Линда Смолл
Под крылом спящего дракона. Магия и любовь. Книга первая

Под крылом спящего дракона.
Магия и Любовь. Книга первая

5051 соло от Разделения Миров. Месяц Буйвола
Рикья́нская равнина. Ци́вия

Священный Сайба́нд этого круга соло станет последним в жизни волхвов Рикья́нской равнины. Но Нисе́й ещё не знает об этом и завтра отправится к месту празднования. А сегодня его позвало море.

Молодой, крепкого сложения волхв стоял на гладких камнях, у самой кромки воды, а пенные бурунчики волн лохматыми щенками неслись к берегу и кружили вокруг босых ног Нисея. Вода холодила ступни, и только прогретые пока ещё слабым весенним солнцем камни не давали им совсем озябнуть. Подол длинной полотняной ту́ны промок. От висящего на груди золотого солнца отражался блик и «зайчиком» скакал по волнам.

Нисей вслушивался в шёпот моря, которое припадало к его ногам, облизывало и ластилось, как преданная собака, чувствующая вину.

– Прош-шу прощ-щения… Я не защ-щитило… Он приш-шёл и наруш-шил… – шептало море. – Страш-шно… Прош-шу прощ-щения…

Нисей слушал эту исповедь и пытался с помощью магии увидеть, о ком и о чём рассказывало море. Но магический круглый аквамарин в посохе молчал, мутный, словно в него плеснули молока.

Месяц Буйвола – второй из двенадцати в круге соло, когда природа уже умылась весенними дождями и теперь прихорашивалась цветением, примеряя спрятанные на зиму украшения.

Нисей любил это время, потому что приближался Сайба́нд – праздник между весенним равноденствием и летним солнцестоянием. Это был единственный день в круге соло, когда волхвы племён Рикьянской равнины собирались вместе.

Сайбанд

Не покладая рук трудится Великая ткачиха Судеб. Красочны и затейливы узоры на её полотнах. Для каждого холст соткёт да иногда переплетёт нити двух судеб-полотен. Никому не ведомы замысел и узор, ему предназначенный, но есть те, кто может и должен наперёд предугадать бег челнока между нитями. И кому, как не Волхвам, да ещё тем счастливцам (или несчастным), кто с Даром магии Стихии родился, дано сотворить образ, с которого Ткачиха Судеб станет узор плести. Сама Природа вручает Дар, и велико наказание, если предать её доверие. Таких называли в народе ведунами, то есть ведающими знаниями, родившимися с Даром. Почитая Дар, целители, волхвы и маги отдавали его на служение людям. И только раз в круг соло собирались на свой праздник – Сайбанд.

Уже неделю по дорогам равнины шли пешком или ехали верхом путники, в которых любой житель равнины мог узнать ведуна по посоху и цепи с диском солнца на груди. Неважно, к какому племени относились ведуны: мо́нта, фламма́, э́тры, мари́ны, аспе́ры или пла́нты. Все они говорили на родственных диалектах рикья́нского языка.

Традиционно ведуны собирались в центре Рикья́нской равнины на невысоком плоском холме, открытом всем ветрам и солнцу – Великому Со́лису. С приветствия ему и начиналось утро Сайба́нда. Днём рассказывали друг другу о жизни племён, а после захода солнца жгли костры и проводили обряды посвящения и напутствия молодых ведунов.

В этот раз много говорили о неожиданных спорах и даже серьёзных потасовках из-за превосходства одного племени над другими и о привилегиях по праву рода. Какая-то тёмная сила сталкивала родственные народы, которые жили дружно и издревле выявляли сильнейшего лишь на турнирах. И гордились не величием, а добрыми делами.

Слава Великому Солису, что сами ведуны, среди которых было несколько магов, чтили закон равновесия, и во всём приходили к согласию и установленному предками порядку. Да оказалось, не в этот раз.

У вечернего костра было шумно и весело. Все дела обговорили и теперь только отдыхай, пей и беседуй с друзьями.

Маг Ляэ́р наблюдал за шумной, хмелеющей от ячменного пива братией. Губы его подёргивались в презрительной ухмылке.

Ляэ́р – маг высшего посвящения, признанный в кругу равных ему по силе Дара и знаниям. Не желая довольствоваться малым, обладая магией стихии воды, он отказался от стези волхва-целителя племени мо́нта. Никто из сотоварищей не понимал для чего он научился заговаривать дождь, штормовое море, заставлял течь реку в обратном направлении, водопад – взлетать вверх. Ведуны считали это баловством и тратой Дара попусту.

Ляэ́р поднялся с камня, вышел вперёд и громко обратился к волхвам:

– В священный день Сайбанда полагается совершать важные дела. Настало время самого важного, – Ляэ́р сделал паузу, чтобы все обратили на него внимание, – а именно – принять моё право на главенство над волхвами.

Раздались смех и возгласы.

– Ляэ́р, тебе пиво ударило в голову?

– Брось чудить, Ляэ́р!

– Тебе спьяну пошутить захотелось?

Но Ляэр даже не повернул головы на смешки.

– Я имею полное право встать во главе нашего круга. По праву сильнейшего в мастерстве. Потому что мне под силу то, чего ни один из вас не способен совершить.

С камня поднялся один из старейших волхвов-магов и, опираясь на посох, подошёл ближе к Ляэ́ру.

– Скажи нам, какой самый основной постулат нашего магического круга?

– Что за чушь, Фьярк, какие постулаты? – фыркнул Ляэ́р. – Их написали в незапамятные времена, когда волхвы не обладали такими знаниями, как сейчас. Ваши постулаты слишком ограничивают ведунов в развитии. И мне наплевать на то, что не позволяет в полную силу применять магию.

– Постулаты не запрещают развития магии, – спокойно продолжил Фьярк. – Они лишь не позволяют принижать способности одних ведунов перед другими. Мы все равны по статусу, хотя каждый обладает своей силой целительства или магии.

– Вот с этим всеобщим равенством я и хочу сейчас покончить! – жёстко прервал его Ляэр. – Я требую провозгласить меня Верховным волхвом круга.

– Требуешь? – воскликнул Нисе́й. – То есть ты ждёшь, что мы согласимся? Перечеркнём всё то, что испокон веков шло от предков?

– А у вас нет выбора, – со злорадством усмехнулся Ляэр.

– А кто нас может лишить его? Ты? – Нисей подошёл ближе, глянул в глаза магу и вдруг понял, о ком накануне Сайбанда говорило ему море. Но пока ещё не знал всей страшной правды.

– Я могу тебя заставить принять это решение. И не только тебя, Нисей. – Ляэр обвёл высокомерным взглядом ведунов. – Вас всех… Я единственный обладаю тайнами древней запретной магии.

По кругу пробежал возмущённый ропот.

– Так вот зачем ты совершенствовал магию подчинения водной силы! – не удержался от негодования Нисей. Он догадался о ком предупреждало его море.

– Ты угадал, – торжествующе осклабился Ляэр. – Благодаря этим умениям, я смог поднять воды морей и отыскать грот, в котором были упрятаны древние камни. А это значит, что я изучил рунические трактаты и владею знаниями запретной магии.

– Зачем тебе это? – воскликнул потрясённый Фьярк. – Ведь тёмная магия – сила, которую невозможно удержать на привязи! Малейшая ошибка может стать фатальной. Её нельзя применять в обычной жизни, а знания будут тебя подталкивать на совершение страшных вещей. Рано или поздно тёмная магия станет управлять тобой. Ты уже никогда не сойдёшь с этого пути!

– А я и не хочу сходить с пути. Я долго к нему шёл, и теперь у меня появились потрясающие возможности. Для начала стать Верховным волхвом.

– Мы не признаем тебя над собой! – выкрикнул кто-то из круга.

– Я умею убеждать, – ухмыльнулся Ляэр и тихо произнёс заклинание.

Никто не разобрал слова, но все отшатнулись, когда из пламени костра поднялась бесформенная тень.

– Это багва́йр. Он уже ручной и слушается моих приказов. Ну что, я вас убедил? Или хотите продолжения?

– Багвайр? – в ужасе выдохнул Ангр, маг стихии воздуха. – Ляэр, ты не представляешь, что может натворить это чудовище! Оно не способно подчиняться.

– Да ну? Ты сомневаешься в моём даре? – насмехался Ляэр. – Я могу развеять сомнения.

– Не делай этого! – воскликнул Ангр. – Как только снимешь с него уздечку повиновения, ты никогда не сможешь снова заставить его подчиняться.

– Я смогу всё, что захочу! – оборвал Ляэр, затем забормотал, сделал взмах и позвал: – Иди к своему повелителю.

Он поднял руку над головой, в ожидании, когда багвайр подлетит. Тень стала увеличиваться и вырвалась из сдерживающих оков портала. Монстр взлетел, замерев над костром, и все почти одновременно вскрикнули от его вида. Подобие гигантской летучей мыши, чудовище с человеческой головой, совершенно лысым черепом, оскалилось кинжалами зубов. Раскрыло перепончатые крылья с шипами и лапами, похожими на кисти рук с лезвиями. Не менее устрашающе выглядели когтистые орлиные ноги, прижатые к животу, за которыми развевался хвост с острым, похожим на пику, наконечником.

– Иди ко мне, я приказываю тебе, – нетерпеливо потребовал Ляэр и потряс рукой над головой.

Багвайр посмотрел на него и вдруг закричал пронзительным визгливым голосом. Раскрыл пасть, из которой ещё отчётливее выступили лезвия зубов.

– Ну?! Ко мне, я сказал! – рявкнул взбешённый Ляэр.

Монстр закричал снова и кинулся на своего освободителя. Схватил зубами Ляэ́ра за голову, подхватив лапами тело. Взлетел выше и когтистыми пальцами растерзал его на части. На замерших в ужасе ведунов брызнула кровь и посыпались клочья плоти.

Кто-то попытался произнести связывающее заклинание. Монстр, почувствовав направленную на него магию, кинулся группу волхвов. Снова выхватил сразу несколько человек, и страшная смерть настигла их незамедлительно.

– Остановитесь, маги! – призвал Ангр. – Не произносите никаких заклинаний. Они не причинят ему вреда, но зато обозлят. Он – порождение тёмной магии, и нам его не обуздать.

Багвайр медленно обернулся, сверля Ангра бездонными чёрными глазами, в которых плескались огненные отблески. Страшный оскал окровавленных зубов не предвещал ничего хорошего. Все заворожённо смотрели на парящее в воздухе чудовище, когда над всё ещё высоким пламенем костра поднялась вторая тень, за ней третья, четвёртая. Монстры взвились над поляной, расправляя крылья и лапы.

Нисей глянул на Ангра, своего учителя. Маг Ляэр погиб, но портал открыт, и заклинание вызова монстров продолжало действовать. Ученик и учитель поняли друг друга по одному только взгляду. Они одновременно развернулись к костру. Нисей опрокинул брошенным заклинанием небольшой бочонок с водой, расширяя водяной поток, который Ангр силой ветра отправил на пламя. Загудела внутри портала нарушенная магия, зашипели угли потухшего костра. Портал закрылся, а чудовища с визгом кинулись на бегущих в ужасе людей. Фьярк крикнул ведунам, чтобы искали укрытие.

В ночи, над холмом, подсвеченным только светом звёзд, раздавались душераздирающие крики боли и смертельного ужаса, перекрываемые визгом багвайров. Негде скрыться от чудовищ на открытой части равнины с редкими деревьями. Не успеть добежать, да и вряд ли под ними можно укрыться от зорких глаз монстров, которые, похоже, хорошо видели и в темноте.

Крики гибнущих людей под визг и скрежет когтей ликующих монстров раздавались недолго. Слишком беззащитны перед чудовищами оказались даже маги.

6714 соло от Разделения Миров (спустя полторы тысячи кругов соло)

Ару́нта. Рыбацкий дорп на берегу океана Надежды.
Огненный смерч

Тесфа́ус проснулся от шагов матери. Небольшая хижина с парой маленьких комнат по обе стороны от кухни наполнилась звуками. Тесфа́ус с точностью мог сказать, где сейчас мать и что делает. Вот она зашла в свою спальню, выдвинула скрипящий нижний ящик комода. Значит, достала чистый передник и полотняное платье. Их она надевала, когда шла принимать роды. Вот вышла и подошла к полке у очага на кухне. Значит, взяла какие-то снадобья. Зашуршала сухими травами.

Тесфаус слушал и понимал, что мать волновалась. Он не мог объяснить, как это почувствовал, но в воздухе появилось чёткое волнение матери. Тем более странно, что принимать роды – самое привычное для неё дело.

Он вылез из-под тёплого одеяла и прошлёпал босиком по каменному полу. Мать стояла спиной, прижимая руки к груди. Услышала шаги и обернулась. На Тесфауса ледяной волной хлынул её неосознанный страх.

– Сынок, ты зачем встал? Иди спи, – улыбнулась мать, но в её глазах колыхался страх.

– А ты чего встала? Позвали уже к жене Гра́хто?

– Ещё не звали, но скоро придут, – растерянный взгляд матери забегал по кухне в поисках ещё чего-то.

– Ну так поспала бы ещё, мам. – Тесфаус подошёл и обнял её.

В свои пятнадцать он уже был выше матери. Она уткнулась в его плечо, Тесфаус положил руку на её голову в белом чепце. Волна страха стала спадать, мать задышала ровнее.

– Я не смогла сегодня заснуть. Проснулась от боли по всему телу. И особенно вот тут. – Она положила руку на затылок, вздохнула, сбрасывая некий груз мыслей и чувств.

– Ну так выпей отвар от мигрени.

– Это не та боль, сынок, – заговорила мать тише, с затаённой тревогой и отстранилась.

– Может, ты просто волнуешься от полнолуния? Ты же видела, какая сейчас луна, – Тесфаус искал оправдание, но чувствовал, что всё не то.

Мать только отрицательно мотнула головой. Оба вздрогнули от неожиданного грохота в дверь. Пока Тесфаус отворял, мать вернулась к столу и взяла одну из двух стоящих там корзин. Рыбак Гра́хто, с налитыми кровью от вчерашней изрядной выпивки глазами, тряс взлохмаченной шевелюрой и рычал, торопя повитуху. Он стоял огромной бородатой тенью в дверном проёме, держась за косяк.

Тесфаус подавил приступ злости. Грахто ещё накануне гонял своих семерых дочерей и беременную жену вокруг хижины, размахивая верёвкой. Орал, что пусть только попробует снова родить ему девчонку, тогда он утопит их всех в море.

Мать, проходя мимо Тесфауса, на миг остановилась и глянула в его глаза. И снова страх. Тесфаус дёрнулся к ней, но она улыбнулась и выскочила вслед за рычащим Грахто.

Тесфаус закрыл дверь, отогнал беспокойную мысль, ругнув себя крепким словцом. Подошёл к очагу и сел на лавку ждать. Мать вернётся, как только жена Гра́хто родит.

Как долго он ждал? Тесфаус не понимал, потому что течение времени растянулось, стало пластичным и в какие-то мгновения мелькало солнечным лучом или пролетевшей за окном птицей. И снова становилось тягучим, как мёд, стекающий из сот.

Тесфаус впервые испытал это, когда в дорп пришла весть о крушении корабля, на котором отец служил скафи́ром. Тесфаус, которому было тогда десять соло от роду, решил, что заболел. Сейчас снова повторилось подобное ощущение времени. А ещё после гибели отца Тесфаус стал чувствовать состояние матери.

Сидя у очага, по рыжеющим сполохам в западном окне, Тесфаус понял, что день клонился к закату. И тут время и действительность рванули дикой лошадью, и он услышал снаружи крики. Вскочил и бросился к дверям, за которыми морской ветер взметнул его длинные чёрные волосы вверх и хлестнул ими по глазам. Тесфаус вытянул шею в сторону растянутого вдоль береговой линии дорпа.       Показалось, что голосов много. Сердце заколотилось от неясной тревоги. От их хижины, стоящей на отшибе и скрытой небольшим скальным выступом, невозможно разглядеть происходящее в дорпе. Тесфаус хотел бежать туда и посмотреть, но ощущение слов матери в сознании задержало его на месте: «Сынок, не ходи! Беги скорее, спасайся!»

И снова время растянулось. Тесфаус медленно вернулся в дом. Снял с крючка на стене старую суконную отцовскую якку, обул башмаки, взял кожаные пигги с ремешками до самого верха голенища, тоже доставшиеся от отца. Сейчас лето, в них жарковато, но Тесфаус делал то, что велело наитие. Взял тёплый плащ и оглянулся на стоявшую на столе корзину. Одна из двух, собранных ночью матерью, вторую она забрала. А в этой… Он заглянул внутрь. Там лежали завёрнутые в полотно лепёшки, сушёная рыба и ещё какая-то еда, но Тесфаус не стал рассматривать.

Его оглушило догадкой. Мать знала всё наперёд и собрала ему это. Снова зазвучал её голос, но совсем тихий. Слова немного скомканы, со стоном: «Сынок, беги… бе-ги».

Тесфаус схватил корзину и метнулся к дверям, за которыми странно разбушевался ветер. Тесфаус услышал приближающийся гул и крики людей. Они шли к их с матерью хижине, но пока скальный выступ скрывал идущих.

Тесфаус рванул за угол дома и побежал к стоящим вверху в отдалении раука́рам. За первой же группой скалистых столбов он спрятался и остановился отдышаться от подъёма. Выглянул из-за камня. Толпа жителей дорпа вышла из-за выступа, первые из них уже ринулись в хижину. Тесфаус понял, что надо бежать. Осторожно проскочил к следующей группе раукаров. В любой момент толпа догадается, что он скрывается здесь, и тогда несдобровать. Тесфаус проскочил к следующим камням и услышал крики. Значит, поняли, что он здесь. Но у него уже есть опережение по времени, и отдышался от подъёма. Теперь можно не скрываясь бежать в ближайший лес. Там он знал каждый куст и найдёт, где спрятаться.

Выглянув из-за ра́ука, увидел пару добровольцев, направляющихся в его сторону. Тесфаус выскочил и побежал.

Снизу раздались крики, но он уже не оглядывался. Вот спасительный лес. Тесфаус, скинув башмаки, сунул вещи под раскидистый куст и сгрёб на них прошлогоднюю листву. Сам подскочил к высокому дубу и ловко взобрался. Укрытый в густой кроне, Тесфаус смотрел на двух преследователей, мечущихся между деревьями.

Мужчины остановились почти рядом с дубом и выругались, что упустили беглеца. А Тесфаус, не отрываясь, смотрел на красно бурые пятна на одежде одного из них. Он почувствовал, что это кровь матери. Снова время замедлилось, Тесфаус закрыл глаза. Перед внутренним взором появилась плывущая картинка.

Вот мать выходит из хижины Грахто и сообщает, что его сын родился мёртвым от удушения пуповиной. Грахто вопит и кидается на неё с кулаками. Из домов выходят люди и бегут к ним. Грахто кричит, что повитуха – колдунья, и ей понадобился младенец для жертвы. Люди хватают мать и тащат за волосы по земле. А она не сопротивляется. Все бросают камни в мать. Тело её окровавлено. Она лежит неподвижно, и Тесфаус снова слышит слова: «Беги, сынок, беги!»

Тело матери волокут, оставляя кровавую дорожку на каменистом берегу. Эти самые двое, стоящие сейчас под дубом, затаскивают тело в лодку, отплывают подальше и скидывают его в воду.

Тесфаус открыл глаза. Мир вокруг обагрился. Кровь пульсировала в висках, пытаясь вырваться наружу.

Преследователи ушли, а Тесфаус сидел на дубе, не в силах сдвинуться с места. Солнце окончательно скрылось, лес медленно поглощала тьма. Шелест листвы закрадывался в сознание Тесфауса зловещим шёпотом: «Прощать нельзя… Отомстить…»

Тесфаус спустился, достал из-под куста башмаки и обулся. Поднял голову и увидел шар луны, зацепившейся за вершину дуба, на котором он только что сидел. Тени на огненном шаре двигались, складываясь в слова: «Прощать нельзя».

Тесфаус направился в сторону дорпа, совершенно не зная, что делать и зачем туда идти. Он шёл, повинуясь внутреннему зову.

