Марон
Служба исполнения желаний

«Когда она занималась разработкой этого приложения, то пообещала себе, что никогда не будет относиться к боли и одиночеству людей легкомысленно. Дала слово, что ни за что не оставит без внимания чье-то отчаяние и примет всех, кто будет в ней нуждаться.

Для встреч с клиентами она надевала начисто выстиранную и аккуратно выглаженную одежду. Своеобразный ритуал, выражающий ее искренние намерения».

Марон

Популярная психология для бизнеса и жизни

마론

소원성취 고객센터

WISH FULFILLMENT CUSTOMER CENTER

Published in agreement with Sam & Parkers Co.,

Ltd. c/o Danny Hong Agency

Перевод с корейского

Екатерины Похолковой, Софьи Новиковой

Автор иллюстраций на обложке и в тексте

LukChips

© 2024 by Maron

© LukChips, иллюстрации, 2025

© Перевод, издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025КоЛибри®

День противоречий

В утреннем прогнозе погоды сообщалось, что после обеда ожидается дождь, но на улицах было довольно много людей без зонтов, особенно школьников. Они шли, опустив головы, словно раскаивались в грехах, сожалея, что не удосужились прочитать прогноз. Так и двадцатишестилетняя Хан Совон больше всего жалела о том, что не послушала маму, которая напомнила утром взять с собой зонт.

Говорят, что даже самая маленькая брешь способна потопить самый большой корабль. В тот день шестнадцать лет назад и появилась первая крошечная брешь – забытый зонт.

– Похоже, после обеда будет дождь, – сказала мама тем утром своей десятилетней дочери.

Совон всегда была послушной девочкой, но в этот раз решила зонт не брать, потому что уже несла в руках поделку, которую смастерила из вторсырья. Тогда-то все и началось.

Учитель похвалил ее за старания, но на самом деле в этой поделке не было ничего особенного. Ею всегда были довольны и за работу в классе, и за прилежно выполненные домашние задания.

Вторая брешь не заставила себя долго ждать. Ученица, сидевшая рядом за партой, увидела шарнирную куклу Совон, одетую в наряд из старых газет, оберточной бумаги, лент и пуговиц, и вдруг с улыбкой произнесла:

– Какая же она милая! Кстати, у меня сегодня день рождения. Подари мне ее. Тогда сможешь прийти ко мне в гости.

Совон была несказанно рада – она не получила красочное приглашение с наклейками, как другие одноклассники, но все же. Ее впервые в жизни позвали на день рождения. До сих пор она ходила только туда, куда ее брала с собой мама. Во всяком случае, она нигде не бывала за последний год. Совон отдала куклу и хотела еще добавить слова поздравления, но так и не смогла их произнести и лишь едва заметно улыбнулась. Одноклассница тут же отвернулась и стала хвастаться куклой перед друзьями, но все же Совон была счастлива – в душе разливалось тепло.

Как и сказала мама, ближе к вечеру, когда уже заканчивались уроки, начался дождь. Дети скучились под зонтами в ожидании родителей, и только Совон бродила одна у школьных ворот. Все потому, что у нее не было друзей, с которыми можно было бы разделить зонт, а мама все еще была на работе. Девочка, пригласившая ее на день рождения, предложила оставить рюкзак в школе и прямиком направиться на праздник. Она подошла, протянула листок с домашним адресом и, ничего не сказав, убежала.

Совон переживала, ведь у нее не было мобильного телефона, а ей хотелось поскорее прийти домой, позвонить маме и рассказать о том, что ее впервые куда-то пригласили одноклассники. Так она выскочила под дождь без зонта. И это стало третьей брешью. Немыслимый поступок! Раньше тело цепенело от одной только мысли, что она привлечет внимание прохожих, разгуливая под дождем мокрая насквозь. Но в тот день все было по-другому – она была настроена решительно.

А в этот же момент ее мама втайне от начальника выбежала из супермаркета и направилась в школу, переживая о том, что дочь так и останется одна сидеть в классе из-за дождя.

Неожиданно друг для друга они столкнулись у пешеходного перехода. И тут образовалась роковая четвертая брешь. Совон увидела маму, стоящую на противоположной стороне улицы, и громко закричала. Дочка никогда не издавала такие громкие звуки на людях, но вдруг Совон снова крикнула что было сил, так, что у нее самой перехватило дыхание: «Мама-а-а!»

Дочь с самого раннего детства была смышленым ребенком и дома болтала без умолку. Но как только мама уходила на работу, девочка оставалась в одиночестве и вскоре начала часами молчать. Сначала мать не придавала этому особого значения, списывая все на застенчивый характер девочки. Но однажды воспитательница детского сада порекомендовала пройти обследование. Врач поставил диагноз – избирательный мутизм[1]. Он отметил, что подобные дети отличаются исключительной чувствительностью, склонны к тревоге, испытывают трудности в общении. И дело не в том, что ребенок не хочет говорить. Голос будто не вырывается наружу, словно застревая в горле. Таким детям тяжело даются любые чувства, и даже самые обычные фразы приветствия вызывают дискомфорт. Они испытывают неимоверное чувство тревоги в тот момент, когда кто-то смотрит на них.

– Но не волнуйтесь, она повзрослеет, и все вернется в норму.

Услышав эти слова, мама намеренно перестала обращать внимание на любые симптомы и проявления тревожности у дочери.

«Повзрослеет, и все пройдет», – прокручивала она то и дело в голове.

Мама и дочь перестали посещать врача – им это стало не по карману, да и серьезных отклонений, кроме трудностей в общении, у девочки не наблюдалось, ведь Совон усердно и быстро училась. Иногда, глядя в окно, мама тяжело вздыхала, понимая, что у дочери нет друзей и никто не зовет ее даже играть на площадке.

Но сейчас дочь стояла на светофоре и громко звала маму через всю улицу. Это определенно был ее голос, хотя и едва различимый из-за шума дождя и машин. На глаза навернулись слезы, материнское сердце билось с бешеной силой, хотелось подбежать и крепко обнять дочь:

– Совон! – закричала она в ответ.

И вот последняя брешь! Сигнал светофора переключился, но мама сделала шаг на проезжую часть раньше времени. Самосвал попытался притормозить, но было уже слишком поздно.

Время остановилось, превратившись в глубокую темную пропасть. А затем в голове Совон будто раздался взрыв, разорвавший в клочья весь мир. Звук дождя вмиг стал еще сильнее, люди кричали, машины сигналили…

И только Совон не проронила ни звука. Она хотела снова позвать маму, но не могла даже дышать. Десятилетняя девочка стояла одна на перекрестке, осознавая ужасные последствия всего, что натворила.

* * *

Следовало прислушаться к маме тогда! Но сейчас Совон неподвижно стояла на противоположной стороне дороги, с зонтом в руках. Сотни или даже тысячи мыслей одновременно роились у нее в голове.

Школьники с зонтами и без пробегали мимо. Совон стояла и смотрела в одну точку, будто находясь в прострации, но вдруг ее взгляд упал на то, что было выведено крупными буквами на тротуаре перед пешеходным переходом, недалеко от главного входа в школу.

«Смотри по сторонам! Берегись автомобиля!»

Совон стояла на краю слова. Черно-красные буквы почти стерлись и едва проступали на мокром асфальте. Так вот оно что! У Совон сердце сжалось от мысли, что мама не заметила эту надпись.

Теперь рядом с ней нет того человека, кто посоветовал бы ей взять зонт или смотреть по сторонам на пешеходном переходе. Она тосковала по монотонному, порой скучному и раздражающему, но столь знакомому голосу мамы. Совон хотела ощутить ее прикосновения, полные заботы. Но сейчас это было уже невозможно. Она положила левую руку на правую, сжимающую зонт, и почувствовала, настолько она была холодной. Вдруг к ней пришло осознание, что отныне помочь в трудный момент ей может лишь она сама.

Не так давно Совон поняла, чего ей не хватало в жизни. Заботы. Заботиться о ком-то и чтобы кто-то заботился о ней. Так она и создала приложение «Исполнение желаний», чтобы заполнить эту пустоту.

* * *

Лишившись матери, Совон выросла в детском доме, и вот настало время покинуть приют, но вместо университета она выбрала независимость. Благодаря многочисленным победам на конкурсах и олимпиадах по информатике, она могла бы без труда поступить куда угодно. Детский дом даже предложил как-то оплатить ее обучение. Но университет ее не интересовал вовсе. Она хотела как можно скорее стать самостоятельной. Вспоминая маму, которая беспрестанно переживала за дочь, Совон решила побыстрее стать взрослой. Независимая жизнь оказалась гораздо проще, чем она думала. Ее успех превзошел все ожидания: разработанное ею приложение под названием «Я буду» приобрело огромную популярность.

«Я буду» – это сокращение от «Я в будущем», приложение, которое способно анализировать все мобильные действия подписчиков и на основе сгенерированной информации давать ценные советы от лица будущего «я» настоящему. В отличие от других онлайн-приложений, например «Виртуальный Я-бот» или «Кем я стану?», ее приложение опиралось на строгую реальность. Пользователи могли выбрать, кем они хотят быть через год, пять или даже десять лет, и прислушаться к советам «Я буду», когда столкнутся с трудностями в реальной жизни. И совсем не имело значения, хорошие это были советы или плохие. Людей очаровывало то, что советы давали не докучающие взрослые или коллега, искренность которого вызывала сомнения, а их собственное «я».

Приложение использовалось для самого разного: от выбора места отпуска до размышлений о карьере или решения романтических дилемм. На основе онлайн-предпочтений создавались подборки клубов по интересам, но приложение использовалось для решения социальных задач. Возникли споры о защите персональных данных, поскольку приложение собирало информацию о мобильной активности пользователей, но это лишь способствовало его популярности. Необычным оставалось то, что личность разработчика держалась в полной тайне. Совон не появлялась на публике ни при каких обстоятельствах. Никто не знал о ее существовании за исключением ограниченного круга сотрудников. После того как приложение стало успешным, она тихо ушла с поста генерального директора. Уволившись с работы, Совон почувствовала, что пришло время приблизиться к исполнению желания, о котором всегда говорила мама. Она без конца повторяла его – когда Совон одна качалась на качелях или играла в песочнице в полном одиночестве:

– Главная моя мечта, чтобы у тебя появился хоть один друг.

Это было единственное, чего так хотела мама, но, увы, сбыться этому было не суждено.

Врач, у которого Совон наблюдалась в детстве, утверждал, что избирательный мутизм с возрастом пройдет и общаться с людьми будет не так трудно, но у нее по-прежнему не было никого рядом, кого можно было бы назвать другом. Так случилось не потому, что Совон не любила людей или считала, что ей не нужны друзья. Просто она не знала, как и где их найти. Будь мама рядом, она бы спросила ее совета, но теперь это было невозможно. Девушка чувствовала себя растерянной. Вспомнив о единственном человеке, которому могла открыться, она обратилась к приложению «Я буду», представляя себя через десять лет, и поделилась с ним своими переживаниями.

«Я хочу завести друзей, но не знаю, с чего начать».

Совон, которая была на десять лет старше, прежде чем дать ответ, спросила:

– Зачем тебе друзья?

Настоящая Совон на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

– Мне одиноко. Я бы хотела, чтобы рядом был кто-то, кто будет готов меня выслушать.

– В таком случае ответ тебе уже известен. Просто будь рядом с теми, кто также чувствует себя одиноко и хочет высказаться. Так сможешь встретить своих друзей.

Совон задумалась. Кто же тот одинокий человек, который хочет поделиться своей историей? Где с ним познакомиться?

Вдруг ей вспомнились слова мамы. Она мечтала только о том, чтобы у ее дочки появились друзья. Однако она ушла из жизни, не успев увидеть результат, и Совон решила исправить все ради памяти о ней. Так и появилась идея создать приложение «Исполнение желаний», которое поможет людям реализовать мечты.

Совон[2]хотелось поддержать тех, у кого есть заветные мечты, которыми трудно поделиться с окружающими. Есть желания, настолько крошечные и незначительные, что даже говорить о них не станешь, но от того они и становятся особенно трогательными. Слушая такие истории, я точно смогу подружиться с кем-нибудь, разве нет?

После множества бессонных ночей, через пробы и ошибки, протестировав несколько бета-версий, девушка смогла запустить бесплатное приложение.

#Исполнениежеланий_приложение (реклама)

Мы воплотим в жизнь ваши самые заветные мечты.

Версия 9.5.3

По результатам консультаций мы проанализируем ваши пожелания и подберем индивидуальные настройки приложения.

Если вам кажется, что вокруг неизвестность и темнота, поднимите голову, возможно, там вы увидите яркий свет звезд. Но если тьма настолько густа, что даже звезды не видны, скачайте наше приложение «Исполнение желаний» и приблизьтесь к тому, чего так хотите. Мы поможем воплотить ваши мечты в реальность.

Если вам знакомы эти проблемы, то наше приложение для вас.

Вам не с кем поделиться своими планами и мечтами.

Вы загадываете желание, но вместо радости и восторга испытываете грусть и безысходность.

Вы вините себя в том, что до сих пор не смогли воплотить свою мечту.

Приложение «Исполнение желаний» бесплатное. Однако, поскольку желания наших клиентов так же разнообразны, как звезды на ночном небе, мы предоставляем персонализированные настройки после успешного прохождения двух этапов.

Первый – предварительный опрос.

Скачайте приложение, откройте анкету. Будьте максимально честны и откровенны, представьтесь и запишите свои мечты и желания.

Второй – очная консультация.

