Виктория Хант, Виктория Лукьянова
Сердце короля стужи

Пролог

В эту ночь замок не спал. Наполненный светом фонарей и зажженных свечей, шумом голосов и гулких, быстрых шагов, он был похож на муравейник, на который наступил копытом конь. Впрочем, слуги, которые бегали с этажа на этаж, заглядывали во все комнаты и каморки, звали и качали головой, когда спрашивали, нашли ли они хоть какой-то след, себя так и чувствовали: напуганными муравьями, которым во что бы то ни стало нужно отыскать и вернуть в свою комнату пропавшую девушку.

– Вы нашли? – послышался грозный голос лорда, который встав у подножья лестницы, смотрел на взмыленную прислугу.

– Простите, милорд, – покачал головой мужчина. У него не было добрых вестей.

– Тогда не стойте на месте! Продолжайте искать!

– Да! – эхом прозвучали голоса напуганных слуг.

Поиски продолжались еще несколько часов.

Вести пришли под утро. Небо было еще серым, с медленно плывущими тяжелыми, синими тучами, из которых, как назло, сыпал снег, укрывающий замок белым, плотным покрывалом.

Кутаясь в плащ, лорд пробирался через сугробы, стараясь идти по чужим следам. Здесь уже собрались слуги, у некоторых были факелы. Поэтому место было достаточно хорошо освещено, чтобы сразу понять – случилось ужасное происшествие.

– Пропустите, – рыкнул мужчина, пробираясь через толпу слуг. Те махом расступились, пропуская вперед господина.

Мужчина вошел в круг и увидел то, что они искали всю прошлую ночь.

Снег уже успел укутать, как одело ее хрупкое тело. Но слуги осторожно разгребали белые хлопья, обнажая изломанное тело девушки.

Лорду не нужно было приближаться к ней, чтобы понять – они опоздали. Да и навряд ли смогли бы спасти ее. Он видел перед собой ту, кого еще днем ранее сопровождал в большую столовую, чтобы вместе отобедать. С ней он говорил после обеда, успокаивая и обещая, что ничего плохого не случится. Ей лишь нужно доверять ему.

Теперь же ее тело было мертвенно бледно, на лице застыл страх, а последний взгляд был устремлен в небо. В безмолвное, холодное небо.

– Милорд, милорд, – послышались тихие перешептывания, и мужчине пришлось обернуться, чтобы встретиться взглядом с тем, кому бы лучше не видеть произошедшего.

– Лучше вернись в замок. Я обо всем позабочусь, – вполголоса произнес мужчина, внимательно следя, как второй лорд медленно проходил мимо слуг. Он смотрел на изуродованное тело своей супруги и молчал. – Церемонию прощания проведем утром.

– Отнесите ее в склеп, – послышался пусть и тихий, но уверенный и не терпящий возражений голос второго лорда.

– Но… нам нужно…

– Она сама выбрала этот путь, – отрезал второй лорд и отвел взгляд от мертвой супруги. – Никаких церемоний. Просто похороните ее рядом с другими в семейном склепе.

Отдав приказ, лорд ушел, так больше и не взглянув на ту, которая когда-то обещала любить его и никогда не покидать. Она предала его. Так зачем ему теперь проливать по ней слезы?

Хозяин замка ушел, оставляя за собой молчаливых слуг и утопающие в снегу следы.

Проводив его взглядом, лорд произнес, обращайся к слугам:

– Вы слышали повелителя. Выполняйте.

Часть 1. Отвергнутая невеста. Глава 1

– Прошу вас, перестаньте вертеться. Иначе я могу вас уколоть, – взмолилась швея и, угрожающе сверкая иголкой, зажатой между пальцев, взглянула на девушку, которая никак не могла найти себе места.

Элеа резко выпрямилась и закусила губу. Она старалась не двигаться, но давалось ей это тяжело. Элеа хотела кружиться, смеяться, взять швею за руки и, оттолкнув корзину с нитками, увлечь ворчливую помощницу в озорной танец. Но она продолжала покорно стоять и старалась не шевелиться, хотя то и дело ловила себя на мысли, что начинает отстукивать каблучком примитивный мотивчик.

Швея что-то пробурчала и, вооружившись булавками, принялась подгонять подол новенького платья, сшитого для Элеи специально к сегодняшнему дню. После примерки оказалось, что девушка чуть-чуть похудела, отчего швее пришлось срочно поправлять платье, а там нашлись еще едва заметные для простого глаза огрехи, которые тоже нужно срочно исправлять. Ведь сегодня, как сказала леди Таиса Торнтон, особенный день для Элеи. Все должно было быть великолепно.

– Долго еще? – прошептала девушка, разглядывая свое отражение в зеркале. На нее смотрела, нахмурившись, высокая худенькая девушка со светлыми волосами, собранными на затылке в узел и подвязанный широкой лентой. Губы у девушки кривились от нетерпения, глаза метались от швеи и ее корзины к бусинкам и кружевам, которыми было украшено новенькое платье.

– Еще минуточку, – ответила швея, вынимая булавки из подола. – Что ж вы так похудели, милочка? Небось волнуетесь?

Элеа тихо хмыкнула. Да, она волновалась, ведь повод был важный. И все же она не считала себя слишком уж худой. Это швея ошиблась с мерками, не иначе.

Выдохнув, девушка позволила швее закончить работу, а сама задумалась над тем, что же ожидает ее сегодня. Элеа родилась в знатной и уважаемой семье. Единственная дочь, гордость и любимица, она никогда ни в чем не нуждалась, но Элеа долгое время даже подумать не могла, на какие жертвы шли ее родители, чтобы дать девочке достойную ее положения жизнь. Род Элеа был таким же древним, как и королевский род, да вот только от прежнего богатства, которым владела семья Элеи, увы, ничего не осталось.

Девушка понимала, что теперь все зависит от нее. И если сегодня произойдет то самое важное событие, о котором судачили аристократы и прислуга, да, кажется, все королевство, Элеа сполна вернет своей семье и богатства, и прежнее влияние.

Теперь все зависело от нее.

Сглотнув, девушка взглянула на свое отражение и попыталась улыбнуться, да вот только улыбка у нее получилась вымученная, болезненная.

Нет, так дело не пойдет. Элеа тряхнула головой, и лента, что поддерживала волосы, убранные в узелок на затылке, развязалась и упала на пол. Следом на плечи девушки опустились тяжелой волной светлые шелковые локоны, мерцающие в свете полуденного солнца.

Так Элеа нравилась себе больше. Казалось, когда она могла позволить себе не собирать волосы в тугие прически, подвязанные широкими лентами, она чувствовала себя свободной, не обремененной семейным долгом и строгими правилами, которые царили среди аристократии.

– Ну вот, я закончила, – сказала швея, вставая с пола и отодвигая корзину с булавками и нитками. – Вы великолепны.

Элеа улыбнулась. Ей нравилось новое платье. Кажется, матушке пришлось продать свою коллекцию книг, чтобы оплатить новый счет.

Девушка опять вздохнула.

Ну вот, она вновь думала о долге.

– Благодарю, – сказала она, осторожно разглаживая платье. Элеа надеялась, что ей удастся произвести хорошее впечатление, и сегодня, когда состоится бал года, никто не сможет оторвать от нее восторженных взглядов.

Особенно он.

Элеа улыбнулась, и теперь ее лицо светилось от счастья. Стоило девушке подумать о нем, как на ее сердце становилось легко, а душа пела. Вот Элеа и хотела танцевать, да новое платье не позволяло ей сделать и лишнего шага. Вдруг Элеа случайно наступит на подол или оторвется ленточка с бусинками? Матушка будет громко вздыхать и отсчитывать новые монеты, чтобы швея вновь поправила идеальное платье для особенного бала.

В тот же миг, когда девушка только об этом подумала, дверь без стука отворилась и в комнату вошла, нет, скорее даже вплыла, леди Таиса. Она была тонкой как тростинка, бледной и всегда с зачесанными в высокую прическу волосами, отчего казалось еще выше, чем была. Кажется, как-то кто-то при дворе назвал леди Таису жердью, на что матушка никак не отреагировала. Элее нравилось, что ее мама может держать лицо даже тогда, когда кто-то ее оскорбляет.

Она была несгибаема и непоколебима, когда дело касалось семьи. Леди Таиса не позволяла себе слабостей, чего требовала и от остальных. Она гордилась своей семьей, именем и положение в обществе, даже несмотря на то, что общество с пренебрежением относилось к их семье.

Отогнав прочь непрошеные мысли и улыбнувшись, Элеа приветствовала матушку реверансом. Та обошла дочь, и ее шаги едва ли были слышны. Лишь шуршала парчовая юбка.

– Великолепно, – заключила леди Таиса, встав напротив дочери.

Швея, на которую госпожа даже не взглянула, тихонечко выдохнула. Элеа понимала, отчего швея так беспокоилась. Ее труды стоили приличных денег, и все же она уступала в своем мастерстве портнихам, которые обшивали королевский дом.

– Можете быть свободны, – сказала леди Таиса все тем же лишенным эмоций голосом.

Швея глубоко склонилась и, подхватив корзину, молча покинула комнату. Элеа знала, что швея спустится на первый этаж, где ее будет поджидать экономка. Та вручит женщине небольшой кошель с остатками монет, и швея, припрятав свой заслуженный заработок, покинет дом лорда и леди Торнтон, отправившись в свою небольшую мастерскую на окраине города. Лучшие портнихи работали на улице Тканной. Те, кому повезло меньше, трудились в Переулке Подмастерьев.

Леди Таиса вновь обогнула по большому кругу дочь, тихо шурша нижними юбками. Элеа боялась пошевелиться. Вдруг ее матушке что-то да придется не по вкусу. Она не хотела, чтобы вернулась швея и принялась переделывать наряд. Большей пытки стоять смирно и потеть в тяжелом платье посреди разгара дня она не стерпит. Ей бы снять вечерний наряд и ополоснуться в прохладной воде. Да пока матушка не разрешит, Элеа даже не пошевелится. Она и дышать-то боялась, пока леди Таиса вновь не остановилась напротив нее. Теперь взгляд матери был направлен на лицо дочери.

– У тебя красивые губы, – сказала она, доставая из кармашка на юбке миниатюрный веер. Дважды обмахнувшись, продолжила говорить: – Подчеркнем их помадой. А вот что делать с твоими глазами, ума не приложу.

Элеа сглотнула.

Всё, чего она хотела сейчас, – так прохладной воды, которая омыла бы пылающие щеки.

– Думаю, чуть-чуть чернильных красок и блеска.

Элеа поморщилась. В моде нынче были черные полоски-стрелки, которые все уважаемые леди рисовали кистями и специальными красками. Элеа же была светлокожей и голубоглазой девушкой, на которой такие полоски казались грязными кляксами. Но она промолчала, ведь матушка пока не давала ей слова.

– И волосы нужно будет уложить чуть выше обычного. Пожалуй, передам Глори, чтобы использовала подушечки. И да, побольше заколок. Те, с жемчугом.

Элеа тихонечко выдохнула. Стоило ей представить эту тяжеленную громоздкую прическу, как тут же зачесалась голова. Но она одернула себя, заставляя слушать матушку и не тянуть руки вверх, чтобы почесаться.

– И еще, – леди Таиса подошла к дочери. Ее острый носик дважды дернулся. – Прими ванну с розовым маслом. Твоя кожа должна благоухать цветами. Пока же от тебя пахнет как от конюха.

Элеа едва не поперхнулась воздухом. Да, она вспотела в этом дурацком платье, но матушке стоило об этом подумать, прежде чем заставлять полностью одеваться, чтобы подправить лишь подол, который был достаточной длины, да у матушки всегда было свое мнение.

– Хорошо, – тихонечко пропищала Элеа, чувствуя, как по спине скатились градины пота. Если она не снимет платье сейчас же, то вымокнет в нем насквозь. Или лишится сознания от духоты.

Леди Таиса махнула рукой и пошуршала юбками в сторону двери. Элеа было уже потянулась к шнуровке, как леди Таиса резко обернулась и укоризненно глянула на дочь.

– Жди, когда придет Глори. Пусть она поможет тебе снять платье, иначе ты что-нибудь да испортишь своими кривыми пальцами.

Элеа застыла на месте. Она любила матушку всем сердцем, но порой та была слишком жестока к ней. Но Элеа успокаивала себя мыслью, что матушка просто беспокоится. Ведь сегодня всё семейство Торнтон было на взводе. Вот-вот случится долгожданное событие, и ничто не должно помешать ему произойти так, как было задумано.

Возвращение верной служанки не заставило себя долго ждать. Дверь скрипнула и в комнату заглянула Глори.

– Ну наконец-то! – воскликнула Элеа, чувствуя, как ее ладошки зачесались, а в легких почти не осталось воздуха. – Поскорее сними это с меня.

– Сейчас-сейчас! – протараторила служанка, подбегая к молодой леди Торнтон. – Что она сказала?

– Потом. Все вопросы потом. Просто сними это с меня немедленно!

Элеа уже не чувствовала себя в безопасности. У нее перед глазами закружилась комната, а по коже поползли ледяные капли пота.

– Секундочку, – прошептала Глори и наконец-то расправилась с последними пуговками. Стоило платью соскользнуть с тела девушки, как та опустилась на пол и тяжело задышала. Глори немедленно убрала наряд подальше и протянула Элее веер.

– Ты меня спасла.

Глори присела напротив и улыбнулась. Элеа, продолжая обмахиваться веером, взглянула на верную помощницу. У той было веснушчатое лицо и волосы с медным оттенком. Элеа порой завидовала необычному цвету волос помощницы. Вот бы и ей такую забавную, притягательную внешность. Но Элеа была дочерью своих родителей, и уж очень походила на мать – худая и бледная, она олицетворяла аристократию. У Глори же, наоборот, были пухлые щечки и озорной взгляд.

– И что она сказала? – спросила Глори, приложив ладонь к губам так, будто боялась, что ее вопрос может услышать кто-то посторонний.

Элеа сложила веер и закатила глаза.

Глори фыркнула и рассмеялась.