Вышел из леса и издалека увидел дым. Там, где стояла их хижина. Он прошёл мимо тлеющего пепелища и поднялся на скальный выступ, за которым открывался вид на два десятка рыбацких хижин. Дорп спал.

Чёрные волосы Тесфауса развевались на ветру потревоженными змеями. Он смотрел на каменистый берег, где в темноте светился контур, повторяющий формы растерзанного тела матери. Тесфаус не понимал, почему всё это видел. Ведь мать уже покоилась в море. Он дрожал от напряжения, удерживая желание закричать. Поднял глаза на луну и снова увидел слова: «Прощать нельзя». И что-то лопнуло внутри, как натянутая тетива на луке. Тесфаус вскинул руки. Диким, душераздирающим криком огласилась округа, выпущенной стрелой полетел огненный смерч в сторону дорпа. Хижины вспыхнули, и гигантское пламя объединило их в одно огненное море. Крики внутри жилищ, кто-то выскакивал и попадал в бушующее пламя. Тесфаус держал вытянутые руки и ревел диким вепрем. Обессиленный, он упал там же на скале, и мир в его сознании схлопнулся.

Очнулся на рассвете. Открыл глаза и вспомнил, что произошло ночью. Подскочил и, увидев чёрное пожарище на месте дорпа, убедился в действительности. Глянул на свои руки. Ужас охватил его от содеянного. Но другая мысль тут же вытеснила предыдущую. Он поступил правильно.

Тесфаус огляделся и испугался, что если кто-то увидел его здесь, то обвинят в колдовстве. Тогда несдобровать.

Бросился в лес. Достал свои вещи и бегом подальше от этого места. А в голове стучал страшный вопрос: «Как он смог это сделать?»

Обессилев от бега, всё-таки не останавливался. Шёл долго, совершенно не разбирая направления. Давно кончился лес, который он знал и теперь вокруг совершенно незнакомые места. Понимал, что надо бы выйти из леса и понять, куда идти. Неожиданно наткнулся на пару женщин с корзинками полными грибов. Испугался, но одёрнул себя и поздоровался. И не услышал своего голоса…Женщины рассмеялись, а Тесфаус понял, что сорвал голос и попытался улыбнуться. Улыбка вышла болезненно перекошенная, чем ещё больше позабавил грибниц. Кое-как просипел вопрос: откуда они? Услышал ответ и обрадовался.

Далеко от моря ушёл. Пора бы и выбраться на дорогу. А потом идти на северо-запад, на самую оконечность Ару́нта. Там большой порт А́рза, где можно наняться в наута́ры. По возрасту его могут взять юнгой. Теперь Тесфауса здесь, в Арунта, ничего не держало.

Надеялся, что никто не видел его и не обвинят в том, что он сотворил. Стоило послушать разговоры в порту, в тавернах.

Так дотопал до А́рза. Еды в корзине, благодаря заботе матери, хватило на несколько дней. Но больше всего Тесфауса потрясло, когда увидел завёрнутые в тряпицу десяток монет по пол да́ринга. Это все их сбережения, собранные матерью! Серебряный кройт весомая монета, а десять серебряных кро́йтов – это в сумме пять золотых да́рингов! Фантастическое богатство для мальчика из рыбацкого дорпа. Он мысленно поблагодарил мать.

Порт А́рза

Портовый полис Арза громыхал улицами, кричал рыбным рынком, шумел парусами входящих в гавань ко́гги. Тесфаус пару раз бывал здесь с отцом, но это уже из какой-то прошлой очень давней жизни. Однако, он сразу нашёл «Зуб каракатицы» – таверну, где отец встречался с командой своего ко́гги «Быстрая лань». Тесфаус тогда заметил, что здесь собирается много наута́ров. Значит можно послушать разговоры и понять, на какой корабль лучше пойти в юнги. По рассказам отца, который служил не один соло скафи́ром, Тесфаус знал, что не каждый наутима́р, хорошо командующий кораблём, так же хорошо относится к своей команде. И не каждая команда хороша. Отец, как никто разбирался в людях и не каждого наута́ра брал в команду.

Тесфаус спокойно без волнения вошёл в таверну постоялого двора, когда близился вечер. Самое время ужина. В просторном зале пахло пивной брагой и жареной рыбой. Несмотря на множество ещё свободных столов, хозяин таверны скептически оглядел худощавого мальчишку, не выходя из-за свой стойки. Тесфаус знал, что немного помят и не совсем чистая одежда, но так мог выглядеть любой путешественник. Трактирщика интересовало другое: есть ли у мальчишки деньги на оплату ужина. Тесфаус помнил, что когда он был здесь с отцом, тот платил серебряный кройт за постой с едой на три дня. Поэтому с достоинством положил на стойку пол да́ринга и спокойно произнёс:

– Комнату на ночь и ужин, до́мис.

– Ты один? Ужин куда подавать? – сияющий трактирщик торопливо спрятал монету и вышел из-за стойки.

– Ужинать буду здесь.

Тесфаус удивлялся тому, как уверенно он говорил. Словно это уже проделывал много раз. Прошёл к столу в углу у стены. Место удобное для обзора зала и в глаза никому не бросается одинокий юноша. Трактирщик принёс тарелку с горячей рыбой и доску с овощами. Следом вернулся уже с кружкой пива и выложил на стол сдачу – горсть медных пе́лмов.

– У тебя дела в городе, юный до́мис? – полюбопытствовал трактирщик.

– Да, есть дела, – Тесфаус снова подивился своему спокойствию и добавил чуть помедлив. – Возможно останусь ещё на пару дней.

– Если нужен совет, то я рад помочь, – улыбнулся трактирщик, разглядывая Тесфауса. – Мне кажется, что я тебя видел или ты на кого-то похож.

Тесфаус напрягся. Снова испугался, не ищут ли его, но потом вспомнил, что возможно трактирщик действительно помнит на лица посетителей. Хотя врядли помнил мальчика восьми соло. Да к тому же Тесфаус похож лицом на мать и трактирщик точно не мог знать, кто его отец.

– Простите, до́мис. Но я впервые в А́рза.

– Ну значит показалось, – и трактирщик ушёл к другому столу, где весело болтали три наутара.

Тесфаус с удовольствием поел горячую еду впервые за несколько дней. Люди в таверну всё прибывали и становилось шумно, многоголосо. Стучали глиняные ка́лихи по деревянным столешницам, и трактирщик снова торопливо приносил пиво. Периодически раздавались возгласы, давно не видевших друг друга наута́ров. Тесфаус наблюдал.

Разговор о колдунах

Сытые и хмельные наутары разговаривали громко и Тесфаус слышал много, но ничего такого, что могло бы дать ему какую-то пищу для размышлений. Все друг друга знают, веселятся, и почти не говорят о плаваниях, кораблях и командах. Но Тесфаус успокаивал себя тем, что у него есть ещё пара дней в запасе. Сходит в порт и потолкается там, послушает. Может поговорит с кем невзначай.

Вошёл рыжебородый плечистый наутар и Тесфаус замер, желая вжаться в стену. Это оказался один из жителей их до́рпа, который, как и отец Тесфауса уходил в плаванье, а после возвращался в дорп на месяц-два отдыхать. Рыжебородый Рая́хет хмурился и явно был в плохом настроении. Многие наутары в таверне радостно приветствовали его, но тот махнул рукой и сел за один из столов. Трактирщик принёс калих пива, а на рыжебородого посыпались вопросы и шутки.

– Раяхет, от чего хмурый?

– Ну совсем не похоже на тебя.

– Что-то ты быстро вернулся от жены. Или не приветила тебя?

Вместо ответа, Раяхет грохнул кружкой по столу, расплескав пиво и все замолчали.

– Нет больше ни жены, ни детей, ни моего до́рпа…– прозвучал в тишине голос рыжебородого и зубы заскрипели так, что слышно было даже Тесфаусу.

Кто-то присвистнул, кто-то вздохнул, но прервать тишину никто не решался. Явно ждали продолжения. И Раяхет продолжил:

– Я пришёл в дорп утром, когда головешки хижин ещё дымились.

– Все-ех?! – воскликнул кто-то.

– Всех, – Рая́хет помолчал секунду, – Выжжено всё каким-то адским огнём. Почти не осталось костей, не то, что тел. Камень оплавился…

Вздох ужаса прокатился по залу.

– Что бы это значило? – прошептал кто-то.

– Похоже на колдовской огонь, – вставил чей-то низкий голос.

– С чего ты взял? – спросил другой.

– Да с того, что такой силы огонь не бывает на пустом месте, – пробасил тот, кто предположил про колдовской огонь, – Таким древние маги обладали. Я слышал легенды.

– Ну так-то древние маги. А сейчас то они откуда возьмутся? – парировал кто-то.

– Но это не значит, что маги перевелись, – пробасил снова. – Есть ещё маги, но не все такой силой обладают. Вот слыхал я про одного из Магру́джа.

– Так-то в Магру́дже.

– А может какой-то маг в Арунта живёт скрытно. И никто не знает о нём и что он маг.

– Если кто колдун, то он не может скрывать свой дар, – деловито возразили басившему, – рано или поздно он проявит себя.

– Ну про того, что в Магру́дже многие ещё помнят. Говорят, что много может и знает. Только он давно не показывался на людях. У ушёл в пустыню Тысячи Миражей, после ссоры с правителем Магру́джа. Якобы тот слишком много у колдуна стал требовать.

– Да помню я, – вставил кто-то со смешком, – Вроде бы правитель захотел Касу́да при себе держать, чтобы тот читал мысли людей и рассказывал ему кто что думает и говорит о его правлении.

– Да, и такие разговоры были тоже. Но никто точно не знает. Однако Касу́д ушёл в пещеру и окружил себя тысячей миражей. Никто не может их пройти, а значит найти мага и потревожить.

– И что же он, так и живёт один в пустыне?!

– Мне откуда знать, – хохотнул наута́р, – говорят, что он всё-таки бывает в столице, но в другом облике.

– Но всё-таки, Касу́д в Магру́дже, а здесь в Ару́нта тоже появился маг.

– Да почему же ты решил, что дорп сжёг маг?

– А кто?

Споры разгорелись, а Тесфаус замер от услышанного. В самый разгар, когда все заходили между столами, обмениваясь мнением и доводами, он улучшил момент и подозвал трактирщика. Сослался на усталость и попросил показать ему комнату. Трактирщик с елейной улыбкой принёс ключ и пояснил, куда идти.       Тесфаус ещё немного посидел и улучшив момент, поднялся по лестнице, когда рыжебородый Рая́хет оказался в окружении наутаров. В полутёмном коридоре отсчитал пятую дверь слева и вошёл в комнату. Закрыл дверь, прислонился к ней спиной и выдохнул.

Мысли беспокойными птицами кружили в голове, выстраиваясь в чёткий клин. Вот! То, что он искал, ждал и оно пришло. Тесфаус спокойно разделся, умылся и залез под одеяло. Нужно выспаться. Он не спал в нормальной постели с того дня, как покинул свой дом.

Корабль в Магру́дж

Утром проснулся от света, падающего в окно. Тесфаус решил подождать, чтобы наутары ушли в порт. Он знал, что те уходят спозаранку. На кораблях своя работа. Какие-то когги готовят к походу, какие-то делали в А́рза только остановку.

Теперь важно не встретиться с Рая́хетом. Тесфаус выглянул сверху в почти пустой зал и не увидев рыжебородого. спустился к тому же столу в углу. Всё-таки, если что, то его там сразу не заметят.

– Как спалось, юный до́мис? – снова елейно заговорил трактирщик и поставил перед Тесфаусом холодный завтрак.

– Хорошо, до́мис, – улыбнулся Тесфаус понимая, что тот заинтересован получить оплату ещё на две ночёвки.

– Каковы планы, юноша? Нужен ли совет в незнакомом полисе?

– Пока даже не решил ничего с планами, – как можно равнодушнее ответил Тесфаус, – может пройдусь, осмотрюсь, а там пойму.

– Если ничего не изменится, то рад буду видеть тебя вечером.

– Конечно, уважаемый. У вас очень уютно и люди приходят хорошие, интересные, – затронул тему Тесфаус.

– Всякое бывает, но в общем-то народ ведёт себя порядочно. Наутары везде бывают и разное рассказывают, что где повидали или услышали. Вот, например, вчера. Жаль Рая́хета…да, – покачал головой трактирщик.

– Я не понял вчера. Не совсем прислушивался к разговорам, – солгал Тесфаус. Вдруг ещё что-то говорили после его ухода.

– Рая́хет рассказал о пожарище в его дорпе. Странный адский огонь. Семья его там вся погибла. Да вчера кто-то про мага рассказывал из Магруджа.

– И вы в это верите? – скептически хмыкнул Тесфаус.

– Ну всякое может быть. А про Касу́да я не впервые слышу. Он действительно существует. Когда-то бывал в моей таверне скафир А́йрус. Он и рассказывал, что видел этого мага, когда с наутимаром «Быстрой лани» доставляли правителю Магруджа послание и дары от нашего регия. Послание и ларец с дарами лично преподнесли. И А́йрус рассказывал, что Касу́д подошёл к ларцу, провёл рукой над ним и свитком послания. Появилось голубоватое свечение, и маг объявил правителю, что дары чистые.

Тесфаус слушал и не мог произнести ни слова. Горло сдавило при упоминании трактирщиком имени отца. Но потрясло ещё больше то, что отец видел своими глазами мага Касуда из Магруджа! И никогда не рассказывал об этом маленькому сыну. Может матери рассказывал, но для Тесфауса это неожиданное открытие об отце.

– Наверное это было давно, – выдавил Тесфаус.

– Не так давно, – возразил трактирщик, – в тот соло «Быстрая лань» разбилась. Значит примерно пять кругов соло прошло. А теперь видишь, новые вести, что маг ушёл в пустыню.

Вошли посетители. Тесфаус быстро доел завтрак и махнул рукой, трактирщику, выходя из таверны.

Порт походил на муравейник. Тёплое время круга соло, когда корабли сновали по морям и разным странам. Время, которое кормило всех в зимние месяцы.

Тесфаус слонялся между людьми, прислушиваясь к разговорам, о кораблях, маршрутах и командах. Внезапно привлекло упоминание Магруджа и он чуть развернулся.

– Завтра отправляемся в Магру́дж, но как же я буду скучать по твоим грудкам, моя кошечка! Ах если бы ты подарила мне больше сегодня, чтобы скрасить воспоминанием мои одинокие ночи в пути, – молодой наутар умоляюще намекал на томную ночь.

– Вот привезёшь подарки из Магруджа и сватайся. Тогда и будет тебе больше, мой котик, – отрезала пышногрудая девица.

Тесфаус повернулся спиной, чтобы не заметили, что он слушает.

– Моя неприступная кошечка, – засопел наутар, – мы же всё равно поженимся, ты же должна верить мне и доверять.

– Я верю и доверяю. Но мало ли какая другая кошечка тебе приглянется в порту. А я потом навек останусь драной кошкой.

– Меня засмеют на «Единороге», – буркнул наутар и осёкся.

– Ах вот оно что? – взвизгнула девица, и зашипела, – обсуждаешь всей командой наши свидания? Сколько поставили на моё согласие?!

– Я не…, да ты что?..

Тесфаус дальше не слушал разборки парочки, а направился по причалу искать ко́гги «Единорог». Ему во что бы то ни стало нужно на него попасть. И не важно в качестве пассажира или юнги. Это начало его пути к магии. И «Единорог» более чем подходящий корабль. Эти древние животные приносили удачу. И до сих пор, найденный окаменевший рог единорога приносил владельцу огромное богатство.

Спустя полчаса, Тесфаус уже стоял перед скафи́ром «Единорога». Тот придирчиво осмотрел новоявленного юнгу и засыпал вопросами. Тесфаус знал о когги и оснастке всё. Ведь он сын отважного наутара А́йруса, которого не стал упоминать.

Довольный сопутствующей второй день удачей, Тесфаус вернулся в таверну, оплатил ужин и ночёвку, а рано утром явился на «Единорог» с небольшим узелком. Отцовские пигги, плащ и мешочек с монетами от матери всё его имущество.

Впереди его ждал Магру́дж.

Эскардия
Молодой наутимар

Гордимо́л ещё не мог поверить в то, что только что произошло и хлопал глазами, растерянно оглядывая высокое собрание в торжественном зале кастерия правителя. Он ждал, что вот сейчас регий Та́йгер, любитель розыгрышей, вдруг захлопает в ладоши и воскликнет: «Как тебе моя шутка?»

Но к Гордимо́лу подходили наутима́ры и ордина́ры, поздравляя с новым званием, а он что-то отвечал ошарашенно улыбаясь.

Теперь он наутима́р когги «Счастливый», который выполняет торговые и дипломатические походы на благо этой, хоть и маленькой, страны. Значит наутима́р Гордимол будет получать поручения из рук правителя Эска́рдии – регия Тайгера.

Мечтал ли он об этом, когда в пятнадцать соло нанялся юнгой на корабль в порту А́рза в Ару́нта? Конечно мечтал. Но тогда Гордимол пошёл наперекор отцу – законнику при дворе регия Ару́нта. А ведь мог бы унаследовать отцовское дело и преспокойно жить в тепле и достатке. Но Гордимола манило море, другие страны и паруса, которые хлопают на ветру и подчиняются умелому рулевому.

Гордимол с благодарностью вспоминал свой первый когги «Быстрая лань» и команду. Особенно скафира А́йруса. Тот был строгий, но справедливый и за это уважаем многими во флотской братии. Спустя пару соло их корабль пришёл в порт Эскардии и Гордимол влюбился в этот райский клочок земли, который можно обойти пешком за пару дней. Молодой наутар распрощался с командой «Быстрой лани» и нанялся на военный корабль наутимара Тирна́фа, присягнув на верность ре́гию Та́йгеру и Эскардии.

Три соло прошло, когда однажды наутима́р Тирна́ф вызвал Гордимола к себе и объявил о назначении его скафи́ром.

Гордимол научился понимать и чувствовать команду, а несколько соло службы закалили его, но не сделали грубее и жёстче. Важным считал опору на команду.

Подбирая наута́ров, он беседовал с каждым, потому что море особое место, где нужно понимать, кто рядом с тобой, на кого можно опереться и кому можно доверять. Море быстро выявляло червоточину в характере или трусость, которую сложнее заметить на берегу.

И вот теперь ещё один поворот колеса фортуны. А ведь ему только двадцать три. Можно ли ещё о чём-то мечтать? Из состояния потрясения его вывел Тирна́ф.

– Поздравляю, наутима́р Гордимол, – дружески похлопал по плечу, – я всегда верил, что ты талантлив и настоящий наута́р. Таких уважают люди и любит море.

– Благодарю, до́мис, – Гордимол прижал руку к груди, – с твоей лёгкой руки, я получил благословение.

– Не преуменьшай свои заслуги, Гордимол. Ты прирождённый вожак, за тобой идут люди. Умеешь ладить с ними и видишь качества каждого. Поэтому я даже не сомневаюсь, что наберёшь лучшую команду.

– Тирнаф, – Гордимол даже смутился от таких похвал, – мне просто повезло на хороших учителей, любящих море.

– И это тоже, – засмеялся Тирнаф, – тогда выпьем за наутима́ра Гордимола.

На следующий день, Гордимол принимал когги «Счастливый». Пожилой, страдающий подагрой наутимар, передавал ему корабль и гладил каждую досточку, как любимую жену. Тяжело старику прощаться с кораблём. Переживал за команду, поэтому немного рассказал о каждом, хотя понимал, что всё равно Гордимол будет набирать новую. В порту уже знали о наборе на «Счастливый» и вскоре стали подходить наутары. В Эскардии только один полис с портом, поэтому о скафи́ре Гордимоле были наслышаны и многие знали в лицо. Теперь же служить под командованием наутима́ра Гордимола оказалось много желающих.

Он беседовал с каждым, определяя место на корабле, выявляя лучшие стороны и способности. Из этого и складывалась команда.