Если вы добросовестно ответите на все вопросы и отправите их нам, мы сообщим вам о дате и времени личной консультации в Службе исполнения желаний. Мы надеемся на ваше понимание и ждем вашего очного участия, ведь подобные меры нацелены на достижение максимального эффекта.

Персональные данные, собранные через приложение «Исполнение желаний», строго конфиденциальны. Мы не несем ответственности за непредвиденные последствия, которые могут возникнуть в результате использования приложения.

Случай № 8. Недостижимо далекий

Бз-з-з. Тату-машинка неустанно двигалась, издавая тихий звук, словно маленькая букашка. Волосы колыхались в такт звуку аппарата, губы расцветали, а глубокие глаза становились все более отчетливыми.

«Смотрю на этого парня и, кажется, тоже в него влюбляюсь. Какой он красивый!»

Татуировщик с неопрятной бородой, сосредоточенный на своей работе, остановил руку на мгновение и громко произнес:

– Как, ты сказала, зовут этого певца? – мастер с восхищением посмотрел на лицо мужчины, выбитое под правым ребром Ынчжи.

Один и тот же вопрос, уже в который раз.

– Зеро.

Как можно не знать Зеро? Ынчжи была поражена безразличием татуировщика, который не узнал центрового участника айдол-группы «Блэк».

– Ах да, точно! Зеро! Наверное, что-то не то с именем. Только услышу, как все в памяти снова слетает до заводских настроек. Ха-ха.

Он что, хочет рассмешить ее этим? У Ынчжи не хватило слов, чтобы сформулировать ответ, поэтому она помолилась про себя: «Господи, надеюсь, его борода во время ужина попадет ему в рот. Пусть зубная паста прилипнет к его шевелюре, когда он будет чистить зубы».

– Готово! А ну-ка вставай, посмотрим.

Услышав слова татуировщика, Ынчжи мигом попыталась встать, но это оказалось труднее, чем ожидалось. Она неподвижно лежала всю процедуру, поэтому тело затекло. Подойдя к зеркалу рядом с кушеткой, Ынчжи, сама того не осознавая, раскрыла рот. Кожа стала розовой, скорее всего, из-за раздражения, вызванного иглой тату-машинки. Прославившийся своей холодной красотой Зеро отчего-то выглядел застенчиво на талии Ынчжи. Девушка, словно околдованная, протянула руку, чтобы погладить певца по лицу.

Кончиками пальцев она ощущала его гладкую щеку на своей коже прямо под ребром. Идеальное сочетание.

Пушок на лице Ынчжи задрожал, а щеки покраснели. Она тут же забрала назад проклятие, которое минуту назад наложила на татуировщика.

* * *

– Чем пахнет, говоришь? Ах, точно, инжир. Мне очень нравится.

Ынчжи глубоко вдохнула запах белоснежной пены от шампуня. Персонал салона красоты уже на дух не переносил этот аромат шампуня и средства для химической завивки, но Ынчжи он очень нравился. Можно ненавидеть то, что пахнет волшебно, да еще и очищает волосы?

– Как же здорово! Голова целый день раскалывалась, а сейчас так хорошо стало… Ох, глаза слипаются…

Это уже третий человек за сегодняшний день, который засыпает на кресле, пока Ынчжи моет голову. Клиентке было на вид лет пятьдесят. Она явно была не в настроении, когда вошла в салон. С головы до пят она была одета роскошно, а на шее и в ушах красовались дорогущие украшения, вот только лицо ее совершенно не сияло. Женщина изо всех сил старалась скрыть усталость и недовольство, чтобы окружающие не заметили ее подавленного состояния.

Ынчжи обеспокоило то, сколько всего было навешано на шее клиентки. Если бы та сняла несколько массивных украшений, то это значительно облегчило бы ее состояние, но девушка не решилась ничего сказать. Ынчжи молча помыла женщине голову. В итоге напряженные мышцы лица расслабились, и даже сверкавшие украшения, казалось, тоже уснули. Золотой блеск медленно поднимался и опускался в такт сонному дыханию тела, создавая атмосферу умиротворения и даже изящества.

– Прошу прощения…

Ынчжи закончила мыть голову и тихо побеспокоила женщину. Но ни она, ни ее ожерелья не отозвались, они погрузились в глубокий сон.

– Мы закончили, можете подниматься.

Когда Ынчжи коснулась плеча гостьи, та с удивлением распахнула глаза, на которых толстым слоем лежали тени с подводкой. Одновременно с ней проснулись и ожерелья, вновь заблестев в полную силу.

– Я, кажется, задремала. Как же приятно освежает!

Ынчжи обернула полотенцем голову клиентки и помогла встать. Женщина потянулась, и в этот момент в наушниках Ынчжи раздался тихий голос, призывавший ее поторопиться.

– Ынчжи, номер один, номер один!

На своем рабочем месте, в парикмахерской в Чхондам-доне[3], Ынчжи была обязана носить наушник-рацию, потому что стилисты, старшие сотрудники и менеджеры постоянно передавали через него друг другу инструкции. У них была разработана специальная система кодов: Номер один – «Поторопись!», номер два – «Не спеши», номер три – «Надо поговорить», номер четыре – «Идем на перерыв» и т. д. Посетительница задремала, и мытье головы затянулось, именно поэтому стилист снова попросил ускориться:

– Ты что, опять усыпила ее?

Ынчжи усадила женщину в кресло, но стилист ткнул коллегу в бок. Ее волшебные прикосновения всякий раз погружали гостей салона в сон, пока она мыла им голову. Девушка была настоящим профи в своем деле. Массаж головы дарил неописуемое облегчение, поэтому посетители часто отключались. Парикмахеры, осведомленные об этом таланте Ынчжи, доверяли ей тех, кто требовал особого внимания, но как только процедура затягивалась, спешили выразить свое недовольство.

– Где вы берете этот шампунь? По-моему, он замечательный. Чувствую всегда такое облегчение и свежесть!

– О, я вижу, что шампунь пришелся вам по душе. Мы всегда используем средства, изготовленные в нашем салоне. Тот, которым мы мыли голову сегодня, – совсем новый, и аромат у него роскошный, не правда ли? Он пахнет инжиром, а точнее десертом роли-поли. Вы знаете, что фиги богаты антиоксидантами? Обязательно приобретите этот шампунь. Принести его вам?

Ынчжи стояла неподалеку, готовая прийти на помощь стилисту, но слегка надутая. Она знала, что клиенты засыпают не из-за шампуня, а благодаря ее магическому массажу, поэтому она ненавидела парикмахеров, использовавших ее мастерство для рекламы продукции салона. Разве сложно было похвалить хотя бы немного саму Ынчжи?

– Да, принесите мне, пожалуйста. Почему бы не попробовать?

Вот и весь успех продаж! Ынчжи не торопилась, так и осталась стоять на своем месте, поэтому стилист подтолкнул ее локтем в бок:

– Не стой как вкопанная! Давай пошевелись! Принеси шампунь и кондиционер!

– Конечно, босс. А кстати, вы же знаете, что в шампуне содержится не роли-поли, а полифенол? А «Роли Поли»[4]– это песенка такая про былые времена, – быстро прошептала Ынчжи перед тем, как отправиться выполнять поручение.

Стилист недовольно посмотрел на нее, но Ынчжи сделала вид, что не заметила этого укора, и направилась в подсобку.

– Наверное, это все из-за того, что я слушаю только старые песни. Нужно послушать хоть что-нибудь современное.

Ынчжи приложила руку к правому ребру и сразу почувствовала себя лучше. Она вышла с шампунем в руках, напевая что-то из репертуара группы «Блэк», и быстро поняла, что атмосфера в салоне изменилась. Пришел он.

Человек, который своими песнями заглушает звуки ссоры родителей. Человек, который своей милой улыбкой скрашивает тесноту крохотной комнатки. Появился Зеро, его невозможно было не заметить: сто девяносто сантиметров роста и не меньше усталости.

* * *

– Может, мне побриться налысо? – пробормотал Зеро, войдя в уже знакомую ВИП-комнату.

– Зачем? Хочешь похвастаться идеальной формой черепа? – с улыбкой спросил главный стилист.

– Утром после сна вся подушка усыпана волосами! Да и надоело мне каждый день их укладывать.

Зеро не раз приходилось осветляться и перекрашиваться, чтобы его образ подходил под концепции выступлений, поэтому волосы выглядели не блестяще. Более того, на фоне последнего стресса, связанного с конфликтами и спорами из-за выхода нового сингла, состояние его шевелюры оставляло желать лучшего.

– Ты же понимаешь, что стресс губителен для организма? Не стоит принимать все так близко к сердцу. Давай для начала помоем голову.

Стилист намеренно не стал зацикливаться на негативе. Если стресс неизбежен, нет смысла погружаться и копаться в деталях. Он быстро подал знак Ынчжи.

– Пожалуйста, проходите сюда.

Ынчжи учтиво провела Зеро в другую комнату.

Певец устроился в кресле, но она старалась не смотреть ему в глаза. Иначе руки начнут дрожать и она не сможет промыть волосы как следует. Но девушка помнила наизусть, какие густые у него ресницы и как его грудь ритмично поднимается и опускается в такт его дыханию.

– Вы уже слышали новую песню? – вдруг первый начал разговор Зеро. – Как вам?

– Понравилось, – сдерживая учащенное дыхание, выпалила Ынчжи. – На самом деле не просто понравилось, я ее обожаю!

– Наверное, потому что моя партия в этот раз была самой короткой?

– Нет, что вы! Обидно, конечно, что вашу часть урезали, но все равно получилось здорово. Правда!

Девушка чуть не закричала в полный голос, но Зеро даже не открыл глаза, а лишь слегка улыбнулся. Ынчжи решила промолчать о том, что всю ночь напролет слушала эту композицию и вырезала каждый кадр из клипа, где мелькал ее любимый певец.

«Соберись! Держи себя в руках!» – твердила она себе.

Мыльные пузыри лопались так задорно, словно уловили настроение Ынчжи. Девушка поджала губы, стараясь сосредоточиться на работе, чтобы ни один волосок Зеро не упал с его головы. Она нервничала, и это чувствовалось в каждом ее движении. За время процедуры Зеро так и не уснул, хотя Ынчжи старалась быть еще более деликатной в своих прикосновениях.

* * *

Сцена утопала в разноцветных огнях. Участники группы «Блэк» танцевали в свете софитов и пели так проникновенно, словно от них зависела судьба всего человечества. Сколько времени они потратили на репетициях, чтобы так слаженно двигаться и безупречно петь? Придя домой после работы, Ынчжи включила выступление и с замиранием сердца подумала про Зеро:

«Интересно, чувствует он аромат шампуня, когда танцует?»

Ынчжи вспомнила, как мыла волосы Зеро. Он выглядел таким красивым и был похож на одинокий цветок. У нее перехватило дыхание. Наконец приближается кульминация песни! Белый дым заполонил сцену, и каждый участник замер в финальной позе. Камера сфокусировалась на некоторых из певцов. Кто-то наигранно тяжело дышал, кто-то оставался чересчур напряженным, но Зеро отличался от всех. Он просто смотрел в камеру, не проявляя особых эмоций, и только в последний момент плечи и грудь его резко опустились. Не сосчитать, сколько раз Ынчжи пересмотрела это видео, поэтому прекрасно знала, что означал этот глубокий вздох, полный усталости и безразличия. Зеро был явно измотан.

На глаза навернулись слезы. Она переживала за его состояние, но оно было вполне объяснимым. Во время недавнего творческого перерыва группы он впервые поучаствовал в кулинарной программе, а позже стал ее постоянным гостем. Знаменитости, изредка мелькавшие в телешоу, собирались вместе и готовили. Но сразу после выхода первого выпуска Зеро оказался в эпицентре скандала из-за своего поведения в кадре. Его и раньше осуждали за пассивность и замкнутость, но в этот раз его каменное выражение лица без малейшего намека на улыбку стало предметом обсуждений. «Тебе здесь настолько плохо? Зачем стал айдолом, если терпеть не можешь камеры?» – нарастала с каждым днем критика. Вскоре скандал раздулся до невообразимых масштабов, всплыли неприятные факты из его прошлого и даже появились слухи о разыгравшемся конфликте во время съемок программы.

Серия передач подходила к концу, и в этот момент шумиха вокруг Зеро достигла своего апогея. В одном из выпусков он просто стоял без дела с перевязанной рукой. Форумы пестрели нелицеприятными комментариями.

– Он специально это сделал, чтобы больше не участвовать в шоу? Зеро всегда такой резкий. В этом весь он.

Один видеоблогер, главный спец по сплетням о знаменитостях, увеличил количество просмотров на своем канале только за счет колких высказываний о Зеро. А написанная на их основе статья и вовсе украсила главную страницу какого-то новостного портала. К тому же все это совпало с тем, что подходил к концу контракт певца, и это еще больше подпитывало нездоровый интерес публики к его персоне. И несмотря на все это, Зеро оставался молчаливым, а тут еще и этот финальный вздох на сцене.

– А почему бы и нет? Как ему справиться со всем этим?

Ынчжи загрустила. Не успев извлечь из сумки салфетки, она стала вытирать слезы прямо рукой, и вдруг, словно что-то вспомнив, достала небольшой пакетик на молнии. Внутри были мятного цвета волосы Зеро. Ынчжи переложила их в стеклянную бутылку, полную разноцветных волос: каштановые, пепельные, розовые, оливковые, рыжие. Девушка знала, что, несмотря на пестроту, иногда его жизнь бывает бледной и бесцветной. Когда сцену залили яркие огни, ее накрыла волна эмоций – она понимала, сколько Зеро пришлось пережить ради этого триумфального момента.

