Нэтали Штиль
Греческие каникулы

Глава 1. Прибытие

Ступив на раскаленный асфальт взлётной полосы аэропорта Хургады, Лиза на мгновение замерла, ослепленная ярким солнцем. Горячий воздух обжег легкие, и она инстинктивно прикрыла рот ладонью.

– Боже, здесь как в печке… Добро пожаловать в Египет, – пробормотала она себе под нос, поправляя сумку на плече.

Волосы, собранные в высокий хвост, уже начали слипаться от влажности, а тонкая блузка прилипла к спине. Но Лиза не жаловалась – эта поездка была её шансом. Шансом помочь маме, шансом вырваться из серых будней Ростова.

Лиза вспомнила, как 4 месяца назад они с мамой сидели в кабинете врача:

– Хроническая миелолейкемия, – врач говорил мягко, но слово врезалось в сознание, как нож.

Мама сидела, сжимая сумочку, будто это могло её спасти. Лиза тогда впервые почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Лечение дорогое, – добавил врач.

Дорогое. Как космос.

Пенсия мамы и её скромная зарплата официантки – всё это было каплей в море. Но Лиза не сдалась.

В толпе встречающих она сразу заметила молодого человека с табличкой "Аль Нур". Высокий, загорелый, в белой поло-рубашке, с расстегнутым воротником. Он поймал её взгляд и улыбнулся.

– Лиза? – спросил он с лёгким акцентом.

– Да, это я.

– Меня зовут Хакан. Добро пожаловать.

Он легко взял её чемодан и жестом пригласил следовать за ним. Лиза кивнула и пошла, стараясь не отставать.

Машина – чёрный внедорожник с кондиционером, работающим на полную мощность – мчалась по оживленной дороге, оставляя позади пыльные пальмы и белоснежные отели Хургады. Дорога лежала через пустыню к небольшому городку Эль Гуна – городу миллионеров.

– Ты турок? – спросила Лиза, разглядывая его профиль.

– Да, – улыбнулся Хакан. – Но работаю в Египте уже три года.

– А команда большая?

– Нормальная. Капитан, инженер, трое матросов, стюардесса, повар – теперь вот ты… – Он бросил на неё лукавый взгляд. – И, конечно, сам хозяин.

– Сам… господин Мансур?

– Да, – кивнул Хакан. – Но он сейчас в Каире, так что знакомство отложится.

Лиза невольно выдохнула с лёгким облегчением. Ещё бы – сразу встречаться с тем, от кого будет зависеть её работа… Лучше освоиться на месте, прежде чем предстать перед владельцем яхты.

И Лиза сново вспомнила Растов, три безумных месяца учебы в академии:

– Ты точно хочешь на яхты? – Мария Павловна, её преподаватель, смотрела на нее с тревогой.

– Мне нужны деньги. Сейчас, – Лиза стиснула зубы.

Она была лучшей на курсе – безупречный английский, идеальный этикет, даже азы медицины освоила быстрее всех.

– Есть вариант в Египте. На частную яхту. Но… – Мария Павловна замолчала.

– Но что?

– Хозяева там… сложные. Но платят хорошо.

Старая преподавательница не стала уточнять, что значит "сложные". Вместо этого достала конверт.

– На первое время. Для мамы.

Лиза не плакала. Она обняла её так крепко, что у той ахнула спина.

Яхта "Аль-Нур" оказалась ещё более роскошной, чем она представляла. Белоснежная, с изящными линиями, она возвышалась над водой, словно дворец. Она сильно выделялась на фоне остальных пришвартованных яхт.

– Вот твой новый дом, – сказал Хакан, помогая ей подняться по трапу.

Лиза поднялась по трапу, чувствуя, как под ногами слегка покачивается деревянная платформа. Воздух пахнул солью, дорогой древесиной и чем-то цветочным—словно невидимый шлейф роскошного парфюма пропитал палубу. Внутри яхты разливался приглушенный гул кондиционеров, а где-то в глубине слышался далекий скрип—дерево, поддающееся движениям воды. Солнце отражалось в полированных перилах, слепя глаза, а под ладонью гладкая поверхность поручня была горячей от дневного зноя. Лиза едва заметно провела пальцами по нему, словно проверяя, действительно ли она здесь, действительно ли шагнула в мир, который до сих пор виделся ей только в мечтах.

На палубе её встретила стройная девушка в белой униформе.

– Привет, я Айла, – представилась она. – Шеф- стюардесса. Пойдём, я покажу тебе твою каюту.

Каюта оказалась небольшой, но уютной – белые стены, голубой текстиль, круглый иллюминатор, через который лился солнечный свет.

– Команда у нас дружная, – сказала Айла, усаживаясь на кровать и закидывая ногу на ногу. – Капитан строгий, но справедливый, повар – душка, матросы… – она загадочно улыбнулась, – матросы веселые. Главное – не опаздывать и не перечить гостям.

– А хозяин? – не удержалась Лиза.

Айла на секунду задумалась.

– Самир Мансур… – произнесла она, и в её голосе появились нотки чего-то неуловимого. – Он редко бывает здесь. Но когда появляется… лучше не попадаться ему на глаза без дела.

Лиза кивнула, но в голове уже крутился вопрос: получится ли у нее?

Это была её первая работа, после того, как она закончила курсы с отличием. На самом деле, ей предстояло еще очень многому научиться, например, как применять полученные знания в деле.

Каюта стюардесс оказалась крошечной – будто кают-компания кукольного домика. Две узкие койки, одна над другой, белые стены, круглый иллюминатор, через который пробивался солнечный свет, рисуя на полу дрожащий золотой круг. Вода шумно билась о борт, как будто кто ладонью стучит по стенам.

– Верхняя твоя, – сказала Айла, кивнув на лестницу, прикрепленную к стене. – Я уже привыкла спать внизу.

Лиза кивнула и поставила чемодан на койку. Металлические бортики кровати были холодными под пальцами, простыня – идеально натянута, как в больнице. Не роскошь, но зато своё место.

Она расстегнула чемодан и начала аккуратно разбирать вещи. Две пары брюк, шорты, три футболки, бельё, тщательно сложенное мамой, маленькая фотография в деревянной рамке – она, мама, на набережной Дона, прошлым летом, когда всё ещё было хорошо.

– Мило, – сказала Айла, наблюдая, как Лиза ставит фото на полку в углу спального места.

– Спасибо… – Лиза потрогала рамку пальцем. Мама…

Она развесила одежду в узком шкафу, который едва вмещал их с Айлой вещи. Платья висели вплотную, рукава переплетались, будто держась друг за друга.

– Здесь всё такое… тесное, – пробормотала Лиза, пытаясь закрыть дверцу, которая никак не хотела поддаваться.

– Привыкнешь, – Айла встала с кровати, пружины под ней резко выпрямились и жалобно скрипнули. – Через неделю будешь чувствовать себя, как дома.

Лиза села на край кровати и вздохнула. Деньги за первый месяц работы уже лежали на её карте – их хватит на лекарства, на врача, на то, чтобы мама хотя бы немного передохнула.

– Всё будет хорошо, – прошептала она себе, сжимая кулаки. – Я справлюсь.

За иллюминатором плескалось море, бесконечное и синее, как надежда.

Глава 2. Знакомство с командой

Лиза замерла на пороге салона, пораженная контрастом между скромной каютой и этим просторным помещением с полированным красным деревом и хрустальными светильниками. Стол, накрытый белоснежной скатертью и засервированый дорогой посудой ломился от блюд восточной и европейской кухни.

– Не стой как вкопанная, – толкнула её Айла. – Здесь едят, а не молятся.

За столом уже сидели все.

Первым делом Лиза заметила Хакана – того самого парня, который встречал её в аэропорту. Теперь, в темно-синей рубашке с закатанными рукавами, он выглядел совсем иначе. Загорелые мускулистые предплечья, тёмные волосы, собранные в короткий хвост, и хищная улыбка, которая появилась, когда он поймал ее взгляд

– Ну что, новенькая, привыкаешь к нашей плавучей тюрьме? – крикнул он через стол, явно довольный, произведенным эффектом.

– Тюрьмы не вижу, – ответила Лиза. – Только золотую клетку.

В углу Цезарь медленно поднял глаза. Зелёные, как море перед штормом. И заинтересованно посмотрел на нее.

– Проходи, – толкнула её под локоть Айла. – Когда гостей нет, капитан разрешает ужинать здесь. Особенно, когда есть повод – приветственный ужин для нового члена команды. Главное – потом всё до блеска убрать. – глубоко вздохнула она.

Капитан Мустафа, сидевший во главе стола, покашлял в кулак, призывая к порядку. В свои 37 он выглядел скорее как университетский профессор, чем как “морской волк” – аккуратная бородка, умные глаза за тонкими стеклами очков, безупречные манеры.

– Добро пожаловать на борт! – сделал он пригласительный жест. – Лиза, познакомься с командой, – сказал он.

– Справа от меня Алиджан, наш инженер – если что-то сломалось – он поможет.

Алиджан приподнял правую руку и приложил к груди, слегка наклонив голову вперед, тем самым давая понять, что “всегда к вашим услугам”.

– Рядом матросы – Хакан, которого ты уже знаешь. Только прошу тебя – не верь его улыбке. – капитан погразил пальцем в сторону Хакан, на что тот ехидно цокнул. – И Цезарь – наш молчун, но человек дела.

Цезарь кивнул, не отрывая внимательного взгляда от новенькой. Высокий, с хищными скулами и холодными зелёными глазами, он действительно казался полной противоположностью улыбчивому Хакану.

Последним представился повар Мохаммед, ставя перед Лизой тарелку с дымящимся блюдом:

– Кофта – моя фирменная, – хитро улыбнулся он.

Лиза почувствовала подвох, но пока не понимала “правила игры”, она лишь растерянно взглянула напротив сидящего Цезаря.

Цезарь перехватил её взгляд – и передвинул блюдо к себе, пододвинув взамен свою тарелку.

– Не заставляй девушку плакать в первый же день. – сказал он Мохамеду.

– Он подсунул тебе очень острое блюдо, – объяснила Айла, – Так у нас проходит посвящение. – покачала она головой, видимо вспоминая свой первый ужин на борту.

За ужином Лиза быстро уловила иерархию. Капитан Мустафа, разглаживавший скатерть после каждого движения блюд, бросал ледяные взгляды на малейшие крошки. Цезарь, молчаливый как тень, лишь поднял палец – и Хакан тут же подал ему солонку, прежде чем тот успел попросить. Сам Хакан, с расслабленной позой, но зоркими глазами, оказался старшим по палубе – его босые ноги были покрыты старыми шрамами от канатов.

