ловли раков. Место для отдыха выбрали у большого озера километрах в двадцати от города, куда и прибыли летним вечером.

Первым делом мужики активно отметили свой выезд на природу – пили и «за встречу», и «за хорошую погоду», и «за хороший улов». Потом часа полтора расставляли раколовки. В двухместную резиновую лодку умудрились поместиться вчетвером. Плавсредство с трудом отчалило и двигалось по водной глади усилиями мужских ладоней, заменяющих вёсла. Лодка плохо держала курс, травила воздух, раскачивалась и кренилась. Если кто-то падал за борт, его общими усилиями затаскивали обратно. Беспорядочно разбросав по озеру снасти, шумный коллектив выбрался на берег и так активно отметил своё возвращение, что к полуночи не осталось ни водки, ни закуски. Народ загрустил, а Сергей вспомнил, что к ним планировал подъехать Михаил.

Иволгин нашел в сотовом телефоне номер Топтыгина и нажал кнопку вызова.

– Задерживаешься, к друзьям не спешишь, – с упрёком в голосе молвил Сергей заплетающимся языком.

– Да, я уже подъезжаю, – обнадёжил Мишка. – Темень, ни черта не видно, не могу вас найти, – пожаловался припоздавший Топтыгин.

– А ты на костёр ориентируйся, щас мы в него дровишек подкинем.

Сергей сунул мобильник в карман и призвал на помощь собутыльников. Совместными усилиями костёр мигом преобразился из «туристического» в «пионерский».

Трёхметровое пламя безошибочно вывело товарища к месту гулянки. Мишку встретили радостными воплями, попытались качать, но, не удержав, уронили. Тот, будучи трезвым, не понял причину всеобщего ликования и решил, что его просто искренне любят и очень уважают. Пока Топтыгин потирал рукой ушибленный при падении кобчик и приходил в себя от серии приветственных хлопков по плечу, Сергей изъял из машины запасливого товарища пиво, водку и пакет с продуктами. А когда Мишель начал ныть по поводу столь быстрой потери своих припасов, его принудили выпить грамм двести «Столичной», после чего он быстро сомлел и отключился на расстеленном поверх густой травы куцем одеяльце. Утром Мишку стошнило, его лицо опухло от комариных укусов, и на окружающих он смотрел насупленным враждебным взглядом…

– К чему ты о Мишеле завёл речь? – поинтересовался Макс.

– Как ни крути, а без него мы не обойдёмся. С поисками, конечно, вполне управимся и сами, вдвоём. Но вот попасть на место можно только одним способом: кто-то должен нас отвезти к намеченному району, десантировать там и по нашему звонку приехать забрать. Добираться на своей машине и прятать её в лесу нежелательно – от ворья и там можно пострадать. Мишку я знаю хорошо: он надёжен, неболтлив, любит деньги и халяву. Думаю, он согласится помочь, если мы ему деньжат подкинем, бензином заправим и шашлычком накормим. А уж если Топтыгину пообещать знакомство с хорошей девчонкой, то, он точно выручит.

– Убедил, использовать свой транспорт, действительно, не стоит, – согласился Максим. – Мишку, естественно, в наши планы посвящать не будем.

– Разумеется, – кивнул Иволгин. – Ну, раз возражений насчёт водителя нет, давай готовиться к выходу. Ориентируйся на последние числа месяца. Раскидай свои дела, освободись на недельку. А я переговорю с Топтыгиным и попробую достать план канувшего в лету посёлка, – подытожил он.

Вскоре состоялся и разговор с Мишкой.

– Хочешь миллион? – спросил Сергей, когда приятель зашёл к нему в гости. В отечественной комедии «Приключения итальянцев в России» один из главных героев после такого вопроса тут же подскочил с криком «Да!». Мишель отреагировал иначе.

Демонстративно окинув взглядом скромную обстановку в квартире Иволгина, он ехидно поинтересовался:

– Ты что ли его дашь?

– Ага, – скромно согласился Сергей.

Мишка наморщил лоб, пытаясь понять, в чём тут подвох. Хозяина квартиры он знал как любителя дружеских розыгрышей и авантюриста по жизни. Сам же был осторожен, расчётлив и рисковать чем-то не привык.

Сергей не собирался посвящать Топтыгина в подробности и рассказывать про клад, поэтому только в общих чертах объяснил, что от того потребуется, посулив за это золотые горы и гарем в придачу. С обещаниями Иволгин перестарался: трусоватого Мишку щедрые посулы насторожили, и он начал упрямо отказываться от своего участия в деле. Переубеждать товарища пришлось долго, но перспектива получить солидное вознаграждение за пустяковую услугу сыграла свою роль, и жадность взяла верх над осторожностью. После совместно распитой бутылки водки под курицу-гриль размякший Топтыгин пообещал отвезти своего друга хоть на край света.

План станицы Усмановской не удалось отыскать ни в краеведческом музее, ни в исторических книгах краевой библиотеки. Сергей был уверен, что он имеется в городском архиве, но чтобы попасть в него, пришлось загодя продумать свои действия.

К визиту в архив Иволгин готовился основательно: нарядился в классический костюм, подобрал к светлой рубашке галстук, надел новые туфли. Во внутренний карман пиджака спрятал цифровой фотоаппарат, для солидности прихватил аксессуар – кожаный атташе-кейс, в простонародье именуемый дипломатом. Внешний вид должен был вызвать симпатию у архивариусов, а умело заведённый разговор – вызвать у них желание помочь. Причесав волосы, слегка брызнул на себя дорогим одеколоном, подаренным женой.

Татьяна с ревнивым любопытством поглядывала на мужа, прихорашивающегося перед зеркалом.

– Смотри не загуляй, – не выдержала она.

– Да ты что, малыш, я ж по делу иду, – обидчиво отреагировал Сергей. – Я самый верный муж на свете, люблю только тебя, а все остальные женщины меня не интересуют.

– Иди уж, красавчик, – милостиво напутствовала Таня, выпроваживая его за дверь.

У здания архива Иволгин с минуту постоял, оценивая обстановку. Оживления у входа в небольшое двухэтажное строение не наблюдалось. На крыльце топтался скучающий охранник.

«А вот это очень кстати», – встрепенулся Сергей.

Поднявшись по ступенькам, он задумчиво замер, разглядывая латунную табличку на непривычно высокой дубовой входной двери. Дождавшись, когда охранник обратит на него внимание, Сергей изобразил улыбку, достал пачку Marlboro и предложил:

– А что, уважаемый, не покурить ли нам?

От халявы ни один истинно русский человек никогда не откажется, и мужчина, которому доход позволял травиться лишь дешёвым аналогом «Примы», тут же протянул руку за угощением. Перекур, как и было задумано, закончился знакомством – скучающий от безделья сотрудник ЧОПа жаждал общения. Иволгин представился научным работником, выразил готовность его выслушать, и болтун сначала охотно посвятил случайного знакомого в подробности своей личной жизни, а потом и доверительно выдал информацию об охраняемом объекте. За каких-то десять минут Иволгин получил исчерпывающие сведения о том, что хранит сие здание, кто тут всем распоряжается и к кому следует нанести визит, чтоб поскорей добраться до хранимого в комнатах добра.

«Пора продвигаться дальше», – решил Сергей.

В дверь он вошёл в сопровождении своего нового знакомого, который вызвался лично проводить Иволгина через возможные преграды. Обделённый интеллектом индивид был явно польщён завязавшейся дружбой с «научным работником» и очень бы удивился, узнав, что Сергей никак не может вспомнить имя идущего рядом с ним человека.

«Бдительный» охранник сопроводил Иволгина до двери с табличкой, гласившей, что за ней трудится некая Инесса Аркадьевна Рубальская. Имя, отчество и фамилия дамы, заведующей архивом, судьбоносно подходили человеку, профессионально хранившему исторические документы. Охранник, осторожно постучав кончиками пальцев по двери, открыл её и заискивающе произнёс: «Извиняюсь, тут к вам товарищ».

Иволгин оттеснил в сторону сотрудника ЧОПа, уже сполна выполнившего свою функцию, и уверенно вошёл в кабинет. Одного взгляда на его хозяйку было достаточно, чтобы определиться, как себя вести.

