Алина Аркади
Арто

Пролог

Все порой совершают глупости,

Только разный у них габарит:

Одни Мастера сжигают рукописи,

А другие – своих Маргарит…

Ольга Аринина

Правила перевозок:

1. При регистрации Перевозчику присваивается уникальное имя, которое позволяет его идентифицировать. Имена не могут повторяться.

2. Каждый Перевозчик имеет свою категорию: 1, 2, 3. Стоимость услуг напрямую зависит от категории. Перевозчик имеет право сменить категорию или работать по всем, о чём обязан оповестить Организацию.

3. Заказ считается принятым в работу после согласия Перевозчика и внесения предоплаты в размере 50% от общей стоимости услуги. Оплата производится любым удобным для Заказчика способом. Вторая часть вносится после выполнения заказа. В случае отказа от оплаты Заказчик вносится в чёрный список пожизненно.

4. Все риски, связанные с транспортировкой пассажира (посылки), Перевозчик берёт на себя.

5. Пассажир (посылка) должны быть доставлены в указанное место, несмотря на трудности, возникающие в пути. В случае невыполнения заказа в указанные сроки, Перевозчик обязан вернуть предоплату и выплатить 20% от общей стоимости услуги Заказчику за доставленные неудобства.

6. Перевозчик вправе аннулировать заказ на любой стадии выполнения в случае личного оскорбления или прямой угрозы жизни от пассажира. Заказчик заносится в чёрный список пожизненно.

7. Заказчик обязан оповестить Перевозчика о содержимом посылки (кроме документов и электронных носителей), если Перевозчик относится ко 2 или 3 категории.

8. Перевозчик использует личное транспортное средство, отвечающее качеству перевозок и удовлетворяющее запросы Заказчиков. Обслуживание и оформление необходимой документации является обязанностью Перевозчика.

9. Все Перевозчики, зарегистрированные в Организации, проверены и соответствуют заявленной категории.

Дополнение:

В случае гибели пассажира или утере посылки, Перевозчик возмещает убытки любым удобным для Заказчика способом.

Лиза

– Может, всё-таки с нами? – Пытливо смотрю на напарницу, которая, опустив глаза, качает головой. – Аль, иногда нужно развлекаться.

– Мне развлечений хватает, – равнодушно пожав плечами, отдаёт банановый раф посетителю кофейни.

– Чем ты занимаешься по вечерам?

– Смотрю сериалы, читаю книги, общаюсь с соседкой.

– С той старушкой, что занимает соседнюю комнату в коммуналке?

– Старушкой я бы её не назвала, скорее, женщиной в почтенном возрасте.

– Как хочешь. Моё дело предложить, твоё – отказаться.

Алла, кивнув, принимается за очистку кофемашины. Приятная девушка, с которой мы работаем в паре полгода, вызывает симпатию. Вполне обычная, если не брать в расчёт тот факт, что не пользуются популярными соцсетями, не фотографирует всё подряд и просит, чтобы зарплату выдавали исключительно наличкой. Личные вопросы игнорирует или же отвечает абстрактно. Я лишь знаю, что отец Аллы умер, а мама изредка приезжает, чтобы поинтересоваться, как у неё дела. В душу лезть не намерена, но мне хочется её поддержать по возможности.

Я неоднократно совершала попытки вытащить её на прогулку, в кино или клуб, всегда получая привычный отрицательный ответ. Вот и сейчас она отказывается поддержать наше с девочками веселье, а точнее, выразить мне сочувствие. Несколько месяцев отношений, и очередной, как мне казалось, хороший парень исчез. Не скажу, что я отчаянно стремлюсь оказаться с кем-то в паре, но иногда всё же хочется, чтобы кто-нибудь взял на себя часть моих проблем, позволив вздохнуть и почувствовать жизнь.

Смена заканчивается, а я спешу домой, чтобы проверить, чем занимается брат. В последнее время Даня забросил учёбу, а сообщения и звонки из школы стали настолько привычными, что, увидев на экране телефона входящий вызов от классного руководителя, я заранее морально готова к претензиям.

Забежав в магазин, спешу домой, чтобы приготовить ужин брату-подростку и успеть к девяти оказаться в назначенном девочками месте. Я давно никуда не выбиралась, но сегодня планирую посвятить себе вечер, а если получится и ночь. Не скажу, что я утонула в Андрее, но несколько месяцев, проведённых рядом с ним, подарили мне надежду на нечто большее, чем статус «девушка». Не срослось… Поэтому сегодня я намерена с кем-нибудь познакомиться и, возможно, провести ночь вне дома.

– Привет, – кричу с порога и, оставив пакет на кухне, спешу в комнату к брату, чтобы застать его в компании незнакомого подростка. – Познакомишь нас?

Мальчики сосредоточены на экране телевизора, а объёмные пульты в их руках дают понять, что по степени заинтересованности я не в приоритете.

– Это Жека, – Даня, не отрываясь от экрана, кивает в сторону светловолосого, худощавого подростка. – Это моя старшая сестра Лизка.

– Лиза, а лучше Елизавета, – мой голос становится твёрже, показывая Жене, кто в этой квартире главный.

Друг брата на несколько секунд смущается, а затем смотрит на меня в упор, показывая, что правила игры в доме друга приняты им. У парня правильные черты лица и добрый взгляд, и мне даже интересно, как он оказался в компании Дани, всегда резкого и настроенного враждебно.

– Вы учитесь вместе?

– Да. Жека перевёлся из другой школы и попал в мой класс, – брат отвечает мгновенно, не позволив новому знакомому объясниться.

– А почему перевёлся?

– Родители переехали, и эта школа ближе всех. Вы не против, если я буду приходить к Дане иногда? – Мне кажется, или Жене неловко?

– Не против. Но, – выделяю интонационно короткое слово, – если Даня не будет пропускать школу, а мне хотя бы пару дней не будет поступать звонков от классного руководителя.

– Она опять звонила? – шипит брат, скорчив недовольную гримасу.

– Не «она», а Людмила Анатольевна, которая, кстати, переживает за твои пропуски так же, как и я. Сегодня ты опоздал на первый урок.

– Проспал.

– Я тебя разбудила и ушла на работу.

– А я уснул. Так получилось.

«Так получилось» – фраза, которую я слышу чаще, чем пью воду. Безответственный, рассеянный, инфантильный брат – проблема, которую на меня скинула мама, укатив с очередным кавалером в неизвестном направлении. Даня ей не нужен. Мы не нужны. Её цель – обеспеченное будущее вдали от своих детей. И я в свои двадцать шесть вполне смирилась с данным фактом, но брат в свои шестнадцать продолжает верить, что именно я – причина, по которой мама нас бросила. Я же лишь хотела напомнить, что у неё есть обязательства перед несовершеннолетним сыном, в первую очередь финансовые. Но никто из этих двоих слушать меня не желает, обрушивая обиду и претензии, которых я не заслужила.

– Я уйду на встречу с подругами. Переночуешь у соседки? – Оповещаю Даню, что сегодня мой вечер.

– Я буду ночевать дома. Кстати, Жека останется на ночь.

– А мама Жеки не против?

– Она не против, Лиза. Вот, я ей писал. – Откладывает пульт и открывает диалог, где я вижу подтверждение его слов. – Она даже рада, что я нашёл друга.

– А вы точно способны остаться без присмотра взрослых и не спалить квартиру?

– Нам не по десять лет, – цокает брат, закатив глаза.

– По шестнадцать. Что, на мой взгляд, ещё хуже.

– Ты куда-то собиралась? Так иди.

Вздохнув, одёргиваю себя, чтобы не сорваться в скандал. Форма контакта, которая стала привычной в нашем общении с братом последний год. Он обвиняет меня в отъезде мамы, я же пытаюсь объяснить, что оставить нас было исключительно её желанием. Он не верит, набирает её номер, который давно недоступен, а после не разговаривает со мной два-три дня. И так по кругу. Всегда с одинаковым результатом.

Выкладываю продукты и, бросив взгляд в комнату брата, переключаюсь на приготовления к сегодняшнему вечеру. Соня и Таня будут ждать меня у клуба. Новое заведение, которое за короткое время приобрело невероятную популярность, вызвало и наш интерес. Нечасто позволяю себе расслабиться в такого рода местах, но передышка мне необходима. Напряжение в общении с братом, непонимание, как подтолкнуть его к учёбе и разрыв отношений с Андреем, столкнули меня в яму жалости к самой себе, напомнив, что чёрные полосы иногда затягиваются, а просвета не видно. Хочу отключиться на несколько часов и посвятить время себе, чтобы завтра смотреть на мир другими глазами и радоваться хоть чему-то.

Выбираю откровенное короткое платье, надев под него не менее откровенное бельё. На что рассчитываю? Ни на что. Но осознание, что сегодня я позволила себе всё самое лучшее, окрыляет. Яркий макияж, подчёркивающий тёмно-серые глаза, алые губы и крупные тёмные локоны дополняют образ. Отражение удовлетворяет, и я, крутанувшись перед зеркалом, даю последние наставления мальчикам, и уже через пять минут, устроившись в такси, пишу девчонкам, что выехала. Предвкушаю энергичный вечер, львиную долю которого планирую провести на танцполе. В моём случае это способ освободиться от скопившегося напряжения и открыть второе дыхание.

Возле клуба ажиотаж, и я не сразу нахожу девчонок. Тороплюсь к ним, бросив взгляд на соседнее здание: витражные окна закрыты чёрной плёнкой, а под крышей светится название «Пегас». Перед ним вереницей выстроились дорогие машины, преимущественно чёрного цвета.

– Привет, куда засмотрелась? – Подошедшая Таня, следует за моим взглядом.

– Странное здание. Вроде работает, но выглядит закрытым.

– Это мужской клуб, – поясняет Соня, встав между нами. – А по сути, бордель.

– Чего? – Реагируем одновременно с Таней.

– А куда, по-твоему, статусные мужчины ходят развлекаться? Не на трассе же проституток снимают.

– Есть эскорт, – видимо, Таня знает больше меня, вступая с в диалог с подругой.

– Муторно, – Сонька кривится, – нужна квартира или отель, а здесь проще: всё меню развлечений в одном месте.

– А ты откуда знаешь? – осторожно интересуюсь, потому как уверенность, с которой Соня поясняет, как ей кажется, простые моменты, настораживает.

– Бывшая одноклассница в таком же работает. В другом городе. Когда пересекаемся, делится подробностями.

– А можно? Делиться?

– Она имён не называет.

– И как? – Таня, наконец, отмирает, несколько минут слушая нас, открыв рот. – В смысле, как ей «работается»? – Обмениваемся взглядами, и она пожимает плечами, показывая, что понятия не имеет, можно ли выражаться в такой форме.

– Говорит, что всё устраивает, а как на самом деле мы никогда не узнаем. Но в такие места лучше не попадать.

– Почему?

– На неадекватов можно нарваться везде. – Сонька поджимает губы, будто прямо сейчас мы видим реакцию на одну из историй одноклассницы, и замолкаем.

Я лишь обратила внимание на случайное строение, а получила информацию, которую получать не планировала. Подталкиваю девчонок в направлении нужного здания, чтобы оплатить вход и оказаться внутри огромного ночного клуба, где несколько сотен человек двигаются под ритмичную музыку. Пространство поражает и кажется, что небольшое строение внутри в несколько раз больше. Попутно Соня знакомит нас с тем, что здесь имеется, не забывая указать на два яруса сверху, где по её информации располагаются вип-комнаты, а также второй бар, караоке и ресторан.

И последние пункты мне неинтересны, потому что я планирую влить в себя пару коктейлей исключительно для настроения, и устроить активный танцевальный вечер. В моменты упаднического настроения именно способность отключиться от внешнего мира, провалившись в забытьи, всегда помогала мне не расклеиться. И я бы не отказалась от случайного знакомства на одну ночь, чтобы уже утром одновременно с восходом солнца, сбросить оставшееся напряжение и следующие полгода быть в норме.

Выпиваю залпом коктейль и спешу присоединиться к толпе активно двигающихся людей. Забываю про Соню и Таню, лишь мельком уловив, что девчонки танцую рядом, и закрываю глаза. «Вытанцевать» внутренний затянутый узел, оставшись без сил – моя задача на сегодня. Двигаюсь в ритм музыки, неосознанно осматриваюсь, мазнув взглядом по нескольким парням поблизости и заключив – не по мне: не зажигает, не притягивает, не вызывает интерес. Отметила, что мне всё больше оцениваю мужчин и, как правило, всё чаще отказываюсь от продолжения знакомства. Те, кто ещё пару лет назад утащил бы меня за собой, сейчас не цепляют, оставляя моё внутреннее желание в спокойствии.

Спустя час и ещё один коктейль, настроение улучшается. Танцую, не обращая внимания на девчонок, которые мило общаются с двумя парнями в стороне. Даже если у них имеется друг, мне неинтересно. Сегодня я хотела бы иного: тяжёлого, взрослого, горячего. Но вряд ли экземпляры подобного рода ходят в ночные клубы, скорее, они посетители заведения по соседству.

Не сразу понимаю, что мне некомфортно: на мне сосредоточен чей-то изучающий взгляд, вызывающий ощутимые покалывания между лопаток. Осматриваюсь, пытаясь вычленить из толпы того, кто сделал меня объектом наблюдения. Яркий, безостановочно бьющий по глазам резкими вспышками, свет смещает моё внимание то на одного, то на другого мужчину. А может, меня изучает не мужчина? Я и сама иногда пристально осматриваю красивую девушку, восхищаясь точёной фигурой или волосами.

Передёргиваю плечами в попытке сбросить взгляд незнакомца и забываюсь в музыке, но неприятные ощущения не проходят. В какой-то момент по телу пробегают иголочки страха, и я тороплюсь к девчонкам.

– Лиз, знакомься, Сергей и Олег, – Таня, перекрикивая музыку, указывает на парней, в компании которых они провели последние полчаса.

Кивком показываю, что информация мной принята. Сухая реакция новым знакомым не очень нравится. Один из них, симпатичный парень чуть за двадцать с хвостиком на макушке, прижимает к себе Соню, по-хозяйски лапая её задницу.

– Сейчас придёт их друг, – Танька, видимо, ожидает моего «партнёра», а я не горю желанием продолжать вечер в компании странных экземпляров.

– Мне неинтересно, – отвечаю так, чтобы меня слышали не только девчонки, но парни. – Сегодня я планирую только танцевать.

– Да брось, – Таня орёт мне в ухо, – они прикольные.

– Я с таким прикольным недавно рассталась, – напоминаю о недавних событиях, – и пока никого не ищу.

Но не против расслабиться с кем-то ночью – мысль остаётся при мне, потому как предлагаемые объекты на роль «расслабиться» не подходят.

– Ребята предлагают поехать в другой клуб.

– А чем этот их не устраивает?

– Не знаю, – Таня, видимо, подобного вопроса не ожидала, поэтому в данный момент выжидающе смотрит на подругу, которая занята новым знакомым. – Едем? – Уверенно направляется за троицей, которая удаляется в направлении выхода.

– Нет. Я здесь останусь.

Внутренний протест не позволяет согласиться на предложение девчонок, да и не хочу я таскаться всю ночь по городу в поисках других мест.

– Серьёзно? Не боишься?

– Кого? Ещё потанцую, а после вызову такси.

– Я даже не знаю… – Танька мнётся, бросая взгляд на спины Сони и парней, видимо, опасаясь потерять их из вида. – Как-то странно: приехали вместе, а теперь расходимся.

– Всё нормально. Просто сегодня мне нужно нечто другое.

Подталкиваю Таню, намекая, чтобы она поспешила, а сама возвращаюсь в толпу разгорячённый тел и погружаюсь в музыку. И снова неприятное чувство, заставляющее оглядываться в поисках наблюдателя. Может, я зря отказалась поехать с девчонками? Но первое, ехать неизвестно куда, второе, неизвестно с кем. Здесь хотя бы люди, пусть незнакомые, но их много, а такси подъедет прямо к входу в клуб.

Теперь уже сосредоточенно изучаю лицо за лицом, перемещая внимание на верхние ярусы и не замечая нужного. Застываю посреди танцпола, делаю несколько шагов, чтобы заглянуть за край овальной барной стойки, а когда поворачиваюсь, практически сталкиваюсь с телом, которое с трудом стоит на ногах. Высокий, худощавый парень смотрит, как мне кажется, сквозь меня, а когда я собираюсь переместиться по танцполу, хватает мою руку, крепко удерживая, и начинает нагло лапать. От него несёт алкоголем, а резкий, тяжёлый запах парфюма заставляет меня вырываться, чтобы избавиться от неожиданного ухажёра.

Но наши силы не равны, и пока я бьюсь в его руках, метая по сторонам взгляды в поисках помощи, он продолжает сжимать мою задницу. В этот момент сожалею, что не поехала с девчонками, потому как среди незнакомых людей и громкой музыки вряд ли кто-то услышит мои мольбы о помощи. Но в какой-то момент парень перемещает взгляд куда-то за меня, а после отпускает руку и отходит в сторону. Не знаю, что заставило его уйти, но сдавленно выдыхаю, а когда звуки затихают в момент перехода одного трека в другой, над ухом раздаётся:

– Привет, Светлячок, – низкий, хриплый голос заставляет отшатнуться от неожиданности, но меня умело обхватывают за талию, не позволяя увеличить дистанцию.

Обернувшись, вижу высокого мужчину, всё ещё прижимающего меня к себе, маня полуулыбкой и позволяя погрузиться в незримое облако дорогого и незнакомого парфюма. Но больше всего моё внимание притягивают солнечные очки в золотой оправе и сам собой напрашивается вопрос: зачем они ночью? И пока нагло оцениваю спасителя, мысленно возвращаюсь к его приветствию.

– Почему светлячок? – Спрашиваю, приблизившись к его уху.

И сейчас был бы уместен любой другой вопрос, но цепляющее обращение делает своё дело, заставляя вступить в диалог.

– Знаешь, почему они светятся в темноте? – Отрицательно качаю головой. – Светлячки используют свечение, чтобы привлечь партнёра. Будем считать, что ты меня привлекла.

Произнося последние слова, его губы оказываются в опасной близости от моих, но по какой-то причине я не пресекаю его рвение, сосредоточившись на возможности того, что последует дальше. Но прикоснуться он не спешит – дразнит, замерев в нескольких миллиметрах и прощупывая мою реакцию. Впервые я не понимаю, как реагировать, точнее, моё тело мечется между «хочу его изучить» и «послать к чёрту». Неужели я настолько изголодалась по ласке?

– Предлагаю покинуть это место и продолжить вечер в более… спокойной обстановке, – дёргаюсь на предпоследнем слове, потому как интонация даёт понять, что «спокойно» мне будет только в том случае, если прямо сейчас я рвану к выходу, прыгну в первое же такси и поеду домой.

Но рвать не хочется, и ехать, кстати, тоже. Не получив однозначного ответа, мужчина сжимает мою ладонь и тянет за собой. И пока есть возможность, скольжу взглядом по его фигуре, отмечая крепкий торс и задницу, обтянутую брюками. Чёрными, как рубашка и туфли. Строго, лаконично и невероятно привлекательно.

– Запрыгивай, – остановившись, открывает передо мной дверь дорогого седана. Настолько дорогого, что я такие машины видела исключительно на картинках.

– А куда мы? – Летняя прохлада снимает морок душного клуба, и голова медленно начинает работать, генерируя нужные вопросы.

И правда: странно ответить взаимностью, заинтересовавшись необычным обращением, а после сесть в машину к человеку, которого знаешь несколько минут. Или нет?

– Туда, где не будет левых людей, а из звуков присутствуют лишь стоны… – наклоняется к моим губам, обдав горячим дыханием. От него пахнет чем-то мятным и ненавязчивым. – Расслабься, Светлячок, обещаю, ты не пожалеешь. – Шепчет, а я словно загипнотизированная, застыла, не понимая, стоит ли доверять человеку, которые вызывает во мне смешанные чувства: страх и предвкушение одновременно.

– Как тебя зовут? – Вспоминаю, что он не представился.

– А как тебе нравится? Могу быть Тимофеем, Сашей, Лёней, Андреем…

– А настоящее имя какое? Я хочу знать.

– Так не пойдёт, Светлячок, – его губы касаются кожи на моей шее, и я предательски дрожу, словно изголодавшаяся по мужской ласке девка, готовая на всё. Ненавижу своё тело, сигналы которого мужчина быстро и правильно считывает, поглаживая мою спину. – Предлагаю познакомиться позже, а в идеале утром, когда моё лицо будет первым, что ты увидишь в новом дне. – После этих слов он снимает очки, позволяя оценить пронизывающий взгляд светлых глаз.

На секунду мне кажется, что они не имеют цвета, но присмотревшись, замечаю – светло-зелёные. Ночное освещение позволяет рассмотреть детали. Избавившись от аксессуара, он становится иным. Подтверждаю – взрослый: около сорока или больше, короткий ёжик волос, кустистые брови, прямой нос, пухлые губы и светлая щетина. Всё это дополнено люксовой одеждой и очень дорогим автомобилем. Уверенность, которую он излучает, не может пошатнуть ни моё замешательство, ни сомнения, ни тот факт, что я девушка не его уровня. Ему, скорее, место в соседнем строении, где оказывают услуги за большие деньги и нет сложностей в виде флирта и стремлении заинтересовать.

Удивительно, но я чётко осознаю – мы из разных миров. От этой мысли становится неловко и даже стыдно. Стыдно, что я вновь себя принижаю, неловко от того, что он это замечает. Опускаю голову, сконфуженно сжимая ткань платья и одновременно осматриваясь, чтобы сбежать к ближайшему такси и отправиться домой.

– Нет… – лепечу, отдалясь от него и прикидывая, в какую сторону двигаться. – Там много девушек, – вскидываю руку, указывая на клуб, – которые могу тебя заинтересовать, а я… мне… Мне пора, – едва сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть «извини», но вовремя понимаю, что тем самым закопаю себя с головой.

Разворачиваюсь, выискивая глазами машину с ярко-жёлтой наклейкой. Машин нет, но есть тип, который лапал меня в клубе. Он внимательно наблюдает за нами и, вероятно, ждёт, когда я окажусь одна. В этот момент мужская ладонь обхватывает меня за талию и прижимает к телу. Адски горячему, кстати.

– Меня уже заинтересовали, – его дыхание обдаёт кожу, запуская вихрь приятных мурашек. – Ты, Светлячок.