«Совершенно бездумно люди болтают всякие глупости, но я не буду молчать. Я все верну Зеро. Настала моя очередь», – подумала Ынчжи.

Тогда она достала телефон и записалась на консультацию в Службу исполнения желаний.

* * *

Самый центр Сеула, район Чонно[5], Пучже-дон. Здесь находится Служба исполнения желаний. Хотя Ынчжи родилась и выросла в Сеуле, она никогда раньше не бывала здесь. Тут стояли роскошные особняки, словно из рекламы, и по соседству ветхие дома, напоминавшие размокшие газеты. Ынчжи долго бродила вокруг, сверяя адрес в телефоне и на табличках.

– Похоже, это здесь.

Наконец она нашла одноэтажный дом без вывески. Построенный из тусклого серого кирпича, он выглядел так, будто нес на своих плечах бремя всех прожитых лет. Ветхая ограда вокруг напоминала старика, едва справляющегося с тяготами жизни. Такие дома обычно встречаются на незастроенных высотками окраинах. К столбу рядом с воротами неохотно прикрепили небольшую табличку размером с ладонь, словно опасаясь, что кто-то сможет узнать это место. Сверив адрес несколько раз, Ынчжи осторожно нажала на кнопку звонка, и входная дверь с грохотом открылась.

Дом напоминал архитектурный проект, выполненный из картона. Дело было не в его идеальном белоснежном цвете или изящной конструкции. Очевидно, что он был построен много лет назад, обычный плоский серый кирпичный дом. Однако отсутствие естественного беспорядка и уюта делало его похожим на декорацию. Небольшой дворик с ухоженным газоном и интерьер внутри только укрепляли это чувство. Чересчур идеальные стены без какой-либо отделки были настолько чистыми, что становилось не по себе, и только необходимость разуваться при входе выдавала в этом здании жилой дом.

Единственным цветным пятном был горчичный бархатный диван посреди комнаты. Давящая чистота не позволяла расслабиться, кроме того, здесь явно ощущалось чье-то присутствие. Озираясь по сторонам, Ынчжи заметила, как к ней бесшумно приближается девушка. Кажется, они были ровесницами.

Она молча кивнула в знак приветствия, и ее идеально прямые волосы без единого завитка упали ей на лицо. Ее аура вторила интерьеру этой пустой комнаты. Казалось, стоит лишь отвернуться и ее лицо с легкой улыбкой тут же выскользнет из памяти. Она не была уродливой, но и не обладала красотой. Черты лица ее были вполне приятны, хотя создавалось ощущение, что не было ничего, что могло бы запомниться.

Девушка поприветствовала гостью едва уловимым кивком и указала на диван. Ынчжи, словно околдованная, послушно села, но мысли, роящиеся в голове, не давали ей покоя. Неужели она пришла не по адресу? А может, и вовсе не надо было все это затевать?

Хозяйка села напротив.

Ынчжи снова окинула ее взглядом, что-то казалось в ней странным. Хотя выглядела она довольно безэмоционально, в ее глазах явно читалась тоска. Невозможно было избавиться от ощущения, что тосковала она именно по Ынчжи, но встретились они сегодня впервые.

Прошло тридцать секунд. Или минута. А может, еще дольше…

Они какое-то время сидели молча, каждая держала в руках по чашке чая. Вместо того чтобы посмотреть гостье в лицо, девушка сосредоточила свое внимание на ее плечах и волосах. Время от времени она поджимала губы, словно собиралась заговорить, но, видно, начать ей было сложно. Как она умудряется здесь работать? Терпение Ынчжи подходило к концу, но, наконец, хозяйка дома заговорила:

– Здравствуйте.

Голос звучал очень тихо. Осознав, что Ынчжи, словно сканер, исследует ее, хозяйка дома опустила глаза и добавила:

– Рада встрече. Меня зовут Хан Совон, – голос ее звучал ритмично, отчего создавалось ощущение, что она немного стесняется.

– Это же… Служба исполнения желаний, верно? Снаружи не было вывески… – Ынчжи говорила с улыбкой – Совон слегка улыбнулась в ответ.

– Время от времени я получаю подобные комментарии. Нас действительно непросто найти, так что спасибо, что отыскали нас.

Ее выражение лица и тон голоса казались странными. Совон вела себя осторожно, хотя и не скрывала своего любопытства к посетительнице. Благодаря полученному в парикмахерской опыту Ынчжи обладала особенностью быстро считывать людей, поэтому сразу заметила, какая Хан Совон необычная, но приятная. Она ей скорее нравилась, чем наоборот. Совон же, похоже, могла расположить к себе кого угодно. Напряжение тут же исчезло, словно ускользающий на ветру шелковый платок. И вдруг с уст Ынчжи сорвалось нечто совершенно неожиданное:

– Вы нечасто ходите по салонам, да?

Задав свой вопрос, она оказалась в замешательстве. С чего вдруг она спросила про это? Тем не менее Совон подняла руку и дотронулась до кончиков волос, понимая, что речь идет о парикмахерской. Ынчжи растерялась и постаралась как-то исправить ситуацию, словно хотела поскорее вытереть пролитую воду.

– У вас очень красивые волосы. Такой естественный блеск свойственен только тем, кто не красит и не портит их химией. Моя работа связана с уходом за волосами – это первое, на что я обращаю внимание.

Вроде ничего ужасного не сказала, но Ынчжи не могла понять, отчего ухмыльнулась Совон: от радости или недовольства. Хозяйка что-то пробормотала себе под нос.

– Простите?

Совон говорила так тихо, что Ынчжи пришлось переспросить, и хозяйка дома повторила чуть громче:

– Спасибо, – едва вымолвив, Совон опустила голову и улыбнулась.

Румянец на щеках выдавал ее искренность, она не играла и не притворялась.

– Спасибо, что установили наше приложение. Мы закончим настройки необходимых вам функций после консультации, поскольку подходим к каждому случаю индивидуально в соответствии с запросами наших клиентов. У каждого свои мечты и желания. Через приложение мы получаем базовую информацию, но я считаю важным напрямую узнать мечту клиента, чтобы достичь максимального эффекта. Поэтому я и пригласила вас сюда.

Было заметно, что даже банальное приветствие вызывает у Совон смущение, но говорила она по-прежнему медленно, при этом свободно и плавно. Неужели она заучила эти фразы наизусть?

– Быть откровенным перед незнакомым человеком всегда сложно, но, пожалуйста, говорите искренне. Только так мы сможем предоставить вам действительно нужные настройки. Хочу подчеркнуть, что уважаю любые ваши желания, какими бы они ни были.

До этого Совон все время говорила робко, но, произнеся последнюю фразу, посмотрела Ынчжи прямо в глаза. В ее взгляде читалась искренность.

– Судя по вашим предварительным ответам, вы испытываете глубокие чувства к кому-то.

Ынчжи тяжело вздохнула, не зная, с чего начать. Она боялась, что ее посчитают странной. Ведь до сих пор реакция окружающих была именно такой. Родители, друзья и родственники смотрели на нее с осуждением, порой даже с жалостью, и ей становилось неловко. От всех этих мыслей у нее пересохло во рту. Ынчжи поднесла к губам чашку, сделала глоток и начала свой рассказ:

– Да, это правда. Мне нравится один человек. Он совершенно для меня недосягаем. Я влюблена в него.

Она сделала еще один глоток.

– Этот молодой человек идеальный. Он хорошо зарабатывает – он популярен. Он звезда. Вам это покажется детским бредом и погоней за знаменитостями, но я всегда воспринимала эти чувства всерьез. Если бы его не существовало, я бы… не вынесла всего этого. Людям вроде меня, которым и похвастаться-то особо нечем, порой проще любить тех, кто находится где-то далеко. Так я могу выражать свои чувства, не опасаясь, что кто-то поймет, какая я жалкая на самом деле.

У Ынчжи дрогнул нос, но она держала себя в руках, стараясь не всхлипывать без причины.

– Я хочу, чтобы этот человек был счастлив. У него много проблем. В салон, где я работаю, часто приходят знаменитости. Он тоже наш постоянный клиент. Поначалу я безумно радовалась, что смогу видеть его так близко, но теперь это не приносит особого удовольствия. Этот человек… Каждый раз, когда я вижу его, он выглядит уставшим и измученным. Порой мне становится ужасно страшно. Я волнуюсь о том, что может произойти. Знаете, подобные вещи случались, когда звезды не выдерживали нагрузки и просто исчезали.

Нет! Нельзя плакать. Ынчжи пыталась проглотить подступивший к горлу ком.

– Я надеюсь, с ним никогда ничего подобного не произойдет. Мое главное желание – чтобы он был счастлив.

– «Мне так нравится этот человек, я хочу быть рядом, хочу быть с ним…» Я думала, вы попросите что-то вроде этого, – осторожно сказала Совон, которая до этого молча слушала.

Ынчжи опустила голову.

– Я и он… Нет смысла об этом мечтать. У меня тоже есть совесть. С малых лет все вокруг казалось мне таким банальным. Моя семья, мои друзья, потом моя работа и зарплата. Если ко всему добавить вечные синяки под глазами от усталости, все станет совсем тусклым. Моя мама хмурится триста шестьдесят пять дней в году. Она твердит, что устала от жизни. И я боюсь, что однажды закончу так же. Поэтому, сколько бы кислого мне ни пришлось съесть, я даже бровью не дерну, лишь вздрогну. Боюсь, если я однажды скривлюсь, это войдет в привычку. У меня никогда не было друзей, и, конечно, меня всегда считали изгоем… Мы никогда не праздновали мой день рождения. По-моему, это говорит о многом. Люди вроде меня не должны находиться рядом с ним. Плохая энергия, исходящая от меня, может оказаться заразной, она погубит его. Лучше держаться на расстоянии.

Глаза Ынчжи заблестели от слез, но она стиснула зубы и погладила правое ребро. Сдерживать слезы было легче, когда она думала о том, что прикасается к лицу Зеро.

На мгновение воцарилось молчание. Хозяйка подождала немного, пока гостья справится с эмоциями, и лишь потом заговорила:

– Вы когда-нибудь задумывались о том, зачем родились?

Неожиданный вопрос заставил Ынчжи с интересом посмотреть на Совон.

– Я много думала об этом. Не понимаю, зачем появляются люди вроде меня..

Сердце Ынчжи сжалось от этих слов. Не просто смена настроения, а самая настоящая боль пронизывала грудную клетку.

Это горечь возникала всякий раз, когда она видела, как мама вздыхала и отворачивалась от дочки, или когда Ынчжи оставалась одна на скамейке во время урока физкультуры, потому что никто не выбрал ее в свою команду. Возможно, именно из-за этой боли в сердце она не могла взглянуть в глаза человеку, который сидел перед ней.

– Вы отличаетесь от меня, Ынчжи. Вы заслуживаете любви, потому что вы светлый человек. Помните, что написали в конце своей анкеты? «Мне дали прозвище – Потирашка, не потому что я вечно теряю вещи, а из-за того, что всегда потираю ладони, опасаясь, что клиент вздрогнет, если дотронусь до него холодными руками».

– О нет, это всего лишь… Я написала это, потому что не знала, что еще добавить.

– Это не все. Вы также добавили «Поэтому мои руки всегда пахнут куриным пометом. А-ха-ха». Я прочитала это и решила потереть руки, чтобы проверить, действительно ли появится запах.

– И как?

– Не знаю. Никогда раньше не нюхала куриный помет.

Ынчжи слегка улыбнулась.

– Я ждала такого посетителя, который сможет смириться с запахом куриного помета, лишь бы поделиться теплом с другими… Спасибо, что пришли сегодня.

От этих слов Ынчжи не удержалась и расплакалась.

– Я помогу осуществить вашу мечту. Дайте мне свой телефон, пожалуйста.

– Телефон?

– Нужно настроить необходимые функции в приложении, но это займет некоторое время. Вы можете пока прогуляться или подождать здесь.

Ынчжи засомневалась. Что она будет делать, если кто-то раскритикует ее за галерею, полную фотографий Зеро? Не воспользуется ли хозяйка личной информацией против нее? Ынчжи недолго колебалась, но в итоге отдала смартфон и решила подождать. Совон вышла из гостиной, держа телефон в руках, а Ынчжи откинулась на диван, полная сомнений.

* * *

В комнате витал приятный, но незнакомый аромат, а воздух будто не двигался, в отличие от улицы. Здесь можно было заснуть на мгновение. Ынчжи вдруг распахнула глаза, когда ее окликнули.

– Чтобы все заработало, потребуется время. Не удивляйтесь, если все случится в неожиданное время самым непредсказуемым образом. Если откроете свое сердце и правильно воспользуетесь шансом, вы окажетесь на шаг ближе к своему желанию.

Ынчжи, стряхнув остатки сна, кивнула в ответ тихому, но убедительному голосу Хан Совон.

– Но имейте в виду, приложение служит лишь компасом. Это не навигация или точное направление. Вы сами должны исполнить свое желание, а наши услуги только окажут некоторую помощь.

Эти слова четко отпечатались в памяти, но все, что произошло потом, словно растворилось в тумане. Что ответила Хан Совон, как они попрощались, – эти воспоминания смазаны и теперь едва уловимы в памяти Ынчжи. Единственное, что запомнилось наверняка, – это уведомление из приложения, которое всплыло, когда Ынчжи вернулась домой и посмотрела в телефон: «Ваше желание сбудется».