– Два года здесь, – сказала Айла, показывая на свой загар, не исчезающий даже зимой. Она перекатывала горошины ножом – привычка, выработанная за сотни официальных обедов. – Я из Измира. Здесь все – откуда-то.

Когда Лиза спросила о хозяине, вилка Айлы со звоном ударилась о тарелку. Капитан медленно поставил бокал, оставив влажное кольцо на полированной поверхности, которое тут же вытер салфеткой.

– Господин Мансур, – он произнес это так, будто пробовал на вкус, – ценит невидимость слуг. Как хороший кондиционер – работает, но не шумит.

Айла наклонилась, и ее духи, слишком дорогие для стюардессы, смешались с запахом шафрана:

– Если услышишь "Мистер Самир на борту" – замри как мышь, стань тенью, и молись, чтобы он не заметил твое дыхание.

Внезапно капитан достал медный чайник – такой блестящий, что Лиза увидела в нем свое искаженное отражение. Медный, отполированный до зеркального блеска, он состоял из двух ярусов: нижний сосуд – пузатый, с коваными узорами. Верхний чайник – изящный, с вытянутым носиком, где заваривался крепкий настой.

Команда преобразилась: Хакан сбросил маску балагура, его пальцы бережно обхватили стакан с позолотой, потертой от времени.

– Наш ритуал, – прошептала Айла, пока Алиджан промывал чайные листья семь раз. Аромат бергамота окутал салон, но Лиза заметила, как Цезарь отвернулся – он единственный не пил.

– Почему семь? – спросила Лиза.

– Чтобы смыть пыль чужих берегов, – ответил Хакан, но его улыбка не дотянула до глаз.

– Твои обязанности, – Айла вычертила ногтем маршрут по скатерти, – как кровь по венам яхты: тихо, незаметно, без остановок.

Она вдруг замерла, услышав шум мотора на пирсе, но это оказался чужой катер.

– Завтра начнёшь с уборки кают и поможешь на кухне, если попросят. Нужно научиться делать все быстро и четко. Когда поплывем в Грецию…

Хакан перебил, перевернув стакан вверх дном – знак окончания чаепития:

– В Грецию пойдем, но не для тебя лазурь искать. – напел он, видимо строки из песни, – Хозяин может…

Громкий смех Мохаммеда заглушил конец фразы. Капитан резко встал – все замолчали. Только Цезарь продолжал смотреть на Лизу, медленно выдыхая дым в ее сторону, будто проверяя реакцию.

На палубе, под звездами, Лиза вдруг поняла: правила здесь писались не на бумаге. Они были в дрожи рук Айлы, в слишком тщательно начищенных ботинках капитана, в том, как команда синхронно поворачивала головы при каждом скрипе трапа.

Этот мир жил по своим законам, которые ей нужно принять.

Глава 3. Первый рабочий день

Ростов.

Серый.

Колючий ветер срывает с деревьев последние жёлтые листья, швыряет их под ноги, цепляется за подол Лизиного пальто. Она бежит по знакомой улице, но ноги словно вязнут в асфальте – медленно, слишком медленно.

Мама сидит на лавочке у подъезда, закутавшись в старый плед. Глаза пустые, смотрят куда-то сквозь дочь, в никуда.

– Мама!

Губы шевелятся, но звука нет.

– Я высылаю деньги! Лекарства помогут!

Лиза хватает её за руку – пальцы холодные, как мрамор.

Мама медленно поворачивает голову.

– Я уже умерла, – говорит она ровным голосом, будто сообщает прогноз погоды.

Крик застревает в горле.

Резкий звон будильника вырвал Лизу из сна.

Лиза вскочила, ударившись головой о низкий потолок каюты.

– Чёрт!

Она мгновенно открыла глаза, на секунду забыв, где находится. Верхняя койка, низкий потолок, чужая каюта… Потом всё встало на свои места.

За окном иллюминатора уже светило солнце, а снизу доносились голоса и шаги – команда просыпалась. На часах 7:00.

Она откинулась на подушку, давая шанс своему разуму понять, что это был всего лишь сон.

Внизу запели скрипучие пружины, Айла то же проснулась.

Нижняя палуба яхты частично была отведена под жилые и хозяйственные помещения для экипажа и гараж. Узкий коридор вёл в небольшой общий салон с обеденным столом, потрёпанным диваном, стареньким телевизором и холодильником, забитым энергетиками и бутербродами в плёнке.

От салона расходились четыре двери: Каюта капитана – самая просторная, с отдельным санузлом. Мустафа жил один и редко появлялся в общих зонах вне работы, а рабочее время проводил на капитанском мостике, разбирая документы. Каюта стюардесс – тесная, но уютная, с двухъярусными кроватями, которые Лиза теперь делила с Айлой. Каюта матросов – самая шумная. Там жили Хакан, Цезарь и третий матрос – Омар, который был в отпуске. Каюта инженера и повара – Алиджан и Мохаммед делили одну комнату, несмотря на вечные споры о порядке.

В каждой каюте был крошечный санузел, размером с душевую кабину.

– Утром тут толкучка, как в метро в час пик. Главное – не задерживайся. Не создавай помехи в узком коридоре.

В салоне уже собралась почти вся команда. Капитан пил кофе, изучая план дня, Мохаммед нарезал фрукты, а Хакан, мокрый после душа, пытался украсть у повара кусок дыни.

– Лиза, – Айла положила перед ней листок с расписанием. – Сегодня твои зоны: гостевые каюты на нижней палубе и санузлы в главном салоне. А я займусь, кабинетом и хозяйской спальней. После обеда поможешь Мохаммеду на кухне.

Инвентарная комната оказалась крошечной, но идеально организованной: полки с чистящими средствами, стерильные перчатки, пятновыводитель и маркеры в цвет мебели, салфетки из микрофибры разных цветов – для стекла, для мебели, для полов, пылесос, отпариватель.

– Здесь всё серьёзно, – пробормотала Айла, увидев выпученные глаза Лизы.

Первая гостевая каюта поразила её роскошью: огромная кровать с шёлковым постельным бельём и арабской вязью, вышитой золотыми нитками, ванная комната с мраморным душем, панорамные окна с видом на море.

– Убирать это надо безупречно, – напомнила себе Лиза, надевая перчатки. – Ни пылинки, ни реснички, как говорила Мария Павловна.

Всё содержалось в безупречном порядке, нигде не было ничего лишнего. Всё пространство было организовано идеальным образом. Прослеживалась логика в расположении каждого предмета.

– Если на лодке нет гостей, то постельное белье меняется каждую неделю, чтобы сохранить его свежесть и чистоту. – раздавала указания Айла, – если гости, то простыни меняем каждый день.

Айла распавила небольшую складку на подушке, добавив безупречность в уже существующий порядок.

– Приступай. Если я понадоблюсь, буду там. – и она ткнула пальцем в потолок, имея ввиду верхнюю палубу.

К полудню спина уже ныла, а руки пахли чистящим средством. Команда собралась на обед в кру-салоне, где пахло чесноком и специями – Мохаммед на кухне готовил что-то острое.

– Как первый день? – спросил Хакан, подвинувшись, чтобы дать ей место.

– Пока живая, – устало улыбнулась Лиза.

– Подожди, пока начнётся сезон. Тогда узнаешь, что такое настоящая работа.

После обеда Айла провела её по яхте, показывая потайные места:

– Здесь хранится запасной сервиз, тут – экстренная аптечка, а это, – она понизила голос, – личный кабинет Самира. Даже не думай туда заходить.

Они обошли все помещения, Айла ознакомила её с пожарными выходами из каждой кабины, на случай эвакуации.

Когда рабочий день наконец закончился, Лиза едва держалась на ногах. Она приняла холодный душ, так как нагреватель воды вышел из строя и рухнула на койку.

– Выжила? – усмехнулась Айла, разглядывая её красные ладони.

– Чуть-чуть.

– Завтра будет легче.

За иллюминатором мерцали огни марины. Лиза закрыла глаза, думая о маме, о деньгах, о том, что впереди ещё много таких дней.

Но она справится. Обязательно справится.

Пять дней пролетели в однообразном ритме: подъем в семь, быстрый завтрак, уборка, помощь на кухне, снова уборка. Лиза уже научилась отличать средство для полировки красного дерева от воска для палубного настила, знала, в каком шкафу хранятся запасные комплекты белья для гостевых кают, и даже освоила хитрую систему складывания салфеток, которой требовал Мохаммед.

Айла ознакомила её со всеми привычками и вкусами гостей и хозяина, которые, кропотливо записывались в отдельный журнал. Лиза знала, что Господин Самир предпочитает черный кофе без сахара, его мать пила холодную воду с тремя каплями розовой воды каждое утро, а лучший друг семьи- господин Ибрагим любит растворимым кофе Nescafe с двумя ложками сливок и сахара.

Порой, Лизе казалось, что она спит. Роскошь хозяйских комнат, сменялась теснотой и изношенностью кру-помещений. Серый Ростов из её ночных кошмаров, сменялся голубой лазурью Красного моря. Вечные отдыхающие, гуляющие по Марине в дорогих одеждах и круглосуточная работа в резиновых перчатках, как два разных мира, две планеты.

Вечер пятого дня. Команда собралась за ужином в кру-салоне. Капитан Мустафа, обычно немногословный, на этот раз отложил газету и внимательно посмотрел на Лизу.

– Завтра у тебя выходной, – объявил он, и в его голосе звучала необычная мягкость. – Первая неделя – самая тяжелая, а ты справляешься неплохо. Молодец!

Лиза, с набитым ртом (она за пять минут до этого буквально набросилась на еду, не замечая, как проголодалась за день), замерла, переставая жевать.

– Выходной?

– Да. Спи сколько хочешь, иди в город, на пляж – делай что нравится. Главное, – капитан поднял палец, – не возвращайся пьяной и не пропускай ужин.

Команда засмеялась.

– В Эль Гуне есть отличный пляж в бухте, – подсказала Айла. – Там чисто и не так много туристов.

– И не забудь крем от солнца, – добавил Хакан, с ухмылкой разглядывая её бледные, ещё не привыкшие к египетскому солнцу плечи. – Иначе сгоришь, как цыплёнок на гриле.

– А если… если вдруг понадоблюсь? – неуверенно спросила Лиза.

– Если Босс вдруг объявится, мы тебя найдём, – Алиджан хлопнул её по плечу. – Расслабься, новичок.

После ужина Лиза вернулась в каюту, упала на койку и уставилась в потолок. Выходной. Целый день без швабры, тряпок и бесконечных «срочно перестелить каюту номер три».

Она закрыла глаза, представляя, как завтра будет лежать на песке, слушать шум волн, гулять по городу и ни о чем не думать.

