Штурман «Капитана Гнездилова»
Повесть-странствие
Игорь Шулепов

Корректор Анна Асонова

© Игорь Шулепов, 2025

ISBN 978-5-0067-4306-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Повесть-странствие «Штурман „Капитана Гнездилова“» – это вторая часть морской саги «О море мечтаем!», повествующей о выпускниках Дальневосточной государственной морской академии.

В первой части «Тельняшка» читатель знакомится с главным героем и его друзьями, мечтающими о море, и воплощающими эту мечту в реальность.

Посвящается:

Старшему штурману т/х «Капитан Гнездилов» – Сташкову Владимиру Яковлевичу.

Старшему механику т/х «Капитан Гнездилов» – Постникову Владимиру Александровичу.

Теплоходу «Капитан Гнездилов» и всем морякам Дальневосточного ордена Ленина и Октябрьской революции морского пароходства.

Особая благодарность Юрию Николаевичу Пузачёву за активную поддержку проекта.

Дизайн обложки Андрея Деговцова

Иллюстрации Александра Казанцева

Книга публикуется в авторской редакции.

ЧАСТЬ 1

Что такое юность?

Сон.

Что такое любовь?

Содержание сна.

Сёрен Кьеркегор

Еду в Магадан!

Счастье наконец-то улыбнулось мне!

Я – молодой специалист. На руках у меня два новеньких диплома – учебный и рабочий, сертификаты РЛС, САРП, БЖС, паспорт моряка, книжка с аттестацией третьего помощника капитана во флагманском морском пароходстве – Дальневосточном.

В службе снабжения пароходства пошита новенькая штурманская форма!

Я безмерно счастлив, а потому сияю, как новая монета, и жду своего звёздного часа!

Но вот беда, вновь испечённого штурмана, крайне жаждущего применить знания, полученные за почти шесть лет обучения в Морской академии, брать на пароход никто не спешит. Я было уже впадаю в отчаяние, как вдруг удача вновь благоволит мне.

Спустя два месяца ежедневного хождения к инспектору отдела кадров, или, как называется у моряков, «сидения на биче», наконец поступает долгожданная заявка на замену третьего и четвёртого помощников капитана на «банановозе» «Илья Мечников», который направлялся в Новую Зеландию за грузом яблок.

Направляют Гену Назаренко и меня. У Гены красный диплом, а у меня – синий.

Поэтому в приказах о назначении на судно инспектор вписывает Гену третьим помощником, а меня – четвёртым. Мы искренне рады, что нас отправляют вдвоём – будем держаться вместе и помогать друг-другу!

Однако по прибытии на пароход оказывается, что судно ходило в Охотоморку, а сейчас направляется в Новую Зеландию и капитану четвёртый помощник в южных широтах теперь не требуется.

Гену капитан оставляет на замену штатного третьего помощника, а мне даёт «от ворот поворот»!

И вновь я предстаю пред светлыми очами Юрия Ивановича Сенчихина – штурманского инспектора отдела кадров.

Глядя на мой обескураженный вид, он пытается приободрить меня:

– Да ты не дрейфь! Был бы штурман, а пароход всегда найдётся. Скоро северная навигация начинается – там народу всегда не хватает! На ледоколах штурмана в отпуск побегут – вот и полетишь туда белым лебедем! А пока отдыхай, наслаждайся жизнью!

Я с досадой захлопываю дверь инспекторского кабинета и сталкиваюсь нос к носу с Берёзкиным.

Берёзкин – мой одногодка, мы с ним поступали вместе в 19-ую роту. Он уже год оттрубил в пароходстве и пришёл брать заслуженный отпуск.

Здороваемся, слово за слово, сетую про несбыточную мечту о «банане», а он, утешая меня, вдруг предлагает занять своё место на контейнеровозе «Капитан Гнездилов».

К контейнеровозам у меня отношение особое ещё с морских практик – один «Пионер Находки» чего стоит! С ним ведь связаны яркие события моей юности: Гонконг, Шанхай, пьянки-гулянки с Саней Ершовым¹. Эх, боевые тревоги!

Но, выясняется, что «Гнездилов» тоже линейщик, как и «Пионер Находки», но стоит не на заграничной линии, а на каботажной – Восточный-Магадан.

– Да ты не расстраивайся – утешает меня Берёзкин, украдкой глядя на мой безымянный палец с обручальным кольцом. – Зато к жене будешь мотаться через рейс. Я вот с третьим договорился: рейс – он домой, рейс – я. Пароход-то домашний, с северной линии вряд ли куда пошлют – у него ледовый класс. Максимум в Пусан сгоняете для разнообразия! Да и четвёртым проще сразу после бурсы работать – опыта поднаберёшься, если мастер будет нормальный – в третьи помощники переведёт!

– А тебя чего не перевели, ты ведь год на нём отработал?

– А я и не стремился! Зарплаты одинаковые, а у третьего гемора поболя будет: карты, пособия, корректура, деньги опять же…

– Понятно. Ладно, пошли к инспектору! – решаюсь я.

Время к обеду, а потому я бесцеремонно распахиваю дверь инспекторского кабинета и нос к носу сталкиваюсь с изумлённым Юрием Ивановичем, который только что водрузил, словно знамя полка, над своим рабочим столом новенький фирменный календарь, на котором изображён свежий контейнеровоз с логотипом FESCO на борту, эффектно входящий в австралийскую гавань Port Jackson, и явно любуется этим шедевром пароходских маркетологов.

– Видал, какая красота?! Самый большой стальной арочный мост в мире – Harbour Bridge, одно из современных чудес света – Opera House! А какой красавец-пароход! Такой заслужить ещё надо!.. А ты чего вернулся? Иди отдыхай, я же тебя отпустил на сегодня!

– Юрий Иванович, календарь у вас классный! – забрасываю ему «леща».

– Чего хотел то? – раздражённо вопрошает Сенчихин, глядя на роскошные наручные часы.

Видимо, ему пора на обед, и он хочет по-быстрому от меня отделаться.

– Так это… направление на пароход хотел, чтобы выписали. Я сам вот уже нашёл…

– Слышишь, пижон, мне обедать пора, хватит тут мне комедии разыгрывать! Нашёл он… Кто здесь инспектор, я или ты?

– Вы, конечно! Да вы так, пожалуйста, не переживайте! Идите обедать, а мы вас с коллегой подождём.

– А «мы» это кто? – с явным раздражением вопрошает Сенчихин.

– Я и вот он! – И я вталкиваю в кабинет смущённого Берёзкина.

Сенчихин берёт у него из рук бумаги, внимательно осматривает их, насупливая густые брови, а потом вдруг лучезарная улыбка озаряет его хмурое инспекторское лицо.

– Магадан, солнечный Магадан! Отлично! И замену пора делать, и пароход здесь, на Светлой, стоит!

– Так вы согласны сразу меня туда направить? – уточняю я на всякий случай у Сенчихина.

– Конечно, согласен! Отличный северный пароход – поработаешь в каботаже, опыта поднаберёшься, а потом, если заслужишь, пойдёшь у меня на новенький контейнеровоз на полугодовой контракт! – И кивает в сторону красочного календаря с ультрасовременным контейнеровозом, заходящим в Сиднейскую гавань Port Jackson, который он только что с воодушевлением водрузил над своим столом.

– А пока бананы будешь лопать только сушёные! – подмигивает он мне, явно намекая на несбывшееся распределение на «Мечников».

Я в ответ делаю неприличный жест – не поднимая правой руки, вытягиваю средний палец вверх.

К счастью, довольный собой Сенчихин ничего не замечает и благостно резюмирует:

– Завтра с утра получишь направление. Приходи в кадры с вещами и сразу дуй на пароход! Примешь у него дела! – И он показывает на довольного Берёзкина, у которого от предвкушения долгожданного отпуска рот до ушей.

Я благодарно киваю инспектору, жму руку Берёзкину и лечу на всех парах домой.

«Еду в Магадан!» – тихонько мурлыкаю себе под нос.

И мне уже ничуть уже не обидно, что не довелось попасть на «банановоз». Ведь я наконец получил своё первое назначение! А каботажем меня не напугать – плавали, знаем!

Значение профессиональных морских терминов смотри в приложении «Толковый морской словарь».

И снова – в бой, покой нам только снится!

Эгершельд встречает меня холодным порывистым ветром. Поёживаюсь от ледяного дыхания ветра и резко застёгиваю под горло старую добрую кожанку.

Начало июня во Владивостоке – это туманы и дожди, продирающие до самых костей, холодные морские ветры.