– Всё настолько плохо?

– Нет, – Элеа покачала головой. – Ей всё понравилось.

– Значит, все плохо. – Глори опустила голову. Из-под чепчика выбилась рыжая прядка.

Элеа вздохнула. Призадумавшись, она согласилась, что настроение у ее матушки было чересчур спокойным, она не заставила швею что-либо перешивать, да и саму Элею почти похвалила.

Разве что…

– Она сказала, чтобы я приняла ванну с розовым маслом.

Глори поморщилась.

– Да, ванна вам точно не повредит.

– А ты попробуй поносить такое платье, да еще в такую жару!

Глори хихикнула, и Элеа, которая только ощутила приливший к щекам жар, рассмеялась в ответ.

– Да, ванна мне точно не повредит, – и она принюхалась к собственной коже. – И немного розового масла.

– А я позабочусь о вашем платье, леди Торнтон, – деловито сообщила Глори, поднимаясь с пола. – Сбрызну его парой капель цветочных духов и, пожалуй, – она задумчиво глянула на бальный наряд, – верну пуговки на место.

– Глори!

Та хмыкнула, самодовольно вздернув курносый носик.

– Вы же не хотите шлепнуться в обморок из-за духоты? Это платье, уверяю вас, станет вашей могилой, если мы позволим пуговкам остаться там, где они сейчас есть.

– Ох, если тебя услышала бы матушка.

– У нее случился бы приступ.

Девушки переглянулись. Элеа знала, что всегда может доверять своей верной помощнице, поэтому кивнув, она приложила ладонь к губам и прошептала:

– Только сделай так, чтобы матушка не заметила.

– Уверена, она ничего не поймет, – подмигнув, Глори подхватила платье и понесла его в гардеробную, где намеревалась тихонечко и скрытно ото всех привести вечерний наряд в порядок.

Выдохнув, Элеа поднялась с пола, и еще раз обмахнувшись веером, направилась в ванную комнату. Пожалуй, от нее действительно неприятно пахло, и вода с душистым мылом помогла бы избавить от пота. Элеа хотела верить, что во всем виновата жара, а не потому, что она очень нервничала перед предстоящим балом.

Ведь именно сегодня свершится то, что девушка ждала последние два года.

Улыбнувшись своим фантазиям, на миг прикрыв глаза, она увидела, как кружится в танце с самым прекрасным юношей на свете. Именно он, а никто иной, вскоре станет ее возлюбленным супругом.

Долг превыше всего. Но не стоит забывать о любви.

И как же хорошо, когда все складывается так удачно.

Глава 2

– Не сутулься, Элеа, – прошипела сквозь зубы леди Таиса и подтолкнула дочь в спину, чтобы та выпрямилась и наконец-то сделала шаг вперед.

Элеа едва не вскрикнула, когда матушка толкнула ее. Она с трудом верила, что ее родительница так сильно взволнована предстоящим событием, что на секунду потеряла контроль над эмоциями и позволила грубо толкнуть дочь. С другой стороны, Элеа чувствовала то же самое.

Ведь сегодня вечером произойдет то самое событие, о котором в последнее время шептались все подряд. Тут грех не поверить, что оно случится на самом деле. Вот и Элеа, как и ее матушка, да и отец тоже верили, что сегодня наследница семьи получит долгожданное предложение. Долгожданное для Элеа, а для семьи выгодное. Ведь с колечком на пальце наследницы ее семья наконец-то выберется из тени и вернет себе прежнее расположение общества и, конечно же, богатства.

– Голову держи прямо, но смотри в пол, – шептала леди Таиса, прикрывая рот веером. Несмотря на то что вечером обычно становилось прохладно, когда солнце клонилось к закату, в бальном зале дворца все так же было душно. – Не говори, пока тебя не спросят. Отвечай только на вопросы и постарайся не нести чушь.

– Матушка, я все помню, – робко пробормотала Элеа, ощущая, как по спине вновь потекли капли пота.

В этот раз платье не давило на грудную клетку, ведь Глори сдержала слово и поправила наряд так, что леди Таиса не заметила изменений, а Элее не угрожал обморок от удушья. И все же в бальном зале было душно, да так, что Элеа едва ли могла насладиться хрустальными люстрами, в которых горели тысячи свечей. Или длинным столом, на котором были подготовлены угощения для гостей бала.

Элеа не смотрела на припудренные лица аристократии, не обращала внимания на музыкантов, готовящихся к началу праздника, и, конечно же, вполуха слушала поучения матери, тогда как сама то и дело, когда матушка не видела, поглядывала по сторонам в поисках того самого, ради кого она готова была терпеть все невзгоды, и даже это ужасно платье.

– Угощения со стола не бери.

Это означало, что матушка не хочет думать, что они настолько бедны, что на бал ходят ради изысканных яств.

– С другими леди не сплетничай. Особенно держись подальше от сестер Мэри и Дарии.

Леди Таиса продолжала причитать, то и дело обмахиваясь веером.

Быть аристократкой в этом мире означало, что рано или поздно твоя репутация может пострадать, и тогда никто не возьмет миловидную девицу замуж. А для семьи Торнтон это означало крах всех мечтаний и стремлений. Элеа выучила урок и клятвенно обещала прежде всего себе, что будет следовать советам матушки и добьется того, что сегодня она уйдет с предложением, от которого нельзя отказаться.

Предвкушая скорую встречу, Элеа все же позволила себе оторвать взгляд от пола и посмотреть на толпу гостей.

Дворец королевства Солария славился своим величием и красотой. Поистине это место было совершенно. И когда-нибудь, а может, и очень скоро, Элеа сможет устраивать здесь балы, как делала это королева Калида – вторая жена короля. О первой, как было принято среди жителей королевства, никто и никогда не говорил.

– И когда же они придут, – прошептала леди Таиса, взмахнув веером так, что тот едва не развалился в ее руках.

– Уверена, что скоро, – пробормотала Элеа, поглядывая в сторону мраморной лестницы и двери, которая пока еще была закрыта.

Хозяева бала всегда приходили позже всех гостей – так уж было заведено. Порой король и королева вообще могли не явиться на бал, или заглянуть буквально на пару минут, чтобы помахать придворным руками и уйти прочь, предоставив тем продолжать веселиться. Впрочем, для многих не было разницы, присутствуют ли правители на балу, который сами и устроили, или же их нет. Хотя Элеа знала наверняка, если сегодня не придут королева с королем, то и их сына тоже может не быть.

Киф.

Элеа мысленно улыбнулась, вспоминая о светловолосом юноше с лучезарной улыбкой и изумительно-голубыми глазами. Он казался Элее идеальным. Высокий, стройный, но не лишенный крепости мускулов, Киф был добрым и внимательным, умел рассмешить и поддержать в трудную минуту.

Принц Кифорд. Ей стоило обращаться к нему со всем почтением и не забывать, что сегодня случится то самое важное событие.

С замиранием сердце Элеа ждала момента, когда объявится на балу королевская семья, но время шло, и леди Таиса начинала нервничать. А когда ее нервы звенели, как битое стекло, леди Таиса могла сделать какую-нибудь ужасную вещь. И чтобы не раздражать матушку лишний раз, Элеа отпросилась у нее на небольшую прогулку – поздороваться с подругами и их сопровождающими. Леди Таиса отмахнулась от дочери, как от надоедливой мухи.

– Иди. Но долго не ходи, ничьи приглашения на танцы не принимай и не тащи в рот ничего со стола, – сказала приказным тоном леди Таиса, вновь напоминая дочери о правилах.

Обещав, что Элеа ничего не сделает, что могло бы пошатнуть эмоциональное состояние матушки, она отправилась на короткую прогулку по бальному залу, в центре которого уже кружились пары. Элеа им завидовала – она была не прочь тоже потанцевать, но матушка будет злиться.

Отвернувшись от пар, Элеа отправилась поприветствовать своих знакомых, бо́льшую часть из которых она не воспринимала как подруг. Потому что с ней общались лишь по той причине, что род ее семьи был старым и уважаемым, а родители все еще имели хоть какое-то влияние в обществе. Для остальных Элеа была бедняжкой, которая не может рассчитывать на успешное замужество, ведь кто возьмет невесту без приданого.

Вот они все удивятся, когда объявят, что Элеа Торнтон выходит замуж за самого…

Девушка едва не прыснула со смеху, представляя лица своих якобы подруг. Все они захотят тут же выразить почтение и поздравить будущую принцессу.

Да, Элеа будет принцессой!

В ее сердце вспыхнул огонек, стоило девушке подумать о том, что должно было вот-вот произойти. Киф обязательно посетит бал и сделает ей предложение, ведь как донесли матушкины шпионы, на которых та не жалела последних денег, король одобрил выбор сына, а Киф просил у матери ее кольцо для своей будущей невесты.

– Добрый вечер, леди Элеа, – сказала одна из девушек, к которым она подошла. На губах Элеи все еще сияла улыбка. – Вы рады нас так видеть или что-то хотите нам рассказать?

Элеа вздрогнула и тут же скуксилась. Она не должна была показывать свои истинные эмоции перед этими юными, но уже опытными сплетницами.

– Рада вас видеть, – сказала юная леди Торнтон и поприветствовала всех так называемых подруг.

– Как вам бал? Почему вы не танцуете? – звучали вопросы от каждой из пяти девушек, которые обступили Элею. Они интересовались ее платьем, прической, погодой, здоровьем родителей.

Казалось, эти вопросы, как и ответы, не несли ничего полезного для беседы, но Элеа помнила, с кем она говорит и о чем. Уклончиво отвечая на заковыристые вопросы, вскоре Элеа распрощалась с шумными девицами и было решила, что лучше уж держаться подле матушки, пока ее не растерзали хищницы, как вдруг приметила в дальнем уголке бального зала знакомую светловолосую макушку.

Ее сердце замерло на мгновение, а потом встрепенулось и застучало так быстро, что если бы пары не кружились в танце, а музыканты не играли задорную кадриль, то этот стук можно было бы услышать на другом конце бального зала. Приложив ладонь к груди, Элеа улыбнулась.

Он пришел. Пришел ради нее.

Выдохнув, девушка завела за ушко непокорную прядку, так и норовящую испортить идеальную прическу, и направилась в ту сторону, где Киф, окруженный друзьями, что-то с пылом обсуждал. Он не сразу ее заметил, но когда Элее оставалось сделать еще десять шагов, Киф рассмеялся и обернулся. Может быть, он почувствовал ее появление, а может, кто-то из его друзей шепнул ему, что Элеа Торнтон приближается к ним, но Киф все же увидел девушку и улыбнулся ей.

Элеа готова была поклясться в том, что ее сердце едва не выскочило из груди.

– О, леди Торнтон, – протянул мелодичным голосом Киф, приветствуя девушку.

Элеа понадеялась, что в этот самый миг ее щеки не вспыхнули жарким румянцем.

– Добрый вечер, принц, – она присела в реверансе. – Господа, – поклонилась другим молодым людям и, наконец, поприветствовала девушек, которых в окружении принца всегда было много.

Кто-то шептал, что принц легкомыслен, он не думает о том, с кем дружит, как ведет себя на глазах у высшего общества. Элеа же всегда защищала принца – он просто очень дружелюбен, и у него много друзей. Чего нельзя было сказать о самой Элее.

– Присоединитесь к нашей беседе? – спросил кто-то из молодых лордов. – Мы как раз обсуждали, как сегодня на балу многолюдно. Вам не кажется, мой принц, что ваша матушка перестаралась и созвала буквально весь высший свет?

Киф хмыкнул, отворачиваясь от Элеи.

Потеряв его улыбку, девушка на мгновение растерялась. Она бы предпочла побыть с принцем, поговорить с ним, а не выслушивать надменные замечания тех, кто втайне посмеивается над семьей Элеи. Уж она-то знала, как большинство собравшихся здесь относится к ее обедневшему роду.

– Моя матушка любит балы, – пожал плечами принц, неподалеку от которого Элеа и остановилась. Ее согревала мысль, что она могла слышать его очаровательный смех и мудрые замечания.

– И все же, – вмешалась в разговор девица, имя которой Элеа, конечно же, позабыла, – думаю, было бы неплохо, если бы на королевские балы созывали не весь высший свет. Здесь же не продохнуть! А танцевать? Как мы должны танцевать, когда весь бальный зал занят гостями. Посмотрите, там же совсем тесно, – и она кивнула в сторону кружащихся пар.

Если честно, Элеа была согласна. Каким бы огромным ни был бальный зал в замке, он все равно едва вмещал всех приглашенных.

– Боюсь, моя матушка не может лишить себя внимания и признательности всех своих подданных.

Элеа попыталась улыбнуться. Она постаралась не думать, что слова этой надменной девицы могли как-либо касаться и ее семьи. Хотя после того, что сегодня произойдет, этой девице придется держать язык за зубами и завидовать судьбе Элеи.

Мысленно продолжая улыбаться, она вполуха прислушивалась к пустой болтовне, пока наконец-то не умолкла музыка, а церемониймейстер, выйдя на главный балкон, сообщил, что прибыли король и королева.

Сердце Элеи пропустило второй удар за вечер.

Вот он тот самый момент. Очень скоро все случится.

– Простите, – проговорил Киф, оглядывая своих друзей. – Я должен присоединиться к своей семье. Сегодня важный день, как вы помните, – и подмигнув, принц развернулся на пятках и направился прочь от небольшой компании, среди которых была и Элеа. Ей показалось, что Киф взглянул на нее, но девушка не была уверена. Вот только сердце ее трепетало в предвкушении, а тело, словно повинуясь порыву, буквально следовало по пятам за принцем.

Быстро распрощавшись с друзьями Кифа, Элеа побрела следом, уверяя себя, что должна найти матушку, пока та не подняла на уши всех гостей. На самом же деле Элеа хотела переговорить с принцем до того, как тот поднимется в королевскую ложу.

Едва поспев его нагнать, Элеа окликнула принца.

Киф обернулся.

– Да? – спросил он, и их взгляды вновь встретились. Элеа ощутила, как по ее телу побежали мурашки.

– Мы не могли бы переговорить?