За иллюминатором покачивались отражения огней на воде, и яхта тихо поскрипывала, убаюкивая её перед долгожданным днём свободы.

Глава 4. Выходной

Лиза открыла глаза и сразу поняла – выспаться не получилось. Внутренние часы, уже настроенные на жесткий ритм яхты, предательски разбудили ее ровно в семь, несмотря на то, что сегодня был ее выходной.

Она потянулась, глядя на спящую Айлу на нижней койке. В каюте царил полумрак – солнце только начинало пробиваться сквозь иллюминатор.

Лиза ещё понежилась в постели, если её можно было так назвать. Первые три дня она постоянно ударилась головой о слишком низкий потолок. Повезло, что обивка потолка была мягкой и она, при всем желании, не могла себя травмировать.

Она подождала, когда “час пик” в кру закончится и вылезла из кровати, протиснулась в ванную комнату.

Душевая была крошечной – деревянная решетка под ногами, миниатюрная раковина и едва помещающийся унитаз. Маленький иллюминатор пропускал ровно столько света, чтобы не чувствовать себя как в камере. По периметру помещения задергивалась шторка для душа, чтобы оградить стены и сантехнику от лишней влаги во время того, как кто-то принимает душ.

После душа, необходимо было протереть стены и поверхности, убрать за собой, что бы содержать санузел в постоянной чистоте. Это было негласное правило для всех.

Лиза надела короткие джинсовые шорты, просторную белую майку и, поймав свое отражение в зеркале, на секунду задумалась. "Совсем не похожа на ту Лизу, что приехала сюда неделю назад". Загар еще не успел проявиться, но в глазах уже появилась какая-то решительность.

– Все будет хорошо, – повторяла она как мантру, последнюю неделю и только сегодня она в это почти поверила.

Выйдя из кабины и пройдя по коридору, Лиза обнаружила, что команда уже разошлась по своим делам – в кру-салоне пахло свежим кофе, но никого не было. Из кру по узкой лестнице она поднялась в кухню.

На кухне царила тишина – Мохаммед, видимо, уже ушел за продуктами. Всё поверхности блестели, работала посудомойка. Лиза быстро сделала себе бутерброд с сыром и ветчиной, взяла банку содовой из холодильника и, бросив все в рюкзак, направилась к выходу.

Яркое солнце ударило в глаза, когда она вышла на палубу. Воздух был свежим, еще не раскаленным от дневного зноя.

– Куда собралась, новичок?

Хакан, с мокрыми от пота волосами и закатанными рукавами, чинил что-то у борта.

– В город, – ответила Лиза, поправляя рюкзак на плече.

– Одна? – он приподнял бровь.

– А что такого?

– Ничего. Только не теряйся, – он ухмыльнулся. – И не забывай, ужин в семь.

– Не забуду.

Сойдя по трапу, Лиза замерла на мгновение, ослеплённая солнечным светом, отражающимся от водной глади. Гараж был открыт. Цезарь и Алиджан наклонились над мотором “Зодиака” – небольшой моторной лодки. Она пожелала им хорошего дня и повернулась навстречу городу.

Перед ней открывалась панорама старой набережной Эль-Гуны – города, который часто называли "египетской Венецией".

Слева и справа тянулась вереница пришвартованных яхт – от небольших изящных катеров до роскошных белоснежных гигантов, чьи мачты покачивались в такт лёгкой волне. Их полированные борта сверкали на солнце, словно драгоценности в лазурной оправе залива.

Справа раскинулся широкий песчаный пляж с массивным деревянным баром в центре. Под тростниковым навесом уже расставляли шезлонги, а бармены в ярких гавайских рубашках готовили стойку к дневному наплыву гостей. Рядом возвышалась башня администрации марины. Откуда совершалось управление и контроль за всеми входящими и выходящими лодками.

Город просыпался: сначало обслуга, а гораздо позже все остальные.

Слева, будто охраняя покой набережной, выстроились двухэтажные пентхаусы в арабском стиле. Их резные балконы и огромные панорамные окна смотрели прямо на залив, предлагая богатым жильцам бесконечный спектакль из меняющихся морских красок.

Лиза свернула с набережной в узкий переулок и сразу попала в другой мир. Эль-Гуна, этот искусственно созданный рай, казалась сошедшей со страниц сказочного альбома.

Каждый дом здесь был выдержан в едином стиле – охристые стены с деревянными голубыми ставнями, резные деревянные балкончики, увитые бугенвиллией. Даже вывески кафе и магазинов выполнены в одинаковой цветовой гамме, создавая ощущение идеального, почти кукольного мира.

По мощёным улочкам сновали разноцветные тук-туки и медленно плыли дорогие автомобили. Местные жители – загорелые, одетые в лёгкие льняные костюмы – неспешно перемещались между роскошными апартаментами и тенистыми террасами ресторанов. Казалось, что все они были знакомы друг с другом. При встрече они ждали руки и прикладывались щеками.

На самом берегу залива, в тени раскидистых пальм, располагалось легендарное кафе "Seven Stars" – одно из старейших в Эль-Гуне. Его терраса с резными деревянными перилами и белоснежными скатертями будто приглашала отдохнуть от палящего солнца.

Некоторые столики стояли так близко к воде, что, порой, долетали брызги от всплеска воды о бетонные плиты.

Лиза замерла перед витриной, где в идеальном порядке были выставлены нежные бисквитные торты с ягодными муссами, хрустящие эклеры с глянцевой глазурью, миниатюрные тарталетки с идеальными карамельными розочкам, восточные сладости, пропитанные медом и розовой водой.

Аромат свежей выпечки, ванили и обжаренного миндаля оказался сильнее её силы воли.

Она устроилась за столиком в дальнем углу террасы, где тень от пальмы создавала приятную прохладу. Официант в белоснежной рубашке и черном галстуке моментально появился рядом:

– Что пожелаете, мадемуазель?

– Это, – Лиза указала на мини-кейк с малиной, – и капучино, пожалуйста.

Пока она ждала заказ, наблюдала, как яхты покачиваются на волнах, а чайки кружат над водой. Впервые за долгое время не нужно было никуда спешить, ни о чем беспокоиться.

Когда перед ней поставили десерт, Лиза на секунду задумалась – такую красоту почти жалко есть. Но первый же кусочек тающего во рту бисквита заставил её закрыть глаза от удовольствия.

– Мама была бы в восторге, – подумала она, мысленно фотографируя этот момент.

Солнце играло бликами на поверхности воды, где-то вдалеке смеялись дети, а в этом уютном уголке рая время будто замедлило свой бег.

Закончив с десертом, Лиза не спешила уходить. Откинувшись на спинку плетёного кресла, она незаметно начала изучать окружающих. Кафе "Seven Stars", как оказалось, было идеальным местом для наблюдения за людьми.

Перед ней разворачивалась любопытная картина, ломавшая все её прежние представления о египетском высшем обществе.

Мужчины за пятьдесят с седеющими висками, в идеально сшитых льняных костюмах, неспешно попивали кофе со своими изысканно одетыми спутницами. Их золотые часы и лаконичные украшения кричали о достатке.

Парни лет тридцати, с бронзовыми торсами и модными стрижками, демонстративно разваливались за столиками. Один из них, с татуировкой дракона на плече, ловил на себе восхищённые взгляды двух девушек за соседним столиком.

Девушки в полупрозрачных кимоно поверх микро-бикини, с идеальным маникюром и дорогими солнцезащитными очками. Их смех звенел, как хрустальные бокалы, о которые они чокались, потягивая мохито.

Лиза машинально потрогала свою простую хлопковую майку и джинсовые шорты. В Ростове она считала этот наряд достаточно смелым, но здесь выглядела почти монашкой на фоне этих раскрепощённых, сияющих здоровьем и деньгами людей.

– Совсем не то, что я представляла, – подумала она, наблюдая, как пожилая дама в шелковом парео и с бриллиантовыми серьгами размером с виноградину спорит с официантом о правильности приготовления её смузи.

Где-то зазвучала лёгкая арабская мелодия. Яхты покачивались у причала, солнце играло в бокалах с напитками, а этот странный, роскошный мир жил своей жизнью, абсолютно не похожей на ту, что знала Лиза.

Она допила остывший капучино и поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствует тревогу.

Покинув шумное кафе, Лиза направилась дальше исследовать город. Узкие улочки постепенно сменились широкими аллеями, ведущими к гольф-полям. Указатель с изящной надписью "Golf Club & Observation Tower" манил вперёд.

Тропинка вилась между идеально подстриженными газонами, где изумрудная зелень контрастировала с золотым песком ловушек. Высокие пальмы склоняли свои кроны, создавая приятную тень. В воздухе пахло свежескошенной травой и морем.

Изредка попадались гольфисты – загорелые мужчины в поло и клетчатых шортах, сосредоточенно оценивающие траекторию удара. Их спутницы в широкополых шляпах лениво наблюдали за игрой с открытых веранд. Где-то почти беззвучно передвигались гольф-кары.

Розовая башня в мавританском стиле возвышалась на холме. Винтовая лестница с ажурными перилами вела наверх. Лиза, преодолевая ступеньку за ступенькой, чувствовала, как учащается пульс – не столько от подъёма, сколько от предвкушения.

И вот она наверху.

Весь город лежал перед ней, как на ладони. Лабиринт каналов, сверкающих на солнце, как артерии пронизал весь город. Белоснежные виллы, как жемчужины, заполняли улицы. Яхты, словно игрушечные в этой дали, качались на волнах. Бескрайнее море, теряющееся в дымке горизонта, безумно голубого цвета. Гольф-поля, похожие на лоскутное одеяло из изумрудных и песочных квадратов.

Где-то там, у причала, стояла “Аль-Нур” – её новый дом, такой маленький отсюда.

Ветер играл её волосами, солнце грело лицо. В этот момент Лиза почувствовала странную смесь свободы и одиночества. Она достала телефон и сделала несколько снимков – маме обязательно понравится этот вид.

– Какой разный этот мир… И я теперь часть его, – подумала она, спускаясь вниз, к новым открытиям.

Глава 5. Приезд хозяина

Лиза ступила на палубу «Аль-Нур» как раз в тот момент, когда солнце начинало превращаться в огненный шар, медленно опускающийся за горизонт. В кру-салоне уже собралась вся команда – запахи жареных морепродуктов и свежего хлеба манили с порога.

Она замерла в дверях, чувствуя на себе взгляды.

– Во время, – капитан Мустафа поднял глаза от часов и кивнул. – Надеюсь, хорошо отдохнула?

– Да, спасибо, – Лиза скользнула на свое привычное место между Айлой и Хаканом.

– Завтра пригодится, – продолжил капитан, наливая себе минеральной воды. – В полдень прибывает босс.