– Добрый день. Меня зовут Сергей. Простите, за то, что потревожил, – вежливо начал он, лучезарно улыбнувшись.

Худощавая почтенная дама преклонного возраста, одетая в давно вышедший из моды костюм из креп-жоржета, чопорно осведомилась:

– Добрый день, молодой человек. Чем могу быть полезна?

В её глазах угадывалась настороженность.

– Очень, очень можете быть полезны, – вдохновенно начал Сергей. – Вы моя последняя надежда, и только вы можете мне помочь. Дело в том, что я по образованию историк и проявляю повышенный интерес к истории родного края, ведь в ней ещё так много белых пятен! Уже долгое время я веду научный анализ и поэтапную систематизацию истории развития нашего региона. Особое внимание в моей работе уделяется периоду коллективизации, поскольку наш край в большей степени аграрный. Этот период, конечно, был весьма противоречив, однако в результате и сельское хозяйство окрепло, и люди зажили безбедно.

Иволгин сделал паузу, заметив, как оживились и потеплели глаза собеседницы при упоминании о временах развитого социализма.

«Наверняка, воспитывалась на идеалах научного коммунизма и марксистско-ленинской философии, – подумал он. – Духовное развитие предпочла материальным благам. А с приходом рыночных отношений её интеллект потерял свою ценность для общества, и она в глубине души таит обиду на современные нравы. Прозябает на непрестижной и малооплачиваемой должности, тоскует по стране, в которой её образование было востребовано. Если я угадал – есть смысл завести разговор о прошлом. Глядишь, расчувствуется тётка и воспримет мою проблемку с планом посёлка как свою собственную…»

– Я, кстати, часто общаюсь с сельскими жителями, – продолжил Сергей. – И практически все они с теплотой вспоминают колхозы. Селян тогда чествовали, награждали орденами, выделяли путёвки в санатории, хорошо оплачивали их труд. А сейчас село вымирает, работы нет. Впрочем, в городах жизнь тоже не стала лучше. Умственный труд не в почёте, интеллигенция недооценена, зарплаты низкие.

– Вы абсолютно правы, молодой человек, – сокрушённо покачала головой Инесса Аркадьевна. – Зарплаты просто мизерные, из-за этого у меня половина сотрудников уже уволилась. Да вы присаживайтесь, – она приглашающе указала Иволгину на стул.

Лицо женщины приобрело доброжелательные материнские черты. Она с удовольствием развила предложенную ей тему и принялась увлечённо вспоминать былые времена. Иволгин понимающе поддакивал и терпеливо ждал, когда типичный «осколок старого мира и отживших убеждений» завершит свои рассуждения о том, что раньше и «горы были выше», и «солнце светило ярче», и «трава была зеленее».

Сергей опасался, что воспоминания заведующей архивом затянутся на неопределённый срок. Однако уже минут через пять Инесса Аркадьевна вернулась к первоначальной теме разговора и выразила готовность оказать Иволгину посильную помощь.

Сергей продолжил изложение выдуманной легенды:

– Так вот, сейчас я пишу научную работу о преимуществах социалистической формы ведения крестьянского хозяйства.

– Похвально, похвально, молодой человек, – закудахтала Инесса Аркадьевна. – А на какой стадии ваши труды?

– На стадии накопления материала для дальнейшего его анализа, – витиевато выразился Сергей. – Изучаю архивные документы, так сказать, первоисточники. Вот профессор Пименов и рекомендовал мне обратиться к вам как к очень грамотному специалисту, – смело приплёл Сергей фамилию человека, лицо которого он впервые увидел час назад на рекламном плакате у троллейбусной остановки. Плакат призывал голосовать за достойного кандидата на предстоящих выборах в городскую думу. Будущий депутат был деканом исторического факультета в университете, и Сергей спонтанно рискнул выступить в роли его протеже.

– Вы знакомы с Иваном Андреевичем? – удивилась мадам Рубальская. В её голосе прозвучали нотки благоговейного трепета.

– Ну да, – не задумываясь, подтвердил Иволгин. – Скажу вам по секрету, он в молодости ухаживал за моей мамой. Женился, правда, потом на другой девушке, но к нам в гости, иногда, захаживает, – вдохновенно соврал Сергей, бросая тень на репутацию неизвестного ему человека. – Он, кстати, при мне звонил в департамент образования и науки товарищу Фролову, и тот обещал оказывать всестороннюю поддержку моим исследованиям.

Руководитель департамента на днях выступал по местному телеканалу, и Сергей случайно запомнил его фамилию.

Сославшись на именитых людей, Иволгин понадеялся, что заведующей не придёт в голову мысль проверить его документы и уточнить у своего начальства полномочия явившегося к ней «научного работника».

– Ну, если даже Геннадий Иванович Фролов в курсе… – развела руками впечатлённая Инесса Аркадьевна. – Поможем всем, чем сможем, а вы уж при случае передайте ему наш архивный привет.

– Обязательно, – заверил Иволгин.

– Наташенька, зайди ко мне, – вызвала Инесса Аркадьевна по телефону одну из сотрудниц.

Девушка, явившаяся на зов начальницы, впечатлила Сергея своим почти двухметровым ростом. Короткая стрижка, джинсы, обтягивающие узкие бёдра, тесный свитерок, под которым угадывалась неразвитая грудь, и кроссовки на ногах придавали Наташеньке сходство с угловатым подростком, не достигшим половой зрелости.

– Проводи молодого человека в хранилище, покажи ему интересующие его документы, – распорядилась Рубальская.

С Иволгиным заведующая попрощалась душевно, даже непритворно вздохнув при этом.

– До свидания, Серёжа, до встречи.

Любезно раскланявшись в ответ, Иволгин вышел вслед за Наташенькой из кабинета заведующей.

– А Инесса Аркадьевна не сказала, чем вы интересуетесь, – нараспев молвила девушка, уверенно шагая по коридору в дальнее крыло здания.

– А я объясню, – так же нараспев протянул Сергей, невольно скопировав тональность её голоса.

Они дошли до конца коридора, вошли в небольшую уютную комнату. Сергей безразлично посмотрел на диван, телевизор, холодильник, столик, чашки, чайник, но заметив на стене географическую карту края, оживился, подошёл к ней и начал распоряжаться.

– Значит так, подберите, пожалуйста, схемы, планы, рисунки всех населённых пунктов, существовавших в XIX и XX веках вот в этом районе.

Иволгин указал на ту часть карты, которая его интересовала. Он не сомневался, что после распоряжения Инессы Аркадьевны его просьба будет исполнена.

– Придётся немного подождать, – проворковала девушка.

Она вышла из комнаты, а Сергей с довольным видом развалился на диване – пока всё складывалось удачно.

Наташенька вернулась минут через двадцать. Сергей полагал, что необходимые документы ему доставят в это помещение, но никаких бумаг в руках девушки он не увидел.

– А где же… – начал было он.

– Документы запрещено выносить из хранилища, – поспешила прояснить ситуацию Наташа. – Зато вы, в виде исключения, можете там поработать с ними.

Она проводила Сергея в зал, заставленный высокими стеллажами. У самого входа на одиноком столике высилась горка старинных документов. Сергей посмотрел на них нетерпеливым жадным взглядом.

– Здесь то, о чём вы просили, – пояснила Наталья. – Бумаги перекладывать бережно и аккуратно, – на всякий случай предупредила она.

Сергей успокаивающе кивнул головой и склонился над столом. Девушка вышла и тут же вернулась с двумя стульями, один из которых предложила Иволгину, а на другом уселась сама.

– Если возникнут вопросы, я проконсультирую, – пообещала Наташа.

Сергей ухмыльнулся: он был уверен, что сотрудница осталась при нём не для консультации. Просто исторические документы немало стоили на «чёрном рынке», даже самый проверенный человек мог поддаться соблазну их украсть, и поэтому, старинные предметы никогда не оставались без присмотра.

Иволгин сосредоточился и начал просматривать ветхие листки. Многие рисунки и обозначения на старых картах были ему непонятны, пришлось, действительно, прибегнуть к помощи Натальи. Оба долго и кропотливо пытались найти среди многочисленных рисунков и схем план станицы Усмановской, но – тщетно. То ли такового не существовало вовсе, то ли в советские времена госбезопасность постаралась изъять все сведения о засекреченной территории. Иволгин разочарованно откинулся на спинку стула.