* * *

– Пожалуйста, выпустите феррари.

Ынчжи говорила в домофон, встроенный во входной двери, стараясь не уронить сумочку и верхнюю одежду посетительницы. После завершения свадебного макияжа и прически пара должна была загрузить свои вещи в машину и отправиться на место торжества.

Спускаться по лестнице с чемоданом в левой руке и свадебными нарядами молодоженов в правой было настоящим испытанием. Толкнув бедром стеклянную дверь салона, она увидела у входа машину.

– Шеф, откройте, пожалуйста, багажник.

Водитель феррари выполнил просьбу, и Ынчжи положила вещи. Она громко захлопнула багажник. В машине уже сидела счастливая пара, такая же нарядная, как свадебный торт.

– Поздравляю! Желаю счастья и всех благ!

Машина вылетела с парковки прежде, чем Ынчжи успела договорить, оставив за собой только горький запах выхлопных газов.

Несколько раз в неделю Ынчжи встречалась с молодоженами и явно ощущала ту пропасть, которую она вряд ли когда-нибудь сможет преодолеть: кому-то повезло родиться в обеспеченной семье, вступить в отношения с человеком из такой же среды и создать семью.

– Сейчас нужно срочно собраться и заняться делами.

Только она собиралась войти внутрь, как вдруг остановилась. Из угла клумбы перед парикмахерской на нее смотрел бездомный котенок с черными пятнами на белоснежной шерстке. Ынчжи засияла от радости и подошла ближе.

– Моя крошка, ты меня ждешь? Я знала, что встречу тебя, смотри, что я взяла с собой.

Ынчжи достала из кармана фартука полиэтиленовый пакет с кормом, бутылку воды и небольшой контейнер. Она насыпала корм в крышку и налила немного воды в контейнер. Котенок без раздумий подбежал и жадно принялся за еду.

– Поешь. Чтобы быть здоровым, нужно хорошо питаться.

Ынчжи увидела эту черную мордочку несколько месяцев назад. Когда они встретились впервые, в глазах котенка читалась настороженность, но Ынчжи не могла оторвать взгляда. Хотя она не могла тогда разглядеть его как следует, животное казалось достаточно чистым для бездомного, а его горделивая походка и осанка чем-то напомнили ей Зеро. Так кошка и стала Крошкой. Но подружиться им было непросто. Лишь с недавних пор котенок перестал избегать прикосновений Ынчжи. И это только благодаря тому, что Ынчжи постоянно подкармливала его, терпеливо поджидая момент, чтобы сдружиться.

– Зеро тоже следовало бы хорошо питаться. Он в последнее время совсем исхудал. – В сознании Ынчжи образ Зеро наложился на жадно поедавшего корм котенка.

* * *

Повседневная рутина салона… Помыть полы, приготовить кофе и угощения для гостей, сбегать в подсобку, забрать вещи посетителей, поддерживать порядок в зале, где готовятся краски для волос и растворы для завивки, помыть бигуди и инструменты для окрашивания – сотрудники парикмахерской никогда не бывают свободны, даже когда не помогают стилистам. Сегодня Ынчжи опять пропустила обед. Ее настигло невыносимое чувство голода, но часам к четырем желудок словно смирился и успокоился. Зато руки начали дрожать, а ноги распухли, и стало трудно ходить. В такие моменты Ынчжи закрывалась в рабочем туалете, чтобы на минутку просто посидеть в тишине.

Она заперла дверь и присела, и ее тело тут же заныло. «Ужасно устала! Сил нет!» – раздалось внутри. Игнорируя жалобы организма, Ынчжи достала телефон и прочитала уведомление на экране.

«Приложение “Исполнение желаний”. Одно уведомление».

Ынчжи с волнением открыла приложение.

«Полезная информация для вас. Для подробностей сдвиньте экран влево».

Полезная информация? Когда Ынчжи провела пальцем по экрану телефона, в центре появилась горизонтальная красная линия. И тут же в ее наушниках раздался звук рации:

– Кроме кофе, ничего нет?

Чей это голос?

– У меня болит желудок, подташнивает.

Голос, наполненный раздражением, казался очень знакомым. Это определенно голос Зеро. Красная линия, проходящая по центру экрана телефона, колебалась в такт голосу.

– Знаю, что во время съемок нельзя ничего есть, но я больше не могу пить кофе. Мне уже плохо от него.

Почему голос Зеро звучит в ее наушнике? Он опять приехал? Ынчжи распахнула дверь туалета и побежала на второй этаж, где по идее должен был находиться в ВИП-зале Зеро.

– Он пришел без звонка. Ты как раз вовремя. Помоги мне, пожалуйста. Нужно сделать укладку.

Стилист работал над прической другого клиента.

– Зеро здесь?

– Ты чего? Он записан на пять, – прошептал тот в ответ как можно тише, чтобы сидящий в кресле посетитель не услышал.

Видимо, он еще не пришел. Пока Ынчжи делала укладку, тот же самый голос снова раздался в наушниках сквозь гул фена.

– Я бы сейчас с удовольствием выпил… «Несквик»! Да, дружище. Тот самый порошок, который нужно залить молоком. На вкус он шоколадный, а на упаковке нарисован кролик. Раньше мама всегда запасалась какао, потому что переживала, что я проголодаюсь, вернувшись из школы. Она вечно пропадала на работе и не могла проводить со мной достаточно времени. Я просто обожал его. Ел от скуки или от голода. Кажется, я съедал по десять порций в день. Именно из-за этого сладкого порошка в детстве я был толстуном. Я так усердно боролся с лишним весом, что решил больше не есть этот «Несквик» вообще, но вдруг снова так сильно захотелось!

Ледяной принц, изредка улыбавшийся перед своими поклонниками, говорит про какао? Ынчжи невольно расплылась в улыбке. Затем, воспользовавшись моментом, пока телефон молчал, поспешила в магазин.

* * *

Пять часов вечера. Зеро прибыл минута в минуту. Ынчжи помыла ему голову и мигом отправилась на кухню. Там она открыла пол-литровый пакет молока, положила две ложки сухого какао, тщательно встряхнула и перелила готовый напиток в большой стакан.

– Что это? Разве ты не знаешь, что Зеро любит кофе? – стилист успел сделать замечание прежде, чем стакан оказался на столике. Однако Ынчжи тихо поставила его перед Зеро и добавила:

– Это «Несквик».

Зеро уставился на Ынчжи. Девушка почувствовала, как от волнения перехватило дыхание. Она переживала, что Зеро, которому вечно приходится отказываться от любимых вещей, разозлится и швырнет в нее стакан, но она быстро собрала эмоции в кулак. Левый угол его губ слегка приподнялся. Ынчжи узнала эту мимику – он доволен. Именно так он выглядит, когда у него хорошее настроение.

– Некоторые считают, что «Джетти» вкуснее, но мне больше нравится именно «Несквик».

Зеро рассмеялся, как ребенок. Не часто его увидишь таким. Наблюдая за движением мышц на его длинной шее, Ынчжи ощутила смешанные чувства счастья и волнения. Ей хотелось, чтобы он скорее выпил любимый напиток, и молоко наполнило его нежный чувствительный желудок – такой же чувствительный, как и сам певец.

– Ынчжи, я заканчиваю.

Слова стилиста быстро отрезвили девушку, и она отдала кисть. Несмотря на то что она нормально не обедала и теперь каждая мышца ныла от усталости, любое движение приносило невероятное удовольствие. Она с трудом удержалась от желания захлопать в ладоши. Неужели именно так работает приложение, настигая в «неожиданное время самым непредсказуемым образом»?

С того дня Ынчжи работала, а наушник-рация был включен на полную мощность – она надеялась опять услышать голос Зеро. Но несколько дней все было тихо. Всякий раз, когда доносился мужской голос, она настороженно вздрагивала, но это оказывался то стилист, то администратор, который только и делал, что придирался или заставлял персонал работать. Кто угодно, но не Зеро. Затем, за час до назначенного визита Зеро, на экране телефона появилось уведомление: «Полезная информация для вас. Для подробностей сдвиньте экран влево».

Ынчжи распахнула глаза и навострила уши. Это Зеро!

– Ох, у меня такое ощущение, что ноги вот-вот взорвутся, – прозвучал полный раздражения голос Зеро.

– Это точно мой размер?

Сегодня Зеро должен был посетить мероприятие, посвященное презентации новой коллекции роскошного модного бренда. Именно поэтому и пришел в салон.

– Туфли слишком тесные. Еще и натирают. Такое ощущение, что решили съесть меня… Нет, я не сниму их. Если сниму, вряд ли надену снова.

Многие знаменитости, которые часто посещают различные мероприятия, предпочитают ходить в одном и том же бренде, но, кажется, туфли, которые выбрал дизайнер на этот раз, были не по размеру. Что же делать? Ынчжи схватила телефон и обеспокоенно принялась искать решение этой проблемы. Ее глаза нервно бегали по экрану в поисках нужной информации.

* * *

– О боже, наш Зеро сегодня просто блистает! – поприветствовал музыканта ответственный за его образ стилист.

Но, похоже, из-за проблем с обувью Зеро не проявил особой радости. Ынчжи, собравшись с духом, приступила к укладке и макияжу.

– Э-э, может, хотите разуться? – робко предложила она.

Зеро посмотрел на девушку с недоверием.

– Ваши ноги… Должно быть, вы устали?

– Как вы узнали?

– Еще на входе заметила, что вы прихрамываете.

Ынчжи гордилась своей наблюдательностью. Она становилась все смелее.

– Есть один способ, который поможет избавиться от мучений из-за неудобной пары туфель.

Услышав их разговор, стилист решил вмешаться:

– Ынчжи, что ты удумала? Разве ты не знаешь, что нельзя трогать обувь посетителей? – мягкий тон его голоса контрастировал с недовольным выражением лица.

Это было предупреждение, чтобы она не лезла куда не надо. Тем не менее Ынчжи не остановилась и продолжила:

– Я не собираюсь портить обувь. Пожалуйста, доверьтесь мне, я просто хочу, чтобы вам стало хоть немного комфортнее.

Зеро пристально посмотрел на нее и снял обувь.

– Позвольте мне прикоснуться к вашим ногам.

Опустившись на колени, она обмотала пальцы Зеро эластичным пластырем.

– Говорят, что нервы, отвечающие за боль в стопах, в основном сосредоточены в третьем и четвертом пальцах. Поэтому, если заклеить их вот так, боль утихнет.

– Где вы этому научились?

– Не знаю. К этому часто прибегают фигуристы и балерины.

Зеро снова обулся и пытался пошевелить пальцами. Тут и говорить было не о чем.

Неужто никакого эффекта? Во рту от стресса мгновенно пересохло.

– Уже не так болит.

Она обрадовалась, услышав эти слова. Девушка была несказанно рада, что смогла хоть что-то сделать для своего кумира.

Стилист продолжил трудиться над прической и макияжем, и Ынчжи пришлось отвлечься еще на один звонок. Работы было много, а придирки со стороны стилистов и старших коллег не прекращались, но для Ынчжи все это теперь казалось не таким уж важным. Возможность хоть чем-то помочь Зеро заставила ее почувствовать невероятную легкость, словно она превратилась в перышко. Она суетилась, как вдруг кто-то дотронулся до ее плеча. Это был Зеро.

– Спасибо, – сказал он и, посмотрев на бейджик, добавил. – Ынчжи…

Легкая улыбка, как стрела, пронзила ее сердце.

– Зеро! Поторопись! – крикнул менеджер, и певец поспешил уйти.

Ынчжи не успела ответить. Нет, она и не смогла бы: переполнявшие чувства лишили ее дара речи. Он произнес ее имя! А у нее в животе затрепетали бабочки.

Она повторяла про себя слог за слогом бесчисленное количество раз: «Ын-чжи». Каждая буква была такой приятной. С головой погрузившись в звук его голоса, она поняла главное – ради него она готова на что угодно.

* * *

Как работает приложение «Исполнение желаний»? Ынчжи всерьез задумалась над этим. Оно ведь не всегда срабатывало. Например, когда Зеро захотел «Несквика» или когда у него заболели ноги. Все это девушка узнала незадолго до его прихода. В остальное время не приходило никаких уведомлений. Ынчжи поспешно проверила дату его следующего визита.

– Четверг? Я не смогу столько ждать! – выразила свое негодование Хеми, другая сотрудница салона. – Я хочу поскорее увидеть Кихуна.

Хеми была страстной поклонницей еще одного участника группы «Блэк», соперника Зеро за популярность.

Ынчжи намеренно взяла газету и ножницы в руки, притворившись, что занята. Опасно обсуждать своих кумиров в салоне, куда постоянно наведываются знаменитости, но Хеми и Ынчжи хорошо знали о симпатиях друг друга. Недавно они столкнулись на встрече поклонников группы «Блэк», а после прониклись особым интересом друг к другу.

– Как дела у Зеро? Ты ведь не ненавидишь моего Кихуна за то, что теперь он стал центром всеобщего внимания?

Эти двое исполнителей были во многом полными противоположностями. Зеро излучал ледяное обаяние, но на самом деле был мягким и добрым человеком. Поклонники Зеро боготворили своего кумира. Фанаты Кихуна же хотели окружить заботой и оберегать своего любимого певца. Он с детства был подвержен аллергическим реакциям, поэтому был всегда осторожным, что придавало ему юношеское обаяние и даже в какой-то степени детскую уязвимость.