В воздухе повисло напряжение. Даже вечно улыбчивый Хакан перестал жевать, а Цезарь отложил вилку.

– Полная проверка яхты с утра, – капитан обвел всех взглядом. – Лиза, ты с Айлой отвечаешь за гостевые каюты и салон. Хакан, палуба должна блестеть. Алиджан – проверь все системы.

Лиза украдкой посмотрела на Айлу – та нервно теребила салфетку.

– Сколько… сколько он будет на яхте? – не удержалась Лиза.

– Кто знает, – капитан пожал плечами. – Может день, может неделю.

Мохаммед поставил перед Лизой тарелку с рыбой, но аппетит куда-то пропал.

– Главное – никаких ошибок, – тихо добавил капитан. – Самир Мансур не терпит халатности.

За иллюминатором темнело море. Завтрашний день, который еще несколько часов назад казался просто новым рабочим днем, теперь висел над Лизой дамокловым мечом. Она чувствовала странное возбуждение и неистовый страх внизу живота.

– Что, если я что-то забуду? Что-то сделаю не так?

Она машинально ткнула вилкой в рыбу, чувствуя, как тревога сжимает горло.

– Эй, новичок, – Хакан толкнул ее локтем. – Не кисни. В первый раз всегда страшно.

– Да я не…

– Все мы через это прошли, – Айла наконец разорвала салфетку. – Выживешь – будешь своей.

Капитан поднял бокал.

– За удачу.

Команда неохотно последовала его примеру. Даже Цезарь, обычно невозмутимый, сегодня выглядел озабоченным.

Лиза сделала глоток воды, глядя на свое отражение в темном стекле иллюминатора.

Яхта “Аль-Нур” проснулась на рассвете. Лиза, привыкшая к размеренному утреннему шуму, сегодня едва узнавала родной кру-салон – воздух был наэлектризован нервозностью, перемешанной с ароматами чистящих средств и жасминового освежителя.

Она тщательно гладила последнюю рубашку поло, следя, чтобы складки у воротника были идеальными.

– Капитан любит, когда швы ровные, – подсказала Айла, пропуская между пальцами шелковистую ленту для упаковки белья.

– Я знаю, – Лиза провела ладонью по ткани, смахнув невидимую пылинку.

К полудню яхта сияла, как драгоценность в лучах солнца: хромированные перила были отполированы так, что отражали небо, на зеркалах не было не единого развода, даже воздух казался чище, а столах стояли вазы с живыми цветами.

Айла бегала между каютами, проверяя каждую деталь: белоснежные нежнейшие полотенца с монограммой лодки – уголок к уголку. Диванные подушки – строго по линеечке. Мини-бар заполнен. Ледогенератор с завидной регулярностью сбрасывает готовые кубики льда в контейнер.

Всё готово!

Ровно в полдень команда выстроилась на главной палубе перед трапом – безупречная линия в белых рубашках и темно-синих шортах.

Капитан Мустафа поправил воротник:

– Помните – никаких лишних движений, никаких разговоров без спроса.

Лиза стояла в конце шеренги, стараясь дышать ровно. Солнце палило макушку, капли пота скатывались по спине, но пошевелиться она не смела.

На причале с ревом двигателя выкатил белоснежный Mercedes-Maybach. Шины мягко шуршали по нагретому асфальту, когда машина замерла в пяти метрах от трапа.

– Прибыл, – прошептал Хакан, и Лизе показалось, что даже яхта затаила дыхание. В висках бился пульс, так громко, что заглушал шум волн, бьющихся о бор.

Шофер в чёрном костюме выскочил из машины и почти бегом оббежал капот, чтобы открыть пассажирскую дверь.

Из автомобиля вышел Самир Мансур.

Высокий. Черноволосый. С широкими плечами, подчёркнутыми тонкой голубой тканью рубашки. Солнце золотило его смуглую кожу, когда он поправил рукав, и Лиза заметила, как играют мышцы предплечья под шёлковой материей.

– Команда, – капитан Мустафа выпрямился ещё больше.

Самир медленно подошёл к трапу. Его тёмные глаза скользнули по выстроившейся команде, по палубе, по мачтам – везде, кроме лиц.

– Капитан, – кивнул он, поднимаясь на борт.

– Добро пожаловать на борт, сир, – ответил Мустафа.

Самир остановился перед шеренгой. Ветер принёс его запах – дорогой парфюм с нотками сандала и чего-то неуловимого, что заставило Лизу непроизвольно вдохнуть глубже.

– Отчёт через час в моём кабинете, – сказал он, уже поворачиваясь к капитанскому мостику.

И только пройдя половину палубы, внезапно обернулся.

Его взгляд упал прямо на Лизу.

На долю секунды.

Но ей хватило этого мгновения, чтобы почувствовать, как кровь ударила в виски и появилась предательская слабость в коленях.

Потом он исчез за дверью, оставив после себя только лёгкий шлейф аромата и тишину, в которой команда наконец осмелилась выдохнуть.

Глава 6. Самир Мансур

Яхта «Аль-Нур» была одной из немногих вещей, которые Самир Мансур любил по-настоящему. Не за её стоимость, не за статус, который она ему давала, а за ту свободу, которую он чувствовал, ступая на её палубу. Здесь, вдали от бесконечных встреч, переговоров и обязательств, он мог позволить себе просто быть.

Два дня. Всего два дня он планировал провести на борту. Окончательно согласовать с капитаном маршрут летнего путешествия по греческим островам и, возможно, впервые за последние месяцы – подумать.

Кабинет Самира на яхте был обустроен с той же скрупулёзной точностью, что и всё в его жизни: массивный дубовый стол, за которым не было ни одной лишней бумаги, кожаное кресло, подобранное так, чтобы не отвлекать от работы, и панорамное окно, открывающее вид на бескрайнюю голубую гладь.

Он сидел, откинувшись на спинку кресла, пальцы медленно барабанили по подлокотнику. Перед ним лежали карты и маршруты, но мысли упорно ускользали от дел.

– Сир, – раздался тихий стук в дверь.

– Войдите.

Капитан Мустафа переступил порог, держа в руках папку с отчётами. Его осанка была безупречна, но в глазах читалась лёгкая настороженность.

– Всё готово к вашему прибытию. Отчёт по техническому состоянию, списки провизии, маршруты.

– Спасибо, – Самир взял папку, даже не взглянув на неё. – Присаживайтесь.

Мустафа осторожно опустился на стул напротив.

– Греция, – Самир отодвинул карту в сторону. – Что вы думаете?

Капитан на секунду задумался:

– Маршрут продуман. Санторини, Миконос, Крит – классика, но гости будут довольны. Проблем может быть только с бухтой на Миконосе – в сезон там тесно.

– Найдём альтернативу, – Самир провёл пальцем по карте, остановившись на маленьком островке. – А здесь?

– Делос? – Мустафа слегка удивился. – Историческое место, но туристов мало. Тишина, руины…

– Именно.

В глазах Самира мелькнуло что-то, что капитан не смог прочитать.

– Хорошо, – Мустафа кивнул. – Внесём коррективы.

Мустафа помолчал, будто взвешивая слова, прежде чем заговорить:

– Есть одно изменение в команде, – он перелистнул пару страниц в отчёте. – Новенькая стюардесса, Лиза.

Самир поднял глаза от карты, хмуря брови.

– Лиза?

– Недавно прибыла. Опыт работы в частном секторе минимальный, но адаптируется быстро. Отличный английский, дисциплинированная, прошла академию подготовки персонала, – капитан слегка пожал плечами. – Пока присматриваемся.

Самир постучал пальцем по краю стола, словно оценивая услышанное.

– Она справится?

– Думаю, да. Айла взяла её под крыло, обучает. Девушка решительная, но ещё не знает всех тонкостей.

Самир отвёл взгляд в сторону, ненадолго задержавшись на карте.

– Хорошо, – наконец произнёс он, закрывая отчёт. – Пусть продолжает. У нас мало времени на подготовку.

–

Самир вышел на палубу, машинально ослабляя манжет рубашки. Солнце ещё стояло высоко, его лучи отражались в воде, создавая дрожащие блики на гладком хромированном борту. Он глубоко вдохнул солёный воздух, но даже свежий морской бриз не мог развеять мысли, которые преследовали его последние недели.

Бизнес. Переговоры. Контракты.

И мать.

Она снова говорила о свадьбе. О «подходящей» девушке – умной, воспитанной, со «статусной» семьёй. Всё было решено за него, расписано, точно бизнес-план.

Как будто это очередное партнёрство, очередная сделка.

Он провёл рукой по лицу, сдерживая раздражение.

Ещё два дня.

Всего два дня свободы перед тем, как он снова окажется в этом бесконечном круговороте встреч, обязательств, предсказуемых разговоров о перспективах и семейном долге.

На палубе работала команда. Лиза, новенькая, старательно полировала перила, её движения были чёткими, но в глазах читалась неуверенность.

Самир отвернулся. Он не любил, когда его отвлекали.

Тишина.

Вот чего ему хотелось.

Если бы он мог оставить всё – бизнес, семью, давящие ожидания – и просто исчезнуть на какое-то время, остаться на море, без звонков, без давления.

Но он знал, что это невозможно.

Поэтому он просто глубже вдохнул морской воздух, зажав в пальцах карту маршрута.

Два дня.

И он постарается провести их в одиночестве.

Самир ещё немного задержался на палубе, наблюдая, как плкачивается на волнах соседняя яхта. Ветер трепал его рубашку, но он не обращал внимания – мысли были заняты предстоящей поездкой в Грецию и назойливыми требованиями матери.

Решив наконец вернуться в кабинет, он резко толкнул дверь – и замер.

Лиза стояла у его стола, держа в руках пустую кофейную чашку. Услышав скрип двери, она резко обернулась, и от неожиданности документы, аккуратно сложенные на краю стола, рассыпались по полу.

– Что вы здесь делаете? – его голос прозвучал как удар хлыста.

Она побледнела, но не опустила глаза:

– Я забирала чашку, сир.

Самир шагнул вперед, и они одновременно наклонились за бумагами. Внезапно он почувствовал легкий, едва уловимый аромат – нечто свежее, с нотками цитруса и чего-то неуловимого, что напомнило ему о весенних садах в Каире.

Этот запах выбил его из колеи.

– Вам запрещено входить сюда, – прошипел он, но уже без прежней ярости.

Лиза быстро собрала документы, аккуратно выровняла края (он отметил про себя, что она делает это так же тщательно, как и он сам) и поставила их на стол.

– Простите, сир.

Она выскользнула из кабинета, не дожидаясь ответа, но на пороге на мгновение задержалась – будто хотела что-то сказать.