Город, который получил свою географическую прописку на широте Сочи и долготе Магадана, лениво дремлет, как усталый амурский тигр на бархатных сопках Маньчжурии.

С видовой площадки, где ныне расположился сквер легендарной женщины-капитана Анны Ивановны Щетининой, открывается великолепный вид на пролив Босфор-Восточный, Токаревскую кошку и одноимённый Токаревский маяк.

А рядом с ковшом, под самой сопкой, приосанились трудяги-ледоколы с бело-красной буквой «F» и синим околышем на трубах.

Люблю Эгершельд за его строптивый характер!

Хотя какой же он Эгершельд? На самом деле это полуостров Шкота! Однако старожилы упорно именуют Эгершельдом, называя в честь командира судна «Гридень» не только мыс, но и целый полуостров, имя которого принадлежит по праву Николаю Шкоту – командиру корвета «Америка».

И хотя оба названия достойны быть увековечены на этом берегу, однако в обиходе «Эгершельд» затмил своим пафосным именем скромного «Шкота» и теперь обозначает весь район на полуострове.

Неподалёку от ледоколов, у понтонов плавмастерских, особняком ошвартовался одинокий контейнеровоз. Вот он, мой новый братишка «Капитан Гнездилов»!

Закидываю сумку с вещами на плечо и спускаюсь к проходной. Предъявляю документы строгой седой вахтёрше и не спеша, вразвалочку иду навстречу своей судьбе.

Берёзкин уже на низком старте!

В каюте прилично накурено. На столе, рядом с пепельницей и грудой бумаг, расположилась массивная пишущая машинка «Башкирия». Отпечатаны и аккуратно разложены по папкам акты приёма-передачи подотчётного четвёртому помощнику имущества.

Спускаемся в гирокомпасную, проверяю наличие оборудования и ЗИПа по списку, затем поднимаемся на мостик и продолжаем сверять всё по тому же списку навигационные приборы, которыми заведует четвёртый помощник капитана: навигатор, лаг, эхолот, гирокомпас с репитерами, радары, магнитный компас.

Скрупулёзно проверяю, сверяю всё имеющееся в наличии навигационное оборудование, после чего мы возвращаемся в его маленькую каюту-келью.

– Да, скромно здесь у тебя…

– Да нормально, я уже привык. Зато есть умывальник, потер и даже вентилятор! Холодильника нет, но по соседству живёт боцман – у него есть! Так что можешь «объединить с ним брэнды». А вот гальюн находится палубой выше!

Я невольно поднимаю правую бровь…

– Извини, пароход советской постройки – удобства в каютах только у старшего комсостава! – оправдывается Берёзкин.

– Да, чуть было не забыл! – Он открывает массивный металлический сейф, который аккуратно вмонтирован в письменный стол. Вытаскивает оттуда пачку дипломов, сертификатов и паспортов моряка. – Проверь по списку и, если всё сходится, подпиши, пожалуйста, вот здесь.

Документы – дело архиважное, а посему проверяю, пересчитываю и только после этого ставлю свой скромный автограф в его акте.

– Ну вот и всё! – резюмирует Берёзкин. – Если вопросов нет, то пойдём сейчас к мастеру, пока он не свалил домой и передадим дела!

Словно заправский фокусник – лёгким движением руки – он извлекает из сейфа бутылку армянского коньяку.

– А после передачи дел по старой морской традиции обмоем моё списание и твоё назначение!

Я молча ему киваю, мы поднимаемся на верхнюю палубу и, спросив разрешения, заходим в каюту капитана.

Капитан очень молод – на вид ему не больше тридцати пяти лет. Берёзкин протягивает ему подписанные акты, а я отдаю документы из отдела кадров.

– Игорь Владимирович, а на каком судне вы раньше работали? – спрашивает он, пристально глядя мне в глаза.

– Ни на каком. Я только что окончил Морскую академию и получил в кадрах направление к вам! – отвечаю я, ни капли не смущаясь.

– И чем они в кадрах-то думают? У меня из опытных остаётся только третий штурман, и тот вот-вот спишется! Старпом – ярый ледокольщик, второй – совсем без опыта, вот ещё и четвёртого прислали только после бурсы! – в сердцах сетует он.

– Так вы берёте меня или опытного штурмана будете ждать? – уточняю я.

– А куда мне прикажете деваться? Чистку танков мы сегодня закончим, завтра – отход на Восточный, и становимся опять на линию. Ладно, принимайте дела, представляйтесь старпому и принимайте у него через два часа вахту! – резюмирует капитан.

Берёзкин выдыхает с облегчением. Мастер подписывает документы, и мы спускаемся в уже ставшую моей каюту с надписью «4-ый ПКМ» на двери.

Он откупоривает бутылку ароматного коньяку «АРА очень РАТ», разливает его по кружкам, и мы залпом выпиваем.

– Вообще-то не советую увлекаться этим делом, а то Чуй махом сольёт тебя! – предупреждает он меня назидательно.

– Какой ещё Чуй? – не понимаю я.

– Капитан наш – Чуйко, мы его Чуем меж собой называем. Сам не бухает и другим не даёт. Если учует запах спиртного сразу акт составит! На вот, зажуй! – И он протягивает мне пластик мятной жвачки Wrigley’s. – Да ты не дрейфь! Он домой сейчас свалит.

У тебя через два часа вахта суточная. У трапа матрос, чиф на борту – он свой мужик, из ледокольщиков! Пароход в балласте, на судне, кроме вахты, никого из посторонних. Подремлешь чуток перед отходом, ну а завтра оформишь отход и под погрузку в Восточный.

– Ладно, разберёмся! – соглашаюсь я с Берёзкиным.

– Ну тогда пошли к чифу! – подытоживает он.

И мы вновь поднимаемся на верхнюю палубу.

Дверь в каюту старпома настежь раскрыта.

Хозяин каюты что-то усердно строчит на пишущей машинке с сигаретой в зубах. Массивный, внушительного вида письменный стол, завален ворохом бумаг.

На вскидку чиф намного старше капитана. Сразу видно: опытный моряк, прошедший «Крым, рым и медные трубы».

– Вот, Владимир Яковлевич! Прошу любить и жаловать – новый четвёртый помощник капитана! – сообщает прямо с порога Берёзкин.

Старпом поднимает на нас свои небесно-голубые очи, вытаскивает сигарету изо рта и аккуратно тушит её в хрустальной пепельнице. Затем неспешно встаёт из-за стола, выходит к нам навстречу и протягивает мне свою большую тёплую ладонь.

– Приятно познакомиться! Сташков Владимир Яковлевич, будем работать вместе!

Мы пожимаем друг другу руки. Берёзкин отдаёт ему обходной лист и лаконично прощается с нами.

– Ну, бывайте! Ни пуха вам и семь футов под килем! – бросает он нам на прощание и летящей походкой устремляется навстречу заслуженному отпуску.

– Ну что ж, Игорь Владимирович, пора заступать на свою первую штурманскую вахту. Пойдёмте на мостик, я вас подробно проинструктирую.

Мы с чифом поднимается на мостик, где он проводит мне полный инструктаж по несению стояночной вахты, показывает, где включаются стояночные огни, выдаёт walkie-talkie для оперативной связи с ним и вахтенным матросом.

Я натягиваю на левый рукав повязку РЦЫ и спускаюсь к трапу, где несёт вахту матрос Володя Маточкин.

Капитан вскоре покидает борт судна, и я остаюсь с вахтенным матросом наедине.

Над Светлой опускаются вечерние сумерки, окутывая нежно-розовым светом, уходящего за бурые сопки солнца, мощные стальные торсы дремлющих ледоколов.

Сбросивший с себя бремя груза контейнеровоз мерно покачивается на волнах, ласково прижавшись свежевыкрашенным бортом к резиновым кранцам стального понтона, а мы с вахтенным, пребывая в благостном состоянии, ведём неспешную беседу о том о сём, а проще говоря, сплетничаем.

– А вы в курсе, что наш старпом четверть века отработал на ледоколах? – спрашивает у меня Володя.

– Нет, не в курсе конечно! Ну, судя по всему, штурман он весьма опытный! – отвечаю я.

– Не то слово! У него и диплом капитана дальнего плавания имеется! – с восторгом сообщает мне Володя.

– А почему он старпомом до сих пор работает? – интересуюсь я.

– Так он ведь всю жизнь на ледоколах! Ему только визу открыли недавно, стажируется пока на нашем корыте…

– А, теперь понятно! И как стажировка проходит?