Киф прищурился. Его голубые глаза, которые Элеа считала самыми прекрасными на свете, вдруг потемнели.

Девушка сглотнула внезапно появившийся в ее горле комок.

– Прости, но мне нужно к королю и королеве. Обещаю, мы поболтаем чуть позже, – и подмигнув, принц кивнул.

Элее не оставалось ничего иного, как наблюдать за принцем. За тем, как тот проходил через толпу и все его пропускали. Как принц поднимался по мраморной лестнице, как спустя несколько мгновений он оказался подле короля и королевы, нарядившихся по случаю праздничного бала в бело-золотые наряды. Лысоватую голову короля венчала корона с рубинами, а на светловолосой голове королевы россыпью бриллиантов мерцала диадема.

Очень скоро в одной из таких диадем к алтарю отправится и Элеа.

Она улыбнулась.

Не нужно бояться. Всё вот-вот закончится.

И Элеа улыбнулась. Она стала пробираться через толпу гостей, намереваясь оказаться как можно ближе к балкону, чтобы, когда король объявит о предстоящей свадьбе, а принц назовет имя своей возлюбленной невесты, Элее не пришлось продираться сквозь ошеломленную публику. А то что невестой будет она уже было решено. Киф обещал, что женится на ней. У Элеи не было повода сомневаться в нем, и то, что на балу и при друзьях он держался отстранённо, не показывая своих чувств, было их договоренностью. Не стоило принцу и наследнику королевского дома выделять определенную девушку. Повышенное внимание к той могло нанести вред, ведь даже у королей есть враги внутри королевства. Отсюда и была вся секретность.

Так Элее сказал Киф. Впрочем, матушка тоже так считала, поэтому не скупилась на оплату своим шпионам, в надежде заполучить информацию раньше остальных.

Кое-как пробравшись через толпу, Элеа приблизилась к балкону. Где-то недоделку замаячила макушка матери. Наверное, она увидела дочь и решила, что в столь важный для нее, а точнее, для всей семьи час, ей нужно быть рядом с будущей принцессой.

Элеа приготовилась слушать королевскую речь, когда подле нее остановилась матушка. Та выглядела решительно и была как никогда тверда. Она не сделала ни единого замечания заплутавшей по бальному залу дочери. Лишь встала рядом и тоже посмотрела на монарха, который в сопровождении супруги и сына приблизился к краю балкона.

Сотни глаз были устремлены на короля и королеву в их блистательных бело-золотых нарядах.

Элеа едва дышала, когда заговорил король:

– Мы рады приветствовать вас на нашем ежегодном балу!

Толпа возликовала. Даже Элеа приоткрыла рот, чтобы высказать благодарственное слово монарху.

– Но сегодняшний день для нас вдвойне счастливый, ведь мой сын наконец-то сделал свой выбор и готов жениться!

И новая волна ликования буквально сотрясла стены замка. Элеа чувствовала, как внутри нее все бурлит и трепещет. Она сжала кулачки и на мгновение зажмурилась. Если король немедленно не скажет имя, то Элеа лишится чувств.

На плечо девушки легла прохладная ладонь матери.

Леди Таиса тоже нервничала и ждала не меньше, чем сама Элеа.

Тем временем на балконе вперед вышел сам принц Киф. Теперь его голову украшала небольшая корона – символ власти и величия. Элеа залюбовалась им. Все-таки он был самым прекрасным принцем на свете, хоть с другими принцами она не была знакома.

– Следующей весной состоится моя свадьба с принцессой Люменией из Ритарбура! – сказал принц, и толпа поддержала его громким ликованием.

В этот самый миг из горла Элеи вырвался тихий вскрик. Она едва не лишилась чувств, но матушка, стоявшая за ее спиной, схватила дочь за руку и заставила стоять смирно, пока вокруг толпа аплодировала и выкрикивала имена будущего короля и его королевы.

И только Элеа молчала. По ее щекам катились кристально чистые слезы.

Глава 3

– Куда ты? – выкрикнула леди Таиса, едва поспевая за дочерью.

Элеа сама не понимала, что делает, но в одном она не сомневалась: нужно поскорее покинуть дворец. Ее щеки горели от стыда, глаза были полны слез, а сердце разбивалось на миллион осколков.

Всё должно было быть иначе.

Ведь матушка обещала, что всё будет по-другому.

Сегодня принц Киф должен был сделать предложение леди Элее Торнтон. Он должен был подарить ей фамильное кольцо, которое взял у королевы. Сегодня Элеа должна была подняться на балкончик и встать рядом с Кифом и его семьей – с королем и королевой, чтобы поприветствовать своих будущих подданных.

Но все сложилось совершенно не так, как рассчитывала леди Таиса. И как мечтала Элеа.

– А ну, остановись, никчемная ты девчонка! – рыча сквозь зубы, леди Таиса схватила дочь за локоть. Платье, которое так бережно было подогнано под миниатюрную фигуру девушки, затрещало по швам, а в рукаве так вовсе образовалась дыра – именно там, где леди Таиса схватила дочь.

– Матушка, прошу, – взмолилась девушка, чувствуя, как к горлу подступила тошнота. Она не ела весь день, чтобы выглядеть на сегодняшнем балу самой очаровательной леди, а по итогу едва стояла на ногах из-за усталости, голода и обрушивавшегося на нее позора. Киф даже не посмотрел на нее.

А какие слова он говорил ей ранее…

Элеа всхлипнула, когда леди Таиса впилась ногтями в руку дочери.

– Ты опозорила нас, девчонка! Ты разрушила все, ради чего я так старалась, – рычала леди Торнтон, выдыхая горячий воздух вместе со словами, полными яда.

– Простите, матушка… я не хотела, чтобы всё… всё вот… так… – голос окончательно дрогнул, и Элеа тихонечко заплакала.

– Никчемная! Бесполезная! Ты все разрушила!

Леди Таиса замахнулась свободной рукой, и Элеа, в ужасе раскрыв глаза, сжалась, ожидая удара, но леди Торнтон помешали. Или, наоборот, спасли Элею от еще одного позора.

– Леди Торнтон, – пробасил церемониймейстер.

Две представительницы старого, знатного рода разом отпрянули друг от друга. Элеа спасалась от гнева матери, сама же леди Таиса продолжала играть роль аристократки с изысканными манерами. Разве что мало кто поверил бы в ее игру, увидев, как леди Таиса едва не поколотила собственную дочь в королевском замке в самый разгар бала.

– Прошу следовать за мной. Вас ожидают.

– Кто? – спросила леди Таиса, но церемониймейстер не ответил. Он лишь поправил манжеты и, развернувшись на каблуках, направился прочь. Леди Таисе, как и ее дочери, не оставалось ничего иного, как следовать за мужчиной.

Каждая думала о том, что ожидает их впереди. Элеа была уверена, что после такого позора ее запрут дома и накажут. Матушка постарается сделать так, чтобы Элеа в полной мере распробовала ее гнев и немилость, а после, когда леди Торнтон насытится, она позаботится о будущем своей дочери. Но только так, чтобы их семья осталась в выигрыше.

Церемониймейстер открыл двери, приглашая дам войти. Первой впорхнула леди Таиса. Она держала спину прямой, а на лице не было ни грамма сомнений, тогда как Элеа чувствовала себя уничтоженной. Она опустила голову, едва могла перебирать ногами, а ее щеки все еще горели от пережитого стыда. Церемониймейстер сказал, чтобы они ожидали, а сам, не входя в комнату, закрыл двери.

Повисло напряженное молчание. Элеа мечтала, чтобы случилось чудо, и она исчезла. Чтобы матушка перестала злиться на нее. Чтобы этот проклятый бал закончился или вовсе не начинался.

Чтобы Киф…

Чтобы Элеа никогда не встречал принца, который разбил ее нежное девичье сердце.

Ожидание было недолгим. Элеа даже не успела подумать о том, что случится, когда они вернутся домой, как открылись вторые двери и в комнату вошла женщина.

Элеа сразу же узнала в ней королеву, хотя ее плечи и голову покрывал плащ с капюшоном. Согнувшись чуть ли не пополам, Элеа старалась не дышать. Леди Таиса тоже поклонилась, но не так глубоко и не с таким же трепетом, как сделала это ее дочь.

– Леди Торнтон, – протянула мелодичным голосом королева, скидывая с себя плащ. – Надеюсь, я не помешала вам. Слышала, что вы были очень увлечены разговором со своей дочерью.

– Нет, ваше величество.

Элеа едва не поперхнулась воздухом. Голос матери звучал мягко, но насторожено. Выпрямившись, но так и не взглянув на королеву, Элеа стояла позади матери и прислушивалась к диалогу двух аристократок.

– Позвольте выразить свое восхищение, моя королева. Вы организовали самый великолепный бал, о котором, я думаю, будут слагать легенды.

– Ох, вы льстите мне, леди Таиса.

– Что вы, моя королева. Наоборот. Я-то повидала на своем веку столько балов, что смело могу заверить вас, что сегодняшний день войдет в историю.

Элеа готова была поклясться, что если она продолжит слушать эти слова, похожие на патоку, которые леди Таиса вливала в уши королевы, то ее стошнит. Что, впрочем, не будет так ужасно, как то, что уже случилось.

– Бросьте, леди Таиса. Вы так молоды.

Женщины тихонечко рассмеялись, а Элее показалось, что звук, который она услышала, был похож на лай собак.

– Но мы все знаем, почему этот бал войдет в историю. С этим я, пожалуй, соглашусь, – заключила королева, и Элеа ощутила, как воздух вокруг нее стал удушливо горячим. – Сегодня мой единственный сын и наследник престола заключил самый выгодный союз.

Элеа все-таки вздрогнула и, подняв голову, взглянула на королеву. Та смотрела на нее в ответ.

– И я поздравляю вас, моя королева, и вашего сына со столь значимым событием для всего нашего королевства.

– Благодарю, – надменно произнесла королева, и Элеа готова была поклясться, что мать заметила пренебрежение, которое исходило от женщины, чья власть в королевстве была неоспорима.

Впрочем, когда-то давно у короля Риманна Третьего была другая жена. Королева Алора, говорят, умерла в родах, и тогда король женился во второй раз на леди Калиде. Она-то и подарила королю наследника. Принца, в которого Элеа была влюблена. И он разбил ей сердце…

– Леди Таиса, я позвала вас сюда не для светских бесед, – вдруг голос королевы Калиды изменился. Он зазвучал низко, властно и холодно. Если бы королева так говорила с Элеей, то та бы лишилась чувств от страха, но мать девушки была из иного теста. Королеву леди Таиса не боялась, разве что терпела. Элеа однажды слышала, как та сказала своему дорогому супругу, что сожалеет, что леди Алора не пережила роды и погибла вместе с ребенком. Потому что будь сейчас королева Алора жива, всё в этом мире было бы иначе.

– Да, ваше величество, я понимаю.

– Тогда вы догадываетесь, что могло меня расстроить.

– Увы, но нет. – Леди Таиса словно с издевкой пожала плечами.

Элеа втянула шею. Даже она поняла, почему королева Калида пожелала их видеть. Легко было догадаться, что королева все знает. От ее величества не скрыться. И эта та самая причина, по которой Элеа хотела сбежать из замка. Но увы, небольшая заминка, причиной которой стала сама леди Таиса, привела их сюда. На суд ее величества.

– Тогда позвольте, я все объясню, – хмыкнула королева, пронзая взглядом своего оппонента. – Вы и ваша дочь посмели покуситься на то, что вам никогда не будет принадлежать!

Элеа сжалась, когда голос королевы зазвучал громко и яростно. Леди Таиса не шелохнулась.

– Думаете, я не узнаю, как ваша миленькая дочурка обхаживает наследника престола! Думаете, мне расскажут, какие вольности ваша прекрасная деточка допускала в отношении принца?! Да как вы посмели даже надеяться, что принц Киф захочет жениться на этом порченом товаре?! Вы под всех знатных и богатых женихов готовы подложить родную кровиночку ради того, чтобы вернуться сюда? – кричала королева и топала ногой.

Элеа с каждом произнесенным словом бледнела. Она чувствовала, как пол уходил из-под ее ног. Она боялась смотреть на королеву, лишь краешек подола матери попал в поле ее зрения, а после глаза застилали слезы.

Королева Калида продолжала осыпать проклятиями и требовать извинений, тогда как леди Таиса молча принимала все обвинения и даже не пыталась хоть как-то защитить свою семью, спасти от позора дочь. Словно она соглашалась со всеми обвинениями, которые выкрикивала королева. А Элеа потеряв хоть какую-то надежду на поддержку, просто плакала, больше не стыдясь слез.

Королева была ужасна. Элеа могла бы сказать, что она не позволяла себе вольностей с принцем. Лишь раз он поцеловал ее. Разве это считается? Но у королевы на все было свое мнение.

– Сегодня же вы вернетесь в свой дом, леди Таиса. Уберетесь с глаз моих долой с вашей девчонкой. Вас больше не пустят во дворец, и я позабочусь, чтобы ни один благородный дом не захотел оказать вам какую-либо помощь, – голос королевы Калиды вновь звучал холодно и отстраненно. – И молитесь всем богам, старым и новым, чтобы когда о проступке вашей дочери узнает король, то он будет милостив и добр, и не пожелает наказать вашу семью еще жестче, чем сделаю это я.

Королева в последний раз взглянула на них.

– А теперь убирайтесь прочь, леди Таиса. И заберите свое порочное дитя. Ни один уважаемый мужчина не пожелает связать себя с этой, – королева махнула рукой в сторону Элеи, – грязной девчонкой.

Королева покинула комнату, закрыв за собой дверь с оглушительным хлопком. Элеа боялась пошевелиться. Она и дышать-то едва могла, не чувствуя ни ног, ни своего сердца.

Леди Таиса тоже стояла на месте и не шелохнулась, даже тогда, когда королева хлопнула дверью.

Прошло всего лишь пару мгновений, а может и целая вечность, когда леди Таиса обернулась и, не глядя на Элею, проследовала к другим дверям, через которые они вошли в эту небольшую неброскую комнатку, в которой только что вершилась судьба двух леди Торнтон.

