Татьяна Муравьева
Мифы Западной Сибири. От Оби и Алтайских гор до Старика-филина и Золотой бабы

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Муравьева Т., 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

* * *

Предисловие

Эта книга посвящена мифологии народов Западной Сибири: хантов, манси, ненцев, энцев, селькупов, кетов, алтайцев и шорцев.

«Сат менкв» (место семи духов) – деталь экспозиции «Культовые места народов сибирской тайги» музея-заповедника «Томская писаница».

akimov konstantin / Shutterstock / ГАУК Музейзаповедник «Томская писаница»

Западная Сибирь простирается от Уральских гор до Енисея, от Северного Ледовитого океана до возвышенностей Казахского мелкосопочника. Ее основная территория расположена на обширной, сильно заболоченной Западно-Сибирской равнине, разделенной Сибирскими Увалами пополам. К юго-востоку равнинный рельеф переходит в предгорья Алтая и Алтайские горы.

Север Западной Сибири представляет собой тундру, которая постепенно сменяется тайгой, а тайга – степью. Западная Сибирь богата водными ресурсами: на ее территории насчитываются тысячи рек и около миллиона озер. Главная река – Обь, берущая начало в Алтайских горах и впадающая в Карское море. Все народы, живущие по берегам Оби и ее многочисленных притоков, почитают ее священной.

Томская писаница. Плоскость № 4.

Serg Zastavkin / Shutterstock / ГАУК Музей-заповедник «Томская писаница»

Люди начали заселять Западную Сибирь в эпоху верхнего палеолита. На берегах реки Томи древние обитатели края оставили выдающиеся произведения наскальной живописи – так называемые писаницы, изображения, которые выбивались на поверхностях скал, обращенных к реке. Самая известная из них, Томская писаница, состоит из трехсот с лишним изображений. В их числе животные – преимущественно лоси – и водоплавающие птицы, издавна почитавшиеся священными, а также различные фантастические существа – возможно, какие-то неизвестные боги и духи. Таким образом, как предполагают многие исследователи, писаницы содержат сведения о мифологических представлениях предков современных народов Западной Сибири. Эти изображения создавались на протяжении многих поколений: одни датируются каменным веком, другие – эпохой бронзы, третьи – эпохой железа.

Значительно мифологизирована одна из самых знаменитых археологических находок, сделанная в южной части Горного Алтая на плоскогорье Укок. Это захоронение так называемой Алтайской принцессы, обнаруженное при раскопках могильника Ак-Алаха – 3 в 1993 году. «Алтайская принцесса» – молодая женщина, жившая приблизительно 2500 лет тому назад. Она была похоронена под высоким курганом в деревянной колоде, заполненной льдом, благодаря чему тело достаточно хорошо сохранилось. Подобные «ледяные могилы» не редкость на Алтае.

«Принцесса» лежала на правом боку в позе спящей, одетая в белую шелковую рубаху, темно-красную шерстяную юбку и меховую шубу. Ее волосы были уложены в сложную прическу с добавлением шерсти и войлока, головной убор достигал в высоту почти метра. На руках от плеча до кисти сохранились татуировки. Установлено, что женщина умерла от тяжелой болезни, ее тело забальзамировали. Вместе с ней под курганом были захоронены шесть коней, что свидетельствует о высоком статусе умершей. Однако специалисты считают, что титул принцессы стал применяться по отношению к ней произвольно: скорее всего, она была жрицей или шаманкой.

После обнаружения захоронения «принцесса» стала объектом современного мифотворчества. Хотя, согласно генетическому анализу, по происхождению она ближе к селькупам и кетам (коренным обитателям Красноярского края), нежели к алтайцам, народная молва отождествила ее с героиней алтайского эпоса, защитницей алтайской земли девой-воительницей Очи-Бала, а также с «Белой госпожой» Ак-Кадын, стоящей на страже у врат подземного мира и не пускающей зло в мир живых. Широкое распространение получили легенды о том, что «принцесса» может отомстить людям за разорение своей могилы.

На основе черепа «принцессы» был выполнен ее портрет-реконструкция, один экземпляр которого хранится в Новосибирском музее, второй передан Обществу национального возрождения Алтая, третий находится в Музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина в Москве. Сами останки на протяжении нескольких лет исследовались в лаборатории Института археологии и этнографии СО РАН в Новосибирске, в настоящее время они хранятся в Национальном музее Горного Алтая им. А. В. Анохина в Горно-Алтайске.

С Западной Сибирью связано предание о загадочной Золотой бабе – богине, чье святилище, предположительно, находилось где-то в нижнем течении Оби. Удивительно, но в старину слухи о нем распространились едва ли не по всему миру. В середине XVII века голландский путешественник Николаас Витсен писал: «С давних пор говорили в Европе и других местах, что жители и народы на реке Обь поклоняются статуе, называемой Злата баба, что значит “золотая старуха”, и считают ее своею богиней»[1].

Золотая баба – одно из воплощений богини-матери, древнейшего божества, почитаемого всеми народами мира как олицетворение плодородия и жизненной силы. По преданию, ее идол действительно был отлит из чистого золота и представлял собой изображение женщины с ребенком или двумя детьми на коленях. Насколько известно, никто из писавших об этом идоле не видел его своими глазами, а пересказывал чужие слова. Тем не менее описания в основном совпадают, так что с большой долей вероятности их можно считать достоверными.