Кихун, прекрасно осведомленный о своем имидже в фанатских кругах, пользовался этим. После выступлений он устраивал прямые эфиры в социальных сетях, чтобы поделиться со зрителями своим волнением, а сообщения, которые он отправлял фанатам, были полны доброты и тепла.

В отличие от него, Зеро не злоупотреблял социальными сетями и ограничивался парой сообщений фанатам раз в несколько недель. Возможно, именно поэтому Зеро, который изначально завоевал популярность благодаря своей яркой внешности и сценическому обаянию, постепенно уступил это место Кихуну, ему даже пришлось пожертвовать центральной позицией в группе. Хеми, влюбленная в Кихуна, хорошо знала об отношениях между певцами, поэтому не раз провоцировала Ынчжи своими откровенными высказываниями:

– А он что не пытается вернуть свое место? Новое выступление не за горами.

Ынчжи сделала вид, что не услышала ее слов.

– О боже, ты так его ждешь! Ты, наш гений шампуней, растратила на них весь свой карьерный потенциал, – с сарказмом произнесла Хеми и вышла из комнаты.

В тот момент, когда Ынчжи почувствовала, что теряет самообладание из-за дерзости этой девчонки, у нее вдруг заныл указательный палец. Она порезалась ножницами. Красные капли крови запачкали пол, и ей стало дурно от этого вида. Ынчжи рефлекторно облизнула рану. «Невезучая!» – пробормотала она в надежде, что кровь наконец остановится.

* * *

Четверг. День, когда все участники группы «Блэк», включая Зеро, появятся в салоне. С самого утра Ынчжи не находила себе места. Одна только мысль о предстоящем разговоре с кумиром заставляла ее разум цепенеть, все расплывалось перед глазами.

В какой-то момент знакомый голос из наушника пронзил ее слух – словно поезд подъехал к платформе.

– Что? Скажи им, пусть делают все, что хотят. Мне все равно.

Это был голос Зеро, опять раздраженный и недовольный. Кого он имел в виду?

– Кто-нибудь, передайте Кихуну, что сцена и жизнь не одно и то же. А то он играет роль круглые сутки. Никак из образа не выйдет.

Было видно, что отношения между Зеро и Кихуном накалились после выхода новой песни. Вокруг Зеро роились слухи о разногласиях с продюсером и проблемах с продлением контракта, а Кихун в это время купался в лучах славы. Фанаты также были хорошо осведомлены о том, что эти двое избегали друг друга при любом случае.

– Этот парень так часто страдает от аллергии! Похоже, она и мне передалась. От одной мысли о нем становится трудно дышать.

Нужно что-то предпринять. Но что? Ынчжи, нервно оглядываясь по сторонам, казалось, о чем-то вспомнила, быстро схватила кошачий корм и расческу, сунула их в карман фартука и вышла из салона. Она подошла к клумбе перед зданием и тихо позвала котенка:

– Крошка, где наша крошка? А, вот ты где!

– Мяу.

– Вот она, наша крошка. Хочешь посмотреть, что я принесла тебе?

Ынчжи достала лакомство, помахала им и широко улыбнулась.

* * *

Весь салон был зарезервирован на спецобслуживание группы «Блэк». В мгновение ока здесь стало так много людей, что и яблоку негде было упасть. Одновременно внутри оказалось девять музыкантов, их менеджеры и стилисты. У парикмахеров и персонала вмиг прибавилось работы. Ынчжи ждала, когда настанет очередь Кихуна мыть голову.

«Зеро, извини, но сегодня мне нужно пойти к Кихуну», – оправдывалась она про себя.

Раздался звонок, и Ынчжи мигом направилась на вызов. Несмотря на вчерашнюю усталость, певец встретил девушку с улыбкой, когда та поздоровалась с ним. Он прекрасно знал, что очаровывает окружающих именно своим дружелюбием.

– Проходите сюда.

Кихун сел в кресло и закрыл глаза, а Ынчжи, сама того не заметив, глубоко вздохнула, а затем аккуратно сняла пластырь с пореза у него на лбу и приступила к делу.

Отрегулировав температуру, Ынчжи включила воду, намочила волосы, нанесла шампунь и стала тщательно массировать голову.

– Вау, это невероятно. Действительно расслабляет, – подметил Кихун и улыбнулся, не открывая глаза.

Его улыбка заставляла людей чувствовать себя счастливыми. Может быть, именно поэтому всем казалось, что не влюбиться в него невозможно.

– Так приятно! В чем секрет? – поинтересовался певец.

Эти милые нотки в его голосе можно было слышать на трансляциях, которые часто устраивал Кихун. Хотя звучать всегда мило было непросто, в особенности, когда валился с ног.

Вместо ответа Ынчжи еще больше сосредоточилась на своих движениях, контролируя, достаточно ли она надавливает пальцами, тщательно ли промывает волосы.

– Как же здорово… Я сейчас усну…

Ынчжи так старалась, что ее щеки окрасились легким румянцем.

– Я засыпаю, серьезно… – он замолк и задремал.

На мгновение Ынчжи загрустила. Должно быть, он сильно устал.

И тут Ынчжи пришла в себя и слегка помахала ладонью перед его лицом. Убедившись в том, что музыкант спит, она достала из кармана фартука целлофановый пакетик на молнии с кошачьей шерстью внутри, который она собрала, когда кормила Крошку. Оглядевшись по сторонам, она рассыпала небольшое количество содержимого на его челку. Потом добавила еще немного на лицо. Остатки шерсти распространились в воздухе вокруг.

Дыхание Кихуна оставалось все таким же спокойным и размеренным.

«Извините», – едва не сорвалось с ее губ, но вместо этого она прошептала на ухо Кихуну:

– Просыпайтесь!

Певец не шелохнулся.

– Кихун, подъем!

Будто рыба, стремящаяся всплыть на поверхность, Кихун с осоловевшим видом выпучил глаза. Ынчжи обернула ему полотенцем голову и отвела к парикмахеру. Только успела девушка усомниться в успехе задуманного, как раздался долгожданный звук.

– Апчхи!

Лицо Ынчжи озарилось радостью. Но вслед послышались и крики стилиста.

– А-а-а! Кихун! Глаза!

Из правого глаза певца медленно потекло нечто похожее на прозрачную слизь.

«У него что… глазные яблоки вытекают?» – ужаснулась Ынчжи.

– Спасите… Мне нехорошо…

Лицо Кихуна распухало на глазах, он стал задыхаться и упал, хватаясь за шею обеими руками.

– Скорую! Кто-нибудь, срочно вызывайте скорую! Кихун, очнись! – обезумевший парикмахер кричал над рухнувшим телом юноши, вокруг собрались люди. Кто-то звонил в службу спасения, кто-то пытался сделать искусственное дыхание, а кто-то без остановки кричал в приступе паники.

Ынчжи стояла посреди всей этой суматохи, остолбенев от страха – с открытым ртом и глазами, полными ужаса.

«Что я наделала?»

Ынчжи, хорошо осведомленная об аллергических приступах Кихуна, как-то задумалась о том, как он отреагирует на кошачью шерсть. В ее памяти всплыла сцена из одной развлекательной передачи, где певец буквально шарахался от кошки. Хоть она и не была в этом уверена, но все же решила попробовать, лишь для того, чтобы немного сбавить обороты Кихуна перед выступлением. Но она и подумать не могла, что реакция будет такой ужасной. Ынчжи ожидала, что тот начнет чихать и чесаться, но никак не ожидала, что бледного, как стена, Кихуна придется отправить в больницу.

«Боже, пожалуйста, спаси Кихуна! Прошу!» – повторяла Ынчжи про себя. Ее трясло от страха, а по щекам лились слезы. Ноги стали ватными, и ей едва удалось удержать равновесие, прислонившись к стене.

«Я была неправа, я совершила ошибку», – молила о прощении Ынчжи, крепко зажмурив глаза.

* * *

«Куда пропал Кихун?? Верните его назад!»

«Почему нет нашего любимого Кихуна?»

«Возвращение Зеро. Возвращение Короля!»

«Как и ожидалось, Зеро танцует превосходно. Совсем другое дело».

«Зеро снова в центре внимания, он затмил Кихуна, ха-ха».

В тот вечер в комментариях к онлайн-трансляции выступления царил хаос. Было объявлено о том, что концерт группы «Блэк» пройдет в полном составе, но Кихун пропал, ничего не объяснив.

Центральную позицию вместо него занял Зеро, поскольку это место всегда принадлежало ему. Выступление отчетливо показало, что именно он был настоящей звездой в коллективе. Даже поклонники Кихуна были вынуждены признать это. Его финальная поза была такой же, как и в любой другой день. Он просто смотрел в камеру, не выражая особых эмоций. Не было даже намека на улыбку. Однако в глазах достаточно отчетливо читалось: «Это место мое!»

Когда выступление закончилось, фанаты Зеро ликовали, а поклонники Кихуна перешептывались. Куда же пропал Кихун? Не было никакой информации о его госпитализации, но вскоре после окончания концерта новость о том, что он потерял сознание от анафилактического шока, заполонила все социальные сети. Сейчас он чувствует себя гораздо лучше. Узнав об этом, Ынчжи заперлась в туалете и разрыдалась.

«Слава богу! Спасибо!» – повторяла она про себя.

Фанаты Зеро были в восторге. Ведь их любимый певец снова оказался в центре внимания. Его фанкам-видео стремительно набирали просмотры, напоминая о холодном очаровании, которым он покорял сердца людей с момента дебюта группы «Блэк». Ынчжи пришла в себя и решила посмотреть, что творится на фанатских форумах и как теперь благодаря ее мелкой пакости Зеро снова купается в лучах славы.

Но ее радость длилась недолго. На следующий день в обеденный перерыв она включила видео на Ютубе.

– А что, если сами «Блэки» это подстроили? И хэштег в социальных сетях «Зеро снова в бою» тому подтверждение.

Видеоблогер, который специализировался на сплетнях о жизни звезд, вел прямую трансляцию о последнем скандале, в центре которого оказались Зеро и Кихун. «Блэками» прозвали фанатов.

– Похоже, Зеро не знакомо понятие морали? Он занимает место члена команды, который болен? Он не из тех, кто сразу уходит с уроков, если его друг пропускает занятия! Мы должны научить его быть порядочным! #Зеро_снова_в_бою! Зеро, этот ублюдок, не смел занимать место Кихуна!

Это просто абсурдно! Ынчжи напрасно зашла сюда. Хэштеги, словно эпидемия, распространялись по Сети. Вскоре она осознала, что причиной негодований фанатов был сам Зеро.

Ынчжи была в растерянности, но на этом все не закончилось. Слова Хеми вселили в нее еще больший ужас:

– Ты в курсе, что сейчас происходит? Прямо на наших глазах! Зеро спровоцировал приступ аллергии у Кихуна, потому что хотел занять центральное место на сцене. Все знают, насколько осторожен Кихун, но, как ни странно, у него случился рецидив. Фактически Зеро отобрал это место силой. Ведет себя как вор. Нашел кота где-то…

– Черный котик Зеро, Зеро, Зеро-о-о, – коверкала Хеми текст песни «Черный кот Неро»[6].

Ынчжи почувствовала, как защемило в груди.

– Не неси чушь! Ты ничего не знаешь.

– А ты что, умнее всех? Убожество везучее, – со злостью проговорила Хеми, словно плевалась ядом.

Ынчжи толкнула девушку на тележку с косметикой, Хеми чуть не упала, но быстро восстановила равновесие, повернулась и набросилась на обидчицу, хватая все, что ей попадалось под руку.

– Не лезь!

– А-а-а, отпусти!

Девушки сцепились, и вокруг тут же собралась толпа сотрудников салона. Происходящее сложно было назвать дракой, но покрасневшие лица и громкие возгласы соперниц напоминали страстное танго.

– Что вы творите? С ума сошли?

Если бы не вмешался менеджер, эта схватка продолжалась бы еще очень долго. С нескрываемым раздражением он прижал обеих к стенке, не прекращая их отчитывать.

– Вы совсем свихнулись? Кихуна отсюда вынесли на руках, люди только и делают, что болтают об этом, а вы еще проблем добавляете. Запрещено вам обеим подходить к посетителям. Никаких причесок и мытья головы! Займетесь уборкой туалетов и подсобки.

– Это несправедливо, – первой возразила Ынчжи.

– Ничего не хочу слышать, вон отсюда!

– Но…

Хеми расхныкалась, как ребенок, и побежала за менеджером, но Ынчжи спокойно развернулась и ушла. Тяготившее чувство вины и страха не покидало ее, но она все еще была уверена в своей правоте. Это ничто по сравнению с тем, через что прошел Зеро. «Как он справляется со всеми слухами и стрессом?» – как только она подумала об этом, слезы градом полились по ее лицу.

* * *

Погрузившись в работу, вдыхая едкий запах химикатов, Ынчжи размышляла: «А что, если мы должны быть благодарны?» До сих пор она представляла любовь как нечто приятное и возвышенное, нечто, что можно разделить со своей половинкой. И именно поэтому считала себя недостойной любви, ведь ей нечего было предложить взамен. Но вдруг, пока она мыла опутанную волосами расческу и оттирала от нее застывшие пятна краски, ее осенило.

Любовь, разделяющая сладость, счастлива, но любовь, разделяющая боль, крепка. Любовь становится еще крепче, когда пара вместе преодолевает невзгоды и трудности. Нынешняя ситуация как раз подходила под это описание. Без того, что случилось, она вряд ли смогла бы понять ту боль и те тревоги, которые переживает Зеро.