Леди Таиса проиграла, но дворец она покидала с высоко поднятой головой. Даже то, что случилось, не сломило ее, чего нельзя было сказать о ее дочери. Элеа едва стояла на ногах, ее голова кружилась, а сердце, разбитое на кусочки, болезненно толкало кровь.

Домой они возвращались в полной тишине. Матушка не произнесла ни слова, хотя Элеа была только рада этому. Она не была уверена, что переживет сегодняшнюю ночь, если ее мать захочет хоть что-то сказать по поводу всего произошедшего. Девушка лишь проводила взглядом все так же гордо вышагивающую женщину в платье из бело-золотого атласа, а сама, едва матушка скрылась в коридоре, вцепилась в руку Глори, которая вышла поприветствовать будущую королеву.

Увы, у Элеи были дурные вести.

– И как всё прошло? – прошептала служанка, поддерживая свою хозяйку.

– Я пропала, Глори, – сквозь слезы, прохрипела она, ухватившись за верную подругу. – Я уничтожена. Опозорена.

– О боги, – выдохнула служанка, ловя падающую в обморок юную леди Торнтон.

Элеа закрыла глаза. Ее мир померк. И в этот самый миг она наделась, что больше никогда не откроет глаза… Лучше смерть, чем жить опозоренной до конца своих дней.

Глава 4

– Элеа… Вы так прекрасны сегодня, – прошептал принц Киф, склонившись к девушке. – Ваши глаза сияют как звезды.

Девушка смущенно отвела взгляд.

– Ох, ваши щеки покраснели.

– Простите, ваше высочество.

– Не извиняйтесь, – молвил принц Киф, придвигаясь еще ближе.

Они были в саду. Во дворце шел бал. До сада доносилась музыка и смех гостей. Но двое не слышали и не видели никого. Они были так увлечены друг другом, что весь мир померк или вовсе исчез. Лишь они. Лишь вдвоем на всем белом свете.

– Вы смущаете меня, мой принц, – чуть слышно отвечала девушка, и сердце ее билось так часто, что казалось вот-вот оно вырвется из груди и ускачет, как напуганный кролик.

– Я не хотел вас смущать, леди Торнтон, – принц Киф почти касался губами шеи девушки. – Элеа…

У него как-то по-особенному получалось тянуть ее коротенькое, простенькое имя, и Элее стоило признать, что лишь он так умел – взволновать ее несчастное сердечко и заставить каждую частичку ее тела гореть от невидимого огня.

Повернув голову, Элеа робко улыбнулась, окончательно утонув в лучезарных голубых глазах принца. Киф же, загадочно улыбнувшись в ответ, склонился к девушке и коснулся губами ее губ.

Она ахнула, впуская в свой рот настойчивый горячий язык принца.

Ее еще никто так не целовал.

Ее вообще никто не целовал…

– Элеа… Элеа!

Кто-то повторял ее имя и тряс за плечо. Настойчиво так тряс, впиваясь длинными ноготками в нежную кожу, словно хищник, готовый вспороть жертву.

Пробуждение давалось тяжело. Элеа вынырнула из сладких снов, таких реальных, что казалось, она была не в своей постели, а тонула в объятиях принца. Увидев взволнованное лицо служанки, не сразу вспомнила о том, что действительно была в своей постели, а не нежилась в объятиях принца.

Принц, который предал ее.

Воспоминания, от которых Элеа пыталась отделаться несколько дней, проведенных взаперти в своей комнате, огромной волной накрыли ее. На глазах собрались слезы, но Элеа не позволила злосчастной влаге увлажнить ее щеки, и тут же, поднявшись в кровати, она уставилась на Глори.

– Что случилось?

– Ох, наконец-то вы проснулись, – в унисон с ее вопросом протянула Глори, отходя от постели своей госпожи. – Я никак не могла вас разбудить. Уж перепугалась, не уснули ли вы вечным сном.

– С чего бы это? – раздраженно бросила Элеа, откидываясь обратно на ворох мятых подушек.

– Ну с того, моя госпожа, что ваше сердечко могло и не выдержать! – Глори уперла руки в бока и грозно взглянула на хозяйку. – Хотя боюсь, так оно и случится очень скоро.

– О чем ты?

– Там внизу что-то творится, моя госпожа.

– Что именно? Не тяни. Говори!

На одно мгновение Элеа представила, что принц Киф передумал и отказался от помолвки с какой-то заморской принцессой и потребовал от родителей позволения жениться на ней. Ох, мечты. Розовые мечты наивной барышни, которая позволяла в темном саду, пока никто не видит, целовать себя так, как юноши не должны целовать невинных благородных леди.

Стоило Элее подумать об этом, как к ее щекам против воли вновь прилила кровь. Но Элеа решила, что больше не будет смущаться, вспоминая о запретных ласках, о которых узнала сама королева, и решит, что теперь ее щеки будут краснеть лишь по одной причине – когда Элеа будет в гневе.

– Сегодня рано утром к нам пожаловала гостья, – сказала Глори, чуть-чуть наклонив голову вперед. – Мне не удалось подслушать их разговор. Ваша матушка распорядилась, чтобы поблизости не было ни души, но кое-что я все-таки выведала.

– И что же? – Элеа нахмурила брови.

Как же она не любила загадки. Особенно когда те касались ее семьи. Точнее говоря, ее матушки. Ибо все проблемы, как теперь думалось Элее, исходили от амбиций ее матушки, а отец потворствовал супруге. Элеа же всеми силами хотела быть достойной их любви, но увы, она опозорила семью и уничтожила мечты матери о том, что их род вновь станет влиятельным и богатым как раньше.

Но больше ничего не будет, как раньше.

Сглотнув вязкий тошнотворный комок, Элеа стала выбираться из постели.

– Куда это вы? – взволнованно спросила Глори, но сама стала помогать госпоже одеваться, подав той халат.

– Ты же сама сказала, что кто-то приходил сегодня рано к матушке.

Глори кивнула, глядя во все глаза на суетящуюся хозяйку.

– Значит, что-то случилось. А зная мою матушку, я могу предположить, что очень скоро она явится сюда, чтобы чем-то меня шокировать.

– Ох, – вылетело вместе с выдохом из служанки.

Не теряя времени даром, Элеа подошла к туалетному столику и, присев на мягкий пуфик, подманила к себе Глори.

– Помоги мне причесать волосы. Я не хочу выглядеть как заспанная неряха, когда матушка ворвется сюда без стука.

Глори кисло улыбнулась, но за гребень ухватилась. У Элее длинные, густые волосы, с которыми было сложно совладать. И нельзя допустить промедления, иначе леди Торнтон будет ругать как и свою дочь за неряшливый вид, так и ее нерасторопную служанку, которая должна помогать Элее всегда выглядеть безупречно.

– Как думаете, о чем ваша матушка могла говорить с незнакомкой?

Элеа пожала плечами, рассматривая отражение. Ее глаза были красны после почти бессонной ночи. Уснуть девушке удалось лишь к утру, и сон ведь такой приснился. Нехороший. Нет, он был хорош, но лишь в том случае, если бы реальность не была столь жестока. Элеа не хотела думать о Кифе, но увы, ее жизнь изменилась после того, как принц отверг девушку и выбрал другую, совершенно не думая, что разбивает тем самым ее сердце.

Жестокий принц.

Она сглотнула. Слезы вновь подступили к глазам.

– Я могу лишь предположить, что матушка принесет мне недобрые вести.

– Ох, – вновь выдохнула Глори, на миг замерев с гребнем в руке. – И какие же?

Элеа потянулась к баночке с бальзамом из роз.

– Первый вариант, о котором я уже думала, заключается в том, что меня спешно выдадут замуж за какого-нибудь лорда, до которого еще не дошли вести о моем позоре.

– Ой, не говорите так! Не было никакого позора!

– Ты не была там. – Элеа опустила руки на краешек столика. – И не слышала слова королевы. Она ясно дала понять мне и матушке, что не потерпит больше присутствия семейства Торнтон во дворце. Нас изгнали, Глори. И во всем виновата я.

Служанка предусмотрительно промолчала. Они уже обсуждали все, что случилось после бала, когда Глори нашла зареванную Элею в ее комнате. С тех пор минуло пять дней. Мало что изменилось. Разве что Элеа плакала теперь чуть меньше, а матушка не ругалась, гоняя слуг по дому. Даже лорду Торнтон досталось от супруги. Никто не хотел бы попасть под ее горячую руку, но леди Таиса всегда находила того, на ком ей нужно было выместить всю накопленную злость.

– Выдаст меня замуж, чтобы избавиться от проблемы. Вот только я не уверена, что новый союз принесет моей семье богатство и славу, о которых так мечтала матушка.

Глори издала какой-то ворчливый звук, продолжая распутывать колтун. Элее стоило с вечера заплести косы, но она так была обессилена и раздавлена, что свалилась в кровать, в которой проворочилась до утра.

– А второй вариант состоит в том, что матушка просто отправит меня в монастырь.

– Ох! Глупости все это! Зачем вы так думаете?

Элеа скривилась, словно ей причинили физическую боль. Впрочем, так оно и было, ведь ее сердце так сильно болело, что девушка уже было думала, что не выдержит этой муки.

– Не волнуйся, Глори, – сказала она, вздохнув. – Если матушка сошлет меня в монастырь или в какую-нибудь глушь, я попрошу ее, чтобы тебя оставили в доме. Уверена, для тебя найдется здесь место. А вот для меня…

Не успела Элеа произнести последние слова, как дверь без стука отворилась и в комнату влетела, размахивая руками, как встревоженная птица крыльями, леди Таиса. Уставившись на дочь, она придирчиво оглядела ее и резко кивнула.

Элеа выдохнула. Стало быть, не зря поторапливала Глори помочь ей привести себя в порядок. Глори успела причесать Элею и даже вплести в косу ленту в тот самый момент, когда леди Таиса врывалась в покои дочери, не заботясь о приличиях.

– Смотрю, ты уже встала, – сдержанно произнесла женщина, расхаживая по комнате. – Почему не убрано? – Она резко взглянула на Глори, указывая пальцем на кровать.

– Простите, миледи. Я сейчас же все уберу.

– Потом! Оставь меня с дочерью!

Глори сжалась. Элеа не могла не увидеть страха в глазах служанки, когда та, едва не пискнув, выбежала из спальни молодой хозяйки.

Дождавшись, когда служанка их оставит, леди Таиса вновь стала расхаживать по комнате, шаркая подошвами домашних туфелек. Элеа оставалась стоять у столика и задумчиво разглядывать матушку. У той явно были вести и, скорее всего, недобрые. Хотя чего еще Элее ожидать после того, что произошло во дворце на балу? Конечно же, новых плохих вестей.

Приготовившись принять свою участь, Элеа сложила руки и покорно опустила голову, но все равно следила за матушкой, которая все так же хаотично расхаживала по комнате.

– Сегодня у меня был необычный разговор, – наконец-то леди Таиса остановилась в центре комнаты и заговорила. – Необычный и долгожданный, – добавила она, и Элеа не выдержав, взглянула на мать. Голос у леди Таисы звучал ровно, и даже сдержанно, а вот улыбка была победоносной. Плохой знак, подумалось Элее, но перебивать матушку она не спешила. – Ты немедленно покидаешь столицу.

– Уезжаю? – удивленно переспросила Элеа.

– Да, именно так. А немедленно, значит уже сегодня.

– Сегодня?

– Да что ты заладила всё повторять да повторять, – сорвалась леди Таиса, и маска сдержанной аристократки треснула. – Ты опозорила нас, Элеа. Все уничтожила своей непредусмотрительностью. И самое лучшее, что я могу сделать, так утереть нос этой королеве-зазнайке.

Элеа ахнула, не веря собственным ушам. Матушка так злилась на королеву, что позволила себе гневную тираду в ее адрес. А если кто услышит? Кто-нибудь донесет королеве, что леди Торнтон ее презирает, тогда ведь ждать беды? Но, похоже, леди Таису мало заботило, что кто-то может их подслушать.

В глазах леди Таисы горел свирепый огонек, а губы изгибались в хищной улыбке. Сложив руки на груди, она взглянула на свою дочь.

– Ты выйдешь замуж за принца, моя дорогая.

Сердце Элеи едва не вырвалось из груди, когда она услышала слова матери.

Неужели Киф передумал и решил жениться на ней? Неужели боги услышали молитвы несчастной влюбленной девицы?

Но не успела Элеа и рта открыть, как леди Таиса заявила следующее:

– Ты выйдешь замуж не просто за принца, а за настоящего короля!

– Что? – ахнула девушка, не понимая, о чем говорит ее мать.

Леди Торнтон надменно хмыкнула, разглядывая свою обескураженную известием дочь.

– Ты выходишь замуж.

Глава 5

– Вы что-нибудь понимаете? – спросила Глори, пока в покои Элеи входили слуги и то что-то вносили, то выносили.

– Нет. – Элеа покачала головой и с тяжелым выдохом опустилась на стул у туалетного столика. Еще час назад она пыталась привести себя в порядок, опасаясь, что матушка устроит дочери взбучку за то, что та все еще отлеживается в постели, но вместо этого леди Таиса погрузилась в скорые приготовления.

Разве что леди Торнтон позабыла рассказать дочери, за кого же она собралась ее выдать замуж.

– Ну вот видишь, – пробубнила себе под нос девушка, – как я и говорила. Матушка собирается меня выгодно продать, ой, то есть выдать замуж. За кого-то.

– Она так и сказала, что за принца?

– Точнее, она сказала, что моим мужем будет король, но, кажется, она малость преувеличила. Или что-то напутала, – и пожала плечами, провожая слуг, выносящих из комнаты сундуки, в которые до этого момента хаотично складывали наряды Элеи. – Похоже, матушка решила меня выдать в срочном порядке. И сразу же сослать к мужу. Видимо, она очень торопится.

Глори предусмотрительно промолчала, хотя они понимали, в чем заключалась спешка. Пока будущий муж не узнал, что его нареченная опозорена, нужно срочно устроить свадьбу. А там уже пусть супруг разбирается со своей благоверной. Леди Торнтон будущее молодых не касается. Лишь бы избавиться от порченого товара.