По некоторым сведениям, когда-то Золотая баба находилась в Пермской земле, но, когда в XIV веке началось массовое крещение пермян, жрецы переправили ее за Уральские горы в землю хантов и манси. Согласно мансийскому преданию самая сильная шаманка-манси почему-то попыталась задержать процессию и тогда Золотая баба издала столь оглушительный крик, что горы покачнулись, а шаманка упала на землю и окаменела. Одна из вершин Уральских гор действительно напоминает лежащую женщину, и местные жители верят, что это и есть та самая шаманка.

Золотая баба. 1578 г.

Wikimedia Commons

Место, где теперь располагалось святилище, было окружено глубокой тайной, поскольку золотой идол со временем начал привлекать к себе внимание любителей легкой наживы и искателей сокровищ. Однако все попытки добыть Золотую бабу заканчивались неудачей: жрецы неусыпно охраняли ее, хотя, по слухам, она могла защитить себя сама. Осталось немало рассказов о том, что, если кто-нибудь пытался приблизиться к ней с недобрыми намерениями, она мгновенно исчезала или же грабителю слышался такой страшный крик, что он в ужасе бежал прочь или бросался с обрыва в Обь.

Искали Золотую бабу и христианские миссионеры – с целью искоренить язычество. В начале XX века для этого была даже создана специальная «Инструкция Кондинской миссии», однако их старания тоже оказались безуспешными.

В настоящее время предполагают, что святилище находилось на острове, который ушел под воду после строительства гидростанции на Оби. Тем не менее Золотая баба продолжает будоражить наше воображение. Ей посвящены и серьезные исследования, и популярные статьи, и полные фантастических домыслов мистические эссе, и приключенческие повести.

Собирать и исследовать мифы, предания и легенды народов Западной Сибири систематически начали в XIX веке. Одними из первых на это поприще ступили побывавшие в 1840-х годах в землях хантов и манси выдающийся финский лингвист Матиас Кастрен и венгерский ученый Антал Регули. В 1880-х годах большой этнографический и фольклорный материал собрал статистик, член Русского географического общества С. К. Патканов, направленный в Западную Сибирь для исследования быта населяющих ее народов. В советское время их дело продолжили Б. О. Долгих, Н. П. Дыренкова, А. А. Попов, Е. А. Алексеенко и многие другие. Бесценным собранием подлинных мифологических текстов стало многотомное академическое издание «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока», подготовленное сектором фольклора народов Сибири Института филологии Российской академии наук. Оно выходит с 1990 года и на сегодня насчитывает более 30 томов.

Поскольку наша книга рассчитана на широкий круг читателей, все мифы и мифологические сказки (за исключением особо оговоренных) даются в литературном пересказе автора, но основываются на полевых записях, сделанных разными исследователями.

Часть I. Мифология обских угров

Обские угры – ханты и манси – родственные народы, живущие к востоку от Уральского хребта, по берегам Оби и ее притоков. Хантыйский и мансийский, вместе с венгерским, составляют угорскую группу финно-угорских языков. В настоящее время численность хантов – чуть больше 30 тысяч человек, манси – 12 тысяч.

Значение самоназвания народа «ханты» не установлено. Его пытались перевести как «ханские люди», «люди с реки Конды» и др. Сейчас наиболее вероятной считается гипотеза, что оно образовалось от корня, означающего «человек». Самоназвание «манси», предположительно, означает «говорящие люди». В дореволюционной России хантов называли остяками, а манси – вогулами.

Природа края, где живут обские угры, величественна и сурова. Свыше полугода на земле лежит двухметровый снеговой покров, а каждое лето реки Обь, Иртыш и их притоки разливаются, затопляя окрестности на десятки километров. В лесах преобладают хвойные деревья: кедр, сосна, лиственница.

Обские угры издревле вели оседлый образ жизни, охотились и ловили рыбу. Охотники начинали «лесовать» с конца сентября, когда выпадал первый снег. А весной, когда вскрывались реки, люди переселялись из своих зимних жилищ на берега рек и озер в летние шалаши и до осени ловили рыбу и охотились на птиц.

Оленей обские угры держали в небольшом количестве и использовали только в качестве транспортного средства. Особые столбы для их привязи, установленные перед каждым домом, были характерной чертой хантыйских и мансийских селений и украшались резными изображениями мифологических персонажей, животных и птиц.

Зимними жилищами у хантов и манси служили невысокие рубленные из бревен дома с очень пологой двускатной крышей. Вход в них у хантов ориентировался в сторону реки, у манси – на юг. В углу, справа или слева от входа, располагался чувал – очаг, который складывали из жердей, обмазанных глиной. Он служил и для отопления, и для освещения жилища.

Д. Браже. Хижина остяков. 1897 г.

Ridpath, John Clark. Ridpath’s history of the world; being an account of the ethnic origin, primitive estate, early migrations, social conditions and present promise of the principal families of men. New York, Merrill & Baker, 1897 / Wikimedia Commons

Мифология обских угров сложна и богата. Поскольку ханты и манси очень близки друг к другу по культуре, образу жизни, верованиям, многие мифологические представления у них общие.

Как и у большинства народов, вселенная в мифологии обских угров делится на три самостоятельных мира: Верхний – небо, Средний – земля и Нижний – подземное царство. Верхний и Нижний миры, в свою очередь, состоят из отдельных ярусов, и некоторые из них носят очень образные наименования. Так, в Верхнем мире есть «сосновое болото середины неба», «хребет березовой коры середины неба» и «море середины неба», а в Нижнем – «мир вышиной с хорей»[2] и «мир вышиной с собачий хвост».

Владыка Верхнего мира – небесное божество Нуми-Торум, Среднего – богиня земли Калтась-ими (ханты) или Калтащ-эква (манси), Нижнего – повелитель злых духов Кынь-лунк (ханты) или Куль-отыр (манси). Эти три божества стоят во главе пантеона, и специалисты-мифологи обычно называют их «триадой».