– Это всё? Больше ничего нет? – на всякий случай поинтересовался он у сотрудницы архива.

Девушка пожала плечиками и задумчиво произнесла:

– Возможно, в отделе особо ценных документов ещё что-нибудь есть.

– Каких-каких документов? – насторожился Сергей.

Встрепенувшись, он вскочил и подхватил Наташу под руку.

– Пойдём, пойдём скорее.

– Куда? – не поняла девушка.

– Туда, где эти самые, особо ценные.

– Но туда нельзя, только по особому разрешению, да и на руки их не выдают, только издали могут показать, – опешила она.

– Милая, я искренне пожелаю тебе крепкого здоровья, богатого мужа, послушных детей, если поможешь, – взмолился Иволгин.

– Ладно. Попробую с девчонками договориться, – поколебавшись, согласилась Наталья.

Они прошли между стеллажами к дальней стене и остановились перед массивной железной дверью с кодовым замком. Девушка одним неуловимым движением пробежала пальчиками по клавиатуре с цифрами, раздался щелчок, и дверь открылась.

Сергей испытал волнение при мысли, что сейчас его взору предстанут раритеты, увидеть которые дано не каждому смертному. Он шагнул следом за Наташей за порог, рассчитывая пережить эмоции человека, допущенного в банковское хранилище, заполненное пачками денег. И разочарованно замер, оказавшись в узком коридорчике, в противоположном конце которого путь преграждала очередная стальная преграда.

– Постойте здесь, – сказала Наташа тоном, не терпящим возражений.

Девушка прошла вперёд, нажала кнопку переговорного устройства, закреплённого у двери, и коротко сказала: «Это я».

Звонко клацнул язычок замка, и Наталья ушла в следующее помещение, захлопнув за собой дверь.

Сергею пришлось смириться с реальностью, в которой он вместо пещеры Али-Бабы оказался в пустом маленьком и душном пространстве, запечатанном железными листами.

В герметичном коридоре царила первозданная тишина. Иволгин опёрся спиной о стену, безуспешно поискал взглядом вентиляционный канал.

«Надеюсь, Наташенька не задержится надолго», – с тревогой подумал он.

Минут двадцать он провёл в томительном ожидании, прежде чем вновь щёлкнул замок и в дверном проёме появилась его спутница с большим бумажным листом в руках. Сердце Иволгина учащённо забилось.

«Похоже, что-то удалось отыскать в архиве», – подумал он.

Наталья протянула Сергею лист бумаги и пояснила:

– План Усмановской. Мы вам сделали копию.

Иволгин озадаченно всмотрелся в дубликат. Он рассчитывал увидеть что-то вроде географической карты с масштабом, координатами, условными обозначениями. А в руках оказалась чёрно-белая ксерокопия аэрофотоснимка с хорошо различимыми крышами домов, хозяйственными постройками, речкой, горным лесистым склоном на окраине.

«И как определить, который из домиков был родовым гнездом Славика? – задался вопросом Сергей. – А вот у Славика и спрошу», – тут же нашёл он на него ответ.

Иволгин сложил бумажный лист и поспешил вслед за Натальей, которая уже открывала дверь, ведущую в помещение со стеллажами. Прихватив оставленный в архивном зале дипломат, он поблагодарил девушку за оказанную помощь и спешно ретировался на свежий воздух.

Сергей дружески похлопал по плечу охранника на выходе, щедро одарил его оставшимися в пачке сигаретами, потом недолго постоял в раздумье у крыльца здания. Фотоснимок позволяющий определить местонахождение дома богатенькой старушки, значительно повысил шансы найти клад и поднял настроение.

«По такому поводу – грех не выпить», – решил Сергей.

Минут через десять он уже восседал у барной стойки в кафе на высоком вращающемся стуле. Иволгин смаковал отмерянную барменом дозу коньяка и присматривал среди посетителей заведения подходящую для себя компанию. За одним из столиков две симпатичные девушки со скучающим видом лакомились порциями растаявшего пломбира.

«В квартале отсюда общежитие университета. Похожи на студенток. На мороженое кое-как деньжат наскребли, а на сок капиталов уже не хватило», – с умилением подумал Иволгин.

Он повернулся к бармену, кивнул головой в сторону намеченных для знакомства девах и расточительно заказал:

– Бутылочку шампанского на тот столик.

Иволгин дождался, когда халдей выставит перед девчатами презент, сполз с барного стула и уверенно подошёл к девушкам, настраиваясь на лёгкий флирт.

***

Пробудившись, Сергей ещё минут пять сидел на кровати, восстанавливая в памяти события предыдущего дня.

«Так. После архива – посиделки в кафе. Кажется с Машей и Людой. Или с Дашей и Любой? Впрочем, не важно. Пил водку, потом шампанское, потом залакировал пивом. Дальше – всё как в тумане… Чёрт возьми, а дипломат-то я не потерял по-пьяному делу?» – пришла в голову паническая мысль.

Кейс с аэрофотоснимком обнаружился на кухне на столике, а рядом с ним – вазочка с букетом из хризантем. Аромат от семи крупных шарообразных бутонов заполнил всё пространство кухни. Иволгин вдохнул полной грудью дурманящий запах, прочитал оставленную женой записку из двух слов – «люблю, целую». И счастливо улыбнулся.

«Слава богу, вроде не накосячил давеча. На последние деньги купил Таньке цветы – и, похоже, угодил».

Чашка кофе и первая утренняя сигарета придали бодрости, восстановили способность продуманно и логично мыслить. Сергей внимательно рассмотрел снимок станицы и потянулся к телефону – организовать повторную встречу с Вячеславом мог только тот, кто с ним и познакомил. После длительных гудков в трубке прозвучал знакомый голос соседа по дому.

– Приветствую, дружище. Это Серёга, узнал? – панибратски начал Иволгин.

– А, привет. По какой нужде звонишь? – деловито поинтересовался знакомый. Судя по всему, ему пришлось отвлечься от чего-то важного, и к пустым разговорам собеседник не был склонен.

– Я коротко. Нужно встретиться с твоим родственником Славой, есть для него подарок – интересный документ. Телефончик для связи не продиктуешь?

– Да без проблем, записывай.

Получив заветный набор цифр, Иволгин тут же позвонил Славику.

– Вячеслав, здравствуйте. Я Сергей, помните, недавно вы мне про Усмановскую рассказывали? Могу презентовать вам редкую фотографию станицы в обмен на пустячок – показать на этом фото крышу родового поместья.

Предложение настолько заинтересовало Славика, что тот изъявил желание встретиться без промедления. Во второй половине дня состоялась взаимовыгодная сделка – на аэрофотоснимке Вячеслав обвёл карандашом владения семейства Куренных, за что получил в дар ксерокопию фотографии для собственного архива.

Сергей был очень доволен результатом своей деятельности – определить место для копа удалось в кратчайшие сроки. Этой вестью стоило порадовать и напарника, с которым предстояло продолжить поиски уже на местности. Он набрал его номер в телефоне.

– Макс, а угадай, что у меня есть?

– Куча долгов и триппер? – грубо предположил ответивший на звонок приятель.

– Кто о чём, а лысый о расчёске, – не остался в долгу Иволгин. – Не груби гению и присядь, если стоишь. Я достал карту, – продолжил он. – Мало того, на ней даже точно отмечено нужное нам место. Клянусь здоровьем покойного Владимира Ильича, того, который Ленин.

Недоверчиво посопев в трубку, Макс выдвинул условие:

– Поверю, если увижу собственными глазами.

– Заходи вечерком, да не забудь: дверь открою, только если в твоей правой руке будет бутылка коньяка, а в левой – хорошая сигара, – покуражился Сергей, ощущая себя победителем.

– Обойдёшься, аристократ липовый, – грубовато отреагировал Макс.

Иволгин мечтательно расслабился. Даже если им не повезёт с кладом, новое неразведанное место, наверняка, принесёт много интересных находок. Во все времена люди что-нибудь теряли: и случайно, и в пьяном угаре, и в кулачных разборках. А весь двадцатый век ещё и активно прятали. Неспокойное было столетие: революция, войны, периоды хаоса и анархии вынуждали людей припрятывать до поры нажитое или награбленное имущество. Многим потом не довелось отрыть своё заветное, и до сей поры русская земля хранит массу тайн и чужих секретов.