Губы касаются шеи, ненавязчиво изучая. Закрываю глаза, чтобы позволить прочувствовать этот момент и понять: я хочу провести эту ночь с ним. Пусть одну, но мне так необходим кто-то, способный доказать – «я выбрал тебя». В последнее время я только и делаю, что являюсь инициатором бесед с братом, розыска мамы, исполнения обязанностей и даже знакомств с противоположным полом. А сегодня я в иной роли. Пусть ненадолго, но я хочу понять, каково это, когда кто-то делает всё, чтобы привлечь твоё внимание.

Чуть ослабляю его хватку и, развернувшись, несмело касаюсь. Кладу ладони на мужские плечи, а после скольжу до локтя, ощутив крепкие бицепсы.

– Куда поедем?

– В отель. Но возможны иные пожелания, – положительный ответ получен, что радует его и проявляется в мягких, но настойчивых касаниях к моей заднице.

Не знаю, что имеется в виду под «иными пожеланиями», но отель меня устраивает. Поэтому киваю, а после он подталкивает меня к машине. Как только прикасаюсь к ручке двери, за спиной раздаётся шипение. Он демонстративно открывает её сам, приглашая меня устроиться на переднем сиденье. Обходит машину, оказывается за рулём, а затем закидывает руку куда-то назад и достаёт бокал.

– По-моему, ты такой пила в клубе.

Принимаю напиток, отметив, что именно таких два коктейля были выпиты мной в клубе. Кстати, бокал с логотипом заведения, что означает, он его вынес.

– Их запрещено выносить за пределы клуба.

– Кому запрещено?

– Всем.

– Я не все, – подмигивает и, надев очки, трогается, быстро удаляясь от ночного заведения в сторону центра.

И пока мой новый знакомый без имени сосредоточен на дороге, я глоток за глотком поглощаю коктейль. Напряжение отступает, и на его место приходит множество мыслей. Я совершила ошибку, согласившись составить ему компанию, и однозначно выиграла, если сравнить с теми кандидатами, которым составили компанию Соня и Таня. Мне достался непростой вариант, по неизвестным причинам выбравший меня из сотен девушек в клубе. Кстати, почему?

– Я чувствовала чей-то взгляд. Это был ты?

– Да.

– Долго наблюдал?

– Достаточно, чтобы определиться с выбором и быть готовым вмешаться, если бы ты согласилась уехать в компании подруг и трёх обдолбанных пиздюков.

– Обдолбанных? – Я знаю значение употреблённого слова, но хочу понять, насколько состояние парней опасно для девчонок. – Уверен?

– Такие клубы существуют не только для танцев и выпивки, но и для запрещённых развлечений и веществ.

– А зачем в клуб пришёл ты? – По салону разливается прохлада, являясь спасительной в условиях июльской духоты, но половина коктейля уже во мне, что заставляет меня быть более разговорчивой.

– За тобой.

– Будем считать, что я поверила, – ухмыляюсь, вновь отмечая, что такой мужчина просто нашёл развлечение на одну ночь, а всё сказанное должно создать эффект заинтересованности и ответных действий с моей стороны. – Ты мог выбрать кого угодно.

– Ты была свободна. И искала развлечений.

– Как ты это понял?

– Считал. Твоё тело вопит о желании ласки.

Короткая фраза, после которой мне становится не по себе. Неужели всё так очевидно? И просто? Допиваю залпом коктейль и кручу в ладони пустой стакан, пока он не забирает его, чтобы убрать за сиденье. Необходимая доза выпита, но я вновь напряжена после его слов. И пока обдумываю, в каком ключе продолжить беседу, мужская ладонь ложится на мою ногу и медленно ползёт вверх, сдвигая платье и оголяя бедро. Движения ненавязчивые, но доставляющие приятные ощущения. Одёргивать нет смысла, потому что я уже в его машине и знаю, чем закончится вечер. Зажмуриваюсь, отдавшись прикосновениям, и не замечаю, что мы остановились, а двигатель не работает.

– Приехали.

Хочу осмотреться, но открыв глаза, оказываюсь лицом к лицу с мужчиной. Он вновь без очков, пригвождает требовательным взглядом и ждёт. Чего? Ответных действий? Алкоголь добавляет уверенности, и я провожу большим пальцем по его губам, а после веду по подбородку, ощутив жёсткую короткую щетину. Он замер. Внутри клокочет осознанием, что через пару секунд мужчина набросится на меня, не дожидаясь, пока мы доберёмся в номер, но время идёт, а он по-прежнему позволяет мне изучать его, оставаясь безучастным. Может, спустя полчаса он понял, что мог остановить свой выбор на ком-то более интересном?

Сухой кивок, указывающий в сторону двери. Он покидает автомобиль, а следую его примеру, оказываясь перед внушительным зданием. Дорогой отель в центре города просто кричит, что именно такое место может принять моего нового знакомого. Вновь смотрю на него, а после оцениваю свой внешний вид, приходя к выводу – мы словно из разных миров.

Он касается моей руки и тянет за собой. Швейцар отворяет дверь, пропуская нас внутрь и окидывая меня оценивающим взглядом. Да-да, я уже в курсе, что наша парочка смотрится странно… Вероятно, сейчас администратор думает, что я проститутка, которую их гость снял на одну ночь. Моя догадка подтверждается, когда девушка в тёмной форме и приклеенной улыбкой, провожает нас взглядом. Войдя в лифт, оказываемся в компании пары: мужчина за пятьдесят и девушка примерно моего возраста. Вот только выглядит она на миллион долларов, а я…

Хочу исчезнуть с планеты Земля, чтобы перестать сгорать под испепеляющими взглядами. Сегодня я собиралась в ночной клуб, где внешний вид посетителей не предполагает светского мероприятия. Хотя я не в курсе, каким должен быть дресс-код на званых ужинах и приёмах. Чувствую себя отвратительно, и пока стальная кабина ползёт вверх, развлекая нас расслабляющей музыкой, разрабатываю план побега. Исподтишка посматриваю на того, кто привёл меня в это место, отмечая, что он совершенно спокоен, когда сжимает мою ладонь, перебирая пальцы, когда обхватывает за талию, прижимая к своему телу, когда поворачивает голову, тем самым показывая парочке, что внимание к нам не очень хорошая идея.

И когда на небольшом экране появляется цифра двадцать семь, а створки разъезжаются, меня подталкивают в спину, показывая, что мы прибыли. Дверь номера оказывается напротив лифта. Нас встречает просторная гостиная, где слегка приглушён свет, но всё отлично просматривается: белая мягкая мебель с золотыми вензелями, длинный стол на восемь персон, встроенные шкафы со множеством книг и белый рояль у окна. Избавляюсь от босоножек и ступаю по кремовому ковролину к окну, из которого открывается фантастический вид на ночной город, заставляющий на несколько минут забыть, где и по какой причине я оказалась.

Спустя долгое время вспоминаю, что в номер вошла не одна, а повернув голову, вижу мужчину, который устроился в кресле. Он молчит, ожидая моего внимания. Замираю, уставившись на него и не смея открыть рот. И что сказать? Начнём?

– Разденься, – в голосе проскальзывают хрипловатые нотки.

Так и стою на фоне панорамного незашторенного окна рядом с роялем, и не знаю, стоит ли переместиться в спальню, которую не видела, или же исполнить приказ, не сходя с места.

– Разденься, – произносит настойчиво и даже нетерпеливо.

Подхватываю край платья и стягиваю через голову, оставшись в нижнем белье. Мой самый дорогой комплект, а котором не стыдно предстать перед таким, как он. Завожу руки за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер, когда он вскидывает руку.

– Нет.

Сглатываю, устроив руки по швам и не смея пошевелиться. Почему нет? Всё настолько плохо? Но у него была возможность меня рассмотреть в клубе, а позже изучить мои формы. Мужчина поднимается, направляясь ко мне, отставляет банкетку для рояля, садится и тянет меня за руку. Оказываюсь между ним и инструментом, но всё ещё не понимаю, что от меня требуется.

Дышит мне в живот, оглаживая кожу и спускаясь на бёдра, и неожиданно касается губами сосков сквозь полупрозрачную ткань. Резко втягивает сначала один, потом второй, вызывав мой судорожный вдох. Не отрываясь от груди, проводит пальцами между моих ног поверх трусиков, слегка надавив на клитор и заставляя меня свести ноги. Резкое шипение, и я раздвигаю их вновь, позволяя ему продолжить исследование.

Он не спешит, изучая меня и терзая соски, ставшие твёрдыми и чувствительными. Не знаю, куда деть руки, не могу заставить себя его коснуться, но в какой-то момент понимаю, что теряю равновесие и обхватываю его плечи. Его тело упругую и твёрдое, а под моими ладонями перекатываются мышцы.

Он поднимается, нависнув надо мной, подхватывает меня под задницу и усаживает на рояль. И пока теряюсь под его взглядом, снимает с меня трусы и разводит ноги в стороны. Чувствую себя неуютно и странно, когда взгляд мужчины ползёт по моему телу, оказываясь между ног. Обдаёт жаром стыда и предвкушения, потому что я ожидала более энергичных действий с его стороны. Но он словно совершает попытки мне понравиться, не торопится, смакуя момент и накручивая возбуждение. Моё или своё?

В какой-то момент он пропадает из вида, и я ощущаю его дыхание между своих ног. Хочу приподняться на локтях, но поверхность рояля настолько гладкая, что ладонь просто скользит. И пока соображаю, что спросить, он проводит языком по складочкам, двигается выше и захватывает губами клитор.

Стон. Мой. От неожиданности и приятного импульса, растекающегося по телу. А дальше мужчина выкручивает спирали, посасывая и захватывая клитор, спускаясь ниже и возвращаясь к заветной точке, на прикосновение к которой я реагирую максимально остро. И вот уже моя ладонь на его голове, прижимает и направляет, но тело по-прежнему напряжено, осознавая, что в данный момент человек, которого я знаю не больше часа, вылизывает меня, доставляя удовольствие.

– Господи… – шепчу, не в силах сдерживать эмоции. – Да, ещё…

Чувствую приближение оргазма: мягкие волны окатывают низ живота, переходят в ощутимые судороги и в итоге приносят удовольствие. Стону, выгибаясь и вжимая его лицо между своих ног. Хочу прокричать «спасибо», но вовремя останавливаю себя. Тяжело дышу, не смея открыть глаза и посмотреть на того, кто только что довёл меня до оргазма исключительно языком.

Меня тянут за бёдра к краю рояля, и теперь приходится посмотреть на того, кто всё ещё одет и не спешит получить свою порцию удовольствия. Он нависает надо мной, проводит пальцем по губам, а после обхватывает ладонью мою шею, слегка сдавив и заставив почувствовать, сколько силы и власти в простом, казалось бы, действии.

– Сегодня ты кончишь не один раз, – поднимает бюстгальтер и, обхватив грудь второй рукой, сжимает. – А я буду делать с тобой всё, что пожелаю.

Последняя фраза напрягает, как и пугающая интонация. Не успеваю осмыслить произнесённое, потому что его рот впивается в мой, а язык, который пару минут назад облизывал клитор, яростно проталкивается в мой рот. Странное ощущение собственного вкуса не отталкивает, а лишь подстёгивает ответить, принимая жёсткую ласку. Одновременно его пальцы скользят по моему животу, и, найдя влажный вход, проталкиваются внутрь.

Выгибаюсь, одновременно ощущая в себе его язык и пальцы. Он ускоряет движения ими, тем самым провоцируя хлюпающие звуки моего тела, только что перенёсшего оргазм. Впиваюсь руками в его плечи и подмахиваю бёдрами, насаживаясь и предвкушая повторный прилив удовольствия. Снова и снова, ускоряя себя и его: без возможности сопротивляться, говорить и даже дышать. Его рот терзает мой, а пальцы ритмично трахают, вновь доводя до пика. И вот я уже бьюсь в конвульсиях, издавая стоны в его рот и через пару секунд обмякая. А когда он отрывается от меня, совершаю глубокий вдох и пытаюсь сдвинуть затёкшие от напряжения ноги.

Мужчина обхватывает мои лодыжки и тянет к краю настолько, что часть задницы свисает с рояля. Мне кажется, что я мокрая во всех местах, особенно там, где ещё недавно орудовали его язык и пальцы. Хочу слезть, но он подхватывает меня, заставив обхватить торс ногами и обвить руками его шею, а через пару секунд мы оказываемся в соседней комнате.

Спальня, в отличие от гостиной, выполнена в тёмно-синих тонах. Он скидывает меня на кровать с резным деревянным изголовьем, и я отползаю от края, сосредоточив взгляд на нём и ожидая продолжения. Пока он заботился лишь о моём удовольствии, но что он желает удовлетвориться иначе? Возможно, ему не нужен секс в привычном понимании, и меня ждёт нечто… необычное.

Сразу вспоминаются истории о девушках, попавших в странные обстоятельства и получивших физические увечья, потому что не у всех понятие «удовольствие» одинаковое. Дурманящий морок улетучивается, а я не свожу взгляда с мужчины, который, спустя бесконечное количество времени, расстёгивает рубашку, а после избавляется от брюк, представ передо мной в трусах.

У него идеальное тело: подтянутое, жилистое, упругое. Без выдающихся мускулов и кубиков пресса, но тем не менее очевидно, что он заботится о своей физической форме. Мой взгляд ползёт вниз, минуя живот, и останавливается в районе паха. И по всему видно, что он очень возбуждён. И пока прикидываю размер мужского достоинства, он избавляется от нижнего белья, являя мне крупный член. Неосознанно издаю стон, который не остаётся без внимания.

– Иди ко мне, Светлячок, – произносит мягко, но настойчиво.

И я подчиняюсь, подползая к краю и всё ещё облизывая взглядом член. Подхватывает пальцами мой подбородок, поднимая, и оглаживает пальцем мои губы.

– Не знаю, о чём ты подумала, но сегодня мы будем просто трахаться. Долго и жёстко. Чтобы утолить твой голод. И, возможно, мой.

Не нахожу ничего лучше, чем кивнуть и перевести взгляд на возбуждённый орган, оказавшийся перед моим лицом. Он прав – утолить голод необходимо, а утром покинуть его номер и иногда вспоминать о проведённой ночи в шикарном отеле. Не знаю, чего он хочет, но обхватываю ладонью член и провожу несколько раз, ощущая, как он дёргается. Дыхание мужчины на секунду сбивается, а я не задумываясь касаюсь губами головки и втягиваю. Горячая плоть оказывается во рту лишь наполовину, но и это позволяет ощутить значительный объём органа. Мой бывший в такие моменты любил контролировать процесс минета сам, но сейчас мне предоставляют молчаливую возможность решить, как доставить удовольствие.

Провожу языком по всей длине члена, а после заглатываю и выпускаю изо рта до головки, обводя языком и вновь насаживаясь на плоть. И судя по короткому шипению над моей головой, я получила одобрение. Решаюсь открыть глаза и спустить ноги с кровати, чтобы оказаться чётко перед ним. Перемещаю ладони на мужскую задницу и впиваюсь ногтями, получая своеобразный кайф, беспрерывно заглатывая член, который по ощущениям увеличивается в размерах. В какой-то момент, прикрыв глаза, полностью отдаюсь ощущениям и уже не сдерживаю себя, начиная постанывать и ускоряться.

Смена позиции происходит настолько быстро, что я не успеваю среагировать, распластавшись на кровати. Но мужчина подтягивает меня, ставя на колени спиной к себе. Тишину нарушает едва различимое шуршание, и я понимаю, что он позаботился о защите. А затем…

Рваный толчок выбивает воздух из лёгких, и я подаюсь вперёд, но он фиксирует ладони на моей заднице. Приятная наполненность сменяется чередой мощных движений. Член входит до основания, а после исчезает, чтобы погрузиться в меня снова. Снова и снова. Он трахает меня в понятном лишь ему темпе, сопровождая движения члена шлепками по моим ягодицам. Лёгкая, но приятная боль как бонус к закручивающемуся возбуждению и моим стонам. Упираюсь лбом в кровать, сосредоточившись на тяжести внизу живота, но оказываюсь на спине.

Он избавляет меня от бюстгальтера, а затем широко разводит мои бёдра, прижав ладони к коленям, и снова входит, набирая привычный для него темп. А я смотрю на мужчину, который, запрокинув голову назад, трахает меня. Странно завораживающая картинка, подстёгивающая возбуждение. На него хочется смотреть, а ещё касаться, гладить, целовать… Он, словно откликнувшись на мои мысли, дарит своё внимание, пожирая похотливым взглядом и удерживая мой. А затем сосредотачивается на картинке, где член входит в меня. Его пальцы опускаются на клитор и, совершив пару уверенных движений, выуживают оргазм, накрывающий неожиданно.

Он замирает, позволяя мне впитать новую порцию удовольствия, оглаживая кожу на внутренней стороне бёдер, но не покидая моё тело. Мужчина не кончил, а значит, предупреждение «трахаться долго и жёстко» будет исполнено. Он подтверждает это тем, что переворачивает меня набок, закидывает мою ногу на плечо и продолжать ритмично двигаться. Кажется, что моё тело обессилено, но снова откликается от него. Где-то глубоко просыпается возбуждение, а я уверена, что ещё один оргазм убьёт меня. Хочу сказать ему, что больше не могу, но мужчина вновь меняет позу, и я оказываюсь на нём, чтобы стать ведущей.

Собираю волосы на затылке, запрокидываю голову и насаживаюсь на член с громкими шлепками. Не контролирую себя, не сдерживаю стоны и шёпот, рвущийся непрерывным потоком, сосредоточившись лишь на мужчине подо мной. Переворот и я на спине, а мои ноги у него на плечах, а член входит мощными толчками. Отключаюсь от реальности: значение имеет лишь он и желание разрядки. Оргазм не сносит, а окутывает мягкими волнами, растекаясь по низу живота, и в этот момент мужчина входит глубоко и замирает, кончая с громким хрипом. Долго, пульсируя во мне и сжимая до боли мои бёдра.

В ушах монотонный писк, и я не чувствую тела. К такому бешеному марафону нужно готовиться, и однозначно я не готова к повторению утром. Не чувствую ног, которые он опускает. Падает на спину, продолжая тяжело дышать, и притягивает меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы. А я хочу оказаться в душе, чувствуя себя мокрой и грязной.

– Хочу в душ, – выдавливаю из себя и совершаю попытку встать.

– Нет. – Прижимает спиной к своей груди. – Ты фантастически пахнешь, Светлячок. Это твой природный запах, и он не идёт ни в какое сравнение с хренью в самых дорогих бутылках.

Впервые слышу подобную теорию, но оставляю попытки вырваться. Закрываю глаза, позволяя телу почувствовать себя, и прислушиваюсь к его дыханию, которое через какое-то время становится почти неслышным и размеренным. Осторожно поворачиваюсь, подтверждая – он уснул. И теперь осторожно высвобождаюсь из его хватки, сползаю с кровати, зацепившись за бюстгальтер и прихватив с собой, и выхожу в гостиную.

Не знаю, где ванная, поэтому поочерёдно открываю двери, найдя гардеробную, кабинет и наконец, нужное место. Открываю дверь, свет включается автоматически, но я цепляюсь за что-то ногой. Глухой звук упавшего предмета, заставляет нагнуться и поднять… пистолет. Сглатываю, осматривая оружие: чёрное, большое и тяжёлое. Квадратный ствол, на котором имеются царапины и потёртости, указывающие, что его используют часто и давно.

Не сразу понимаю, что ладонь, на которой лежит оружие, трясётся. Страх парализует, а голова отказывается работать. Я продолжаю стоять в проёме ванной комнаты, рассматривая то, что, как мне кажется, видеть не должна. «Я буду делать с тобой всё, что пожелаю» – проносится фоном, а в мыслях рисуются ужасающие картинки.

Медленно наклоняюсь и кладу оружие в сумку, где имеются вещи. Подхватываю часть из них, чтобы прикрыть пистолет, но на дне вижу ещё два. Реагирую немедленно: закрываю сумку и дверь в ванную, натягиваю лифчик, а после вспоминаю, что трусы и платье остались у рояля. Минута, чтобы одеться, схватить сумочку и надеть босоножки. Лифт будто ожидал меня, и вот я уже жму на цифру один и мысленно подгоняю стальную коробку. Проношусь мимо администратора и нескольких гостей, устроившихся на диванчиках в холле, и толкаю входную дверь.

– Вам вызвать такси? – Пугаюсь швейцара, на удивление исполняющего свои обязанности и ночью.

– Нет… Не надо… – Удаляюсь от отеля. – Спасибо!

Ускоряю шаг, пересекаю парковку и сворачиваю за угол, прислонившись спиной к первой попавшейся стене. Достаю телефон, увидев несколько вызовов от Тани. Смахиваю оповещения и вызываю такси, которое приезжает на удивление быстро. Сползаю на заднем сиденье, анализируя произошедшее.

Почему он выбрал меня? Случайно или намеренно? Если намеренно, то это не имеет смысла. Я никто. Может, планировал избавиться от меня утром? Он точно меня запомнил, да и в холле я обратила внимание на камеры. С другой стороны, если не планировал отпускать, не отрубился бы сразу после секса. Успокаиваю себя тем, что стала случайным свидетелем, а содержимое сумки не было предназначено для чужих глаз. Вряд ли он будет меня искать, да и не за чем. И сейчас, удаляясь от отеля и направляясь в свою квартиру в отдалённом районе, радуюсь тому, что не назвала своё имя и не узнала, как зовут его…

От автора.

Рада видеть каждого в моей новой истории, где мы обязательно встретимся со многими, уже знакомыми нам, героями. Это не продолжение «Цугцванг», но события, как и герои, обязательно пересекутся.

История будет публиковаться в формате черновика (поглавно). Обновление два раза в неделю: вторник, суббота. С определённого момента книга станет платной, цена будет доступной каждому. Также можно нажать на сердечко, и книга попадёт в «отложено», или нажать на «подписаться», чтобы получать уведомления о новых главах и завершении черновика.

Глава 1

Лиза

Полгода спустя

– Ты решила? – Задаю интересующий меня вопрос напарнице.

– Пока нет.

– Аль, сегодня уже среда. Тик-так, – показываю пальцем стрелки, которые отсчитывают срок. – Завтра ты должна дать ответ.

– Лиза-а-а… – стонет. – Я помню.

– Что «Лиза»? За прошедший год у меня было три парня, а у тебя не одного. Даже случайного, даже на неделю, даже для общения. Это ненормально.