Прародителем богов был Нуми-Курыс у хантов или Корс-Торум у манси. О нем почти ничего не известно, поскольку еще в незапамятные времена он передал свою власть Нуми-Торуму и удалился на покой на «Верхнее небо».

Особым почитанием у обских угров пользовался младший сын Нуми-Торума, бог – покровитель человеческого рода. Ханты называют его Мир-сэвити-хо, манси – Мир-суснэ-хум, что означает «Владыка, наблюдающий за миром». Однако в различных мифологических рассказах он может выступать и под другими именами: Торум-пух («Сын бога»), Сорни-орт («Золотой князь»), Орт-лунк («Князь-дух») и др. В сказках он предстает в сниженном варианте: там сын Великого бога изображается как ловкий плут, хитростью побеждающий злых духов и своих недоброжелателей. В качестве сказочного персонажа он зовется Ими-хиты («Бабушкин внук») у хантов или Эква-пырищ («Сын матери») у манси. Можно предположить, что эти нейтральные прозвища намекают, что его божественное имя в данном случае является тайной.

Кроме богов обские угры почитали многочисленных духов, связанных со стихиями и различными природными явлениями. Манси известны злые духи кули и добрые пупыги, у хантов все категории духов называются лунг или тонг.

К мифам ханты и манси относились как к священным сказаниям. Исполнялись они в торжественной обстановке, сказитель облачался в нарядную одежду, перед ним выкладывались священные предметы. Слово воспринималось хантами как могучая магическая сила. Традиционная формула, с которой герой хантыйского фольклора обращается к пришельцу: «Кто тебя напел сюда, кто насказал сюда?»

Несмотря на сходство хантыйской и мансийской мифологии, между ними имеются и различия. По мнению исследователей, хантыйские мифы сохранили более архаичную форму, в них бушуют «более суровые палеосибирские ветры», тогда как в мансийских ощущается «слабый европейский ветерок»[3].

Глава 1. Ханты

Как появился мир

Большинство народов мира представляли первобытный хаос в виде бескрайнего водного пространства – Мирового океана, посреди которого так или иначе возникает земля. В наиболее древнем хантыйском мифе землю создает птица люля. Она ныряет и приносит со дна океана комочек земли, он разрастается и превращается в земную твердь.

Мотив сотворения мира водоплавающей птицей известен многим народам, поскольку она издавна почиталась как особое существо, способное перемещаться по всей многоярусной вселенной: она летает по небу и может общаться с небесными божествами и духами; она плавает по воде – а водоемы считались порталами в Нижний, подземный мир; наконец, она живет на земле, в обычном человеческом мире.

В мифах более позднего происхождения птица действует уже не по собственной инициативе, а по велению бога Нуми-Торума или же он сам непосредственно выполняет функции бога-творца.

В ряде мифов в сотворении мира, кроме Нуми-Торума, принимает участие его брат и одновременно противник – Кынь-лунк.

Божественные братья-антагонисты встречаются в мифах очень многих народов. Один олицетворяет положительное начало, другой – отрицательное. В хантыйской мифологии злой и завистливый Кынь-лунк старается всячески навредить брату и испортить его творение. По вине Кынь-лунка на земле возникают неровности рельефа, вредоносные насекомые и пресмыкающиеся, болезни, ядовитые растения и т. д. В одном из мифов рассказывается, что, сотворив землю, уставший Нуми-Торум лег и заснул. Кынь-лунк, снедаемый злобой, решил сбросить спящего в море и потащил его к воде. От этого земная поверхность покрылась холмами и оврагами. Однако Кынь-лунку не удалось осуществить свой замысел: земля стала расти и наконец достигла своих нынешних размеров. Так что Кынь-лунк, как ни старался, не смог дотащить Нуми-Торума до берега моря.

Нуми-Торум рассердился на брата за его козни и по Млечному Пути ушел на небо, а Кынь-лунк отправился под землю и стал владыкой Нижнего мира.

Интересен хантыйский миф, в котором Нуми-Торум олицетворяет собой всеобъемлющее, но довольно абстрактное вселенское начало, а реальный мир создают его отец Нуми-Курыс и сын Торум-пух. Изначальные времена в этом мифе описаны так: «Не было ни земли, ни воды, был только один Нуми-Торум». Однако дальше его абстрактный образ приобретает конкретные, даже бытовые черты: «Был у Торума дом в воздухе; на расстоянии трех аршин от дверей лежала доска, и только по этой доске ходил Торум, когда он выходил из дома»[4].

Деревянные идолы. Ханты. XX в.

ГАУК НСО «НГКМ»

Однажды сидел Нуми-Торум в своем золотом дворце на мягких шкурах и размышлял. Вдруг сверху упала капля воды, чистая и прозрачная. Превратилась капля в красивую девушку и поселилась с Нуми-Торумом, стала его женой. Вскоре у них родился сын – Торум-пух.

Начал Торум-пух расти не по дням, а по часам, и вот уже встал он на ноги, вышел из дома и принялся ходить по преддверной доске. Мать крикнула ему из окна: «Осторожнее, сынок, не упади!» – «Не упаду!» – крикнул в ответ Торум-пух.

Но тут неведомая сила подняла его и унесла наверх, на самое дальнее небо, туда, где обитал его дед – старый Нуми-Курыс.