Удивил и заинтересовал наутар Ма́вел. Почему-то сразу проникся к этому человеку. После разговора с ним без колебаний понял, что вот самый надёжный скафи́р его корабля. Немолодой, но живой, инициативный и находчивый. Гордимол оценил эти способности в первом же походе. В самых сложных ситуациях Мавел не терял самообладания и находил нужные решения. В минуты отдыха он рассказывал морские байки и старинные легенды. Гордимол и сам с удовольствием приходил послушать.

– Откуда ты всё это знаешь, Ма́вел? – спросил он наутара, услышав легенду о драконе спасителе.

– Я в детстве любил слушать, а мой дед рассказывать, – загадочно улыбнулся скафир.

– И наверное, дед любил придумывать байки для внука, – засмеялся Гордимол

– Байки он и правда придумывал на ходу, – согласился наута́р, – а вот легенды, говорил, что слышал от деда, а тот от своего деда. Древние легенды нашего народа…, – тут Мавел осёкся.

– Выходит, что у а́рдов сохранилось так много своих легенд и даже новые легенды э́сков не помешали забыть сказания предков, – размышлял вслух Гордимол и вдруг заметил, как наута́ры из а́рдов чуть с испугом посмотрели на него.

Гордимол спохватился, что слишком крамольные высказывания испугали команду. Он прибыл из Ару́нта, где нет сословий. И для него оказалось неожиданным и несправедливым, что в Эска́рдии местное население, жившее на этих землях сотни соло, стало низшим сословием по закону Юскуля́ра. Сам Гордимол благодаря знатному происхождению из Ару́нта, теперь живя в Эскардии считался эском – представителем привилегированного сословия. Из эсков выделялась прослойка аристократии – но́булов.

 По Юскуля́ру вести такие разговоры о сравнении или несправедливости очень опасно. Префектура надзора следит и выявляет инакомыслие. Гордимол забеспокоился, что сам мог подвести своих людей под наказание. А они в Эскардии жёсткие. Особенно для а́рдов. В лучшем случае галеры, в худшем смертная казнь. Даже браки между э́сками и а́рдами карались смертью.

Закон разделения и ограничения одной из групп людей вызывал у Гордимола неприятие. Он видел среди ардов толковых и способных людей, но сословный закон оставлял их всегда за чертой, выше которой они не имели права подниматься.

Однако, единственная возможность всё-таки была. Наута́ры и милита́ры могли подняться в звании и статусе благодаря своим способностям.

– Представляю, как твои дети любят слушать, – перевёл разговор Гордимол, пытаясь исправиться, – Так и вижу тебя у камина с трубкой, рассказывающего сказки.

– Это правда, до́мис Гордимол. Мои сын и дочь каждый вечер ждут меня из порта, чтобы услышать рассказы, – глаза Мавела потеплели при воспоминании о детях.

– Ты прирождённый рассказчик. Смотри, как всех нас своими сказками к себе привязал, – засмеялся Гордимол и команда подхватила шутку.

Гордимол всё чаще задумывался над несправедливостью Юскуляра Эскардии. Но произнести вслух или даже поделиться с кем-то об этом могло стоить жизни. Префектура во главе с префектом Орто́русом, его служба законников и соглядатаи цепко выслеживали инакомыслие.

Может поэтому Гордимол не оседал на суше и даже не имел собственного дома. Ничто и никто его не держали на берегу. Всё его имущество на корабле, а на короткое пребывание в полисе останавливался в одном из постоялых дворов. Корабль был домом Гордимола, а команда его семьёй. Редкие месяцы, находясь в Эскардии, ждал нового плаванья.

Магру́дж. Столица Ха́шт
Перейти черту

На удивление, команда когги его хорошо приняла, а особенно тот самый наутар, разговор которого он подслушал в порту. Рада́т довольно много исходил морей и стран, несмотря на свои двадцать соло. Пришёл юнгой в пятнадцать и поэтому ближе всех сошёлся с Тесфаусом. Рада́т оказался весёлым, разговорчивым малым и это сыграло на руку Тесфаусу.

От него он узнал о рассказах про те самые тысячу миражей. Что люди теряются в пустыне из-за них. Поэтому караваны стараются обойти стороной ту часть пустыни.

Столица Магруджа Ха́шт оказалась в разы больше ару́нтского А́рза. Порт принимал такое множество кораблей, что они казались отдельным плавучим островом.

Тесфаус сошёл на берег с частью команды. Из порта был только один выход в Ха́шт через огромные ворота в каменной стене, ограждающей столицу. Рада́т пояснил, что днём они открыты и никакой охраны нет. А на ночь запираются, как все ворота в Хаште. Поэтому до того, как по улицам пройдёт глашатай, объявляющий о закрытии ворот, нужно успеть вернуться в порт. Иначе придётся где-то заночевать.

Рада́т немного говорил на языке Магруджа и повёл Тесфауса по ярким, ни на что не похожим узким улочкам Ха́шта.

Женщины звенели браслетами и сияли красочными одеждами, очаровывали белозубыми улыбками и неожиданно открытыми животами. Тесфаус поражался ярким краскам и обилию украшений. Нигде не навешивали на себя столько украшений, как в Магрудже. Мужчины носили огромные головные уборы из намотанной ткани – ди́лаб. Украшали нитками бус, жемчуга и даже стеклянного бисера, который пока делали только в стране Ире́мии.

На улочках прямо на земле или в лучшем случае на пёстрых ковриках, сидели мужчины и курили сладкий табак, запах которого шлейфом разносился вдоль разномастных глинобитных домиков. Неожиданный незнакомый, но приятный аромат остановил Тесфауса и он окликнул идущего впереди Рада́та.

– Чем это пахнет?

– О, дорогой Тесфаус, это напиток богов Магруджа, – засмеялся Рада́т и зашёл в открытую дверь дома рядом.

Тесфаус вошёл следом и окунулся в невероятный обволакивающий своей горечью запах. Это оказался местная таверна. Тесфаус не пытался даже запоминать множество новых слов и названий. Внутри на коврах, расстеленных на полу, сидели мужчины. На низких столиках перед ними стояли маленькие фаянсовые чашки с чёрным напитком. Хозяин стоял за стойкой больше похожей на печь. От неё несло жаром горячего песка, насыпанного в кованное подобие корыта.

Радат позвал Тесфауса к свободному столику, и шустрый хозяин подскочил к ним. Радат показал два пальца и произнёс: ка́хви.

Хозяин поставил в горячий песок две маленькие медные посудины похожие на ковшики с узким горлышком. Через несколько минут принёс наутарам пару фаянсовых чашек с источающим аромат чёрным напитком.

Тесфаус с подозрением посмотрел на него, но запах оказался настолько притягательным, что он чуть попробовал жидкость на язык. Горечь, ужасная на вкус и Тесфаус задержал напиток во рту, не зная, что теперь делать. Выплюнуть на пол нельзя. Но пить это?! Радат, конечно же, ожидал подобной реакции, и чтобы не хохотать в голос, уткнулся лицом в ладони. Выглянул между пальцев на свирепого и растерянного Тесфауса.

– Проглоти уже, – выдавил сквозь смех Радат.

Тесфаус проглотил и чуть закашлялся.

– Как может эдакая мерзость источать аромат и оказаться гадостью? – прошипел Тесфаус.

– Этот божественный напиток называется кофе. И его можно купить даже в А́рза. Но дорого. А здесь он стоит не больше пары медных пе́лмов, – подмигнул Радат.

– Да ни за какие деньги я не стану пить эту отраву! – раздувал ноздри Тесфаус.

– Не клянись и не торопись, дорогой друг, – Радат с наслаждением глотнул кофе и прикрыл глаза.

– Да никогда!

– Поверь мне. Я говорил те же самые слова. И не только я. Я знаю всех, кто как ты называл это отравой, а теперь считают лучшим из напитков, – Радат сделал паузу и хитро прищурился, – ну разумеется после пива.

И они сдержанно расхохотались.

– Кофе и сладкий табак это уникальный или идеальный способ найти собеседника, завязать разговор, поддержать беседу и расположить к себе кого угодно, – продолжил Радат, – можно сказать, что это путь к любому человеку, если тебе нужен контакт с ним.

Тесфаус подумал, что ему предстоит некоторое время жить в этой стране, пока он найдёт мага Касуда. Поэтому есть смысл перенять местные привычки.

Первый день прогулки по Ха́шту принёс немало новых знаний о нравах и традициях. Следующий день Тесфаус оставался на борту «Единорога» в вахтенной команде. Ему предстояло решить, как и когда уйти. Когги выгружал груз в Магрудже, загружал новый и шёл дальше в Абасси́д и Сакре́ю. Но для Тесфауса здесь конечная остановка.

Вечером с берега вернулась команда и некоторые прячась от зноя спустились на вторую палубу, а другие на корме ближе к камбузу, где готовился ужин. Тесфаус сдал вахту и подошёл к Рада́ту.

– Я хочу с тобой поговорить, – начал он тихо, – но дай слово, что сначала выслушаешь меня.

– Пойдём-ка к бушприту, там сейчас никого нет, – Радат глянул в глаза Тесфауса.

Встали в тени под надстройкой и Радат не дожидаясь заговорил первым.

– Парень, я не знаю, что ты задумал, но давно понял, что это твоя остановка и ты сходишь на берег.

– Прости, Радат, – Тесфаус почувствовал укор в его голосе, – я не могу тебе всего рассказать, потому что сам пока не знаю и не понимаю, что меня ждёт. Но ты прав, друг. Я хочу остаться здесь.

– И что ты хотел от меня услышать?

Тесфаус вздохнул, потому что сам не понимал, что хочет от этого наутара. И зачем затеял этот разговор. Но вдруг внутри кольнуло чувство, которое он пытался задавливать на корню. Чувство одиночества, после всего случившегося в дорпе. И Радат, с которым было легко и надёжно. Тесфаус понял, что этот и есть друг, брат, которого ему не хватало.

– Я завтра подойду к наутимару и скажу о своём решении. А тебя, – Тесфаус сделал паузу и глянул в глаза Радата, – тебя я хотел поблагодарить за всё. Я не умею говорить красивые слова. Но…Мало ли. Вдруг нам удасться когда-нибудь встретиться. И я буду этому рад.

Радат протянул ему руку и Тесфаус пожал тонкую ладонь.

– Я когда тебя впервые увидел, – усмехнулся Радат, – подумал, что ты из Магруджа, или кто-то из твоих родителей отсюда.

– Почему ты так решил? – насторожился Тесфаус.

– Ты черноглазый и волосы почти такие же тёмные, как у местных. Но кожа у тебя светлая.

Тесфаус усмехнулся, что сам даже не подумал об этом.

– Когда ты уйдёшь?

– Хочу завтра с утра. – Тесфаус подумал и добавил, – И ещё хотел попросить. Завтра сойдёшь со мной на берег? Я хочу с тобой посоветоваться, и чтобы ты мне кое-что показал.

– Лады, – удивился Радат.

Утром Тесфаус подошёл к наутимару «Единорога». Тот покачал головой, поворчал, как полагается. Но команда укомплектована и юнгой больше или меньше, роли не играло. Тесфаус получил от наутимара положенные заработанные деньги за небольшой срок службы и очень довольный сошёл на берег с заплечным мешком. К удивлению всей команды, в которой было несколько откровенных недругов.

Часть команды, свободной от вахты сошли на берег и разбрелись по своим делам. Радат с Тесфаусом шли вглубь улочек Ха́шта. У одного из заведений остановились и Тесфаус позвал внутрь.

– Я хочу с тобой поговорить за напитком богов, – улыбнулся Тесфаус.

Радат заказал и серьёзно смотрел на Тесфауса, который уже не кривясь отпивал глотками кофе.

– У тебя сильный характер, парень. Я это понял, по тому, как ты относился к службе и даже грубости некоторых наутаров. И я понимаю, что раз ты сюда хотел попасть, значит это для тебя очень важно.

– Ты прав, Радат, – Тесфаус поставил чашку на стол, – именно поэтому я хотел ещё у тебя спросить кое-что. Но дай слово, что ты не будешь смеяться и это останется, между нами.

– Я может и выгляжу разгильдяем и болтуном, но это лишь видимость, бравада, – глаза Радата блеснули озорной искрой и вмиг стали серьёзными.

– Тогда расскажи мне друг, что ты слышал о пустыне Тысячи миражей и маге, который там живёт?

– Ты…А..Кхм…– Радат опешил и уставился на Тесфауса, – Кхм…Неожиданно, Тесфаус. Даже не спрашиваю зачем и почему…кхм.

– Так ты можешь что-то сказать к тому, что болтают в наших тавернах? Что-то стоящее?

– Ладно, тогда слушай, – Радат решительно махнул рукой, вроде «была не была». – Мне рассказала одна…ну… женщина в местном борделе. Касуд служил при дворе предыдущего правителя. Опустим подробности, что правитель был труслив и боялся каждого в своём окружении, не то, что других людей. Так вот Касуд отказался считывать для него мысли и чувства приближённых и других людей. Правитель решил наказать Касуда, но сам поплатился жизнью. А Касуд с тех пор живёт в пустыне, но по слухам бывает под другими личинами в Ха́ште.

– Это я знаю, Радат. Мне интересны подробности о пустыне и миражах в ней. Что это и насколько опасно?

– Многие просители пытались найти пещеру Касуда, надеясь, что он сотворит для них своей магией. Не знаю, какая у тебя просьба к нему, но…Надеюсь, что ты подумал, прежде чем туда идти. Там, действительно тысяча самых разных миражей. Это оазисы, горы, дикие животные, зыбучие пески и много чего ещё. Никому пока не удавалось найти именно тот настоящий оазис, где стоит гора Касуда. Миражи магические. По слухам лишь несколько искателей смогли вернуться, когда поняли, что разгадать не под силу.

– Там именно требуется разгадать? Никакой магии не нужно? – насторожился Тесфаус.

– Ну, я там не был. А то, что рассказала мне та женщина, похоже на загадки. Каждый мираж выглядит абсолютно реально. Камень твёрдый, деревья и пальмы зелёные, вода мокрая. Но только в них скрыт хитрый ключ. Разгадай его и мираж растворяется в воздухе и можно идти дальше.

– А эта женщина не говорила случайно, что нужно для разгадки. Может предметы какие-то или слова?

– О, точно, – удивился Радат, – она упоминала лавку торговца диковинными вещицами. Какие-то камешки, бусы, перья, кулоны. Торговец всем говорит, что его безделушки помогут человеку с умом пройти все тысячу миражей пустыни.

– Э-ээ… Вот так просто? – усмехнулся Тесфаус.

– Ну не то, чтобы совсем просто. Я-то там не был. Мне без надобности.

– А ты можешь пойти со мной в ту лавку? – Тесфаус глянул извиняющимся взглядом, – Ты же понимаешь, что я не смогу объясниться.

– Хорошо. У меня есть ещё время. После обеда должен быть на «Единороге». Ты же знаешь, что мы уходим из Ха́шта сегодня.

Они вышли на улицу и оба зажмурились от яркого солнца. Радат покрутил головой по сторонам и решительно направился по улочке, обходя запряжённые мулами повозки и бойких мальчишек с мешками на спине, торгующих на улице разной снедью. Тесфаус спешил за Радатом и запоминал хоть какие-то ориентиры.

Остановились перед низкой открытой дверью и вошли в полумрак лавки. И Тесфаус даже не сразу сообразил, что происходит с ним. В лавке действительно висело, лежало столько всяких мелких предметов, что в глазах рябило. Но Тесфаус ощутил…магию. Вот так сразу. От некоторых предметов исходила магия, которую он чувствовал, не прикасаясь к ним. И что-то ещё, чего он пока не понимал. Радат уже что-то спрашивал у торговца, а тот внимательно смотрел на Тесфауса.

– Он спрашивает, знаешь ли ты, что тебе нужно? – перевёл Радат.

– А он ничего не советует? – удивился Тесфаус, – то есть ищущий должен полагаться на собственное чутьё?

– Да. Потому что с этого и начинается сам поиск. Он сказал, что только человек с даром или чутьём выберет нужное, – Радат усмехнулся, – у тебя сложная задача, дружище. Если только ты не колдун.

Тесфаус взглянул на лавочника, который не сводил с него пронизывающих глаз. И Тесфаус понял, что он ещё почувствовал! От лавочника исходила магия. Это было неожиданно, потому что до сих пор никогда Тесфаус не видел мага. Он чувствовал мать и слышал её и теперь понимал, что это была магия матери. И лавочник чувствовал ЕГО магию. Тесфаус опомнился, что Радат молчит и глянул на друга. Тот растерянно смотрел на Тесфауса. Лицо его вытягивалось от удивления и догадки.

– Ты…ты колдун?!

– Ещё нет, – спокойно и ничего не боясь ответил Тесфаус, – но обязательно стану им.

Лавочник и Тесфаус молча смотрели друг другу в глаза. Радат совершенно растерянный переводил взгляд с одного на другого и вдруг потрясённо выдохнул:

– Как же я не догадался?

– А как бы ты смог? – усмехнулся Тесфаус. – Я и сам не знал…до этого момента.

– Постой…– Радат вдруг пристально уставился на Тесфауса, – в порту А́рза слышал историю о дорпе, сожжёном адским пламенем…Как раз в тех местах, откуда ты…Это… так это ты?

На его лице отразился такой ужас, что он даже дёрнулся к прилавку от Тесфауса. Хотя тот не сдвинулся с места.

Лавочник наблюдал, по-прежнему не произнеся ни слова. Тесфаус откуда-то знал, что тот догадывается, о чём речь. В голове зазвучал голос, хотя торговец не открывал рта. И Тесфаус понял, что он должен сделать.

– Рада́т, пойдём отсюда. Мне здесь не нравится, – он глянул спокойно, не мигая в глаза друга.

Радат резко обернулся на лавочника и отпрянул. Тот вперил в него взгляд и не отводил пока наутар пятился спиной к выходу. Тесфаус уже стоял снаружи и подхватил Радата, который чуть не вывалился, споткнувшись через порог.

От прикосновения Тесфауса, Радат дёрнулся и обернулся.

– Не ходи за мной, колдун, – резко отрезал и быстро пошёл по улице.

Тесфаус не стал догонять его. Не зря он в первый день и сегодня запоминал дорогу от порта, поэтому обогнул улицу с другой стороны и спешно направился к портовым воротам. Встал между домами в глубокой нише, скрытой сверху и сбоку плетьми роз. Отсюда недалеко до ворот и просматривалась вся улица.

Покопался в мешке и вытянул шнурок из запасных нижних штанов. Ждать пришлось чуть дольше, чем рассчитывал. Он боялся, что Радат будет не один. Выдохнул, когда увидел вдалеке знакомую шатающуюся фигуру. Радат был пьян.

По улице сновали люди, но как только Радат поравнялся с его нишей, Тесфаус свистнул и чуть хихикнул тонким голоском, имитируя девичий смех. Отступил вглубь, скрывшись в тени роз. Трюк сработал, как нельзя лучше. Пьяный Радат остановился, улыбнулся и двинулся в нишу.

– И г-где ты, красотка? – икнув, ласково пролепетал наутар.

Тесфаус ещё раз хихикнул и прижался к стене, скрытый глубокой тенью. Радат зашёл глубже и остановился, прислушиваясь к звукам, а Тесфаус оказался у него за спиной. Медлить нельзя. Накинул заготовленную удавку и резко затянул. Радат был сильнее его, но Тесфаус изо всех сил тянул петлю. И только когда тело Радата перестало биться отпустил. Приложил пальцы к сонной артерии, убедился, что дело сделано. Ещё утром Тесфаус не хотел этого. Он вообще не хотел того, что сделал. Но так получилось. Иначе Радат разнёс бы о нём на корабле. А потом в Арунта. Ведь когда-нибудь Тесфаус вернётся назад. И он должен быть уверен, что никто не узнает о его даре.

Тесфаус медленно побрёл назад в лавку. Только сейчас вспомнил о торговце и словах, прозвучавших в голове «За тобой уже много смертей. Не боишься, что он выдаст тебя?»

Тесфаус думал о том, как лавочник смог догадаться о сожжённом дорпе? Или может ему показалось? Может это его мысли прозвучали так ясно? Но что сделано, то сделано. Теперь уже никто не мог остановить или помешать его планам. Тесфаус не сомневался, что пройдёт пустыню и отыщет Касуда. Потому что всё до этого времени складывалось удачно. Если только не считать убийство Радата. Но это уже ничего не меняет.