Самир сжал кулаки. Его гнев сменился странным раздражением.

Почему она не дрожит? Почему не лепечет извинения, как остальные?

Он бросил взгляд на стол. Документы лежали идеально ровно.

–

Ночью яхта была особенно прекрасна. Море, тёмное и бескрайнее, сливалось с горизонтом, а звёзды отражались в воде, словно тысячи алмазов.

На флайбридже мягко расстилался вечерний свет, золотя идеально натянутую скатерть цвета слоновой кости. Центр стола украшала изящная композиция из свежих орхидей и лилий, их тонкий аромат едва уловимо смешивался с солёным бризом.

Каждый предмет здесь был подобран с безупречной точностью: столовый серебряный сервиз с тонкой гравировкой, хрустальные бокалы, в которых отражалось закатное солнце, изысканные фарфоровые тарелки, расписанные вручную мастерами из Лиможа.

Айла двигалась безупречно – её движения были четкими, выверенными, каждая подача – словно тщательно спланированное представление.

Первым перед Самиром оказался охлаждённый гаспачо с нотками свежего базилика, поданный в хрустальном бокале. Следом – карпаччо из жёлтого тунца с тонкими лепестками трюфеля.

Мохаммед, как всегда, превзошёл себя. На главное блюдо он подал запечённого морского окуня в миндальной корочке, сопровождённого соусом из шафрана и белого вина. Гарниром был нежный ризотто с пармезаном и ароматом лимонной цедры.

На серебряном подносе покоился десерт – воздушный мусс из маракуйи и белого шоколада, украшенный карамелизированными орехами и тончайшими пластинами золота.

Айла поставила перед Самиром бокал с глубоким красным вином, выдержанным специально для этой вечерней трапезы.

Самир провёл пальцами по краю бокала, наблюдая, как на поверхности вина медленно образуется тонкая плёнка.

На яхте всё было идеально.

Но мысли его были далеко за пределами этого ужина.

После ужина Самир Мансур сидел на палубе, лениво покачивая бокал с вином, наблюдая, как свет огней далёкого города отражается в спокойной глади Красного моря. Ночь окутала яхту, но её мягкая подсветка рассеивала мрак, создавая иллюзию, будто «Аль-Нур» парит над водой, отделённая от реальности тонкой полосой мерцающего света.

Глубоко внизу, под корпусом, свет проникал в прозрачную воду, освещая богатый подводный мир. В лучах голубых прожекторов неторопливо скользили силуэты рыб, вспышки серебристых тел мелькали среди коралловых отмелей. Казалось, если наклониться чуть дальше, можно разглядеть самое дно, ощутить бездонную глубину этого места, где тишина властвовала над всем живым.

Сигаретный дым медленно растворялся в ночном воздухе, а Самир, скользнув взглядом по воде, на секунду задержался на переливах лазурного света. Здесь, в этой хрупкой, почти нереальной красоте, ему хотелось задержаться подольше—исчезнуть в темноте, раствориться в бликах, позволить себе забыть обо всём.

Но мысли о предстоящем путешествии, о делах, о том, что его ждёт впереди, не давали ему этой привилегии.

Он сделал очередной глоток вина, чувствуя терпкость напитка, и снова посмотрел на город.

Пусть пока остаётся только ночь, только море, только огни вдали.

Глава 7. Тревога

Раннее утро принесло с собой прохладу, редкий дар перед раскалённым солнцем, которое вскоре возьмёт море под своё безраздельное господство.

Самир шагнул на край платформы, несколько секунд наблюдая за прозрачной водой, глубокой и неподвижной. Затем – прыжок.

Тело прорезало гладь, вода сомкнулась над ним, обдав прохладой. Всплеск исчез так же быстро, как появился, и через мгновение он уже скользил под водой, вытягиваясь в уверенном, мощном движении.

Ритм был чётким, выверенным: гребок, толчок, вдох. Вода сопротивлялась, но он легко прорывал её плотную гладь, двигаясь с безупречной точностью.

Спорт был единственным, что позволяло полностью очистить разум, избавиться от напряжения. С каждым сильным гребком он сбрасывал мысли – о встречах, переговорах, о предстоящем маршруте и давлении семьи. Сейчас не существовало ничего, кроме моря, ритма и собственного дыхания.

Несколько длинных заплывов, затем последний рывок – и он замедлил движения, направляясь к платформе для купания.

Руки легко ухватились за металлические поручни, ноги оттолкнулись от воды. Поднимаясь, Самир встряхнул голову, капли скользнули по смуглой коже.

Лиза стояла рядом, уже протягивая полотенце.

– Ваше полотенце, сир, – голос ровный, уверенный.

Самир провёл полотенцем по лицу, чувствуя, как прохладная ткань впитывает капли солёной воды. Он сдвинул полотенце на шею, стряхнул с плеч остатки влаги и посмотрел в сторону, где секунду назад стояла Лиза.

Исчезла.

Как будто её и не было.

Он скользнул взглядом по палубе, но Лиза уже растворилась среди утренних дел, став частью ритма команды, невидимой, пока её присутствие не понадобится.

Самир убрал полотенце на перила, провёл ладонью по мокрым волосам и, не задерживаясь, направился к каюте. Он не придавал этому значения.

Не должен был придавать.

На палубе шумел ветер, яхта мягко раскачивалась на волнах, а он, как всегда, думал только о деле.

Самир шагнул в салон, его движения были ленивыми, но точными, словно он только начинал пробуждаться, несмотря на уже насыщенное утро.

На открытой палубе завтрак был накрыт безупречно: скатерть цвета морской волны идеально разглажена, серебряные приборы разложены в строгом порядке, а фарфоровые тарелки сияли в лучах раннего солнца.

Айла, с привычной грацией, завершала сервировку, аккуратно ставя на стол последний бокал с апельсиновым соком. Её движения были выверенными, точными, без лишних жестов – искусство, доведённое до совершенства.

Мохаммед приготовил всё с особым вниманием: свежие круассаны с тонкой карамельной корочкой, маленькие стеклянные чаши с медом и домашним джемом из инжира. Рядом – воздушный омлет с зеленью и козьим сыром, тонко нарезанный лосось, тёплые лепёшки и чашка крепкого арабского кофе, из которой поднимался лёгкий горьковатый аромат.

Самир сел за стол, бросив короткий взгляд на Айлу.

– Всё идеально, – произнёс он ровным голосом, беря бокал с соком.

Айла едва заметно кивнула, отступая назад.

На палубе было спокойно. Над гладью воды уже кружили чайки, а утренний свет играл бликами на серебристых перилах яхты.

Это был момент уединённой роскоши – короткая передышка перед днём, который обещал быть долгим.

Зодиак едва коснулся платформы, когда Тамер ловко перепрыгнул на палубу, его белоснежные льняные брюки мгновенно покрылись морскими брызгами.

– Ах, "Аль-Нур"! – раскинул он руки, будто обнимая весь мир. – Единственное место, где мой друг еще позволяет себе роскошь быть самим собой.

Самир стоял у перил, медленно выдыхая дым сигареты.

– Ты опоздал на сорок минут.

– Зато привез отличные новости, – Тамер ухмыльнулся, плюхнувшись в кресло. – Хотя… – его взгляд скользнул по напряженным плечам Самира, – ты выглядишь как человек, которого только что женили против воли.

Самир резко раздавил сигарету в хрустальной пепельнице.

– Оставь свои шутки.

– А, значит, матушка снова за свое? – Тамер знающе приподнял бровь, ловко ловя брошенный ему бокал вина. – Вчера она устроила целое представление на приеме у Аль-Фати. Буквально выставила тебя холостяком-неудачником перед всем высшим обществом.

В этот момент дверь в салон тихо скрипнула. Лиза появилась с подносом, застыв на пороге при виде гостя. Ее глаза на секунду встретились с взглядом Самира – и она мгновенно отступила, исчезнув так же бесшумно, как и появилась.

Тамер медленно свистнул, наблюдая, как пальцы Самира непроизвольно сжали хрустальный бокал.

– Интересно… Неужели наш ледяной принц наконец-то нашел способ досадить матушке?

Самир встал, его тень накрыла ухмыляющегося друга:

– Если ты приехал только для этого…

– Успокойся, – Тамер поднял руки в мнимой защите. – Я просто напомню: твоя "невеста" встретит тебя в Афинах. Матушка уже заказала кольцо. – Он бросил на стол конверт с фамильным гербом. – Ты действительно готов променять это, – широкий жест в сторону моря, – на золотую клетку в Каире? Пока ты сам не найдёшь себе невесту, твоя мама точно женит тебя силой. Она была чертовски серьезна, – Тамер театрально вскинул руки. – Уже всё продумала, учла, оценила… Чудо-женщина.

Самир, наконец, сделал глоток вина, позволяя терпкому вкусу смыть раздражение.

– Моя мать всегда стратег.

– А ты? Успеешь опередить её? – Тамер с нескрываемым весельем посмотрел на друга. – Или пора задуматься о спасательных операциях?

Самир не ответил сразу, но в его глазах промелькнуло что-то непроницаемое.

– Я не играю в её игры.

– В этом ты уверен? – Тамер чуть наклонил голову, снова мельком взглянув на палубу, где мелькнула фигура Лизы.

Самир перевёл взгляд на море, глубоко вдохнув ночной воздух.

– Давай не будем повторять этот разговор.

– Ох, брат, – Тамер рассмеялся, откидываясь назад, – ты ещё сам не понимаешь, в какой момент началась игра.

Тамер уехал так же быстро, как появился, оставив после себя лёгкий запах дорогого одеколона и лёгкую ухмылку в воздухе – будто даже после прощания он продолжал дразнить своего друга.

Самир ещё некоторое время сидел на палубе, наблюдая, как зодиак, увозивший Тамера, растворяется среди блестящих волн. Ветер лёгкими порывами поднимал складки его рубашки, а бокал вина почти осушился.

Его взгляд скользнул по горизонту, но мысли не отпускали.

– Найти себе невесту.

Он усмехнулся.

Как будто это так просто.

Он пытался вспомнить – был ли когда-то момент, когда он действительно, по-настоящему чувствовал что-то глубокое к женщине?

Были увлечения. Были встречи, разговоры, редкие моменты, когда он позволял себе игру в привязанность. Но настоящая, полная погружения любовь?

Нет. Никто и никогда не смогла завладеть его сердцем.

Не потому, что он не пытался.

А потому, что он не верил.

Он сделал последний глоток вина, затем отставил бокал, наблюдая за отблесками воды. Яхта мягко покачивалась в спокойных волнах Красного моря.