«Для меня большая честь испытать нечто подобное», – прошептала Ынчжи признание, которое Зеро, к сожалению, никогда не услышит. Вдруг ее озарило – надо обо всем рассказать, написать пост о том, что именно она сделала это. Тогда больше никто не сможет оговорить невинного Зеро.

«Когда это сделать? Во время обеденного перерыва? Или после работы?» – обдумывая это, она оправила одежду, но вдруг услышала чей-то шепот:

– Господи, Хеми права. Это Зеро во всем виноват.

«Что это значит?» – промелькнуло в голове у Ынчжи.

– Это уже во всех новостях. Зеро признался.

Ынчжи быстро открыла телефон и включила последний выпуск новостей. На экране ведущий сухо, без единой эмоции произнес:

– В эпоху бесконечной конкуренции среди айдолов произошел вопиющий инцидент. Зеро, участник самой популярной группы «Блэк», опубликовал сегодня короткое сообщение на своей странице в социальной сети: «Недавний приступ аллергии у Кихуна – моя вина. Я пошел на это, потому что рейтинг падал и место на сцене занял другой», – признался певец. Он выразил свое искреннее сожаление поклонникам Кихуна и в качестве раскаяния объявил о своем намерении завершить карьеру. На данный момент социальные сети Зеро закрыты, а контакт с ним потерян. Ни агентство, ни Кихун не собираются обращаться в суд».

У Ынчжи зазвенело в ушах.

* * *

Раковина была завалена пластиковыми мисками и щетками для смешивания краски и химических составов для завивки. Ынчжи с усилием открыла кран – хлынул мощный поток воды. Сегодня было необычайно много посетителей, от этого и работы прибавилось. Ынчжи была рада любой предстоящей работе. Ее чувство вины жаждало наказания. Наверное, только изнурительная и раздражающая работа могла облегчить ее бремя.

– Эй ты! – окликнула ее Хеми. – Тебя вызвали на третий этаж в ВИП-зону.

Не успела Ынчжи спросить, кто же ее зовет, как Хеми швырнула в раковину чашку с краской и ушла. Вода и остатки химических растворов выплеснулись на Ынчжи, но она вытерла пятна, не проронив ни слова.

С трепетом, словно проходя в запретную зону, девушка осторожно поднялась на третий этаж. Парикмахер аккуратно стряхнул волосы с плеч гостя, но его глаза по какой-то причине были опухшими.

«Неужели он плакал?»

В этот момент взгляд Ынчжи упал на срезанные волосы светло-мятного цвета с лимонным оттенком. Это волосы Зеро. Так кто же сидел в кресле сейчас? Ынчжи быстро проверила свой телефон.

«Полезная информация для вас. Для подробностей сдвиньте экран влево».

Пришло уведомление от приложения «Исполнение желаний», которое она чуть было не пропустила.

– Ынчжи, так ты здесь. Почему не пришла, когда я звал тебя?

– Я сняла наушник. В ушах постоянно звенит.

Как и ожидалось, в кресле сидел Зеро. Заметно похудевший, он сидел перед ней с короткой стрижкой. Парикмахер позади него всхлипнул и посмотрел на Ынчжи заплаканными глазами.

– Говорят, Зеро уезжает. Перед этим решил подстричься. Попросил, чтобы именно ты помыла ему голову. Вот я и позвал тебя.

Зеро повернул кресло в сторону Ынчжи, его лицо, на удивление, было совершенно спокойным.

– Кихун рассказал, как ты мыла ему голову в прошлый раз. Ему так понравилось, что он даже задремал. А мне вот не спится в последнее время, – голос Зеро звучал хрипло и низко.

– Чего ты ждешь? Иди! – поторопил ее стилист. Ынчжи пребывала в напряжении, отвела Зеро в другую комнату.

– Говорят, ты усыпляешь людей, когда моешь голову. Но почему же со мной никогда такого не проворачивала?

Ынчжи не осмеливалась даже взглянуть на Зеро.

– Прошу, убаюкай сегодня и меня.

Зеро спокойно сел в кресло и откинулся на спинку.

Сердце Ынчжи снова забилось с бешеной скоростью, и она почувствовала, как кровь прилила к кончикам ее пальцев. Глубоко вздохнув, она медленно включила воду, подставила запястье, чтобы проверить температуру, а затем намочила волосы.

Звук струящейся воды будто подсказывал, что делать дальше: «Еще немного воды вот сюда… Да-да, вот так. За ушами тоже намочи. Слегка приподними шею. Голова вся должна быть влажной, чтобы стало слегка прохладно».

Убедившись, что она все делает правильно, Ынчжи налила в ладонь немного шампуня и взбила его в пену. Пузыри нежно шептали: «Расслабься, равномерно распредели по всей голове».

«И про макушку не забудь! Ты просто королева массажа! Так, а теперь по кругу. Да, именно так», – продолжали шипеть пузырьки. Движения рук Ынчжи стали легче и ритмичнее. В этот момент в голове всплыли все события того дня.

Эмоции, охватившие Ынчжи тогда, когда она впервые мыла голову Зеро, были необычайными. Ощущение его волос между пальцами оставалось с ней, даже когда она ложилась спать. Несмотря на расслабляющие прикосновения, Зеро так и не смог заснуть – он был чересчур напряжен. Увидев это, Ынчжи разволновалась, и руки стали хаотично двигаться по его голове. И все же каждая пережитая секунда имела для нее свою ценность. Ынчжи наслаждалась возможностью ухаживать за тем, кто ей дорог. «Спасибо», – вторила она про себя, и вдруг услышала тихое размеренное дыхание Зеро, погрузившегося в сон.

У него было такое мирное выражение лица, от привычных недовольства и холодности не осталось и следа. Прикосновения Ынчжи стали еще более осторожными. Стараясь заглушить шепот пены, она аккуратно промыла волосы. Кондиционеры и ополаскиватели были излишними, ведь теперь у него короткая стрижка. Она завершила процедуру, промыв голову специальным уксусом и разбудила Зеро.

– Мы закончили, – произнесла Ынчжи, когда ее кумир приоткрыл глаза. – Пора вставать.

Зеро лежал в кресле, всматриваясь в лицо Ынчжи, затем слегка улыбнулся левым уголком губ, приподнялся и повернулся в ее сторону.

– Спасибо, Ынчжи.

Она заметила, как его взгляд скользнул по ее бейджу: он так и не запомнил ее имя, но это не имело значения. Два слога ее имени сорвались с его губ. «Ын-чжи» звучало так очаровательно.

* * *

Зеро покинул салон, а Ынчжи принялась подметать его волосы. Ее движения были неспешными из-за пелены слез, застилавшей глаза. Ответственный за образы Зеро стилист, словно изнемогший от усталости, плюхнулся на стул и заговорил намеренно громко, так, чтобы его было слышно:

– Не надо ненавидеть Зеро. Он не виноват.

Похоже, он был жутко расстроен из-за настигшей певца несправедливости, словно они с ним были закадычные друзья.

– Пережив все это, он принял твердое решение уйти. Исчезнуть со всех радаров. Он и раньше часто об этом говорил. Повторял, что нет больше сил все это терпеть. Видите, так и случилось.

– Вообще это очень несправедливо, но ему, кажется, стало легче от этого нелепого признания. Он ведь правда безумно способный и талантливый парень… О боже, Ынчжи. Что с тобой?

Ынчжи опустилась на колени и, собрав с пола мятные волосы Зеро, уткнулась лицом в них и громко расплакалась, как маленький ребенок.

Волосы Зеро прилипли к ее заплаканным щекам, но она не обращала на это внимания. Даже если бы кто-то в этот момент попытался поднять ее, это было бы бесполезно.

Прошло несколько месяцев.

В Интернете бурно обсуждали одну фотографию. Кто-то, путешествуя по Италии, случайно столкнулся с Зеро, сфотографировал его и разместил снимок в социальных сетях. Хотя изображение было нечетким, не возникало никаких сомнений в том, что это был именно он – его высокий рост и острые черты лица говорили сами за себя. Он, казалось, немного прибавил в весе, стоял с растрепанными волосами, одетый в самую простую одежду.

Автор фото выяснил, что Зеро учится на гастрономических курсах в Италии. Оказывается, он увлекся кулинарным искусством после участия в телешоу, в котором когда-то повредил руку, упражняясь с ножом.

Ынчжи пристально вглядывалась в фотографию. На снимке, где он выбирал овощи на рынке, лучи солнца падали ему прямо на лицо. Казалось, он должен был щуриться от яркого света, но, наоборот, выглядел легко и непринужденно, а его глаза и вовсе сияли. Ынчжи раньше никогда не видела его таким.

Она увеличила изображение Зеро. Девушка, не отрываясь, разглядывала его и теперь была уверена: глаза под взъерошенными волосами светились, а уголки губ были слегка приподняты. Он точно счастлив.

После работы Ынчжи решила зайти на рынок. Она собиралась накрыть себе праздничный стол.

– Теперь, когда мое желание сбылось, пора отпраздновать день рождения. Ты ведь поздравишь меня, правда?

Она осторожно приложила руку к правому ребру. Ей казалось, что Зеро кивнул в знак согласия.

* * *

Служба исполнения желаний. Хан Совон рассматривала фотографии Ынчжи в одной социальной сети. Девушка редко фигурировала на собственных фотографиях. Ни одного милого снимка с семейных посиделок или встреч с друзьями. Лишь моменты одиночества, запечатленного на кадрах: кот, свернувшийся калачиком на клумбе, уставшие ноги, перепачканные краской руки, шрам от ножниц, закаты, облака и поля цветов.

Фотографии так и кричали об ее одиночестве. Совон загрустила.

Когда она занималась разработкой этого приложения, то пообещала себе, что никогда не будет относиться к боли и одиночеству людей легкомысленно. Дала слово, что ни за что не оставит без внимания чье-то отчаяние и примет всех, кто будет в ней нуждаться.

Для встреч с клиентами она надевала начисто выстиранную и аккуратно выглаженную одежду. Своеобразный ритуал, выражающий ее искренние намерения.

Совон прокрутила экран вниз и выбрала онлайн-открытку.

«Ынчжи, поздравляю с днем рождения!»

Она оторвала пальцы от клавиатуры – никогда раньше не писала поздравительные открытки. Хотя было одно исключение. Адресованное маме сообщение еще в детстве. Как же ее поздравить? Вскоре замершие пальцы ожили вновь и быстро застучали по клавиатуре.

«Знаете ли вы, что все звезды обладают силой притяжения? Если быть точнее, все, что обладает массой, имеет свое гравитационное поле. Гравитация влияет на положение как больших, так и маленьких планет. Помните, что даже ярко сияющая Солнечная система была бы неполноценной без вашей крошечной гравитации, Ынчжи. Берегите себя. Ваша Служба исполнения желаний».

Совон нажала кнопку «Отправить».

Случай № 15. В пучине страсти

Две тысячи вон стали очередной настоящей проблемой. Ким Ынбо перепроверил карманы. Сколько бы ни искал, нашел лишь полторы тысячи вон. Почему в такие моменты не припрятано ни одной лишней монетки? Эта вечная нехватка денег выводила его из себя. Но он быстро взял себя в руки. Ведь если молиться в гневе, Господь может не услышать его, лишь пошлет наказание. Он на мгновение задумался. Стоит ли отказаться от сегодняшней молитвы и вернуться уже завтра с двумя тысячами вон наличными? Нет, так нельзя. В такие моменты важно уметь правильно истолковать божественный замысел. Возможно, именно благодаря божьему промыслу ему сейчас не хватает пятисот вон на свечу. Может, это попытка помочь ему сэкономить хотя бы немного в условиях беспросветной нищеты. Ынбо решил, что это будет божественной скидкой на первую покупку в церкви. Он приоткрыл створку шкафа в церковном дворике и положил полторы тысячи вон в коробку с надписью «Молитвенные свечи по две тысячи вон», достал одну из маленького стеклянного стакана и поставил ее перед статуей Девы Марии у клумбы, сложив руки в молитве.

«Боже, пожалуйста, прости меня. Я пытался продать свой святой писательский дух. Ты можешь смеяться над этим, ведь это так избито и банально, но деньги – наш враг. До гонораров еще далеко, а сроки выплат по кредитным картам уже горят, поэтому мне пришлось перейти от высокой литературы к жанровой. Я все понимаю, мне так стыдно. Даже если приходится крутиться, как уж на сковородке, писательские принципы должны оставаться непоколебимы. Ох, подсказал бы ты мне номера выигрышных лотерейных билетов… Нет, ну кого я виню? И все же, даже поступившись своими принципами ради денег, терпеть злобные комментарии читателей – это слишком жестокое испытание для меня. Прошу, покарай тех, кто пишет подобное, не задумываясь о моих чувствах. Пусть на этих злобных людей обрушится твой праведный гнев, и пусть их пальцы, которые печатают подобное, познают всю боль ревматоидного артрита, если снова осмелятся совершить подобное. Я, грешный писатель, молюсь о благословении моей новой серии комиксов. Благослови читателей, тех, в ком нет злословия, кто готов делать пожертвования».

Ынбо едва не расплакался. Он почувствовал облегчение. Ему бы хотелось помолиться от всего сердца, но, получив скидку в пятьсот вон, решил сдержаться. Видимо, нужно осознанно подходить к молитве, чтобы она была услышана.