До вечера Иволгин успел сделать многое. Побаловал себя рюмочкой коньяка, хранимого женой для особо торжественных случаев – авось к вечеру выветрится! Испытав прилив трудового энтузиазма, подмёл и вымыл полы, поиграл с котом, сходил на рынок за продуктами и приготовил в меру своих способностей вполне сносный ужин. Потом прилёг на кровать, заложив руки за голову.

Какое-то время он бездумно рассматривал потолок, на котором проглядывалось сквозь побелку пятно: как-то в новогоднюю ночь шампанское выстрелило вверх не только пробкой, но и винным фонтаном. Иволгин не раз закрашивал тёмное пятно на потолке, но оно с упрямым постоянством через месяц-другой проявлялось вновь. Он перевел взгляд на стену: светлые обои, репродукция картины «Девятый вал», книжная полка, на которой приютилась черно-белая фотография. На снимке он и Татьяна, молодые, беззаботные и счастливые. На заднем плане – море. Фото сделано в первый день знакомства, сделано Игорем, человеком, который в прошлом был для Сергея самым надёжным и близким другом. Но дружба дала трещину, когда обоим приглянулась одна и та же женщина.

…Иволгин хорошо помнил тот день отдыха на морском побережье, когда его внимание привлекла стройная брюнетка, уверенно нырнувшая в воду с волнореза. Может, мимолётный взгляд на фигуристую пловчиху и не имел бы далеко идущих последствий, но девушка вышла на берег именно туда, где на песочке загорали два закадычных дружка. Она тряхнула головой, и капельки воды с её волос оросили тела двух бездельников, завороженно глазевших на красавицу. Выразительные глаза и детская непосредственность брюнетки очаровали парней.

– Ой! Извините… – смутилась девушка.

Сергей толкнул локтем дружка – тот подвинулся, освобождая место на прогретом солнцем песочке.

– Располагайтесь, – предложил Иволгин, и девушка без излишнего кокетства присела рядом. Познакомились, разговорились. В итоге парни изъявили желание своими широкими плечами, а, если потребуется, и кулаками, надёжно защищать хрупкое создание от невзгод окружающего мира. Их было двое, а она одна, и за сердце прекрасной дамы между ними полгода шла честная, достойная описания в романах, борьба. Сергей победил – в таких делах он никогда не проигрывал, – и дружба закончилась: друг ушёл из его жизни, а Татьяна осталась. С того времени осталось и ещё кое-что: на кисти Иволгина красовалась татуировка, которою он набил с глупостью пылкого влюблённого юноши. Большая буква «Т» первоначально подразумевала имя избранницы. Несколько позже Сергей надумал преобразить невыразительную букву в нечто более романтическое, и стараниями татуировщика она стала похожа на корабельный якорь.

Профессия учителя для многих женщин становится смыслом жизни. Они ежедневно бескорыстно и фанатично заботятся о чужих детях, при этом внимание собственным семьям уделяют по остаточному принципу. Иволгину повезло: в его жене прекрасно сочетались качества педагога и домохозяйки. Она поддерживала уют в доме, вкусно готовила, стирала и гладила. Про измены супруга Татьяна, к счастью, не знала. А Сергей, после своих походов «налево», испытывал муки совести перед женой, однако, как это бывает у алкоголиков или наркоманов, ничего с собой поделать не мог – был очень влюбчив. Но глубоких чувств к другим женщинам Иволгин никогда не испытывал и по-настоящему любил только Таню…

Щёлкнувший замок на входной двери и потрусивший в прихожую Тимофей известили о возвращении хозяйки. Сергей поспешил следом за котом, помог жене раздеться, чмокнул её в щёку и потащил к столу. Он с умилением смотрел, как Татьяна ест, и умиротворённо слушал её рассказ о событиях прожитого дня. На него накатила волна нежности к своей женщине, захотелось сделать для неё что-то особенное.

– Танюша, у тебя в четверг выходной? – спросил он.

– Да, а что? – супруга удивлённо посмотрела на мужа.

– А то, что в четверг мы едем на море.

Сергей картинно прикрыл свои уши, оглушённый счастливым визгом жены. Таня обожала море, но в последние годы вырваться на отдых удавалось нечасто, и новость стала для неё долгожданным подарком. Она вскочила из-за стола, расцеловала мужа и возжелала тут же найти и примерить свой купальник, который надевала последний раз год назад. Сергей, в свою очередь, изъявил желание помочь ей в этом интересном деле, и примерка в итоге завершилась жаркой получасовой схваткой супругов в постели.

Измождённые страстью, они обессиленно лежали на широкой кровати, когда в дверь раздался нетерпеливый стук.

– Кто это может быть? – всполошилась Таня.

– Чёрт, совсем забыл, это ж Макс пришёл.

Иволгин спешно оделся, открыл гостю дверь и укоризненно покачал головой:

– Ни сигары, ни магарыча…

Он проводил друга на кухню и, пока тот рассматривал карту, заварил свежий чай.

– Ну, что скажешь? – поинтересовался Сергей.

– Думаю, теперь можно ехать на разведку, осмотреться на местности, – предложил Макс.

– Согласен. В ближайшие же дни прихватим с собой кого-нибудь посторожить машину и смотаемся туда. До места всего-то километров шестьдесят. Правда, километров десять-пятнадцать предстоит пройти пешком по лесу, но, думаю, за день вполне обернёмся. Как считаешь? – Сергей вопросительно глянул на компаньона.

– Пять-семь километров пешком туда, столько же – назад, – прикинул Макс. – Придётся выехать пораньше на рассвете, и смогу я поехать только в субботу.

– Отлично. Меня устраивает. Значит, едем в субботу, по любой погоде и на твоей машине, – подытожил Сергей, оставляя за собой право прокатиться в качестве пассажира.

Макс замялся:

– Ты не против, если с нами поедет моя девчонка? Сам же говорил, у машины оставить кого-то надо.

– А ей одной страшно не будет?

– Ну, тогда она подружку возьмёт, чтоб не скучать.

– Твоя машина, тебе и решать, кому её охранять.

Макс встал, распрощался и юркнул за дверь.

– А коньяк ты всё-таки зажал, – крикнул ему вслед хозяин квартиры.

***

При скромном доходе даже однодневная поездка к морю и аскетичная лесная прогулка – дополнительные нагрузки на семейный бюджет. К людям, имеющим счета в банках, Иволгин не имел никакого отношения: для хранения немногочисленных денежных купюр хватало места в бумажнике. Он не раз пробовал откладывать деньги на «чёрный день», но накопить впрок хоть какую-то приличную сумму не получалось, текущие расходы поглощали весь заработок без остатка. Увы, труд российского таксиста приносил невысокую прибыль, в этой профессии олигархом не станешь. Полноценный отдых на море подразумевал наличие денег, и Сергею пришлось поднапрячься.

Несколько суток он колесил на машине по городу, выхватывая заказы у диспетчера и подбирая на обочине всех, кто призывно поднимал руки при виде шашечек на его «Опеле». Когда от напряжения и усталости Иволгин начинал засыпать за рулём, он парковался в каком-нибудь закоулке и забывался коротким тяжёлым сном на водительском сидении. Гигиена, туалет, нормальное питание для таксиста – роскошь. В короткие минуты отдыха он может лишь умыться бутилированной водичкой, перекусить пирожками, купленными по случаю, да справить нужду под кустом в подворотне. Поэтому профессиональный шофёр обычно пахнет бензином и трудовым потом, его одежда – мятая, а лицо – небрито. И наличие щетины на его щеках – вовсе не признак брутальности.

Почёсывая своё немытое тело, Сергей со снисходительной усмешкой вспоминал далёкие от реальности сериалы о романтической жизни людей его профессии. Фильмы про дальнобойщиков и таксистов снимают люди творческие, незнакомые с неприглядными нюансами водительской доли. Шофёр на экране телевизора – интересный человек, чья жизнь насыщена приключениями с неизменным хеппи-эндом. На самом деле, изнуряющее времяпровождение за рулём автомобиля – дело нелёгкое и однообразное. Для обывателя профессии спасателя, следователя или лётчика тоже овеяны ореолом романтики, а для тех, кто посвятил таким профессиям свою жизнь – это всего лишь повседневная работа. Впрочем, приключений и впечатлений Сергею, действительно, хватало.