Не считая случайного знакомого – незнакомого… Так я мысленно называю того, с кем провела несколько часов в отеле, а после сбежала. На то были основания, но иногда я позволяю себе вернуться к той ночи и позволить мечтать о встрече.

– Для кого?

– Для меня. Для всех. Девушка: симпатичная, обаятельная, неглупая – ты наделена всем, что привлекает противоположный пол. Сколько знаков внимания, ушли в никуда, потому что мужчины казались тебе скучными, слишком серьёзными или просто «не такими». «Не такой». Странное определение для того, кого ты даже не попыталась узнать. Твой Паша – идеальный вариант во всех смыслах.

Высказываю свою мысль сдержанно, потому что отчасти завидую Алле, которая вызывает интерес у каждого третьего посетителя кофейни. Светло-русые вьющиеся волосы и большие серые глаза действуют на мужчин гипнотически. Может, и мне изменить цвет? Избавиться от природного тёмно-русого, привнеся светлые нотки. Цвет глаз у нас одинаковый, вот только типаж значительно отличается.

– Он не мой.

– Твой, судя по увеличивающемуся количеству роз, – указываю на вазу, которая уже с трудом вмещает цветы. – Эти два пора утилизировать, – вытаскиваю самые первые, отправляя в мусорное ведро и тяжело вздыхая, потому что в моём случае даже полноценные свидания не сопровождаются букетами.

– Не дави на меня.

– Если не я, то кто? Четверг и среду ты работаешь с Виолеттой. А ей, кажется, мужчины вообще неинтересны.

– Она, кстати, высказалась против Паши.

– Интересно… – удивлена, что Виолетта вообще заметила проявление симпатии к Алле. – И как звучала эта гениальная мысль?

– Она сказала, что он выделяется среди офисных. Он другой.

– И всё? Она последняя, к кому бы я прислушалась. К тому же это я работаю с тобой бок о бок больше года. Мне достаточно посмотреть на твою реакцию, чтобы понять – Паша тебе действительно понравился. Это не просто обмен комплиментами по утрам, а нечто большее. Признайся, что он тебя привлекает.

– Привлекает. Не отрицаю. Но возможно, для совместных поездок ещё не время. Мы виделись позавчера, вчера и увидимся сегодня и, скорее всего, завтра. Наверное, я откажусь.

– Решать тебе, но, – облокотившись на столешницу, скольжу, приблизившись вплотную к напарнице, – в конце концов, он устанет ждать и пригласит кого-нибудь другого.

Высказав своё мнение, в котором напарница не нуждается, принимаюсь за готовку кофе для посетителей, пришедших из бизнес-центра, расположенного напротив. В отличие от Аллы меня воспринимают просто как сотрудника без подтекста и флирта. Не скажу, что я стремлюсь ворваться в отношения, но сам факт существования кого-то, кому ты не безразличен, греет.

– Тебя уже ждут. – Замечаю в дверях Павла и легонько толкаю Алю, обращая её внимание на поклонника.

– Мне неудобно, что третий день подряд я ухожу на час раньше.

– Я люблю утром поспать подольше, поэтому меня устраивает наш с тобой график.

Наблюдаю, как Алла, схватив вещи, спешит к выходу и придерживаю её за локоть.

– Аль, завтра ты будешь работать с Виолеттой, поэтому скажу сейчас – соглашайся. Откажешься и будешь жалеть. А он найдёт кого-то более сговорчивого.

– Найдёт и найдёт, – бросает равнодушно, но я понимаю, что мои слова попали в цель. – Значит, не судьба.

– Ты поняла, что я хотела сказать.

– Поняла. – Спешит к двери, бросив через плечо: – И решила.

С умилением смотрю, как лицо Паши искрится радостью, а напарница смущённо прячет взгляд, который, уверена, просто кричит о заинтересованности мужчиной. Где взять такого Пашу? В моём случае только мужчины из категории «мне самому нужна поддержка» и нежелание решать свои проблемы, не говоря уже о чужих. Никто не дарил мне цветы. Никто не проводил со мной столько времени, приглашая в кафе, кино и просто совершая длительные прогулки. Никто не приглашал меня на отдых. Даже на пару дней, как Алю.

Мне же хочется ненадолго вырваться из порочного круга: вечно недовольный брат, работа и вечера в одиночестве. Мысленно вновь обращаюсь к маме, испарившейся год назад в неизвестном направлении и повесившей на меня шестнадцатилетнего сына, для которого я пустое место. Абсолютно разные, что я могу объяснить родством только по маме. Отец Дани, когда-то проявлявший к нему интерес, потерялся шесть лет назад. Не знаю, где он, но я бы не отказалась от его помощи. В первую очередь, материальной.

Как же мне хочется, чтобы рядом был человек, который поддержит и поможет. Тот, для которого проблема – не проблема, а любой вопрос решаем. Кто выслушает, подставит плечо и не будет кривиться, увидев женские слёзы. Но как правило, мужчины из моей жизни исчезают в тот самый момент, когда узнают, что на моём попечении находится несовершеннолетний подросток. Не знаю, какая картинка всплывает в их мыслях, но я озвучиваю данную информацию как констатацию факта, не намекая на поддержку в виде денежных знаков или воспитательных моментов.

Уверена, Паша настроен серьёзно в отношении Аллы. Его-то уж точно не напугает наглый подросток, не желающий подчиняться правилам. Но напарница одна. Закрытая, тихая и сдержанная – тем она меня и привлекает. Мало говорит о себе и ещё меньше хочет знать о других. Все мои попытки залезть в её прошлое потерпели фиаско, и я узнала лишь о болезненных отношениях и смерти отца. Даже её маму никогда не видела, и лишь недавно Алла поделилась, что бренд «Danata» принадлежит ей. Они создают фантастические сумки, которые я себе не смогу позволить даже при условии, что перестану покупать еду. Сразу вспоминаю жёлтую с чёрными вставками из кожи змеи, на которую вот уже год смотрю в фирменном магазине бренда. Не знаю, почему мне в душу запала именно она, но я бы многое отдала, чтобы её заполучить… Алла, конечно, сказала, что поговорит с мамой, но с трудом верится, что мне предоставят такую дорогую вещь в аренду. Я хотя бы попробовала…

Даня:Ты когда придёшь? Мы есть хотим.

Снова «мы». А именно брат и его друг Женя, который по ощущениям прописался у нас. Насколько я поняла, у него обеспеченная семья, а моя зарплата нерезиновая, чтобы содержать лишний рот. И как бы грубо это ни звучало, я распределяю средства с учётом питания меня и Дани, не рассчитывая на кого-то ещё. Да, Женя всегда благодарит и не перебирает продуктами, в отличие от моего привередливого брата, но мне от этого не легче. В какой-то момент моё терпение иссякнет, и я наберу его маму, чтобы узнать, почему сын практически живёт у нас.

Я:Часа через два. В холодильнике есть суп.

Даня:Уже нет.

Отлично, мальчики опустошили холодильник. Это значит, что вечер я вновь проведу у плиты, но предварительно голову сломаю, чем накормить брата и его друга.

***

– Доброе утро, – приветствую Таню, которая сегодня работает со мной в паре. – Как отдохнула?

– Великолепно! – Вдыхает поглубже, приступая к рассказу, как её мужчина развлекал свою спутницу вдалеке от города неделю. – В общем, мне всё понравилось. Решили, что поедем туда ещё раз.

– Рада за тебя, – выдавливаю улыбку, мысленно умоляя господа, чтобы он послал мне человека, который вот также вывезет меня куда-нибудь, исполняя все прихоти.

– Алька уехала?

– Да, вчера. И пока не писала. – Я просила её скинуть геолокацию на всякий случай, но пока данных не поступало. Даже набрала её пару раз, но абонент вне зоны действия сети. – Надеюсь, её отдых тоже окажется великолепным.

– Хоть бы, – произносит полушёпотом Таня.

– Что ты имеешь в виду?

– Слишком мало она знает этого Пашу. Я бы не рискнула поехать.

– Серьёзно? – повышаю голос, что заставляет Таню сжаться. – Напомнить тебе, боязливая моя, как вы с Соней полгода назад свалили из клуба с тремя мужиками? И кстати, даже имена их не помнили на следующий день. И где были тоже.

– Признаю, это было легкомысленно, – прикладывает ладонь к груди, подтверждая странность момента. – Нужно было остаться с тобой, потанцевать ещё час и поехать домой. Ты в отличие о нас, поступила грамотно.

Максимально грамотно… Если не считать горячего мужчины и такого же секса в номере отеля. Утром, анализируя свои действия, пришла к выводу, что всё могло закончиться плачевно, а учитывая пистолет… Радовалась, как ребёнок, что всё обошлось, но ещё месяц опасалась, что он заявится ко мне с претензиями или же с желанием наказать за увиденное. Но ничего не случилось, и в какой-то момент меня настигло разочарование. Я бы не отказалась увидеть его ещё раз: на несколько минут, лишь со стороны, не ввязываясь в общение. Хотя такому мужчине, уверена, неинтересна та, что после пары фраз запрыгнула в машину, а после стонала как оголодавшая от нахлынувшего оргазма. Просто секс. Просто случайность. Просто Светлячок, оказавшийся на его пути.

– Потому что хотела закончить тот вечер без проблем.

– Но всё же обошлось.

– Не считая того, что один из троицы три месяца преследовал Соню.

– Издержки знакомства в ночном клубе, – пожимает плечами, желая, видимо, соскочить с темы.

– Хороши издержки. А то, что она два месяца из дома выходить боялась, тебя не смущает?

– Но всё же закончилось? Она написала заявление, и ему объяснили, что нехорошо ночевать под окнами девушки и следовать за ней по пятам.

– Хорошо, что он оказался из спокойных и ничем плохим это не закончилось. Видела множество историй, когда сталкер переходит от слов к делу.

– Было и было, – бурчит Таня, удаляясь в подсобку и оставляя меня одну в зале.

– Да, было и было…

И сейчас я думаю не о Соне и парне, решившем во что бы то ни стало завоевать девушку, а о себе. О той ночи. О странном незнакомце. О новых для меня ощущениях. Удивительно, но он вызывал восхищение вперемешку со страхом. Казалось, я физически чувствовала грань: скажи он ещё слово, окинь меня двусмысленным взглядом, и я погрязну в адском страхе. Но он понял и останавливался ровно в тот момент, когда я сама была у черты, готовая бежать от него и дорого отеля. Либо я ему действительно понравилась, либо… Я приняла для себя, что мужчина просто хотел секса. Здесь и сейчас. И если не я, то кто-то другой. Всё просто.

– Не надо усложнять, Лиза… – напоминаю себе, что анализирование поведения мужчин ничем хорошим для меня никогда не заканчивались.

– Что усложнять? – Таня оказывается рядом неожиданно, напугав меня.

– Всё, Тань. Не нужно додумывать и создавать образ, который не является действительным.

– Вот и я говорю, что Паша этот не так прост.

– Какой Паша? – Не сразу понимаю, что она говорит о поклоннике Али, мыслями всё ещё находясь в полумраке номера отеля.

– Тот, что сейчас развлекает Аллу. Ты дозвонилась ей?

– Пока нет.

Демонстративно беру в руки телефон и набираю напарницу, получив знакомый ответ «абонент находится вне зоны действия сети». Внутри неприятно грызёт тревога ещё и потому, что именно я активно подталкивала Аллу к поездке, утверждая – Паша тот самый и лучше ей не найти.

Отработав смену, спешу домой, но предварительно забегаю в магазин, чтобы купить продукты и приготовить ужин подросткам. Шагаю к своему подъезду, уже решив, что как только окажусь в квартире, сразу расспрошу Женю, почему, имея семью и дом, он фактически живёт у нас.

– Здравствуйте, Лиза. Я помогу.

Женя встречает меня на пороге, отобрав пакеты и переместив на кухню. Всегда внимательный и учтивый, не позволяющий в общении лишнего. Я даже пару раз слышала, как он одёргивал Даню, откровенно переходящего на грубость в отношении меня.

Следую за ним, радуясь, что на кухне мы оказались вдвоём, и я могу задать интересующие меня вопросы.

– Лиза, это вам. – Подросток протягивает мне свёрток.

Расправив, обнаруживаю пятитысячные купюры. Пересчитываю – триста тысяч. Удивлённо смотрю на Женю, который смущён не меньше, чем я.

– Что это?

– Это папа вам передал.

– Папа? Насколько я поняла, ты живёшь с мамой.

– Они разведены, но с папой я общаюсь. Я рассказал ему, что много времени провожу у вас, а точнее, всё время, поэтому он передал вам деньги на еду и вообще…

– Лучше отдай маме. – Протягиваю Жене. Меня одолевает стыд, хотя ещё пятнадцать минут назад я была готова указать ему на дверь. – Ей нужнее.

– У неё и так много, – подросток поджимает губы и отводит взгляд, а затем всё же решается посмотреть на меня.

У него привлекательная внешность. Если мой брат походит на гадкого утёнка: сутулый, угловатый, с угревой сыпью на лице, то Женя выглядит иначе. Высокий, с идеальной осанкой и такой же кожей, спокойный, собранный, с умным, проницательным взглядом… Впервые отмечаю, что у него светло-зелёные глаза, которые мне напоминают… Нет, Лиза, это полный бред. Мой знакомый – незнакомый не уникален.

– Объясни.

– Папа переводит ей большие суммы. Я могу попросить всё, что хочу. Ограничений нет. Могу у него попросить, он тоже не откажет. Так что это только для вас, – указывает на свёрток, – считайте это благодарностью, что вы тратите на меня своё время и терпите моё присутствие.

– Жень, я хочу спросить… – мнусь, пытаясь сформулировать вопрос так, чтобы его не обидеть. – Почему ты всё время у нас? Нет, я тебя не выгоняю и мне нравится, что ты положительно влияешь на Даню, который, слава богу, не пропускает уроки, но у тебя есть дом и мама.

– Ей всё равно, где я. У неё новый муж. – Произнося последнюю фразу, он демонстративно ухмыляется, тем самым давая понять отношение к тому самому «новому мужу».

– Он тебе не нравится?

– Он злой и неприятный.

– Он обижает маму?

– Её нет.

И это значит, что злость нового мужа он испытал на себе.

– Он тебя обижал? Физически, – спрашиваю осторожно, не надеясь на откровенность.

– Нет. Но я его раздражаю. Точнее, моё присутствие. Поэтому всех устраивает, что домой я прихожу только ночевать.

– Папе говорил?

– Он его убьёт, – произносит серьёзно и добавляет: – Реально убьёт. Физически.

Сглатываю, потому как интонация, с которой Женя это произнёс, заставляет верить.

– А кем работает твой папа?

– Он бывший военный. Сейчас работает в частной организации. Поэтому такая сумма, – кивком показывает на стол, где лежат деньги, – для него мелочь.

Интересно, что это за работа, если триста тысяч считается незначительной? Уже открываю рот, чтобы утонить, но закрываю – а я хочу знать?

– Передай папе от меня благодарность.

Собираю купюры и убираю в сумку. Да, мне неудобно, что шестнадцатилетний подросток вручил мне деньги, но ситуация не оставляет другого выхода. Мальчиков нужно кормить, а рассчитывать свою зарплату на троих всё сложнее. К тому же от папы Жени не убудет, если он может себе позволить разбрасываться такими суммами. Удивительно, но мысли, что подросток добыл эти деньги нечестным путём, у меня нет, потому что одноклассник брата, зарекомендовал себя как человек прямой и честный.

Спустя час приглашаю подростков на кухню, чтобы накормить ужином, а после Женя на такси уезжает домой. Завтра после школы он вновь окажется у нас, а вечером отправится к маме. И так каждый день. Уже полгода. Если так пойдёт, то он переедет к нам насовсем. Мне неясны мотивы мамы, которая забила на своего ребёнка, поставив на первое место мужчину, но и позиция папы тоже вызывает вопросы. Если он обеспечен, почему сын не проживает с ним? Или у него новая семья, в которой нет места ребёнку от первого брака? И у матери новые отношения. Чем-то она напоминает нашу с Данькой, забывшую о детях и укатившую в неизвестном направлении с новой «любовью всей её жизни».

Мне двадцать шесть, я в состоянии работать и прокормить себя, но брат… Он скучает. И злится. Очень злится на ту, кто не выходит на связь и не интересуется им. Пройдёт время, и он примет её отсутствие, но сейчас виноватой он считает меня, вымещая злость, негодование и непонимание. Наверное, Женя появился вовремя, немного сгладив напряжение между нами и сделав Даню чуть мягче. Даже звонки из школы прекратились, успеваемость немного улучшилась, а всё время он проводит дома в компании нового друга. Так что, спасибо Жене. Достаю деньги, вновь пересчитываю, прикидывая, насколько их хватит, и мысленно шлю благодарность отцу подростка.

Глава 2

Выхожу из метро и направляюсь в сторону кофейни. Вечером вновь набирала Аллу, но безрезультатно. Надеюсь, она настолько хорошо проводит время с Пашей, что забыла о нашей договорённости. Роюсь в поисках ключей в сумке…

– Кондратьева Елизавета Антоновна?

Поднимаю голову и застываю на месте. Передо мной мужчина: под шестьдесят, белоснежные волосы, такого же цвета густая борода и тёмно-серый взгляд. За ним пристроились шесть крупных парней, как мне кажется, одинаковых и пугающих.

– Да, – из меня вылетает писк, свидетельствующий об испытываемом страхе.

Почему-то сразу вспоминается мой знакомый – незнакомый и пистолет, который я увидела в его сумке. Неужели, меня всё же накажут за то, что я видела?

– Открывайте. – Отходит в сторону, указывая на дверь в кофейню.

Достаю ключи и трясущимися руками пытаюсь попасть в замок роллета. Мне на помощь приходит один из мужчин, с лёгкостью подняв её и позволив войти внутрь.

– Присядем? – Мужчина, по всему понятно, главный в этой компании, предлагает занять места за столиком. Послушно опускаюсь, сцепив руки в замок и пытаясь унять дрожь. – Где Алла?

– Алла… – вопрос оказывается неожиданным. – Вы…

– Меня зову Дашкевич Аскольд Веранович. Я отец Аллы.

– Отец? Но вы же умерли… – на последнем слове перехожу на шёпот, пока не понимая, как умерший человек может внезапно воскреснуть, да ещё и оказаться передо мной.

– Умер, – со свистом выдыхает. – Но не до конца. У нас сложные отношения, а точнее, последние два года мы не контактировали. Но сейчас не об этом. Лиза, где Алла?

– Она уехала отдыхать с Пашей… – мямлю, чем, как мне кажется, раздражаю собеседника.

– Поподробнее, – он скользит по небольшому, круглому столику, оказавшись в нескольких сантиметрах от моего лица и поймав в капкан пронзительным взглядом.

– Пару недель назад он стал оказывать ей знаки внимания: дарил цветы, приглашал на свидания, проводил время. А потом пригласил провести выходные на какой-то базе отдыха за городом. Они уехали позавчера.

– Она звонила тебе?

– Нет. Мы договорились, что она скинет геолокацию, как окажется на месте, но сообщений не было. Я звонила сама, но телефон недоступен.

– Опиши Пашу.

– Высокий брюнет, симпатичный, в очках… – в этот момент понимаю, что не могу вспомнить какие-то особые приметы мужчины. – Он работает в бизнес-центре, – машу рукой в направлении здания, но по-прежнему смотрю на отца Аллы, – компания «Джойпринт».

Мужчина щёлкает пальцами, и один из охранников спешит к выходу.

– Дальше.

– А дальше… всё… Он показывал ей паспорт, но я не знаю фамилию или иных данных. Ваша дочь особо не распространяется о личном. А вы точно её отец?

Он достаёт телефон и поворачивает экран ко мне, позволяя рассмотреть фото, на котором запечатлены четыре человека: Алла, мужчина, который сидит передо мной, женщина его возраста и девушка. Видимо, это мама и сестра Али. И пока слишком долго рассматриваю фото, один из мужчин возвращается.

– В этой компании нет ни одного сотрудника с именем Павел, – вернувшийся охранник отчитывается перед отцом Аллы.

– Как нет? – Ошарашенно перевожу взгляд с одного мужчины на другого. – Он там работает. Точно. Он каждое утро входил в это здание, а вечером заходил за Аллой. Я сама видела, как он здоровался с охранником. Может, там что-то напутали?

Передо мной появляется ноутбук, мужчина вставляет провод от внешнего жёсткого диска и открывает видео.

– Смотри на людей, которые заходят, – переключаю внимание на экран. – Это позавчера утром. Взял запись у охраны.

Несколько минут внимательно осматриваю посетителей бизнес-центра, а затем замечаю знакомое лицо.

– Вот он, – стучу пальцем по экрану.

Запись ставят на паузу, и отец Аллы разворачивает ноутбук, чтобы «познакомиться» с тем, кто увёз его дочь.

– Уверена?

– Да. Он две недели приходил сюда каждый день.

– Каждый? Вы разве не по сменам работаете?

– По сменам. Но Алла отрабатывала за Таню, чтобы после Нового года отлучаться на занятия в институт.

– Да, институт… – потирает переносицу, словно недоволен самим фактом обучения дочери. – Нам пора. – Поднимается, и я совершаю аналогичное действие. – Всего доброго, Лиза.

Мужчины направляются к двери, а я хочу понимать, что с Аллой всё в порядке.

– Скажите, с ней всё хорошо?

– Надеюсь, да, – бросает через плечо и оказывается на улице.

Ощущение вины усиливается до максимального уровня. Ещё долго стою, уставившись на дверь и не понимая, что делать. Отмираю спустя время и набираю номер Аллы, получая в ответ: «набранного вами номера не существует». Это как? Странно.

Прихожу в себя лишь в тот момент, когда в сторону кофейни направляется несколько человек. Скидываю вещи в подсобку, обслуживаю клиентов и жду Веронику, с которой сегодня работаю. Делиться тем, что произошло час назад, не планирую, по какой-то причине чувствуя, что приход отца Аллы должна сохранить втайне.

На моё счастье, напарница молчит, исполняя свои обязанности и косо на меня поглядывая. Девушка со странностями и ограниченным интеллектом, но именно сейчас вспоминаю предостережение, высказанное Алле Вероникой. Неужели она оказалась права?

Проваливаюсь в мысли, не замечая, как напарница удалилась на улицу покурить, и не сразу слышу вибрацию телефона. На экране неизвестный номер, поэтому сомневаюсь, стоит ли принять звонок. Всё же смахиваю зелёный значок, чтобы услышать неожиданное.