Спрашивает Нуми-Курыс внука: «Как поживаешь?» Отвечает Торум-пух: «Ничего, хорошо живу». Спрашивает Нуми-Курыс: «А скажи, есть ли внизу что-нибудь, кроме дома твоего отца?» Отвечает Торум-пух: «Не знаю. Я вниз смотрел – там просторно и пусто, а кроме этой пустоты, ничего не видать».

Говорит тогда Нуми-Курыс: «Дам я тебе пригоршню земли; когда вернешься домой, встань на преддверную доску и сбрось эту землю вниз». Смотрит Торум-пух – а он уже стоит на преддверной доске у дверей отцовского дворца, и в руках у него земля. Бросил он ее вниз, как велел ему дед, и наутро увидел, что внизу уже нет пустоты, а раскинулась широкая земля.

Стал Торум-пух просить отца, чтобы тот разрешил ему на земле побывать. «Ладно, – говорит Нуми-Торум. – Если хочешь, отправляйся». Принес он золотую люльку, посадил в нее сына и на длинных веревках спустил. Стал Торум-пух выбираться из люльки, но едва коснулся ногой земли, как почувствовал, что она вовсе не твердая, а вязкая, будто болотная трясина. Убрал Торум-пух поскорее ногу обратно и крикнул отцу, чтобы тот поднимал его на небо, а там сказал родителям: «Непригодна земля для жизни».

Но мать покачала головой: «Подожди, сынок, так говорить. Завтра я спущусь вместе с тобой и сама посмотрю, какова земля. Может, ты и ошибся».

На другое утро снова спустил Нуми-Торум на землю золотую люльку, на сей раз с женой и сыном. Едва коснулась люлька земли, мать Торум-пуха легко, будто птица, спрыгнула вниз и сразу же угодила в трясину. Пошла трясина кругами, в один миг затянула женщину в свои глубины и сомкнулась над ее головой.

Громко зарыдал Торум-пух. Услыхал это Нуми-Торум, скорее поднял люльку на небо, стал спрашивать, что случилось. Отвечал Торум-пух сквозь слезы: «Матушка погибла в болоте!» А Нуми-Торум вдруг засмеялся: «Не плачь, сынок. Матушка жива и здорова». И правда, стоит мать рядом с отцом и, улыбаясь, смотрит на сына. Удивился Торум-пух: «Как же так? Ведь я своими глазами видел, как тебя в трясину затянуло!» А мать ответила: «Я жива, но когда появятся на земле люди, то они, прожив свою жизнь, станут умирать, и дети будут оплакивать родителей, как ты оплакивал меня».

Прошло время, снова спустился Торум-пух на землю. Смотрит – земля затвердела, можно уже по ней ходить, и подумал: «Надо обустроить землю так, чтобы на ней могли жить люди».

Взрастил Торум-пух густые леса, сотворил светловодные реки, населил леса пушистыми зверями, пустил в реки серебристых рыб.

А потом взял глину и слепил из нее первых людей – мужчину и женщину, вдохнул в них жизнь и сказал: «Вы будете жить на земле». Научил их Торум-пух шить одежду и строить жилища, охотиться и ловить рыбу, добывать огонь и варить пищу.

От этих людей и пошел на земле человеческий род. А Торум-пух на веки вечные стал его покровителем и защитником.

Как уже говорилось, Торум-пух – одно из имен Владыки, наблюдающего за миром, бога – покровителя человеческого рода. Исследователи полагают, что мифы, в которых Торум-пух является единственным сыном Нуми-Торума, относятся к числу самых древних. В более поздних он назван седьмым, младшим сыном Великого бога. В одном из таких мифов Нуми-Торум предстает в несвойственной ему роли грозного, карающего божества, а Торум-пух спасает человечество от его гнева.

Было у Нуми-Торума шестеро сыновей. И вот родила жена ему седьмого, последнего сына. Посмотрел Нуми-Торум на него и сказал жене: «Запри его в круглом каменном доме – пусть растет он там, скрытый ото всех, а когда придет время, я сам выпущу его на волю».

Отнесла жена младенца в каменный дом, затворила тяжелую дверь, заперла снаружи на крепкий замок. Остался Торум-пух, сын Торума, один. Много ли времени прошло, мало ли, но однажды провел Торум-пух рукой по лицу и подумал: «Я уже взрослый, у меня растет борода, а сижу взаперти, никого не вижу, и никто не видит меня. Отец сказал, что выпустит меня отсюда, когда придет время. Но минуло уже столько лет, и, может быть, он давным-давно умер?»

Поднялся молодой Торум-пух на ноги, толкнул плечом каменную стену. Развалилась стена на куски. Вышел Торум-пух на волю, на свежий воздух, увидел совсем близко сияющее солнце, а возле солнца золотой дворец своего отца.

Приблизился Торум-пух к высокому крыльцу, вошел в золотые двери. Нуми-Торум сидел на золотой скамье. Грозно глянул он на сына и сурово промолвил: «Зачем ты явился ко мне? Я ведь сказал, что сам выпущу тебя на волю, когда придет время! Если бы ты подождал еще немного, то обрел бы великую силу и мудрость и я бы взял тебя себе в первые помощники. А теперь ты мне не нужен. Иди куда хочешь, живи как знаешь! Встретится тебе слабый противник – ты его одолеешь, а встретится сильный – тут уж как повезет». Рассердился молодой Торум-пух, дерзко ответил отцу: «Одолею я противника или нет – это не твое, а мое дело!» Развернулся он и ушел, громко хлопнув золотыми дверьми.

Долго ли скитался он по Небесной земле или нет – про то неведомо. Наконец нашел он приют у одного из небесных духов. У духа этого была молодая красивая жена. Начала она заглядываться на Торум-пуха, и Торум-пух не устоял перед ее красотой. Завязалась между ними любовная связь.