– Она больше ничего не говорила? – шепотом уточнила служанка, чуть склонив голову набок: так, чтобы ее голос могла слышать только Элеа.

Но та лишь пожала плечами. Вновь.

– Хотела бы и я знать, о чем матушка говорила. Какой еще принц, тем более уж король. Кажется, она что-то навыдумывала себе, а я теперь вот сиди и гадай.

Вздохнув, Элеа сложила руки перед собой и опустила на них тяжелую голову. Казалось, весь мир упал на плечи бедной девушки, и никто не в силах ей помочь.

– Может быть, мне сходить и расспросить слуг?

– Навряд ли они что-то знают.

– Ну, возможно, кто-то видел или слышал что-то. Меня ж не пустили подслушать разговор, но я уверена, что экономка нос-то свою любознательный сунула.

– Так она тебе все и разболтала, – вздохнула Элеа и закрыла глаза.

– А может ваш батюшка?

– Он делает и говорит всё, что ему велит делать и говорить матушка. Это бесполезно.

– Ох, – выдохнула Глори.

Такой же звук сорвался с губ Элеи. Она определенно ничего не понимала. Матушка ворвалась в ее комнату, огорошила заявлением, что ее дочь вот-вот выйдет замуж за короля, и велела ждать. Но чего ждать-то? И что за король? Может, Элеа неправильно поняла матушку? Но зачем ей эти метафоры? Чтобы запутать всех, кто мог бы раньше времени узнать о будущем союзе леди Элеи и таинственного незнакомца, который еще не знает, какая девица ему в жены попадется?

Скорее всего, да. Матушка хотела сохранить инкогнито. И чтобы не спугнуть удачу (а мало кто позарится на девицу, репутация которой серьезно пострадала), леди Таиса решила хранить всё в секрете. Отсюда и загадки, спешная подготовка и непонимание, что делать и к чему готовиться.

– Лучше помоги им, Глори. Если матушка заметит, что ты стоишь без дела, велит тебя отругать.

Служанка спохватилась и принялась помогать остальным собирать вещи Элеи, пока сама хозяйка комнаты в полном молчании наблюдала за бесхитростными передвижениями прислуги и думала, что же еще затеяла ее матушка.

***

– Не вертись, – грозно прошипела леди Таиса, поглядывая на дочь.

Элеа перестала ерзать на сиденье и, кажется, забыла как дышать. Она опустила голову и мысленно стала считать. Примерно на сто двадцати шести Элеа сбилась и вновь повернула голову, пытаясь выглянуть в окошечко их кареты, как леди Таиса вновь шикнула на дочь.

– Простите, матушка, – вымолвила девушка, все еще не понимая, что происходит вокруг нее.

Глори не удалось ничего разузнать у слуг. Как оказалось, никто ничего не слышал. Даже экономка.

Сама леди Таиса хранила гробовое молчание, лишь изредка подгоняя слуг, чтобы те поскорее закончили с приготовлениями и загрузили скромный по меркам аристократического мира багаж будущей жены неизвестного лорда. Повозка с вещами Элеи отправилась в путь еще днем, и девушка, выглядывая в окошко своей небольшой комнатки на втором этаже, с грустью смотрела, как та исчезла за горизонтом.

Но больше всего Элею пугала неопределенность. Ей так никто и не поведал, что же случится очень скоро. Она лишь выполняла указания матери – не мешалась под ногами, сидела тихо и наряжалась в выбранный леди Торнтон наряд.

Теперь на Элее было платье светло-зеленого цвета. На ножках – вместо туфелек удобные ботиночки. Волосы собраны в тугую косу, подвязанную скромной лентой такого же неброского зеленого цвета.

Из украшений леди Таиса позволила дочери взять серьги с речным жемчугом и тоненькую цепочку с небольшим кулоном – подарок отца на ее двенадцатилетние. Остальные украшения остались у леди Таисы. Похоже, матушка решила, что теперь тратиться на побрякушки будет будущий супруг, а не семья Торнтон. Впрочем, Элеа не сожалела. Матушка всегда сможет заложить украшения, если совсем станет худо.

Карета подпрыгнула на кочке, и леди Торнтон возмущенно выругалась.

Элеа отвела взгляд и едва не рассмеялась. Но это был бы не веселый, озорной смех. Скорее из нее вырвался надорванный, нервный звук, который матушка расценила бы как неуважение. Поэтому Элеа продолжала молчать и гадать, куда же они в такой спешке отправились незадолго до заката.

Неужели знакомиться с будущим супругом?

Элеа ощутила ледяной холод, сковавший ее тело.

Разве она могла представить, что уже так скоро леди Торнтон озаботится ее будущим. А ведь Элеа даже не успела оплакать свое любовное поражение.

– Матушка, простите, – робко прошептала девушка, но леди Таиса никак не отреагировала. – Матушка…

– Ну что ты там себе под нос щебечешь?

Элеа втянула голову. Ох, и зря она рот открыла.

– Говори уже.

– Я хотела бы узнать, куда мы едем?

Леди Торнтон промолчала. Повернув голову, она выглянула все же в окошечко и через несколько долгих мгновений произнесла:

– Мы почти на месте.

Элеа потянулась к окошечку, не удержавшись от любопытства, как леди Таиса вновь ее одернула:

– Сиди смирно, дурная девчонка, и слушай меня внимательно.

Элеа едва не поперхнулась воздухом, когда на нее уставилась мать, во взгляде которой горел недобрый огонь.

– Когда мы будем на месте, ты покорно выполнишь все, что тебе скажут. Никаких вопросов, попыток что-то сказать, если тебя не спрашивают, и вообще, будь тише воды и ниже травы. Поняла меня?

Элеа торопливо кивнула. На самом деле у нее в голове были сотни вопросов, но спорить с той, кто решает твою судьбу, Элеа не рискнула. Она лишь позволила матушке продолжить отдавать приказы, пока их карета наконец-то не остановилась.

– А теперь опусти голову, смотри себе под ноги и, будь добра, помолчи.

И ведь Элеа так и поступила. Опустила голову, смотрела в пол, пока молча следовала за леди Таисой.

Вокруг уже сгущались сумерки, поэтому приходилось внимательно следить, куда наступаешь, чтобы ненароком не споткнуться и не упасть. По сторонам она не глядела, опасаясь, что получит новый выговор. Лучше уж не злить леди Торнтон, но для себя Элеа отметила, что они были далеко за городом – воздух здесь прохладнее обычного и свежее. В центре, в близости от дворца всегда было душно и дурно пахло, хотя аристократам не подобает жаловаться на запах. А еще под ногами была каменная тропинка, вполне сносная, чтобы решить, что и дом, куда они идут, тоже приличный. Может быть, матушка и вправду нашла для своей нерадивой дочери вполне благородного и достаточно богатого лорда.

Словно тень Элеа следовала за матерью, пока ее взгляд не напоролся на чьи-то ботинки.

Не успела Элеа задрать голову, чтобы увидеть того, перед кем остановилась ее матушка, как мужчина открыл дверь и пропустил их вперед.

Все происходило быстро и тихо. Элее лишь оставалось следовать за матерью и не совершать ошибок.

Они оказались в небольшом прохладном холле.

Элеа выдохнула.

Вроде бы пришлось пройти по дорожке, а ей казалось, будто она на гору забралась.

– Добрый вечер, – прозвучал мужской голос.

Элеа решила, что говорил тот самый мужчина, которого они встретили у входа, но стоило ей осторожно оглядеться, как она увидела, что перед матушкой стояли два незнакомца. А рядом с ними находился и сам лорд Торнтон. Так вот куда подевался отец. А она-то думала, что матушка оставила супруга дома, чтобы не мешал ей заниматься по-настоящему важными делами.

– Добрый вечер, – вторила им леди Таиса, чуть склонив голову.

Элеа повторила, тоже поклонившись.

– Вы быстро добрались, – продолжил говорить незнакомец, на которого Элеа старалась не смотреть. Хотя для себя она отметила, что голос у него был вполне приятный. Может быть, это и есть ее будущий супруг? – В пути не возникло никаких трудностей?

– О нет, милорд, не возникло. Я попросила возницу петлять по улицам примерно с половину часа.

– Хорошо.

Элеа прикусила губу. На самом деле ей показалось, что дорога заняла у них несколько часов. У нее даже затекли ноги от долгого сидения на одном месте.

– Тогда не будем тянуть время и приступим.

Элеа едва не ахнула. Она-то думала, что их хотя бы представят друг перед другом. Но, похоже, все были осведомлены о том, что здесь должно случиться, кроме самой Элеи. Но она, помня наказ матери молчать и повиноваться, она так и поступила. Не поднимая головы, последовала за ней в другую комнату, которая оказалась чуть больше холла. Здесь было светлее и теплее. А еще здесь кто-то был.

Но стоило Элее поднять голову, как матушка вдруг встала перед ней, загородив Элее весь вид. Она едва не заскулила от безысходности. Да что же за тайны такие!

– Лорд Филлейни, мы же все точно с вами обговорили?

– Да, миледи, – и вновь заговорил все тот же мужчина, который встретил их в холле. – Все правильно. Смею вас заверить, документы подготовлены, и я их подробно изучил. Уверяю, вам не стоит волноваться.

Элеа готова была поклясться, что услышала тихий выдох.

Хотела бы и она выдохнуть, зная, что все будет в порядке. Но Элеа не знала абсолютным счетом ничего! И это здорово злило.

– Тогда приступим, – вымолвила леди Таиса и сделала шаг в сторону. Теперь Элеа могла поднять голову и посмотреть на всех, кто собрался в просторной, светлой гостиной. Но вот смелости ей не хватало. Она чувствовала себя товаром, который только что продали.

Наверное, оставалось подписать документы, – думалось девушке, пока перед ней не возникла тень.

– Добрый вечер, леди Торнтон, – сказал другой мужской голос, и Элеа подумала, что он обращается к матушке, но говорил-то с ней.

Вспыхнув, она резко задрала голову и увидела перед собой очаровательную улыбку незнакомца. Потом она обратила внимание на острый нос и пронзительный взгляд. На черные как смоль волосы, спадающие на широкие плечи. На треугольный подбородок, на выдающийся кадык, едва прикрываемый шелковым платком.

Она, конечно же, заметила, что молодой лорд вполне приятен собой. Он очень даже хорош. Не так, как Киф, и все же…

Ох, нет! Элее не стоило вспоминать о разбитом сердце. Не тогда, когда перед ней стоял ее будущий супруг.

Ее муж.

Неужели она выйдет замуж за него?

Элеа удивленно открыла рот и позабыла все слова на свете.

– Я рад с вами познакомиться, леди Элеа. Меня зовут Серлас Имраний.

Впрочем, незнакомец не стал унижать девушку, требуя от нее приветствия. Элеа смогла лишь заставить себя поклониться, как того требовали правила приличия. На этом они закончили знакомство.

– Милорд, не будем терять время, – выручил Элею тот, кого матушка назвала лордом Филлейни. – Приступим.

– Да, начнем, – отозвался лорд Имраний, разворачиваясь на пятках. Элеа ждала дальнейших указаний от матушки, но лорд Имраний обернулся и протянул ей руку.

Элеа не удержалась и выдохнула чуть громче, чем стоило. Она бросила пугливый взгляд на матушку, но та кивком позволила Элее сделать шаг вперед и вложить свою ладонь в руку лорда Имрания.

Что же, похоже, сегодня леди Элеа Торнтон попрощается со своей прежней жизнью…

Глава 6

– Поставьте подписи здесь и здесь, – говорил мужчина, который встречал их у двери.

Элеа предположила, что он адвокат. Она смутно догадывалась о том, чем занимаются адвокаты, но раньше встречала людей этой профессии. Один из них бывал в их доме, когда Элее исполнилось десять. Родители с адвокатом в тот день заперлись в отцовском кабинете и просидели там с утра до позднего вечера, лишь изредка высовывая нос наружу. Но чаще в кабинет заходили слуги, которые носили им еду или воду. Элеа было интересно, что же они там так шумно обсуждают, и она даже попыталась подслушать, но ее быстро прогнала экономка, сказав, что маленькой девочке негоже ухом к двери прилипать.

Позже Элеа узнала, что у отца совсем плохи дела, и у них накопились немалые долги. В тот день леди и лорд Торнтон решали, как будут распоряжаться своим имуществом. Точнее говоря, тем, что от него останется, ведь большая часть тогда ушла на торги, чтобы покрыть долги.

Если бы Элеа тогда знала, что и ее приданое будет уплачено в счет долгов кредиторам…

И вот она стояла напротив адвоката, который указывал ее родителям, где поставить подписи, и думала, что ее, как и серебряный подсвечник или книгу из библиотеки продают. В счет долгов.

Сглотнув, она подавила желание расплакаться.

Неужели родители так поступят с нею? Просто отдадут, подписав несколько злосчастных бумажек.

– А теперь вы, лорд Имраний.

Темноволосый мужчина, единственный, кто бы добр с Элеей среди собравшихся, вышел вперед. Он приблизился к столу, за которым сидел адвокат. Взяв перо, обмакнул кончик в чернилах и оставил несколько витиеватых подписей на бумагах.

Элеа ожидала, что и ее подзовет адвокат, чтобы подписать документы, но стоило лорду Имранию отойти, как адвокат свернул документы, скрепил печатями и вручил каждому по экземпляру. Один сверток ушел в руки родителей, второй достался лорду Имранию, а третий адвокат вложил в свою большую кожаную сумку.

– Ну что же, леди и лорды, – мужчина поднялся из-за стола и взглянул на собравшихся, – благодарю и прощаюсь с вами.

Элеа хотела выкрикнуть: «А как же я?» – всё ее нутро кричало об этом, но помня наказ матушки держать язык за зубами, она обреченно выдохнула и повесила голову.

– Я провожу вас, – сказал лорд Торнтон, и Элеа вздрогнула, когда услышала голос отца. Двое мужчин прошли мимо нее, а она ощутила себя банкеткой, которую никто не замечает, пока на нее не нужно что-то бросить или сложить ноги, чтобы удобнее устроиться в кресле.