Прежде чем покинуть церковь, он вновь взглянул на статую Девы Марии. Никогда прежде он не бывал в соборе, поэтому мало что знал, но Мария казалось ему излишне молодой. Как правило, мать Иисуса Христа изображают с опущенными глазами с самым добрым и спокойным выражением лица на свете, но сейчас взгляд Мадонны был обращен в небо, ее юное нежное лицо выглядело жизнерадостным. На душе у Ынбо стало хорошо и спокойно. Казалось, Мария была готова откликнуться даже на самые скромные молитвы. Ким Ынбо подмигнул ей и добавил: «Я тебе верю!» – и вышел из церкви.

Когда он посмотрел на небо, залитое красками заката, желание идти домой тут же пропало. Мысли о том, где он живет, заставляли Ынбо чувствовать себя некомфортно. Он еле влезал в одежду XXL, а его каморка едва была размером XXS. Хотя, учитывая его бедственное финансовое положение, ему следовало бы более уважительно относиться к своему жилищу. В последние годы Ынбо продолжал набирать вес, а баланс его банковского счета, наоборот, все быстрее стремился к нулю.

Размышляя, куда еще можно было бы пойти, он находил только одно подходящее место. Сколько бы раз он ни приходил в родительский дом, мать никогда не скрывала своей обеспокоенности. И только мясная лавка «Тысяча и один гын» оставалась единственным местом на земле, где Ынбо всегда были рады.

* * *

Сегодня это место выглядит так же, как и в любой другой день. В воздухе витает слабый запах крови, розовые неоновые огни витрины резко контрастируют с белоснежным интерьером, слышится глухой металлический звук ножа, разрезающего мясо и дробящего кости, и совершенно несоответствующая месту мелодия классической музыки. Как только Ынбо вошел, резкие удары ножа тут же прекратились.

– О, наш писатель, добро пожаловать!

Имя девушки, так радостно приветствующей покупателя, по совместительству владелицы этой мясной лавки, – Хан Кынман. Поверх рабочих перчаток была надета еще пара латексных, а в руках она держала тяжелый квадратный кухонный топорик.

Она была довольно крупного телосложения. У нее были мускулистые предплечья – она носила одежду без рукавов круглый год. Бронзовая кожа напоминала красивый загар. Девушка излучала такую силу, что без труда смогла бы разделать инопланетянина. Однако улыбка казалась натянутой и неестественной. Когда Ынбо входил внутрь, хозяйка не сводила с него глаз и постоянно облизывала губы – выглядело крайне странно. Могло ли это быть возбуждением или простой застенчивостью?

– Прошу вас, не называйте меня больше писателем. Мне ужасно неловко.

Услышав это, Кынман широко распахнула глаза и покачала головой.

– О боже, почему? Я расстраиваюсь, когда люди не узнают вас. Знаете, вы же ментол моей души.

Кынман была довольна словом «ментол», находя его роскошным и загадочным. Однако Ынбо осторожно поправил ее.

– Правильно не ментол, а ментор, наставник…

– Ах, точно. Ментор! До сих пор путаю, видимо, из-за того, что курю ментоловые сигареты. А-ха-ха.

Девушка смутилась на мгновение, а затем быстро сняла перчатки и налила воды в чайник.

– Чашечку кофе?

– Было бы неплохо.

Ынбо уселся на маленький табурет в углу лавки.

Соотношение кофе, сахара и сливок одинаково во всех порционных пакетиках, но почему же кофе, который она готовит, всегда такой вкусный? Ынбо внезапно задумался. Возможно, дело в том, что она наливает идеальное количество воды? Или все зависит от температуры? А может, это магия, рожденная сочетанием трех элементов: писателя, хозяйки мясной лавки и кофе? Погрузившись в свои мысли, он наблюдал за крепкими руками Кынман, размешивающей напиток.

Сердце девушки тоже сильно колотилось. Она заметила глубокий и проникновенный взгляд мужчины, который никогда не смогла бы повторить.

– О чем надумали писать сегодня?

– Да так, ничего особенного. Все, что приходит на ум… – начал отвечать Ынбо, попивая кофе.

Вдруг раздался звук уведомления на телефоне. Но адресовано оно было не ему. Кынман извинилась и посмотрела на экран. Она почему-то нахмурилась, быстро напечатала ответ и спрятала мобильный.

– Надо отключить эти дурацкие уведомления, но я каждый раз забываю.

«Люди настолько зациклены на своих телефонах, что даже если я буду выпускать по книге в неделю, никто не будет их читать», – с горечью подумал Ынбо.

Не понимая истинных чувств писателя, Кынман продолжила говорить:

– Когда сочиняете свои произведения, слушайте классическую музыку, как я. Это очень помогает. Честно говоря, я тоже иногда грущу. Целыми днями режу мясо, от запаха крови уже становится тошно, а от вида внутренностей выворачивает. В такие моменты я задумываюсь о том, что такое счастье, каково это – быть любимой… Мне становится грустно, все кажется таким далеким и печальным. Но когда включаю классическую музыку, все сразу проходит. Я чувствую себя такой изящной и невесомой. А-ха-ха.

– Вот как. Кажется, сейчас играет Пуччини. Я прав?

– Вы что, конечно нет! Я же сказала, слушаю классическую музыку!

– Да, но Пуччини – это… А, ладно, неважно. Прекрасная мелодия. Мне тоже нравится классика.

– Ну вот! Видите, как мы похожи.

Кынман была счастлива, что их вкусы совпадали. Ынбо сделал еще глоток и улыбнулся. Румянец на щеках Кынман казался ему довольно милым.

* * *

Почти квадратная обшарпанная комнатушка Ынбо. Грязное одеяло свернуто и брошено в угол. Ынбо уселся за низкий столик и открыл ноутбук, его пухлые пальцы быстро забегали по клавиатуре.

«Герцог Хорхе Диас Санчес тихо прошептал:

– Благодарю за каждый миг, который я провел с вами. Как в солнечные, так и в пасмурные дни погода всегда благоволила нашей встрече. Каждый момент был прекрасен.

Герцог приблизился к Софии Изабелле Ла-Манча. Девушка с трепетом в сердце осторожно закрыла глаза. Ее губы, словно лепестки, раскрылись сами собой. Дыхание, будто мед, было липким и сладким. Когда тело Хорхе загорелось от этого аромата, зеленые бархатные шторы на одной из стен вдруг распахнулись и появилась огромная черная тень. Матео Себастьян Лукас с пылающим от гнева взглядом закричал:

– Немедленно уберите от нее свои грязные руки! Я единственный, кто имеет честь слушать биение сердца Софии!»

Ынбо написал этот отрывок на одном дыхании, и снова мельком пробежал текст глазами.

– Кажется, я где-то уже слышал «каждый момент был прекрасен». Но где? Если попадусь на плагиате, мне несдобровать.

Нахмурив брови и задумавшись, Ынбо в конце концов щелкнул мышкой и удалил реплику Хорхе, а затем перелистнул в самое начало. На мониторе появилось заглавие. «В пучине страсти», серия восемьдесят шесть. Погруженный в свои мысли, Ынбо откинулся назад. Его взгляд остановился на желтом пятне на потолке. Оно напоминало ему то ли круассан, то ли жирные свиные копытца. Он вдруг задался вопросом: «Проголодался?» Ответ был очевиден, но Ынбо его проигнорировал.

Не так давно Ынбо, блуждая по просторам Интернета, наткнулся на опрос, в котором приняли участие известные писатели. Иногда ответы были как под копирку. На вопрос о предпочтениях в еде большинство ответили «кофе», добавив, что они не едят много, поскольку на полный желудок плохо работается. Некоторые писатели, даже те, кто мог себе позволить не заботиться о расходах, сознательно оставались голодными. У Ынбо было все наоборот. Когда он чувствует, что желудок пуст, его одолевают посторонние мысли. Даже сейчас. Что же съесть? Рамен? А может, пельмени? Или пожарить рис со свининой? Хотя нет, так нельзя. Неужто он дилетант, раз не может наслаждаться голодом? Ынбо разочаровался в себе. Не то, чтобы он мечтал стать первоклассным писателем, ему хотелось просто быть обычным, таким, чтобы гонораров хватало хотя бы на аренду жилья.

Он лег на спину и попытался успокоить недовольный желудок.

Были времена, когда и он купался в лучах славы и известности. Восемь лет назад фрагмент из его романа «Поколение вегетарианцев» неожиданно произвел фурор. После того как о нем упомянули в популярном сериале, юные читатели фотографировали цитаты из книги и загружали в социальные сети, а некоторые издательства предлагали ему опубликовать новую книгу. Но триумф был недолгим. Звездный час писателя Ким Ынбо закончился вместе с сериалом, а его юношеская восторженность, которая раньше вызывала восхищение, вскоре послужила поводом для насмешек. На его роман «Поколение вегетарианцев» стали выпускать пародии под названиями «Поколение закусок» и «Поколение школьных обедов», но добила его книга под названием «Третья пощечина поколению вегетарианцев». Но и это было еще не все.

Его обманул друг, украв у него все заработанные деньги. Ынбо был вынужден съехать из апартаментов в комнатку на крыше, а позже и вовсе оказался в полуподвале. Тем временем комментарии в адрес Ынбо становились все более резкими и злыми. Сначала осуждали книгу, потом критика обрушилась на его колонку в газете, а в конечном счете комментаторы добрались даже до отзывов о кафе, в которых он бывал.

«Если, по-твоему, здесь так вкусно, то твой язык ничем не отличается от мусорного совка. Такие, как ты, держат в руках “Поколение вегетарианцев”, а ведут себя так, будто читают только Харуки Мураками».

Комментарии были жестокими и грубыми. Ынбо даже бросил писать на время. Оглядываясь назад, он понял, что успех его первых работ стал для него западней. Он добился популярности без особых усилий и не познал горечь трудностей и неудач. В итоге натиск обидных комментариев выбил его из колеи и растоптал. Как раз в тот момент, когда Ынбо размышлял о том, чтобы оставить писательскую карьеру, он услышал новости о давнем друге.

– Ты помнишь Хосика, да? Так вот, говорят, что он сейчас на пике популярности. Писательство у него не шло, но он дождался своего звездного часа – написал веб-роман, который стал хитом. Он даже купил родителям новый дом, жениться собирается. Ох уж этот Хосик…

Над ним же всегда издевались на коллективных вычитках, говорили, что в его работах нет ничего, кроме дешевой популярности. Но, в конце концов, именно это и сделало его успешным. Если честно, я даже немного завидую Хосику. Может, мне тоже написать веб-роман?

Это казалось абсурдом. Веб-роман? Но Ынбо был лауреатом литературных премий! Пусть в качестве награды ему вручали памятные доски, а не премиальные деньги. Да, его издательство, которое организовывало церемонию награждения, закрылось через год, но его достижения были чем-то значимым! Со временем, оказавшись в крохотной комнате в подвале, Ынбо изменил свое мнение.

– Ну и что, что он купил дом и теперь сыграет свадьбу. Кстати, я могу писать под псевдонимом.

Ынбо начал публиковать серию веб-романов под псевдонимом «Слендер», что означает «стройный». И тут произошло нечто совершенно неожиданное: к нему вернулось давно забытое удовольствие от писательства. Кто-то однажды сказал, что главное в литературе – это придумывать ложь и рассказывать ее, и Ынбо был с этим полностью согласен. Он совершенно забыл о насущной тематике и духе современности и с головой окунулся в «ложь» и даже наслаждался тем, как раскрываются в тексте его тайные желания и мечты. Выбор пал на жанр романтического фэнтези. Но есть одно негласное правило: писатель-мужчина будет сожжен на костре, если его личность раскроется. Эпосы о боевых искусствах и альтернативной истории были явно не его стихией, поэтому он рискнул. Он получал невиданное удовольствие, изображая сцены, где, например, бретели платья соскальзывают с хрупких плеч главной героини или где главный герой, борясь со своими желаниями, поднимает острый подбородок, красуясь своими чертами лица.

– Не забывай, что Слендер и Ким Ынбо – разные люди. Читатели не жалуют писателей-мужчин, – предупреждал его редактор веб-романов.

Хотя издательство предложило контракт без аванса, оно было с Ынбо так же строго, как декан факультета. Редактор не раз наблюдал, как легкомысленно относятся писатели к жанру веб-новеллы и потому терпят крах по разным причинам. Ынбо и сам не желал раскрывать свою личность. Проблема была не в том, что он мужчина, а в скрытом чувстве вины. Он осознавал, что осквернил дух большой литературы. То, о чем он мечтал с детства, сильно отличалось от того, чем он занимался сейчас. Ему было страшно и стыдно от того, что кто-нибудь узнает о предательстве его большой мечты ради денег. Хотя, на самом деле, никого не интересовало, о чем пишет Ким Ынбо.

Другой проблемой стали комментарии. Он усердно работал, но стоило только вспомнить о злосчастных отзывах в Сети, как в руках появлялась тяжесть, словно к ним привязали булыжники. Одолеваемый страхом Ынбо был близок к тому, чтобы бросить все на середине. Было бы легче не читать комментарии вовсе, но это было невозможно.

– Веб-романы создаются строго в соответствии со вкусами потребителей. Это произведение создается не лично вами, но и вашей аудиторией.

Ынбо кивнул в ответ на строгую ремарку редактора. Пока он публиковался бесплатно, но размышлял о переходе на платную версию. Этот совет стал для него своего рода компасом, которому нужно безоговорочно следовать.

Он мечтал не замечать комментарии, но не мог, одновременно осознавая, что его ждет паническая атака, если он начнет их читать. Блуждая в Интернете в поисках решения, он наткнулся на приложение «Исполнение желаний». Одна фраза в описании глубоко засела в его памяти.