Переступил порог лавки, и торговец встретил лёгкой улыбкой. Что-то говорил на магруджском, показывая на товар. Голос в голове Тесфауса больше не раздавался, и он решил, что всё-таки то были его собственные мысли.

Лавочник замолчал, ожидая дальнейших действий. Тесфаус откуда-то знал, что теперь делать. Среди огромного количества безделушек выбирал то, что отзывалось внутри него странным ощущением. Словно совершенно пустяковые безделицы нашёптывали. Магия вещей говорила с ним.

Он просто брал и складывал на свободное место на столе то, что отзывалось. Перо павлинье зелёное, жёлтые канареечные, зеленовато жёлтый янтарь с застывшей внутри хвоинкой, тигровый глаз, камень с золотыми прожилками. Кусочек кожи крокодила, кожа бахратской гадюки, несколько флаконов размером с напёрстки с разными жидкостями. Тесфаус даже не знал, что там внутри. Сушёные плоды и семенные коробочки экзотических растений, крылья сакрейского жука, размером с ладонь.

Когда шёпот умолк Тесфаус вернулся к солидной горке безделушек на столе. Лавочник складывал всё в отдельные полотняные мешочки, которые Тесфаус бросал в свой мешок. Торговец растопырил пятерню, показывая сколько заплатить. Тесфаус не знал сколько это в магруджских деньгах, да и были у него только арунтские, поэтому достал два серебряных кро́йта и показал лавочнику. Тот качнул головой и показал ещё один палец. Тесфаус добавил ещё кройт. Торговец улыбнулся, прижал руку ко лбу и груди в знак благодарности за покупку и вдруг протянул свиток. Тесфаус развернул его и ахнул. На пергаменте была подробная карта Магруджа с основными оазисами, где люди селились. Особо на карте была выделена пустыня Тысячи Миражей. Юноша с благодарностью поклонился торговцу и вышел.

Магрудж. Пустыня Тысячи миражей
Безделушки

День клонился к вечеру. Тесфаус решил избежать подозрений и проблем, связанных с исчезновением Рада́та. Хотя врядли заподозрят именно его, хрупкого на вид паренька. Однако, вся команда видела, что они сошли на берег вместе. Успокаивало обстоятельство, что друг был без него в той таверне, где и напился. Есть свидетели. Значит, если команда «Единорога» станет искать, то выяснят этот факт.

И всё-таки, Тесфаус решил не оставаться в Ха́ште на ночь. Прикинул по карте, что успеет до сумерек дойти до ближайшего оазиса и направился к восточным воротам из Ха́шта. Оттуда начинался путь к пустыне. Его дорожный мешок пополнился мотком верёвки, несколькими свечами и гамаком, взятым ещё с корабля. В последний момент, когда сходил на берег, подумал, что гамак может пригодиться.

Впереди находилось маленькое поселение, где был обозначен и гостевой двор для торговцев. Тесфаус вышел из ворот Ха́шта и бодро зашагал по наезженной дороге, удивляясь по пути практически жёлтому выжженному пейзажу вокруг. Как население выращивало то изобилие, от которого ломился столичный рынок?

Пару часов, Тесфаус шёл по ровной как стол голой местности. Наконец заметил, что дорога терялась, обрываясь впереди. А когда Тесфаус приблизился к тому месту, не удержался от возгласа удивления. Дорога спускалась в сказочно зелёную долину, край которой пока невозможно увидеть! Сады ломились от спеющих фруктов, следом оливковая роща и снующие между деревьями ручьи. Вырытые человеком водные артерии снабжали этот оазис водой, от чего всё буйно зеленело и плодоносило. Открытое пространство с непонятными огромными зелёными ягодами, лежащими на земле среди почти засохших длинных плетей, озадачило Тесфауса. Он тронул один из диковинных плодов и удивился упругой поверхности.

Но разглядывать времени не было. Стоило поторопиться, чтобы успеть до темна найти ночлег.

Множество глинобитных низеньких жилищ вынырнули из-за очередной оливковой рощи. Среди них выделялся двумя этажами длинный дом. Тесфаус направился к нему и не ошибся. Это и был постоялый двор для торговцев.

Внутри на коврах сидели немногочисленные постояльцы. Пили кофе и курили сладкий табак. Хозяин тут же подскочил к Тесфаусу и что-то лопоча, указал на свободное место с низким столиком у стены. Привыкший к путешественникам из других земель, хозяин жестами спросил, желает ли гость поесть? Тесфаус кивнул и произнёс только уже знакомое ему слово «кахви», а руками показал, что голоден. Спустя пять минут перед ним стояли блюдо с мясом, тарелка с овощами и зеленью, мисочка с оливками и душистая лепёшка. Тесфаус принялся за еду, так как последний раз ел только утром на «Единороге». Хозяин вопросительно показал на вазу с фруктами на соседнем столе. Тесфаус подумал и руками изобразил большой шар и ткнул пальцем в зелёный цвет ковра под ним. Хозяин улыбнулся, произнёс «карпу́ц» и вернулся с блюдом, на котором этот плод уже нарезан на дольки.

Тесфаус поразился ярко красной мякоти и сладкому аромату. После мяса мякоть карпу́ца показалась медово сладкой. Насытившись, он откинулся на подушки за спиной и прислушался к разговорам вокруг. Ничего пока, не понимая, выудил несколько знакомых слов, которые уже знал по Магруджски: «пустыня Тысячи Миражей». Подошёл хозяин и Тесфаус повторил эти слова и показал двумя пальцами, идущего человечка. Тот улыбнулся и указал на двух торговцев. Что-то лопотал и сложив две ладони в жесте пожимания, поясняющем, что можно с ними договориться. Указал пальцем на себя и поднял вопросительно брови. Мол, я могу за тебя спросить у них. Тесфаус кивнул и вскоре один из торговцев обернулся к нему. Улыбнулся и также показал жест рукопожатия. Следом сложил ладони и положил на них голову, изображая сон, затем руками круг солнца и указал пальцем вверх. Тесфаус понял, что на рассвете выезжают. Улыбнулся и кивнул.

После этого хозяин отвёл его в маленькую комнатку с застеленным коврами полом. У стены большой тюфяк, накрытый тонким ковром. В углу кувшин с высоким узким горлышком, таз и кусок полотна. Видимо полотенце. Подозвал Тесфауса к маленькому окошку, за которым совсем стемнело. Показал пальцем направление и Тесфаус понял, что это место естественных надобностей. Хозяин улыбнулся, изображая руками круглый предмет.

Тесфаус ещё не лёг спать, когда сам понял, что после той вкусной ягоды, до утра невозможно удержать в себе жидкость. Прогулявшись в темноте на указанное место, взял на заметку, как и когда лакомиться карпу́цем.

Ещё до рассвета Тесфаус вышел во двор бодрый и умытый. Торговцы улыбнулись и показали, что готовы ехать. Тесфаус ужаснулся, увидев, на ком ему предложили ехать.

Он видел верблюдов, но даже не представлял, как можно забраться на эту громадину. Всё оказалось проще. Верблюд склонился и Тесфаус, чуть дрожа, влез между двумя его горбами. Один из торговцев подал ему полотно и показал, что надо накрыться. И действительно. Тесфаус с белой, уже порядком обветренной и обожжённой солнцем кожей, не подумал о пустыне. И вообще открытом пространстве, где царствует зной. Улыбнулся в благодарность и замотался как все, оставив щель для глаз.

Дорога чуть ускорилась, но ненамного быстрее, чем пешком. Однако всё ж таки лучше ехать, чем топать ногами по раскалённым камням и песку. К вечеру они доехали до очередного поселения и постоялого двора. Рисуя на песке пальцем, торговец пояснил, что завтра они доедут до края пустыни и далее их дорога вдоль пустыни. В пески они не едут. Он с ними или дальше сам?

Тесфаус благодарно улыбнулся и нарисовал линию своего пути в пустыню. Мужчина внимательно глянул на Тефсауса, покачал головой и кивнул. Ничего странного в том, что юноша отправлялся в пустыню в поисках Касуда. Многие пытались найти мага, чтобы тот исполнил заветное желание. Поэтому Тесфаус не волновался о распросах.

Когда солнце почти вертикально поднялось над их головами, показались барханы красноватого песка. Рядом на границе с путыней примостились несколько низких глинобитных хижин и небольшая лавка-харчевня, в которой путники перекусили и далее караван направлялся своей дорогой. Торговец подозвал Тесфауса и нарисовал на песке примерные контуры и сказал слово «пустыня». Потом поставил точку и показал на хижины вокруг. Тесфаус понял, что точка означает это поселение. Затем караванщик вывел линию чуть вперёд, показал два пальца и сказал слово час по-магруджски. Значит два часа. Тесфаус не перебивал, не понимая пока, к чему ведёт караванщик. От той прямой линии, он провёл чуть левее и показал на солнце, затем на левую сторону лица. Значит, идти, чтобы солнце светило слева. После поставил много точек на обширном кусочке нарисованной пустыни, произнёс по-магруджски «Тысяча миражей» и имя – Касуд.

Тесфаус не ожидал такой помощи и замер, глядя на караванщика. Тот улыбнулся, похлопал Тесфауса по плечу и направился к своему верблюду. Тесфаус очнулся и поблагодарил караванщика местным жестом: приложил руку ко лбу, затем к груди и слегка поклонился.

Теперь и ему в путь. Нельзя терять время, раз ему дали такую подсказку. Ступил на край песчаного бархана и поразился тому, что песок рыхлый и подвижный, а так держит форму песчаного гребня. Шёл, не меняя направление, спускаясь и поднимаясь на очередной гребень. Ноги распарились от нагретой кожи башмаков и Тесфаус боялся представить, что будет, если ступить босыми ногами на раскалённый песок. Оглядывался на бесконечную красноватую местность вокруг. Ничего не видно на горизонте кроме песка даже при самом пристальном рассмотрении. Тесфаус воткнул в песок нож и определил по солнцу, что уже прошло два часа. Повернул влево и солнце, которое до этого ушло почти за спину, стало светить слева и слепило глаз. Тесфаус накинул на замотанную голову якку, чтобы прикрыть глаза и смело пошёл в новом направлении. Сколько шёл он не мог определить. Не хотелось останавливаться на проверку времени по солнечным часам. Он просто шёл и видел солнце слева. Подумал о том, что не представляет, как ночевать в песках и немного испугался. Он даже не знал, есть ли в пустыне звери? Про скорпионов уже наслышан и опасался. Сам себя встряхнул, что не может он с таким даром вот так погибнуть в пустыне.

Когда уже совсем устал от постоянных спусков-подъёмов по барханам, вдруг увидел на горизонте что-то странное. Ещё немного прошёл и появились очертания деревьев. Ещё ближе и понял, что это совсем крошечный оазис. Заторопился туда, чтобы отдохнуть в тени и, наконец, поесть.

Буквально рухнул под первую же пальму со спасительной тенью. Огляделся. Совсем маленькое озерцо с удивительно синей водой обрамляли пальмы и ни одного другого дерева. Тесфаус расположился на трапезу. Посмотрел вокруг и подумал, что надо как-то устроить ночлег. На земле спать опасно. Мало ли. На пальму не взобраться. Прошёл в поисках двух рядом стоящих и привязал повыше гамак. Похвалил сам себя за предусмотрительность. Завернулся в тёплый суконный плащ и устроился спать ещё до того, как солнце окончательно спряталось.

Ночью проснулся от незнакомых звуков. Шорох, шипение, посвистывание ночных птиц и треск, возможно, насекомых. Слух обострился, и Тесфаус уже не смог заснуть.

Сел в гамаке и посмотрел на воду озера. В картине мира показалось какое-то несоответствие. Закралось подозрение и Тесфаус с нарастающим беспокойством озирался вокруг. Взял свой мешок и достал пергамент. Рассматривал его, покрутил в руках и ничего стоящего не пришло в голову. Достал мешочки с покупками безделушек из лавки. Просто перебирал их, не раскрывая содержимого. И вдруг один из мешочков отозвался искоркой магии в сознании. Тесфаус замер. Показалось? Ещё раз перебрал все и снова взял этот. Магическая искра повторилась. Раскрыл мешочек, вытряхнул две ярко красные, похожие на продолговатые скорлупки пластинки – крылья сакрейского жука. Не зная, что с этим делать, зажал в руке и они запульсировали, призывая сделать что-то. Но что?

Тесфаус огляделся и вдруг понял в чём несоответствие! Прямо над озером висел солидный растущий месяц, а на воде отсутствовало отражение, в том числе и звёзд!

Тесфаус подскочил. Может из этого положения плохо видно? Осторожно пошёл к воде. Совершенно тёмная водная гладь не отражала ничего. Как и самого Тесфауса. Рядом что-то затрещало. Таинственный «музыкант» проводил деревянной палочкой по камешкам. Тесфаус не знал, что это за звук и направился к кусту, похожему на огромный папоротник. При его приближении взвилась целая стая огромных, размером с ладонь сакрейских жуков! Тесфаус отпрянул, а они закружили вокруг него сотней красных огоньков, потрескивая крыльями. Тесфаус не мог сойти с места, окружённый плотной стеной. Растерялся, что так вляпался глупо. Опустил голову и увидел у своих ног жука без крыльев! Разжал ладонь и крылья вылетели вниз. Мгновенно приклеились на спину жука, и он присоединился к стае, которая тут же умчалась.

Тесфаус облегчённо вздохнул и повернулся к пальмам. В этот миг всё пропало. Озеро, пальмы, гигантские папоротники и жуки. Просто исчезли, а на песке остались только вещи Тесфауса и гамак

Он растерялся. Такого подвоха не ожидал и оглядывался на пески вокруг. Вдруг на востоке зарозовел горизонт и Тесфаус обрадовался наступившему утру. Сел на пока ещё холодный песок, перекусил и развернул карту.

Значит, он пришёл к тому самому началу тысячи миражей. И это оказался первый, успешно пройденный мираж. Но как далеко распространяется территория с миражами, неизвестно. И где среди них находится пещера Касуда? Зато теперь хотя бы отчасти ясно, как и чем ему помогут магические безделушки.

Вопрос только, в каком направлении идти? Снова развернул карту и отметил примерное место своего нынешнего пребывания. Не точно, но хотя бы понял. Значит нужно идти по кругу, по спирали встречая созданные магом миражи. Постепенно он будет проверять их теми самыми безделушками. Рано или поздно, среди миражей окажется реальное место уединения Касуда.

Тесфаус понял, почему до этого никто не смог продвинуться в поиске. Только человек с магией мог почувствовать нужные предметы в лавке. И ещё надо догадаться, как их применить. Касуд знал, что людей с даром единицы. И этим защитил себя.

Странно…А как же торговец в лавке? Ведь у него тоже дар мага! Тесфаус только сейчас поразился открытию и тому, что тот человек до сих пор никому не сказал, как искать Касуда. И сам не искал. А может он знал?

В течение следующего дня Тесфаус прошёл ещё два миража-оазиса. Теперь он обращал внимание на воду, которая, как оказалось, сразу показывает, что это мираж. В одном оазисе-мираже прогуливались павлины и на них отреагировало зеленовато синее павлинье перо. В другом странное дерево с висящими плодами, совершенно сухими. И Тесфаус достал похожий засушенный плод, поднёс к ветке, и он прирос. И такие же плоды на ветках вдруг из сухих стали сочными крупными зелеными с чуть желтоватым бочком. Тесфаус вспомнил, что ел такие в Хаште и пока мираж не пропал, быстро оторвал несколько плодов.

Оазисы, к которым подбирал магические ключи-отгадки, сразу же исчезали. И Тесфаус решил, что ночевать в пустыне на голом песке худший вариант. Значит дойти до ночи к очередному оазису и, прежде чем использовать магический предмет, нужно поесть и хоть немного поспать.

Однако следующим оказался не оазис, а горы. Несколько, довольно крутых пиков стояли кольцом и пришлось перейти через самый низкий, чтобы понять, есть ли за горами водоём. Озеро оказалось в самом низу и пришлось в сумерках спускаться к нему, рискуя кувырком полететь вниз. Рядом с озером не оказалось ни одного дерева и даже кустика. Зато озеро, как и положено, ничего не отражало.

Тесфаус устроился поужинать. У него оставалось не так много продуктов и старался их растянуть. Ведь неизвестно, сколько ещё идти. Спать устроился на широком камне, ещё сохраняющем тепло. Среди ночи проснулся от шипения и лёгкого металлического скрежета по камню. Подскочил, одновременно хватая из-под головы мешок. И вовремя. На соседний камень уже заползала огромная змея, толщиной в ствол пальмы. Тесфаус в ужасе спрыгнул и чуть подвернул ногу. Отбежал и замер. Вокруг роились сотни таких же змей, но гораздо меньше… Они, медленно извиваясь, направились к нему. Минутное оцепенение чуть не стоило Тесфаусу жизни, но он сунул руку в мешок и нащупав пульсирующий магией свёрток, вытащил его. Дрожащими руками вытряхнул содержимое в гущу копошащихся вокруг его ног змей. Теперь он понял, непонятные в ночи змеи были бархатскими гадюками и кусочек сухой кожи сразу нашёл ту змею, у которой его изъяли. Мгновение ожидания тянулось вечность, когда горы и всё вокруг исчезло. Тесфаус дрожа всем телом, вздохнул с облегчением и плюхнулся на песок. Подумал о том, что нужно быть начеку, особенно ночью. Ведь у него среди прочих безделушек был кусочек кожи крокодила. Тесфаус просидел до появления розовеющей полоски на горизонте, чтобы понимать, куда направляться.

В следующем мираже оказались странные деревья, которых он не знал. И никакого озера. Походил вокруг и не нашёл ничего. Отдохнул и решил ещё раз обойти. На стволе одного из деревьев заметил странную полосу. При рассмотрении ближе оказалось, что это глубокий надрез и из-под коры вытекла капелька смолы. Тронул пальцем и отдёрнул руку. Обожгло сильно пекущей жидкостью. Подумал о назначении жидкостей во флаконах и сунул руку в мешок. Едва коснулся флаконов, как один из них отозвался магией. Значит догадка верна. Вылил содержимое флакона на разрез в коре. Тот сразу затянулся, не оставив следа и оазис пропал.

Далее удалось пройти три оазиса и пристроить желтые перья в стаю канареек, жидкость из одного флакона оказалась каплей нектара огромного цветка с лепестками-язычками. А в горном мираже светилась гладкая как зеркало стена с маленькой выщербленной ямкой, в которую подошёл синий агат. Камешек мгновенно сросся с горной породой и всё исчезло.

Тесфаус радовался, что количество безделушек в мешке уменьшается, но всё-таки, их пока много. К ночи дошёл до оазиса. С облегчением разулся, растёр ноги. Поел и огляделся, пока совсем не стемнело. Тесфаус уже по оставшимся предметам присматривался, куда они могут подходить. Ничего не нашёл и решил быть настороже. достал кусочек крокодиловой кожи и флаконы. Мало ли, что там за жидкость. Спал вполглаза и не зря. Среди ночи в водах озера раздался плеск и по камешкам берега что-то заскребло. Тесфаус сел в гамаке и от ужаса подобрал под себя ноги. Вокруг кишели крокодилы. А кусочек крокодильей кожи никак не реагировал!

Дьявол! Что же им тогда нужно от него?! Тесфаус сунул руку в мешок и схватил ответивший магией свёрток. В нем оказался камешек, который он принял за зеленовато жёлтый янтарь с застывшей хвоинкой внутри, а он оказался глазом крокодила. Тесфаус отшвырнул камень в гущу рептилий и тот проскакав по их спинам, заскочил в глазницу одного из них. Всё исчезло.

Тесфаус упал на песок. Тело сотрясала дрожь. Он понимал, что остаётся до сих пор жив только благодаря дару, который подсказывает. Но даже секунда промедления может дорого стоить.