– Лиза, это Алла. Послушай меня…

– Аля, ты где? Сегодня приходили какие-то люди. Один из мужчин сказал, что он твой отец. Но ты говорила, что твой папа умер. Спрашивал о тебе. Я сказала, что ты в отпуске, и уехала отдыхать с Пашей. А ещё…

– Лиза, послушай меня внимательно. – Аля нервничает, повышая голос и заставляя меня слушать. – Я не знаю, где именно нахожусь. Да и это не имеет значения, потому что скоро меня увезут. К тебе действительно приходил мой отец. Он жив. Почему я солгала, объясню потом. Главное, если он придёт, дай ему этот номер. Он высветился?

– Да.

– Пусть отследит его местоположение. Не звонит, а отследит, поняла?

– Да.

– Как только звонок завершится, не перезванивай и не пиши на него. Ни в коем случае, поняла?

– Да. Аля, я…

– Мне пора. Сделай, как я прошу.

Меньше минуты, а я не могу поверить, что действительно говорила с Алей. Открыв рот, гипнотизирую телефон, а потом понимаю: я не знаю, как связаться с её отцом. Он не оставил контактов и не сказал, зайдёт ли снова. Как оповестить, что дочь в опасности? Мысли сбиваются в стаю, не позволяя действовать рационально, а спустя несколько минут, когда Вероника возвращается, громко выругавшись по причине вечного недовольства этим миром, убираю телефон и делаю вид, что ничего не произошло. С ней делиться сомнениями не планирую, но продолжаю обдумывать варианты, как связаться с Аскольдом Верановичем.

Даже просматриваю соцсети в поисках его данных, но, как и предполагала, такой мужчина вряд ли активно ведёт страничку и выкладывает фото. Даже у Аллы нет аккаунтов в сети, что сейчас более чем понятно: её папа не похож на бизнесмена, скорее, на человека, который занимается чем-то серьёзным и, предполагаю, не совсем законным. И значительная охрана соответствующего вида является этому доказательством. Оказывается, я ничего не знала о человеке, с которым проработала год бок о бок, делясь важными моментами. Только Алле я рассказала о ночи в отеле и мужчине, от которого бежала. И сейчас, вспоминая её реакцию, понимаю – она никак не отреагировала на информацию о пистолете. Никаких эмоций. Или для неё это является нормой?

С трудом дорабатываю смену, отпустив Веронику на час раньше исключительно для того, чтобы погрузиться в мыслительный процесс и ещё раз обдумать варианты оповещения отца Аллы. Не одной идеи, как и возможности с ним связаться.

Закрываю роллет и спешу к станции метро, но, преодолев проходную, практически сталкиваюсь с одним из охранников Аскольда Верановича.

– Господи, как хорошо, что вы приехали, – мужчина не успевает открыть рот, как я накидываюсь на него. – Мне Алла звонила. Сказала, чтобы вы номер отследили.

– Номер? – Из машины появляется второй, сосредоточив внимание на мне.

– Да-да, – достаю телефон, чтобы открыть список вызовов и показать им. – Этот номер. Она сказала не перезванивать и не писать на него, только отследить геолокацию. У неё было мало времени, буквально минута.

И пока выдаю информацию, один из охранников уже кому-то звонит и диктует цифры номера телефона, дополняя, что его необходимо отследить немедленно.

– Спасибо, – скупая благодарность, а уже через мгновение машина со свистом срывается с места, оставив меня в замешательстве.

И всё? А чего я, собственно, ждала? Главное, чтобы Алле успели помочь, и неважно, каким способом. Окутавшее облегчение позволяет выдохнуть и надеяться, что уже скоро я могу с ней поговорить и расспросить о случившемся. Или не смогу, потому что вряд ли её отец позволит вернуться дочери в кофейню. В средствах он не ограничен, да и мать Али тоже, что наводит меня на вопрос: почему она оказалась моей напарницей?

***

– Алла не объявлялась? – Таня спрашивает каждый день и каждый день получает отрицательный ответ. – Могла бы оповестить, что увольняется. Крупин спустил на меня всех собак, словно это я владею сетью кофеин и обязана следить за персоналом.

– Нет. Не объявлялась.

С момента её звонка прошло две недели, а в эфире тишина. Неведение, от которого тошно. Помогла ли предоставленная мной информация? Что с Алей? В конце концов, жива ли она… О плохом думать не хочется, но тот факт, что она не связалась с кем-то из нас, наводит на паршивые выводы.

– И замены нет. Работаем втроём. Если честно, я устала.

– Она тебе смены отработала, – напоминаю Тане, что Аля трудилась без выходных.

– Да, но эти дни она должна была взять после Нового года. Я не рассчитывала свалиться замертво перед праздниками.

– Тань, хватит, – одёргиваю напарницу. – Ты ведь не знаешь, что случилось. Может, она заболела, попала в сложную ситуацию или вообще парализована и не может двигаться.

– Ой, не придумывай. Ты сейчас точно об Але говоришь? О человеке, жизнь которого скучнее, чем все наши вместе взятые?

Моя самая скучная – едва сдерживаюсь, чтобы не высказаться.

– Говори что хочешь. Но я считаю, что у неё случилось нечто серьёзное. А Крупин пусть не жалуется, потому что расчёт за декабрь теперь не придётся отдавать.

Ругнувшись, направляюсь в подсобку, чтобы позволить себе провести несколько минут в одиночестве. Ни с Таней, ни с Вероникой, ни тем более с Крупиным я не делилась тем, что произошло две недели назад. Об отце Аллы и звонке не обмолвилась. Да, никто не запрещал мне рассказать об этом, но по какой-то причине я ощутила внутренним чутьём, что распространяться не стоит.

– Когда уже этот чёртов день закончится, и мы уйдём на новогодние праздники? – Таня ноет, подгоняя время и желая покинуть кофейню на время праздников.

– Можешь идти, я доработаю и сама закрою.

– Серьёзно?

– Абсолютно.

И это не жест доброй воли, просто меня достали причитания напарницы.

– Тогда я побежала?

– Да, иди. С наступающим, – добавляю на автомате, потому как эта фраза звучит сегодня от каждого посетителя.

– И тебя, – Танька чмокает меня в щёку. – Счастливого Нового года.

Провожаю взглядом девушку, которая спешит к проходной, и выдыхаю.

Действительно, чёртов день. Да и год не очень. Таня со своим парнем уедет на праздник из города, Сонька к двоюродной сестре, а я встречу Новый год в одиночестве. Даже Даня принял приглашение друга и проведёт неделю в компании за городом. Сомневалась, стоит ли отпускать брата в незнакомое место, но Женя убедил меня, что они будут под присмотром его мамы и двух тёток, которые приедут на праздники. Компанию им составят два подростка, а жить они будут в свободной половине дома с отдельным входом. Просторная территория, взрослые рядом и закрытый посёлок с охраной на въезде меня убедили. Да и вряд ли я смогла бы удержать брата, который впервые с момента пропажи мамы, пожелал провести время в компании. Пусть хотя бы его Новый год пройдёт весело.

Мой же ограничится искусственной ёлкой, салатом и одиночеством. Неприятное чувство опустошения и жалости к себе заполняет меня всё больше с приближением Нового года. Уже завтра цифры на календаре сменятся, а моя жизнь останется такой же однообразной и тоскливой. Ощущение, будто я бегу в колесе и возможности выскочить из него нет, да и способов пока тоже. Пока брату не исполнится восемнадцать, я приколочена к нему и несу ответственность, которой не желала. Именно по этой причине моя личная жизнь не складывается, а я могу довольствоваться только редкими свиданиями без продолжения.

Заметила, что после знакомого – незнакомого неосознанно сравниваю всех мужчин с ним, быстро теряя интерес и принимая тот факт, что почти все значительно проигрывают. Или именно невозможность узнать его, делает образ идеальным? Уверена, проведи я с ним время, иллюзия исключительности рассыпалась бы, явив человека со множеством минусов. Но пока я ищу кого-то, хоть отдалённо напоминающего его. Найду ли?

– Ты даже компанию найти на праздник не можешь… – комментирую вслух собственные мысли.

Закрываю кофейню, мысленно благодаря Крупина за сокращённый рабочий день, и ползу в направлении станции метро. Неспешно бреду по улице, отмечая множество людей, спешащих по своим делам и обсуждающих предстоящий праздник. Отчасти завидую, что им есть куда идти и кого поздравлять.

Останавливаюсь, чтобы умилиться падающим крупным хлопьям снега, медленно накрывающим город белым покрывалом. Волшебство заключается именно в таких моментах, поэтому прикрываю глаза и загадываю желание: пусть в моей жизни случится что-то яркое, запоминающееся и совершенно неожиданное.

И как только мысленно проговариваю последнее слово, улыбнувшись самой себе, за спиной раздаётся:

– Привет, Светлячок.

Глава 3

Арто

Встреча с Совой назначена на двенадцать дня на парковке его дома. Хороший район, пост охраны на въезде и посещение по пропускам. Люди Генерала отскочили ещё вчера, видимо, не найдя в моей персоне ничего интересного: либо пришли к выводу о моей недееспособности по причине отсутствия Фелера, либо Ендоницкий уверен, что получит желаемое при любых раскладах. Мерханов зациклен на мне, но своих псов за мной не прикрепил, значит, опасается потерять людей, или же ребятки сядут мне на хвост позже. Ожидаю уже час, понимая, что помощник главы задерживается. Если наш план не выгорит, мы потеряем всё. Точнее, потеряет Фелер, а мы посыпемся следом.

Работу найти несложно, но есть моменты, которые гасит босс, прикрывая мою спину и аннулируя тем самым прошлые деяния. Охотник, желающий вытащить свою задницу, сделал всё, чтобы попасть в охраняемую клинику и перекинуться парой слов с Фелером. Теперь наш ход, и для выполнения задуманного я подсуетился ещё вчера.

Посетил торговый центр и нашёл подходящий магазин. Мимо него Алла Дашкевич точно не пройдёт, а девчонка, которой пообещали кучу бабла и процент от купленных шмоток, истекала слюной на моих глазах, предвкушая бонус к празднику. Администратор, задрот в костюме, получив значительный свёрток купюр, быстро заткнулся и был готов предоставить в аренду весь магазин. Нам нужно лишь помещение для персонала и забитый под завязку магазин для оправдания странной примерочной. И судя по количеству посетителей вчера, сегодня условия будут выполнены.

Завтра Новый год и, как правило, множество людей спешат за покупками именно в последние пару дней. Завтра Новый год… Достаю телефон, чтобы убедиться – тридцатое декабря. Последние несколько лет праздник для меня проходит по одному сценарию: скромная порция бурбона, старый фильм и крепкий сон. Минимум алкоголя и отсутствие шумных компаний.

На телефон прилетает сообщение и я, открыв его, улыбаюсь. Селфи сына с новым другом. Наконец-то, мой пацан имеет возможность произнести слово «друг». И в кого он такой замкнутый и отрешённый? Его мать скромницей не назовёшь, да и я в его возрасте был другим. Несколько школ, где он обучался, и одна проблема – отсутствие взаимопонимания с одноклассниками. Но теперь всё иначе. Сошёлся во взглядах с каким-то одноклассником и практически перекочевал к нему. Пацан живёт с сестрой. Мать имеется, но где она в данный момент так и не понял. Не знаю, обеспечивает ли она своих детей, но денег подкинул, чтобы мой мелкий не напрягал девчонку, которая зарабатывает немного по словам сына. Бабки он передал – уверен. Безусловная исполнительность как основополагающая черта иногда меня бесит, но с другой стороны – можно не напрягаться в моменте добросовестности.

Как Лерка с барского плеча выделила пацанам полдома для празднования, не понял до сих пор. Но если на праздники приедут её ебанутые сестрицы, то она однозначно захочет вытолкать детей подальше и насладиться общением с родственницами. Обычно к важным датам она обзаводится новым мужиком, но малой ничего не говорил, а я не спрашивал, потому что мне в принципе похер, кто трахает мою бывшую жену, если этот момент не отражается на нашем сыне. Последний неоднократно изъявлял желание перебраться ко мне, но мой образ жизни и сфера деятельности не позволяют обустроить уютное семейное гнёздышко и притащить туда подростка. К тому же я часто передвигаюсь по стране, а пацану нужен присмотр. Он ответственный, серьёзный и не ввязывается в сомнительные мероприятия, но оставлять надолго его в одиночестве не выход.

Боковым зрением улавливаю движение. Соседнее парковочное место занимает Сова, выходит из машины и оказывается в моей.

– Всё уладил?

– Так точно. Магазин выбран, место определено, девчонке фото Аллы показал. Они уехали?

– Да, – Сова смотрит на часы. – Уже должны быть на месте. Теперь дело за Охотником. Сможет убедить Аллу, мы все выберемся.

– Уверен, что Островский заинтересуется?

– Всё зависит от того, сколько она ему предложит.

Сова заметно нервничает, что означает: сейчас мы все зависим от способности дочери босса договариваться. Идея возложить данную миссию на девчонку, которая была не в теме два года, хуёвая во всех смыслах, но закидывать такого рода предложения может лишь тот, кто имеет на это право. В данном случае Алла Дашкевич – единственная наследница империи Фелера. Уверен, она даже не предполагает, что от неё зависит около сотни жизней. Именно так – в физическом смысле. Потому что в случае перехода Организации к Генералу, нас всех положат без сожаления.

– Охотник знает, что говорить?

– Примерно. Неизвестно, как она отреагирует на его появление и сможет ли он правильно, а главное, очень быстро обрисовать ситуацию и заставить её позвонить Островскому.

– Надеюсь, ты не ошибся, Арто, и связь между Охотником и Аллой действительно прочная.

Охотник залип на дочке босса. Я понял это, когда он, стоя посреди леса, переваривал информацию, что скоро станет отцом. В тот момент я топил за правдивость информации и о фарсе, разыгранном специально для Генерала, умолчал. Толчок в виде ребёнка оказался нам на руку, и он, не задумываясь, помчался в клинику к Фелеру, а затем в торговый центр. Да, Охотник имеет свои резоны рисковать жизнью, но Алла как первичная мотивация ввела его в игру.

– Настолько, что он, скорее, подставит себя под удар, чем позволит пострадать ей. К тому же в его картине мира она в положении, что делает Аллу более ценным элементом.

– Главное, чтобы она не открыла ему правду.

– Даже если и так, – ухмыляюсь, поправляя очки, – всё уже будет сделано.

– Надеюсь, ты не ошибся, иначе… – Сова ведёт головой, отворачиваясь и не желая показывать эмоции. – Иначе новый год никто из нас может не встретить.

– Вечеринка в силе? – Мысленно представил шоу уродов, в центре которого Генерал и его странный внук.

– Не советую там появляться, – Сова пригвождает меня недовольным взглядом, который не производит должного эффекта.

– Да ладно тебе, я загляну на пару минут, – приподнимаю очки, подмигнув заму Фелера. – Осмотреться и прощупать будущие цели.

– Генерал должен быть спокоен.

– А Багров и остальная свора в спокойствии не нуждается.

– Когда-нибудь они тебя закажут.

– Было, – указываю на правую щёку, где имеется шрам, прикрытый густой щетиной.

– Ничто не мешает им повторить. Советую открыто не нарываться. У тебя есть сын.

– А у тебя дочь.

– Именно поэтому я всегда думаю, прежде чем открыть рот.

Предупреждение, которое из уст Совы всегда звучит как наставление более опытного родственника. Я и сам понимаю, что открыто провоцировать Мерханова, Багрова и остальных означает стать целью, но сдержаться не так просто.

Он молча покидает машину, а когда собираюсь сдать назад, показывает рукой, что беседа не завершена. Дверь открывается, и на пассажирское сиденье опускается большая коробка.

– Придётся тебе отвезти посылку. Я должен вернуться в дом Фелера.

– Я что, блядь, похож на курьера?

– Арто, личная просьба Аллы Аскольдовны, – произносит с нажимом, вручая мне листок, где от руки выведен адрес и короткое «Для Лизы». – Сумка бренда Натальи Леонидовны для напарницы. Кстати, той самой, что передала информацию о звонке. Сделай, пожалуйста. Сегодня. – Молчу, сверля взглядом коробку. – Договорились?

– Да.

Не могу отказать Сове и дочери босса. Последняя, кстати, о многом никогда не просила, даже проживая в доме отца. Она всегда была вне дел Фелера, держалась особняком, не используя блага, дарованные папой. Зато младшая «обжиралась» возможностями, пока всё это не привело к истории с Царём.

Выезжаю с парковки, бросаю взгляд на адрес, отметив, что это в центре: кофейня, в которой Алла Дашкевич трудилась больше года. Но, прежде чем исполнить поручение Совы, еду к торговому центру. На втором этаже замечаю людей Генерала, прохаживающихся по помещению магазина. Алла пришла в запланированное место, а девчонка-консультант выполнила задачу. Спустя час дочь Фелера покидает магазин с кучей пакетов, а ещё через десять минут замечаю знакомый профиль Охотника. Мазнув по мне взглядом, едва заметно кивает, удаляясь в противоположную сторону. Задача выполнена и теперь остаётся лишь ждать.

Островский непредсказуем, но Организация в списке его интересов, а если плюсом докинуть Гильдию, вырисовывается причина вступления в игру в качестве основного игрока. Удовлетворённый увиденным, покидаю торговый центр и еду по адресу, чтобы передать подарок. Закрытая территория не позволяет подъехать к нужному строению, поэтому беру коробку и топаю к указанному месту.

На город опускаются сумерки, что делает освещённые панорамные окна кофейни заметными издалека. Приближаюсь к двери, хватаюсь за ручку, но застываю… Нихера себе, встреча.

Светлячок.

Однозначно передо мной та, что полгода назад побывала в моём номере и на моём члене. В тот самый день решил наведаться в новый клуб, открывшийся рядом с «Пегасом», исключительно в ознакомительных целях. Её заметил сразу. Девчонка танцевала так, словно живёт последний день. Приятные формы, натуральность по максимуму и тело, скулящее, чтобы его трахнули.

Не спал двое суток, выполняя заказ, но явный призыв проигнорировать не смог. Заметил, что её подруги собирались свалить с какими-то мутными экземплярами, тянули её за собой, но получили отказ. И когда препятствия устранились по собственному желанию, к ней подошёл какой-то странный тип. Я уже прикинул, что продолжу вечер в горизонтальном положении, поэтому пришлось вмешаться.

Она не сопротивлялась, быстро прикинув, что я более выигрышный вариант, а спустя десять минут мы мчались в направления отеля. Зажатость слетела с первым оргазмом, а дальше я имел её, как привык, получая отклик в виде стонов. Отрубился неожиданно для самого себя, а когда проснулся, девчонки в номере не было. Осмотрелся, убедившись, что она ничего не взяла, и посмотрел камеры в комнате охраны, где она сваливает из отеля с такой скоростью, словно в номере наткнулась на нечто, напугавшее её до смерти. И она растворилась. Я не искал, но момент неудовлетворённости и желания ощутить её язычок на своём члене ещё раз, неприятно тянул внутри.

Вовремя опомнившись, отхожу назад и, устроившись на безопасном расстоянии, пожираю её взглядом: тёмно-русые волосы аккуратно уложены, на лице минимум косметики, а фигура обтянута формой с логотипом кофейни на фартуке. И сейчас её тело молчит, отталкивая любого, кто пожелает приблизиться. Закрытая, даже зажатая, протирает стойку и освобождает витрину от остатков десертов.

Насколько я знаю, они работают в паре. Именно благодаря этому моменту две недели назад Фелер смог выйти на след Охотника. Опускаю взгляд, чтобы прочесть на стикере «Для Лизы».

Светлячок по имени Лиза…

А если это другая подруга? Благодарен дочке босса, что кроме адреса и имени, присутствует номер, поэтому набираю цифры и наблюдаю за девчонкой. Реагирует на звонок телефона, несколько секунд смотрит на экран, нахмурив брови, а затем скидывает звонок. Плюс за нежелание связываться с незнакомыми экземплярами, минус – сбросила мой входящий.

Ладно, Светлячок, за это отработаешь отдельно.

Кофейня работает до семи, а значит, остался час до закрытия. Возвращаюсь к машине, паркуюсь так, чтобы не пропустить девчонку, и жду. Осматриваюсь, не наблюдая ставшего привычным за две недели наблюдения. Она появляется минут через пятнадцать, что значительно раньше положенного. Перебирает ножками, направляясь к станции метро, а я выскакиваю из машины, чтобы догнать. Но неожиданно останавливается, поднимает голову и смотрит в небо. Зависла. Не понимаю, что происходит, но приблизившись, улавливаю шёпот. Бормочет что-то себе под нос, а после тяжело выдыхает, наполняя пространство вокруг себя сожалением. И как только делает шаг, произношу:

– Привет, Светлячок.

Глава 4

Лиза

Страх обволакивает за доли секунды, потому что я сразу узнаю того, кому принадлежит голос, а плюсом идёт «Светлячок». Только он меня так назвал в нашу первую и единственную встречу, объяснив это тем, что именно сигналы моего тела стали ярким светом, на который он среагировал.

Он меня выследил. Я буду наказана за то, что видела оружие? Или за то, что видела его? Или есть моменты, которые остались без моего внимания, но играют для него важную роль? А может, просто побежать? Прямо сейчас: рвануть с места, преодолеть несколько метров и оказаться внутри станции метро. Но где гарантия, что он не знает мой адрес? Нашёл же он меня здесь.

И пока стою, не смея повернуться, вспоминаю лицо, почти лишившиеся за полгода внятных черт, мужчина берёт инициативу в свои руки и оказывается передо мной.

Я вспомнила. Его вспомнила. И если тогда на нём было минимум одежды, то в данный момент поверх костюма в клетку классическое пальто, а руки прикрыты кожаными перчатками. И очки со стёклами хамелеон, переливающиеся разноцветными бликами при попадании света с разных сторон. Полгода назад я прятала взгляд, практически не смотря на него, но сейчас… Он просто стоит, окутывая пригвождающей аурой и ожидая реакции с моей стороны, а я хочу произнести «вау».

Такие мужчины не про меня. Никогда. Беспомощные, скулящие мальчики – мои идеальные варианты, но не такие, как человек, который спустя бесконечное количество времени поднимает очки и окидывает меня хитрым взглядом, без слов напоминая, что когда-то я извивалась, кончая на его пальцах, а после сосала его член, словно никогда не пробовала ничего слаще.

– Здрасьте… – из меня вырывается жалобный писк, который тонет в потоке проезжающего транспорта.