Но вдруг девушку осенила идея: а если они заключили брачный договор? Такие ведь бывают?

По крайней мере, Элеа что-то слышала от девушек на балах, которые мечтали поскорее выйти замуж. Вроде бы эти договоры заключались между родителями невесты и женихом, и там учитывалось приданое и прочие блага, что могли получить обе стороны. И раз они подписали необходимые документы, а лорд Имраний лично убедился, что жена ему достанется вполне сносная, то далее последует свадьба. Вероятно, ее родители и это уже успели обсудить. Элее нужно будет лишь надеть красивое платье и явиться в церковь.

Лелея эту мысль, что она не такая уж бесполезная вещица, девушка воспрянула духом и даже решилась взглянуть на жениха. На ее будущего мужа. Может быть, они даже успеют немного поговорить, чтобы поближе познакомиться. Элеа дала себе слово, что будет вести себя прилично – отвечать лишь на вопросы, как велела матушка, а сама ничего лишнего не наболтает, чтобы леди Таисе не пришлось из-за нее краснеть.

Но лорд Имраний, к удивлению, вовсе не был заинтересован в беседе. Он натягивал на руки перчатки, совершенно не обращая внимания на будущую супругу.

Холод пронзил сердце Элеи. Она перевела взгляд на матушку. У той на губах подрагивала нервная улыбка. Похоже, даже леди Таиса была на взводе.

– Лорд Имраний, благодарю, что вы так быстро смогли приехать.

– Не за что, леди Торнтон. Мы все были заинтересованы в этой сделке.

Элеа едва не ахнула.

Так ее союз – сделка? Ужас!

– Надеюсь, я получу весточку после того, как вы доберетесь?

– Непременно, леди Торнтон. Как мы и условились ранее. Вы будете получать по одному письму каждый месяц.

Элеа все меньше понимала, и все больше чувствовала странный холод, который окружал ее. Она украдкой поглядывала то на мать, то на незнакомца. А ведь он, этот лорд Имраний, таковым и оставался. Просто незнакомец, поставивший несколько подписей в брачном договоре.

– И, конечно же, выплаты в течение пяти лет.

Каждое слово, что произносил лорд Имраний своим спокойным, бархатным, но ледяным голосом, превращалось в невидимую пощечину как Элее, так и всей семье Торнтон. Она с трудом верила, что вместо приданого ее семья получит выплаты.

Ох! Ее ведь действительно продали как товар!

– А при рождении наследника мужского пола вы получите двойную выплату, – заключил лорд Имраний, взглянув на двух представительниц семьи Торнтон.

И если леди Таису такой расклад устраивал, ведь ради этого она и выдала дочь замуж, обменяв ее на благосостояние, которого они были лишены много лет, то Элеа не готова была мириться с участью рожающей наследников безвольной вещицей в доме лорда Имрания. Но стоило ей только развернуться и глянуть на мужчину, которого она уже готова была возненавидеть, как вперед вышла леди Таиса, словно предчувствуя, что ее нерадивая деточка устроит скандал.

– Благодарю вас, лорд Имраний за оказанную нашей семье честь. И прошу передайте…

– Без имен, – перебил ее темноволосый мужчина, выставив вперед собой ладонь, затянутую черной перчаткой. – Нам стоит поторопиться, чтобы покинуть столицу в ночи.

– Ох, да! Конечно!

Элеа, глотая слезы и упреки, уже было собиралась отстаивать свое право на голос, но леди Таиса опять ее перебила, обратившись к мужчине.

– Я же могу попрощаться с дочерью?

– Не дольше пяти минут. Иначе мы выбьемся из графика.

– Конечно, – леди Таиса затрясла головой. – Пять минут.

– Буду ожидать в карете.

И не дожидаясь, когда же леди Таиса еще попытается его поблагодарить, вышел из гостиной. Вскоре Элеа услышала тихий звук, похожий на хлопок. Значит, лорд Имраний покинул дом. Скорее всего, там его провожает отец. А с ней… С ней он даже не простится?

Элеа взглянула на мать.

Та выдохнула. С ее губ сползла улыбка. На дочь она смотрела со всей серьезностью, на которую только была способна.

Они помолчали несколько мгновений, ведь в голове у каждой был ворох мыслей. И если в своих мыслях хоть как-то Элеа разобралась, вот то, что творилось в голове матери, она даже представить боялась.

– Что же, я могу лишь пожелать тебе счастья.

Элеа едва не задохнулась. Наверное, впервые она слышала подобные слова от матушки. Только голос ее выдавал – не было той искренности и счастья за будущее дочери. Холодный расчет, выверенный до мелочей.

– Ты отправишься в далекие края, Элеа. Там будут окружать тебя незнакомые люди. Но будь уверена, с тобой там будут хорошо обращаться. Главное, соблюдай правила и вовремя закрывай рот.

– Я должна молчать и повиноваться?

Леди Таиса хмыкнула.

– Ты бы делала то же самое, выбери тебя принц Киф. Поверь, королева не позволила бы невестке и шага ступить без ее одобрения, – надменно произнесла она. – А там, где ты будешь жить, по крайней мере, за тобой будут хорошо ухаживать. Главное, не опозорься. И делай всё, что тебе велят.

– Рожать наследников. Я уже слышала.

С губ леди Таисы сорвался приправленный ядом смешок.

– Эта участь всех замужних дам. Мы рожаем наследников.

– Но ты родила только меня.

На самом деле у леди Таисы мог быть сын, но Элеа зашла в своем споре слишком далеко, затронув тему, на которую в их доме было запрещено говорить. И тогда леди Торнтон замахнулась. Нет, она не ударила дочь, но Элеа, в тот миг зажмурившись от страха, поняла, что для матери она всегда была удобным вариантом, но не лучшим.

– Иди. Тебя уже ждут.

– Ма… – Элеа хотела так много сказать, но впервые все слова застряли в горле.

Закрыв рот, она едва качнула головой в знак прощания и, развернувшись, покинула гостиную. Она слышала шорох юбок и шагов, но не оборачивалась, пока не покинула странный дом. Не ее новый дом. Всего лишь секретное место, где была заключена тайная сделка.

Холодный вечерний воздух коснулся разгоряченных щек.

Элеа увидела отца. Тот подошел к дочери, приобнял ее за плечи, но так, что она едва могла ощутить тепло и ласку родителя, как лорд Торнтон убрал руки и отошел на пару шагов назад.

– Прощайте, папочка.

– Прощай, – ответил лорд Торнтон, и в его голосе Элеа услышала печаль.

Сморгнув слезы, она поторопилась к карете, в которой ее ожидали. Не желая оглядываться, она забралась внутрь. Плюхнувшись на диванчик, сложила руки перед собой и сжала челюсти так, что приложи еще немного давления ее зубы раскрошились бы.

Злость и обида переполняли девушку.

Все ее мечты были разрушены.

Сердце разбито на миллион осколков.

А ее родители… Те, кого она так любила…

Они предали ее.

– Трогай, – громко произнес лорд Имраний, сидевший напротив Элеа, чем заставил девушку невольно вздрогнуть и посмотреть на себя.

Их взгляды встретились: равнодушный – лорда Имрания, и ее – полный тревог и огорчений.

Они смотрели друг на друга некоторое время, когда лорд Имраний произнес:

– Прошу, прекращайте. Я вам не враг.

Щеки Элеи вспыхнули. Она потупила взор, но быстро себя одернула и вновь посмотрела на лорда.

– Отчего же? – произнесла, поражаясь, как скоро она нарушила наказ матери и позволила себе дерзкое заявление. – Мы разве друзья?

– Нет.

– Значит, враги.

Лорд Имраний хмыкнул.

– Ошибаетесь, леди Торнтон.

– Кажется, это вы заблуждаетесь.

Мужчина удивленно вздернул брови. Элеа поражалась сама себе – как быстро ей удалось совладать со своим трясущимся от волнения голосом. И пусть внутри нее все звенело и дрожало, внешне она казалась собранной и нацеленный на победу. Разве что ее собеседник тоже не собирался сдаваться без боя.

– И все чем же заключается моя ошибка?

– В том, как вы назвали меня, – и она пожала плечами. – Разве теперь не нужно обращаться ко мне как к леди Имраний?

Если этого мужчину можно было удивить сильнее, чем Элее уже удалось ранее сделать, то именно сейчас он был обескуражен. На несколько мгновений в карете повисла тишина. Они молча глядели друг на друга, пока лорд Имраний не разразился глубоким, бархатным смехом.

– О, уверяю вас, я не ошибаюсь.

– Не понимаю, – прошептала девушка, вмиг растеряв всю уверенность.

Лорд Имраний наклонившись вперед, сложил руки на коленях и взглянул на Элею.

– Я не ваш супруг, леди Торнтон. И да, пока мы не доберемся до конечной точки нашего путешествия, я буду называть исключительно так.

Элеа сглотнула. Она совершенно ничего не понимала и чувствовала себя из-за этого глупо.

– Но я думала… Те документы… Они разве?..

– Да, это ваш брачный договор, который я, как поверенный вашего будущего супруга, подписал от его имени.

– О, – удивилась она, чувствуя себя совсем глупо. – Я думала…

– Мне жаль, что ваши родители решили с вами не делиться столь важной информацией, – спокойно произнес он. – Я всё объясню вам, но чуть позже. Расскажу, куда мы едем и что вас ждет впереди.

– Хо… хорошо, – промямлила Элеа, чувствуя, что злилась на лорда Имрания зря.

– А теперь устраивайтесь поудобнее. Нас ждет нелегкий и долгий путь.

Уголки губ лорда Имрания чуть дрогнули, и Элеа решила, что так он улыбался, поддерживая ее. Вот только Элеа решила, что больше не будет никому доверять. Семья предала ее и продала. Лорд Имраний был холоден с ней и отстранен, выполняя лишь указания своего господина. А она… Она совершенно одна осталась в этом большом и темном мире.

Элеа откинулась на спинку диванчика и отвела взгляд в сторону.

Карета катилась по мощеным дорожкам, устремляясь все дальше от столицы. От мира, в котором Элеа родилась и выросла. Там, где она мечтала, планировала, влюблялась и теряла свое несчастное сердечко.

Вздохнув, девушка прикрыла глаза. На ресницах собрались крупинки слез.

Глава 7

Большую часть пути Элеа провела в гордом молчании.

Что, впрочем, нисколько не смущало ее спутника.

Лорд Имраний лишь изредка интересовался, не нуждается ли Элеа в чем-либо. По пути они несколько раз останавливались, чтобы передохнуть, перекусить и сменить лошадей. Элеа уже готова была разрыдаться, когда пошел третий день бесконечной дороги.

– Простите, лорд Имраний, – поутру обратилась девушка, которая едва ли могла сомкнуть глаза прошлой ночью. Дорога была совсем плохой, и их карету то и дело потряхивало на выбоинах. – Я могу задать вам вопрос?

На самом же деле у Элеи было множество вопросов. Она не просто их все придумала, а даже разложила по полочкам в своей голове, вот только то ли смелости ей не хватило, то сил, но Элеа так ничего и не узнала у лорда Имрания о том, куда они едут и, главное, кто ее супруг.

– Да, я вас слушаю, – отозвался лорд Имраний, открыв глаза.

Элеа сомневалась, что он сам спал прошлой ночью. Она вообще сомневалась в нем. Ей все время казалось, что лорд Имраний следит за девушкой. Возможно, так и было. Вдруг с Элеей что-то случится. Надо же будет как-то объяснить супругу, куда подевалась женушка.

Вот только Элее хватало ума не нарываться на неприятности и быть всегда поблизости от лорда Имрания. Пусть присматривает за ней. Она не против.

– Могли бы вы подсказать, как скоро мы прибудем?

– Хмм, – лорд Имраний отодвинул занавеску и выглянул в овальное оконце, – думаю, к вечеру мы будем на месте. Если, конечно же, не испортится погода. В этих краях, к сожалению, погода портится чаще, чем можно было бы представить.

Элеа поджала губу.

Получалось, что теперь ее новый дом будет там, где нет солнца и теплого воздуха, а бушуют ветра и льют дожди. О чем она и поинтересовалась следом у лорда Имрания.

– А какая там погода чаще всего бывает?

Мужчина задумчиво почесал подбородок.

– Чаще всего, леди Элеа, там идет снег. Мы направляемся в Дербхейл.

– Дерб… Дербхейл? – ахнула Элеа, пытаясь вспомнить всё, что слышала об этом месте.

На самом деле в ее памяти практически ничего не было, разве что у Элее сложилось четкое впечатление, что края, в которые они направляются, не столь дружелюбны к чужакам, как бы она того хотела.

– Да, – лорд Имраний кивнул. – Вы что-то слышали о Дербхейле?

– Увы, но ничего не припоминаю, – тут же отозвалась она, старательно улыбаясь. – Я никогда не думала, что покину столицу. Мне всегда казалось, что я буду жить где-то неподалеку от родительского поместья.

На самом же деле Элеа представляла, что будет жить во дворце, когда Киф женится на ней. Тогда бы леди Элеа Торнтон стала бы принцессой Элеей. А может, даже королевой.

Мечта, которой не суждено было сбыться.

На глазах вновь навернулись слезы.

Киф предал ее. Предал их любовь.

Он лжец.

А если?..

Элеа вдруг вздрогнула, неожиданно осознав, что будущий союз принца и какой-то заморской принцессы – всего лишь выгодная сделка, как и ее брак. Киф не любит свою невесту. Он будет думать об Элее, а когда узнает, как поступили ее родители, да и не только они, а сама королева, то пойдет против воли родных и найдет Элею. Спасет ее!

В душе девушки забрезжил свет.

Не всё потеряно!

Принц Киф спасет ее от навязанного брака! Главное, дождаться его.

Но как он узнает?