Божок. Первая четверть XX в.

ГАУК НСО «НГКМ»

Сначала была она тайной, но вскоре обманутый муж обо всем проведал. Пошел он к Нуми-Торуму и потребовал: «Накажи виновного, склонившего мою жену к прелюбодеянию». Нуми-Торум ответил: «Хоть этот человек и мой сын, преступление его велико и должно караться смертью. Пусть сожгут его на костре!»

И вот развели высокий костер, схватили Торум-пуха и бросили в огонь, в самую его середину. Целый день бушевало пламя да целую ночь полыхало. К утру костер прогорел. Пришли люди посмотреть, что осталось от Торум-пуха, и увидели, что на месте кострища разлилось большое озеро, а по водной глади плавает белоснежный молодой гусь.

Узнав о том, сказал Нуми-Торум: «Изменил мой сын свое обличье, но это его не спасет. Раз не сгорел он в огне, пусть погибнет от стрелы, пущенной из лука!» Собрались на берегу озера лучшие стрелки, засвистели в воздухе острые стрелы, но ни одна не попала в белого гуся.

Взмахнул гусь широкими крыльями, пролетел над водой, опустился на берег и снова обрел человеческий облик. Пошел Торум-пух в дом мужа, женой которого он прельстился, и сказал: «Я виноват перед тобой! Давай померяемся силами в честном бою. И если мне суждено умереть от твоей руки, так тому и быть». Стали они бороться. То один к победе близок, то другой. Но в конце концов обхватил Торум-пух противника руками и сжал так крепко, что тот бездыханным упал на землю.

Узнал об этом Нуми-Торум, призвал к себе сына и сказал: «Ты убил небесного духа! Отныне нет тебе места на небе! Отправляйся в Средний мир, где живут люди, живи вместе с ними. А я не хочу тебя больше видеть!»

Спустился Торум-пух на землю, увидел людей. А тем тогда плохо жилось: зимой страдали они от холода, летом – от зноя, голодали, умирали от разных болезней. Пожалел их Торум-пух, начал учить их добывать огонь и строить жилища, охотиться и ловить рыбу, шить одежду, варить пищу, лечить болезни. Зажили люди лучше, чем прежде, и в благодарность стали почитать Торум-пуха больше, чем его великого отца.

Не по нраву пришлось это Нуми-Торуму. Выглянул он из небесного оконца, крикнул громовым голосом: «Слушайте, люди! Скоро уничтожу я весь человеческий род!»

Испугались люди, бросились к Торум-пуху, упали перед ним на колени и стали молить: «Спаси нас от гнева твоего отца! Мы принесем семь пестрых коней и семь черных лисиц, семь чаш золота и семь шелковых ковров. Отдай их Нуми-Торуму и упроси его нас не губить!»

Не хотелось Торум-пуху встречаться с отцом, но делать нечего. Взял он подарки, поднялся на небо, вошел в золотой дворец, поклонился Нуми-Торуму и сказал: «Отец! Мой народ шлет тебе семь пестрых коней и семь черных лисиц, семь чаш золота и семь шелковых ковров и просит не причинять ему зла!» Гневно воскликнул Нуми-Торум: «Твой народ перестал почитать меня и должен быть за это наказан! Через семь дней на землю обрушится огненный потоп, и все люди погибнут!» Тут уж разгневался Торум-пух: «В твоей воле совершить злое дело. Но я сумею защитить их!»

Он спустился на землю, собрал людей и сказал им, что через семь дней Нуми-Торум обрушит с неба огненные воды, но они не должны бояться.

Прошло шесть дней. На седьмой небеса потемнели, огненный поток пронесся по ним и с ревом обрушился вниз. Однако на землю не пролилось ни единой капли. Удивился Нуми-Торум, выглянул в оконце, чтобы посмотреть, куда делись низвергнутые им огненные воды и увидел, что Торум-пух подвесил между небом и землей огромное медное корыто и грозный поток плещется в нем.

Больше огненных вод у Нуми-Торума не нашлось, так что род людской не погиб и до сих пор живет на земле.

Мифы о Великом потопе известны многим народам, обычно в них рассказывается о гибели прежнего мира и появлении на его месте нового, поэтому их относят к мифам творения. Однако герой хантыйского мифа Торум-пух сумел предотвратить гибель мира и сохранить его в первозданном виде.

Божественная триада

Как уже говорилось, пантеон обских угров возглавляет триада богов – хозяев Верхнего, Среднего и Нижнего миров.

Имя владыки небес Нуми-Торум обычно переводится как «Верховный бог», однако слово «торум» имеет и другие значения: «небо», «погода» и даже «вселенная». Нуми-Торума представляли в облике величественного старца в золотой одежде. Из вышеприведенных мифов следует, что он обитал на небе в великолепном дворце и через особое отверстие наблюдал за всем, что творится в мире. Через него на железной цепи или в золотой люльке он спускал на землю небожителей или поднимал земных героев.

Жена (иногда сестра или мать) Нуми-Торума, хозяйка Среднего мира, у хантов носит имя Калтась-ими, у манси – Калтащ-эква. Калтась-ими – посредница между земным и небесным мирами. Изначально она жила на небе, и ее косы свисали до земли. По одной косе поднимался соболь, по другой спускался бобр. Но как-то раз Нуми-Торум разгневался на жену и сбросил ее на землю. С тех пор она живет у подножия семиствольной священной березы и может принимать облик гусыни или зайчихи.