– Значит, Лиза? – Он склоняет голову набок и медленно ползёт взглядом по моему телу.

Ничего примечательного: голубой пуховик до колен, чёрные джинсы и ботинки на удобной платформе. Всё для того, чтобы потеряться в потоке таких же, как и я серых и обычных людей.

– Простите, мы знакомы? – Жалкая попытка сделать вид, что вижу его впервые.

Он несколько секунд сосредоточенно на меня смотрит, а затем взрывается хохотом, запрокинув голову назад и привлекая ненужное мне внимание. Неужели не забыл? Пребывала в уверенности, что такие мужчины стирают из памяти случайные знакомства с восходом солнца, но он помнит… Не уверена, что секс со мной отпечатался для него незабываемым моментом, он же, в свою очередь, несколько недель приходил ко мне во снах, вытворяя непристойности умопомрачительного характера.

– В машину, Светлячок, – низкий голос не терпит неподчинения, но я не двигаюсь, решая, стоит ли исполнить приказ. – Быстро!

Он разворачивает меня и подталкивает к автомобилю, который уже мне знаком. Дверь распахивается, приглашая оказаться на переднем сиденье. Сжимаюсь, складывая ладони в замок на коленях, и жду, когда мужчина окажется рядом. Не спешит влиться в поток машин, отодвигается и, устроившись полубоком, буравит меня взглядом. Я же сосредоточена на вывеске кафе перед собой, потому что не придумала, о чём говорить, а главное, стоит ли упоминать пистолет, случайно попавшийся мне на глаза и ставший причиной побега.

Дёргаюсь от резкого движения, приготовившись защищаться, но передо мной появляется коробка, перевязанная лентой. Подарок? Мне?

– Открой.

Послушно тяну за кончик ленты, а когда поднимаю крышку и откидываю несколько слоёв бумаги, вижу ту самую жёлтую сумку, о которой грезила последний год. Бренд матери Аллы и аксессуар, на который я никогда не заработаю.

– Откуда ты…

– Подруга передала тебе подарок.

– Аля? – Дыхание сбивается, и я уже не боюсь говорить, переключившись на напарницу. – Как она? Я ничего не слышала о ней с тех пор… – замолкаю, не зная, а можно обсуждать с ним появления Аскольда Верановича и звонок Аллы. – У неё всё хорошо? – Наконец, поворачиваюсь голову, чтобы посмотреть на мужчину.

– Пока нет, – отвечает спокойно, – но через несколько дней ситуация изменится. Надеюсь, что изменится.

– Что это значит?

– Это значит – рывок, и его лицо оказывается в паре сантиметров от моего, – что я не зря напрягался последнюю неделю, потому что сегодня получу заслуженное вознаграждения в виде милого Светлячка. Я был немного расстроен, обнаружив утром твою пропажу, потому что надеялся на продолжение знакомства. Моего с твоей киской, твоего с моим членом, – а затем он улыбается, дезориентируя похотливым взглядом, в котором лентой проносится всё, что он себе позволил нафантазировать.

Нервно сглатываю, на автомате облизывая пересохшие губы, чем подстёгиваю мужчину, кадык которого дёргается. И среди хаоса из сомнений, страха и предвкушения, из меня вырывается самый странный вопрос в условиях неоднозначной ситуации.

– Как тебя зовут?

– Евгений.

Ему подходит. Прикидывая, какое из имён подойдёт ему больше, Женя не рассматривала, наверное, потому, что у меня оно стойко ассоциируется с другом брата.

– Очень приятно.

– Приятно будет, когда мой член окажется в тебе. Если ты, конечно, перестанешь играть в показную вежливость.

– Я думала, ты пришёл меня наказать.

– Только скажи, Светлячок, и любое из наказаний к твоим услугам, – он тянет бегунок на куртке вниз, разочарованно осматривая унылый свитер. – И я тоже. В любое время, в любом месте, на любой поверхности… будь то кровать, пол или рояль, – он походит на дьявола, убаюкивающего бархатным голосом и заставляющего согласиться на всё, что предложено. – Предоставлю тебе право выбора, – его губы касаются моей шеи.

Жарко. Невыносимо жарко в пределах салона автомобиля. Его близость действует на меня странным образом, желая возвращения в номер отеля и повторения секса. Кожа покрывается мурашками, тело вибрирует, а глаза закрываются сами собой, позволяя Евгению прикусывать кожу на шее. В этот момент коробка соскальзывает, и чтобы удержать её, подаюсь вперёд, отгородившись от притязаний мужчина на моё тело.

Эксклюзивность момента уничтожена моей неуклюжестью и зажатостью. Но его, видимо, это не расстраивает, потому что он заводит двигатель и жмёт на газ, врываясь в поток транспорта. По-прежнему сжимаю края коробки, в которой находится моя мечта: жёлтая сумка с чёрными вставками из змеиной кожи от бренда «Danata». Алла не забыла, что позволяет мне надеяться на правдивость нашей дружбы и возможности её продолжения.

Евгений так и не сказал, что в данный момент с ней происходит. Но если взять в расчёт её отца, который, как мне показалось, является человеком, способным решить множество проблем, градус переживаний можно понизить. Задыхаюсь в тёплой куртке и под острым взглядом мужчины, и не сразу понимаю, что он едет в противоположную сторону от моего дома.

– Мы едем не туда. Я живу там, – показываю назад, не уточняя адрес абстрактного «там».

– Мы едем туда, куда я скажу. – Сосредотачивается на дороге, всем видом показывая, что со мной считаться не стоит. – За что, говоришь, я должен был тебя наказать?

– За то… – останавливаюсь на полуслове, не решаясь сказать. – За то, что я видела пистолет в твоей сумке.

– И?

– Ну как же, – удивлена его спокойствием, – пистолет в сумке. И там было ещё оружие. Ты не подумай, я не специально, просто споткнулась о сумку.

– Моя работа предполагает наличие оружия, – произносит спокойно, не отвлекаясь от дороги, словно я только что произнесла какую-то глупость.

– А кем ты работаешь?

– Телохранителем.

Ложь. Не знаю, по какой причине внутри просыпаются сомнения, но его голос изменился в тот момент, когда он произнёс «телохранитель».

– И кого ты охраняешь?

– Отца Аллы.

– То есть, ты работаешь на Аскольда Верановича? – Сухой кивок. – Давно?

– Лет десять.

– Значит, и Аллу давно знаешь?

– Да.

– И знаешь, почему она сказала, что её отец умер?

– Да.

– Расскажешь?

– Обязательно, – произносит серьёзно и, остановившись на светофоре, приближается к моему лицу, – сразу после того, как твой язычок окажется на моём члене.

– Может, сейчас?

– Потерпи пять минут и сможешь встать передо мной на колени в более комфортных условиях.

Заторможенно перевариваю сказанное, не сразу уловив смысл.

– Я не… Имела в виду, может, расскажешь сейчас?

И пока жду ответ, машина ныряет на подземную парковку, а затем останавливается.

– Мы приехали.

– Куда? – пригнувшись, пытаюсь осмотреться, наблюдая лишь ряды дорогих автомобилей. – В отель? Надеюсь, администратор меня на запомнил… – шепчу тихо.

– Я тебя запомнил, Светлячок, – раздаётся над ухом. – Этого достаточно.

А затем он выходит из машины и, видимо, ждёт, когда я последую его примеру. Не знаю, как поступить с коробкой, потому что сумка в данный момент является для меня невообразимой ценностью. А ещё мечтой, которую Алла исполнила. Не имею понятия, что в данный момент происходит в её жизни, но рада, что мысль о напарнице из кофейни посетила вовремя. Мне кажется, именно этого мне недоставало – немного внимания и понимания, что кто-то всё же вспоминает обо мне.

– Я жду, – дверь открывается, являя мужчину, который вновь в очках, скрывающих светлую, и уверена, недовольную зелень.

Он перехватывает коробку и, дождавшись, когда я покину машину, кладёт её на сиденье. Собираюсь возмутиться, но Евгений пресекает:

– Гарантия того, что ты не свалишь по-тихому, потому что придётся взять ключи и спуститься на парковку за подарком.

Разочарованный вздох его веселит, и я шагаю за ним к лифту, а после молча жду, когда мы поднимемся на нужный этаж. И пока кабина ползёт вверх, рассматриваю себя в зеркале, мысленно соглашаясь с неудовлетворительностью образа. Да и образом это назвать сложно: простой пучок на затылке, минимум косметики, уставший взгляд, пуховик, превращающий меня в сдобную булочку, которая вряд ли вызывает желания сексуального характера. Этой самой сексуальности не видно даже при рассмотрении под лупой. Но Евгения, кажется, это не заботит, если учесть голодный взгляд и откровенную нетерпеливость.

Двери разъезжаются, и он выталкивает меня, подводя к металлической двери. Щелчок, и я оказываюсь в помещении. Квартира. Обычная, вполне жилая, если судить по гостиной и, я бы сказала, уютная.

Евгений стягивает с меня куртку, и мужская рука по-хозяйски шарится под свитером, поглаживая мой живот. Перемещается выше и, поддев бюстгальтер, накрывает грудь. Вздрагиваю от прикосновения и пытаюсь отстраниться, но он второй рукой ныряет между моих ног и ощутимо сдавливает.

– Может, сначала поговорим? – Неожиданно для самой себя пытаюсь его отвлечь, чтобы выторговать для себя немного времени.

Зачем? Не знаю. Просто хочу свыкнуться с мыслью, что он вновь ворвался в мою жизнь.

– Согласен на разговор в трёх фразах: трахни меня, трахни меня, трахни меня.

– Это одна!

– Три. По количеству твоих оргазмов.

И пока обдумываю ответ, он расстёгивает мои джинсы, ныряя под бельё, и массирует клитор, вызывав неконтролируемую волну предвкушения. Странное чувство: желание сбежать и одновременно потребность выкрикнуть «трахни меня». Откидываю голову назад, прикрыв глаза, и издаю негромкий стон, подстёгивая его к более интенсивным движениям. Ещё и ещё, пока я не начинаю двигать бёдрами, подстраиваясь под его пальцы.

– Ты пахнешь кофе и шоколадом, – шепчет хриплым голосом и прикусывает мочку моего уха.

– Я работаю в кофейне, – выдавливаю на выдохе, уплывая в оргазм и впиваясь ногтями в его руку, продолжающую терзать мой клитор, высекая искры.

Тяжело дышу, приходя в себя и понимая, что кончила на пороге квартиры малознакомого мужчины, который даже не спрашивал моего согласия. А ему и не нужно. Данный экземпляр вряд ли примет мой отказ. Да и чей-либо тоже. Такие мужчины просто берут всё, что пожелают. Он пожелал меня полгода назад и сегодня. Почему? Вряд ли я способна влезть в его голову и ответить на этот вопрос.

Возвращаюсь в реальность и понимаю, что самым большим желанием в данный момент является душ. Смыть налёт трудового дня и последствия оргазма. Ощущение, что я мокрая до самых колен, а трусы прилипли к телу.

– Я могу сходить в душ? – интересуюсь, не оборачиваясь, чтобы не быть распятой его нетерпением и недовольством.

– Можешь, при условии, что сделаешь это быстро. У меня на тебя большие планы, Светлячок, – толкается бёдрами, показывая, насколько возбуждён.

– Я быстро.

– Налево третья дверь. Время пошло, – подталкивает в спину, направляя вглубь квартиры.

Не оборачиваясь, срываюсь с места и мчусь в указанном направлении. Оказываюсь внутри, проворачиваю замок и съезжаю по двери, оседая на пол. И только сейчас понимаю, что меня трясёт. От пережитого оргазма? От страха? От осознания, что вновь оказалась рядом с этим мужчиной?

Медленно осматриваю помещение, отмечая лишь мужские принадлежности. Он живёт один? А может, это не его квартира, а временное жильё, куда он приводит таких, как я? Неприятно от мысли, что я нужна ему только для секса. Эта мысль вообще неприятна для любой женщины, но касательно Евгения она неприятна вдвойне. Почему? Да потому что я не привлекаю таких мужчин. Ни разу в жизни я не вызывала интерес у подобных мужчин. Мой уровень – маменькины сынки и безработные мальчики, но Женя… Не подходит ему простое и милое Женя. Евгений. Лучше в комплекте с отчеством.

Наконец, поднимаюсь, снимаю джинсы и свитер, а затем смотрю в зеркало, где передо мной обычная девушка в скромном комплекте белья телесного цвета. Почему-то вспоминается, как полгода назад он одержимо наслаждался кружевным комплектом, снимая его с таким трепетом, словно оно стоит состояние.

Оказываюсь под струями воды, позволив себе несколько минут насладиться освежающим эффектом, а потом выхожу, обмотавшись большим чёрным полотенцем. Собираю вещи в комок и осторожно открываю дверь, сначала осмотрев коридор, а затем прислушиваясь к звукам.

Тихо. Где он и куда идти? Квартира довольно просторная, если учитывать количество дверей, преимущественно закрытых. Прижимаю к груди одежду, ступаю на носочках, будто боясь потревожить чей-то сон, и совсем не ожидаю, когда резко отрываюсь от пола. Мой визг и низкий хохот, показывающий, что меня так просто напугать.

– Кончай верещать, Светлячок.

Меня заносят в спальню и бросают на кровать. Ползу по белым простыням, не сводя взгляда с обнажённого мужчины в полной боевой готовности. Позволяю себе его рассматривать, вспоминая подтянутое тело и внушительный орган. Мне кажется, я даже помню, какой на вкус его член…

– Ты облизнулась, – потемневший взгляд наполнен предвкушением. – Предлагаю начать с того, о чём ты подумала, – довольная ухмылка подстёгивает к возмущениям.

– Ты не знаешь, о чём я подумала, – продолжаю пялиться на подрагивающий член, выдавая свои мысли.

– О том, чтобы мне отсосать? – Молчу, не реагируя на грубую фразу и жалея, что полотенце сжимает мою грудную клетку. – Сюда иди.

Приказ, которого я не смею ослушаться. Покорно ползу, приближаясь к мужчине, и член оказывается прямо перед моим лицом, приглашая взять его в рот. Евгений проводит головкой по моим губам, вызвав стон и неконтролируемое желание ощутить его вкус. Что я и делаю, насаживаясь ртом до упора и выпуская член с громким причмокивающим звуком. Не знаю, насколько смешно выгляжу, но я уже здесь, в его квартире, сосу его член и получаю наслаждение. И если выбирать между вечером в одиночестве с безмерной жалостью к себе и диким сексом с этим мужчиной, я выберу второе. И плевать, что завтра он выкинет меня из своей жизни, потому что это будет завтра, а сейчас…

Становлюсь смелее, обхватив мужской орган рукой и продолжая доставлять ему удовольствие. Выпускаю член, провожу языком вдоль и возвращаюсь к внушительной головке. Отдаюсь процессу, отбросив в пустоту стеснение и неуверенность в неправильности происходящего. Он выбрал меня полгода назад. Он выбрал меня сегодня. Почему? Вряд ли я получу ответ на этот вопрос.

На мой затылок ложится тяжёлая ладонь, фиксирующая голову в одном положении и заставляющая напрячься. И если он проделает со мной то, что доводилось видеть в порнофильмах… Теперь двигается он, тараня мой рот членом, но делает это осторожно, позволяя мне дышать и проявлять инициативу. И я даже немного поднимаю голову, чтобы увидеть мужчину, в глазах которого прозрачная пустота, а сам он сосредоточен лишь на происходящем. Его мышцы напряжены, дыхание глухое, а по виску стекает прозрачная капля. Ничего более завораживающего я не видела, как и не испытывала подобного возбуждения. Низ живота заявляет о себе ощутимой пульсацией и кажется, я готова кончить только от одного лицезрения мужчины, который приближается к финалу. В прошлый раз он долго терзал моё тело. Сегодня будет иначе?

Прикрываю глаза, провалившись в процесс, но возвращаюсь в реальность, когда Евгений останавливается и отстраняется, продолжая удерживать мою голову.

Шальной взгляд ползёт по моему лицу, ввергая в ступор и остужая меня. Что-то не так? Хочется спросить, но я молчу, ожидая продолжения или порицания.

– Думала обо мне? – Неожиданный вопрос в условиях прерванного минета, но я несмело киваю, не желая лгать ни ему, ни себе. – А о моём члене? – Вновь отвечаю согласием. – Тогда скажи «трахни меня».

– Трахни меня, – повторяю в ту же секунду.

– Громче.

– Трахни меня, – повышаю голос.

– Ещё громче!

– Трахни меня, чёрт возьми!

Медленно приближается к моему лицу, обхватив его ладонями, но сохраняет дистанцию. Если это какая-то игра, то я уже проиграла, потому как правила не озвучены, а мужчина, поглаживающий пальцами мои скулы, никогда не будет мною понят.

– Сегодня твоё желание будет исполнено.

Вгрызается в мой рот, утягивая в дикий, безжалостный поцелуй. Вытягивает кислород, лишая воли и возможности взять перехватить инициативу. Ведёт он. Так было в первый раз, так будет сейчас. Я лишь способ удовлетворения его потребностей, ничего более. Но, чёрт возьми, так приятно осознавать, что способна вызвать возбуждение в такоммужчине.

Он срывает с меня полотенце, и по телу, получившему освобождение, проносятся острые волны, разносящие жар. Хочу ощутить его в себе, предвкушаю, как Евгений ворвётся в моё тело, и стискиваю бёдра, поскуливая от болезненной тяжести, а в следующее мгновение оказываюсь на животе. Горячие мужские ладони ложатся на мою задницу, подтягивая к себе и заставляя встать на четвереньки.

– Раздвинь шире, – приказывает, и мои ноги непроизвольно разъезжаются в стороны. Шуршание пакетика презерватива создаёт голодное предвкушение того, о чём, признаюсь, грезила полгода. – У тебя охуительная задница, – и после этой фразы в эту самую задницу впиваются зубы, болезненно прикусывая, а затем зализывая саднящее место. – И то, что находится ниже.

Именно там и оказываются его пальцы, проталкиваясь и утопая в обильной влаге. Несколько резких движений, а затем я вскрикиваю, когда Евгений входит в меня тяжёлый толчком. Одновременно восхитительно и больно, но острые ощущения отступают, когда она начинает двигаться – быстро, тяжело, – тела сталкиваются, разнося по комнате звуки шлепков, на которые ни я, ни он не обращаем внимания.

Утыкаюсь лицом в кровать, уперевшись локтями и сгребая пальцами простынь. Ни одной мысли. Пустота, в которой есть лишь он, трахающий меня как пожелает. Он просто берёт, что хочет, и моё мнение значения не имеет. Мне кажется, его невозможно ослушаться, а отказ будет равен самоубийству.

Евгений переворачивает меня, и пока веду борьбу с волосами, прилипшими к лицу, нависает надо мной, расталкивая коленом мои бёдра. И в этот момент осознаю, что мне нравится смотреть на Евгения, принимая заинтересованность мной и моим телом. Неидеальным, недостаточно стройным, но для него, вероятно, возбуждающим.

– Есть пожелания, Светлячок? – Прикусывает сосок, втягивает ртом и выпускает, тут же производя аналогичное действие со вторым. – Возможно, особые, – внимательно смотрит, подмигивая: – Возможно, странные, постыдные и даже отвратительные, – ухмыляется, пригвождая взглядом, проникающим под кожу и вытягивающим мою суть. – Только скажи, – дышит мне в губы.

– Хочу тебя обнимать, – обвиваю его шею руками, ощутив ладонями упругое тело. – К какой категории желаний это можно отнести?

– К особой.

Вряд ли ко мне применимо определение «особая», но я всё же хочу чувствовать его всем телом, греться в его огне, ощущать, как мы оба плавимся. И пусть в следующий раз он появится на моём пути спустя полгода или же не появится вообще, я сохраню в памяти нашу короткую встречу.

– Нельзя обнимать? – спрашиваю с опаской.

– Тебе можно. Сегодня.

И это последнее, что скажет он и спрошу я, потому что его член снова во мне. Обхватываю ногами его торс, позволяя рукам исследовать, мять, гладить и сжимать кожу. Выгибаюсь, раскрываясь для него, предлагая себя и то немногое, что могу дать. Себя, и только. Сгорать так до конца, и только с таким, как он.

И он доказывает это снова и снова, когда устраивается между моих ног, которые закидывает себе на плечи, и продолжает трахать, выбивая из лёгких обжигающий кислород и не обращая внимания на мой скулёж, когда срываюсь в оргазм и трясусь в его руках. Не позволяет опомниться, не дарит паузу, вколачиваясь в моё тело. Я словно марионетка в его руках: мной управляют, позволяют насытиться происходящим и пожелать большего.

Понимаю, что обессилена, но мужчина, вновь меняющий позу, оказавшись за моей спиной, продолжает вгонять член, выуживая, как мне кажется, с лихвой удовлетворённое желание. Толчок за толчком, его шёпот, прерывающийся рыком, горячий член, проникающий в моё тело всё быстрее, и я, срывающаяся в третий оргазм. Сквозь пелену впитываю протяжный мужской стон. Настоящий, показывающий, насколько ему хорошо, и готова кончить лишь от одного этого завораживающего звука и осознания, что причина ему – я.

Мужской член во мне, пульсирует и дёргается. Несколько движений, чтобы выудить остатки обоюдного удовольствия и затихнуть. Евгений сжимает моё тело, не позволяя отстраниться, а я думаю о том, что подобный марафон утром уничтожит меня. Выпотрошенная после дикого секса, не хочу двигаться и даже говорить. Не сейчас, когда дышу через раз, а тело отказывается двигаться.

Сегодня я не бегу: потому что не хочу, потому что не знаю, увидимся ли мы снова, потому что стремлюсь им насладиться. Уверенности добавляет тот факт, что Евгений работает на отца Аллы и знает её саму. Когда появляется связующая ниточка, дающая понимание, что кто-то его знает и, более того, доверяет собственную жизнь, нашёптывающие голоса страха замолкают, уступая место спокойствию.

Поэтому не реагирую, когда мужчина поднимается, подарив моему телу желанную свободу и одновременно неприятный холодок. И успокаиваюсь окончательно, ощутив, как меня укрывают чем-то мягким и бесконечно уютным.

Глава 5

Арто

Перед особняком Фелера скопилось множество машин, которым здесь не место. Он никогда не сгонял толпу под крышу своего дома, сделав его исключительно своим, местом, где проходит жизнь его семьи. Генерал вкинул дерьма даже в этот момент, показывая всем – теперь я здесь хозяин.