Пассажиры в «Опеле» вели себя по разному: кто-то болтал без умолку, а кто-то помалкивал, кто-то приятно удивлял культурой и воспитанием, а кто-то буянил. Одни клиенты оставляли щедрые чаевые, другие – только стойкий запах перегара. Иногда рассеянные граждане забывали свои вещи: зонтики, телефоны, сумки. Спохватившись, они названивали диспетчеру и требовали немедленно вернуть своё имущество. Иволгину приходилось отвлекаться от работы и отвозить забытые вещи хозяевам. Большая часть пассажиров ассоциировалась у Сергея с безликой человеческой массой, но отдельные клиенты запоминались надолго.

В памяти остался бодрый пенсионер, сжимавший в руках древко с флагом страны, исчезнувшей с карты мира. Иволгин отвёз его на городскую площадь, где неугомонные коммунисты собирали старичков на очередной бессмысленный митинг. Дедок утомил Сергея своими рассуждениями о бездарной государственной власти, о процветающей коррупции, о неизбежном крахе капитализма. К государственным проблемам Иволгин был равнодушен, а разговоры о политике считал пустой болтовнёй. Он облегчённо выдохнул, когда доставил активного дедушку по назначению и в салоне машины прекратился поток обвинительных речей.

Поездка в обществе пьяных курсантов школы милиции тоже оставила неприятный осадок на душе. Правоохранители шумно галдели и матерились. Выбравшись из такси, они «забыли» оплатить проезд. Когда Сергей посмел им об этом напомнить, курсанты резво прошмыгнули в помещение контрольно-пропускного пункта у казармы, напоследок дружно продемонстрировав Иволгину средние пальцы рук. Он крикнул им вслед «менты-козлы!» и уехал, проглотив обиду. Связываться с людьми, плечи которых украшают погоны – себе дороже.

Прилично одетого и трезвого гражданина среднего возраста Сергей подобрал на перекрёстке в центре города. Пассажир назвал нужный ему адрес, молчал весь путь и придерживал на коленях продолговатый бумажный свёрток. А по прибытии вытащил из свёртка обрез охотничьего ружья, продемонстрировал его Иволгину и вкрадчиво поинтересовался: «Так я пошёл?»

Ответ нашёлся сам собой: «Идите-идите, конечно! Рад был помочь!»

У вещевого рынка пять пьяненьких мужичков дожидались такси прямо на проезжей части, заботливо поддерживая друг друга. Дружеские объятия представителей мужского пола не имели никакого отношения к однополым связям: просто совместными усилиями им было легче противостоять коварному земному притяжению. Умостившись в салоне такси, весёлый народец в последний момент заметил потерю в своём составе – их почему-то оказалось четверо. После недолгих поисков недостающий член коллектива был обнаружен лежащим на асфальте у заднего бампера машины. Он безуспешно пытался встать на четвереньки и неразборчиво мычал. Собутыльники общими усилиями загрузили товарища в багажный отсек «Опеля», где выпивоха удобно устроился в горизонтальном положении. Зато за проезд и принесённые хлопоты компания расплатилась щедро, по двойному тарифу.

Дважды за эти дни Иволгина останавливали сотрудники ГИБДД. При первой встрече с «гайцами» Сергею удалось избежать финансовых потерь. Долговязый лейтенант обвинил бывалого таксиста в превышении скорости, уверял, что «Опель» мчался по дороге как гоночный болид. При этом служивый аргументированно потрясал радаром, фиксирующим скоростной режим. Однако, Сергей был уверен, что нарушения не было, и упрямо пытался доказать свою правоту. Отделаться от вымогателя удалось, когда слова таксиста подтвердил незаинтересованный свидетель – пассажир. Досадуя на нерезультативно потерянное время, лейтенант бросил документы Иволгина на асфальт и, прижимая к груди радар-кормилец, принялся орлиным взором высматривать на дороге более сговорчивую жертву.

Другая встреча с правоохранителями прошла более дружелюбно. Два прапорщика подкупили Иволгина своей честностью и прямотой. В их дыхании присутствовал лёгкий аромат самогона, и они откровенно сообщили причину остановки. Служивые объявили, что проезд мимо них сегодня платный, по сто рублей с тех, кто «понятливый», на подарок ко дню рождения их начальнику отдела милиции. Сергей, сообразил, что для «непонятливых» такса будет явно намного выше, расстался с деньгами и передал свои наилучшие пожелания имениннику.

Иволгин чувствовал, как накапливается усталость, теряется внимание, падает реакция. Во рту поселилась неприятная горечь от сигарет и кофе, которыми он пытался взбодрить свой организм, чтобы не заснуть за рулём. В темноте Сергей не заметил открытый канализационный люк, и колесо «Опеля» грубо ударилось о железное обрамление колодца. Немного позже утомлённое сознание настолько затуманилось, что он не отреагировал на красный свет светофора и проскочил перекрёсток на запрещённый сигнал.

«Пора закругляться, всех денег не заработаешь. Беру последний заказ и домой», – решил Иволгин.

Но, последний заказ преподнёс сюрприз. Когда в салон автомобиля впорхнула стройная молодая девица, Сергей привычно вежливо осведомился:

– Вам куда?

– В Лоо, – уверенно ответила та.

– Куда-куда? – переспросил Иволгин удивлённо. Прибыльные загородные поездки диспетчер обычно придерживала для «своих» людей.

– На море, в Лоо, – развеяла его сомнения девушка.

Ночное путешествие по пустой трассе – это не изматывающая езда по городу. А большой пробег автомобиля – это солидная плата за проезд. Вот только платёжеспособность юного создания вызывала большие сомнения. Сергей внимательно осмотрел девчонку.

«По виду старшеклассница. Одета легко, из вещей только телефон и пачка дамских сигарет. Уж не собирается ли крошка рассчитаться натурой?»

Пассажирка заметила подозрительный взгляд Иволгина и быстро набрала в своём телефоне чей-то номер.

– Котик, я уже в такси. Серый Опель, номер А735ВГ. Поговори с водителем.

Сергей взял протянутый ему телефон и приложил сотовый к уху.

– Братан, довезёшь ляльку в целости и сохранности, понял? – приказной тон в голосе далёкого собеседника носил угрожающие нотки. Не вздумай к ней приставать. Я встречу вас у санатория Жемчужина. Будет всё в порядке – бабками не обижу.

– Понял, едем, – коротко согласился Сергей.

Вопрос с оплатой прояснился, и он завёл двигатель. Машина набрала скорость, попетляла по городским улицам, вырвалась на трассу и взяла курс на юг. Девчонка некоторое время стоически вглядывалась в ночную темень, которую разрезал яркий свет фар, затем под урчание движка и шелест шин по асфальту крепко заснула на пассажирском сидении. Сергей, как ни странно, вдруг ощутил прилив бодрости. Ещё недавно его глаза застилала пелена от усталости, затёкшее тело ныло и категорически требовало отдыха, а теперь мозг прояснился, руки обрели привычную силу.

«Это от перенапряжения, – сообразил Иволгин. – Достиг апогея, и открылось второе дыхание, как у спортсменов. Потом, наверняка, сутки в себя приходить буду…»

Гостевая парковка у санатория встретила «Опель» ярким светом изящных светильников, тишиной и безлюдием. Престижный отель, судя по всему, проявлял гостеприимство только в отношении культурных людей, не имеющих привычки «куролесить» в любое время суток. Сергей громко объявил:

– Приехали!

Девушка пробудилась и тут же потянулась к телефону.

– Милый, мы приехали, – обрадовала она своего бойфренда.

Через несколько минут из санатория вышел невзрачный рыхлый субъект в строгом костюме и направился к «Опелю». Доставленное ему юное женское тело покинуло салон такси и с блаженной улыбкой залюбовалось пальмами, растущими по периметру стоянки.