Примечательно, что ханты указывают точное место ее обитания. Согласно народному поверью, спустившись с неба, Калтась-ими поселилась на берегу протоки в березовой роще неподалеку от деревни Калтысъяны, где до сих пор существует ее святилище. Л. В. Кашлатова, собиравшая о нем информацию в период с 1994 по 2013 год, пишет: «В Калтысъянах ныне никто не проживает, но до сих пор сюда приезжают люди для того, чтобы выразить свое почтение богине»[5]. Там находится антропоморфное изображение Калтась-ими, установленное в священной постройке – уре, маленьком домике, дверца которого открывается во время проведения обряда. Нынешний хозяин – хранитель этого места, В. И. Лысков, рассказывает: «Иногда мне кажется, что она – богиня – наблюдает за нами, все ли мы правильно делаем. Когда был молодой, мне было жутко, я побаивался смотреть в сторону уры»[6].

Гусь. Игрушка. Первая четверть XX в.

ГАУК НСО «НГКМ»

Калтась-ими почиталась как покровительница рождений. Она давала младенцу душу, определяла его судьбу и отмеривала срок жизни.

Завершает триаду богов владыка Нижнего мира Кынь-лунк. Как уже говорилось, он был братом Нуми-Торума и изначально жил на небе, но братья поссорились, и Нуми-Торум отправил его в подземный мир. Кынь-лунка представляли в образе мрачного старика с заостренной кверху головой, одетого в черную шубу. В подземном мире он живет во дворце, ему подчинены злые духи и духи болезней, которых он через особые дыры выпускает на землю, чтобы вредить людям. В царство Кынь-лунка отправляются души умерших.

Подземный мир противоположен земному. В одной из мифологических сказок герой попадает в царство мертвых, где встречает своего умершего друга, который рассказывает ему о жизни там: «Когда у вас день – у нас ночь, когда у вас ночь – у нас день. Сейчас у нас стемнеет – это считается день»[7].

Поскольку Нуми-Торум и Кынь-лунк – антагонисты, олицетворяющие доброе и злое начала, в мифологических сказках их часто называют богом и чертом.

Однажды пришел черт к богу и просит: «Подари мне то, о чем я тебя попрошу». Отвечает бог: «Если у меня есть то, что тебе нужно, – подарю». Говорит черт: «Нужны мне солнце и луна». Не хотелось богу расставаться с небесными светилами, но, раз уж пообещал, пришлось отдать.

Унес черт солнце и луну к себе домой, и на земле наступила тьма. А черт только и рад – в темноте-то легче злые дела творить.

У бога был сын. Говорит он отцу: «Напрасно отдал ты светила черту. Забери их обратно». Отвечает бог: «Как же я это сделаю? Нехорошо подаренное отбирать». – «А ты попроси у него в ответ что-нибудь такое, чего он тебе дать не сможет».

Задумался бог. Думал, думал и надумал. Отправился он в гости к черту. Приготовил тот угощенье, сели они за стол. У черта в доме сияют солнце и луна. А там, где свет, там и тени. Вот и говорит бог: «Я подарил тебе солнце и луну, а ты за это подари мне свою тень». Стал черт тень ловить, да как ее поймать! Так что вернул он богу солнце и луну, и стало на земле светло, как прежде.

Сыновья Нуми-Торума

Особый разряд божеств в пантеоне обских угров представляют сыновья Нуми-Торума, которым Великий бог поручил управлять земными делами. Он разделил между ними территории, поэтому сыновья Нуми-Торума почитаются как боги – хозяева определенных местностей.

Первый из них – Ай-ас-Торум у хантов или Сяхыл-Торум-ойка у манси, хозяин Малой Оби, – почитался также как божество грома. Он живет среди темных туч, ездит в повозке, запряженной оленями с бивнями мамонтов вместо рогов, и развозит воду. Когда олени сбиваются с шага, вода расплескивается, и на земле идет дождь, а когда Ай-ас-Торум стегает их вожжами, сверкает молния. Ай-ас-Торум считался также защитником от злых духов – в них он мечет огненные стрелы.

Коробка. Начало XX в.

ГАУК НСО «НГКМ»

Второй сын Нуми-Торума – Ас-ях-Торум – хозяин верхнего течения Оби, «Обский старик». Он распоряжается пушными зверями и рыбой, может принимать облик чайки или человека на белом коне.

Третий сын – Нёр-Торум (у манси Нёр-ойка), «Гора-старик», – божество Уральских гор, хранитель их богатств, покровитель оленей. Нёр-Торум живет на священной горе Ялпын-нёр на берегу озера Ялпын-тур. Покушающихся на его богатства он обращает в камень.

Четвертый сын – Аутья-отыр – хозяин реки Аут. Он живет в заливе – Обской губе и распоряжается морской рыбой.

Пятый сын – Полум-Торум (у манси Топал-ойка) – бог реки Пелым. Его священным деревом почиталась старая береза, в которую он мог превращаться.

Шестой сын Тайт-котль-Торум – бог реки Средняя Сосьва, воинственный богатырь.

Седьмой, младший, сын Нуми-Торума – Мир-сэвити-хо (у хантов) или Мир-суснэ-хум (у манси) – «Владыка, наблюдающий за миром». Это один из самых почитаемых богов обских угров. Каждую ночь Мир-сэвити-хо объезжает Средний мир на золотом коне с серебряными копытами, проверяя, все ли там в порядке. Он доносит до людей распоряжения своего отца Нуми-Торума и выслушивает их просьбы, которые передают ему шаманы. Рядом с чумом шамана ставили четыре металлические тарелки, чтобы конь Мир-сэвити-хо мог встать на них копытами.