Охотника взяли. Просто и тупо подловил его же коллега, желающий урвать отличный кусок, обещанный главой Гильдии. Последний отправил Фелера на больничную койку и сейчас контролирует Аллу, зажимая семейство Дашкевич со всех сторон. Но Островскому она позвонила. И теперь ход за ним, а, соответственно, и итог партии.

Завидую терпению Совы, потому что я с удовольствием взял бы что-то бронебойное и завалил свиту Генерала, включая его самого. Сука, посягнувшая на Организацию, играет грязно. Настолько, что каждый, вошедший в этот дом, вряд ли поверит в фарс с предстоящей свадьбой и великой любовью между его внуком и дочерью Фелера.

Оставляю машину за территорией и направляюсь в дом, не встретив препятствия в виде охраны. Сегодня двери этого дома открыты для всех, кто готов публично выразить поддержку Ендоницкому и встать на его сторону. Уродливую рожу Генерала вижу сразу. Рядом Мерханов, который напрягается при виде меня, а за их спинами Багров. Не забыл, гондон, как его люди почти добились желаемого, о чём мне напоминает шрам на щеке.

Замечаю Аллу в синем длинном платье. Стоит, приветствуя нежеланных гостей и обмениваясь репликами с Совой. И последний напряжён, что в принципе ему несвойственно. Человек, который мастерски натягивает маску похуизма в любой непонятной ситуации, сейчас в панике. Нас, словно беспомощных котят, закинули в неопределённость и ожидание решения Парето.

Приближаюсь к парочке, сосредоточившись на Алле. Осматривает моё лицо, частично скрытое очками в крупной оправе, а затем расслабляется – узнала. Неужели запомнила, хотя я попался ей на глаза всего раз или два?

– Добрый вечер, Алла Аскольдовна, – беру её ладонь, едва прикасаясь губами к тыльной стороне ладони. – Прекрасно выглядите.

– Добро пожаловать… – не знает, как обратиться, вероятно, зная меня лишь как Арто.

– Евгений.

– Добро пожаловать, Евгений. Приятного вечера.

– Приятный был вчера, – в памяти всплывает образ Светлячка, с наслаждением облизывающей мой член. – Благодаря вам.

Тушуется, являя неприкрытое удивление, но я действительно ей благодарен за подарок, который привёл меня к Лизе.

– Арто, – Сова нервно одёргивает меня, заставляя переключить внимание.

Уверен, очки для него не помеха – он видит меня насквозь.

– Я на пару часов. Чтобы не нервировать хозяина.

Продвигаюсь в гостиную, чтобы скривиться от ублюдских украшений и красного цвета, заполонившего пространство гостиной. Глаза, подверженные светочувствительности, не желают смотреть на это дерьмо долго. Да и задерживаться я не планировал. Лишь показаться на глаза Генералу и Мерханову, а также паре-тройке прихвостней, истекающих слюной в ожидании своей доли за проделанную работу.

Меньше двух часов, ни капли алкоголя, неинтересные люди и непривлекательные женщины заставляют удалиться, оставив вечер на Сову. В этот Новый год он один, как и я, но, возможно, кто-то скрасит его затянувшееся одиночество.

В какой-то момент проскакивает мысль заглянуть в «Пегас», но внутри затишье, а желания расстегнуть ширинку не имеется. И всё это благодаря Светлячку. Трахал её вечером, затем ночью и добавил утром. Она кончала и скулила, что больше не может, а я вытрахивал из неё стоны и упивался ими. Мне хотелось её снова и снова. Да и сейчас, когда возвращаюсь на десять часов назад, внутри лениво ворочается желание.

Девчонка зацепила. Чем и почему пока не понял. Обычная, без выдающихся форм во всех местах, часто скованная и даже зажатая, но несмотря на всё это завораживающая. Или это лишь потому, что полгода назад она меня кинула, растворившись в лицах большого города? Слишком много их было, тех, кто считал, что зацепил и сможет потащить меня за собой, но по факту я уделял им пару ночей, а после исчезал, в конце концов решив, что посещение "Пегаса"самый простой и беспроблемный вариант. Но с Лизой иначе…

Лиза. Мой маленький, ненасытный Светлячок.

Её молчаливое повиновение подстёгивает похлеще, чем все голые задницы вместе взятые. Скромность и послушание, которые при грамотном руководстве превращаются в неприкрытую похоть, выворачивает, неосознанно притягивая. И она это видит. Даже утром, когда подкинул её домой и лениво мазнул губами по шее, вылетела из машины, прихватив коробку, и бежала, не оглядываясь. У меня есть её номер и адрес, который она продиктовала, когда уточняла, где живёт.

Провалившись в размышления о девчонке, сам не понимаю, как оказываюсь в её районе, а точнее, в паре кварталов от нужного дома. Паркуюсь перед гипером, который на удивление ещё работает, и откидываюсь на сиденье, закрыв глаза. Через два часа Новый год. Для меня уже давно день, ничем не отличающийся от остальных в календаре, но для многих – значительное событие, сопровождающееся весельем и надеждой на что-то светлое. Интересно, Светлячок празднует? В какой-нибудь шумной компании, где каждый мужик похотливо смотрит на её задницу, желая трахнуть в тёмном углу.

Грудину сводит неприятным покалыванием, и я списываю этот момент на нервозность, которая передалась мне от Совы. Поехать домой, значит накрутить себя до ручки, перемалывая варианты пиздеца, который может снести нас уже завтра. Осматриваюсь, с улыбкой отмечая людей, видимо, не успевших закупиться к празднику и снующих перед магазином.

Вхожу в гипер, направляясь к рядам с алкоголем. Выбираю самое дорогое шампанское и шоколад. На кассе замученная тётка язвительно фыркает, пробивая мой «джентельменский набор» и косо на меня посматривая. Но я молча расплачиваюсь и уже через несколько минут въезжаю в знакомый двор. Дверь нужного подъезда открыта нараспашку, потому как двое мужиков тащат огромный диван, который, видимо, необходим где-то прямо сейчас. Проскальзываю мимо них, поднимаюсь на девятый этаж и подхожу к нужной квартире. За дверью тишина. У соседей приоткрыта, а из помещения слышится музыка и мешанина из голосов. Нажимаю на звонок, но никто не открывает. Жму повторно. И ещё раз, и ещё, пока на пороге не появляется Лиза, закутавшаяся в короткий халат и однозначно удивлённая такому гостю.

– Привет, Светлячок. Можно? – Не дождавшись ответа, протискиваюсь в квартиру. Сразу подмечаю мужские шмотки на вешалке и несколько пар кроссовок. – Ты с мужиком?

– Вещи брата.

Допустим, – отмечаю про себя и мельком осматриваю две комнаты. Привычка, гарантирующая готовность к любого рода обстоятельствам. И пока я мечусь по скромным квадратным метрам, она идёт на кухню. Надо бы пробить Светлячка по полной, чтобы быть готовым к разного рода проблемам в виде отца, переживающего за дочь или же истеричной матери.

– Почему одна? – Плюхаюсь на стул, оказываясь напротив и отметив припухшие глаза, в которых лишь тоскливая пустота и отголоски слёз.

– А с кем?

– Например, с приятной шумной компанией. Как у твоих соседей.

– Они звали, я отказалась.

– А брат где?

– Встречает Новый год с другом. За городом.

– Родители?

– Отца нет, где мама я не знаю.

– Это как?

Она будто выталкивает из себя каждое слово, не желая издавать звуки. Передо мной другая Лиза: подавленная и печальная.

– У нашей мамы есть традиция: забивать на своих детей ради нового мужика. Сейчас она с очередным. Где-то.

– Хочешь, я её найду?

– Не хочу, – мотает головой, стыдливо опустив глаза. – Без неё лучше. Мне, по крайней мере.

Кухня погружается в тишину, а Светлячок смотрит куда угодно, только не на меня. Стирает со стола несуществующие крошки, не смея столкнуться взглядами.

– Что ж, значит, компанию тебе составляю я. – Выставляю на стол шампанское. – Стакан есть?

Она поднимается и молча подаёт два. Один отставляю в сторону, откупориваю бутылку и наливаю порцию для неё.

– А ты? – Скользит пальцами по стеклу, рассматривая жидкость.

– Пью редко. Пару раз в год. Я противник того, чтобы пичкать своё тело никотином, алкоголем и прочим дерьмом.

– За здоровый образ жизни? – Впервые с момента моего появления её губы трогает улыбка. Вымученная, даже жалкая.

– За безопасность.

И да, уроки прошлого не прошли даром, поэтому теперь я более тщательно выбираю компании, в которых можно употреблять спиртное и особенно пищу.

– Это как?

– А ты знаешь, что алкоголь обладает уникальными свойствами маскировки ядов, даже особо опасных. А в некоторых случаях даже усиливает их действие.

Лиза медленно переводит взгляд на бокал в руке и отодвигает его, словно содержимое может отправить её на тот свет.

– Тогда я откажусь. А то вдруг…

– Светлячок, единственное, что я могу тебе подмешать – возбудитель.

– Не надо, – оживляется и мотает головой. – После ночи с тобой, у меня ощущение, будто я под поезд попала. – Сглатывает, и на её щеках разливается румянец. – А ты всегда такой… активный?

– Исключительно в моменты, когда рядом со мной оказываешься ты.

– Ты, наверное, всем девушкам так говоришь? – Хитринка в сером мареве нацелена меня подловить.

– Светлячок, девушек в применяемом тобой контексте у меня не бывает по определению. Я не вступаю в отношения. Особенно в длительные.

– Почему?

– Вынос мозга и развод на чувства не интересуют.

Тушуется, откровенно разочарованная в сказанном. Но клятвами в неё не бросался, да и просто горячий секс устраивает нас обоих. Устраивает ведь?

– А как ты удовлетворяешь потребности?

– Просто. Пару раз в неделю заглядываю в бордель, где снимаю шлюху. Мне похер, кто она: я не запоминаю внешность, имя и биографию. Просто сбрасываю напряжение. И плачу хорошие деньги.

– А мне ты не заплатил. – Вскидывает взгляд, наполненный показным недовольством.

– Так ты и не шлюха.

– А кто?

В любой другой ситуации я бы напрягся, послал бы всё, и её в том числе, и свалил, но не сейчас. Я спокойно отвечаю на вопросы Светлячка, сам не зная, по какой причине.

– Полгода назад я, как обычно, приехал в знакомое место. Видела здание рядом с клубом? – Кивает, подтверждая, что гигантскую вывеску «Пегаса» не заметит только слепой. – Но решил осмотреть новое заведение. Увидел тебя.

– И отказался от привычного способа удовлетворения потребностей ради невзрачной девочки? Не поверю, – скупая ухмылка, трогающая её губы, возвращает во вчерашний вечер, выуживая картинку, когда эти самые губы скользили по моему члену.

– Вот ходишь ты по ресторанам и каждый день ешь изысканные блюда. Неделю, месяц, год ешь, а затем наступает пресыщение. Потому что еда, пусть изысканная и дорогая, надоедает. Срываешься, заходишь в первый попавшийся магазин и покупаешь банку дешёвой кильки в томате, а после жрёшь с таким наслаждением, словно это твой последний приём пищи. И нет в этот момент ничего вкуснее и желаннее. А на следующий день ты снова пойдёшь в привычный ресторан и закажешь самое дорогое блюдо, но момент «кильки в томате» обязательно наступит. Всегда наступает.

Не знаю, о чём думает Лиза, но её сосредоточенность и молчание обескураживает. Внимательно и долго смотрит на меня, изучая костюм, руки, но главное, как мне кажется, отсутствие очков, которые давно являются неотъемлемой частью моего образа.

– Ты смотришься нелепо. – Неожиданно заключает, вызывав моё удивление. – В этой квартире, на этой кухне, в моей жизни. Такие, как ты не для меня. Не смотрят в мою сторону, не проявляют интерес. Ты словно мечта, а я… – её голос дрожит, и Лиза зажмуривается, – килька в томате…

Крупные прозрачные капли катятся по щекам, и она отворачивается. Ёб твою мать. Закрывает голову руками, проваливаясь в собственные, уверен удручающие мысли, и негромко скулит. Поднимаюсь, чтобы взять этот напряжённый комок на руки и опуститься вместе с ним на стул. Воет, уткнувшись в мою шею и стягивая пальцами жилетку.

Меня никогда не напрягали женские слёзы. Не вызывали злости, раздражения или потребности отмахнуться. Их я видел мало, в большинстве своём они являлись манипулятивным моментом бывшей жены, которая таким способом прогибала меня. До определённого момента. Именно сейчас осознаю, что Светлячок первая после Леры, кто пускает слюни на моей груди и получает в ответ сочувствие.

Долго сижу, обнимая её и изучая движение за окном, точнее, на балконах дома напротив. Каждая из квартир имеет свою историю: радость, печаль, сложные моменты, критические эпизоды. Но каждый, кто готовится к празднику, искренне надеется, что в новом году его жизнь станет лучше, проще, счастливее. Надеюсь ли я? Давно нет. А вот тело, которое почти успокоилось, но продолжающее издавать редкие всхлипы, живёт иллюзиями и мечтами.

– Мне нужно в ванную, – неожиданно вскакивает, скрываясь за одной из дверей.

Провожаю её взглядом, прислушиваясь к шуму воды и неразборчивым словам, которые, вероятно, она произносит самой себе, застыв перед зеркалом.

– Отличный выдался праздник… – констатирую негромко, отчасти получив больше, чем планировал, сменив вечеринку Генерала на компанию Светлячка.

Хватаю стакан, в котором жидкости на два пальца, и залпом выпиваю содержимое, кривясь от многочисленных газов. Неплохо для шампанского из гипера. И мне бы уверенной походкой прошагать на выход, отправившись домой и забив на эмоциональные качели отдельно взятой женщины, но я снимаю пиджак, жилет и устраиваюсь на кровати в большой комнате. Она однозначно принадлежит Лизе, судя по женским принадлежностям. Тыкаю на кнопки пульта, пока не нахожу старый фильм на одном из каналов, и устраиваюсь удобнее, закинув руку за голову.

Боковым зрением отмечаю, что Светлячок стоит в дверях, не решаясь подойти. Замерла, будто точно знала, что, выйдя из ванной, меня в квартире не обнаружит и к представшей перед ней сцене, не была готова.

– Присоединяйся, – постукиваю ладонью рядом с собой, давая понять, что уходить не планирую.

Несмело крадётся, присев на край и не понимая, что делать дальше. Я же приподнимаюсь и рывком притягиваю её ближе, заставляя себя обнять. Натягиваю на неё плед и возвращаю внимание фильму. Спустя несколько минут трансляция прерывается речью президента и курантами, а когда последний издаёт звук, целую её в макушку и произношу:

– С Новым годом, Светлячок.

– С Новым годом, – шепчет, обвивая моё тело, словно стремится завернуться в меня, как в одеяло.

Мы больше не говорим. Смотрим фильм, прислушиваемся к ору соседей и полицейским мигалкам, проносящимся по улицам города. Я знаю, что совсем скоро нас накроет катком из проблем и нерешённых вопросов, где главным действующим лицом окажется Генерал, Островский и Алла Дашкевич, но сейчас мне спокойно. Закрываю глаза и проваливаюсь в дрёму, чувствуя, как Светлячок затихает под боком.

Глава 6

Лиза

Проснулась десять минут назад, но всё это время стараюсь не дышать и не шевелиться, рассматривая Женю. Он без очков, что позволяет детально изучить мужчину, который остаётся для меня неразгаданным. Да и сомневаюсь, что он вообще хочет быть кем-то понятым.

Я же кляну себя за ненужную болтливость, которую позволила в его присутствии. Канун праздника прошёлся по мне катком из непрошенных мыслей, сожалений и жалости к самой себе. Оставшись один на один со своими мыслями в пустой квартире, деться от их раздирающих криков было некуда. И я себя жалела: обстоятельно, медленно и с перечислением всех совершённых за год ошибок. Начиная от воспитания Дани и заканчивая неудачами в личном плане.

Да, предыдущая ночь была фантастической, но утро накрыло реальностью, где я всего лишь обычная Лиза, а мужчина, в объятиях которого я встретила рассвет, лишь развлекается. Увидеть его вечером не ожидала. На звонок среагировала не сразу, решив, что пьяные соседи вновь пришли пригласить меня на свою новогоднюю вечеринку. А когда увидела его на пороге…

Внутри что-то резко сжалось, вывернулось, а после ухнуло вниз, мгновенно меня опустошив. Он сидел на моей кухне, предлагая мне шампанское и обласкивая улыбкой, а я хотела биться головой о стену и рыдать. Всё, что вылетело из меня после, было ошибкой. Моментом, когда я позволила себе обнажиться перед незнакомым человеком, указав на собственные страхи и слабости. Именно о таком мы сожалеем после, обвиняя себя в излишней откровенности; именно это обязательно будет использовано против тебя.

Молчать. Сдерживаться. Сохранить лицо. Все три пункта мимо. Не знаю, о чём он думал, но отвечал на каждый вопрос и пояснял сомнительные моменты. Просто, спокойно, открыто. Мне хотелось крикнуть «зачем ты пришёл?». Чтобы ещё раз показать, что я недотягиваю и не стою тебя? По какой-то причине факт несоответствия между нами откликнулся во мне слишком явно и болезненно. Настолько, что хотелось преподнести все свои недостатки ему на блюдечке с комментарием: разве ты не видишь, что я не соответствую тебе? Слишком много «не», созданных для самой себя за последние годы; слишком много неуверенности в собственных словах и действиях; слишком много непонимания и предположений, какой я могла бы стать, будь в моей жизни люди, которые в меня верили.

Пользуюсь тем, что он спит, медленно поднимаю голову и изучаю его. Волосы слега примяты, над правой бровью имеется небольшой шрам, ещё несколько на лбу и подбородке; отсутствует кусочек мочки на правом ухе, а на щеке под недельной щетиной скрывается шрам в виде звёздочки, словно что-то круглое прошло сквозь ткань, оставив после себя рваный след. Место покрыто волосами неравномерно, но достаточно плотно для того, чтобы скрыть отметину от посторонних глаз. Глубокие носогубные складки и морщинки в уголках глаз дают понимание, что ему далеко за тридцать. А может, за сорок? Сколько ему лет?

Не могу удержаться и касаюсь подушечками пальцев его губ: горячий, упругих, но слегка иссушенных. Ими он исследовал моё тело, побывав везде. В памяти всплывает наше знакомство и удовольствие, начавшееся с рояля…

– Ты нарываешься, Светлячок, – произносит неожиданно, и я одёргиваю руку. – Имеешь все шансы попасть под поезд, – лукаво улыбается, не открывая глаз и возвращая мои же слова, вновь заставив стыдиться своей избыточной откровенности.

– Сколько тебе лет?

– А сколько дашь? – бросает в меня вопрос, свойственный, скорее, женщинам.

– Пятьдесят?

– Не перегибай, – его пальцы впиваются в мои рёбра, указывая на неправильность данных. – Скинь десятку.

– Сорок?

– Ещё пару лет.

– Тридцать восемь?

– Почти девять.

– Я бы дала больше…

– На моём лице отражается опыт прожитых лет. Частично херовых.

– Ты сидел в тюрьме? – По какой-то причине в голову приходит именно этот вариант.

– Не доводилось.

– Служил? Ты сказал, что работаешь телохранителем, и я видела оружие, значит, обладаешь определёнными навыками.

– Навыки имею, но получены они иным путём.

– Незаконным?

– Частично.

Не отрицает и не подтверждает – неопределённость, заставляющая задуматься. Множество вопросов, на которые я хотела бы получить ответы. А они мне нужны? Глупо развивать мысль о возможных «нас». В качестве кого? Развлечения? А может, той самой шлюхи, которая заменила приевшихся? Изначально его честный ответ меня ошарашил, а после я пришла к выводу, что, в общем-то, Евгений вообще мог ничего не объяснять, выйдя за дверь и растворившись в потоке людей.

– Ты обещал рассказать об Алле. Как получилось, что её отец на самом деле жив? И почему она два года жила в коммуналке и работала в кофейне? Мне показалось,  что её отец не нуждается в средствах. Её выгнали?

– Сама ушла. Но он сделал так, чтобы она уйти захотела.

– Это подло.

– Бывают такие ситуации, Светлячок, когда боль, причиняемая самым близким, продиктована стремлением их обезопасить.

– От чего Аскольд Веранович хотел обезопасить Аллу?

– От непоправимых последствий, цена которым жизнь. От людей, которые эту жизнь хотели забрать. В прямом смысле. Когда перед тобой стоит выбор – благополучие своего ребёнка или удовлетворение амбиций, – поверь, ты выберешь первое.

– Чем занимается её отец?

– Он довольно известный человек в очень узких кругах.

Он не отмахивается от ответов, но они настолько размыты, что не дают понимания ситуации Аллы и нюансов жизни Евгения.

– Понятно, – вздыхаю и планирую вырваться из его объятий, но он не позволяет дистанцироваться. – Ты ничего не расскажешь?

– Тебе это не нужно. – Наконец, открывает глаза, смотрит тепло, я бы даже сказала с нежностью. – Есть вещи, которые не стоит произносить вслух.

– А если я хочу знать правду?

– Тогда предварительно спроси себя: а смогу ли я с этой правдой жить? Есть моменты, которые человек принять, а тем более понять, неспособен.

– Так ты говоришь, что я глупая?

– Скорее, наивная. Это не плохо, Светлячок, но лишь в том мире, в котором живёшь ты.

– А есть другой? – Моргнув, даёт положительный ответ. – В нём живёшь ты?

– Да.

– Из серии противозаконного? Или криминального? Или ужасного?

– Все варианты. Для тебя все.

– А для тебя?

– А для меня… – обдумывает ответ, но всё же произносит: – а я называю это жизнью.

Замолкаю, пытаясь уложить сказанное и прикинуть, кто он – мужчина, в объятиях которого я сейчас греюсь? И тут же отвечаю самой себе: лучше на знать. Всё это – секс, короткие разговоры и его присутствие в моей жизни, – временно. Мы встретились полгода назад и ещё раз спустя время, а у меня ощущение, что я знаю его очень долго. Или мысли, иногда возвращавшие меня в номер отеля и его объятия своего рода сблизили нас? Фантазёрка.

– Мне пора. Заскочу как-нибудь, если будет время.

Равнодушно, просто, несущественно. Если будет время. Чёртова наивная девочка, вдруг решившая, что заслуживает большего, чем неопределившихся в жизни мальчиков.