«Этот престарелый ловелас и есть тот самый милый? Ну и ну, – удивился Иволгин. – Антипод женских грёз – маленький, толстый и лысый».

Возрастной «папик» годился своей пассии с равным успехом и отцы, и в деды. Он мимоходом озабоченно огладил ладонью девичий зад и подошёл к Сергею.

– Держи, – он протянул две стодолларовые купюры. – Заслужил.

Не теряя времени, мужчина подхватил под руку объект своего вожделения, и контрастная парочка любовников удалилась в санаторий. Сергей с усмешкой проводил их взглядом и с ехидством чуть слышно пожелал им вслед:

– Совет да любовь.

Полюбовавшись купюрами с ликом американского президента, он спрятал их в бумажник. Потом глубоко вдохнул тропический воздух, насыщенный запахом йода, поприседал и помахал руками, разминая мышцы.

– А теперь – домой! – скомандовал он себе.

На обратном пути на Иволгина навалилась такая усталость, что светлый образ постели с мягкой подушкой оттеснил все остальные желания и соблазны. Когда «Опель» замер у родного подъезда, Сергей с трудом вылез из него и, покачиваясь, добрёл до двери своей квартиры. Сняв туфли в прихожей, он дошёл до кровати, повалился на неё и мгновенно заснул.

***

Однодневный отдых у моря Иволгину хотелось провести расслабленно и бездумно. Мысль о том, что придётся в этот день управлять автомобилем, как и в трудовые будни, портила настроение. Он созвонился с Топтыгиным и предложил ему поработать личным водителем в обмен на обильное угощение и умеренное вознаграждение. Мишка пообещал выручить.

«Парень на моей иномарке покатается, а я, лучше, красотами природы полюбуюсь, пивком расслаблюсь, – размечтался Сергей. – Хотя, без приятной компании скучновато будет… Татьяне достаточно для счастья в морскую водичку забраться, а я разок окунусь и буду тупо отлёживаться на песочке… Сейчас, конечно, бархатный сезон, но вода уже прохладная, наверняка, просижу весь день на берегу с нудноватым Мишкой – вот и весь отдых… А приглашу-ка я ещё кого-нибудь составить компанию. С женой хорошо, но друзьями-то веселей будет».

На заманчивое предложение откликнулись приятели, с которыми Сергей летом ловил раков, и ранним утром в четверг супруги Иволгины встречали у своего дома тех, с кем предстояло провести грядущий день.

Пунктуальный Михаил прибыл первым и сразу хозяйственно засуетился вокруг «Опеля», проверяя уровень масла в двигателе, давление в шинах, тосол в радиаторе.

Вслед за ним пожаловал родственник Сергея – никогда не унывающий дядька Григорий, полковник в отставке. Пластиковый чемоданчик-дипломат, классические брюки и тёмная рубашка придавали отставнику деловой серьёзный вид. Его ручная кладь уже давно не использовалась для хранения и переноски важных бумаг: кейс пятидесятилетний дядя Гриша использовал как своеобразный переносной бар, в котором всегда имелись в наличии гранёный стакан, бутылка водки, яблоко или лучок для закуски. Такой набор позволял Григорию Александровичу в любой момент поддержать жизненный тонус и не зависеть от произвола магазинов, торгующих спиртным только в определённые часы.

Появление следующего человека – Жорика, – вызвало тревогу у Топтыгина и понимающую усмешку у Сергея по этому поводу. Жора, с которым Иволгин познакомился лет десять назад, преподавал историю в университете, и предпочитал носить костюм с галстуком. Но сегодня он предстал перед друзьями в необычной одежде: стоптанные кроссовки на ногах, растянутое трико, яркая майка и ветровка поверх неё. В таком наряде кандидат наук был похож на бомжа, получившего обновки в благотворительном фонде. На лице Жорика блуждала блаженная улыбка человека, поднявшего себе настроение изрядной порцией коньяка.

Запах благородного напитка и стал причиной настороженности Михаила. Преподаватель ВУЗа Георгий Кормухин в любой компании первоначально вызывал уважение и интерес к своей персоне, но пьянея, преодолевал несколько стадий, после которых частенько бывал битым. Влюбчивый холостяк имел привычку целовать ручки дамам и осыпать их комплиментами. Слабое зрение не давало возможности рассмотреть изъяны представительниц противоположного пола, а потому все женщины ему казались красивыми. Подвыпив, галантный кавалер всем без исключения женщинам начинал открыто и пошло предлагать с ним переспать. Разумеется, в такой ситуации даже самая распутная бабёнка считала себя оскорблённой и отвечала категоричным отказом. Напившись окончательно, обиженный «казанова» принимался во весь голос материть всех присутствующих и посылать их в известные места, за что порой и награждался тумаками. Во всём остальном он был вполне безобиден.

Кандидат исторических наук поприветствовал друзей и вольготно развалился на лавочке у подъезда.

Ещё минут через пять к месту сбора прибыл Борис – невысокого роста, полноватый, любитель анекдотов и праздничных застолий. Эрудированный парень, как и Жора, тоже производил на людей первоначально приятное впечатление, которое улетучивалось, стоило только Борису пригубить хоть одну рюмку водки. Он становился болтливым, старался оказаться в центре внимания как жених на свадьбе или покойник на похоронах. Нередко, принятие алкоголя заканчивалось падением опьяневшего Бори под стол. А поскольку он страдал недержанием, частенько там же и засыпал в соответствующей сырости.

Борис ещё издали помахал рукой, а когда подошёл и учуял запах коньяка от Жоры, изрёк мудрую фразу:

– Не должен русский человек отрываться от коллектива.

Смысл сказанного Сергей понял по-своему. Он молча выставил на лавочку стакан, наполнил его пивом и плеснул туда же граммов пятьдесят водки.

– Не обидел?

– В самый раз, – Боря в три глотка осушил тару, прислушался к ощущениям и, наконец, растянул губы в довольной улыбке.

– Хорошо-то как! Повторим?

– А мне!? – подал голос историк.

Сергей разлил водку в четыре стакана, и вся компания, презрев условности, дружно «приняла на грудь», свидетелями чего стали две бабушки, как на грех оказавшиеся поблизости. Бабульки возмущённо зашептались, наблюдая за происходящим на их глазах действом,

Подслеповатого Жору не смутил возраст женщин, и он предложил старушкам познакомиться поближе. Во избежание скандала следовало поспешить с отъездом, и Сергей скомандовал:

– Все в машину. Нас море заждалось.

Татьяну усадили на переднее сидение – ей предстояло участливо выслушивать в пути стенания Топтыгина о неразделённой любви и производить благоприятное впечатление на сотрудников ДПС, дежуривших на трассе. Четверо мужчин уместились на заднем сидении. Спустя полчаса салон автомобиля напоминал помещение дешёвого вертепа: под ногами на коврике перекатывались пустые водочные и пивные бутылки, табачный дым не успевал выветриваться в приоткрытые окошки, а мужики оживлённо болтали под блатные песни, рвущиеся из мощных динамиков магнитолы. Сергей был доволен своим выбором спутников: для серьёзного дела они не годились, но для запоминающегося отдыха – вполне.

Полторы сотни километров, отделявшие город от побережья, машина преодолела часа за два. За это время равнинный пейзаж успел смениться холмистой местностью, а затем – горной. Извилистая дорога вывела, в итоге, автомобиль к курортному посёлку. Сезон летних отпусков закончился, отдыхающие большей частью уже покинули побережье, поэтому Мишка без проблем заехал на территорию пляжа и заглушил двигатель автомобиля метрах в пятидесяти от кромки воды.

Татьяна сразу полезла в воду, у мужчин морская гладь особого восторга не вызвала, зато предложение Иволгина устроить застолье под хорошую закуску было встречено с энтузиазмом.

Горячим шашлыком разжились в ближайшем кафе, после чего расселись вокруг расстеленного на песке брезента, на который выложили припасённые продукты и водку.

Дядька Григорий на правах старшего объявил себя виночерпием и тамадой. Лаконичные немудрёные тосты отставника следовали один за другим, отчего запасы водки быстро сокращались, а гомон подвыпивших мужчин стал привлекать косые неодобрительные взгляды пожилых семейных пар, загоравших поблизости.