Ещё один начавшийся день принёс немало волнений. В горах, окружённый тиграми, Тесфаус не сразу сообразил про камень тигровый глаз. При свете дня тигры появились неожиданно, и юноша даже не успел понять, что нужно достать из мешка. Тигр прыгнул и Тесфаус едва успел отпрянуть, но почувствовал сильную боль в плече. Когти тигра разорвали суконную якку и сильно поранили плечо. По сукну быстро расползалось кровавое пятно. Тесфаус открыл мешок и схватил то, что отозвалось. Уже видел тигра в прыжке, когда вытряхнул на землю камень, а сам вжался в гору, ожидая боль. Но её не последовало. Камешек покатился, взлетел и нашёл кого искал. Всё исчезло, кроме глубокой раны в плече.

Тесфаус скинул якку и застонал от боли. Надо что-то делать. Снял туну и перетянул руку ремнём. Кинжал с ножнами придется держать в руках. Каким-то наитием Тесфаус понимал, что он ни в коем случае не должен нанести вред или увечья ничему и никому в этих миражах. Однако это не оберегало его от последствий промедления или невнимательности.

Теперь уже сидя на песке, решил, что нужно всё-таки перекусить. Сунул руку в мешок и дёрнулся от того, что там внутри какой-то предмет отозвался магией. Он закрутил головой, не понимая происходящего. Откуда ожидать подвох? Достал мешочек и вынул из него флакончик в форме капли. Одновременно запульсировала сильной болью рана в плече.

Тесфаус опешил…Неужели во флаконе лечебное средство? Боль становится нестерпимой. Понадеялся на своё чутьё и вынул пробку из флакона. Капнул немного на край раны и, о чудо! В этом месте рана затянулась. Бальзама внутри было совсем немного, и он пальцем размазал его по длинной рваной ране. Жжение и пульсирующая боль исчезли, и Тесфаус чувствовал, как его кожа тянется краями друг к другу. Рана затянулась и даже розового рубца не осталось!

Тесфаус задумался… Может это ему награда за столько разгаданных миражей или просто его дар подсказал в лавке взять именно этот бальзам? Ответа не найти. Пока не найти. О ране напоминала только окровавленная туна и разорванная на плече якка.

Чем дальше, тем чаще попадались миражи. Он уже использовал горсть камней-самоцветов, белые павлиньи и ещё какие-то перья, множество семянок и сухих экзотических растений, сушёные листья, бобы и горошины, жемчужину и кусочек перламутра. И даже кусочек кожи крокодила. В этот раз он пришёлся куда надо. Он истратил все запасы безделушек. В мешке ничего не оставалось кроме одежды и мелких личных вещей. Да ещё завязанные в узелок пустые мешочки и рисовая бумага от обёрток безделушек. Тесфаус не знал, почему их оставлял. Выбросить всегда успеет.

Уже сбился со счёта в днях пути. Вроде бы неделю или больше. Еда кончилась. В мешке последний кусок чёрствой лепёшки и немного воды в плоской фляжке из тыквы. Торопился к следующему оазису, чтобы набрать воды. Башмаки порвались, не выдержав раскалённых песков. Теперь переобулся в пигги и ноги нестерпимо жарило от облегающих до колен кожаных голенищ. У оазиса сел отдохнуть, увидел плоды похожие на груши. С удовольствием съел парочку и отщипнул кусочек лепёшки. Запил водой. Спустился к озеру, пополнить запас воды, но успел набрать только пол фляжки, когда заметил движение в воде. Рванул к своим вещам. Пошарил рукой внутри мешка и вынул свёрток. Развязал его и несколько смятых от сворачивания листков рисовой бумаги показали, что сейчас пригодятся. Только для чего? Оглянулся на озеро и замер. Над водой поднялись густой щёткой стебли какого-то растения.

Тесфаус облегчённо выдохнул, что не крокодил или какое другое существо. бросил в воду пульсирующие мятые листы и вода поглотила их. Следом растения выбросили вверх стрелки и те разветвились метёлками. Неужели это рис? Но разглядеть не удалось, потому что снова Тесфауса окружали пески. Он чертыхнулся, что хотя бы воды набрал. Ведь неизвестно когда следующий оазис.

Рассмотрел мешочки, в которых были упакованы безделушки. Похоже на лён или пеньку. Значит что-то подобное его ожидает. Так и пригодились.

Приближалась ночь, а оазиса или похожего места ещё не появлялось на горизонте. В темноте пришлось идти не останавливаясь. Хорошо, что свет шара полной луны служил вместо фонаря. Показались пики гор и Тесфаус прибавил шаг. Усталость давала о себе знать и хотелось побыстрей разобраться с тем, что могло ожидать в очередном мираже. Беспокоило только то, что ничего у него не осталось из безделушек. Придётся полагаться только на милость Со́лиса и свою ловкость.

По удачно пологому склону горного кряжа взобрался наверх. Ветер обдувал его измученное зноем и палящим солнцем тело. Тесфаус уже изрядно оброс. Появились первые ростки усов и наметились волоски на подбородке. Рассуждая вслух сам с собой, Тесфаус заметил, что его голос окончательно окреп и появились бархатистые нотки, каким был голос отца. Тесфаус давно перестал себя чувствовать юнцом, а жизнь и события последних кругов соло закалили его.

Он стоял на дрожащих ногах, осматривая вид внизу. Горы, как и во всех встреченных им подобных миражах, стояли кольцом вокруг озера. Надо бы набрать хоть немного воды, ведь неизвестно, какое очередное испытание его может здесь ожидать. А оказаться без воды в пустыне равно смерти.

Осторожно ступая, спустился вниз, подошёл к воде и опустил флягу в воду. Пока вода набиралась оглянулся по сторонам и заодно в тёмные воды озера. И резко отпрыгнул… В озере отражалась луна и первые звёзды…

Это не был мираж. Но куда он зашёл? Место совершенно пустынное. Отдельные кустики и кривенькие деревья, выросшие среди камней, шелестели листвой. Беспокойный, настораживающий шелест. Тесфаус закрыл фляжку и сунул в мешок.

Настороженно прислушался к звукам. Пошарил в мешке в бессмысленной надежде почувствовать магию какой-нибудь затерявшейся безделушки. Что-то отдалось руке, и он вытащил свою окровавленную туну. Что за шутка? Тесфаус огляделся вокруг и заметил два светящихся огонька, медленно плывущие к нему в темноте. А если они не разбегаются в стороны, значит это глаза. Но чьи? И то, как они медленно покачиваются во тьме, говорило, что это крупное животное.

Тесфаус заволновался и не знал, что делать? Но у него в руках вещь, которая может пригодиться. Правда непонятно, как?

Из темноты к нему выплыло странное существо. Голова тигра, лапы птицы, тело кабана и змеиный хвост. Голова рыкнула и показала клыки. Тесфаус дёрнулся, и голова оказалась перед его лицом. Повинуясь чувству самозащиты, Тесфаус закрылся рукой и ткнул в морду чудищу свою туну.

И ничего не произошло…Чудище облизывало кровь с ткани, урча от удовольствия. После этого оно умчалось на птичьих ногах, а Тесфаус остался стоять совершенно ошеломлённый происшествием. И что теперь?!

Он пустился у камня, не зная, что делать. Отхлебнул воды. Сухарик от лепёшки доел ещё днём. Вокруг ни одного плода, которым можно заглушить голод. Внезапно воды озера заволновались и Тесфаус снова вскочил. Вода разошлась ровной линией, как разрезанное ножом яблоко и снизу медленно поднялась гора, больше похожая на конус. Открылась створка и Тесфаус инстинктивно зажмурился от хлынувшего яркого луча света. Но тут же открыл глаза от голоса: «Входи!»

Тесфаус замер. Сказано не на языке Магруджа. А на его языке. На греянском. Но… он всё же дошёл? Да!

Медленно двинулся к арке света в горе. Переступил порог и сзади загрохотала, закрывающаяся дверь. Тесфаус стоял в освещённой пещере. Ни факелов или осветительных чаш, но внутри было светло, как днём.

Тесфаус пошёл по галерее до закрытой двери изукрашенной резьбой в традициях Магруджа с орнаментом из цветов и геометрических линий. Толкнул дверь и вошёл внутрь большой комнаты. Окунулся в запахи благовоний и сладкого табака. Ковры, сундуки и подушки, низкий столик и человек сидящий спиной к нему. Тесфаус растерялся, как ему поздороваться и что сказать. Ведь он не знает языка.

Человек встал и повернулся к юноше, но яркий свет не давал разглядеть лицо. Высокий дилаб из белого полотна делал голову человека ещё больше. Но когда Тесфаус приблизился, то очертания фигуры незнакомца перестали казаться уродливо неправильными.

– Здравствуйте, простите, я не говорю…, – Тесфаус остановился. Какой смысл говорить, что не знает языка. Всё равно не поймёт.

– Здравствуй, юноша, – заговорил хозяин на хорошем греянском и вышел из яркого света.

Тесфаус вздрогнул, увидев человека. Перед ним стоял хозяин лавки безделушек. И он улыбался Тесфаусу.

– Вы?!

– Я рад, что ты дошёл, юноша.

– Вы кто? Извините…

– А ты к кому шёл?

– К магу Касуду. А вы торговец из лавки. Неужели я зря шёл? – лицо Тесфауса исказилось гримасой отчаяния.

– Я и есть Касуд. Ты пришёл верно. И я рад, что ты смог пройти все миражи на своём пути. Ты первый. И пока единственный за многие годы.

– А как же лавка в Хаште? Это какой-то обман или что? – Тесфаус, как обиженный ребёнок, не мог успокоиться. Столько дней препятствий, страха, лишений, когда он уже нашёл Касуда в Ха́ште.

– Нет, юноша. Это не обман, – непринуждённо ответил маг, – Это часть испытания. Ведь ты хочешь ко мне в ученики? Не правда ли?

Тесфаус кивнул, не в силах произнести ни слова, боясь расплакаться от усталости и обиды.

– Слишком редко рождаются люди с даром магии. Ещё реже с таким сильным даром, как у тебя. Но ты выдержал испытание, правильно отгадал все миражи-загадки и применил нужные артефакты.

– А что за зверь меня здесь встретил?

– Это не зверь. Это твои страхи обратились в такое чудовище. И страхи требовали жертву кровью. Ты тем более молодец, что не выбросил ничего по дороге. Твоя кровь на одежде насытила чудовище страха. Это и было последнее испытание пустыни Тысячи миражей.

– Назови своё имя юноша, – Маг протянул руку.

– Тесфаус. Я прибыл из Арунта. Значит, вы берёте меня в ученики? – осторожно поинтересовался Тесфаус осторожно положил свою ладонь поверх.

– Тесфаус из Арунта, я беру тебя в ученики и заключаю с тобой магический договор на десять кругов соло.

Ладони притянулись друг к другу неожиданной силой, сиреневое свечение вокруг рукопожатия превратилось в яркое пламя и потухло. Тесфаус чуть резче, чем хотел дёрнул руку от испуга. Но Касуд улыбнулся и махнул, приглашая за собой. Вышли из этого зала по такому же светлому коридору. Маг толкнул дверь и показал Тесфаусу комнату.

– Тебе нужно подкрепиться и выспаться. Все разговоры оставим на завтра.

Тесфаус от усталости готов был тут же заснуть, но голодный желудок напомнил о себе. На низком столике уже ждали блюдо с мясом, лепёшки и напиток. Наскоро поев, Тесфаус упал на подушки прямо на ковре, совершенно без сил, чтобы раздеться и добраться до постели. И моментально заснул.

Добровольное затворничество

Касуд не перебивая выслушал грустный рассказ. За столько месяцев впервые Тесфаус не только поведал всё происшедшее в ту ночь, но и многое, о чём никогда и никому не говорил. Посмотрел на мага, ожидая, что тот сейчас же выпроводит его, но Касуд молчал, уставившись в одну точку на стене пещеры.

– Почему люди так несправедливо поступили? – осторожно спросил Тесфаус, ожидая реакцию мага. – Столько добра они видели от моего отца. И мать моя всю жизнь помогала людям. Столько детей появилось на свет через её руки.

– Я понимаю твой вопрос, мальчик, – Касуд наконец обернулся и посмотрел в глаза Тесфауса, – И разумно ответить на него, что они не правы. Поступили жестоко. И ты…отомстил. Однако не всё в этом мире происходит правильно и справедливо. А причина в законе равновесия.

– Разве это равновесие?! – не выдержал Тесфаус и подбородок его задрожал от обиды, что Касуд его не понял.

– Успокойся, юноша, – ровно, без эмоций произнёс маг и чуть покачал головой, – я говорю о равновесии вселенной. Равновесии энергий нашей большой вселенной. И как бы мы ни возмущались, но всё же жили и будем жить по её законам.

– Я не хочу такого равновесия! Почему это должно было коснуться меня и моей матери? – снова не выдержал Тесфаус.

Маг встал и прошёл к столу в центре пещеры. Среди множества предметов, назначение которых Тесфаус не понимал даже приблизительно, оказались весы. Совсем маленькие, с тарелками не больше сложенной «чашей» ладони. Касуд махнул, подзывая Тесфауса.

– Ты знаешь, что это? – дождался кивка Тесфауса и продолжил, – Это весы, на которых взвешиваются мельчайшие порции ингредиентов для снадобий или зелий. У вселенной весы огромные и ингредиентами служат дела людей и энергия, которая является весом этих дел. Добрые дела всегда лёгкая энергия. Много добрых дел нужно сделать, чтобы перевесить одно злое или плохое. Зло во много крат тяжелее. Понимаешь почему?

– Думаю, что понимаю, – Тесфаус глянул на учителя, продолжать ли свою мысль? – Например человек сделал гадость, и все узнали. А потом долго ему не доверяют и ждут подвоха, даже если тот сделал десять хороших дел.

– Верно, – улыбнулся Касуд, – Это на уровне людей и их отношений. Но мы имеем дело со вселенной и здесь энергии иные, но смысл тот же. Он главное мерило всего происходящего. А именно: всё должно находиться в равновесии! Это и закон магии тоже, потому что магия часть энергии вселенной.

– И как это связано с моей матерью?

– Напрямую. Ты должен понять, если собираешься стать моим учеником. Всякое дело получает ответную энергетическую отдачу. Твоя мать, по роду передала тебе дар магии, которым сама не могла воспользоваться. Но она всё же целительством помогала людям. Неосознанно использовала дар, не применяя магию. А значит, делала много дел. Мы не можем сейчас понять, почему она пришла к этому. Возможно, это её кармический долг, который унаследовала от своего предка, сделавшего немало плохих дел. Она отрабатывала за него. Но вселенная, как мы уже знаем, не терпит перевеса одной чаши весов. Ты говорил о своём отце. Твоей матери посчастливилось с замужеством. И твой отец стал первым звоночком ей от вселенной, что чаша слишком перевесила.

– Так за что же тогда моего отца? – не выдержал Тесфаус. Глаза его горели от возмущения. – Неужели, она должна была сделать плохое, чтобы заслужить от вселенной похвалу?

– Нет, юноша, этого нельзя было сделать, – вздохнул старый маг, – я ещё раз повторю, что мы не знаем, чей кармический долг она несла. Но в любом случае, её руками вселенная уравновесила весы.

– Как так? – опешил Тесфаус. Он уже ничего не понимал.

– Вот так и происходит в жизни людей, которые приходят с даром магии. Дар не всегда благо, и чтобы он служил и не превращался в наказание, нужен учитель. Только другой маг, обладающий знаниями энергий, поможет раскрыть дар и научиться им пользоваться. Твою мать никто не научил и поэтому вселенная уравновешивала, внося в жизнь женщины коррективы.

– То есть, вы хотите сказать…– Тесфаус вытаращил глаза на мага, начиная понимать смысл.

– Именно так и хочу сказать. Судя по тому, что произошло, вселенная отыграла не только судьбу твоей матери, но и того рыбака, которого наказала мёртвым ребёнком.

– И его?!

– Ты же рассказал, что у него рождались только дочери и он ждал сына. А твоя мать всего навсего приняла роды у его жены и мальчика удушила пуповина. Рыбак жестоко относился к жене и с жителями дорпа не ладил. Подозреваю, что вселенная наказывала его и, что ещё вероятнее, не давала родиться такому же или ещё более жестокому человеку.

– Это же просто предположения. Как вы можете знать наверняка? – буркнул возмущённый Тесфаус.

– Это предположения основаны на опыте познания людей, их кармических путей. А выяснить всё это можно магическим путём. Но всё это относится к запретной магии, и мы не станем нарушать закон

– Почему запретная? – насторожился Тесфаус, – разве вы не применяете магию?

– Есть магия, которую применяют маги, по крайней мере нашего континента Панеталии. А тёмная магия воздействия на человека является запретной уже многие тысячи кругов соло.

– И её никто не знает?

– Ну почему же. Как часть магии её изучают, ведь это магическое наследие нашего мира. Но не применяют, потому что тёмная магия слишком резко перевешивает чашу весов вселенной.

– А как же раньше маги её применяли? – Тесфаус опешил от такого удивительного открытия.

– Когда вся тёмная магия находилась в руках магов, то на планете не было спокойного места. Хаос царил на всех континентах, пока мир не поделился на два уровня. В параллельный мир поместили монстров и чудовищ, а маги заключили договор, что все трактаты тёмной магии, останутся в нашем мире, но будут упрятаны и никто никогда их не откроет и не применит.

– И никто не нарушил договор?

– К сожалению, договор нарушили примерно полторы тысячи соло назад. Тогда один маг открыл портал в параллельный мир и выпустил чудовищ. По новому договору те земли спасли, но с тех пор трактаты под надёжным присмотром.

– А где это произошло?

– Не знаю и никогда не интересовался. Магия – это власть, сила и я не хочу, чтобы появился хотя бы маленький соблазн узнать, – Касуд серьёзно глянул в глаза Тесфасуса, – и тебе не советую.

– Да я не собираюсь узнавать. Зачем мне это? Я хочу научиться управлять своим даром. Хочу спокойно жить с ним и не бояться навредить или навлечь на себя проклятье вселенной, – равнодушно пояснил Тесфаус и подумал о Радате.

Он ждал, что маг спросит его о друге, но Касуд не спрашивал, хотя прекрасно понял о чём друг говорил в лавке. И теперь Тесфаус думал о законе равновесия. Как может вселенная его наказать за сожжённый дорп и убитого Радата.

– Значит решено, юноша, – улыбнулся Касуд, – я беру тебя в ученики. Но запасись терпением. Мы будем постигать науку магии шаг за шагом не один круг соло. У тебя очень сильный дар и мощная энергия. А может даже и добавилась энергия предка с нераскрытой магией. Похоже, что никто не знал, что делать с тем, что просилось наружу.

***

Ничто так не быстротечно в мире как время. И Тесфаус погрузился в обучение, впитывая всё, чему учил Касуд. Но чем больше постигал магические знания, тем сильнее становилось желание власти и силы, которую давала магия. Тесфаус часто задумывался о том, что магов в этом мире не так много. Теперь он знал, что дар целительства и волхования более часто проявляется у людей. Поэтому много целителей. Ну а без волхвов не совершается ни один обряд простого ведовства.

Совершенно другой дар – магия. И люди с таким даром избранные. а раз так, то их право владеть умами людей, повелевать миром.

Тесфаус дотошно изучал всё. Даже простое магнетическое воздействие на сознание человека, которое не относилось к магии, но эффект от него был потрясающий. Можно было заставить осознанно говорить, делать что-либо любого человека, и он будет убеждён, что поступает по своему желанию.

Магический дар Тесфа́уса удивлял и восхищал Касуда, и он щедро делился знаниями, не раз восклицая, что ученик превзойдёт его.

Пройдёт несколько кругов соло, когда Тесфаус достигнет определённого совершенства и Касуд объявит, что теперь пришло время запретным трактатам и тёмной магии. Тесфаус будет с тем же усердием проходить и это. Эти знания будут жечь разум молодого мага и проситься к применению.

– Учитель, почему бы нам что-нибудь эдакое не испробовать? «Ну хотя бы разрушить гору или поднять пески в пустыне», —Тесфаус спросил с лёгкой иронией, якобы не злобно подшутил над учителем.