"Любовь…"

Самир едва заметно качнул головой, отбрасывая мысли, прежде чем они начали цепляться за реальность. Он отставил бокал, провёл рукой по лицу, пытаясь вычеркнуть мысли, оставленные Тамером. Его друг всегда умел создавать хаос даже в самых спокойных моментах.

Он поднялся, огибая стол, и направился в сторону носовой палубы, где вечерний бриз казался прохладнее, а море уходило в бесконечную темноту.

"Найти себе невесту…"

Слова Тамера всё ещё звучали у него в голове. Самир знал, что его мать не отступит. Она привыкла добиваться своего.

Но он не был человеком, который подчиняется чужим решениям.

Он остановился у перил, глядя в воду. Лёгкое течение скользило под корпусом яхты, а мягкая подсветка создавала иллюзию парения над водой. Всё вокруг было упорядоченным, идеальным.

Телефон на кофейном столике резко завибрировал, заставив хрустальный стакан с вином дрогнуть. На экране – имя: "Мама”..

Самир замер на секунду, пальцы непроизвольно сжались вокруг бокала. Он резко провел по экрану, отбросив телефон в сторону, словно тот обжег ему кожу. Звонок оборвался, но напряжение осталось – тяжелое, как предгрозовой воздух.

"Опять. Всегда в самый неподходящий момент."

Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Афины. Невеста. Бесконечные переговоры с семьями, которые считали его не человеком, а выгодным активом. Мать уже, конечно, все устроила – оставалось лишь поставить подпись и улыбаться фотографам.

Телефон завибрировал снова.

Самир резко вдохнул, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу. Он не ответил. Не сейчас.

Но знал: рано или поздно придется разгребать этот бардак.

Вместе со всем остальным.

Глава 8. Подготовка к путешествию

Утро началось с едва уловимого ощущения перемен. Самир покинул яхту так же спокойно, как и прибыл—без лишних слов, без прощальных жестов. Черный Maybach, покачнувшись на подвеске, мягко выкатил с причала, оставляя за собой лишь легкую пыль над раскаленным асфальтом. Капитан Мустафа, наблюдавший за уходом хозяина, слегка поправил манжеты рубашки, затем медленно обернулся к команде, собравшейся на палубе. – Через три дня отплываем. Подготовка начинается немедленно. Слова прозвучали четко, как приказ. Лиза и Айла. – Ты идёшь со мной, – скомандовал Айла, хватая Лизу за руку. – Сначало нужно убрать беспорядок. Они спустились в спальню Самира. Айла щелкнула ключом, открывая дверь в хозяйскую спальню. – Начинаем с постели. Главное правило – никаких складок, никаких волосков, никаких следов. Лиза замерла и сглотнула, ощущая, как внутри поселилось странное напряжение. Она уже видела роскошь яхты, но эта комната была чем-то совсем другим. Комната дышала роскошью: высокие потолки, панорамные окна, но больше всего поражала сама кровать – широкий подиум, застеленный белоснежным бельем с золотой вышивкой. Айла четким движением откинула покрывало. – Держи, – кивнула она, и Лиза ухватила край простыни. Они сняли ее синхронно, как отработанный дуэт: быстрый рывок вверх и соединение углов, чтобы не одна частичка кожи или волосок не ускользнули. Лиза пылесосила матрас до идеальной чистоты. Айла в это время складывала использованное постельное белье в мешки для стирки. Пришло время стелить чистое белье, которое Айла достала из ящика, спрятанного под кроватью. Оно было ещё шикарные предыдущего: голубая каемка с вкраплениями золотой нити и монограммой семьи Мансуров по центру. Айла так же технично натягивала простыни и наволочки, попутно поправляя движения Лизы, движения которой были не столь техничны и уверенны. После того, как постель была застелена Айла ещё раз разгладила даже малейшие складочки. – Ванная, – указала Айла на скрытую дверь и двинулась в сторону. Она не останавливалась не на секунду. Лиза отметила отсутствие ненужных движений и четкую систему. Скрытая дверь раскрылась, обнажив мраморное пространство, больше похожее на спа-зону. Черные мраморные стены с золотыми прожилками контрастировали с белизной раковин и ванной, которая как чаша стояла у стены, из которой вырастали позолоченные кран и лейка для душа. Две белоснежные раковины на мраморном пьедестале с огромным зеркалом, которое ещё больше увеличивало пространство ванной комнаты. Айла собрала все полотенца в мешки для грязного белья, проверила все шкафчики и перешла к протиранию и полировке всех поверхностей – точно эффектно, без пауз. – Ты должна протереть всё поверхности, которые можно протереть, – уточнила Айла, вертя тряпку в воздухе. – даже, если они выглядят чистыми. Лиза запоминала каждое движение опытной коллеги. Она пыталась поймать ритм, но почти ощутила раздражение на саму себя. Почему её руки не двигаются так же быстро, как у Айлы? Почему все кажется механически простым, но сложным одновременно? После того, как они закончили, Айла ещё раз обошла все помещение. На зеркале остались небольшие разводы. – Он проверяет. – сказала Айла, поправляя изъян. Через 30 минут комната сияла чистотой. Лиза вздохнула, вытирая пот со лба. – Завтра будет быстрее. – усмехнулась Айла, запирая дверь. – Завтра будет лучше. – откликнулась Лиза, потирая ноющую спину. Хакан и Цезарь. Гараж яхты гудел, как улей – где-то шипел компрессор, капала вода с промытого корпуса гидроцикла, а по бетонному полу растекалось масляное пятно, которое так и не удалось оттереть. Хакан, сидя верхом на ящике с инструментами, листал список на планшете: – Рации – зарядить, шампунь для мойки – две канистры, батарейки АА – штук двадцать… – он постучал пальцем по экрану. – И этот чертов гидроцикл опять капризничает. В прошлый раз заглох посреди залива, еле дотащил. Цезарь, не отрываясь от разборки фильтра, хмыкнул: – Ты его перегрел. Опять гонял, как угорелый? – А как еще проверять, если не на скорости? – Хакан ухмыльнулся, смахивая пот со лба. Грязная майка прилипла к спине. – Кстати, бензин заканчивается. Когда поедем в город, надо заправить канистры – и бери больше, чем в прошлый раз. А то опять на середине моря встанем. Цезарь молча кивнул, выковыривая грязь из патрубка. Его руки, покрытые царапинами и следами масла, двигались методично – каждый жест точный, без лишних движений. – Шампунь возьмем тот же? – спросил Хакан, спрыгивая с ящика. – Нет. В прошлый раз после него разводы оставались, – Цезарь бросил фильтр в таз с растворителем. – Возьми синий, с воском. И проверь срок годности. Хакан закатил глаза: – Да кому какая разница, каким мылом мы яхту моем? Цезарь поднял на него взгляд. Зеленые глаза, холодные, как море перед штормом. – Ему, – коротко бросил он. Хакан вздохнул, почесал затылок и дописал в список: “Шампунь – синий, с воском. Не просроченный”. Потом потянулся за ключами от машины. – Поехали, пока солнце не село. А то опять этот идиот Омар все полки в магазине перевернет. Цезарь молча встал, вытер руки тряпкой и двинулся к выходу. Он ненавидел походы за покупками. Но терпел – потому что иначе Хакан притащит какую-нибудь ерунду. Алиджан. Энджин-рум гудел низким, ровным рокотом работающих двигателей. Воздух был пропитан запахом машинного масла и металла. Алиджан стоял, склонившись над открытым люком, его фонарик выхватывал из темноты узлы и соединения, покрытые тонким слоем пыли и смазки. Он не любил спешку. Каждый винт, каждый провод, каждый датчик – все должно было быть идеально. Но мир не идеален. И сейчас, за три дня до отплытия, система диагностики упрямо мигала красной лампочкой – ошибка в левом двигателе. Алиджан медленно выпрямился, смахнул пот со лба тыльной стороной руки и сделал пометку в журнале: "Левый двигатель – колебания давления топлива. Возможна засоренность фильтра. Не критично. Требует проверки в Турции." Его почерк был ровным, без засечек, как чертеж. Закончив проверку он поднялся на палубу. Наверху ветер был свежим, солнце слепило глаза после полумрака машинного отделения. Капитан Мустафа стоял у перил, изучая какие-то бумаги. Он даже не обернулся, когда Алиджан подошел – просто сказал: – Ну? Алиджан молча протянул журнал. Капитан пробежал глазами записи, слегка нахмурился, но кивнул: – Дойдем? – Дойдем. Больше слов не потребовалось. Они знали друг друга слишком долго. Капитан закрыл журнал, задержал взгляд на Алиджане: – Ты уверен? Алиджан не ответил сразу. Он посмотрел на море, на горизонт, где уже собирались легкие облака. – Если что-то пойдет не так – я разберусь. Капитан вздохнул, но больше не спрашивал. Мохаммед. Кухня "Аль-Нура" была тихой в этот час – только гул холодильника да редкие всплески волн за иллюминатором нарушали тишину. Мохаммед стоял перед открытой дверцей, скрестив руки на груди. Пустая тарелка. Опять. Он вздохнул так глубоко, что его окладистая борода колыхнулась. – Ну и где же мой чизкейк? – проворчал он, закрыв холодильник и начав методично открывать шкафчики. Каждый открывался с характерным щелчком, а Мохаммед мысленно делал пометки: Верхний слева – крупы, мука – все на месте. Нижний справа – специи – шафрана стало меньше – значит, Хакан снова ворует для своих "особых" чаев. А из холодильника исчез кусок чизкейка, два йогурта и кусочек халуми. Мохаммед качал головой, делая пометки в длинном списке на планшете: Фисташки – 2 кг, Мед цветочный – 1 банка, Сыр халуми – 3 упаковки …и замок на холодильник – добавил он мысленно. Лист получался вдвое длиннее обычного – через неделю в Турции, а там, как всегда, капитан захочет свежих мидий, Айла будет просить свой "невозможный" безглютеновый хлеб, а этот чертов Цезарь опять потребует двойную порцию острого соуса. Уголки его губ дрогнули в улыбке. Он любил эти капризы. Кофеварка булькнула последний раз. Мохаммед налил себе чашку густого, как деготь, турецкого кофе – единственное, что он готовил не для других, а для себя. Присев на высокий порог, где теплые деревянные доски палубы встречались с прохладным мраморным полом кухни, он закрыл глаза, вдохнув соленый воздух с нотками жасмина. Вспомнился смех сына – того самого дня, когда мальчик впервые сам приготовил кускус, пусть и переперчил его вдвое. – Я буду как ты, баба! – кричал тогда Ахмед, размахивая поварешкой. Кофе обжег губы, но Мохаммед не заметил. Он был счастлив. Капитан Мустафа. Капитанский мостик был тих, лишь монотонный гул приборов нарушал тишину. Мустафа сидел на высоком кожаном кресле, его пальцы машинально перебирали четки из черного дерева. В панорамные окна открывался вид на пустую носовую палубу – безупречно чистую, сверкающую на солнце. Море лежало перед ним, плоское и бесконечное, как лист пергамента. Сколько раз он уже видел этот горизонт? Сто? Двести? А все равно перед каждым выходом – этот мандраж под ложечкой. Он перевел взгляд на приборы: Датчики давления – в норме, Топливные системы – стабильны, Карта маршрута – ровная линия до Турции. Все было готово. Но… – Команда – подумал он. Молодая Лиза, которая еще не нюхала настоящего шторма. Хакан, надежный, но слишком бесшабашный. Алиджан – золотые руки, но вечно загоняет себя до предела. И яхта… Он положил ладонь на холодную панель управления. "Аль-Нур" была не просто сталью и тиком. Она дышала, жила, капризничала – как норовистая лошадь. В кармане брюк завибрировал телефон. Лиман. "В Геджеке уже ждет. Всего несколько дней – и он снова увидит ее улыбку, услышит смех, почувствует запах ее духов – жасмин с нотками морской соли." Он не ответил. Просто перевернул телефон экраном вниз. Быть капитаном – значит нести груз до конца. Скоро Греция. Скоро гости, шумные вечеринки, бессонные ночи. А пока… Мустафа глубоко вдохнул и потянулся к рации: – Команда, доклады о готовности через пятнадцать минут. Его голос звучал ровно и спокойно. Только четки в его руке вращались чуть быстрее обычного. Эль-Гуна еще спала, когда "Аль-Нур" тихо отошла от причала. Первые лучи солнца золотили белоснежные корпуса яхт, розовые отблески скользили по спокойной воде, а где-то вдалеке одинокий рыбак на деревянной лодке лениво закидывал сеть. Капитан Мустафа на мостике – неподвижен, как статуя, только глаза скользят между приборами и горизонтом. Он уже мысленно в море, просчитывая каждый возможный сценарий. И от него не ускользает ни одна деталь. Хакан улыбается во весь рот, ловко сматывая мокрые канаты. Для него каждое отплытие – как первый раз: ветер в лицо, запах свободы, предвкушение приключений. Цезарь молчит, но его зеленые глаза горят. Он смотрит не на город, а вперед – туда, где море сливается с небом. Айла у трапа – поправляет прядь волос, случайно выбившуюся из идеальной косы. Она уже составляет в голове список дел на день: проверка кают, стирка… А Алиджан в машинном отделении прислушивается к гулу двигателей, как врач к сердцу пациента. Малейший посторонний звук – и его рука уже тянется к инструменту. Мохаммед курит, наблюдая, как исчезают огни набережной. Он уже придумал меню на неделю вперед. Лиза стояла на корме, опершись на полированные перила, и смотрела, как причал становится все меньше. Ветер трепал ее волосы, солнце грело лицо, а под ногами – мощь "Аль-Нура", мягко рассекающего воду. – Как же это не похоже на Ростов, – подумала она. Она вспомнила как в 15 лет мечтала объехать весь мир. Мама смеялась, когда Лиза заявила, что отправится в кругосветка, но купила ей карту, на которой Лиза старательно отмечала булавками места, которые обязательно посетит. А теперь… Египет, Турция, Греция. Она закрыла глаза, вдохнула соленый воздух – и улыбнулась. Мечты сбываются. Просто иногда – не так как мы ожидаем.

