Лариса Назарова, Екатерина Земляничкина
Смотри от страха не умри

Самый лучший день недели – это пятница.

Во-первых, в пятницу у нас нет математики. Ненавижу математичку! А во-вторых, по пятницам мы с Лёвой ходим друг к другу в гости. С ночёвкой. Сегодня я у Лёвы ночую, а в следующую пятницу – он у меня. Мы так договорились. Правда, мама сказала, договор действует, только если у нас с Лёвой двоек не будет. А про замечания в дневнике в договоре ничего не было. Но на всякий случай я замазал корректором это дурацкое «Прячется от учителя в туалете». А где мне ещё прятаться, если я домашку не сделал?

Наконец, самое главное! В-третьих! По пятницам мы с Лёвой рассказываем друг другу перед сном всякие страшные истории. И хохочем как сумасшедшие. Хотя, если честно, в темноте бывает немного страшно слушать. Совсем чуть-чуть. Капельку.

История первая, рассказанная Лёвой

Сразу после школы мы пошли к Лёве. Поиграли в комп, посмотрели видосы в инете и ужасно проголодались. Лёвкина мама в театр ушла. Так что ужин нам нужно было самим готовить. А какой ужин самый вкусный? Пельмени, конечно! Целую кастрюлю наварили. Разложили по тарелкам – с горкой получилось. Точнее, с целой горой! Я сметаной свою украсил. А Лёва кетчуп взял. В бутылке его на донышке совсем чуть-чуть осталось. Лёва бутылку потряс, крышку открыл и стал свою гору поливать. А кетчуп как хрюкнет! Всю тарелку красной жижей заплевал. Мы расхохотались.

– Давай ещё! – предложил я.

Лёва снова на бутылку надавил – она ещё звонче хрюкнула. Кетчуп разлетелся во все стороны. И на тарелку, и на стол, и даже на пол брызнул.

Я опять засмеялся, а Лёва поставил бутылку и вздохнул. Вытирать пятна кетчупа уже не так весело.

– Смотри, – я показал рукой на свою тарелку. – У меня пельменная снежная вершина! А у тебя… – я почесал за ухом, – пельменное извержение вулкана!

– Угу, – кивнул Лёва и взял тряпку. – Только лаву со стола убрать надо.

Когда Лёва всё вытер, мы наконец взяли вилки. Лёвка, кажется, полтарелки сразу в рот запихал. Я решил не отставать и стал накалывать пельмень на вилку. Но пельмень, ловко увернувшись, выскочил из тарелки и, сделав сальто, шмякнулся на пол. Как раз рядом с пятном кетчупа, которое Лёва не заметил. Маленьким пятном в виде сердечка.

– О-о! Чьё-то кра-асное се-ердце на полу-у! – нараспев сказал я.

– А ты знаешь историю про красное сердечко? – спросил Лёва, громко чавкая.

– Не-а, – помотал я головой.

– Ну, слушай! – Лёва проглотил пельмени и начал рассказывать.

Красное сердечко

В одном классе поменялась учительница по английскому языку. Новенькая молодая пришла, но вредная. И стала двойки всем подряд ставить. Как будто любила это. Прежняя могла карандашом поставить – потом пересдашь. Или просто сказать: «Что-то ты сегодня не готов. Давай я тебя завтра спрошу». А эта прямо зверствовала.

Стали родители ругать детей.

– Раньше на четвёрки учился, а теперь – два. Почему?

– Как же так? Ты же отличница, а тут – пять, пять, два. Что случилось?

Ругали-ругали, а толку – никакого. Тогда собрались родители и пошли к учительнице: узнать, в чём дело. А та говорит:

– На два отвечает – два и ставлю.

Поняли родители, что других оценок их дети не дождутся. Пошли к директору. Пришёл директор к учительнице и говорит:

– До вас же был учитель. Тоже чему-то ребят научил. А вы, получается, его работу обесцениваете. Подумайте. Может быть, не двойки, а что-то другое ставить?

– Единицы?

– Зачем единицы? Минусы, например. Или крестики.

– Могильные? – сощурила глаза учительница.