Касуд сворачивая свиток замер и поднял голову. Пристально посмотрел на улыбающегося ученика.

– Мы с тобой однажды уже говорили об этом, мой мальчик. Я думал, что ты понял и повторения не требуется.

– Конечно, учитель, я всё помню. Просто так странно, что изучаю, а попробовать нельзя, – отшутился Тесфаус.

– Ты маг, Тесфаус, – в голосе Касуда зазвучали нотки назидания, – В твоих руках огромная сила и ты должен всегда об этом помнить. Не навредить миру даром, которым тебя наградила вселенная. И как маг, ты обязан соблюдать закон равновесия и магический договор. В древние времена тёмную магию упрятали в параллельный мир и все переходы закрыты. Применение запретной магии может ослаблять границу двух миров и в нашем мире наступит непредсказуемый хаос, поэтому применять её не следует даже во благо.

– Я понял, дорогой учитель, – виновато улыбнулся Тесфаус, – простите, это была глупая шутка.

Касуд улыбнулся, но как-то сдержанно. Или Тесфаусу так показалось. Больше он не возвращался к подобным намёкам и шуткам.

6716 соло от Разделения Миров

Эскардия
Капитул Гордимол

Прошло два круга соло, как наутимар Гордимол служил на «Счастливом». Однажды вернулись из очередного плавания и услышали весть о трагедии с военным флагманом в его походе к Бахра́ту. Гордимол знал ту часть Шиньянского моря. Если корабль заставал не редкий в тех широтах густой туман, то течение могло незаметно отнести его на рифы, на которые корабль налетал со всего маху и выбраться оттуда не представлялось возможным. Отдалённость от путей кораблей не давала шансов выжить и спастись никому.

Погибла вся команда, да к тому же в то плаванье отправился капитул А́верт с верительными грамотами к правителю Бахра́та. Тяжёлая потеря для Эска́рдии.

В тот же день наутимар Гордимол явился с докладом к регию Та́йгеру, а вышел от него уже капи́тулом – вторым лицом в Эска́рдии после ре́гия. Это высокое назначение обернулось для Гордимола прощанием не только с командой и кораблём «Счастливым», но и с морем вообще.

Теперь Гордимол главнокомандующий и правая рука правителя Эскардии. Прощаясь с кораблём, Гордимол вспомнил старого наутимара, у которого принимал «Счастливый»

Как главнокомандующий, Гордимол собрал всех ординаров, наутимаров, форт-милисов и форт-марисов для знакомства. Теперь ему предстояло понять кто есть кто и на кого он может опереться и положиться. Из всех выделялся Варрас, с которым он не раз сталкивался по службе. Ординар Варрас, командовавший одной из сотен воинов милита́ров. Чуть постарше Гордимола, крепкий мужчина с лёгкой усмешкой, которая иногда появлялась на лице Варраса.

При последующих встречах и общении капитул понял, в каких случаях Варрас так реагирует на чьи-то высказывания. И это открытие ему понравилось. Понаблюдав за ним, Гордимол не сомневался, что у них много схожих взглядов. Особенно на сословный закон.

Через короткое время, получив исчерпывающую картину дел Эскардии капитул пришёл к регию Тайгеру с идеей строительства трёхпалубного, трёхмачтового когги по новым чертежам. Регию понравился чертёж, и он поинтересовался, кто будет руководить строительством и затем станет наутимаром нового корабля. Гордимол осторожно предложил дать это поручение и по окончании строительства звание форт-мариса Мавелу. Тайгер выслушал доводы и согласился несмотря на то, что был из тех, кто с презрением относился к ардам.

Чаще всего именно на форт-марисов, Гордимол мог больше положиться, нежели на наутимаров из родовитых эсков.

Гордимол считал справедливым, что наутары из низшего сословия ардов, своей доблестью и талантом могли дослужиться до звания форт-мариса. Хотя именно происхождение, не позволяло им, имеющим награды, приличное состояние и право присутствовать при дворе регия, встать в один ряд с благородным сословием эсков. Юскуляр чётко разграничивал. Чистота и благородство крови – превыше чести и доблести, а самый захудалый и никчемный эск всегда был выше арда. Даже в званиях не желали эски равняться с ардами. Командовал кораблём эск, значит он наутимар. А если ард, то форт-марис. Сотню милитаров возглавлял ординар-эск, а если ард, то форт-милис. И форменные якки отличались золотым кантом эсков от якки с красным кантом у ардов.

Со строительством «Жемчужины» в жизни Гордимола и форт-мариса Мавела начался новый этап. Так как своего леса в Эскардии было очень мало, то корабельный лес пришлось закупать в других землях. За два соло строительства корабля Гордимол ещё больше сблизился с Мавелом. Искренне порадовался, когда тот с семьёй переселился из окраинного района порта. Статус форт-мариса изменил жизнь арда.

Мавел теперь получал достойное своего звания и таланта жалованье и смог поселиться в богатом районе, где стояли дома благородных эсков – наутимары и ординары – те, кто состояли на военной службе у регия Тайгера. Там позволялось селиться таким получившим звание, как Мавел.

Нобулы получали своё состояние в наследство с высочайшими привилегиями просто по рождению и редко за службу. Их особняки располагались вблизи кастерия регия. Тем не менее, семья Мавела теперь жила в достатке.

Гордимол и Мавел вместе смотрели как растёт корабль и готовились к его спуску на воду.

6717 соло от Разделения Миров.

Первый день месяца Водной Черепахи

Айлирия. Цивия
Самая короткая ночь

Самый длинный день круга соло, Сегнус любил больше всего. Хотя для ведуна значимы все четыре основных дня почитания Со́лиса, однако в такой же день, когда-то только что посвящённый молодой волхв Сегнус, впервые совершил брачный обряд пары.

День летнего солнцестояния встречали с восхода приветствием Солиса, после чего начинался праздник.

Айлирия праздновала по обыкновению всю короткую ночь до самого рассвета следующего дня. В фи́чулах и у́рбусах стар и млад приветствовали Солиса, угощали друг друга тонкими медовыми лепёшками – как знак пожелания благосостояния и добра.

У реки или озера собиралась молодёжь. Девушки, перешедшие рубеж возраста пятнадцатого соло, загадывали суженого на определённый луговой цветок, вплетенный в венок. Затем, с помощью шеста, венки развешивали на ветвях самого большого дерева. Парни приносили луки и одну деревянную стрелу, помеченную особым образом, чтобы с расстояния в четверть грейда сбить один из венков.

Гомонящая, весёлая толпа дружно отмеряли двести пятьдесят шагов, отмечали линию заступа и начинались стрельбы, после которых все бежали к дереву. Девушки искать свои венки, а парни стрелы в венках. Радовались, если венок сбивала стрела того самого о ком загадала девушка. Считалось, что состоялось небесное сватовство. Если решение обоюдное, венок со стрелой пара несла родителям. Впрочем, любая стрела, попавшая в цель, считалась знаком, что девушка будет вскоре сосватана, или парень найдёт суженую.

Ну а стрелы, не достигшие цели, и не снятые венки, с напутственными песнями пускали по воде «на поиски».

Такая простая, незамысловатая народная ворожба испокон веков существовала на этих землях. Волхвам же в этот день доставалась самая приятная работа – скрепление брачных уз. И многие пары ждали именно этого дня. На эти игрища собирались родители девушек и парней, судьба которых могла решиться в этот день, и просто зрители, которые сами когда-то вот так же выбрали свою пару.

Люди шутили, поддерживали, вздыхали, глядя на участников ворожбы.

Среди зрителей стояла семья Сегнуса: сын Вези́н с женой и внучка волхва. Он издалека видел белокурые развевающиеся волосы Транки, сидящей на плечах отца. Девочка с сильным характером и трогательно мечтательной душой, отличалась от своих родителей. Зато Сегнус видел в ней себя, в таком же возрасте восьми соло.

Сегнус подошёл к Везину и посмотрел снизу на Транку.

– Не успеешь оглянуться и ты будешь плести венок на этой поляне, – подмигнул внучке.

– Нет, не буду, – невозмутимо парировала девочка.

– И зря, дочка, – Везин хмыкнул и подмигнул жене, – кто ж такую строптивую Дие́лу возьмёт, если в этот день пару не выберешь?

– У меня будет особенный жених, – также спокойно ответила Транка и глянула на деда, – правда-правда. Он будет красивый и у него будет то, чего нет ни у кого другого. Ты же мне веришь, дедушка?

– Конечно, Транка, – пряча улыбку в усах, согласился Сегнус, – с таким характером, жених должен быть точно особенным. Другой не выдержит.

Все постарались не рассмеяться, а только улыбнулись.

– И не смейтесь, – спокойно заявила девочка, которая снова смотрела на луг, где уже собирались пары.

– Ну что ты, дорогая, никто и не думал смеяться, – подавляя смех заверил отец.

Неожиданно переливчато зарокотал гром, и все замерли, задрав головы к абсолютно безоблачному небу. Через голубой небосвод перекинулась яркая радуга и толпа радостно закричала: «Дракон родился!»

На старом диалекте название Айлирии звучало как Айла́я Арку́на – Крылья радуги. Уже никто не помнил с каких времён и почему в землях благословенной Айлирии появилось странное поверье о доброй примете, связанной с редким чудом природы. Но в этот миг даже скептики с улыбкой произносили: «Дракон родился!»

– Пришло время брачных обрядов. Пойду делать любимую работу. А вы уже домой идите, – обрадованный такой доброй приметой заторопился волхв.

Сегнус положил руку на голову уставшей снохи, у которой подходил срок родов. Она благодарно улыбнулась свёкру. Транка наклонилась через голову отца и Сегнус поцеловал её в лоб.

Сын Везин не унаследовал Дара и Сегнус надеялся, что скоро родится внук. В их роду Дар мага передавался почти в каждом поколении по мужской линии. И очень редко через поколение. А это значило, что мальчик родится с сильным магическим даром стихии Воды. Так шло ещё от предка Нисея, который был сильным магом.

Многие зрители тоже разошлись праздновать по домам, кроме тех, чьих детей волхв Сегнус сегодня поженит. Его день закончится далеко за полночь. С наступлением ночи молодёжь будет жечь костры, водить хороводы и петь песни о красавце Солисе.

Сегнус был самый старый из трёх живущих в Цивии волхвов и с наиболее сильным даром. Хотя никогда не кичился этим. Всем волхвам работы хватало. Особенно в такой день.

После приятной работы, Сегнус возвращался домой. Небо, наконец, стало глубокого черничного цвета и звёзды замигали друг другу, однако песни и смех молодёжи, гуляющей на лугу, всё ещё слышны даже на тихих улочках портового урбуса. Узкие улицы и дома в два этажа освещали факелы, торчащие из наполненных камнями металлических корзин на перекрёстках. Рыжие всполохи света высвечивали лицо волхва в обрамлении длинных седых волос, перехваченных по лбу плетёным кожаным ремешком.

Такая же седая борода, заплетённая в косу, свисала до груди и раскачивалась от тяжёлого украшения с ярко синим ларимаром в серебряной оплётке, скрепляющего конец косы. На светлой ту́не бликовал медальон со знаком посвящённого волхва – лучистое солнце, с раскрывшим крылья драконом на его круге. Длинная по щиколотку просторная льняная туна, вышитая по подолу традиционным узором племени марина, открывала ноги, обутые в мягкие кожаные ско́рки. Самая простая обувь, которую в Айлирии носили все от мала до велика, позволяла волхву ступать неслышно. И даже посох он нёс в руках чтобы его стуком по мощёной мостовой не мешать спать достопочтенным у́рбусцам.

Высокая улица в свете растущей луны хорошо проглядывалась даже снизу. Ведун усмехнулся, заметив издалека очертания маленькой фигурки упрямой девочки.

Вот и в этот вечер, она наверняка дождалась, когда родители уснули и вышла смотреть на луну и звёзды. В конце улицы уже едва слышны отголоски песен и смеха. Только завораживающий шелест моря, да стрекотня цикад. Старик неслышно подошёл и остановился позади девочки, зная, что та давно почувствовала его приближение.

– Почему отец называет меня Дие́лой? – не оборачиваясь на деда спросила девочка.

– Потому что ты упряма и настаиваешь на своём. Вот как сейчас вместо того, чтобы спать, ты стоишь здесь, – шутливо поругал Сегнус.

– Расскажи мне о Диеле, сэйте учитель, – всё так же, не отрывая взгляда от луны, попросила девочка.

– Транка, уже поздно, может лучше завтра? – попытался убедить ведун, зная наперёд, что та ответит.

– Но я же упрямая Диела и хочу сейчас, а не завтра, – она обернулась и посмотрела снизу вверх на деда, блеснув лунными искорками в голубых глазах.

Сегнус снова усмехнулся, подхватил девочку на руки и пошёл с ней к высокому берегу. Отсюда открывался вид на море, которое сливалось с небом. Казалось, что волны, выкатываются из неба и усыпанные звёздами бегут к берегу. А потом откатываются назад, чтобы снова слизнуть рассыпанной звёздной крошки.

Сегнус присел на один из валунов, посадил внучку на колено. С моря дул освежающий ветерок, пытаясь подслушать и унести вдаль рассказ старого волхва.

Легенда о Солисе, Сири́ссе и их дочерях

Давным-давно, когда Вселенную только начинали заселять звёздные кланы, Боги старались создать союзы с равными себе. Помолвки и обручения проводили как можно раньше, чтобы обеспечить детям будущий статус.

Правитель в созвездии Быка – кезарь Альдебы́к, очень гордился знатностью рода, поэтому для дочери – красавицы Сири́ссы, не видел никого достойнее чем лучезарный Солис. Молодой Бог Солис согласился заключить помолвку с юной Сириссой и ждал её взросления для заключения брака. Да только дочь Альдебыка давно полюбила прекрасного Оре́йниса и никого кроме него не желала себе в мужья несмотря на то, что для её отца такой союз неприемлем. Ведь Оре́йнис всего лишь охотник, хотя и лучший.

Саму Сириссу предрассудки совершенно не интересовали. Однако, пришлось подчиниться воле отца и Сирисса вышла замуж за Солиса.

Спустя положенное время, у них родились две дочери близнецы. Недолго хватило терпения у Сириссы и вот однажды она тайно сбежала, оставив дочерей на попечении Солиса.

Солис искал её и нигде не находил. И никто ему не мог сказать, где его жена. Стал Солис горевать. Всё короче становились его прогулки по небосводу. Когда однажды он совсем коротко вышел, осветил мир своим сиянием и ушёл в грусть-печаль. И тьма поглотила мир на это короткое время.

Опечаленный Солис сидел у окна во дворце и смотрел на тёмный небосвод, когда вдруг увидел жену.

Оказывается, Сирисса сбежала к своему любимому Орейнису. Однако тот никогда не любил её и не давал ей никаких надежд и обещаний. Зато Орейнис очень любил свою жену Бетали́ну, сияющую ярко красными нарядами. Беталина родила Орейнису сына Ре́йгела, щеголяющего в бело голубой ту́не рядом с матерью.

Когда Орейнис пошёл на охоту, Сирисса пришла к нему и призналась в любви, считая, что Орейнис должен бросить жену и сына ради неё. Но Орейнис посмеялся и сказал, что ему не нужна другая жена. Сирисса предложила себя в любовницы, но Орейнис отверг и это предложение, сказав, что и любовница ему не нужна. Тогда Сирисса сказала, что будет бегать за ним как собака, чтобы только оставаться рядом. И так горячо об этом говорила, что превратилась в очень красивую собаку и теперь бегает рядом с охотником Орейнисом никем не узнанная. Никем, кроме Солиса.

Он видел свою жену-беглянку, но никогда об этом не рассказывал дочерям. Они выросли, повзрослели, похорошели.

Всем походили друг на друга, кроме характеров. Послушная, спокойная Па́лия, никогда отцу не перечила и не оставляла одного, потому что любила его. Бледная и неприметная в лучах родителя ежедневно сопровождала его шествие по небосводу.

Дие́ла же оказалась горделивая, как мать. Послушанием не отличалась и отца не сопровождала. Хотела украшать своей красотой небосвод, а не меркнуть в сиянии отца. Поэтому, как только отец засыпал, приходила ночь и Диела выглядывала из дверей дворца Солиса, чтобы продемонстрировать звёздам себя красавицу. Звёзды ахали и восхищались ею каждую ночь, и уговаривали показать больше такой красоты. И она, каждый раз всё больше высовывалась из дверей. В конце концов, возгордясь, выходила на ночной небосвод и сияла. А звёзды спорили, кто ярче: Дие́ла или Со́лис. Диела поздно вспоминала, что отец может её наказать и бежала назад во дворец. Но всё же Солис, который иногда выглядывал, чтобы полюбоваться на свою жену, вдруг обнаруживал дочь, гуляющей на ночном небосводе.

Он наказывал дочь тем, что запирал её в дворцовых покоях только на одну ночь. Ведь сердце отцовское мягкое и не мог её долго держать взаперти. Однако на следующую же ночь непослушная Диела, дожидалась, когда отец заснёт и снова принималась за старое.

***

Сегнус замолчал, думая, что девочка заснула. Так тихо она слушала, не перебивая и не задавая вопросов. Это совсем на Транку не похоже. оказалось, что внучка молчала, глядя на море.

– Я выйду замуж только за того, кого полюблю всей душой, – прошептала Транка.

– У тебя будет обязательно особенный суженый, – улыбнулся ведун, – и ты его выберешь сама.

– Я знаю, что выйду только за того, кто поймёт, что море живое.

– А ты что-то слышишь? – удивился волхв.

– Оно дышит, сэйте. Разве ты сам не слышишь? – вспорхнули искорками удивлённые глаза.

– Слышу. И не только море. Волхв слышит мир не так, как обычные люди, – подтвердил Сегнус, – но дар передаётся по мужской линии.

– У меня нет дара волхва, дедушка, – с самым серьёзным видом ответила девочка, – но я слышу море, чувствую его дыхание. Я слышу, как шепчет вода. Знаю, когда море сердится и почему.

– Значит всё-таки тебе передалась часть дара водной стихии, которой издавна владеет наш род, – удивился Сегнус, – ты не станешь ведуньей, но если дар чувствовать нашу стихию проявился, значит тебе уготована какая-то миссия в этой жизни.

– И мне снились драконы, – задумчиво произнесла девочка.

– Драконы?! – поразился волхв, – ты не путаешь, девочка? Может это просто большие птицы?

– Нет, дедушка, – серьёзно возразила Транка, – Это семь драконов. И они совсем не страшные. И ещё, я разговаривала во сне с одним из них – Да́йрусом.

– Это удивительно, Транка, – Сегнус пытался скрыть своё изумление, тем, что девочка назвала имя Да́йруса, которое никогда не слышала. – эти сны не простые.

– А что это значит, дедушка? – вскинулись бровки домиком.

– А это значит, что есть знания о нашем роде, легендах и Даре. Всё то, что в нашем роду передаётся из уст в уста по мужской линии. И ты редкое исключение, кому я это должен передать. Но помни, что многое из этого тайна, которую нужно хранить, – и Сегнус приложил палец к губам вертикально, а затем горизонтально – знак тайна.

Это древняя руна «А́йджа» означающая «тайна, запрет». Руническая магия, которой сотни кругов соло никто не владел, кроме рода Сегнуса.

Транка не знала о рунах, но знак этот, запомнит, как и всё, чему обучал её Сегнус, как домашний учитель. Не только письму и математике. Внучка с необыкновенной жадностью тянулась к знаниям и со всей серьёзностью на их уроках называла деда «сэйте учитель». Мальчики в урбусах Айлирии за умеренную плату могли учиться грамоте, счёту и географии в шу́лиях, образованных при советах старейшин, которые их и обучали. Девочки, в лучшем случае, умели немного считать, читать и писать, если достаточно состоятельные айлирцы нанимали для чад учителей.

– А когда ты мне всё расскажешь, сэйте учитель? – нетерпеливо поинтересовалась девочка.

Несмотря на глубокую ночь, она казалась совершенно бодра и готова слушать всё сразу до утра. – Всему своё время, голубушка, – засмеялся Сегнус, – пора спать. Рассвет нынче ранний, а мне встречать Солиса.