Глава 9. В пути

"Аль-Нур" рассекал бирюзовые воды Средиземного моря, оставляя за собой алмазную дорожку пены. Позади остался шумный Суэц с его бесконечными танкерами и песчаными бурями, впереди – тихий Геджек, где яхта встанет на трое суток у причала. На камбузе царила привычная утренняя суета. Мохаммед, с закатанными по локти рукавами, ловко переворачивал на сковороде яичницу с пряными травами, одновременно помешивая кофе по-турецки в медном джезве. Аромат свежеиспеченных симитов смешивался с соленым бризом, проникавшим через приоткрытый иллюминатор. В главном салоне Айла и Лиза накрывали стол для завтрака. – Салфетки кладут слева, Лиз, – поправила Айла, заметив ошибку. Лиза кивнула и переложила салфетку, но ее движения были необычно медленными. Айла пригляделась: – Ты бледная, как простыня. Она приложила ладонь ко лбу Лизы – кожа горела. – Да у тебя температура! Лиза попыталась отшутиться: – Просто укачало немного… Но Айла уже вела ее к двери: – Марш в каюту. Сейчас же. Через пять минут Айла стучала в дверь капитанского мостика. – Войдите. Мустафа обернулся от штурвала, его взгляд сразу стал острым – Айла никогда не беспокоила его без причины. – Лиза заболела. Температура под 38. Капитан нахмурился, мысленно прокручивая график. – До Геджека 10 часов. Пусть отдыхает. Если к вечеру не станет лучше – вызовем врача в порту. Айла кивнула и уже повернулась к двери, когда капитан добавил: – И проверьте аптечку. Нам нельзя болеть перед Грецией. Весть о болезни Лизы разнеслась по яхте быстрее, чем радиосигнал бедствия. Айла, вооружившись медицинским термометром и упаковкой противовирусных препаратов, устроила настоящий медосмотр в кру-салоне: Хакану пришлось трижды измерить температуру – он вертелся как ртуть, Цезарь молча подставил лоб, его глаза выражали лишь легкое раздражение, Даже Мохаммед оторвался от плиты, чтобы проглотить таблетку. – Это не чума, в конце концов! – проворчал Хакан, но все же взял упаковку лекарств. В каюте Лизы царил полумрак. Айла осторожно поставила на тумбочку термос с бульоном – золотистый, с кружочками моркови и зеленью, пахнущий имбирем и тимьяном. – Мохаммед сказал, это семейный рецепт, – Айла налила бульон в чашку. – Говорит, его бабушка так султана от простуды лечила. Лиза слабо улыбнулась. Ее обычно яркие глаза были тусклыми, щеки горели. За дверью трижды раздался характерный стук – два коротких, один длинный. Сигнал Хакана. – Ну что, новичок, тебе там книжку или что? – донесся его голос. Айла закатила глаза: – Он уже третий раз приходит. Как назойливый комар. В салоне Цезарь поймал Хакана за рукав: – ? – его брови вопросительно поползли вверх. – Живая, – Хакан пожал плечами. – Только красная, как наш флаг. Цезарь странно задержал взгляд на двери каюты, потом резко развернулся и ушел проверять якорное устройство. Только Алиджан оставался в неведении. Запертый в машинном отделении, он боролся с левым двигателем, который упорно показывал колебания давления. Когда Хакан крикнул ему про Лизу, он лишь переспросил: – Кто? А, та новенькая. Пусть пьет больше жидкости. И снова уткнулся в показания датчиков. До берега оставалось два часа хода – по расчетам капитана, к закату они должны были уже ошвартоваться в Геджеке. Команда мысленно предвкушала вечер на суше: Хакан мечтал о стакане ледяного раки в портовой таверне, Айла уже составила список косметики, которую нужно купить, даже Цезарь вполголоса насвистывал мелодию – верный признак хорошего настроения. Но море имело свои планы. Глухой удар потряс корпус. "Аль-Нур" резко дёрнулся, будто наткнулся на невидимую стену, и… замер. На капитанском мостике замигали красные лампы, запищал аварийный сигнал. – Чёрт! – Мустафа вцепился в штурвал, хотя яхта уже стояла намертво. Дверь распахнулась – Цезарь появился на пороге без стука, его зелёные глаза сканировали приборы: – Грунт? – Нет, – капитан уже проверял карту глубин. – Здесь должно быть 50 метров под килем. Он схватил рацию: – Энджин-рум, докладывайте! Голос Алиджана звучал неестественно спокойно сквозь треск помех: – Левый двигатель… полная остановка. Правый – аварийное отключение. Защита сработала. Капитан резко развернулся к Цезарю: – В энджин рум, живо! – Уже бегу, – тот исчез за дверью быстрее, чем успел ответить. Лампы аварийного освещения в машинном отделении бросали кровавые блики на потные лица. Алиджан, сжимая в зубах фонарик, залез по пояс в узкий люк двигателя. Его руки, исцарапанные до крови, нащупали проблему – треснувший топливный фильтр. – Я был уверен, что до Турции дотянет! – проворчал он, выплевывая фонарик. Хакан подавал инструменты, его обычно смешливые глаза были серьезны. Даже Цезарь, молчавший все 6 часов ремонта, начал материться – это был дурной знак. В это время в каюте Лизы жар смешивал реальность и бред. Ей снилось, что яхта тонет, а она не может найти маму в лабиринте коридоров. В кошмаре Самир стоял на мостике и смеялся, пока вода поднималась. – Дыши, новичок – чей-то голос прорвался сквозь бред. Уже почти в полночь Алиджан, наконец-то, вынимает поврежденный узел и передает его Цезарю, в это же время Лиза вскрикивает во сне, хватая ртом воздух. В 3.16 утра Цезарь затягивает последний болт, стирая руки в кровавые мозоли, минутой позже, Айла измеряет температуру Лизы – она наконец-то нормализовалась. С первыми лучами солнца двигатель рыкнул и ожил. В тот же момент Лиза открыла глаза – голова ясная, тело легкое. Геджек встретил их бирюзовой гладью бухты. Маленькие рыбацкие лодки покачивались у деревянных пирсов, а запах жареных симитов с ближайшей пекарни витал над водой. Команда, с красными глазами и дрожащими руками, смотрела на эту идиллию. – Ну что… – Хакан первым нарушил молчание, – Кто-нибудь еще верит в совпадения? Цезарь лишь хрипло рассмеялся и пошел готовить швартовые.