Конь как атрибут этого божества не случаен. Еще до нашей эры в земли обских угров с юга пришли племена кочевников-коневодов. Они слились с местным населением и утратили коневодство. Существует гипотеза, что Мир-сэвити-хо изначально был их божеством и является родственным иранскому Митре, один из эпитетов которого – «озирающий всю землю».

Священное сказание о Мир-сэвити-хо, совершившем путешествие в царство мертвых и вернувшемся, считается главным хантыйским мифом. Примечательно, что царство мертвых, по представлениям хантов, имело вполне реальную географическую привязку: душа умершего уплывала вниз по Оби к морю, где возле мыса Хом находилось отверстие, ведущее в Нижний мир.

Сын великого Нуми-Торума – Мир-сэвити-хо, Владыка, наблюдающий за миром, жил на земле, сотворенной его отцом. Жил он со своею женой, прекрасной, как белая гусыня. Родилась у них дочь, невестой выросла. Приготовили родители ей приданое, стали сватов ждать. Да только явились к ним не сваты, а посланцы смерти. Приплыли на берестяной ладье из холодного края, со стороны темноводного Северного моря, метнули в девушку стрелу с наконечником меньше древесного листа, меньше рыбьей чешуйки – и умерла дочь Мир-сэвити-хо, Владыки, наблюдающего за миром.

Плачут отец с матерью зимними ночами, горюют летними днями. Много времени так прошло.

Однажды говорит жена Мир-сэвити – хо: «Муж мой, Владыка, наблюдающий за миром! Сколько бы мы ни плакали, как бы ни горевали, наша дочь не вернется. Может быть, нам суждено прожить еще долго, а ты перестал ходить на охоту и ловить рыбу. Наши запасы скоро закончатся, что мы тогда станем есть?»

Отвечает Мир-сэвити-хо: «Правду ты говоришь – нельзя печалиться вечно, надо добывать себе пропитание. Накуплю-ка я разных товаров и поеду торговать в далекие края».

Вот нагрузил он двое саней товаров, запряг коней и стал прощаться с женой. Сто раз обменялись они поцелуями в нос, сто раз поцеловали друг друга в ухо.

Пустился Мир-сэвити-хо в путь. Едет Владыка, наблюдающий за миром, вдоль многоводной Оби. Заехал в далекий край, где впадает светлая Обь в темноводное Северное море, туда, куда не добираются даже лоси. Летнее утро здесь как осенний вечер, летний вечер как зимняя ночь.

Стоянка хантов у села Обдорского Тобольской губернии. У чума олени, частью запряженные в сани. 1920–1930-е гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

Видит Владыка, наблюдающий за миром: едет ему навстречу оленья упряжка. Резво бегут олени, белые, как небесный лед. Погоняет их человек в парке[8] белее снега. Остановился он возле Мир-сэвити-хо и говорит: «Здравствуй, Владыка, наблюдающий за миром! Кто напел, кто насказал тебя в наши края?»

Отвечает Владыка, наблюдающий за миром: «Я купец, приехал торговать дорогим товаром». Говорит оленный человек: «Дома у меня есть много шкур красного зверя, много мехов черного зверя. Отдашь за них свой товар?» Согласился Мир-сэвити-хо.

Поехал оленный человек вперед, Мир-сэвити-хо следом. Подъехали к дому. Встретили их старый отец оленного человека[9] и молодая жена. Смотрит Мир-сэвити-хо – это же его покойная дочь. Спрашивает оленный человек: «Признал? Моя жена – твоя дочь, а я, стало быть, твой зять». Обнялись они все трое и на радостях заплакали.

Остался Мир-сэвити-хо погостить в доме зятя.

Сколько прошло дней, сколько ночей – кто сосчитает?

Однажды сказал Мир-сэвити-хо, Владыка, наблюдающий за миром: «Хорошо мне живется в вашем доме, но есть у меня своя земля, озаренная солнцем, освещенная луной. Есть своя река – светловодная Обь. Есть у меня жена, данная мне Нуми-Торумом, – одна на всю жизнь. Я хочу вернуться домой».

Покачал зять головою и говорит: «Кто попал в нашу землю, недоступную даже лосям, тот не возвращается». Но Мир-сэвити-хо ответил: «А я вернусь!»

Тяжело вздохнул зять и сказал: «Раз ты так решил, дам я тебе своих оленей. Но будет погоня – ринутся за тобою вслед злобные духи. Чтобы уйти от них, оборви на оленях вожжи. Шесть вожжей оборви, но берегись оборвать седьмую. Может, тогда доедешь ты до своего дома. А может, и нет…»

Простился Мир-сэвити-хо с дочерью, зятем и сватом, сел на нарты и пустился в путь. Дочь подарила ему на память шапку, опушенную мехом черного зверя.

Резво бегут олени, белые, как небесный лед. Вдруг слышит Мир-сэвити-хо за спиной топот погони. Мчатся за ним злобные духи, воют страшными голосами: «Будь проклят твой отец и все твои предки! Кто побывал в мире мертвых, тому нет пути в мир живых!» Оборвал Мир-сэвити-хо пару вожжей – отстала погоня.

Дальше бегут олени. Снова послышался за спиною злобный вой. Оборвал Мир-сэвити-хо вторую пару вожжей – ушел от второй погони.

Вот уже посветлело впереди, повеяло теплым ветром. Но снова мчится за Мир-сэвити-хо погоня. Оборвал он третью пару вожжей, а злобные духи не отстают – вот-вот настигнут.

Хоть и помнил Владыка, наблюдающий за миром, запрет зятя, да нарушил его – оборвал седьмую вожжу. И тут все исчезло из его глаз, не стало ни земли, ни неба.