Слухи! Кто-нибудь при дворе обязательно будет обсуждать скорую свадьбу леди Торнтон с неким лордом из Дербхейла. Киф рано или поздно узнает об этом, и ему не понравится, что леди Таиса так бессердечно поступила со своей дочерью. Потом Киф узнает, что к их разлуке приложила руку сама королева. Своенравный принц разозлится и захочет исправить ошибку. И тогда он сделает всё, чтобы Элеа вернулась в столицу и стала его женой.

Да, так оно и будет!

Теперь Элее лишь предстояло ждать и придумать, как передать весточку принцу.

Ах да! Леди Таиса просила прислать ей письмо, когда они прибудут на место. А значит, Элеа сможет написать письма матери и отцу. Нужно было лишь придумать, как среди этих писем отправить весть Кифу о том, что она все еще его любит и ждет.

Она не отчаивалась, потому что знала: рано или поздно ее голову озарит спасительная мысль и Элеа напишет Кифу.

Все обязательно наладится.

Нужно лишь подождать…

– Леди? Леди Элеа? – сквозь бурю мыслей в голову ворвался голос лорда Имрания.

Часто заморгав, девушка перевела взгляд на мужчину.

– Да?

– Вы задумались.

– Ох, простите. Со мной такое бывает. Нечасто, – тут же добавила она и робко улыбнулась. – Я лишь попыталась представить свой будущий дом. Но увы, я так мало знаю о Дербхейле, – добавила Элеа, затрепетав ресницами. Кое-чему она все-таки научилась при дворе. Ласковый голосок, невинные взгляды – все это безотказно действовало на мужчин. Элеа лишь жалела, что так и не научилась кокетничать. Но Киф ценил в ней иные качества. Например, честность и доброту. В Элее этих качеств было с избытком.

– Я могу вам рассказать о Дербхейле, если пожелаете?

С одной стороны, Элеа не отказалась бы послушать рассказ о месте, где ей предстоит жить, и как она надеялась, недолго. Но с другой стороны, ей уже надоела эта беседа с мужчиной, который даже не был ее мужем. Всего лишь спутник, который должен доставить девушку ее мужу. Элеа не хотела привязаться к кому-либо в Дербхейле. И она не знала, могла ли доверять лорду Имранию или же нет. Вдруг он тот, кого стоит опасаться?

– Думаю, о Дербхейле лучше всего сможет рассказать мой муж, – улыбнулась, Элеа вновь бросила на лорда Имрания чуть застенчивый взгляд. Вот только на мужчину он не произвел никакого впечатления. Наоборот, черты его лица заострились, стали хищными, отчего Элеа внезапно вжалась в спинку сиденья.

– Будьте осторожнее со своими желаниями, – прошептал он и улыбнулся.

Элеа сглотнула. Ее сердце билось так быстро, что едва не вырвалось из груди.

– И помните, что вы всегда можете обратиться ко мне за советом. Обещаю, я вам никогда не откажу в помощи.

– Благодарю, – пролепетала Элеа, еще сильнее начав сомневаться в том, куда она попадет и кто ее будет окружать. Кажется, у девушки в новом доме совсем не будет союзников.

Ох, поскорее бы Киф узнал, что случилось с Элеей. Он обязательно ее спасет.

Ведь все благородные принцы из сказок спасают своих возлюбленных от жестокости мира.

Оставшуюся часть пути путники преодолели в тишине. Лишь пару раз лорд Имраний спрашивал, не нуждалась ли Элеа в чем-либо, и даже предлагал сделать остановку, но девушка отказывалась, сказав, что хочет как можно скорее добраться до дома своего супруга.

На самом же деле Элеа просто хотела поскорее выбраться из кареты и забраться в мягкую и теплую кровать. А еще она нуждалась в плотном ужине и горячей ванне. Мечтая о том, как девушка получит все это, как только доберется до места назначения, Элеа прикрыла веки, но когда карета в последний раз дернулась и резко остановилась, больше не сдвинувшись с места, левушка распахнула веки и поняла, что они уже на месте.

Лорд Имраний первым покинул карету, по пути набрасывая на свои плечи тяжелый дорожный плащ, подбитый мехом. Элеа еще подумала, зачем ему такая вещь в пути. Но стоило открыться двери, как в карету, где было достаточно тепло, проник холодный воздух.

На Элее было плотное дорожное платье, а на плечи она накинула тонкую шаль, и все равно ей стало так холодно, что она обняла себя за плечи и ощутила, как кожу стало покалывать. Пожалев, что не озаботилась теплой одеждой заранее (а ведь лорд Имраний предупреждал, что погода в Дербхейле отнюдь не приветлива), девушка поспешила выбраться из кареты.

Она ступила на каменную, мокрую дорогу и задрала голову.

Уже смеркалось. Небо было серым с тяжелыми, почти черными тучами. Где-то далеко на западе сквозь тучи пробивались последние солнечные лучи уходящего дня.

Порыв ветра обжег щеки Элее холодом, и она вновь поежилась, еще сильнее стягивая вокруг своих плеч тонкую шаль.

Чуть поодаль от кареты стоял лорд Имраний и сопровождавшие их в пути слуги. Почти ни с кем Элеа ни разу за все три дня путешествия не заговорила. И все же она знала, что за ней присматривал не только лорд Имраний, но и его слуги. Каждый шаг не оставался без внимательных, цепких глаз еще дюжины людей, которые тоже были одеты по погоде.

– Леди Элеа, – ее заметил лорд Имраний, – вы же замерзнете. Зачем вы выбрались из кареты?

– Разве мы не на месте? – стуча зубами, пробормотала Элеа, и едва не ахнула, когда лорд Имраний подошел к ней и вдруг накинул на ее озябшие плечи свой плащ.

Элее стало тепло. И пусть плащ был тяжелым и по ее меркам огромным, ей стало так хорошо, что она даже попыталась улыбнуться в знак благодарности. Но вот лорд Имраний, наоборот, был чем-то раздражен. Наверное, опять она что-то не то сделала.

– Тогда поторопимся к замку.

– Замок? – пискнула Элеа, усомнившись, что правильно расслышала.

Лорд Имраний ответил утвердительно и указал куда-то позади девушки рукой.

Она развернулась так быстро, насколько ей позволял тяжелый плащ, и внезапно смогла рассмотреть в сгустившемся мраке нечто отдаленно напоминавшее замок, построенный прямо в горе.

– Ох, – выдохнула она, и из ее рта вырвалось облачко пара.

Пытаясь рассмотреть замок, Элеа смогла лишь увидеть ведущую к нему дорогу вдоль утеса, и высокие ворота, неподалеку от которых они и остановились. Сам же замок из-за сгущающего тумана, который внезапно стал опускаться, почти перестал быть виден.

Кажется, погода в Дербхейле действительно ужасна.

– Мы должны были попасть в замок в карете, – сказал лорд Имраний. – Но ворота, через которые нам нужно пройти, сломаны из-за вчерашней непогоды. Увы, но порой так происходит, – тут же добавил мужчина, когда Элеа наконец-то отвлеклась от созерцания замка и посмотрела на него. – Поэтому мы пойдем в замок пешком, а карету туда доставят сразу же, как починят ворота. Но не беспокойтесь, вещи, которые собрала вам в дорогу леди Торнтон, уже на месте. Они успели прибыть до бурана.

Элеа потеряла дар речи. Похоже, ее матушка позаботилась, чтобы дочь точно не вернулась домой.

– Вы готовы к небольшой прогулке?

– Да, – голосок девушки дрогнул. На само же деле Элеа хотела, как можно скорее оказаться в замке, где, как она надеялась, не будет так холодно и сыро, и все же ей придется размять ноги, карабкаясь по горам.

– Тогда следуйте за мной, – сказал лорд Имраний и махнул рукой, подзывая кого-то из слуг. От дюжины отделились трое.

Теперь они уже впятером двигались в сторону замка. Каждый из слуг нес по небольшому фонарю. Впереди их вел рослый мужчина, на поясе которого Элеа заметила меч. Следом шел лорд Имраний, за ним Элеа. Замыкали их группку последние двое слуг, у которых тоже были мечи.

Неужели в этих краях стоило опасаться не только плохую погоду?

Элеа ощутила настоящий страх, стоило ей только подумать о том, куда она попала.

И тогда в ее голове зародилась еще одна мысль: она должна не просто связаться как-нибудь с Кифом, но и узнать, как сможет сбежать из замка, если здесь начнет происходить что-то плохое. Поэтому весь путь, который им пришлось преодолеть пешком, Элеа тщательно запоминала.

Вот ступени, выдолбленные прямо в горной породе. Темные коридоры-пещеры. Ворота, которые были сломаны из-за бурана, как сказал лорд Имраний. Пусть было уже темно, но Элеа заметила, что сложный механизм покорёжился так, будто его кто-то пытался сломать огромными ручищами. Но ведь такого просто не могло произойти, да? Это все рисовало бурное воображение девушки.

Элеа успокаивала себя, заставляя сосредоточить внимание на дороге. Вот еще двадцать ступеней наверх. Поворот налево, потом темный пещерный коридор. Еще пятьдесят ступеней верх.

К концу пути Элеа едва чувствовала свои ноги, а от тяжести плаща и вовсе сгибалась пополам.

Поэтому когда они наконец-то добрались до главный ворот замка, Элеа вместо того чтобы восхищаться поистине необычным сооружением, смогла лишь громко выдохнуть.

Наконец-то они на месте.

Врата медленно отворились.

Лорд Имраний обернулся и, посмотрев на Элею, произнес:

– Добро пожаловать в Дербхейл!

Глава 8

– Прошу, сюда, – пробормотала женщина с пепельным лицом и толкнула дверь.

Элеа застыла на месте, не рискнув войти первой в комнату, которую, как она уже поняла, выделили для нее. На самом же деле Элеа навряд ли вообще понимала, что происходило в замке, если это монументальное, но очень пугающее огромное сооружение можно было назвать так. Скорее мрачная крепость, в которой должна пытать ужасных преступников.

У Элее такое впечатление сложилось не просто так. Еще на подступе к главным воротам девушка отметила для себя то, как сложно были устроены ходы. Вокруг не было садов, террас, мощеной дорожки из светлого камня, как во дворце, в котором она провела много дней, когда еще думала, что станет женой принца Кифа. Впрочем, она не отказывала себе в этой мечте. Лишь решила, что придется немного подождать.

И все же новый дом ее пугал. Везде был серый и черный камень. Почти не было окон, а если и были, то на них стояли решетки. В самом замке ничего не изменилось, стало лишь чуточку теплее.

Когда лорд Имраний провел ее по главному холлу, в котором выстроились встречающие их слуги, всё, что могла сделать Элеа, так молча следовать за провожатым, побаиваясь глядеть на хмурых, напряженных людей, выстроившихся в две шеренги. Слуги стояли смирно, с опущенными головами, но Элеа знала, нет, даже чувствовала, как они бросали в ее сторону взгляды, стоило ей только пройти мимо. Лорд Имраний не озаботился, чтобы представить их друг другу. Видимо, решила Элеа, это сделает ее муж, которого она ожидала увидеть там же в холле. Но никого, кроме слуг здесь не оказалось.

Элеа уже начала сомневаться, что ее муж на самом деле существует, но словно читая ее мысли, лорд Имраний тогда произнес:

– Уверен, вы устали, леди Элеа. Поэтому я хотел бы предложить вам немного отдохнуть, подкрепиться, и уже потом я, если позволите, представлю вас вашему супругу.

Тогда девушка готова была поблагодарить лорда Имрания за чуткость и доброту, но теперь она начинала сомневаться. Во всём.

Передав новую жительницу Дербхейла в заботливые, как сказал лорд Имраний, руки местной служанки Зиры, он удалился прочь. Служанка, которая показалась Элее призраком, была немногословна. Она носила темное платье с черным фартуком. Ее посеребренные волосы были спрятаны под чепчик такого же черного цвета. И вообще, она пугала Элею не меньше, чем весь замок и все его жители.

И всё же у девушки не было выбора.

И вот она стояла перед комнатой, в которой теперь предстояло жить, и не знала, стоило ли туда входить или лучше уйти отсюда как можно дальше. Вернуться в столицу, в родительский дом и просить матушку и отца расторгнуть брак.

Элеа не хотела жить в Дербхейле и быть женой человека, который даже не соизволил ее встретить.

– Леди?

– Ох, да, – прошептала Элеа, оглянувшись на голос Зиры. Служанка, прищурившись, глядела на нее так, словно подгоняла наконец-то войти в комнату.

Похоже, пока у нее не было выбора.

Элеа выдохнула и переступила порог.

В покоях было тепло, что очень понравилось Элее. После того как ей пришлось померзнуть на холодном ветру, пока она и лорд Имраний добирались до замка, Элеа катастрофически нуждалась в тепле и горячей ванне. А еще бы она не отказалась от еды: в животе неприятно заурчало.

Сбросив тяжелый плащ, заботливо предоставленный лордом Имранием, Элеа прошла по комнате. По левую руку от себя обнаружила большую кровать под балдахином из темно-красной бархатной ткани. Прямо располагался камин, в котором приятно потрескивали поленья, а желтый огонь так и манил подойти поближе и погреть руки. С противоположной стороны Элеа обнаружила столик и пару кресел. Комната была достаточно просторной, и все же ее покои дома были намного больше.

– Благодарю, Зира, – обернувшись, Элеа улыбнулась, обратившись к служанке. – Я бы хотела принять горячую ванну, поужинать и, конечно же, переодеться во что-то подходящее для данного климата, – произнеся это, Элеа ждала, что Зира немедленно отправится выполнять просьбу своей госпожи, вот только служанка удивленно захлопала ресницами.

– Ванна?

– Да. С горячей водой и розовым мылом. – И пусть Элеа терпеть не могла розовое мыло, которое так заботливо ей каждый раз подсовывала матушка, сейчас бы не отказалась от куска душистого мыла. – А на ужин попросите вашего повара приготовить для меня суп из перепелки…

Стоило Элее закончить перечислять свои пожелания, как Зира, едва сдержавшись, тихо хмыкнула.