Он поднялся, неся внучку на руках. Неслышно войдя в дом, опустил девочку на пол уже у двери ее комнаты. Транка оглянулась на деда и пальцем показала на губах знак «тайна».

– Этой девочке уготована особая и, вполне возможно, удивительная судьба, – подумал Сегнус и улыбнулся в ответ.

С этого дня он часто вспоминал об их беседе.

Месяц Барса

Айлирия. Цивия
Время открытых тайн

Транка ни о чём не спрашивала, но ведун знал, что та помнит о его обещании. Как самая прилежная ученица хорошо усвоила его урок, что сильный человек отличается терпением и умением ждать. И то, что важные разговоры не любят суеты и спешки. Особенно о том, что является тайной.

Прошёл целый лунный месяц, в заботах и радостных событиях семьи. За это время у родителей Транки родился мальчик. Сегнус с радостью почувствовал у внука магический дар. Теперь сможет передать знания ведовства внуку.

Весь этот месяц волхв лечил недомогания страждущих, совершал брачные обряды, собирал травы для снадобий. Иногда, как например сегодня, вместе с другими ведунами помогал старейшинам рассудить обычные споры урбусцев. После такого жаркого на впечатления дня ведуны отправились в таверну у площади, пропустить по ка́лиху ячменного пива. Да засиделись до ночи и Сегнус спешил затихающими улицами вверх домой.

В центре урбуса большие окна зданий в два этажа, отбрасывали на каменную мостовую то жёлто рыжие отсветы, то радужные блики цветных витражей. Но чем дальше к окраинам, тем размеры окон мельчали, а с ними и освещённые пятна, поэтому здесь чаще встречались факельные корзины. Смоляные факелы, горели чадно потрескивая и вырывая у ночи рваные куски в иссиня чёрной звёздной мантии. По центральным улицам урбуса ещё струилась дымка от вечерних очагов с запахами еды и догорающих дров. Но чем ближе к морю, всё явственнее заполнял пространство запах водорослей и йодистой морской соли.

Поднимаясь по своей улице со спящими окнами домов, Сегнус улыбнулся ночной проказнице Дие́ле, которая снова вышла потрясать красотой звёздное сообщество. И вдруг у дома, волхв остановился. На ступеньках крыльца сидела Транка и смотрела на луну. Повернула лицо к деду, улыбнулась и показала пальцем на губах знак «тайна».

– Почему ты снова не спишь? – зашептал Сегнус.

– Меня позвало море. Слышишь? – и подняла палец.

Сегнус прислушался. Волны слегка шелестели, сталкиваясь друг с другом, с шипением выбрасывались на песчаный берег. Волхв ясно услышал в этом шелесте слова: «Помниш-ш-шь, ш-што ты обещ-щал? Время приш-шло…»

Транка хитро улыбалась.

– Я терпеливо жду, но сегодня море напомнило, что время пришло.

– Время и правда пришло, – потрясённый волхв наклонился к внучке и прошептал, – рассказ долгий. Завтра и начнём. А сейчас пойдём спать.

И пока сон не сморил, Сегнус перебирал в памяти, да так и не припомнил ни одного воспоминания, когда вот так дар частично открывался в роду по женской линии. Может никто никогда не считал это даром именно потому, что проявлялась способность чувствовать стихию, но без магии?

Ответ Сегнусу пришёл во сне, где предок Нисей напомнил своё пророчество, о котором редко вспоминали его потомки.

***

Весь следующий день Сегнус принимал хворых и нуждающихся в совете или помощи. Транка помогала матери по хозяйству, чистила свежую рыбу, принесённую отцом с портового рынка, присматривала за малюткой братом, сходила с отцом в ремесленный район к башмачнику, а после села на крылечке вышивать. И всё это время ни взглядом, ни намёком не показала своего нетерпения. Но Сегнус знал, что она очень, очень ждёт.

Отужинав, ведун объявил, что у них с Транкой важные дела, прихватил войлочный коврик и направились к высокому берегу на оконечности улицы. Валуны ещё излучали впитанное за день тепло, но всё же Сегнус накинул сверху коврик и Транка, устроилась на нём, завернувшись в вязанную мантизу. Солнце оранжево красным шаром величественно опускалось в море, окрашивая небо и горизонт заревом в золотых и красно-рыжих тонах. В тех же красках по воде растекалось переливающееся миллиардами всполохов золото роскошной мантии, уползающей вслед за Солисом.

Старик и девочка молча созерцали закатную магию. Солнце скрылось, утаскивая последние сполохи с края небосклона. А на небе засветилась вечерняя звезда в свете луны, наводящей лоск перед торжественным выходом. Стоило гордой Диеле высунуться из покоев, как на небо одна за другой высыпали любопытные звёзды, перемигиваясь и сплетничая о красоте или гордыне дочери Солиса. Море мерно зашелестело, призывая мир умолкнуть. Сегнус без предисловий начал рассказ о временах древних.

– Тысячи кругов соло назад почти всем людям была подвластна магия. И пользовались ею все без разбору и оглядки на последствия. Это привело к тому, что мир наполнился чудовищами и монстрами. Страшно было и много людей погибло. Никто из людей не хотел отказываться от того, что давали магические способности. Наконец самые сильные маги собрались и решили обратиться к Великому дракону за помощью. Тот выслушал и согласился, но с условием: Дар стихии магии останется не у всех, а только у тех, кто согласен принять закон запрета на тёмную магию. Таковых оказалось очень мало и с ними Великий дракон заключил магический договор. Великий дракон разделил Мир на два параллельных и ушёл в нижний мир, утянув за собой всех монстров. Наш мир начал новый отсчёт о Разделения миров.

– Теперь понятно, что с того договора прошло шесть тысяч семнадцать кругов соло, – догадалась Транка.

– Верно. Потом был заключён ещё один договор.

И Сегнус продолжил рассказ.

Когда-то, сотни кругов соло назад, ещё до Айлирии, на Рикьянской равнине жили на своих землях шесть племён, говоривших, как и сейчас, на разных диалектах рикьянского языка. Но аспе́ры, фла́мма и мари́ны легко понимали э́тры, плант и мо́нта. Племена жили в мире и согласии. Равнина простиралась от земель Гала́рта, Кад́езии, Хали́тии и Зу́нта до племён Капуэ́сских и На́ри, от моря Сиге́нского до моря Гия́рского.

Девочка вскинула удивлённый взгляд и Сегнус пояснил:

– Очень давно земли региона Мо́нте выходили к Гия́рскому морю. Теперь, как ты знаешь из наших уроков, там горы Спящего Дракона, а за ними Драконовы горы мёртвые и неприступные. Никто не знает, как далеко теперь Гия́рское море, потому что никто, никогда не пытался пройти через Драконовы горы.

В каждом племени, как и сейчас, иногда рождались люди с даром магии и стихии, присущей их племени. Маги фла́мма повелевали огнём, а пла́нты умели говорить с деревьями, мо́нта слышали голос земли, э́тры управляли стихией воздуха, мари́ны – водой, а ведунам аспе́ры был подвластен металл, рождающийся при соединении остальных пяти стихий. Волхвы обладали магией такой силы, какой сейчас нет. Знания и искусство владения магией накапливали тысячи кругов соло. Каждый, кто рождался с магическим Даром, учился управлять великой силой и принимать других, как равных себе. Гордыня и тщеславие не лучший спутник магов, подверженных тем же человеческим страстям.

Именно поэтому в незапамятные времена высекли в камне магический свод запретов, преступить которые никто из посвящённых не имел право. Чёрная магия – одно из табу. Но, как и любое знание, запретную магию нельзя уничтожить, поэтому каменные плиты с нанесёнными на них руническими трактатами и заклинаниями надёжно упрятали в глубине подводных гротов где-то на бескрайних просторах океанов.

Раз в круг соло, ведуны всех племён собирались в центре Рикьянской равнины. Ты знаешь, что Сайба́нд – Священный весенний праздник, проводимый на второе новолуние после начала нового круга Солиса. В пять тысяч пятьдесят первый соло от Разделения Миров, в весенний Сайбанд, мир изменился для всех, кто жил на Рикьянской равнине.

Транка слушала учителя, и история разворачивала перед ней яркие, живые и трагические картинки. Когда услышала о жестокой расправе багва́йров над магами, девочка руками зажала рот, сдерживая готовый вырваться возглас ужаса. Ни звука не проронила и только широко открытые голубые глаза, говорили о потрясении. Сегнус замолчал, боясь, что девочка не сможет дальше слушать.

– Давай на сегодня закончим рассказ, – погладил внучку по голове.

– Я готова слушать дальше, сэ́йте учитель, – возразила Транка, проявив своё природное упрямство, – ведь это история моего предка.

Сегнус улыбнулся одними глазами, чувствуя силу, которую девочка проявила к самой себе.

– Ну что ж, тогда продолжим. В живых остался только маг племени мари́ны из Ци́вии. Звали его Нисе́й…

Черничное небо с миллиардами по-кошачьи перемигивающихся звёздных глаз, отражалось серебряными искрами на тёмном полотне моря. Оно непривычно тихое, почти не шуршало, прислушиваясь к рассказу о временах древних.

5051 соло от Разделения Миров.Полторы тысячи соло назад.
Месяц Буйвола

Рикьянская Равнина
Последствия страшной ночи

Уже вставало солнце, когда Нисей очнулся. Спина горела, разодранная когтями багва́йра. Левый глаз пекло, и он не открывался. Нисей понял, что скорее всего глаза нет. Одинокое дерево в половине гре́йда от холма, стало его спасением. Но Нисей не помнил, как он пробежал эти пятьсот шагов.

Волхв тяжело поднялся, превозмогая страшную боль. Из ран ещё сочилась кровь. При свете дня можно не опасаться монстров, которые охотились только в тёмное время. Где они сейчас скрылись, неизвестно. До темноты нужно покинуть равнину, на которой любой человек как на ладони.

Однако Нисей хотел узнать, кто ещё спасся. Может кому-то нужна его помощь целителя. Волхв медленно шёл к холму. Обратный путь оказался труден физически и страшен находками, от которых шевелились волосы. Молодую траву усеяли оторванные руки, головы, клочки человеческого мяса и разорванные трупы лошадей. Ведун надеялся хоть кого-то найти живым. В останках узнавал тех, с кем ещё вчера праздновал Сайба́нд. Нисе́й рыдал, зажав рот руками, хотя хотелось кричать от горя и ужаса.

Взошёл по низким, залитым кровью каменным ступеням на холм. Валуны, на которых вчера сидела магическая братия Рикьянской равнины, также обагрены кровью. Растерзанные останки старейшего волхва А́нгра лежали у кострища адского портала.

Нисей как наяву вспомнил миг, когда они с магом потушили пламя. А вслед за диким визгом монстров, крик А́нгра: «Беги Нисей!»

Старый волхв заслонил своего ученика. И этим подарил Нисею жизнь. За горькими мыслями ведун не сразу расслышал чей-то стон. Сначала думал, что ему показалось, но потом поднялся и стал озираться по сторонам, оглядывая валуны вокруг кострища и по площадке холма.

Нисей обрадовался, когда стон стал явственно громче и побежал к группе камней у края восточного склона.

Его взору предстало страшное зрелище, втиснутого между четырьмя валунами окровавленного тела. Человек лежал на правом боку, без левой руки, а в боку зияла огромная рана с торчащими наружу рёбрами. И тем не менее, человек был ещё жив. Нисей взобрался на крайний камень, чтобы увидеть лицо ведуна в месиве рваной плоти. Это оказалась та самая оторванная рука, которой человек закрывался от монстра. Нисей присмотрелся к обрывкам окровавленной одежды и понял, что это Фьярк.

– Фьярк. Ты меня слышишь? – позвал дрожащим от волнения голосом, – это я, Нисей.

В ответ раздался стон и неразборчивое бормотание. Волхв услышал, но надо повернуть его голову лицом кверху. Дрожащими руками, с трудом сдерживая позыв рвоты, Нисей убрал куски руки Фья́рка и повернул голову к себе, боясь доставить тому боль. Тот и так держался за счёт собственной магии, но силы её не бесконечны. Волхв медленно чуть приоткрыл глаза.

– Фьярк, это я, Нисей, ты меня узнаёшь? Ты можешь говорить?

– Пить, – прошептал Фьярк и моргнул.

Нисей попытался магией создать струю воды и охнул от боли, ударившей его израненное тело. Потока не получилось, но сложенные ладони всё-таки немного наполнились живительной влагой. Дрожащими ладонями он с трудом напоил Фьярка. Больше пролил ему на лицо, но Фьярк удовлетворённо прикрыл на миг глаза.

– Нисей, – прошептал маг, – ты один?

– Я никого не нашёл, кроме тебя. Я попробую тебе помочь.

– Не трать зря магическую силу. Она тебе сейчас нужна. Слушай, пока я жив. Провидению угодно, чтобы кто-то выжил. И я рад, что это ты, – маг перевёл дыхание и заговорил медленнее, сохраняя последние силы, чтобы успеть рассказать.

Нисей наклонился ниже, почти к самому лицу старика, чтобы не пропустить ничего из его слов.

– Тебе выпала доля спасти земли от монстров. Найди камни с трактатами. Ляэр их спрятал. Не ищи в его доме. Найди камень с заклинанием вызова багвайров. Там же будет и способ их уничтожения.

– Но где прячутся багвайры днём? Может они совсем улетят с наших земель? Как же я смогу тогда их уничтожить? – растерянно возразил Нисей.

– Днём они сливаются с тенями предметов и спят. Может даже сейчас в тени за соседними валунами. В другие земли не улетят. Они привязаны к земле, в которой их призвали. Теперь это проклятие наших племён, – Фьярк замолчал и снова прикрыл глаза.

– Четыре монстра, конечно, не так много на все наши земли, – промолвил Нисей, – но и этих уже с избытком.

– Багвайры охотятся по ночам. И им всё равно на кого, животное или человека. Они быстро поймут, что от человека могут питаться эмоциями страха, боли. Это для них как эликсир, в котором состоит сила жизни багвайров. Напитавшись им, внутри монстра происходит слияние двух энергий – физической и ментальной. И зарождается новая жизнь. Багвайры не имеют пола и каждый из них может рождать потомство. Они не делают гнёзд, не откладывают яиц. Детёныш рождается через один лунный цикл и способен сразу летать, а через несколько дней и убивать. Зрелости для продолжения потомства достигает через пару недель. Так что размножиться они могут очень быстро.

– Я даже не знаю, сколько может уйти времени на поиски, – покачал головой Нисей.

– Тебе придётся очень сложно, дорогой Нисей, – Фьярк пристально посмотрел магу в глаза, – Расскажи людям, что опасность поджидает именно ночью. Но когда люди узнают, что этих монстров вызвал ведун, я тебе не завидую.

– Племена все времена опирались на знания и помощь ведунов, – с грустью вымолвил Нисей, – а теперь люди перестанут нам верить.

– Нет больше «нас». Ты остался один, Нисей, – прошептал Фьярк совсем тихо. – и должен спасти людей. Ты волхв высшего посвящения и маг. В твоих руках все накопленные знания магии и целительства, которые должен передать тем, кто родится с даром ведовства.

– Если багвайров не уничтожу, то будет некому их передавать, – с грустью ответил Нисей.

Глянул на затихшего Фьярка и понял, что тот уже не дышит.

Рикьянская равнина. Цивия
Признание

Нисей торопился как можно скорей уйти дальше от страшного холма. Шёл медленно, как позволяли раны. В первой же по дороге фи́чуле, которая раскинула несколько улиц среди начинающих зеленеть лугов Пла́нта, удивлённые жители встретили его с подобающим уважением. Помогли перевязать раны. Очень трудно магу дался разговор с жителями о том, какая опасность им может угрожать.

Некоторые посмеивались, кто-то возмутился, что маги начудили на Сайбанд, а людям теперь расхлёбывать. Нисею удалось объяснить, как уберечься и что он спешит, чтобы найти заговор против монстров.

Глядя на его бедственное состояние, некоторые посетовали, что раз ведун сам себя не может сейчас вылечить, то долг людей ему помочь. Ведь целители всегда помогали им. Нисею дали лошадь, и он поехал быстрее, хотя боль рваных ран отдавалась с каждым шагом.

День клонился к закату, и маг торопился доехать до следующей фичулы, чтобы ночь не застала его под открытым небом. Ближе к вечеру, стал озираться на все тени, которые, как ему казалось, начали шевелиться. Умом он понимал, что так далеко четыре монстра ещё не могли залететь. Но пережитый ужас прошедшей ночи сдавливал тисками его грудь и не давал дышать. Наконец он доехал до первого дома и сразу же туда постучался.

Нисей ехал от фи́чулы к фи́чуле, от русте́ции к русте́ции с самого рассвета до заката, рассказывая об испытании, постигшем племена Рикьянской равнины. И просил разнести вести о том, как уберечься. Спустя неделю добрался до Цивии.

Урбус племени мари́ны раскинулся на побережье Сигенского моря и многие жители занимались тем, что связывало их с морем. На торговой площади раздался звук рога, созывающего жителей на срочный огла́с. Старейшины, которым волхв рассказал обо всём, объявили страшную весть. Жители негодовали. Посыпались крики о наказании ведунов за такое преступление.

Нисей, сидящий на камне, тяжело поднялся. Старейшина Кеда́р, стоявший с ним рядом, поддержал ослабшего волхва. Нисей оглядел толпу единственным глазом.

– Сэйте́не, я хочу просить вас о помощи, – обратился Нисей, – чтобы найти способ уничтожения чудовищ.

Из толпы раздались возгласы возмущения:

– Натворили ведуны дел, а теперь о помощи заговорил…

– И что мы теперь должны, вёслами отбиваться от чудовищ?

– Ведунам сила дана помогать людям, а вы что там, перепились на Сайбанд?

– Гнать в шею таких ведунов!

– Правильно! Гнать их!

– Других волхвов призовём!

Кеда́р поднял руку, как знак, что он будет говорить. Голоса тут же смолкли.

– Люди марины, – обратился он, – я хочу, чтобы вы услышали меня. Нет больше «других волхвов»! Никаких нет, кроме Нисея! Все погибли! Нисе́й единственный хранитель ведовства на всей Рикьянской равнине.

По толпе прошел ропот. Как же теперь без помощи целителей и волхвов жить? Кто теперь будет лечить людей и скреплять брачные узы?

– Мне действительно нужна ваша помощь, сэйте́не. – снова начал Нисей, стараясь говорить громче, насколько позволяли его силы, – Чтобы найти заклятье уничтожения багвайров, сначала надо отыскать камни с рунами магических заклинаний, которые где-то спрятал Ляэр. Я буду искать. И вас прошу помочь в поисках.

– Так ты скажи, сэ́йте, как они выглядят? – раздался голос из притихшей толпы.

– Может я каждый день мимо них прохожу, а знать не знаю, что это за камни такие чудные, – хмыкнул, стоявший рядом с помостом коренастый парень.

– Это плоские гладкие камни размером с рост человека, чуть зеленоватые от ила или водорослей. На них высечены очень мелкие рунические письмена. Это магические тексты тёмной магии. Читать их нельзя, чтобы не будить магию.

– Ох, ты ж, – хохотнул снова коренастый, – значит я могу как ведун прочитать и сотворить магическое ведовство?

– Так мы все тогда ведуны, что ли? – подхватил кто-то в толпе.

Люди снова загалдели, и старейшина Кедар снова поднял руку, для привлечения внимания.

– Без Дара магию совершить невозможно, – продолжил Нисей, – необученный ведун может разбудить энергию заговора, но не сможет направить её.       И тогда магия может ударить в него. Магия сильная энергия, которой нужно уметь управлять. А обычный человек, прочитав заговор выпустит его силу, которая превратится в стихийное бедствие: пожар, землетрясение, шторм, извержение вулкана, снегопад.

– Так что же делать, если такой камень найдётся? – не унимался коренастый.

– Как можно быстрее сообщить мне, – ответил Нисей. – не трогать камни, не передвигать, не счищать с них мох или грязь. Просто как можно быстрее сообщить мне об их местонахождении.