– С трудом… Наше корыто за глаза прозвали «ледоколом», после того как наш чиф несколько раз так портконтролю представился… – давясь от смеха, сообщает Вова.

– Это как?

– Да так. Запрашивают его по УКВ данные парохода, а он возьми да и скажи: мол, ледокол «Капитан Гнездилов»! У мастера тогда чуть было сердечный приступ на мостике не случился! Хотя он вполне здоровый и молодой – старпомом здесь раньше работал.

– Вова, а как это он такой молодой капитаном так быстро стал?

– Дык, у них же вся семья – капитанская династия! Вот и он карьеру в пароходстве быстро сделал. Хотя, на мой взгляд, рано ему ещё кэпом-то быть…

– Ну, не нам решать! Мне он сказал, что у нас не пароход, а учебно-производственное судно – УПС!

– Есть такое дело! Да кэп сам ещё без опыта! Из опытных у нас только третий помоха, и тот свалить отсюда давно мечтает, да мастер его пока не отпускает! Может, тебя на его место назначат?

– Да вряд ли, я ведь без опыта – только после окончания академии. Пришлют из кадров пароходства кого-нибудь достойного. На двух неопытных помощников вряд ли наш мастер согласится!

– Поживём – увидим! А тебе повезло, что наш чиф, Яковлевич, над тобой шефство взял! Он мужик грамотный и человек хороший!

– Я тоже этому рад! Но нужно сперва опыт наработать, а потом уже карьеру делать.

Наступает ночь, и с приходом темноты мы заканчиваем нашу нехитрую вечернюю беседу. Я поднимаюсь на мостик, включаю стояночные огни, после чего иду покемарить с чашкой крепкого кофе в тальманскую.

Первый рейс

Над полуостровом Шкота встаёт алое солнце, щедро освещая первыми рассветными лучами дремлющие неподалёку ледоколы. Я выключаю на ходовом мостике стояночные огни и выхожу к трапу.

Ночь прошла без происшествий, но я так и не смог сомкнуть глаз: делал обходы по судну, проверял натяжение швартовных концов во время прилива и отлива и лишь пару раз передохнул в мягком кресле за кружкой крепкого кофе в тальманской – всё-таки первая моя самостоятельная стояночная вахта! За что и получил заслуженную похвалу от старпома, который с первого дня взял надо мной шефство.

Сдав вахту опытному третьему штурману и наспех позавтракав в кают-компании, отправляюсь оформлять отход судна назначением на порт Восточный в Портнадзор и санитарно-карантийную службу.

Успешно справившись, с возложенными на меня обязанностями по оформлению отхода, я вновь заступаю на вахту, но на сей раз уже на ходовую.

На борт судна поднимается лоцман, швартовые команды стоят по местам на баке и корме, и вскоре, отдав концы, мы медленно отваливаем от причала. Внутри меня всё ликует: это же моя первая ходовая штурманская вахта! И выходим именно из Владивостока – как это символично!

На мостике царит оживление: на телеграфе – сам капитан, возле которого с изящной чашкой ароматного кофе расположился высокий сухощавый лоцман, и они о чём-то мирно беседуют.

На руле – старший рулевой матрос Володя Маточкин, который, чётко дублируя голосом команды лоцмана, крутит миниатюрное штурвальное колесо авторулевого «Аист».

Заполошный старпом носится с walkie-talkie в руках с одного крыла мостика на другое, отдавая команды третьему и второму помощникам, которые руководят швартовными командами на баке и корме.

И пока я глазею на всё это великолепие широко раскрытыми глазами, старпом тихонько ненароком подсказывает мне:

– Игорь Владимирович, не забудьте записать все данные лоцмана в судовой журнал и приступайте к своим штурманским обязанностям.

Я утвердительно киваю, подхожу к лоцману и вежливо интересуюсь у него его персональными данными.

– Видите ли, милейший, моя фамилия звучит как симфония: СафронОфф! – с некоторым вызовом отвечает он мне, умышленно произнося окончание своей славянской фамилии на европейский манер, явно предвкушая неоднозначную реакцию с моей стороны.

Затем напоказ достаёт из кармана стильной лоцманской куртки изящную курительную трубку, со знанием дела набивает её душистым табаком и выпускает изо рта сизые дымные колечки… Ни дать ни взять настоящий английский лорд!

Я несколько шокирован таким ответом, но совсем не подаю виду. Эка невидаль – чудаковатый лоцман!

– А имя-отчество, будьте любезны! – в той же изысканной манере интересуюсь я.

Чудак-лоцман, уже без былого пафоса, сухо сообщает своё имя и своё отчество – видно, разочарован отсутствием ожидаемой им реакции. Я записываю в черновик время прибытия на борт лоцмана, а также его имя и фамилию. Затем подхожу к радару – снимаю пеленга и дистанции с береговых ориентиров и аккуратно, со знанием дела наношу остро отточенным графитным карандашом путевые точки на навигационную карту.

Меж тем «Капитан Гнездилов» благополучно минует восточные ворота порта Владивосток – остров Скрыплёва и мыс Басаргина.

Лоцман Safronoff любезно откланивается всем присутствующим на мостике и покидает борт судна. Я торжественно сопровождаю «его сиятельство», поскольку в мои обязанности также входят встречи и проводы лоцманов.

Он осторожно спускается по трапу на борт сопровождающего наш пароход, катера ЛК с яркой надписью PILOT на борту.

Благополучно добравшись до палубы ЛК и ухватившись за леера, лоцман машет мне рукой: мол, всё в порядке! Я машу ему утвердительно в ответ, и мы расходимся каждый по своим делам: он – осуществлять проводку других судов, я – вести пароход в Восточный.

Вновь возвращаюсь на мостик и продолжаю со всем рвением, присущим молодому штурману, нести ходовую вахту. Уверенно определяю местоположение судна, используя РЛС, как учили в бурсе. Старпом по-отечески проверяет мои путевые точки, время от времени «стреляя в радар». И поскольку никаких расхождений в моих с ним ОМС не наблюдается, он одобрительно похлопывает меня по плечу. Мол, молодец, четвёртый!

Мастер же украдкой наблюдает за нами и спустя некоторое время как будто невзначай интересуется у меня:

– Четвёртый штурман, а вы навигатором GPS пользоваться умеете? Учили вас в бурсе?

– Конечно, Сергей Алексеевич, умею! – уверенно отвечаю я, – Отличная штука для определения места судна в открытом море.

– Почему только в открытом? – недоумевает капитан.

– А потому что у него погрешность большая – для прибрежной навигации не годится!

– Интересно, а я-то думал, что это чудо техники можно использовать везде!

– Ни в коем случае! В прибрежном плавании, в узкостях на показания GPS-навигатора полагаться не стоит!

Мастер явно лукавит. По глазам ведь видно, что обо всём этом он прекрасно знает, на то он и капитан! Но человек-то я новый, а потому за мной глаз да глаз нужен!

Как любил говаривать декан нашего факультета дядька Панас: «Посмотрим, что ты за Фрукт!»

– Хорошо, убедили! Тогда назначаю вас ответственным за обучение штурманского состава по современной навигации. Нужно будет перевести инструкцию по использованию навигатора с английского на русский язык и провести практические занятия со всем нашим штурманским составом, в том числе и со мной! Задача ясна?

– Так точно! – кратко, по-военному отвечаю я.

– Тогда выполняйте! Мы ведь только что получили этот чудо-прибор во Владивостоке, да и пользоваться им толком пока никто не умеет. Выйдем в рейс из Восточного в Магадан – там и проверим, как вы справились с моим поручением.

– Хорошо, Сергей Алексеевич, сделаю!

– А с английским у вас как?

– Отлично, пятёрка на ГОСах в академии и надбавка в пароходстве за знание по итогам аттестации.

– Замечательно! Заодно и чифа подтянете по английскому. А то он на своих ледоколах совсем разучился по-английски общаться. Да там и не с кем! Одни чукчи да белые медведи кругом! Да, Владимир Яковлевич?

И мастер оборачивается в сторону старпома, который с явным интересом прислушивается к нашему разговору сквозь монотонное жужжание репитеров гирокомпаса, пряча голову, словно страус, в спасительный тубус радара.

Чиф, слыша такое дело, виновато пожимает плечами: мол, что есть, то есть – знал, да забыл…

Мастер же, явно удовлетворённый увиденным и услышанным на переходе из Владивостока в Восточный, с лёгким сердцем покидает мостик.

На траверзе появляется остров Аскольд, и я чётко различаю в бинокль, знакомые до боли, места: остров Путятина, кекуры «Пять Пальцев», залив Восток.