– Братцы, не пора ли освежиться? – предложил Сергей, почувствовав, что серьёзно опьянел.

– Пора, – согласился Борька и принялся стягивать с себя брюки, под которыми взорам отдыхающих открылись просторные семейные трусы.

– Чёрт, плавки забыл… А, ладно, сойдёт и так, – махнул бесшабашно рукой Борис и невозмутимо зашагал в сторону моря.

Следом за ним последовал Жора. Изгонять хмель из организма водными процедурами он воздержался. Жорик зашёл по колено в воду, приметил достойный его внимания объект женского пола, барахтающийся на мелководье, и осыпал далёкую от совершенства дамочку комплиментами в надежде на последующее знакомство.

Пока Иволгин в кабинке для переодевания надевал плавки, Мишка успел поплескаться у берега среди детей и пенсионеров, после чего уселся на подстилку, вытащил из сумки предусмотрительно захваченный с собой бинокль и занялся жадным созерцанием женских тел, распластавшихся на пляжном песочке.

Сергей подошёл к кромке воды, обвёл взглядом головы купающихся людей, выискивая среди них Татьяну. Определив местонахождение жены, Иволгин картинно размялся, коротко разбежался и нырнул в море. Проплыв под водой метров десять, он вынырнул и обхватил пытавшееся ускользнуть от него женское тело. Последовал возмущённый визг: в руках Сергея испуганно билась какая-то толстуха.

– Пардон, мадам, течением снесло, – оправдался незадачливый ныряльщик, отфыркиваясь и озираясь.

Татьяна хохотала неподалёку, а с берега на выручку оскорблённой тётки уже лез в воду мордатый мужик, выкрикивая угрозы. Успокаивающе помахав ему рукой, Иволгин подплыл к жене.

– Вот так, средь бела дня – и с другой женщиной! Изменить хотел, – подзадорила Татьяна.

– Душа моя, только извращенец сможет выбрать на этом пляже кого-нибудь лучше тебя, – не смутившись, парировал Сергей.

Они поплыли от берега. У спасательного буйка Таня решила передохнуть, и ухватилась руками за верёвку, которой был опоясан большой красный поплавок. Буй украшали многочисленные надписи, оставленные теми, кто посетил это место.

– Ух ты! – изумился Сергей. – Да тут автографы со всей страны. – Кто-то даже поделился сокровенным, честно признался, что тут в неудобствах делал наследника.

Татьяна фыркнула и указала на надпись, которая гласила, что сделавший её человек был не в силах сдержать естественную потребность организма, поэтому облегчился рядом с буйком, за что просит всех прочитавших данное сообщение не судить его строго.

– Надеюсь, это шутка, – пробормотал Сергей, отталкиваясь от буйка и, на всякий случай, оглядывая водную поверхность.

Морской бриз медленно тянул супругов к берегу. Иволгин пытался представить, как неведомые авторы надписей, покачиваясь на волнах, покрывают поверхность буйка буквенной татуировкой и вершат рядом с ним непотребные делишки.

– Никогда бы не подумал, что курортники карандаши и ручки таскают в плавках. Меня, почему-то, не посещала мысль прихватить с собой карандаш в море, – обронил он.

– Серёжка, не будь наивным! – рассмеялась Татьяна. – Этот поплавок, наверняка, долго валялся на берегу, прежде чем его установили спасатели. Там его и разукрасили.

– Точно! – прозрел Иволгин. Он покосился на жену: движения её рук в воде напоминали ласковое поглаживание приятной на ощупь вещи.

– Может ты устала, домой хочешь? – провокационно поинтересовался он, предугадывая ответ.

– Я отсюда вообще бы не уезжала, – Таня счастливо улыбнулась, приблизилась к мужу и чмокнула его в щёку.

Сергей не замедлил этим воспользоваться: его руки тут же цепко обхватили тело жены.

– Но-но, ненасытный, потерпи до вечера, – оттолкнула его Татьяна, обдав брызгами. – Нырни поглубже, охладись.

Сергей, с сожалением посмотрел на многолюдный берег, на котором не было места для любовных утех, горестно вздохнул и, не преминув напоследок ласково огладить грудь жены, медленно поплыл на мелководье, выжидая, когда угаснет возбуждение.

Выбравшись из воды, он заметил, ревнивый взгляд Татьяны: подтянутая фигура мужа выигрышно смотрелась на фоне дряблых пивных животов других мужчин и вызывала интерес у женщин. Сергей выглядел моложе своих лет, и даже несовершеннолетние девчушки, с природным любопытством поглядывали на зрелого мужчину, о чём-то перешёптываясь.

Иволгин демонстративно послал жене воздушный поцелуй и плюхнулся на песок рядом с друзьями.

Боря тут же уставился на него немигающим взглядом:

– Ты с нами в кафе идёшь? Пивка холодного дёрнем.

Сергей отрицательно мотнул головой.

– Тогда гони стольник. А лучше два. Нам не хватает.

Грубоватая и наглая манера общения Борьки обескураживала посторонних людей, но Сергей не обращал на это внимания и без протеста поделился деньгами. Четверо товарищей, оживившись, поспешили в сторону крытого павильона.

Сергей лёг на живот, подложил под голову полотенце и незаметно задремал. Неожиданно на его тело обрушились холодные брызги. Он открыл глаза и повернул голову: рядом стояла жена, она трясла головой, и капли морской воды щедро летели с её волос. Таня прилегла рядом с мужем, и он заботливо поинтересовался:

– Как самочувствие?

– Замечательно. Такая лёгкость в теле, кажется, все болячки и недомогания исчезли напрочь.

– Ловлю на слове. Надругаюсь над тобой ночью и, возможно, не единожды.

– Не возражаю, – Таня робко перебирала пальчиками густую растительность на груди мужа. – Может, море поможет, и нам повезёт, – с надеждой добавила она.

Сергей пожалел о заведённом разговоре. Жена никак не могла забеременеть, а врачи только пожимали плечами, не в силах определить причину бесплодия. По результатам медицинских тестов и анализов супруги были абсолютно здоровы, но почему-то оставались бездетными. То, что проблема кроется не в нём, Сергей знал точно: как минимум две из прежних его подруг, с которыми он встречался ещё до знакомства с Татьяной, делали аборты, причём «залетали» они после первой же близости. Но рассказывать об этом жене по понятным причинам не стоило.

Иволгин погладил Татьяну по голове и уверенно пообещал ей на ушко:

– А я сегодня очень постараюсь, и у нас всё получится.

Семейная идиллия была нарушена вернувшимися на пляж друзьями. За время недолгого отсутствия Борис умудрился обзавестись качественным синяком под левым глазом. Разбитые костяшки пальцев на руках Григория Александровича наводили на мысль, что травмировал Борьку именно он. Но оказалось, что пострадал товарищ от кулака шашлычника, которому не понравился посетитель в семейных трусах. Боря попытался отстоять своё право на выбор пляжного костюма, но его аргументы торгаш опроверг одним точным ударом. Радовался злодей недолго: дядька Григорий незамедлительно отправил агрессора в заслуженный нокаут. После случившегося мужикам было категорически отказано в продаже пива, и победоносный поход в кафе пришлось отмечать только водкой, которой в машине ещё оставалось с избытком.

Какое-то время у импровизированного стола слышалось постанывание Борьки, сопровождавшееся словами «как он мне…» и горделивое бахвальство отставника – «как я ему!», но к вечеру омрачившее отдых событие было почти забыто.

На закате трезвомыслящий Мишка запаниковал.

– Мужики, стемнеет скоро, – заныл он. – Нам бы перевал засветло преодолеть.

– Домой пора, – поддержал его Сергей.

После активного отдыха пассажиры «Опеля» проспали весь обратный путь. Уже на подъезде к городу автомобиль привлёк внимание наряда ДПС, и в очередной раз отличился Борька. После проверки документов у водителя инспектор задал дежурный вопрос:

– Оружие, наркотики есть?

Томившийся на заднем сидении Боря, услышав эти слова, встрепенулся и ляпнул:

– Есть, но мало. Конопли всего на пару косяков осталось.