Глава 10. Геджек

Первые лучи солнца золотили воду в бухте Геджека, превращая ее в мерцающее зеркало. Город, уютно расположившийся на юго-западном побережье Турции, славился своей живописной гаванью, окруженной сосновыми холмами. Здесь не было шумных толп туристов, как в Мармарисе или Бодруме – лишь тихие причалы с яхтами, старинные каменные дома в османском стиле и аромат свежеиспеченных симитов, доносившийся из уличных пекарен. Геджек был настоящим раем для моряков: кристально чистая вода, уединенные бухты и рестораны, где подавали только что выловленную рыбу. Но главное – здесь царила атмосфера покоя, словно время замедляло свой бег, позволяя каждому глотнуть свободы. После бессонной ночи, проведенной за ремонтом двигателя, команда «Аль-Нура» выглядела измотанной. Капитан Мустафа, сам не сомкнувший глаз, понимал, что дальше в Грецию идти с такими силами – безумие. – Сегодня все свободны, – объявил он, снимая фуражку и протирая лоб. – Но завтра нас сново ждёт абочий день. Хакан, обычно неутомимый, молча кивнул и тут же рухнул на диван в кру-салоне. Цезарь, стиснув зубы, доделал последние проверки якоря и исчез в своей каюте. Даже Айла, всегда безупречная, позволила себе растрепанные волосы и темные круги под глазами. Только Лиза, на удивление, чувствовала себя лучше. Лихорадка отступила, и хотя слабость еще давала о себе знать, мысль о том, чтобы ступить на твердую землю, придавала сил. К полудню команда потихоньку ожила. Мохаммед, несмотря на усталость, первым отправился на рынок за провизией, бормоча что-то о свежих оливках и специях. Хакан и Цезарь, не сговариваясь, двинулись в портовую таверну – выпить крепкого турецкого кофе и закусить буреком с сыром. Айла и Лиза выбрали уютное кафе на набережной. Кафе «Liman», куда зашли Айла и Лиза, оказалось маленьким кусочком рая. Деревянные столы с выцветшими от солнца скатертями стояли прямо у воды, так что девушки могли наблюдать, как рыбацкие лодки покачиваются на бирюзовых волнах. Ветер доносил запах жареного хлеба, оливкового масла и свежесваренного кофе – густого, как деготь, и терпкого, как сама Турция. Официант, загорелый мужчина с седыми усами и улыбкой до ушей, принес им поднос, ломящийся от яств: дымящийся менемен – золотистая яичница с сочными томатами, зеленым перцем и пряными травами, поданная в медной сковороде. Желтки таяли на глазах, смешиваясь с оливковым маслом и крошками овечьего сыра. Корзинка со свежими симитами, посыпанных кунжутом, с хрустящей корочкой и воздушной мякотью. Тарелка оливок – черных, как ночь, и зеленых, как море у берега, с дольками лимона и розмарином. Каймак, который таял во рту, а рядом – золотистый мед с ароматом чабреца. И две крошечные чашечки турецкого кофе – темного, с густой пенкой, в которой, если повезет, можно было разглядеть судьбу. Лиза, привыкшая к скромным завтракам в Ростове, даже замерла на секунду. – Это… слишком красиво, чтобы это есть, – прошептала она, разламывая симит и макая его в менемен. Айла рассмеялась: – Ты еще не пробовала их пышки с сыром. Хакан как-то съел пять штук и потом три часа лежал на палубе, стонал. Они ели медленно, наслаждаясь каждым кусочком. Лиза впервые за долгое время почувствовала себя не служанкой на яхте, а просто девушкой, которая путешествует и открывает для себя мир. – Знаешь, если бы не мама…, – начала она, но замолчала. Айла не стала спрашивать. Просто протянула ей кусочек хлеба, обмакнутый в мед. – Ешь. Пока мы здесь – мы свободны. И в этот момент, под плеск волн и крики чаек, это было правдой. Этот маленький турецкий рай казался настоящим спасением – глотком свободы перед новыми испытаниями. После завтрака Айла и Лиза не спеша брели по набережной обратно к яхте. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая воду в медовые оттенки, а воздух наполнялся вечерней прохладой. У самого края причала, возле старой рыбацкой лодки с облупившейся краской, сидел седой турок с лицом, изрезанным морщинами, как карта давно забытых морей. Он чинил сеть, ловко орудуя иглой, но когда девушки поравнялись с ним, поднял на них пронзительные голубые глаза. – Günaydın, kızlar (Добрый день, девушки), – хрипло сказал он, и Айла автоматически ответила на родном языке. Старик ухмыльнулся, показывая золотой зуб, и махнул рукой в сторону их яхты. – Красивая лодка. Но не ходите на юг от бухты, – его голос внезапно стал тише, почти шепотом. Лиза почувствовала, как по спине пробежали мурашки. – Почему? – спросила она. Рыбак отложил сеть, вытер руки о потрепанные штаны и указал пальцем куда-то за горизонт. – Там есть бухта, которую мы называем Dilsiz Koy – "Немая бухта". Ни один корабль, зашедший туда, не вернулся обратно. Ни один рыбак не ловит там рыбу. Даже чайки не летают над ней. Айла фыркнула: – Суеверия. Но старик покачал головой. – В 1942 году туда зашло немецкое судно. На следующий день его нашли пустым – ни экипажа, ни груза. Только на палубе… следы, будто кто-то волочил что-то тяжелое за борт. Лиза невольно перевела взгляд на «Аль-Нур», мирно покачивающийся у причала. – А что там? Почему никто не возвращается? Рыбак наклонился ближе, и его дыхание пахло табаком и морем. – Говорят, там живет что-то, что не любит гостей. Ветер внезапно усилился, завыв в снастях ближайших лодок, будто в подтверждение его слов. Айла резко встала. – Спасибо за совет. Но мы не суеверные, – сказала она уже по-английски, хватая Лизу за руку. Старик только усмехнулся и снова взялся за сеть. – Удачи вам, kızlar, – бросил он им вдогонку. По дороге к яхте Лиза молчала. – Ты что, правда поверила? – Айла толкнула ее плечом. – Нет… но почему тогда никто не заходит в ту бухту? Айла вздохнула. – Потому что там мели, сильные течения и, скорее всего, пираты когда-то прятали там награбленное. Вот и вся легенда. Но когда они поднялись на борт, Лиза невольно посмотрела на юг, где море сливалось с темнеющим небом. Где-то там была Dilsiz Koy. И почему-то ей казалось, что они еще услышат это название. Когда солнце окончательно скрылось за холмами, а в гавани зажглись огни, Хакан, уже изрядно оживлённый после нескольких рюмок раки, постучал в каюту девушек. – Ну что, принцессы, будете сидеть тут, как монашки, или пойдёте танцевать? – ухмыльнулся он, держа в руках бутылку местного вина. Айла, которая уже переоделась в лёгкое платье и подвела глаза, тут же подхватила: – Конечно пойдём! Лиза, давай с нами, хотя бы на часок. Ты же не хочешь, чтобы я одна отбивалась от этих дикарей? Лиза, всё ещё чувствуя слабость после болезни, хотела отказаться, но в глазах Айлы читалось такое искреннее желание веселиться, что она не смогла устоять. – Только на чуть-чуть… – вздохнула она, накидывая лёгкий шарф. Бар «Deniz Yıldızı» («Морская звезда») оказался уютной деревянной таверной прямо у воды. Внутри пахло жареными морепродуктами, дубом и чем-то сладковато-пряным – возможно, той самой анисовой водкой, которую здесь подавали в высоких узких стопках. Хакан тут же заказал бутылку белого вина и раки, а Цезарь, к удивлению Лизы, оказался знатоком местной музыки – он кивнул музыкантам, и те заиграли что-то ритмичное, с бубнами и странными струнными инструментами, которые звучали одновременно грустно и страстно. – Это саз, – объяснил Цезарь, заметив интерес Лизы. – Если бы ты слышала, как на нём играют у костра где-нибудь в горах… Айла, уже прихлёбывая вино, потянула Лизу на импровизированный танцпол. – Хватит сидеть! Лиза сначала сопротивлялась, но музыка была слишком заразительной – странные восточные мотивы, смешанные с чем-то современным, заставляли тело двигаться почти против воли. Она закрыла глаза, позволяя ритму унести её подальше от мыслей о болезнях, проклятых бухтах и строгих хозяевах яхт. Но внезапно музыка сменилась на медленную, томную мелодию, и перед ней возник Хакан. Его глаза блестели от раки, а улыбка стала слишком уверенной. – Ну что, новичок, покажешь, как танцуют в Ростове? – не дожидаясь ответа, он резко притянул её к себе, обхватив рукой за талию. Лиза замерла. Всё внутри сжалось в неприятный комок. Его пальцы на её коже, слишком уверенные, слишком властные. И этот взгляд—не просто игривый, а притязательный. Опасный? Или она просто преувеличивает? Она попыталась отстраниться, но Хакан только сильнее сжал руку, его ухмылка не угасала. – Я не хочу танцевать… – попыталась она вырваться, но его пальцы лишь сильнее впились в её бок. – Да ладно, расслабься! Она упёрлась ладонями в его грудь, отстраняясь, но Хакан только рассмеялся и притянул её ещё ближе. Их фигуры замерли в странной, напряжённой позе – будто два камня, готовые высечь искру. Айла, вернувшаяся к столику, тут же вскочила. – Хакан, ты что, охренел?! Но быстрее неё сдвинулся с места Цезарь. В два прыжка он оказался рядом, его зелёные глаза стали холодными, как лёд. – Отпусти её, – его голос прозвучал тихо, но так, что даже Хакан на секунду замер. Тот разжал руки, и Лиза тут же отпрянула. – Просто шучу… – пробормотал Хакан, но Цезарь уже развернулся и коротко кивнул Лизе: – Пошли. Лиза воспринимает реакцию Цезаря как нечто неожиданное, но четкое, словно внезапный порыв ветра, рассекающий напряженный воздух. Он не делает лишних движений, не поднимает голос—только твердый приказ, в котором нет ни капли сомнения. Это не проявление эмоционального всплеска, как у Айлы, и не бравада, как у Хакана. Это молчаливая защита, холодная и эффективная, как сталь. Она чувствует странную смесь благодарности и тревоги—ведь он едва посмотрел на нее после этого. Его вмешательство не похоже на желание быть рыцарем, скорее, это инстинкт. Реакция, а не решение. Они шли обратно к яхте молча. Море шуршало о причал, где-то вдалеке смеялись пьяные туристы, но между ними висело неловкое напряжение. – Прости за него, – наконец сказал Цезарь. Он… иногда перегибает. Особенно когда перебирает с раки. Лиза молча кивнула. – Он вообще-то неплохой парень. Но…– Цезарь замялся, будто подбирал слова. – С ним слишком много проблем. Тебе лучше держаться от него подальше. Она посмотрела на него – впервые за всё время он говорил так много. – Спасибо, – тихо сказала Лиза. Цезарь лишь пожал плечами, но в темноте она заметила, как уголок его губ дрогнул – почти что в улыбке. Его шаги уверенные, но не быстрые. Ни намека на беспокойство, ни слова больше о случившемся. И это заставляет ее задуматься: почему он вступился? Потому что ненавидит беспорядок? Или потому что видел что-то, что другие не заметили? В ней зарождается любопытство. И, возможно, предчувствие, что это не последний раз, когда он окажется рядом в нужный момент. А где-то позади, в шуме ночного Геджека, Хакан кричал что-то Айле, смеялся и разбивал очередную рюмку. Но Лиза больше не обернулась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.