ЦУДС порта Находка запрашивает наши данные для входа в Восточный.

Старпом небрежно снимает трубку УКВ-радиостанции «Рейд» и рапортует уверенно, без запинки:

– Находка Портконтрол, Находка Портконтрол, теплоход «Капитан Гнездилов», теплоход «Капитан Гнездилов»!

«Поди, заливал Маточкин насчёт „ледокола“?!» – проносится у меня в голове.

Тем временем чиф аккуратно кладёт на место трубку «Рейда» и лёгким движением руки подхватывает висящий на витом шнуре эбонитовый микрофон общесудовой трансляции:

– Внимание экипажа! Швартовой команде по местам стоять на швартовку, боцману и третьему помощнику – на бак, второму помощнику – на ют! Боцману – на бак! Боцману – на бак! – вещает он годами отточенным суровым командирским голосом.

Швартовка к контейнерному терминалу порта Восточный проходит без сучка без задоринки, я делаю соответствующие записи в судовом журнале и с радостью сознаю, что мой первый боевой рейс благополучно завершён!

Я безумно устал от бессонной ночи и от пережитого стресса, а посему получаю от чифа «добро» сдать вахту второму штурману.

Ревизор благополучно принимает у меня вахту, и я на ватных ногах спускаюсь на главную палубу. Отворяю дверь своей каюты, падаю в чём есть на заправленную шконку и забываюсь крепким беспробудным сном.

Важное поручение

Просыпаюсь от того, что кто-то тихонько трясёт меня за плечо. Открываю глаза, вижу перед собой милое женское личико и опять смыкаю веки, ибо решаю, что это всего лишь сон.

Но вновь погрузиться в объятия Морфея мне не удаётся, поскольку в ушах звучит нежный женский голосок: «Пора вставать, красавчик!»

Я снова открываю глаза и вижу перед собой милое создание. Оно стоит передо мной в лёгком летнем платьице с глубоким вырезом в зоне декольте и лучезарно улыбается.

– Просыпайтесь! Вы уже больше двенадцати часов проспали – старпом беспокоится!

– Девушка, а вас как зовут? – откровенно смущаясь, спрашиваю я.

– Ирина! А вас? – игриво отвечает она.

– Меня Игорем. То есть Игорем Владимировичем! – робко представляюсь я.

– Знаю, вы наш новый четвёртый. Не везёт нам на молодых штурманов! – сетует Ирина.

– Почему не везёт? А что не так-то? – удивляюсь я.

– Да ведь одни женатики приходят вроде вас! Что третий помощник, что четвёртый, Берёзкин, который до вас был! – И она как бы невзначай скользит взглядом по моему безымянному пальцу с обручальным кольцом.

– А, вон чего! Есть такое дело! – соглашаюсь с ней я и тут же краснею как рак.

– Да ладно, может, в следующий раз повезёт – холостого красавчика пришлют! – игриво щебечет она. – Вы пока умойтесь ото сна, а я вам постель перестелю.

Я нехотя сползаю со шконки и обречённо бреду к умывальнику, а Ирина тем временем аккуратно застилает мою постель накрахмаленным белоснежным бельём. Украдкой поглядываю на её точёную девичью фигурку в ситцевом платьице и мысленно гадаю, кто же это прелестница: буфетчица или дневальная?

А тем временем Ирина со знанием дела расправляет одеяло и вновь поворачивается ко мне лицом, деликатно поправляя на себе слегка прилипшее к нежным телесам, платье.

Я откровенно пялюсь на её декольте, не в силах отвести глаз, а когда отвожу, вновь краснею, но теперь уже по самые уши.

– Я буфетчицей здесь работаю! Если что – обращайтесь! – многозначительно предлагает она мне свою помощь, и, щедро одарив чарующей улыбкой, скрывается за дверью.

Я в изнеможении плюхаюсь на диван, достаю из ящика стола пачку Hi Lite, вытаскиваю оттуда сигарету и с наслаждением закуриваю. В голове у меня туман – мозг ещё наполовину спит, но прекрасный образ прелестной фемины всё ещё стоит перед моими глазами. Эх, хороша чертовка! Наверняка же с мастером крутит… Хотя…

Накачиваю себе кипятку из поттера и насыпаю в кружку добрую горку гранулированного кофе Maxim. Затем направляюсь с чашкой кофе в руках к трапу, чтобы прояснить текущую обстановку на пароходе. Это же надо, больше двенадцати часов проспал! Интересно, чья сейчас вахта?

Вахтенный матрос любезно сообщает мне, что на вахте сейчас второй помощник.

Начинается погрузка, и ревизор с представителями порта заседает у себя в каюте.

Крепкий кофе быстро возвращает меня к суровой реальности, и я осторожно интересуюсь у него:

– А мастер на борту?

– Кэп домой умчался вместе с третьим и начальником рации. На борту из начальства только чиф, ревизор да вы. Дед ещё с вахтенным механиком. И вот ещё что: вас чиф просил к нему зайти, как проснётесь!

– А что же сразу-то не сказал! Уже бегу! – кидаю я вахтенному на ходу.

Поднимаюсь к чифу. Дверь в каюте у него никогда, что ли, не закрывается?

Он опять что-то усердно долбит одним пальцем на своей пишущей машинке с неизменной сигаретой в зубах.

– Разрешите, Владимир Яковлевич? – вежливо интересуюсь я.

– А, Игорь Владимирович! Проснулся? Ирина разбудила, поди?! – радостно вещает чиф, ни на минуту не отрываясь от скоростной печати указательным пальцем.

– Да, Ирина. Она мне постель принесла… – подтверждаю его слова я.

– Постель – это хорошо… И как она тебе, наша Ириша Варзанова? – не скрывая иронии, интересуется у меня старпом, отрываясь от машинки лишь только для того, чтобы стряхнуть пепел с тлеющей сигареты.

– Если честно? Красивая женщина! – откровенно признаюсь я.

– Ты с ней поаккуратнее! Красивая-то она красивая! Но я её сразу предупредил, чтобы женатых мужиков не кадрила! Сама тебя будить вызвалась, интересно ей, видишь ли, стало! Да ты не обращай внимания, бабы они и есть бабы! Новенький молодой штурман на пароходе – всегда объект очередного флирта! Свои-то корабельные рожи ей уже порядком наскучили! Да, и у нас на пароходе из молодых офицеров почитай что все женатые: мастер, второй, третий, ты вот тоже… А ей, понимаешь, внимание мужское требуется – замуж всё мечтает удачно выскочить!

Я опять краснею до ушей и признаюсь чифу:

– Девушка она, конечно, эффектная, но я жену люблю.

– А вот это правильно! Пусть своим хвостом крутит – хвост-то, поди, пушистый у неё! А нам – ну и что! – озорно подмигивает мне чиф.

Потом вдруг, неожиданно вспомнив что-то важное, даёт мне своё первое поручение:

– Вы вот что, Игорь Владимирович… Пока у нас идёт погрузка и есть немного времени, разберите, пожалуйста, документы экипажа. Берёзкин в последнее время забил на это дело – в отпуск уж больно хотел!

– Хорошо, Владимир Яковлевич, прямо сейчас этим и займусь!

– Вот и славно! Если возникнут вопросы – сразу звоните мне! Наш мастер по своему обыкновению умчался во Владивосток на время стоянки. Забрал с собой третьего и начальника. Ревизор сейчас приступит к погрузке парохода, а я приму у него вахту. Так что заходите, если что!

– Понял, разрешите идти? – строго, по-курсантски спрашиваю разрешения я.

– Иди, Игорь, иди! – по-отечески разрешает старпом. – Ты не против, если я буду к тебе по имени обращаться? Но это только между нами. Ты же мне, как сын!

– Согласен, Яковлевич!

– Ну и ладушки! – резюмирует старпом. – А теперь иди и поработай, только как следует!

Я возвращаюсь в каюту, открываю казённый сейф и выкладываю лежащие там документы на стол.

Надо отдать должное Берёзкину – все документы аккуратно разложены: дипломы – к дипломам, сертификаты – к сертификатам, мореходки – к мореходкам! Он даже на каждый документ умудрился наклеить стикер с фамилией владельца.

В душе искренне радуюсь за предшественника – молодец! Настоящий штурман – аккуратен и педантичен! Но всё же, как говорится, доверяй, но проверяй!

Открываю каждый документ и скрупулёзно проверяю.

У капитана и штурманов всё в порядке, и, видимо, можно уже успокоиться, но я же обещал чифу, что всё тщательно проверю, а потому продолжаю добросовестно выполнять его поручение.