Женя молча отстраняется, садится на кровати и некоторое время просто смотрит в одну точку. Не окликаю и больше не задаю вопросов, где-то глубоко внутри уже зная, что мы больше не увидимся.

Несколько минут в ванной, а после он надевает жилет и пиджак, затягивает галстук и направляется к входной двери. Демонстративно проходит взглядом по вещам Дани, словно его беспокоит, что я могла солгать и утаить мужчину. Почти выходит, но задерживается в проёме.

– Позавчера ты сказала, что впереди у тебя неделя выходных. – Когда я оповестила его? В перерывах между стонами и оргазмом? Не помню. – Так что развлекись.

Отсчитывает деньги и кладёт на тумбочку, а у меня внутри щёлкает и потоком воссоздаётся: «Так ты и не шлюха». Что ж, вот и пришло понимание, кто есть кто… В момент сжигает обида и злость. На саму себя – очередной виток неоправданных ожиданий, разбившийся о несколько слов и прозаичную реальность.

– Спасибо, – выдавливаю сухо и не могу оторваться от красных купюр, будто они сейчас прожгут к чертям деревянную поверхность. – Хочу тебя попросить, – вскидываю взгляд и тону в его светлом и спокойном, – пожалуйста, больше не приходи.

Затянувшаяся пауза и молчание, как знак согласия. А после дверь закрывается, а я так и стою, не веря, что нашла в себе силы произнести подобное. И дело не в том, что он мне понравился и такого мужчины у меня больше никогда не будет; не в том, что он может быть женат; не в моменте странной деятельности, о которой мне знать не стоит; не в деньгах, отданных мне, как всем шлюхам, которым он платит; лишь в том, что Женя существует по своим правилам и в понятном лишь ему ритме, а я не готова и не хочу ждать редких встреч, а после изводить себя ненужными мыслями и надеяться. И последнее отвратительнее всего, потому что почти всегда наши ожидания не оправдываются, ломая нас и веру в людей.

Возможно, у меня слишком мало опыта для подобных выводов, но интуицию никто не отменял. И она кричит о невозможном с момента нашей встречи в клубе. Несовместимые по всем параметрам. Невозможные при любом развитии ситуации. Неправильные с какой стороны ни посмотри. Всё не так. А значит, нужно оборвать всё сразу.

Если завтра он появится на пороге моей квартиры, выгнать не смогу. Да и не подчинится он требованиям, но я попыталась. А для меня это уже достижение.

Спешу на кухню и прилипаю к окну, точно зная, что припарковался он под моими окнами. Девятый этаж позволяет увидеть Евгения, вышедшего из подъезда и направляющегося к машине, по пути собирающего заинтересованные взгляды нескольких мамочек с колясками. Первое января не повод отказаться от прогулки с детьми, но они, как по сигналу прилипают к мужчине и провожают взглядами до машины.

В кольце многоэтажек спального района он смотрится максимально странно. И сейчас, ещё явственнее, чем пятнадцать минут назад, понимаю, что поступила правильно. Наши жизни в какой-то момент пересеклись, соединив невозможное, а теперь остались воспоминанием. Для меня. А он забудет обо мне, как только покинет двор.

***

Ночью не спала, снова и снова прокручивая в мыслях произнесённую мной просьбу.

Пожалуйста, больше не приходи.

Я хочу, чтобы пришёл. Вопреки моему нежеланию видеть его в моей квартире и постели, которая впитала мужской аромат и приводит в бешенство рецепторы. Снова и снова утыкаюсь носом в подушку в попытке определить марку парфюма. Или же это его природный запах? Моим он упивался с наслаждением, снова и снова повторяя, что никакие косметические средства не требуются, чтобы свести с ума. Не знаю, было ли это произнесено с целью произвести на меня впечатление, но эффект случился.

Поднимаюсь с рассветом, готовлю завтрак и пока отпиваю кофе из кружки, гипнотизирую взглядом оставленные на комоде деньги. Не прикоснулась. Словно возьми я их, стану той самой шлюхой, которой заплатили за услуги сексуального характера, а после выкинули за ненадобностью.

Ночи в квартире Евгения было достаточно. Его появление в моей стёрло тонкую грань случайности ситуации, сделав его ближе. Он ненадолго стал частью моей жизни, хотя мог не появиться вовсе. Евгений не из тех, кто привязывается к кому-то после случайного секса, и всё же сидел на моей кухне, отвечал на вопросы, а после остался на ночь.

Встряхиваюсь, отгоняя ненужные теперь сожаления, и просматриваю сообщения. Поздравления, на которые я не ответила, и отчёт от брата. Видео, где они с Женькой несутся на снегоходах, и ещё несколько, где катаются на лыжах. На заднем плане замечаю мужчину, разговаривающего по телефону и размахивающего руками. Неприятный экземпляр, хотя я могу ошибаться и у человека проблемы, срочно требующие решения. Камера перемещается, поймав нескольких женщин. Ставлю на паузу и изучаю, гадая, какая из них мама Жени. Сходства не имеется, как и отличительных признаков. Досматриваю, отвечаю, что рада за брата, который встретил Новый год в отличной компании.

Наконец-то он переключился, чем-то увлёкшись. Знаю, что ждал звонка от мамы и уверена, что не дождался. Женщина, которая его родила, вряд ли выделила время на мысли о сыне. О себе вообще не говорю, потому наш последний разговор состоялся на пороге этой квартире, когда родительница выталкивала чемодан, чтобы раствориться в неизвестности с новым мужчиной.

Радует, что хоть своя квартира имеется. Поднимаю голову, осматривая потолок, а после всё помещение, придя к выводу, что через год-два потребуется ремонт. Жилплощадь у нас среднестатистическая и вполне обычная. Необходимое имеется, а без изысков обойдёмся. Но Даня закончит десятый класс, пойдёт в одиннадцатый, а после потребуется обучение в высшем учебном заведении. Мысль об этом меня убивает, потому что я пока не придумала, как, а главное, чем оплачивать его образование.

Слоняюсь по квартире, затеяв уборку и ревизию в шкафу. Что угодно, лишь бы перенаправить куда-то энергию и мысли. Входящий звонок заставляет напрячься, а незнакомый номер, высветившийся на экране, дарит надежду – Евгений.

– Слушаю, – отвечаю с опаской.

– Лиз, привет! Это Аля.

– Аля… – оседаю на стул, одновременно обрадовавшись её звонку и разочаровавшись, что в трубке не мужской голос. – Как ты? Я так волновалась. Твой папа приходил, ничего конкретного не сказал, а… – хочу упомянуть Евгения, но осекаюсь, не желая, чтобы кто-либо знал о наших взаимоотношениях.

– Всё хорошо, Лиз. Теперь хорошо. Прости, что не предупредила и вообще… Девчонки обиделись?

– Не очень. – Веронике плевать, а причитания Тани озвучивать не хочу. – И вообще, ситуации бывают разные. Пусть Крупин ищет нового работника, у него на это есть выходные. Я правильно понимаю, ты не вернёшься?

– Нет. Теперь нет, потому что… – Аля затихает, видимо, решая, стоит ли быть откровенной. – Я послезавтра замуж выхожу.

– За Пашу?

– Нет, Лиз. Паша умер. То есть, Серафим. Его зовут так.

– Умер?..

– Его убили. Из-за меня. Долго рассказывать. Да и не нужно тебе это.

Точь-в-точь слова Евгения, предостерегающие и устраняющее моё любопытство. Паша, или как там его, казался идеальным вариантом для Али… Казался мне, а в действительности всё было иначе. Для всех.

– А за кого? – решаюсь спросить.

– Я не знаю.

– То есть как?

– Мой папа… – Аля шумно вдыхает, приготовившись к объяснениям. – Важный человек в определённых кругах. В этих кругах есть правила, от которых я когда-то сбежала, решив, что смогу жить нормальной жизнью. Такой, как у тебя, например. Но от себя не убежишь, а от обязательств тем более, поэтому я свяжу свою жизнь с тем, на кого укажет отец.

– А если будущий муж тебе не понравится? – Пока не понимаю, как такое возможно, но хочу поддержать Аллу.

– Должен понравиться. Иначе никак.

– Ты можешь отказаться?

– Нет, Лиз, не могу. Я больше не имею права голоса. Но ты не переживай, я готова.

– Я могу чем-то помочь?

– Можешь. Цени то, что имеешь, потому что кто-то мечтает о такой жизни, как у тебя.

– Ты серьёзно? – Удивлена её словам, потому что сама желаю иного.

– Абсолютно. Деньги не всегда показатель счастья, а право выбора является ценным подарком. Кстати, о подарке… Тебе привезли сумку?

Аля настолько быстро переводит тему, что я зависаю, слишком долго решая, как ответить, чтобы не упомянуть Евгения.

– Лиз, привезли? – Намекает, что я медлю с ответом.

– Да, спасибо тебе! Я столько мечтала о ней… Аль, а ты мне её подарила или дала на время?

Евгений уточнил, что это подарок, но насколько я помню разговор с Аллой, я рассчитывала лишь на несколько дней в компании сумки.

– Конечно, подарила, – заливисто хохочет, смущая меня. – Ты чего, Лиз? Серьёзно решила, что заберу?

– Она очень дорогая.

– Не дороже денег, к тому же мама не против. Так что носи с удовольствием. А кто привёз подарок? Алексей Евгеньевич?

– Кто?

– Представительный мужчина за сорок: темноволосый, высокий и очень интеллигентный.

– Нет. – Обдумываю, как описать Евгения, не вдаваясь в детали нашего с ним общения. – Высокий, светлые волосы, в солнцезащитных очках.

– Арто́.

– К-кто?..

– Его зовут Евгений.

– Он. А почему ты назвала его Арто? – Странное слово, прозвучавшее из уст Али, приводит в растерянность.

– Это позывной. Прозвище, если понятнее. Почему именно такое, не могу объяснить. Я не знаю, по какому принципу они их выбирают.

– Кто – они?

– Водители, которые работают на моего отца.

Вспоминаю, что Алла упоминала о транспортной компании отца и перевозке грузов. Вот только Евгений мало похож на водителя, а точнее, не похож вообще. Дорогая одежда, машина и стиль жизни – вряд ли доступны на зарплату обычного водителя.

– А что или кого они возят?

– Тебе лучше не знать. – Снова предупреждающая фраза. Грань, которую не стоит переходить. – Прости, Лиз, но это действительно информация, которая никогда тебе не пригодится.

– Я поняла, – усмехаюсь, сдаваясь Алле. – Ты не первая, кто говорит мне об этом. Ну ладно… Я могу тебе звонить?

– Пока не стоит. Послезавтра я пойму, кто станет моим мужем и как сложится моя жизнь. Возможно, меня увезут и ограничат правилами общения, возможно, позволят общение с родными и тобой. Я сама тебя наберу, договорились? Это мой новый номер, запиши его.

– Договорились. Главное, береги себя.

– И ты, – произносит шёпотом. – Пока, Лиз.

– Пока…

Разговор завершается, а я сжимаю в ладони телефон, переваривая разговор с Алей. Выйти замуж за незнакомого человека – такое вообще возможно в наше время? Хотя судя по её отцу и однозначно его особому статусу, не удивлена. Может, Аля права: у меня отличная жизнь без резких всплесков, неожиданных событий и странностей. Спокойно, размеренно, неинтересно. И до боли тоскливо… Изменения в тоскливость внёс только один человек…

Арто. Так она назвала Евгения. Что бы это значило? Вбиваю запрос в поисковых, решая узнать больше, и нахожу французского поэта с такой фамилией, мужское имя и город в одной из Европейских стран.

– Арто…

Пожимаю плечами, воссоздав в памяти образ мужчины и согласившись – ему подходит. Больше, чем Евгений. Короткое, ёмкое слово, полное резкости и неоднозначности. Арто и Светлячок – странное сочетание, но интересное. Кто же знал, что он работает на отца Аллы. Случайность, посредством передачи подарка и момента знакомства в прошлом вылилась для меня в сожаления, которые я могу приплюсовать к уже имеющимся.

Тяжёлые мысли не отпускают, возвращая меня к Евгению, но в какой-то момент решаю, что достаточно сочувствовать самой себе, поднимаюсь и уверенно иду в коридор, чтобы взять оставленные им деньги. Пересчитываю, сложив с той суммой, что передал отец Жени, и радуюсь, потому что следующие несколько месяцев наша с братом жизнь будет спокойной и сытой.

Глава 7

Арто

Открываю глаза, среагировав на то, как кто-то производит насильственные действия над дверным звонком. Интересно, оповещения домофона не было… Напрягаюсь, взяв оружие и заведя за спину, а затем резко отворяю дверь, увидев курьера в жёлтой униформе.

– Ваш заказ.

Пацан протягивает коробку с пиццей, которую я не тороплюсь взять.

– Я ничего не заказывал.

– Заказ был сделан через приложение на этот адрес. Оплачен онлайн.

Свободной рукой беру коробку, и курьер удаляется, сразу же оказавшись в лифте. Выглядываю в коридор, проверив, что пацан был один, а затем возвращаюсь в квартиру. Ставлю пиццу на стол, рядом кладу ствол и гипнотизирую предмет минуту, прежде чем открыть. Осторожно, опасаясь сюрприза в виде взрывчатых предметов.

Действительно, пицца, кстати, и пахнет аппетитно. Беру кусок и подношу ко рту, когда замечаю на дне обрывок бумаги. Вытаскиваю, прочитав «Парето прилетел. Через два часа у дома Фелера». Максимально понятный алгоритм действий. Весточка от Совы, который по-прежнему рядом с Генералом и не может говорить открыто. За мной тоже наблюдают, но правая рука главы Организации отслеживается досконально. Генерал не имеет права на ошибку: забрать дочь Фелера, выдать замуж за внука, получить Организацию. Простой, но действенный алгоритм, который летит к херам с появлением Островского…

Одеваюсь, спускаюсь на подземную парковку и направляюсь к старой иномарке, стоящей в углу за колонной. Выкупил три места, чтобы иметь возможность наличия запасных машин. Натягиваю шапку на глаза и покидаю парковку, отметив гончих Мерханова. Всё-таки решил, что присмотр за мной не помешает. Вот только они с места не сдвинулись, оставшись на другой стороне улицы и позволив объекту уехать. К дому Фелера еду окольными путями, бросаю тачку, и километр топаю пешком. Не очень удачное время для такого мероприятия, но выбора нет.

Нахожу небольшую возвышенность рядом с парой деревьев, зияющих голыми стволами, и устраиваюсь на брюхе, чтобы оценить удобство выбранного места. Отсюда прекрасно видна территория дома при условии осмотра через прицел снайперской винтовки. Последнюю вытаскиваю из кофра, собираю и устанавливаю на треноге, приготовившись ждать.

Прикидываю количество охраны перед домом, а затем осматриваюсь по углам, насчитав около пятнадцати человек. Насколько внушительной окажется свита Островского? Я вызван для подстраховки или же полной зачистки территории? Осмотрев территорию возле дома, просматриваю окна, остановившись на кабинете Фелера. За столом сидит Алла, а над ней возвышается Генерал, активно жестикулируя руками. Кладёт одну на её затылок и прикладывает девчонку лицом об стол. Едва сдерживаюсь, постукивая пальцем по спусковому крючку и неистово желая всадить старому ублюдку пулю. Улавливаю движение в глубине кабинета и рассматриваю Антошу с довольным ебалом: упивается картинкой уничтожения дочери Фелера.

В этот момент из-за поворота появляется чёрный автомобиль, за ним ещё один и ещё – в общей сложности пять. Не церемонятся, въезжая на территорию, и останавливаются перед крыльцом. Люди Генерала реагируют не сразу, а когда понимают, что перед ними чужие, выхватывают стволы. Выстрелы из машин один за одним валят охрану, и я понимаю, что представление началось. Снимаю шестерых на подходе к кортежу и ещё двух, притаившихся возле гаражей. Из машин вываливают мужики, и последним показывается Парето.

Видел его лишь пару раз, но запомнил навсегда. Как по мне, Островский не изменился, лишь прибавил пару десятков лет. Нагло рассматриваю его спину через прицел. Он делает несколько шагов, оборачивается и смотрит в моём направлении. Ощущение, что точно знает – в данный момент он является объектом внимания. Сосредоточенный взгляд, поджатые губы и поза, кричащая об уверенности. И я бы назвал это позёрством, но в случае Парето данное определение неприменимо. Скорее всего, тонкое ощущение, что в данный момент ты в зоне видимости снайпера. Чувство мне знакомое и довольно неприятное, если знаешь, что за тобой наблюдает не свой.

В дом заходит лишь он и Ярый. С последним знакомы ещё с тех времён, когда он присматривал за имуществом Островского в России. Но теперь он зять Парето, что означает – неприкасаемый. Перевожу внимание на кабинет, где Алла по-прежнему сидит за столом, стирая с лица кровь, а Генерал застыл, увидев гостей. Островский предложение принял и явился лично, чтобы указать всем место, а заодно и урвать свой кусок. И разница лишь в том, что Генерал хотел урвать часть Организации силой, а Парето эту часть предложили.

Хочу посмотреть, чем закончится представление, но на телефон прилетает сообщение от Совы, в котором он требует переместиться к дому Генерала. Пишет прямо, значит, слежку скинули или же она самоустранилась по причине появления Островского.

Бегу к своей тачке, прикинув, что у меня немного времени на дорогу и поиска удачного места. Сова решил устроить мне марафон с препятствиями, видимо, убедившись, что я и так достаточно отдохнул первого января. Спустя сорок минут оказываюсь во владениях Генерала. Несколько месяцев назад, когда проскочила информация, что глава Гильдии активизировался, просматривали эту территорию. Тогда я отметил для себя «удобные» места, и прямо сейчас располагаюсь в одном из них: небольшая возвышенность с ложбиной прямо за ней. Отсюда не видно оружие и стрелка, зато у последнего отличный обзор на особняк Ендоницких, а именно, парадный вход.

Через некоторое время на подъезде появляется уже знакомый кортеж, головная машина сносит ворота на полном ходу, и охрана, размеренно прогуливающаяся по территории, рвётся к причине шума. Островский, не опасаясь выходит из машины, подталкивает в спину Генерала, едва стоящего на ногах, и отступает в сторону. В этот момент на экране моего телефона высвечивается «Сова», а как только принимаю звонок, ровный голос произносит:

– Убери Генерала.

Приказ, который я с удовольствием исполняю, всадив пулю в его висок. Ендоницкий валится на землю, но охрана остаётся на месте. Несколько минут, чтобы все осознали: это показательная казнь, дающая понять, кто теперь главный. В руках Ярого трепыхается внук Генерала, понимающий, что партия проиграна, и он потерял всё. Теперь его судьбу решит Островский, который переступает через тело Генерала и направляется в дом. Его не останавливают, потому что теперь хозяин он, и каждый, кто пожелает остаться, будет жить по его правилам. Или не жить вовсе.

Повторный звонок от Совы заставляет отвлечься от происходящего на территории дома.

– Снимайся. Твоя задача – забрать Охотника. – Называет точку, где содержат Серафима.

– Может, сразу завалить? – Ухмыляюсь, понимая, что мой знакомый в довольно невыгодном положении, несмотря на усилия в разрешении возникшего кризиса.

– И Фелер сделает с тобой то же самое за смерть будущего зятя.

– Ты серьёзно?

– Шутить не привык.

Отключается, а я перевариваю сказанное. Неужели Фелер решил учесть чувства дочери? Или Охотник более ценен, чем я предполагал? Скорее, первое. Учёл ошибки прошлого, сделал выводы и удовлетворил пожелания дочери.

***

Не думал, что именно мне выпадет честь везти жениха к ЗАГСу, но приказы босса не обсуждаются, когда дело касается его семьи.

– Перестань его тянуть, – рявкаю на Серафима, который последний час делает попытки надругаться над костюмом.

– Неудобная хрень, – мнёт галстук, ослабляя узел. – Как ты в нём ходишь двадцать четыре на семь?

– Привычка. И желание выглядеть не как все. А ты привыкай, – останавливаюсь перед нужным строением, – вряд ли тесть позволит тебе появляться в офисе в образе бомжа.

– Если вообще позволит.

– Даже не сомневайся. У Фелера на тебя большие планы, – подмигиваю, уловив вчера кусок разговора босса с Совой и сделав выводы.

– Это какие?

– Ты не о том думаешь, – указываю на здание, в котором должна пройти регистрация. – Или после моих слов передумал?

– Нет. – Серафим успокаивается, погрузившись в размышления. – Я женюсь на Алле, а не на Организации или её отце. Даже не ожидал, что Фелер позволит мне выбрать, предложив её.

– Ты в курсе, что она не беременна?

– Да. – Переводит на меня взгляд. – Мог бы сказать, тогда, в лесу.

– Не мог. Было приказано простимулировать тебя, что я и сделал. Ребёнок оказался тем самым рычагом, заставившим тебя действовать.

– Ты ведь знаешь мою историю.

– Через полчаса у тебя начнётся новая. И она имеет все шансы оказаться совсем другой.

– А у тебя? – Неожиданный вопрос.

– А у меня бывшая жена, считающая меня мразью, и сын, которому недостаёт внимания.

– Забери пацана к себе.

– Не вариант. Мелкий неоднократно просился жить со мной, но мой образ жизни не позволяет заботиться о ребёнке.

– Значит, найди ту, что сможет заботиться в твоё отсутствие.

– Думаешь, каждая баба горит желанием взвалить на себя заботу о подростке? Кстати, у которого есть мать. Да, моментами неадекватная, но мать. И он её любит.

Отчасти лукавлю, потому что Лерке откровенно похуй на сына, и она ждёт не дождётся, когда ему стукнет восемнадцать, чтобы выставить отпрыска за порог и наслаждаться общением с очередным мужиком. Минус имеется – она потеряет деньги, которые я скидываю на пацана, но плюсов однозначно больше.

– Если она будет тебя любить, согласится на ребёнка.

И почему-то в этот момент мысли неосознанно уносят меня к Светлячку. Именно к ней. Перед глазами всплывает её образ и брошенное в дверях: «пожалуйста, больше не приходи». Просьбу исполнил, но мыслями то и дело возвращаюсь к ней.

– Арто?

– Что? – Переключаюсь на Серафима, приготовившегося покинуть машину. – Поздравлять будешь?