– Фу-ты ну-ты, – нахмурился директор. – Родители недовольны. Рейтинг школы страдает. А вы шутите. Что хотите придумывайте, но двоек чтобы не было.

Тогда учительница завела себе отдельный альбом, расчертила его, как журнал, и стала туда наклейки клеить – маленькие сердечки. Кто хорошо отвечал, тому напротив его фамилии в альбоме зелёное сердечко приклеивала, а кто плохо – тому красное.

Ученики поначалу довольны были. Но только стало происходить что-то необъяснимое: кто красное сердечко получал, тот пропадал: на следующий день на уроках не появлялся. А находили их в разных местах. Первого нашли по дороге домой. Второго обнаружили в школьной библиотеке с книгой. А последнего – в кабинете английского. И все были мёртвые.

Один мальчик решил за учительницей понаблюдать, когда она эти сердечки клеила. И заметил, что перед этим учительница ручкой в альбоме напротив фамилии водит – как будто пишет что-то. А потом – ыть! – и сердечко на это место.

На следующий день пришёл мальчик в школу пораньше. Прокрался в кабинет английского, к стопке тетрадей. Вытащил из-под неё альбом, раскрыл. Отковырнул зелёное сердечко. А под ним надпись «I love you», то есть «Я люблю тебя». Отклеил красное, а там – «I kill you» – «Я убью тебя».

Испугался мальчик, коленки у него затряслись, дыхание перехватило. Первым уроком в этот день как раз английский был. А мальчик не подготовился. Выскочил он из класса, открыл учебник – пока ещё время до урока есть – подучить, а буквы как будто хоровод водят, плывут перед глазами и складываются в «I kill you».

Тут звонок как зазвенит-затрещит! Мальчик вздрогнул.

Вошёл он вместе с остальными в класс, сел за парту – трясётся.

– К доске пойдё-от… – говорит учительница.

У мальчика пот на лбу выступил.

– Пойдё-от… – повторяет учительница.

А у мальчика сердце так и колотится.

– Ты пойдёшь, – учительница посмотрела на него в упор.

Вышел мальчик к доске. Учительница говорит, что надо делать, а он не слышит: в ушах от страха шумит. Учительница повторяет. А в голове лишь «ш-ш-ш!».

«Если ничего не напишу – двойку получу, – думает мальчик. – Убьёт меня!»

Руку с мелом к доске поднёс, а что писать – не знает. Учительница смотрит. Внимательно так. Мальчик тогда – чирк, чирк – сердце вывел. Покраснела учительница.

– Это не по заданию, – сказала. – Но спасибо. Что же тебе поставить?

Наклонилась над журналом. Взяла в одну руку зелёное сердечко, а в другую – красное. То одну руку к клеточке поднесёт, то другую. А у мальчика сердце – тук-тук! тук-тук! тук-тук!

– Сердце стучит, – удивилась учительница.

Встала из-за стола, подошла к мальчику. Прислушалась. И тихо-тихо прошептала:

– У тебя стучит! Ты всё знаешь? – И добавила: – Сейчас забудешь!

И протянула к нему руку, в которой было красное сердечко, – чтобы наклеить. Но тут дверь неожиданно распахнулась. На пороге стоял директор. Учительница руку от мальчика отдёрнула.

– Как у вас дела? – спросил директор.

А учительница – бух! – и упала. А на кофте – красное сердечко. Когда руку отдёргивала, то случайно его на себя приклеила.

– Срочно врача! – закричал директор.

Но врачи только руками развели – сказали, сердце остановилось.

Уроки английского с этого дня стал сам директор вести. Он ставил пятёрки, четвёрки, тройки и двойки. И все были счастливы. Потому что никто из учеников больше не пропадал.

История вторая, рассказанная Даней

Я как раз последнюю пельмешку прожевал, когда Лёва рассказ закончил.

– Хорошо, у нас англичанка сердечки не клеит! – фыркнул я. И добавил: – Мне и математички нашей хватает.

– На следующей неделе отдохнём от неё, – махнул рукой Лёва. – Она в санаторий уедет. Замещения будут.