Мент тут же отреагировал на глупую шутку – призвал на помощь своего напарника и вознамерился устроить придирчивый досмотр автомобиля и содержимого карманов пассажиров. Положение спас Григорий Александрович, предъявив свои документы. Удостоверение полковника МВД произвело благоприятное впечатление на лейтенанта, он присмирел и даже пожелал счастливого пути.

Когда машина притормозила у родного подъезда, Иволгин попросил Топтыгина:

– Мишель, сделай доброе дело, развези мужиков по домам. А тачку завтра к моему гаражу подгонишь.

Сергей сунул в карман покладистому товарищу крупную купюру.

– Без обид? Это для стимула и на накладные расходы.

Мишка согласно кивнул. Супруги выбрались из «Опеля» и помахали руками вслед удаляющимся габаритным огням автомобиля.

Татьяна, прижалась к мужу:

– C меня незабываемая ночь…

Прозвучало заманчиво, и обнадёженный Сергей устремился к лифту. Однако Татьяна сначала уделила внимание коту, потом принялась разбирать и раскладывать по своим местам вещи из сумок. Сергей тем временем увлёкся изучением карты, которую раздобыл в архиве. Он настолько увлёкся, что, когда вспомнил о неисполненном супружеском долге и заглянул в спальню, то обнаружил Татьяну уснувшей. Разочарованно вздохнув, Иволгин взял под мышку Тимофея и завалился на свою кровать.

***

Ночью Сергею снилось море – штормящее и тревожное. Во сне он стоял на одиноком скальном выступе, а высокие волны злобно обрушивались на пустынный берег. Бушующая стихия каждым очередным ударом волны методично крушила скалу, на которой находился Иволгин, и он отчётливо понимал, что твердь под его ногами очень скоро неминуемо исчезнет. В какой-то момент Сергей почувствовал, как камень ожил, пришёл в движение: его структура разрушилась, приобрела текучесть. Утёс превратился в песчаный холм, сыпучий песок лавиной устремился навстречу пенистым бурунам, увлекая с собой Сергея, и он проснулся.

Иволгин немного полежал в постели, дожидаясь, когда яркую картину падения вытеснит привычное зрелище домашней обстановки. Через несколько минут сон почти забылся, остался в памяти лишь тревожным воспоминанием. Сергей встал, потянулся, сунул ноги в тапочки и переместился на кухню.

Чашка кофе и сигарета благотворно повлияли на настроение, мозг прояснился, в голове зароились планы, наметились неотложные дела. Для начала следовало убедиться, что Максим не забыл о походе в лес. Иволгин потянулся к телефону и набрал номер Макса.

– Привет. Всё без изменений? – уточнил он.

– Конечно. Мы ж договорились. Завтра в шесть жду в гараже.

– Понял. До встречи.

Иволгин отложил телефон и вытащил из шкафа рюкзак, прикидывая, что стоит взять с собой для лесной прогулки. Продуктов на один день требовалось немного: две банки консервов, кусок сала, хлеб – вполне достаточно для того, чтобы перекусить. О воде можно было не беспокоиться – речка в районе предстоящих поисков пока не была отравлена отходами цивилизации, к тому же, на старой карте посёлка был обозначен родник. Сергей уложил в рюкзак металлоискатель, сунул в него консервы, запасные носки, нож. Клинок имел необычную форму, выглядел невзрачно и под статью о холодном оружии не попадал. Его Иволгин изготовил сам из автомобильной рессоры, когда однажды увлёкся метанием ножа. Тренировался в гараже, соорудив специальный щит. В результате Сергей научился с десятка метров без промаха поражать самодельным лезвием цель размером с арбуз.

«Может, прихватить с собой пистолет? В безлюдном месте можно будет пострелять…» – нерешительно подумал Иволгин, вспомнив о том, что в квартире хранится криминальная вещица, которую он уже давно не держал в руках.

Сергей прошёл в ванную комнату, лег на кафельный пол и запустил руку в щель между стенкой и металлическим боком ванны. Там он нащупал целлофановый пакет, прилипший к мощному магниту, вытащил его и вернулся на кухню. Иволгин расстелил на столе газету, вскрыл над ней пакет – из свёртка выскользнул пистолет Макарова.

Сергей присел на стул, протёр оружие тряпочкой и положил перед собой. Какое-то время он любовался курносым «макаром», вспоминая, как его приобрёл…

…В тот день Сергей отправился на автомобильный рынок, прикупить кое-что из запчастей. Побродив среди изобилия когда-то дефицитных деталей, он заметил в рядах торгующих бывшего одноклассника – Андрюху. В школьные годы Андрей игнорировал процесс обучения, служил источником постоянных головных болей для учителей, и любая драка не обходилась без его участия, за что он заработал прозвище «Буйный». После окончания школы Сергей впервые встретил Андрея, и, потому, задержался рядом с ним ненадолго. Буйный безнадёжно упустил возможность собственного умственного развития, но удачно нашёл своё место в жизни, занявшись торговлей. Словоохотливый одноклассник похвастался доходностью своего незамысловатого бизнеса и без опаски продемонстрировал пачку денег.

– Вот, дневная выручка, – горделиво пояснил он.

Шёл 1995 год. Количество преступлений в стране росло как на дрожжах. И Сергей поинтересовался:

– Грабителей не боишься? Времена нынче неспокойные.

– А у меня в одном кармане деньжата, в другом – граната, – заявил Буйный, и, к изумлению Иволгина, действительно вытащил из кармана куртки ребристую «лимонку».

– Откуда такая роскошь? – ахнул Сергей.

– У омоновцев прикупил. Они из Чечни с трофеями вернулись и теперь помаленьку их сбывают надёжным людям, – объяснил Буйный. Потом как-то обыденно предложил:

– Хочешь, тебе что-нибудь у них возьму?

– А что предлагают?

– Камуфляж, патроны, гранаты.

– И почём?

– Патроны – по штуке, гранаты – по пятнадцать тысяч.

В 1995 году такие цены можно было смело назвать «бросовыми». Галопирующая инфляция набирала обороты, и даже месячная зарплата бюджетника в ту пору доросла до полумиллиона рублей. Боеприпасы Сергею были абсолютно не нужны, но он не смог побороть искушение. И, толком не понимая, зачем это делает, попросил Андрея:

– Возьми мне парочку гранат.

Поколебавшись, добавил:

– И десятка два патронов.

– Посторожи прилавок, пока я с посредником тему перетру.

Буйный куда-то ушёл, и отсутствовал минут пятнадцать. Вернулся он с полиэтиленовым пакетом в руке.

Содержимое пакета Иволгин рассматривал, сидя вместе с одноклассником в его машине. Окрашенные зелёной краской гранаты и промасленные патроны к пистолету Макарова выглядели безукоризненно. Но если гранаты одним своим видом вызывали уважение, то патроны без пистолета никакого смысла не имели.

– Слушай, пойди, узнай, нет ли чего в придачу к патронам, – попросил он Андрея.

Буйный вернулся с загадочным видом, залез в машину и вытащил из-за пазухи новенький ПМ.

– Всего сто двадцать штук хотят за него, – сообщил он.

В 90-е годы оружие могло обеспечить своему владельцу безопасность лучше, чем милиция. И Сергей, не задумываясь, отсчитал деньги, сложил покупки в пакет и поспешил удалиться.

Гранаты он надёжно спрятал в гараже. В толстой кирпичной кладке Иволгин выдолбил нишу, положил в неё боеприпасы и замуровал их слоем цементного раствора. А пистолет и патроны принёс домой. Какое-то время он любил подержать оружие в руках, пощёлкать затвором. Когда это перестало вызывать у него радостные эмоции, он обильно смазал ПМ и спрятал его в тайник за ванной. Позже, когда в охотничьих магазинах появились в продаже бесполезные газовые «игрушки» из силумина, удалось приобрести кобуру, шомпол и даже запасную обойму. Эти полезные вещи тоже теперь хранились вместе с патронами в тайнике. О том, что у него есть нелегальное оружие, не знала даже жена. За подобные вещи уголовный кодекс гарантировал минимум три года жизни, не обременённой заботами о питании и крыше над головой. Однако последнее столетие, перенасыщенное войнами, революциями, сменами власти приучило людей к мысли, что оружие всегда может пригодиться, поэтому Сергей не собирался избавляться от опасного предмета…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.