Много времени прошло или мало – очнулся Мир-сэвити-хо. Видит землю, освещенную солнцем, озаренную луной, да только солнце светит не по-земному, и луна не такая, как видится с земли.

Олени стоят, уткнувшись носами в снег. Думает Владыка, наблюдающий за миром: «Что толку оставаться на месте? Поеду вперед, авось куда-нибудь приеду».

Стал он погонять оленей. Но вдруг заговорили они языком хантыйского человека: «Ты оборвал седьмую пару вожжей – разорвал силу наших ног. Не можем мы больше бежать. Иди теперь пешком, отыщи семь берез, растущих от одного корня, обойди вокруг них семь раз, а потом возвращайся сюда. Тогда наши ноги снова обретут силу».

Отправился Мир-сэвити-хо искать семиствольную березу. Долго шел. Когда видел снег – вспоминал зиму, когда попадал под дождь – думал о лете.

Наткнулся на трухлявый пень, пнул его ногой. Вдруг выскочила из-под пня старуха, белая, как заячья шкурка[10], и закричала: «Будь проклят твой отец и все твои предки! Ты разрушил трубу моего чувала!» Отвечал ей Владыка, наблюдающий за миром: «Я не хотел причинить тебе зла. Как я мог догадаться, что это не трухлявый пень, а труба твоего чувала?»

Тогда старуха сказала: «Ну, коли ты не со злом пришел, будь моим гостем».

Протиснулся Мир-сэвити-хо через низенькую дверь, оказался в старухином доме. Так велик ее дом, что не видать стен, так высок, что не видать крыши. Ходят по дому красные звери – светлые дни, ходят черные звери – темные ночи.

Усадила старуха Мир-сэвити-хо за стол, накормила, напоила, стала расспрашивать. Поведал ей Владыка, наблюдающий за миром, что ищет он семиствольную березу. Сказала старуха: «Она растет возле моего дома», взяла его за руку и отвела к березе. Обошел Мир-сэвити-хо семь раз вокруг семиствольной березы да пустился в обратный путь.

Пришел на то место, где оставил оленей. Видит – олени повеселели. Сел на нарты – и они побежали. Летят из-под их копыт комья снега величиной с черпак и куски льда величиной с чашку.

Вот достиг Мир-сэвити-хо своей земли, озаренной солнцем, освещенной луной. Остановил оленей у дверей дома. Спрыгнул с нарт, сказал: «Спасибо вам, олени, белые, как небесный лед! Теперь возвращайтесь в свой край, к темноводному Северному морю!»

Развернулись олени и убежали. А Мир-сэвити-хо, Владыка, наблюдающий за миром, вошел в дом.

Сидела там его жена, шила парку из оленьего меха. Приветствовал ее Мир-сэвити-хо: «Здравствуй, жена!» Но не подняла та головы, не взглянула на мужа. Рассердился Мир-сэвити-хо, затопал ногами: «Будь проклят твой отец и все твои предки! Долго ли меня не было, а ты меня уже позабыла!»

Потерла жена ухо и сказала: «Звенит у меня в ухе, верно, вспоминает меня кто-то из умерших». И понял Мир-сэвити-хо, что не видит и не слышит она его.

Вспомнил тут он, что на нем шапка, опушенная мехом черного зверя, которую подарила ему дочь в царстве мертвых, и подумал: «Может, из-за этой шапки не видит меня жена?» Вышел наружу, снял шапку и снова вошел.

Меньшее расстояние он прошел, большее жена пробежала. Обнялись они, сто раз поцеловали друг друга в нос, обменялись сотнею поцелуев в ухо.

Стали жить, как жили раньше.

Но однажды Нуми-Торум прислал письмо, написанное на золотой бумаге, и повелел Мир-сэвити-хо не мешкая отправляться на дальний священный мыс, омываемый светлыми обскими водами, туда, где цветут сочные травы, где весенний глухарь роняет перо. Обернулся Мир-сэвити-хо белым гусем, а его жена – белой гусыней, взмахнули они широкими крыльями, полетели над светловодной Обью. Вот достигли они священного мыса, приняли вновь человеческий облик. Смотрят – спустил Нуми-Торум с неба лиственницу с золотыми корнями и золотыми ветвями, а на ее вершине поставил золотой дом, подобный красивому городу.

В доме-городе много разных людей, и радуются они Владыке, наблюдающему за миром, славят его веселыми голосами, несут ему богатые дары.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Алексеев М. П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей: введение, тексты и комментарий: XIII–XVII вв. Иркутск, 1941.

Вернуться

2

Хорей – шест, при помощи которого погоняли оленей.

Вернуться

3

Мифы, предания, сказки хантов и манси. М., 1990. С. 54.

Вернуться

4

Мифы, предания, сказки хантов и манси. М., 1990. С. 60.

Вернуться

5

Кашлатова Л. В. Женский пантеон обских угров. Тюмень, 2017.

Вернуться

6

Кашлатова Л. В. Женский пантеон обских угров. Тюмень, 2017. Поколения рода Лысковых являются хозяевами – хранителями святилища уже более ста лет.

Вернуться

7

Мифы, предания, сказки хантов и манси. М., 1990. С. 186.

Вернуться

8

Парка – одежда из оленьих шкур. Женские парки были распашными, их полы соединялись завязками; мужские глухими и надевались через голову.

Вернуться

9

Отец незнакомца не назван в мифе по имени, но, несомненно, это владыка подземного царства Кынь-лунк.

Вернуться

10

Старуха, живущая близ семиствольной березы, – богиня земли Калтась-ими.

Вернуться