– Будем вам ужин, леди, – сказала она, сложив руки перед собой. – Принесу вам все, что найду на кухне. Перепелок у нас нет, как и ваших рыб чудных. И ванны не ждите. Могу лишь предложить вам кувшин с теплой водой и таз. У нас тут так моются, леди. – И с этими словами, откланявшись, Зира покинула покои, захлопнув за собой дверь.

Отчего-то Элеа решила не проверять, остался ли кто-то за дверьми. Скорее всего, так и было.

Она все больше начинала сомневаться в том, что ее мать позаботилась о будущем дочери, которая запятнала свою репутацию, а не наоборот, наказала ее, так спешно выдав замуж за…

– Элеа? Леди Элеа? Это вы?

Девушка внезапно вздрогнула, когда услышала тихий голосок, доносящийся откуда-то из-за, казалось бы, стены. Обернувшись на звук, Элеа уставилась на столик и два кресла, позади которых была черная стена.

– Кто здесь? – прошептала она, испуганно сжавшись. А вдруг в этом замке водятся призраки?

– Это я, – голосок звучал уже чуть громче. – Глори.

И вдруг стена дрогнула. То есть так показалось Элеа, хотя на самом же деле просто отогнулся темный полог, закрывавший ту самую темную стену, и показалась рыженькая головушка верной помощницы.

– О, Глори! – воскликнула Элеа, на глазах которой выступили слезы. – Не может быть! Ты здесь!

Глори, не заставив себя ждать, выбралась из своего укрытия и подбежала к Элеа. Заключив друг друга в объятия, девушки рассмеялись, пока по их щекам катились слезы радости.

– Я не верю, что это ты, – шептала Элеа, рассматривая служанку. Те же волос с медным отливом, веснушки и озорной взгляд. – Ты настоящая!

– А то, леди! – хмыкнула Глори, сложив руки на бока. – И вы тоже, посмотрю, настоящая.

Они вновь рассмеялись.

– Расскажи, как ты здесь очутилась?

– Хмм, да все просто, – отозвалась Глори, тряхнув густой копной. – Меня ваша матушка снарядила в дорогу сразу же, как было решено с вашей свадьбой. Все слуги в доме собирали ваш багаж, хотя, по правде говоря, леди Таиса многое не отдала. Так что боюсь, приданое у вас совсем крошечное.

– Ох, не смеши. Наша семья бедна. О каком приданом можно говорить? Не думаю, что моему супругу, – Элеа скривила губы, стоило ей только заикнуться о своем новом положении, – сдались мои платья и башмачки.

– Так и есть, – закивала Глори. – Да толку нет от ваших нарядов тут. Здесь зуб на зуб не попадает. Так что придется что-то новое придумывать, иначе вы промерзнете до костей еще раньше, чем наступит утро.

Элеа громко вздохнула, и тогда Глори положила ей на плечо ладонь.

– Все будет в порядке. Я же с вами. Так что не бойтесь.

– Я не боюсь, Глори. Я просто не знаю, как теперь буду жить. Я вообще ничего не понимаю.

– Ой, я тоже так думала, – покачав головой, Глори взяла Элею под руку и подвела к креслу. Усадив ту, помогла стянуть дорожные сапоги, которые успели вымокнуть насквозь, пока Элеа добиралась до замка по мокрым от дождя дорожкам. – Меня ж вместе с сундуками погрузили в повозку и срочно отправили в замок в сопровождении нескольких стражей. Мы неслись сюда так быстро, словно за нами чудовища гнались. Я думала, что в повозке этой помру раньше, чем мы куда-либо доберемся. Но вот, спустя почти два дня без остановок и отдыха, я очутилась здесь. Мы успели прибыть в замок до непогоды. Вы даже не представляете, что тут творилось прошлой ночью! Такой ветрище поднялся, что я думала, этот каменный замок рухнет. Но нет, крепкий однако, выстоял. И говорят, даже ничего не поломалось. Разве что с воротами что-то случилось.

Элеа кивнула.

– И как ты здесь провела этот день?

Глори потрясла сапожками, из которым упала пара капель воды. Потом отошла к камину и поставила рядом с нагретым камнем сушиться сапожки.

– Страху я натерпелась, вот как я здесь, – произнесла служанка, но прежде взглянула на закрытые двери. – Тут так темно, холодно и мрачно, что порой думаешь, что вокруг тебя бродят призраки, а сама ты застряла меж двух миров. То ли жива, то ли нет. Но я понемногу начинаю обживаться. Думаю, и вы тоже привыкнете.

– Сомневаюсь, Глори. Очень сомневаюсь, – прошептала Элеа, тоже глянув на дверь. – А ты познакомилась здесь с кем-нибудь?

– Нет. Разве что Зира эта, которая меня сюда и отправила вас дожидаться, но я бы держалась от нее подальше. Странная она какая-то. То молчит и сверлит взглядом, то что-то ворчит себе под нос, что слов не разобрать.

– О, я уже заметила.

Они усмехнулись.

Потом в покоях повисла тишина.

Элеа сглотнула, а потом задала вопрос, который ее беспокоил больше, чем сам замок или слуги.

– А ты видела его? – прошептала она, с опаской оглядываясь по сторонам.

Глори не нужно было объяснять, о ком говорила Элеа.

– Нет.

Девушки вновь замолчали.

Глори работала в доме леди и лорда Торнтон много лет. Бо́льшую часть этого времени рыжеволосая служанка прислуживала Элее. За годы, проведенные бок о бок, они научились понимать друг друга без слов. Находчивость и веселость служанки всегда помогали Элее чувствовать себя хорошо. Она знала, что могла положиться на Глори и рассказать ей секреты, или же попросить совета. И Глори никогда не отворачивалась от своей хозяйки. Вместе они мечтали о светлом беззаботном будущем. Элеа обещала, что возьмет Глори в замок, когда сама станет принцессой. И вот они оказались в замке. Элеа вышла замуж, ее верная помощница рядом.

Да только замок был похож на огромную ловушку, в которую угодили глупые пташки. Да и сам супруг Элеи что-то не спешил знакомиться с женой.

– Я здесь чужая. Со мной никто не говорит. – Глори пожала плечами. – Но я умею слушать, очень внимательно слушать, – тихонечко добавила служанка, присев рядом с Элеей. – И вот что я слышала: говорят, что хозяин замка живет в башне. В самой высокой башне, которая здесь есть. Он почти не покидает своих покоев. И кажется, слуги его боятся, но в то же время чуть ли не боготворят. Хотя я могу ошибаться. Страха в их глазах больше.

Сглотнув, Элеа едва ли могла поверить словам служанки.

– Матушка сказала, что он якобы король, – горько усмехнулась, вцепившись пальчиками в подол дорожного платья. – Она сказала, что я выхожу замуж за короля. Мне кажется, это была какая-то игра слов. Я так и не поняла ее шутку.

– Боюсь, что это не шутка, – прошептала Глори, положив поверх дрожащих ладоней Элеи свои теплые, заботливые руки. – Его называют Королем Стужи. И кажется, теперь я знаю почему.

Удивлённо взглянув на служанку, Элеа не сразу поняла, о чем та говорила. Но Глори, легонечко сжав ладонь, потянула Элею за собой. Они подошли к окну, которого почти не было видно из-за темных портьер.

Глори отодвинула портьеру в сторону, и Элеа ахнула, выглянув в окно. Уже стемнело. Небо было черным и холодным. Из тяжелых синих туч на землю медленно опускались белые снежинки, они кружили в воздухе, словно танцевали, подхватываемые ветром. Завораживающее зрелище. И такое пугающее.

– Холодно тут.

– И красиво, – шепнула Элеа, решив, что подумает обо всем, что с ней произошло, утром. А пока она просто насладиться моментом.

Глава 9

Он слышал, как кто-то поднимался по ступеням самой высокой башни замка. Сюда приходили немногие: почти все слуги боялись приближаться к покоям своего господина, а он и не тешил себя надеждами, что когда-то всё изменится и его народ перестанет бояться.

И все-таки сюда кто-то шел.

Гулкие звуки разносились по башне, отражаясь от каменных стен.

Раз. Два. Три.

Он не хотел считать количество шагов, ведь сам знал, что чтобы подняться в его покои, нужно преодолеть без малого сто восемьдесят шесть ступеней.

И все же считал, продолжая стоять у единственного окна.

Незваный гость вот-вот должен был войти, когда он взглянул на чернеющее небо. Будет снег. Он знал, что так произойдет.

В дверь легонько стукнули. Потом не дожидаясь приглашения, отворили дверь и вошли.

Вновь легкий шорох – это звук чужих шагов.

Гость принес на своих плечах запах дороги и дождя.

– Ты все-таки вернулся, Серлас, – произнес и медленно обернулся.

– А ты надеялся, что меня остановят сломанные ворота, Маркас?

– Нет, – и он покачал головой. – Если бы я хотел остановить тебя, то придумал бы что-нибудь оригинальней.

– Как устроенный накануне буран?

– Это была случайность, – кисло улыбнулся собеседник, рассматривая старого друга. Пожалуй, единственного, кто не боялся забираться так высоко.

Серлас прошел по покоям и устало опустился в кресло.

– У тебя опять холод собачий.

– Не люблю огонь.

– А жаль. Мне бы не помешало чутка обогреться после дороги.

– Мог бы и не подниматься сюда.

– И лишить себя удовольствия видеть вас, ваше величество.

– Прекрати, – произнес Маркас, чувствуя, как гнев охватил его. Так случалось порой, как с бураном, например, но в последнее время даже Маркас не мог отрицать – с ним что-то происходило. Выдохнув, он повернулся к Серласу боком и вновь выглянул в окно. Тучи над замком сгущались. Посыпался первый снег. – И где твой плащ?

Серлас сонно зевнул.

– Отдал его нашей новой королеве.

– Ты вновь издеваешься?

– Ни капельки, милорд, – произнес Серлас, вытянув ноги и, повернув голову вбок, чтобы лучше видеть собеседника.

Последние слова Маркас решил проигнорировать.

– И даже не спросишь, как всё прошло?

– Уверен, ты сделал всё, как и планировал.

Серлас тихо ухмыльнулся.

– Не хочешь знать, какая она?

– Это ведь неважно?

– И все же я расскажу, – произнес незваный гость, продолжая смотреть на хозяина замка. Маркас предпочитал же смотреть на то, как над замком собирались снежные тучи. Погода под стать его настроению. Что, впрочем, было почти естественным состоянием молодого повелителя Дербхейла.

Сколько себя помнил Маркас, столько лет над замком висели черные тучи. Солнце здесь бывало редко. Слуги шептались, что когда в этих краях было тепло и светло, но после того, как в замке появился наследник, все изменилось. Старые стены каменного дворца пропитались водой и холодом, в щели задували ледяные ветра. Вся долина погрузилась в уныние, хотя поговаривали, что чем дальше от замка, тем было теплее и светлее. Маркас был бы не против проверить слухи, передаваемые из уст в уста слугами, да не мог этого сделать. Ведь как было известно немногим – наследник Дербхейла никогда не покидал своего замка. Поговаривали, что он болен. Или уродлив настолько, что его мать, не выдержав, сошла с ума и выпрыгнула из окна самой высокой башни замка.

Но все то были слухи, к которым Маркас давным-давно привык.

– Ее зовут леди Элеа, и она прямая наследница дома Торнтон. Как я и хотел, нам попался лакомый кусочек, – рассуждал Серлас, врываясь в мысли Маркаса своим чуть осипшим от усталости голосом. – Она юна, свежа и кротка. Много вопросов не задает, выполняет всё, что ей говорят. И да, за нее лорд и леди Торнтон не дали ни гроша. Только тряпки в сундуки набили и служанку в придачу отправили. Но думаю, ты уже об этом знаешь.

Маркас, вынырнув из мыслей, медленно кивнул.

Он не хотел знать ничего о леди Элее, которая прибыла в его замок, чтобы стать женой наследника Дербхейла, но волей-неволей прислушивался к голосу старого соратника и того, кого Маркас по праву мог назвать другом. Если, конечно же, у него могли быть друзья.

– Семья Торнтон нынче бедствует. Говорят, у них не осталось прежних богатств. Только долги. Поэтому, когда я предложил им сделку с хорошей оплатой, леди Таиса без раздумий согласилась отдать нам свою дочь. Ее муж совсем не имеет права голоса в семье.

Маркас многое знал о старых домах. О тех, кто был бок о бок с королевской династией на протяжении многих лет и даже веков. Семья Торнтон была одной из таких семей. Поэтому Серлас так и радовался, когда получил в качестве будущей супруги для лорда Дербхейла наследницу старого знатного рода.

– Сначала я удивился, почему так легко удалось уговорить их отдать свою единственную, заметь, дочь. Но вскоре всё стало ясно.

Маркасу не понравился голос друга. Тот притих, подобрался. Против воли Маркас обернулся и взглянул на Серласа.

– До меня дошли слухи, что юной леди Элеей очень интересовался принц Киф. Да вот только нынче была объявлена его помолвка с принцессой из соседнего королевства. И как ты понимаешь, леди Элеа пришлась не ко двору.

– Она была любовницей… Кифа? – едва не зарычав произнес Маркас. Всё, что было связано с королевской семьей, его порядком раздражало, и Серлас об этом не мог не знать.

– Разве это важно?

Маркас резко отвернулся.

– Нет.

В покоях повисла тишина, которую вскоре нарушил нетерпеливый голос Серласа:

– Про королевскую семью не хочешь послушать, раз уж не хочешь ничего знать о новоё жене?

Маркас промолчал.

Он не хотел ничего знать о леди Элеи, ведь рано или поздно и она уйдет, как уходили ее предшественницы. Их было трое. И все они погибли.

Как и не хотел ничего слышать о королевской семье, которая когда-то придала его мать и обрекла тогда еще младенца на тяжелое существование в этом проклятом замке. Однажды Маркас покинет стены своей темницы, и тогда весь королевский род ответит за грехи. Но пока ему придется смириться с мыслью, что в замке появилась новая леди Дербхейла, и Маркасу нужно сделать все, чтобы в этот раз получилось снять проклятие.

– Будет снег, – проговорил молодой правитель.

– Как и всегда, – отозвался Серлас, сонно зевнув.