Перехожу от штурманов к механикам и сразу же обнаруживаю, что сертификат БЖС у главного механика просрочен! Я просто не верю своим глазам: как же Берёзкин мог такое пропустить?!

Правда, сертификат закончился только на днях, но существует большая вероятность, что деда просто-напросто не выпустят в рейс – комсостав-то ведь проверяют в первую очередь!

Откладываю просроченный сертификат стармеха в сторону и копаю дальше. Опаньки! А вот и ещё просрочка! Не критично, конечно, – всего лишь дневальная, но и её могут легко списать с парохода раньше положенного.

Ай да Берёзкин, ай да сукин сын! Он же заранее должен был предупредить деда и дневальную – ещё на стоянке во Владивостоке! У них тогда было достаточно времени получить на «Невском» новые сертификаты. И я ведь должен был всё тщательно проверить при передаче дел, но ведь не проверил – поверил на слово! Оба хороши! А сейчас-то что делать?

«Ладно, – решаюсь я. – Сперва доложу старпому»!

Я решительно снимаю трубку судового телефона и набираю чифа.

– Старпом! – отвечает мне уже знакомый голос Яковлевича из трубки.

– Владимир Яковлевич, это четвёртый! Тут такое дело…

– Что такое? – недоумевает старпом.

– Я проверил все документы! У стармеха и дневальный закончились сертификаты БЖС. Боюсь, что портнадзор их в рейс не выпустит. Нужно срочно что-то с ними решать!

– Это точно, вы не ошиблись?

– Никак нет, не ошибся!

– Зайдите-ка, пожалуйста, ко мне с документами, и немедля!

Я аккуратно складываю документы в сейф, беру со стола оба просроченных сертификата и иду к чифу.

Выход есть всегда!

Я захожу в шикарную кают-компанию «Капитана Гнездилова», спрашиваю разрешение у старпома войти и здороваюсь с присутствующими здесь, офицерами.

В кают-компании сегодня немноголюдно. За большим столом, аккуратно накрытым белоснежной скатертью, собрался весь немногочисленной командный состав судна: старпом, второй помощник, стармех, вахтенный второй механик и старший электромеханик. Остальные офицеры, свободные от работ и вахт, отсутствуют, ибо находятся в увольнении.

Старпом первым заканчивает трапезу и, любезно извинившись перед собравшимися, отправляется немного вздремнуть в свою каюту.

Сразу же после его ухода стармех, с которым я уже имел честь познакомиться у чифа, испепеляет меня своим презрительным взглядом и сообщает старшему электромеханику, сидящему подле него:

– Представляете, Михаил Дмитриевич, вызывает меня сегодня к себе чиф и сообщает, что они с новым четвёртым меня списывают!

– Как списывают? – недоумевает СЭМ. – За что?

– А ни за что! Якобы сертификат БЖС у меня просрочен!

– Как просрочен?! Вы ведь только недавно на пароход сели! – удивляется СЭМ.

Я делаю над собой усилие, чтобы не вспылить, и крайне деликатно вклиниваюсь в их диалог:

– И не только у вас просрочен сертификат, уважаемый Владимир Александрович, но ещё и у дневальной! Предлагаю вам после обеда зайти ко мне в каюту и конструктивно обсудить этот вопрос!

Дед делает вид, что он никоим образом не видит и не слышит меня и, как ни в чём не бывало, продолжает жаловаться СЭМу:

– Даже на Магадан спокойно походить не дадут! Я ведь только несколько рейсов успел сделать, и вот – уже списывают! И кто? Совсем зелёный штурман – без году неделя на флоте!

СЭМ утвердительно кивает в знак солидарности, мол, согласен со всем услышанным, а я просто задыхаюсь от возмущения!

– Да никто же вас не списывает! Пока стоим под погрузкой, есть пара дней для решения вопроса!

Дед демонстративно игнорирует мои слова, а присутствующие офицеры осуждающе поглядывают на мою скромную персону, и я закрываю рот.

В полной тишине мы заканчиваем трапезу и молча расходимся – каждый по своим делам.

Сразу же после обеда я иду в тальманскую и делаю объявление по общесудовой трансляции: «Внимание экипажа! Старшему механику и дневальной просьба срочно прибыть в каюту четвёртого помощника!»

Спустя пару минут на пороге появляется сперва дневальная – весьма симпатичная молодая особа, а вслед за ней – и сам дед.

– Вызывали? – с сарказмом интересуется стармех, заглядывая в каюту через приоткрытую дверь.

– Да, Владимир Александрович, проходите, пожалуйста! Присаживайтесь! – И я указываю ему на место возле сидящей на диване растерянной дневальной.

– В ногах правды нет – я постою! – артачится дед и остаётся стоять, прикрыв за собой дверь каюты.

– Я собрал вас здесь, чтобы сообщить пренеприятное известие! – цитирую я классика. – У вас просрочены сертификаты БЖС.

И в доказательство демонстрирую обоим участникам митинга их просроченные сертификаты.

Дед тут же изображает искреннее удивление, а дневальная пускает слезу:

– Только не сейчас, ради бога! У нас через месяц свадьба! – сквозь слёзы, умоляет она.

– С кем свадьба-то? С Владимиром Александровичем? – недоумеваю я.

У деда от таких судьбоносных заявлений начинается нервный тик, и он, чтобы успокоиться, начинает непроизвольно наглаживать аккуратно постриженные на офицерский манер усы.

– Да нет же, не с Владимиром Александровичем, а с Сашей – нашим мотористом! Мы уже подали заявление в ЗАГС и списываемся с судна вместе с ним через месяц. Как же я без него на берегу? У нас же любовь, понимаете?!

– Оксана Ивановна, да не переживайте вы так! – успокаиваю я её. – Выход есть всегда!

– Да, действительно? – и она умоляюще смотрит на меня своими заплаканными глазами.

– Если у Владимира Александровича есть знакомые на «Невском», то вы успеете съездить во Владивосток и продлить срок действия своих сертификатов.

Дед, всё это время нервно наглаживавший свои усы, вдруг утвердительно кивает.

– У меня на «Невском» однокашник работает! – выдаёт он после недолгих раздумий.

Заслышав эти обнадёживающие слова, заплаканная дневальная вытирает слёзы и стреляет в меня своими накрашенными глазками.

– Оксана Ивановна, ну будет вам! Жених ваш ещё ко мне приревнует, и свадьба расстроится! – успокаиваю я её, а затем обращаюсь вновь к деду: – Владимир Александрович, у вас максимум полтора суток на решение вопроса! Пожалуйста, действуйте! Мы все заинтересованы, чтобы вы продолжили работу на «Капитане Гнездилове». Старпом со своей стороны свяжется с капитаном, тот сейчас во Владивостоке, и попросит, чтобы он подстраховал вас.

Спустя час дед и дневальная уезжают на такси во Владивосток, а я принимаю вахту у старпома.

Уходим завтра в море!

Над Восточным встаёт солнце, окрашивая нежно-розовыми тонами изумрудные сопки и бирюзовую гладь бухты Врангеля.

Я стою у трапа с неизменной чашкой крепкого кофе и наслаждаюсь утренней свежестью летнего приморского утра.

Порт ещё не проснулся, и эту сладостную негу нарушают лишь пронзительные крики чаек, которые неустанно кружат над стоящими у причалов судами.

Рядышком с нами ошвартовался мой давний знакомый – контейнеровоз «Пионер Находки», который по-прежнему бороздит линию «Восточный-Гонконг – Шанхай». При взгляде на знакомые обводы «Пионера», на меня накатывает ностальгия.

Эх, сейчас бы в Гонконг рвануть, я ведь там даже не берег не сходил! Но Гонконг пока откладывается на неопределённый срок, а в ближайшей перспективе – только солнечный Магадан!

Некогда высокий и статный «Капитан Гнездилов» прилично просел под тяжестью, погруженных на него контейнеров.

Погрузка подходит к концу, и сегодня на борт возвращается капитан и все находящиеся в увольнении члены экипажа.

Эх, скорей бы в море!

Тем временем к трапу выходит Витя Булах – второй помощник капитана. Он отвечает за погрузку нашего парохода и тоже пока новичок в этом деле. У него, как и у меня, диплом ШМП, он окончил одесскую бурсу и работал ранее в нашем пароходстве третьим штурманом, а теперь вот пошёл на повышение.

Витя – настоящий одессит! Высок, черняв и является обладателем шикарной пышной причёски. И говорок у него чисто одесский, как у биндюжника²!