– Замены – не всегда хорошо, – возразил я. – Вот, например, была один раз такая история…

Чёрный зуб

Однажды в парке к одной девочке подошла старуха в чёрном платке и поздоровалась с ней по имени.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – удивилась девочка.

– Я всё про тебя знаю! – засмеялась старуха.

Увидела девочка, что во рту у этой старухи всего один зуб. Чёрный и заострённый! У девочки сердце застучало быстро-быстро и руки похолодели.

– Что вам от меня нужно? – спросила она дрожащим голосом.

– Я хочу тебя предупредить. Не ходи завтра в школу! – опять засмеялась старуха и через секунду исчезла. Только её громкий смех продолжал звучать.

Девочка побежала домой и рассказала маме про встречу в парке и про то, что старуха сказала.

– Завтра в школе контрольная по математике! Её нельзя пропускать! – строго сказала мама.

Всю ночь девочка ворочалась и не могла заснуть. Как только она закрывала глаза, в голове сразу слышались слова старухи: «Не ходи завтра в школу!» – и её булькающий смех.

Утром девочка не могла заставить себя встать с кровати. Идти в школу совсем не хотелось. Но мама была непреклонна, и после завтрака девочка всё же пошла на уроки. Ноги её не слушались. Сердце колотилось с бешеной скоростью.

Девочка зашла в класс и села за парту. Учителя пока ещё не было. Прозвенел звонок, и дверь в класс открылась. Девочка вздрогнула. Вместо классной вошла старуха в чёрном платке. И сказала:

– Дети, ваша учительница заболела. Поэтому уроки сегодня буду вести я! Сейчас вы будете писать контрольную по математике. Кто напишет на двойку, того я съем! – и старуха захохотала грудным булькающим смехом. Чёрный зуб сверкнул у неё во рту.

Старуха подошла к девочке и посмотрела ей прямо в глаза:

– Я же говорила тебе не приходить сегодня в школу! – Она на секунду замолчала и злобно прищурилась. – Сама виновата!

Потом она развернулась и подошла к учительскому столу, села за него и сказала всем открыть тетради. Ребята послушно зашуршали страницами и увидели, что оценки уже стоят! У всех двойки. Старуха раскатисто захохотала. Потом достала из кармана напильник, широко раскрыла рот и стала натачивать чёрный зуб.

Увидев это, девочка незаметно наклонилась к портфелю и достала оттуда самый толстый учебник. Размахнулась и швырнула им в старуху. Учебник со свистом пролетел через класс и попал старухе прямо в чёрный зуб. Тот с глухим стуком упал на стол.

– У-у-у-у, – дико взвыла старуха. И исчезла. Свет в классе погас.

Девочка зажмурилась. А когда открыла глаза, то поняла, что лежит в своей кровати. А старуха ей просто приснилась.

Девочка быстро собралась в школу. Вошла в класс и посмотрела на учительницу. У той была забинтована голова. Прозвенел звонок.

– Здравствуйте, дети!

Тут девочка заметила, что во рту учительницы не хватает одного зуба!

– Все помнят, что сегодня мы пишем контрольную по математике? – прошепелявила учительница. – Кто напишет на двойку, останется со мной после уроков!

История третья, снова рассказанная Даней

– А кто не уберёт за собой грязную тарелку, останется без завтрака! – смешно пробасил Лёва и открыл посудомойку.

Это у него дома правило такое. Грязную посуду сразу после еды в посудомойку отправлять. Я дома просто в раковину всё скидываю. А утром посуда сама как-то чистой становится. Ну, это я раньше так думал, пока к Лёве первый раз ночевать не пришёл. Оказалось, посуду надо вечером в посудомойку загрузить, а утром вытащить и по местам расставить.

Лёвка, кстати, чуть не подвёл меня с этой посудой! Когда он к нам первый раз ночевать пришёл, то и у нас хотел посуду убрать. Я еле-еле успел его остановить. Зачем маму шокировать? Представляю, как бы она офигела! Спать бы, наверное, не смогла. А маму беречь нужно!

Тут как раз дверь квартиры распахнулась, и в коридор вошла Лёвина мама. Она сняла пальто и сапоги.