– И много таких камушков может найтись? – снова кто-то полюбопытствовал из толпы.

– К сожалению, много, – вздохнул волхв, – но только один из них поможет уничтожить багвайров. А камней около сотни.

– Ого! – присвистнул коренастый. – Так это ж целая гора! Значит надо искать такую гору.

– Не всё так просто, – с грустью охладил Нисей пыл парня, – Каждый камень содержит заклинание, которое относится к одной из стихий. Поэтому камни какой-то стихии держатся вместе именно благодаря её магии. И камни разных стихий не могут находиться все вместе. И даже очень близко друг от друга. Таким образом будет пять групп камней в разных местах Рикья́нской равнины. Есть крошечная надежда, что Ляэр их спрятал где-то неподалёку от Гия́рского моря. Но это только надежда.

Огла́с ещё некоторое время гудел, обсуждая услышанное. Но Кедар напомнил о приближении вечера и народ ту же разбежался, а обессиленного Нисея сопроводили домой.

5052 соло от Разделения Миров

Рикьянская равнина. Цивия
Поиски

Прошло десять лунных месяцев безуспешных поисков. Искать камни с помощью магии не получилось. Это означало, что Ляэр, наложил на них заклятье скрытности против любой магии.

Почти каждый день приходили страшные вести из разных концов равнины о ночных охотах багвайров. Люди прятались едва только солнце начинало клониться к закату. Чем ближе к зиме, день становился короче и время ночной охоты багвайров увеличивалось. Чудовища расплодились и их стаи теперь терроризировали население равнины от заката до рассвета. В лесах и на лугах почти не осталось животных. Даже дикая природа приспосабливалась к новым условиям жизни. Мелкое зверьё пряталось на ночь в норы, а вот крупным везло меньше.

Багвайры тоже быстро изменялись с каждым новым потомством. Всё чаще сообщали о багвайрах, которые плевали огненной слюной. Теперь монстры поджигали дома под камышовыми крышами или деревянные дома, вынуждая людей выскакивать наружу.

У Нисея появился помощник, о каком он и не мечтал. Тот самый коренастый парень из толпы. Звали его Тери́з родом из Монте́зи – урбуса в землях племени мо́нта. В Цивии он оказался по семейным делам. Привёз сестру в дом жениха, да задержался, дожидаясь волхвов для совершения брачного обряда. А вернулся только Нисей, с которым и познакомился поближе во время обряда.

Териз оказался на удивление сметливым и надёжным. Он объездил по всем землям племён равнины, и организовывал людей на поиски. Териз владел ремеслом кузнеца, но по молодости ещё не обзавёлся семьёй, поэтому оставил на время своё дело. Посчитал, что не будет будущего ни у него, ни у людей, если не уничтожить монстров. Так и остался на время в доме новой семьи своей сестры.

Нашлись камни магии воды и воздуха. Но всё может изменить только заклинание магии огня. А уничтожив багвайров, можно найти остальные камни и снова упрятать их от мира.

Вскоре после наступления пять тысяч пятьдесят второго соло от Разделения Миров, на исходе месяца Буйвола, Нисей, вернулся из Фера́туса, урбуса в Аспе́ра. Там нашлись камни магии стихии металла. Очередное разочарование. Хотя уже важно то, что они нашлись.

Измождённое лицо ещё молодого волхва обрамляли длинные, с обильной сединой волосы. Повязанный поверх лоскут, прикрывал пустую левую глазницу. Нисей сидел на скамье у очага, отогревая больную спину. Раны затянулись, но не давали забыть о себе.

Он запер дверь на засов. И хоть день становился длиннее, вечерние сумерки уже начинали пугать ползущими тенями. Стук в дверь оторвал ведуна от мыслей, и он испугался за того, кто рискнул в такой час, находится на улице. Маг подскочил к двери, дёрнул засов и распахнув дверь буквально втянул человека в дом.

– Ты сошёл с ума, Териз! – накинулся на парня, – тебе жизнь не дорога?

– Сэйте Нисей, прости меня, но я не мог ждать до утра, – перебил тираду мага Териз. – только что приехал человек из Мо́нте. Там между землями Мо́нте и Э́тра есть что-то вроде гор. Ну не горы, а скорее холмы. В некоторых меловые или соляные копи, но заброшены многие соло. Парень, который приехал, сказал, что ещё его дед там мел добывал. Они обследовали почти все старые копи и в одной нашли камни!

Нисей чутьём мага понял, что появилась ниточка. Даже ноги задрожали, и он качнулся. Териз испуганно замолчал и подхватив под руку волхва, довёл до скамьи. Усадил, боясь, что тот упадёт спиной в очаг.

– Благодарю, Териз, – успокоил Нисей, – пожалуйста, рассказывай.

– Эти камни почти все очищены от ила, и следов водорослей, на многих ясно видны рунические знаки. И отдельно стоят три камня. На них мелом подчёркнуты некоторые надписи…

Маг и кузнец молча смотрели глаза в глаза. Пламя очага играло всполохами в глазах Териза. Они научились понимать друг друга без слов. И сейчас оба знали, что нашлось именно то заклинание.

Рикьянская равнина. Рустеция Алетра
Страшная ночь

Волнение оказалось настолько велико, что Териз и Нисей не сомкнули глаз, собираясь в дорогу. Едва рассвело, Териз ушёл домой, где его ждал тот самый парень, нашедший камни. Нисей вывел из конюшни коня, привязал поклажу и услышал цокот копыт. Подъехали Териз со спутником.

– Сэйте Нисей – это Вела́й, – указал на парня Териз.

Совсем ещё мальчишка с едва потемневшей линией над верхней губой, склонил голову и приложил руку к груди, в знак приветствия волхва. Нисей ответил ему тем же и вскочил на лошадь. Не тратя напрасно времени, двинулись в путь.

Урбус уже наполнялся прохожими, несмотря на раннее утро. Все спешили управиться с делами до заката. Троицу всадников провожали с напутствием доброй дороги. Без объяснений все знали, что волхв Нисей снова едет на осмотр находки. Каждый в душе надеялся на то, что нашлось то самое заклинание. Многие уже потеряли близких и друзей, погибших страшной смертью в когтях багвайров.

Всадникам пришлось пересечь почти всю равнину. В обычное время это заняло бы больше недели пути с остановками на ночлег, давая отдых лошадям и себе. Но в этот раз расстояние преодолели за четыре дня. По пути, в любой фичуле, и самой маленькой рустеции из нескольких домов, им тут же давали свежих лошадей, еды и, если закат заставал путников, то и ночлег. Племена Рикьянской равнины, забыли распри и споры на время страшных испытаний. Хотя, конечно, некоторые люди обозлились на волхвов.

Путники почти достигли цели путешествия, когда им пришлось заночевать в рустеции Але́тра. Той самой, откуда приехал Вела́й. От неё до холмов с меловыми копями, хранящими древние магические камни, оставалось не более часа верхом. Основное ремесло жителей Але́тра – добыча мела в копях. Так продолжалось уже несколько поколений трёх семей, некогда поселившихся в этом месте. Около десятка каменных хижин, крытых пластинами сланца или камышовыми крышами, приютились у подножия небольшого холма. Грубо вытесанные, ещё с остатками побелки стены жилищ, за последние несколько лунных месяцев изменили свои облики. Их кладку сплошь испещряли глубокие царапины, оставленные когтями багвайров. Камышовые крыши изрядно потрёпаны, с вырванными клоками. Частично уже заменяли камыш на сланцевые пластины, уложенные чешуйками. Нисей подумал, что это надёжней, потому что один из домов чернел остовом. Скорее всего загорелась крыша.

Путники спешились, завели лошадей в конюшню и вошли в дом Вела́я. Его родители ждали сына с волхвом, поэтому никто не удивился их приезду.

После ужина долго не засиживались. Хозяева ушли спать в две маленькие соседние комнатушки, а гостям принесли тюфяки и шкуры. Ночи в месяц Пастуха ещё холодные и Нисею постелили у догорающего очага. Териз устроился на широкой лавке и вскоре тихо засопел.

Ведуну не спалось. Он не волновался и не переживал о том, сможет или не сможет запустить древнее заклинание. Его опыт и знания, несмотря на молодость, давно снискали уважение и авторитет у магов. Но сейчас… Нисей не боялся смерти, однако понимал, что ему нельзя погибнуть. Если не он, то кто ещё сможет остановить монстров? И только он может передать накопленные за тысячелетия знания целительства и магии молодым или тем, кто родится с даром.

Ведун лежал и смотрел на балки, поддерживающие свод недавно возведенного каменного перекрытия хижины. Отблески почти потухшего очага ещё играли на недавно побелённых балках.

Нисей только смежил веки и провалился в сон, когда проснулся от скрежета, раздающегося снаружи. Кто-то ударял сразу несколькими ножами по камням. Багвайры визжали и кричали от бешенства и злобы, что не могут достать людей и животных. Териз проснулся тоже и сидел на лавке, глядя на мага. Послышался треск горящего камыша и сквозь щели под дверью потянуло дымом.

Закричали люди и Нисей вспомнил, что на соседних хижинах не полностью доделаны каменные перекрытия. Велай выскочил из своей комнаты, подбежал к двери. Слегка приоткрыл маленькое смотровое окошко и убедившись, что за дверью нет монстра выглянул в него. Обернулся бледный к перепуганным родителям, закрыл окошко и выдавил дрожащим голосом:

– Они подожгли дома Итара и Сабула…

– Так пусть же скорей бегут к нам! – закричала мать.

– Они все мертвы…

Женщина тихо завыла, а её муж плюхнулся на лавку и раскачивался, обхватив голову руками.

– Это мои братья и их семьи, – тихо ответил Велай на вопросительный взгляд Нисея. – Успели сложить перекрытие на доме родителей. Говорили братьям ночевать здесь. Но они сказали, что для полтора десятка человек в одной хижине слишком тесно.

– Как же загорелись жилища? – ужаснулся Териз. – неужели багвайры с огненной слюной?

– Они появились недавно, – шептал Велай, – видимо новое потомство уже обрело такие способности. Эти твари очень умные. Плюют и чиркают когтями по камню. От искры камыш вспыхивает сразу огромным пламенем.

Нисей с болью смотрел на родителей Велая. Те сидели в обнимку на лавке, и тихо плакали, уткнувшись друг другу в плечо. Визги стихали. Видимо твари насытились и улетели. Но наружу по-прежнему нельзя выходить. Велай отвернулся к двери, тяжело вздыхая. Резко повернулся к волхву, хотел что-то сказать, но не мог удержать бегущих по щекам слёз. Наверное, стеснялся этого, вытер рукавом лицо и выдохнув, глянул на мага.

– Нисей, я готов помогать и сделать всё, что только в моих силах…– снова замолчал от душащих слёз, – только уничтожь этих тварей.

Уже не в силах сдерживаться и убежал в комнату, откуда послышались рыдания. Женщина встала и пошла к сыну. Муж проводил её взглядом и потом повернулся к Нисею.

– Я тоже готов сделать всё, что смогу. У меня остался единственный сын. До этого дочь, а теперь и семьи двух старших сыновей уже убили монстры. Я знаю, что у многих погибли родные. Люди убиты горем или озлоблены. Но, возможно семя в землю брошено намного раньше. И не ими. Я думаю, что может это испытание нашим народам? Значит за что-то это нам всем дано? Может за то, что наши племена стали соперничать друг с другом и высказывать о своей избранности? И старейшины возжелали больше власти. А ведуны ведь тоже рождаются среди нас. Что ж удивительного, что и среди них, появился отступник…

– Я не могу ни утверждать, ни опровергать твои слова, сэйте, – покачал головой маг, – Вполне вероятно, что в ваших словах есть истина. И древние трактаты гласят, что от Начала Звёздного Пути никогда и ничего не происходит просто так. Когда-то великий Солис появился во вселенной и осветил теплом и светом нашу Землю. Но и он появился, потому что это должно было произойти. Звёздное Небо и Солис наши учителя и судьи.

С началом рассвета, наконец, открыли двери. Велай вывел лошадей, и путники втроём направились к копям. Нисей оглянулся на тёмные остовы сгоревших хижин, выделяющиеся в ещё слабом утреннем свете. Он не стал разглядывать разбросанные останки людей. За эти месяцы насмотрелся таких страшных картин. Надо спешить, чтобы прекратить эти ужасы навсегда.

Ещё издалека путники увидели группу невысоких холмов, поросших пока ещё голыми деревцами и кустарниками. Холм, к которому подъехали, ничем не выделялся среди собратьев, кроме усыпанного мелом подножия. Всадники спешились, привязали лошадей и Велай показал на заложенный камнем вход, больше похожий на нору крупного зверя. Но когда отвалили камень и протиснулись внутрь, Нисей понял причину маленького входа. Его просто легче закрыть от зверей. И не зверей. Внутри уже можно встать во весь рост.

Велай зажёг факел и осветил довольно большую, выкопанную старателями пещеру. Толстые брёвна подпорок страховали свод. А вдоль белых стен стояли каменные пластины, каждая толщиной в ладонь. Гладкие, обтёсанные далёкими предками магов камни, сплошь испещрённые руническими знаками.

– Вон те камни, – Велай указал магу на три отдельно стоящих.

Нисей увидел очерченные мелом заклинания и понял, что нашли то, что надо. Подошёл к камням и закрыл глаз, чтобы не создавать новый вихревой поток магии, читая текст. На ощупь прошёл пальцами по рунам первого. Вот заклинания открытия огненного портала. В ту страшную ночь, Нисей и погибший Ангр закрыли портал магией воды и воздуха. Но надо будет провести магическое закрытие по этому трактату.

Следующий камень с заклинанием вызова багвайра из потустороннего мира.

И наконец, Нисей коснулся пальцами рун третьего камня с заклинаниями связывающим волю багвайров. Оно держало их в подчинении и не выпускало за пределы пламени костра Сайбанда.

Вот заклинание, дающее свободу чудовищам выйти из пламени в мир.

Рука волхва двигалась по строкам на камне, опускаясь ниже, как вдруг вздрогнула и остановилась. Далее медленно прошёл пальцами до самого низа камня.

Велай и Териз молчали, зная, что сейчас творится магия, но напряжённо следили за рукой и вздрогнули тоже. Ведун медленно повернулся к ним. На его бледном лице играли отблески факела.

– Я теперь знаю, как уничтожить багвайров.

– Это очень сложно, сэйте? – прошептал Териз. – скажи, что мы можем сделать, чтобы помочь тебе?

– Давайте выйдем отсюда, – больше здесь нечего читать.

После небольшой пещеры снаружи показалось очень свежо. Маг запахнулся в толстую шерстяную накидку и сел на белый камень у входа. Руки дрожали, выдавая, что ведун ещё всё-таки не совсем оправился от страшных ран. Хватит ли у него сил совершить магию, которая уничтожит тысячи багвайров?

– Я надеялся узнать заклинание, которое способно уничтожить монстров, – начал Нисей. – Но рунические тексты поведали, что я лишь могу призвать того, кто имеет силу для уничтожения багвайров.

– Так значит надо призвать, – выпалил Велай, – кто это?

– Сэйте Нисей, – обратился Териз к магу, – я думаю, что наши народы не будут возражать, если надо обратиться к помощи соседей.

– Дорогие мои друзья и помощники, – вздохнул ведун, – магию может победить только магия. Тёмная магия страшная сила, на которую нужна ещё более мощная, а может и страшная сила. И такой силой обладает только одно магическое существо. И его нужно вызвать в наш мир. Это – Великий Дракон.

– Что?!!! – одновременно вскрикнули парни.

– Вызвать ещё одно чудовище?! – вскричал Териз.

– Что вы, друзья, – Нисей замахал руками, – я неправильно объяснил… Точнее, совсем не объяснил. Подождите, послушайте.

Парни с ужасом смотрели на ведуна, с улыбкой говорящего о вызове дракона.

– Великий Дракон живёт в магическом мире. Как и все магические существа. Это тот самый параллельный мир, откуда Ляэр вызвал багвайров. Там свои законы, которые нам неведомы. Великий Дракон может управлять и повелевать силами стихий, природы, магии. Он не кровожадный, как багвайры. Он как судья, отмеряющий наказание, но справедливый судья. Однако, в магии существует закон равновесия. Его нельзя нарушить. Магия берёт энергию для действия и пустоту нужно восполнить другой энергией. Это вы и без меня знаете, – Нисей подставил лицо тёплым лучам солнца.

– Я понял, – буркнул Териз, – ведающих одаривали за их помощь. Но какое это имеет отношение к дракону? При чём здесь равновесие?

– А при том, – Нисей поднял палец, глядя на парня единственным глазом, – что Великий Дракон сделает то, о чём его попросят люди. Это в его силах. Но я не знаю, что ему нужно будет отдать или сделать взамен затраченной магии.

– Ну…Может он попросит пару сотен коров и баранов на еду? – неуверенно предположил Велай.

– Ну не людей же он ест! – выпалил Териз.

– Это исключено, – улыбнулся Нисей, – Ни баранов, ни людей он есть не будет и не попросит. Это будет договор с условием. Но я не знаю… Хотя…

Нисей поднялся и заходил – три шага в одну сторону, три шага обратно. Его спутники молча наблюдали за ним. Наконец, тот остановился и выпалил:

– Я его спрошу об этом. Я могу вызвать сначала дух Дракона и поговорить с ним.

– А это не опасно? – забеспокоился Велай.

– Это не опасно. И вы сможете помочь мне в подготовке. Если повезёт, то уже сегодня мы будем знать, что он попросит по договору. Давайте, надо поторопиться, – и обращаясь к Велаю спросил, – где-нибудь можно найти много мелких камней?

– Чуть дальше в другую сторону от нашей рустеции мы добываем ракушечник для разных нужд.

– Отлично! Веди нас туда, скомандовал ведун.

– А чем мы будем колоть камень? – изумился Велай, – надо сначала свернуть в Алетру и взять инструмент.

– Ты же сказал, что там кололи камень? Значит достаточно осколков мелких и крупных.

– А-аа, это… Ну да! – догадался парень, – там много насыпано.

По дороге Нисей пояснил спутникам, в чём их помощь. Местная небольшая каменоломня порадовала мага россыпями осколков ракушечника.

Путники спешились и пока Териз с Велаем собирали камни, Нисей расчистил небольшую, в семь шагов, площадку. Оглянулся по сторонам и направился к группе деревьев. Нашёл совсем тоненькое деревце, поклонился ему, прошептал прощение за то, что принесёт его в жертву, но для спасения мира. Срезал с помощью ножа ствол пониже, очистил от веток и заострил один конец. Получилась палка с его собственный рост.

На расчищенной площадке маг встал лицом к солнцу, держа перед собой палку. Закрыл глаз и прочитал вполголоса заклинания. Когда посмотрел на вырезанную им палку – улыбнулся. Вдоль гладкого, без коры ствола проклюнулись почки. Добрый знак, дающий надежду.

Маг приставил палку к груди под углом к себе и поворачиваясь вокруг своей оси, прочертил на земле круг. Стоя в его центре, прочертил оси строго по сторонам света. Затем в каждой четверти круга стал выводить рунические знаки.

За это время Велай и Териз натаскали небольших камней и молча наблюдали за действиями волхва. Наконец, Нисей вышел из круга, и парни подавали камни, которые он укладывал рядами друг на друга по окружности. Всё происходило в полной тишине и слышалось только непрерывное бормотание заклинаний. Парни следили за знаками, которые им подавал Нисей.

Под воздействием заклинания камни скреплялись между собой. Сложился такой широкий «колодец» высотой по пояс. Маг рукой показал помощникам, что камней уже достаточно и они могут сесть здесь же.

Сам сел на колени рядом с возведённой кладкой и продолжил бормотать. Над каменным колодцем появилось бледно голубое свечение, как если бы изнутри держали факел с синим пламенем.

И вдруг внутри раздался вздох…

Велай схватил Териза за руку, но тот приложил палец к губам, чтобы не помешать магии.

– Великий Дракон, я приветствую тебя и прошу прощения, что потревожил твою магию и покой, – заговорил волхв громко, ровным голосом, по-прежнему сидя на земле у колодца. – Я маг стихии воды и имя моё Нисей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.