За чашкой ароматного кофе мы ведём с ними неспешную беседу. Витя рассказывает мне, что он совсем недавно женился и осел здесь же – во Врангеле. «Счастливчик! – думаю про себя я. – И ездить никуда не надо – жена всегда под боком!»

Тем временем к нашему борту подкатывают два такси: из первого выходят, разминая затёкшие ноги, мастер с третьим штурманом и начальником рации.

А из второго – стармех с дневальной.

Я даю три звонка и встречаю его у трапа с повязкой вахтенного на рукаве.

– Доброе утро! У нас всё в порядке? – строго спрашивает мастер.

– Так точно, всё в порядке, Сергей Алексеевич! Сегодня заканчиваем погрузку!

– Отлично! – отвечает он. Затем обращается уже к ревизору, стоящему рядом со мной: – Виктор Николаевич, зайдите, пожалуйста, ко мне!

Ревизор утвердительно кивает и заходит в надстройку вслед за третьим штурманом и начальником, которые всё это время сопровождают мастера.

Затем на борт судна поднимается стармех с маленькой собачкой в руках, а за ним семенит счастливая дневальная.

– Доброе утро, Владимир Александрович! Вижу, что вы всё сделали и успели к отходу! – говорю я.

– Успели, успели, слава богу! – соглашается дед. – Ты уж, четвёртый, извини меня! Я-то был уверен, что получал сертификат БЖС с паспортом моряка, а паспорт у меня ещё год действителен. Вот путаница и вышла!

– Да ничего страшного, главное, что вопрос решён и вы идёте с нами в рейс!

– Конечно! И не один иду, а с другом! Вот, знакомьтесь, мой питомец Фунтик! Не с кем было его дома оставить – вот и взял с собой! Теперь морячить с нами будет!

Я с интересом смотрю на маленькое пушистое существо, уютно умостившееся у деда на руках. Оно похоже на Чебурашку из детского мультика – забавный такой маленький зверёк!

И пока я с интересом разглядываю Фунтика, а он, в свою очередь, разглядывает меня своими глазёнками-бусинками, из-за широкой спины стармеха появляется сияющая дневальная.

– Владимир Александрович, ваш Фунтик – просто прелесть! – весело щебечет она и нежно гладит своей изящной рукой Фунтика по косматой голове, затем, немного смущаясь, обращается ко мне: – Спасибо вам, Игорь Владимирович, я так вам благодарна! И в город съездила, и документы поправила.

– Кстати, насчёт документов, коллеги! – спохватываюсь я. – Прошу немедленно мне их сдать!

Под звонкий одобрительный лай Фунтика стармех и дневальная вытаскивают из своих дорожных сумок документы и передают их мне.

Я дожидаюсь вахтенного матроса, которого предварительно отпустил на завтрак, и после его возвращения иду к себе в каюту, ещё раз тщательно проверяю документы и кладу их в сейф.

«Нужно будет сделать реестр для контроля сроков, – приходит мне голову дельная мысль. – Ладно, выйдем завтра в рейс – там и займусь!»

Докладываю старпому о готовности предъявляться портнадзору.

Он буднично благодарит меня и сообщает, что отход назначен на завтрашнее утро.

Ну что ж, будем готовиться вновь к отходу, но на сей раз уже из Восточного!

Служу в торговом флоте!

Я бодро шагаю по нагретому июньским солнцем асфальту в контору портнадзора. С собой у меня пухлый портфель с документами для оформления отхода в рейс. Топать до конторы довольно прилично, но меня это совсем не пугает – засиделся я на пароходе, хоть ноги немного разомну!

Оформление в инспекции портнадзора проходит вполне благополучно: все документы в порядке, выход в рейс разрешён!

Дежурный капитан ставит штамп на «чистой» судовой роли, указывая там время и номер отхода, и возвращает мне вместе с судовыми документами и дипломами. Однако судовая роль со штампом карантинной службы, расчёт остойчивости, акты и справки остаются у него.

Я вежливо благодарю портнадзора, аккуратно складываю документы в свой видавший виды портфель и осторожно, чтобы не вспугнуть удачу, двигаюсь на выход.

– Постойте! – внезапно говорит он.

Вздрагиваю от такой неожиданности и останавливаюсь у двери как вкопанный.

– Что-то я раньше вас здесь не видел? – с сомнением в голосе сообщает мой визави. – Берёзкин вроде был на «Гнездилове»?

– Да я же ведь и сменил Берёзкина!

– А, вон оно что! Теперь понятно. Небось пёхом сюда с парохода шёл?

– Так точно, пёхом! – признаюсь я.

– Далековато же тебе топать обратно, да и ваш пароход уже под парами стоит! Берёзкин-то продуман был – на микроавтобусе на оформление судна ездил, с кем-то из портовских договаривался…

– Ну, я ещё, к сожалению, не успел обзавестись такими полезными знакомыми!

– Ничего, ещё обзаведёшься! Дело наживное! А давай мы тебя вместе с лоцманом на катере подбросим? – неожиданно предлагает он.

– С удовольствием! – радостно соглашаюсь я.

– Ну вот и отлично! Сейчас спустишься вниз, пройдёшь метров сто вдоль причала. Там стоит ЛК в ожидании лоцмана – дуй сразу туда! Я сейчас свяжусь с ним насчёт тебя.

– Спасибо вам огромное! – от всей души благодарю я этого, на первый взгляд, весьма сурового человека.

– Да не за что, будь здоров! Семь футов под килем, коллега! – напоследок желает он мне и крепко жмёт на прощание руку.

В прекрасном расположении духа я выхожу из конторы и быстрым шагом иду вдоль причала в указанном портнадзором направлении.

К катеру мы подходим одновременно с лоцманом – знакомимся и, пожав друг другу руки, поднимаемся на борт.

ЛК отваливает от причала и устремляется в сторону стоящего под парами «Капитана Гнездилова».

«Ну вот и лоцмана встречать не нужно! Вместе с ним и поднимемся на борт!» – радуюсь я про себя.

Катер резво мчится по синей глади бухты Врангеля.

«Через акваторию, через акваторию, через акваторию мчится катерок!» – мурлыкаю я себе под нос слова чудесной песенки из детского мультфильма «В порту» и всматриваюсь в приближающуюся фигурку «Гнездилова».

Контейнера на судне стоят в два яруса, но что-то в этом облике парохода меня настораживает. И вдруг меня осеняет…

На верхнем ярусе контейнеров стоят автомобили!

«Да-да, это японские праворульные тачки! Так это же чистой воды контрабанда! Когда их только успели погрузить?» – проносятся у меня в голове тревожные мысли.

Тем временем катер, сбавив ход, осторожно подкрадывается к причалу, и мы с лоцманом, улучшив момент, выскакиваем на берег, пока ЛК работает на упор, прижавшись носом к кранцам. Мы энергично взбираемся по парадному трапу на борт родного парохода и поднимаемся на мостик.

Швартовая команда уже на местах, к борту подходят буксиры.

Лоцман здоровается с мастером и приступает к выполнению своих обязанностей.

Мы выходим их бухты Врангеля, после чего освобождаемся от лоцмана и буксиров, даём полный ход и устремляемся в дальние дали.

Я заступаю на свою законную вахту с шестнадцати до двадцати часов.

– Чиф, оставайтесь с четвёртым на мостике! Контролируйте его, пока не освоится на ходовой вахте! – напутствует капитан старпома и удаляется с мостика.

Четыре часа вахты пролетают на одном дыхании; я добросовестно выполняю свои штурманские обязанности: определяю местоположение судна, наношу на карту путевые точки, делаю записи в судовом журнале.

Перед самым окончанием вахты всё же решаюсь задать старпому волнующий меня всё это время вопрос.

– Владимир Яковлевич, а что это за машины на верхнем ярусе?

Старпом сперва немного мнётся, но потом нехотя разъясняет:

– Это шара – неофициальный, так сказать, заработок нашего мастера.

– Ничего себе шара! То есть мастер берёт этот груз на свой страх и риск?

– Да, именно так. Это его маленький бизнес по перевозке японских тачек в Магадан.

– Ничего себе маленький бизнес! Да он же за один только рейс поднимает, наверно, больше, чем мы за месяц зарабатываем!

– Может, оно и так! Но его можно понять. Зарплаты нынче скромные в пароходстве. И валюту в каботаже не платят!

– И ревизор с ним в доле? Он ведь грузом занимается – остойчивость рассчитывает, без него никак не обойдётся такое дело!

– Да, и ревизор, и боцман в доле.

– Ну и дела у вас творятся!