– Сейчас быстро душ приму, и будем чай пить. Я эклеры купила.

Мы с Лёвой взяли коробку с пирожными и побежали на кухню ставить чайник. А Лёвина мама пошла в ванную. Мы услышали шум воды и мамин возглас:

– Ой! Опять ванна засорилась.

Потом послышались громкие хлюпающие звуки и бульканье.

И я вдруг вспомнил одну историю…

Отвёртка

Один мальчик, когда родителей дома не было, любил по шкафам лазить. Представлял себя то сыщиком, то вором, то следователем.

Однажды в шкаф отца полез, а там – чемодан. Открыл его. В чемодане – инструменты. Разные! Взял мальчик отвёртку. Чёрную и с чёрной ручкой.

– Вот так штуковина!

Дверцу шкафа чуть открутил – поскрипел ею, длинно так, противно. Пусть соседи понервничают. Обернулся по сторонам. Где бы ещё отвёрткой покрутить? Смотрит, на полу паровозик младшей сестры. Схватил его, на три части разобрал – одну на другую сложил. Сестра из сада вернётся – а тут железный снеговик. Умора!

Стал опять смотреть, что ещё можно сделать. Подбежал к столу. Стол лакированный, блестящий. Со всей силы в него отвёрткой ткнул – трещины пошли, как по стеклу. Это как будто преступники стреляют в бронированный автомобиль. А стекло в нём не разбивается. Бум! Бум!

Вдруг какое-то бульканье из ванной послышалось: «Буль! Буль!»

Бросил мальчик отвёртку, пошёл проверить. А там полная ванна воды. В воде чёрные отвёртки отражаются. Откуда? Стена голубая кафельная, потолок – белый крашеный.

Буль! Засорилась, что ли, ванна? Вода не уходит. Только пузыри всплывают. Вот бы и туда – отвёрткой. Да идти далеко – лень.

Решил мальчик пяткой слив пробить. Засунул ногу в ванну. Пум! – по сливу. Хочет ногу достать – а никак.

– Ай-ой! – закричал. – Помогите!

А ванна уже по щиколотку его засосала.

Ухватился мальчик за раковину, тянет ногу из слива – никак. Со всей силы дёрнул, и вдруг – чавк! Выдернул. Смотрит – нога до кости обглодана. Кость – с обеих сторон плоская, а на конце – тупая. На отвёртку похожа.

Дотронулся мальчик до неё и руку сразу одёрнул. Как ледышка, холодная!

Поскакал мальчик в комнату на одной ноге – словно пират с протезом.

– Ух я тебе! – кричит отвёртке. А сам не знает, что «ух».

Прискакал, схватил чёрную отвёртку, покрутил её. Смотрит, хмурится: что делать дальше? Чувствует, рука с отвёрткой сама к ноге потянулась. И как только отвёртка до белой кости дотронулась, потемнело у мальчика в глазах. Словно молнией в ногу ударило.

Открыл глаза мальчик – в руках обычная отвёртка, металлическая, с серой ручкой. А на ноге… ступня отросла! Серая.

Решил мальчик новую ступню проверить: встал – хорошо стоит. Попрыгал – прыгается. На цыпочки приподнялся. Всё как раньше.

Только с тех пор мальчик надевает высокие носки, чтобы его серую ступню никто никогда не увидел. И купаться летом не ходит – говорит: «Не хочется». А когда в доме что-то ломается и отвёртка для починки нужна, ни с того ни с сего хромать начинает. Потому что тогда у него серую ступню сводит так, что не наступить на неё.

История четвёртая, рассказанная Лёвой

Только я рассказывать закончил, как на кухню Лёвина мама пришла. В домашних шортах и футболке. А на ногах – носки высокие! Белые, с полосатыми котятами.

– Мам, – Лёва не моргая смотрел на этих котят, – ты чего в носках? Тепло же дома.

– Что-то ноги замёрзли, – смутилась мама. – Сейчас чаю горячего попьём, согреюсь.