«Вам не с кем поделиться своими желаниями?»

Конечно же, поделиться ему было не с кем. Раньше Ынбо проводил время с друзьями, они выпивали, обменивались историями о своих романтических похождениях, шутливыми восторгами и критикой о рукописях друг друга, но сейчас никого не осталось. Случилось ли это из-за преждевременного успеха «Поколения вегетарианцев» или из-за его молниеносного краха, никто не знал. В любом случае, рядом не осталось ни единой души, никого, кому он мог бы доверить свои переживания. Он не знал, как именно приложение исполнит его желание, но, раз уж оно было бесплатным, попробовать стоило.

Он снова сел перед ноутбуком.

«Только подожди и увидишь. Я еще преподам тебе урок».

Ынбо принялся печатать, возвращая на страницы дуэль между Матео Себастьяном Лукасом и герцогом Хорхе Диасом Санчесом. Мужчины, сражаясь за сердце возлюбленной, ввязались в яростную схватку, а горделивые красавицы вздергивали свои дерзкие подбородки, скрывая чувственность под объемными платьями той исторической эпохи.

Пальцы Ынбо бегали по клавиатуре…

* * *

Наступил день консультации в Службе исполнения желаний.

Войдя в чистую и тихую приемную, которая кардинально отличалась от его дома, он занервничал. «Если мне приспичит в туалет, то все пропало. В таком тихом месте живот издает больше шума, чем обычно», – подумал он.

Подобные мысли провоцировали его мочевой пузырь. Ынбо внезапно почувствовал, что ему срочно нужно в уборную. Но он успокаивал себя: «Ничего такого. Если продолжу думать об этом, станет только хуже». Пока Ынбо пытался расслабиться, кто-то молча подошел ко нему. Это была Хан Совон. Она поклонилась, и ее длинные мягкие волосы упали на лицо. Без макияжа она выглядела совсем юной. Интересно, она хотя бы школу окончила?

«Говорят, в IT-индустрии полно компьютерных гениев, не окончивших университет. Может, она одна из них? Хотя… Школу-то она должна была окончить, это ведь обязательное образование. Или нет? Школу точно окончила…» – мысли Ынбо спутывались в голове, как лапша в бульоне.

«Я вроде недавно слышал новость о том, что обучение в школе стало бесплатным… Это что же, школы с углубленным изучением естественных наук или языков тоже стали бесплатными? Там учатся способные дети из богатых семей, но им даже платить не приходится. Боже, невероятно…»

Ынбо нахмурил брови от этих бесполезных мыслей и вдруг вспомнил, зачем сюда пришел.

«Какой я несобранный! Всякий раз думаю о глупостях. Вместо того чтобы прийти сюда, нужно было провериться на СДВГ. Кстати, интересно, сколько это стоит? Сейчас в центрах социального обслуживания делают все что угодно, может, и от СДВГ лечат?»

Разум Ынбо был занят посторонними мыслями, как обычно не в то время и не в том месте. Хан Совон, даже не взглянув на гостя, указала ему на диван.

«Ах, она так предсказуема. Компьютерный гений, даже не способный взглянуть собеседнику в глаза, типичная героиня сериалов и фильмов».

Ынбо постарался отогнать бесполезные мысли и сосредоточиться на словах хозяйки. Она поблагодарила за то, что Ынбо установил приложение и объяснила, что желания нужно озвучивать предельно честно. Несмотря на все старания, в ее голосе звучала неуверенность. Она избегала взгляда Ынбо, а голос был очень тихим.

«Так и не смотрит мне в глаза. Может, у нее проблемы с общением? Или это у нее натура такая? Хотя, нет. Стоп, может, у меня изо рта плохо пахнет?»

В его голове загудела сирена. Что же делать? Он вдруг вспомнил шутки младшей сестры: «Ты что, ртом пускаешь газы, да?» Ынбо был уверен, что уже все прошло, но, видимо, все повторяется.

Он стал наблюдать за реакцией Совон. Поскольку она все равно на него не смотрела, у него была прекрасная возможностью незаметно проверить свое дыхание. Он поднес руку ко рту, изобразил, будто зевает, и медленно выдохнул, чтобы ощутить запах. Выглядело вполне естественно.

«То ли есть запах, то ли нет, непонятно».

Ынбо снова посмотрел на свою собеседницу. Она продолжила объяснять, все еще избегая его взгляда. Ынбо еще раз поднял руку и выдохнул в ладонь. Быстро втянув воздух, он встретился глазами с Совон. От удивления он замер, не успев закончить начатое.

Она заметила? Скорее всего. Однозначно увидела. Почувствовав легкое разочарование, Ынбо на мгновение застыл в растерянности. Его повергло в ступор поведение Совон: поколебавшись минуту, она тоже выдохнула в ладонь, как бы проверяя запах.

– Кажется, вы не слишком внимательно слушаете. Может быть, у меня… – не закончила мысль Совон.

Ынбо вмиг понял, о чем она говорит. Его невнимание заставило ее нервничать. Как же так вышло? Он всего-то хотел проверить дыхание, а Совон приняла все на свой счет.

«Решила и у себя проверить, раз от меня пахнет».

Смущенная хозяйка снова проверила дыхание.

Осознав, что недоразумение привело к цепочке недопониманий, Ынбо рассмеялся. Совон тоже слегка усмехнулась в ответ, и тягостная атмосфера, повисшая в помещении, постепенно растворилась без следа. Напряжение исчезло, и они почувствовали себя более расслабленно. И лишь тогда Совон посмотрела Ынбо в глаза. Он вздрогнул от неожиданности: ее глаза были настолько ясными, что казалось, сквозь них можно увидеть мозг.

– Судя по представленной информации, вы автор «Поколения вегетарианцев», верно?

Лицо Ынбо залилось румянцем. «Кто-то меня еще помнит. Хотя я не указывал, что сейчас работаю над веб-романами, но интересно, знает ли она и об этом?» – задумался он.

– С нетерпением жду ваших новых работ. Продолжайте в том же духе.

Казалось, Совон не знала о том, что Ынбо продолжает писать. Он вздохнул с облегчением и взял себя в руки.

– Спасибо, что помните обо мне. Но в последнее время мне приходится нелегко. Я натерпелся от язвительных комментаторов. С тех пор от одной только мысли о просмотре комментариев мое сердце начинает колотиться с бешеной скоростью, а на лбу выступает испарина. Я пытался не обращать на них внимания, но мне кажется, что я скоро сойду с ума. Мне бы хотелось перестать их бояться.

Возможно ли вообще представить писателя, который трепещет от страха при одной только мысли о комментариях читателей? Наверное, нет. Лицо Ынбо залилось краской.

– А может, просто не читать их?

У нее были ясные глаза, но она совершенно не понимала сути проблемы. Если бы все было так просто, разве бы оказался он в такой ситуации? Ынбо тяжело вздохнул и ответил:

– Даже те, кто до жути боится фильмов ужасов, не могут просидеть весь фильм с закрытыми глазами. Приходится смотреть, пусть даже закрывая глаза ладонью. То же самое и с комментариями: они раздражают и пугают, но невозможно их не читать. Я должен их видеть.

Совон кивнула, проронив лишь «понятно». Для Ынбо она казалась человеком, который не стремился прятать свои чувства. В ее «понятно» читались детская невинность и искренность. Именно это и сподвигло Ынбо говорить откровенно.

– Если вернуться к фильмам ужасов… Люди, которые боятся страшных сцен, все время закрывают глаза руками. Когда спадает острое напряжение, они снова смотрят сквозь пальцы. Такая своеобразная защита. Мне бы хотелось иметь что-нибудь подобное. Вместо того чтобы всегда ходить с закрытыми глазами, можно иногда вот так подсматривать.

Поняла ли эта невинная девушка мое сравнение?

– Я внесу ясность. Нельзя блокировать комментарии. Это приведет к еще большему взрыву негатива. Однако я бы хотел иметь возможность читать их с большей уверенностью и легкостью.

Ынбо вдруг понял, насколько абсурдно звучит его просьба. Даже самому было трудно понять, чего же он хочет на самом деле. Но ответ Совон был на удивление уверенным.

– Думаю, мы сможем подключить вам необходимую функцию. Пожалуйста, оставьте свой мобильный телефон и подождите немного.

Хотя ее голос звучал тихо, но речь была ясной и уверенной. На ее лице не было и тени сомнения или нервозности, что внушало доверие. Когда Совон взяла телефон и исчезла, Ынбо поудобнее расположился на диване, откинувшись на спинку.

«Неплохо. Здесь можно и жить, и работать. Если зарабатывать около десяти миллионов вон[7]в месяц, то вполне хватит и на аренду. Сколько просмотров нужно в день, чтобы сколотить такие деньжищи? Если посчитать: семь дней в неделю, тридцать дней в месяц, то в день нужно получать около трехсот тридцати тысяч вон… Если с одного просмотра писатель получает пятьдесят вон, тогда триста тридцать тысяч разделить на пятьдесят… Ой, нет, для таких вычислений мне нужен калькулятор, а телефона нет! Так, пять умножить на шесть – тридцать. Ох, нет, беда! Мне срочно нужно в туалет, как быть? Если я сейчас пойду в уборную, случится катастрофа… Фух, я стерплю, я смогу! Ух, не могу больше! Я сейчас с ума сойду. Так, лучше таблицу умножения повторю… Попробую умножение на семь. Нет, семь сложно! Нужно что-нибудь простое. Ладно, на пять! Пять умножить на один – пять, дважды пять – десять. Ой, нет, слишком просто! Дальше! Пятью шесть – тридцать, пятью семь – тридцать пять, пятью восемь – сорок, пятью девять, пятью десять… Сорок… Так, соберись!»

Ынбо разнервничался и теперь с большим трудом старался сдержать еще и натиск полного кишечника. Полагая, что, сидя на диване, уменьшить напряжение не получится, он встал и притворился, что смотрит во двор. Бой был долгим и опасным. К счастью, несмотря на сложность, все обошлось без происшествий. Порой казалось, что катастрофа неизбежна, но он смог усмирить свой живот.

* * *

«Вы в поисках безобидных комментариев? Мы с гордостью представляем лучшую защиту для писателей, которым недостает уверенности в себе».

Приложение «Исполнение желаний» заработало, как только Ынбо вернулся домой – на экране появилось уведомление. Простота дизайна в сочетании с яркими цветами и современным шрифтом привлекала и вселяла доверие.

«Если у вас есть произведение, к которому вы хотели бы прочитать комментарии, используйте данное приложение, чтобы открыть их в безопасной версии.

Мы преобразим грубые и провокационные комментарии в формат, удобный для вашего восприятия. В то же время положительные отзывы останутся нетронутыми.

Алгоритм, анализируя слова и оттенки их значений, самостоятельно определяет, какие комментарии являются вредоносными.

Преобразование комментариев осуществляется исключительно в приложении “Исполнение желаний”, а оригинальные комментарии на исходной платформе остаются неизменными, поэтому не стоит беспокоиться о блокировке или редактировании комментариев в первоисточнике.

Мы предлагаем три режима просмотра комментариев, позволяя вам выбрать подходящий, исходя из вашего настроения и душевного состояния.

Минимизируйте негативный эффект от комментариев и максимизируйте положительный, чтобы возродить творческий потенциал! Мы станем вашим надежным защитником для достижения целей осознанного пользования комментаторской средой».

Понятно было не все… Видимо, они будут показывать негативные комментарии в более мягкой форме, но будет ли от этого толк?

«Так, будь что будет. В любом случае, если негативные комментарии не будут меня беспокоить, я вновь смогу расправить крылья. Буду писать, как сумасшедший, и заработаю кучу денег. Смогу разбрасываться деньгами перед теми, кто смотрел на меня свысока, и кичиться: “Сколько тебе нужно?” Да, я вел бы себя именно так. Надо прикинуть, сколько нужно зарабатывать, чтобы позволить себе подобное. Тысячу вон в месяц? Нет, минимум пять тысяч вон. Сколько же просмотров тогда нужно набрать? Если разделить пятьдесят миллионов на тридцать, получается, что дневная выручка составляет около одного миллиона шестисот девяти тысяч вон, а если за один просмотр платят пятьдесят вон, то миллион шестьсот девять тысяч нужно разделить на пятьдесят, и это получится…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Избирательный, или селективный, мутизм – форма тревожного расстройства у детей (преимущественно у девочек). Проявляется неспособностью разговаривать в определенных социальных ситуациях (например, в школе), когда от ребенка ожидается, что он должен говорить. В других ситуациях ребенок разговаривает совершенно нормально (например, дома). (Примеч. ред.)

Вернуться

2

 Хан Совон – говорящее имя. Дословно переводится как «одна мечта». (Примеч. пер. Примечания часто будут даваться не при первом упоминании слова, а в тот момент, когда раскрывается его смысл.)

Вернуться

3

 Район в Сеуле, известный своими многочисленными салонами красоты. (Примеч. ред.)

Вернуться

4

 «Роли Поли» – популярная песня южнокорейской группы T-ARA 2011 года. (Примеч. пер.)

Вернуться

5

 Одна из старейших магистральных улиц в центральной части Сеула. На ней расположены банки, дорогие магазины, исторические и культурные достопримечательности. (Примеч. ред.)

Вернуться

6

 The black cat Nero – популярная песня южнокорейской группы ATEEZ 2021 года. (Примеч. пер.)

Вернуться

7

 Около 10 000 долларов.

Вернуться