– Да какие дела! Дела у прокурора, а у нас так, делишки… Каждый сейчас выживает как может! Вон матросы и мотористы мотики³ на продажу в Магадан таскают…

– А где же они их хранят?

– А кто где: кто на палубе, а кто в машине…

– Да, я смотрю, экипаж-то здесь ушлый – бизнесмены кругом!

– Есть такое дело… – соглашается чиф. – В торговом ведь флоте служим! – иронизирует он. – Ты вот только не обсуждай, пожалуйста, это ни с кем больше, а то наживёшь себе врагов! – по-отечески советует он мне. – И ещё будь, пожалуйста, осторожен с начальником – он бывший помполит и постоянно стучит мастеру! – предупреждает меня чиф.

– Понял, спасибо, Владимир Яковлевич, буду иметь в виду! Как же без стукачей-то?!

– Без них, к сожалению, никак! С начальником здесь никто, кроме капитана, не общается…

– Оно и понятно. Помпа – он и есть помпа! Бывших комиссаров ведь не бывает! Сократили их на флоте, так они в морские профессии полезли!

– А с дедом у тебя как? Конфликт урегулирован? – переводит разговор с неудобной темы чиф.

– Да вроде да! Он даже тактично извинился сегодня.

– Обидели мы его, он ведь отличный мужик, хоть и с характером! Ну ничего, оттает. Я смотрю, он даже собачонку с собой из города привёз!

Хочу ещё что-то важное узнать у старпома, но тут появляется третий штурман Женя Семеряжко – пришло его время заступать на вахту.

Я сдаю ему вахту и с разрешения старпома покидаю мостик. Не спеша спускаюсь по трапу, размышляя над тем, что узнал сегодня от чифа, и натыкаюсь на стармеха…

Вот он – лёгок на помине – дед собственной персоной! Со своим верным псом Фунтиком на руках!

Словно мистический образ, сошедший с полотна средневекового художника, он застыл в дверях собственной каюты, как в рамке старинной картины. Глаза стармеха источают таинственный блеск. Он приветствует меня изящным кивком головы, затем плавно подносит указательный палец правой руки к носу и жестом приглашает войти.

Кончен бал и кончен вечер…

Я ныряю в каюту стармеха, и он сразу же плотно прикрывает за мной дверь.

– Милости прошу, Игорь Владимирович! – приветствует меня хозяин. – Я живу на одной палубе с мастером, поэтому вынужден соблюдать конспирацию! – поясняет он.

– Благодарю, Владимир Александрович! Чем обязан вашим приглашением? – вопрошаю растерянно я.

– Да вы располагайтесь, а я пока сварю вам и себе кофе!

Дед указывает мне жестом на диван, и я усаживаюсь, предвкушая интереснейшую беседу.

И пока стармех хлопочет над кофе, я тщательно разглядываю его каюту.

А каюта у него, нужно сказать, весьма шикарная!

На первый взгляд даже круче, чем у старпома: есть и кабинет, и спальня, и холодильник, и кофеварка – не то что моя скромная келья!

– Вот, прекрасный кофе, угощайтесь, пожалуйста! – деликатно предлагает мне стармех и ставит передо мной чашку ароматного кофе.

Я осторожно беру из его рук фарфоровую кофейную чашечку и с наслаждением делаю маленький глоточек густого кофе. Вот это кофе так кофе, не то что гранулированный на мостике – одно название!

– Превосходный кофе, Владимир Александрович! А вы, я смотрю, настоящий ценитель!

– Да, знаете ли, я очень люблю кофе и всегда располагаю отличной его коллекцией! Так что, прошу вас, заглядывайте ко мне на чашечку-другую после вашей вахты. Конечно, если вас это не затруднит! – деликатно добавляет он.

– Благодарю вас, я тоже очень люблю кофе, особенно под хорошую сигаретку! – тонко намекаю я деду.

– Извольте! – И он протягивает мне пачку моего любимого японского Hi Lite!

Вот уж действительно – совпадение так совпадение!

– Вы тоже курите эти странные сигареты с водорослями? – уточняю на всякий случай у него я.

– Да, я ценитель этих «странных», как вы имели честь выразиться, сигарет! – подтверждает дед.

Я с удовольствием закуриваю, и вместе со мной закуривает и сам хозяин каюты.

Так мы сидим в полной тишине, наслаждаясь крепким кофе с сигаретами, и лишь беспокойный Фунтик, переводя взгляд поочерёдно с хозяина на меня, приветливо машет нам своим пушистым хвостом.

– Знаете, Игорь Владимирович, я ведь сперва вас возненавидел… А теперь вот вижу, что вы молодец! Ведь если бы не вы, то меня бы уже списали… А я ведь совсем недавно только на пароход сел… – после недолгой паузы и глотка кофе сообщает мне дед.

Мне крайне неловко перед стармехом, и я пытаюсь хоть немного оправдаться перед ним:

– Ну что вы, Владимир Александрович, это же ведь моя работа!

– Не оправдывайтесь, Игорь Владимирович, я хочу ещё раз извиниться перед вами за ту недостойную сцену в кают-компании. Виноват! Погорячился, не разобравшись в ситуации!.. А может, выпьем мировую? – неожиданно предлагает он. – У меня в холодильнике как раз сейчас охлаждается отменный Smirnoff – однокашник из Штатов привёз…

Я ставлю пустую чашку из-под кофе на столик и многозначительно молчу.

– Да вы не подумайте, Игорь Владимирович… Я, конечно, как интеллигентный человек люблю немного откушать хорошей водки, но одному как-то неловко, а выпивать с подчинёнными, сами понимаете, нельзя. Но вы же не мой подчинённый! Таким образом в свободное от вахты время можем себе немного позволить…

– Владимир Александрович, – тяну резину я, – мне, право, как-то, знаете ли, неловко…

А дед уже меня и не слушает – он всё понял без слов: вот что значит врождённая интеллигентность! Он открывает буфетный шкапчик и достаёт оттуда два лафитника тонкого стекла, затем подходит к холодильнику, извлекает из его прохладного чрева заиндевевшую бутылку «смирновки» и со знанием дела разливает тягучий напиток по рюмочкам.

– Ну а закусывать будем сервелатом, поскольку горячих закусок у меня, увы, нет! – отвечает он на мой немой вопрос.

После чего, извлекает из буфетного шкапчика блюдечко с тоненько нарезанными кусочками ароматной сырокопчёной колбаски.

Я, глотая тайком слюну, ненароком оглядываюсь на входную дверь, невольно вспоминая предупреждение Берёзкина о бдительном капитане Чуе.

– Да вы не беспокойтесь, каюта надёжно заперта! Я же говорю, конспирация! – успокаивает меня бесстрастный дед. – Да и Фунтик у нас на стрёме! Если кто подойдёт к каюте, он сразу учует и залает!

Мы тихонечко чокаемся изящными лафитниками и с кайфом вкушаем мировую. После недолгой паузы закусываем, и я протягиваю кусочек колбаски сидящему рядом со мной Фунтику.

– Возьми, дружочек, заслужил! – говорю я ласково пёсику.

Дед одобрительно кивает мне головой и добавляет к поданной колбаске:

– А ведь он и вас полюбил!

Фунтик, облизываясь, виляет мне своим хвостом, и я в ответ глажу его по маленькой косматой голове.

– Ну что ж, Владимир Александрович! – говорю я, решительно вставая. – Мировая выпита, а посему благодарю за гостеприимство, угощение и прекрасное общество! Засим имею честь откланяться! – И тихонько ему киваю, как это раньше изящно делали дворяне в кинохрониках.

Дед по-доброму улыбается и крепко жмёт мою руку.

Затем, соблюдая все меры предосторожности, я «на мягких лапах» выхожу из каюты стармеха и тихонько, чтобы не привлечь к себе постороннего внимания, спускаюсь в свою каюту.

Там, за туманами…

Как только мы покинули воды родного залива Петра Великого, нас накрыла пелена густых туманов.

Из строя вышел тифон, и я позвонил старшему электромеханику – Красавину Михаилу Дмитриевичу.

СЭМ прибыл на мостик незамедлительно.

– А вот и дядя СЭМ! – обрадовался его появлению старпом, который стоял со мной вахту на мостике по распоряжению мастера.

– Ну, что у вас тут, опять лампочки на ходовых перегорели? – вяло интересуется Дмитрич.

– Хуже, Дмитрич! Тифон не включается, а мы в тумане идём – обязаны сигналы подавать согласно МППСС.

– Да знаю я, что обязаны! Но у меня электрик сейчас занят!