Чай мы пили в полной тишине. Я ничего говорить не мог – жевал. Два эклера съел: с шоколадной и с карамельной глазурью. Лёва тоже молчал. Всё время под стол смотрел, мамины носки разглядывал. Даже ни одного эклера не взял. А мама Лёвина о чём-то своём думала. И только когда я собирался взять третий эклер, очнулась, посмотрела на часы и громко охнула:

– Полночь! Спать давно пора!

Я с грустью посмотрел на последний эклер и вздохнул. Мы с Лёвой встали из-за стола и пошли к нему в комнату.

За окном, прямо напротив Лёвкиной комнаты, в небе красовалась огромная луна. Абсолютно круглая!

– Полнолуние! – воскликнул я.

– Ага, – пробормотал Лёва. – Самое время для дурацких происшествий и высоких носков.

Мы легли и укрылись одеялами. Лёва смотрел на пузатую луну и вздыхал. Я уже даже начал засыпать под эти вздохи, когда услышал шёпот:

– Хочешь, про полнолуние историю расскажу?

– Давай.

И Лёва начал рассказывать…

Полнолуние

Одна девочка поехала летом в деревню к бабушке. Весь день она бегала на улице: гоняла с мальчишками гусей, плескалась в речке, а когда играли в прятки, даже в заросли крапивы забиралась.

Вечером, когда вернулась домой, девочка заметила, что бабушка плотно зашторила занавески на окнах.

– Полнолуние шегодня. Нечего на луну шмотреть, – прошамкала бабушка.

– Почему? – удивилась девочка.

– Нехорошо это.

– А что будет, если посмотреть? – девочка подошла к окну и взялась за занавеску.

Бабушка крепко сжала её руку и отвела в сторону.

– Я шкажала, не шмотри! Плохо это. Беда будет.

И чтобы девочка не смогла посмотреть в окно, захлопнула ставни.

Ночью, как ни пыталась девочка хоть кусочек луны в щёлку между ставнями увидеть, ничего не выходило. И всё лето бабушка будто охраняла луну от девочки. Точнее, девочку от луны.

А потом эта девочка в город вернулась. Знакомые многоэтажки, шумные магазины, привычная газировка. Совсем забыла она про луну, пока одним вечером не заметила, что та уже почти полная. Стало девочке интересно: почему же бабушка на луну смотреть запрещала? Решила девочка не занавешивать окно и всю ночь в него смотреть. Но только она увидела, как лунный свет в комнату проник, глаза девочки как будто сами закрылись, она зевнула и быстро уснула. А на следующий день мама сказала ей:

– Бабушка звонила. Всю ночь себя плохо чувствовала, говорит.

Девочка задумалась: из-за полнолуния? Но потом решила, что это совпадение. И следующей ночью снова села у окна. Только луна была скрыта тучами. Плотными, как бабушкины занавески.

– Бабушке ещё хуже стало, – утром грустно вздохнула мама.

«Неужели из-за полнолуния? – подумала девочка. – Да нет, не может быть! Ерунда всё это – про вред от луны. Мифы и легенды. Точнее, предрассудки». И захотела она убедиться, что никак луна на человека влияет.

Дождалась, когда родители спать лягут и ворочаться перестанут. Вот они уже захрапели. Раздвинула тогда девочка шторы. Села на подоконник. Но через стекло луна немного кривой кажется. Открыла девочка окно и на стул близко-близко села. Замерла. А потом проснулась. Пять минут до будильника. Как задремала – и сама не помнит. Встала со стула, включила свет. Закрыла окно. Подошла к зеркалу на стене, а там… Голова лысая. А на лице ни губ, ни бровей, ни горбинки на носу – ничего нет. Только два синих кругляшка с чёрными зрачками из зеркала смотрят. Без белков. Да ноздри раздуваются. А под ними – тоненькая щёлочка – всё, что ото рта осталось.

Испугалась девочка. К лицу прикоснулась – а оно и правда изменилось. Руки девочки затряслись. Она ладошкой зеркало на всякий случай протёрла – всё то же.

А тут мама с кухни кричит:

– Ты проснулась?

– Да, – громко ответила девочка.

– Хорошо. Завтрак готов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.