– Дмитрич, ну очень нужно, сделай сам, пожалуйста, будь ласка!

– Ладно, проверю, что с тифоном случилось! Сейчас только за страховочным поясом схожу!

СЭМ уходит за поясом, а чиф, как всегда деликатно, обращается ко мне:

– Игорь Владимирович, сделайте, пожалуйста, запись в судовом журнале, когда Михаил Дмитриевич тифон пойдёт чинить.

– Хорошо, Владимир Яковлевич! – безоговорочно соглашаюсь я.

– Что там у нас в радар-то видно, идём, как «ёжики в тумане»?!

Я подхожу к «Наяде», засовываю голову в тубус, кручу ручки регулятора яркости и навожу курсор на цель.

– Владимир Яковлевич, пароход на встречном курсе, пеленг почти не меняется, дистанция сокращается – нужно расходиться!

– Сколько до него?

– Да ещё порядочно – шестнадцать миль!

– САРПа у нас, к сожалению, нет. Манёвренным планшетом пользоваться умеете? Учили вас задачки по расхождению решать?

– Так точно!

– Ну и прекрасно, вот и проверим сейчас на практике! Приступайте! А я пока отправлю вахтенного матроса на бак вперёдсмотрящим.

Он отправляет Вову Маточкина с рацией на бак, а я с энтузиазмом принимаюсь за дело и вскоре представляю результат старпому. Он проверяет мои расчёты, и, удовлетворившись, командует:

– Становитесь на руль – будем изменять курс для расхождения со встречным судном!

Я перехожу на ручное управление. Мы маневрируем, благополучно расходимся со встречным пароходом и возвращаемся на прежний курс.

После выполненных манёвров старпом облегчённо вздыхает, а потом сетует:

– Планшет – это хорошо, конечно, но дело в том, что мы подходим к проливу Лаперуза, а там огромное скопление японских рыболовных шхун. Они маленькие, и корпуса у них деревянные – в радар, заразы, не бьются! – А затем в сердцах добавляет: – Нужно гудеть в тифон! Куда же Дмитрич-то запропастился!?

И только эти слова вырвались из уст чифа, как на мостике вновь появляется приснопамятный СЭМ во всей своей красе: в каске, страховочном поясе, с набором инструментов и рацией в руках.

– Яковлевич, полез я тифон осматривать, а ты включи свою walkie-talkie и слушай эфир. Как только дам команду – сразу же гуди, проверим в работе! – сообщает он чифу.

Затем Дмитрич включает свою рацию, они со старпомом проверяют связь, и СЭМ поднимается на навигационную палубу.

Я делаю соответствующую запись в судовом журнале под диктовку опытного чифа и возвращаюсь к радару.

Встречных судов пока не наблюдается, но старпом постоянно связывается с вахтенным матросом и ждёт информацию от Дмитрича.

СЭМ подозрительно молчит, чиф не выдерживает и сам выходит с ним на связь:

– Дмитрич, ты как там, жив? Чего молчишь-то? – кричит он в микрофон Furuno, отжав тангенту.

А в ответ – тишина.

– Да что же он там? Никаких признаков жизни не подаёт! Может, случилось что? – взволнованно делится со мной старпом.

И тут walkie-talkie оживает, и сквозь треск помех мы отчётливо слышим бодрый голос Дмитрича:

– Чиф, есть контакт, врубай!

Старпом включает тифон, и над пароходом раздаётся громкий протяжный гудок.

– Ай молодца, починил-таки, чертяка! – от всей души радуется старпом.

– Дмитрич, слезай, работает! – кричит он радостно в рацию.

Но динамик Furuno не подаёт никаких признаков жизни.

– Аврал! – кричит старпом и выбегает на крыло мостика, и я с ним.

И – о ужас! – мы видим СЭМа, повисшего на мачте на страховочном поясе.

Старпом, видя такую ужасную картину, стремительно бледнеет, но в это самое время Дмитрич цепляется за скобу и, ловко подтянувшись, как заправский цирковой гимнаст, возвращается в исходное положение.

Мы с чифом облегчённо выдыхаем и возвращаемся на мостик.

Туман по-прежнему опоясывает пароход и всё вокруг, но гудеть мы пока не решаемся, до возвращения Дмитрича, – мало ли что! Включаем второй радар и смотрим в оба!

И пока мы несём неусыпно вахту, на мостик врывается красный как рак СЭМ и, потрясая рацией, как кирпичом, набрасывается на обомлевшего чифа!

– Ты что же, твою мать! Угробить меня решил!? – орёт он что есть мочи на старпома.

– Дмитрич, так ты ведь сам сказал, врубай! Ну я и врубил по твоей команде! – оправдывается старпом.

– Врубил он! Меня как пёрышко сжатым воздухом сдуло, если бы не пояс – за бортом оказался!

– Дмитрич, ну ты же старый зубр – всё предусмотрел. Кто же мог подумать, что тебя так подбросит! Со мной чуть было инфаркт не случился, когда я тебя висящим на страховочном поясе увидел!

– Ладно, проехали! – остывая, ворчит Дмитрич. – Хорошо, что мастер не видел этого цирка! Но имей в виду, чиф, с вас с четвёртым – простава, бутылка армянского пятизвёздочного в Магадане!

Мы с чифом энергично киваем в знак согласия, а Дмитрич, сбавляя обороты, говорит:

– Ладно, налейте мне крепкого кофею да сигаретку скорее дайте – нервы надо успокоить!

Я живо навожу ему крепкий кофе и угощаю Hi Lite-ом.

СЭМ понемногу отходит, попивая горячий кофе и попыхивая ароматной японской сигареткой. Тем временем чиф врубает тифон, и мы протяжно гудим через каждые две минуты, как предписано в правилах.

Туман постепенно рассеивается, и на мостике материализуется мастер.

Глядя на праздного Дмитрича, по-прежнему стоящего в страховочном поясе, он делает удивлённое лицо и вопрошает:

– А что старший электромеханик делает на мостике, да ещё и в таком виде?

– Сергей Алексеевич! У нас вышел из строя тифон, а согласно МППСС-72 мы должны подавать звуковые сигналы в условиях ограниченной видимости, вот я и вызвал Михаила Дмитриевича, чтобы починить его! – докладываю я.

– Гм, надеюсь, добро у чифа получили и сделали соответствующую запись в судовом журнале?

– Так точно! – рапортую я.

Он подходит к открытому судовому журналу, внимательно читает записи и удовлетворённо кивает.

– Вижу и вперёдсмотрящего на бак поставили, и тифон починили, молодцы! А курс зачем меняли?

– Расходились со встречным судном, вот прокладка и расчёт на манёвренном планшете! – предъявляю я ему неопровержимые доказательства.

– Вы и это умеете? – искренне удивляется мастер.

И пока я решаю, как поскромнее ему ответить на столь странный вопрос, чиф уже отвечает за меня:

– Умеет! Я специально его проверял!

– Ну что ж, хорошо, скоро можно будет одного на вахте оставлять, как считаете, Владимир Яковлевич?

– Думаю, что можно будет, но только под моим контролем.

– Ладно, посмотрим! – И он подходит к карте, берёт измеритель в руки и «шагает» им до пролива Лаперуза.

– Через полтора часа будем в проливе, поднимитесь на мостик. Третий штурман вам передаст вахту и отправится с боцманом на бак.

Я молча киваю в знак согласия, и в этот момент на мостик поднимается Женя Семеряжко, спрашивает у мастера разрешение, и я передаю ему вахту.

После сдачи вахты иду к вечернему чаю, но, к сожалению, без традиционного визита к деду, поскольку совсем скоро нужно опять возвращаться обратно на мостик.

Мы пойдём на выборы!

Пролив Лаперуза встретил нас не очень приветливо – свежим северным ветром и белыми барашками, резво оседлавшими изумрудные морские волны.

Для непосвящённых замечу, что пролив Лаперуза – это морской пролив, отделяющий южную часть российского острова Сахалин от северной части японского острова Хоккайдо.

Пролив назван в честь Жана-Франсуа де Галоупа, графа де Лаперуза, французского морского офицера, который исследовал его в 1787 году в рамках кругосветного путешествия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Указанные события подробно описаны в автобиографической повести автора «Тельняшка».

Вернуться

2

Портовый грузчик.

«Так говорили уличные мальчишки, заимствующие манеры у биндюжников, матросов и тех великовозрастных бездельников, которыми кишел одесский порт». (В. П. Катаев, «Встреча»)

Вернуться

3

Мотики/мокики (слэнг) – японские мопеды.

Вернуться