– Соболезновать, мой друг, исключительно соболезновать, – произношу с серьёзным выражением лица. – Потому как зять главы Организации – нихрена не привилегия. А если вспомнить, что случилось с предыдущим, – смеюсь, уловив напряжение Серафима, – я бы на твоём месте валил прямо сейчас. Ты идёшь не в свидетельстве о браке расписываться, – указываю на строение за его спиной, – а в смертном приговоре. Любой косяк по отношению к Алле может привести тебя к пуле. И я выпущу её не задумываясь.

Напоминаю Серафиму, что последние несколько лет подобные приказы исполняются мной, а Фелер больше ошибок не прощает. К тому же Алла не Алина, и в случае старшей дочери отправиться на тот свет можно и за меньшее.

– Верну тебе твои слова, когда потребуется моя помощь.

– Не вернёшь. Я ошибок не совершаю. – Хочу добавить «в отличие от некоторых», но на телефон падает сообщение от Совы. – Они подъезжают. Или сваливаем, или ты идёшь внутрь.

Пара секунд, сомнения во взгляде Серафима, а после он закрывает дверь машины и уверенной походкой направляется в ЗАГС. Костюм на нём действительно сидит хреново, как и попытки прикрыть синяки на лице. Наталья Леонидовна сделала всё, чтобы на фото зять смотрелся прилично, но увы – жизненный опыт краской не перекроешь.

И как только замечаю машину Фелера, приближающуюся к ЗАГСу, сваливаю, не желая оказаться в числе гостей на скромном мероприятии. Прошедшие четыре дня определили круг своих и чужих, исключив тех, кто не пожелал присягнуть на верность и познакомив с теми, кто вошёл в наши ряды.

Ещё немного времени потребуется, чтобы перетряхнуть Гильдию и определиться с новым главой, в подчинение которого войдут Охотники. И тут встаёт главный вопрос: кто заслуживает доверия Островского настолько, чтобы взять под контроль давно сложившуюся, но находящуюся в раздрае структуру?

Еду по городу, отмечая, что спустя четыре дня новогодних праздников, людей на улицах стало значительно больше. Засидевшись в квартирах, рванули на свежий воздух. Мой пацан каждый день скидывает фото своих развлечений, радуя тем, что не одинок и не скучает. Сегодня сестрицы бывшей уехали, но он остался в компании друга, а значит, я ему не нужен. Да походу никому не нужен.

Осознаю реальность в тот самый момент, когда оказываюсь возле дома Лизы. Даже паркуюсь на том же месте, что в Новый год. Девчонка чётко дала понять, что не хочет больше видеть. Удивила. Зажатая, закомплексованная, не уверенная в своих словах и поступках, – ровно и уверенно послала меня на хрен. Не так прост мой маленький Светлячок.

Сколько ей? Примерно возраста Аллы Дашкевич, значит, меньше тридцати. А мне столько, что произнести страшно и вспомнить, сколько за эти годы пережито. Размеренная жизнь, выполнение поручений Фелера, иногда особых, перевозки, «Пегас», – вот и всё, чем я наполнен. Ещё сын. Главное и действительно стоящее.

Веду головой, уткнувшись взглядом в подростков, собравшихся кучкой на детской площадке, а затем давлю на газ и оставляю за спиной знакомый двор. Немного времени, чтобы оказаться перед «Пегасом», где машин, кажется, никогда не становится меньше. Несмотря на праздники, жизнь в этом гнилом улье кипит. Приезжая сюда последние полгода, заглядывал в клуб по соседству на несколько минут: входил, шарил взглядом по толпе и уходил, не найдя необходимого. За несколько месяцев дорогой ночной клуб превратился в гнильник, где можно с лёгкостью снять потасканную шлюху и раздобыть любое запрещённое дерьмо.

– Рады приветствовать вас в «Пегасе», – щебечет девчонка-администратор в откровенном платье, прикрывающим столько, что для фантазий не остаётся места. – Вашу карту.

Кладу чёрную матовую карточку с золотым логотипом лошади с крыльями, осматриваясь и понимая, что, возможно, свободных девочек нет. Охранник топчется неподалёку, готовый в любой момент "успокоить"слишком требовательного клиента.

– К сожалению, ваши обычные варианты заняты, – скорчив страдальческую гримасу, выражает подобие сочувствия. – Но могу предложить кого-то менее востребованного.

– Давай любую.

Манипуляции на клавиатуре, вымученная улыбка, и она произносит:

– Комната тринадцать, – протягивает мою карту, – ваша пара подойдёт через шесть минут.

Всегда раздражало определение «пара», словно сюда приходят не затем, чтобы потрахаться, а начать с кем-то отношения, которые в обязательном порядке закончатся свадьбой и тремя детьми. Но сегодня мне плевать. Начало нового года было настолько насыщенным, что сбросить напряжение является физической необходимостью. Не отказался бы расслабиться со Светлячком, но она не подходит для той, куда ходят справить нужду. Да и моя заинтересованность может оказаться опасной. Явные враги имеются, и проявиться они могут в любой момент, поэтому никогда не расслабляйся, чтобы не оказаться со стволом во рту посреди леса…

Передёргиваю плечами, вспомнив тёмный момент своей биографии, и прикасаюсь к шраму на щеке. Я убрал Генерала, а хотелось бы ещё Мерханова и Багрова. И последнего особенного. Но пока он не посягал на собственность Фелера, все смотрели сквозь пальцы. Большинство из тех, кто бы в связке с Генералом, Островский осадил, но он уедет, и желающие получить чужое вновь потянутся.

Оказываюсь в нужной комнате. Здесь я впервые. В чёрно-красных агрессивных тонах, с большой круглой кроватью, стеной всевозможных игрушек и крестовиной посредине. БДСМ не мой формат, о чём администратор в курсе, но, видимо, иных вариантов не нашлось. Как правило, клиентов сортируют по «интересам», отмеченным в карточке. У всех имеются предпочтения и табу, а также пары, вызывающие наибольшую заинтересованность.

Моя появляется из скрытой двери, которая есть в каждой комнате: латексный чёрный костюм, маска, скрывающая две трети лица и высокие шпильки. Вальяжно направляется к стене «развлечений», игриво проходится острыми ноготками по разным предметам и подмигивает мне, начиная сеанс.

– Какими игрушками желаешь сегодня воспользоваться? – томный голосок в сумме с языком, облизывающим верхнюю губу, создаёт, по её мнению, правильное настроение.

Не для меня. И не сегодня. Подманиваю её пальцем, а когда, приблизившись, пара издаёт громкое мурчание, продолжая игру, обхватываю ладонью её шею и рывком притягиваю.

– Сегодня я хочу как обычно: сначала ты сосёшь, затем я тебя трахаю. Традиционно. Вот это, – поворачиваю её лицо к стене, – не мой формат. Всё понятно?

Лишь кивает, а затем опускается на колени, мгновенно исполняя желание клиента. И следующий час всё «как обычно». Трахаю её так, что колени сводит, а пальцы оставляют на белой коже багровые пятна, как показатель злости на самого себя, потому что всё это время незримо присутствует существенное «но» – до судороги в челюсти хочется кильки в томате…

Глава 8

Следующие несколько дней теневое сообщество находится в недоумении и задаётся вопросом: сохранит ли своё существование Гильдия и кто встанет во главе детища Генерала? Множество вариантов наместников, включая зятя Островского и его приближённых, способных встряхнуть и перешерстить дерьмовник, наводнённый странными экземплярами, не подающимися воспитанию. Так или иначе, Охотникам придётся пригнуться, если они желают продолжить привычную деятельность.

Индивидуальный звук оповещения даёт понять, что появилось новое объявление в Содружестве. На системные звуки Организации перестал реагировать несколько лет назад, когда Фелер «переквалифицировал» меня в единицу, исполняющую его личные приказы. Заказы на стороне не возбраняются, но я не наглею, лишь изредка откликаясь на что-то интересное или же отвечающее интересам главы Организации. И моим, если повезёт.

Открываю, пробежавшись глазами по короткому запросу и фотографии. Удивлён. Значительная сумма за маловажный объект наталкивает на вопросы. Но в данный момент, когда итоги не определены, а действующие лица не названы, ввязываться в подобного рода заказ не стоит. К тому же, мужчина, изображённый на фото, из близкого окружения Парето, что автоматически напрягает. Или же Островский давно отрёкся от своего ручного адвоката?

Закидываюсь парой таблеток, чтобы унять головную боль, в последние дни ставшую нестерпимой, и пропускаю звонок на второй телефон, оставленный на столе в гостиной. Канун Рождества и редкое желание заиметь семью, чтобы не встречать праздники в одиночестве. Кратковременный порыв, тут же сменяющийся воспоминаниями об этой самой семье, которая существовала в моей жизни двенадцать лет.

Отсутствие сообщений от мелкого со вчерашнего дня наводит на мысль, что Лерка вновь вывалила на сына ушат дерьма в виде «особого» мнения на то, кем я являюсь и в каком направлении должен валить. Гневные выпады пацан слушает спокойно, а после докладывает мне, как когда-то любимая женщина склоняла меня, не стесняясь в выражениях. Моё же общение с бывшей женой ограничивается переводом денежных средств и нечастыми оповещениями, что сын проведёт время со мной.

Повторный звонок остаётся без внимания, потому как даже не хочется двигаться, а разговаривать с кем-то тем более. Организация по-прежнему под управлением Фелера, Алла отделалась лёгким испугом, Генерал нейтрализован, оставшиеся моменты будут решены без моего участия.

Третий вызов даёт понять, что кто-то решил пробиться ко мне, вытащив из квартиры. Нехотя встаю и иду на звук, не удивившись обозначению на экране телефона.

– Если ты звонишь, чтобы поздравить меня с праздником, то не стоило так утруждаться, Алексей Евгеньевич, – выпад в сторону Совы и звонкое цоканье собеседника. – Мог бы прислать сообщение.

– Ты не читаешь сообщения.

– Читаю. Исключительно в системе Содружества.

– Ждёшь, когда кто-нибудь закажет Багрова?

– Или Мерханова. Или обоих.

– Есть что-то интересное, или у киллеров тоже новогодние каникулы?

Странное объявление в категорию «интересно» не входит, поэтому твёрдо заявляю:

– Тишина. – Пауза и не понимание, с какой целью Сова нарушил покой, поэтому интересуюсь: – Есть кандидатуры на должность главы Гильдии, или Парето уже разогнал этот балаган?

Перемещаюсь на кухню, наливаю стакан воды, выпив его залпом, и ожидаю абстрактного ответа, в котором читается «не твоё собачье дело».

– Уже. Фриман Борис Робертович. Знаешь такого?

Зависаю в неоконченном движении, радуясь, что в данный момент Сова меня не видит, потому как по охреневшему выражению моего лица, можно прочесть панику. Именно её, потому что в данный момент, я пялюсь на второй телефон, оставленный на диване, воспроизводя выставленное объявление с заказом.

– Если мне не изменяет память, он адвокат.

– Не изменяет. Но для Островского он сейчас идеальный вариант: исполнительный, договороспособный, разбирающийся в документах и формулировках. Его цель: прояснить, сколько приносит Гильдия, как структура и есть ли смысл её сохранять.

– Насколько я помню, Фриман со всеми и не с кем. Условия неприкосновенности, заключающиеся в непредвзятости по отношению к клиентам, среди которых, кстати, Мерханов, Багров, Кретов, Игнатов и многие другие. Он слишком много знает, чтобы все закрыли глаза на демонстративное прислуживание Островскому. Такие люди работают на всех, держат рот закрытым и не присягают кому-то одному.

– Если Фриман дал согласие, значит, вопрос улажен. Остальное не наши проблемы.

– Могут стать нашими, если кто-то решит потягаться за Гильдию.

– Кто, например? – Интонация, с которой задан вопрос, даёт понять, что Сова осведомлён более детально, и просто желает поиграть в «угадай мелодию». Ради развлечения ли, или с конкретной целью, пока не понял.

– Тот же Мерханов. Или Багров. Или Игнатов. И последний среди всей этой своры самый крупный игрок.

– Арто, это предположения или же есть конкретные сведения?

– Нет сведений. И желания их получить, тоже. Я просто хочу, чтобы на некоторое время все забыли о моём существовании.

Ползу к дивану, и свалившись на него, подобному кулю, наконец, занимаю удобное положение.

– Это будет сложно, с учётом того, что именно ты убрал Генерала.

– Вряд ли на это обратят внимание. Работу мог выполнить кто угодно.

– Твой фирменный стиль фанит за километр. Нужно было стрелять в лоб.

– Он стоял боком, а рядом пристроился Островский. Вариантов не было. Подпись организовалась сама собой. Если имеются претензии, говори.

– Нет претензий: ни у меня, ни у Фелера. Есть только опасения, что это не конец игры.

Последние слова звучат неоднозначно, намекая: «мы всё ещё в дерьме». И я почти выдохнул, решив, что продолжу существование в прежнем режиме, но Сова парой фраз уничтожил вероятность моих предположений.

– Поясни.

– Антон Ендоницкий пропал с радаров.

– Это как? – Сажусь на диване, забыв о головной боли и вспоминая, когда последний раз видел «жениха» Аллы.

– Ты убрал Генерала, Островский кратко обозначил новый режим Гильдии и представил Фримана, а после покинул Россию. Ендоницкого поместили в доме на отшибе, где он находился под присмотром охраны. Вчера там обнаружили четыре трупа. Без Антона, как ты понимаешь.

Интересно, кто помог ему свалить? Сам бы не сдюжил. Слабый, невнятный экземпляр, следующий по пятам за дедом, кажется, и мыслей своих не имел. Или же мы его недооценили?

– Ты на полном серьёзе считаешь, что это, – абстрактно обозначаю внука Генерала, – способно тягаться за Гильдию?

– Не за неё – за наследство. А оно немаленькое по прикидкам Бориса. Кроме Гильдии, у Генерала имелись и другие статьи дохода. Именно они и составляют основу его капитала. Охотники – дорогая игрушка, поддерживающая статус и позволяющая потешить самолюбие. Ну и существование Организации, как единицы, вызывало у Генерала желание побороться за статусность. Я бы на месте Антона поразмышлял бы о вариантах получить своё. Возможно, заручился бы чьей-нибудь поддержкой.

– Например?

– Фамилии тебе известны. – Сова даёт понять, что Мерханов, Багров и остальные могут снова появиться на манеже. – Возможно, Охотники. Те, кто недоволен сменой власти и остался верен Генералу. Или те, кто очень хочет, что Гильдия была сохранена.

– А если Островский решит иначе?

– Значит, она будет аннулирована, а Охотники перестанут существовать как определение.

– И ринутся в Организацию, – мысленно прикидываю, кем пополнятся ряды подчинённых Фелера.

– А попадут в неё единицы. Работа в Гильдии рассматривается нами, как пятно в биографии, а не выгодный плюс.

– Расскажи это новому зятю Фелера, – прыскаю, вновь уколов Сову статусом Охотника.

– Его случай рассматривался в индивидуальном порядке.

– Кем? Дочкой босса? Вряд ли она смотрела на его профессиональные навыки, скорее, на то, что у него между ног.

– Почему каждый разговор с тобой сводится к теме секса? – Уверен, в данный момент Сова закатил глаза, выражая показательное недовольство.

– Потому что для меня именно он – единственный действенный способ расслабиться.

– В таком случае загляни в «Пегас». По голосу слышится нервозность.

– Недавно заезжал в упомянутое тобой заведение: приевшиеся рожи и такие же задницы.

– Что, ни одной новенькой?

Интересно, но Сова натолкнул на мысль: Марик давно не пополнял «коллектив», жонглируя подопечными в зависимости от предпочтений клиентов.

– Нет. И давно.

– Тогда заскочи в новое заведение на окраине города. Может, там выбор побогаче.

– Делишься исходя из собственного опыта? – Попытка подстегнуть зама Фелера вряд ли увенчается успехом, но я попробую.

– Не бывал. Предпочитаю отношения на постоянной основе без обязательств.

– Это как?

– Один партнёр с пониманием, что вы вместе до тех пор, пока обоих устраивают условия. В этом случае исключена вероятность посещения венеролога и присутствует возможность интересной беседы.

– И что, ни одна не потребовала большего?

– Нет. Как ты мог заметить, я по-прежнему не связал себя узами брака. Поэтому заканчивай таскаться по борделям и остановись в одном месте. Хотя бы на время, пока не обозначатся итоги.

Светлячок могла бы стать идеальным вариантом для такого рода отношений, если бы не одно «но» – у нас разные условия существования. И то, что для меня норма, в её случае неприемлемо. Она из тех, кто верит в любовь и вероятность единственного выбора. Первое, как и второе не про меня.

– Не мой вариант. Точнее, кандидатур для подобного варианта не имеется.

– Тогда посети «Пегас», пока тебя не разорвало. Возможно, совсем скоро ни у кого из нас не будет времени на развлечения. Пока.

Сова скидывает звонок, оставив меня с вопросом – нахрена звонил? Всё это я мог узнать позднее, когда наведался бы к Фелеру или же в офис. Но в одном он прав: необходимость посещения «Пегаса» налицо. Или Светлячок? Уверен, не прогонит и предполагаю, жалеет о высказанной просьбе, но ехать к ней не намерен. Впервые за несколько лет во мне проснулось желание не гадить в чьей-то жизни. Впервые я забочусь о чьём-то спокойствии. Впервые отодвинув собственные потребности на второй план.

Или вызвать кого-то на дом? Осматриваюсь, тут же отбрасывая проскользнувшую мысль. В плане присутствия кого-то постороннего, моя нора чиста. Не считая Светлячка. Поймав её выходящей из кофейни, привёз сюда. Вариант отеля даже не рассматривался, машины тоже… Всё срослось идеально: я, она и место, где мне комфортно.

Раскинув руки в стороны, не двигаюсь, сосредоточившись на головной боли, которая долбит в виски и затылок. Воссоздаю образ Лизы полугодовалой давности. Скованная девушка у рояля на фоне красно-серых отблесков, проникающих сквозь панорамное окно… Тогда я запомнил её силуэт и плавность линий: округлые бёдра, милый животик, небольшая, но аппетитная грудь, тонкая шея, мягкие губы. Ничего впечатляющего и в то же время однозначно цепляющее. Возможно, именно простотой?

Прав Сова – наведаться в «Пегас» необходимо. Но не сегодня, когда каждый вздох простреливает острой болью и невозможностью открыть глаза.

***

Тишина в эфире. В Организации и Содружестве. Проснувшись, обнаружил, что заказ на Фримана удалён без пометки. И такое на моей памяти впервые. Заказчик передумал? Вечером крутил возможных кандидатов, остановившись, в конце концов, на Антоне Ендоницком. Слишком явное желание внука Генерала получить свой кусок; слишком очевидны те, кто может его поддержать. Неужели пойдут против Островского?

После обеда выползаю из квартиры и наворачиваю круги по городу. Бесцельно проезжаю поворот за поворотом, в итоге припарковавшись у торгового центра. Набираю сына, получив в ответ: «телефон абонента выключен». Так увлёкся развлечениями с другом, чтобы забыл зарядить? В общем, такой расклад меня устраивает. Борюсь с необходимостью набрать номер бывшей жены, и всё же жму на вызов, получая в ответ аналогичный ответ. Давно привык, что периодически залетаю в чёрный список Лерки. Видимо, сейчас я в тёмной зоне.

Около часа торчу во дворе дома Лизы. Порываюсь выйти из машины и подняться на девятый этаж, но торможу себя. В итоге сваливаю и направляюсь в «Пегас», чтобы по совету Совы провести вечер в привычной обстановке.

В нужном заведении как всегда аншлаг, о чём свидетельствует забитая до отказа парковка и водители, ожидающие «хозяев». Оказываюсь в холле, не удивившись отсутствию людей. Здесь всё устроено так, чтобы клиенты не контактировали с друг другом: в каждую комнату отдельный вход, минующий коридор, а время захода и выхода регламентировано временем и принципами безопасности. Всё для удобства и конфиденциальности посетителей.

– Добрый вечер, – девушки с намертво приклеенной улыбкой, излучающей фальшивость, пробивает мою карту. – Вам как обычно?

– Да. – Короткий ответ и невозможность столкнуться взглядами по причине наличия очков с чёрными стёклами.

– У нас пополнение. Могу я предложить вам пару, с которой вы не знакомы?

У меня, вероятно, даже лицо вытягивается, потому как Марик довольно давно не обновлял «состав». Где-то скинули девок, а он их подобрал, или адвокат притащил сиротку без права выбора и с охеревшими проблемами?

– Да. Шатенка. Небольшого роста. Не тощая. Средние формы. Серые глаза, – произнеся последнее, понимаю, что описываю Светлячка, но остановиться уже не могу.

– Комната тридцать. Вас проводят.

Удивлён, что имеется кандидатура с высказанными характеристиками, но тем лучше. Охранник, ожидающий у одного из лифтов, пропускает меня внутрь, устроившись рядом. Минута и я оказываюсь перед нужной дверью. Комната с несколькими мягкими диванами и зеркалами по периметру мне знакома. Бывал здесь в компании рыжей, как мне казалось, закреплённой за этим помещением.

Развалившись на диване, закрываю глаза и жду прихода «пары». Спустя пару минут улавливаю тихий щелчок, свидетельствующий о появлении девки. Непримечательные шорохи, неразборчивый шёпот и шипение, на которые я не реагирую. Она предупреждена о предпочтениях клиента, поэтому не смотрю на новенькую, ожидая её действий. Сегодня говорить не готов, исключительно двигаться.

Интересно, похожа на Лизу? Мысленно усмехаюсь, понимая, что Светлячок меня зацепила своим побегом, а плюсом удивила просьбой свалить из квартиры и жизни. Желание очевидное, и в её случае обосновано стремлением обезопасить себя и брата. Так и не пробил Кондратьеву Елизавету, зная лишь полное имя и краткие сведения, полученные от неё самой.

Интересно, имеются ли у девчонки скелеты в шкафу? Предположу, что нет. Ничем не примечательная жизнь, которую она тратит на работу и поддержание функционирования своего тела. Тело… Ничего особенного, но и сейчас, вернувшись к силуэту у рояля, начинает зудеть в паху.

Выныриваю из калейдоскопа сладких образов, понимая, что до сих пор ничего не происходит. Новенькая не в курсе, с какой целью оказалась здесь?

Поднимаю голову, уткнувшись в девку, которая стоит в нескольких метрах от меня, опустив голову. Лицо скрыто русыми волосами, пальцы сцеплены в замок перед собой. На ней ярко-розовый, отталкивающий комплект нижнего белья. Молча сканирую застывшее тело, исследуя изгибы, кажущиеся невероятно знакомыми…

– Тебе не объяснили, что предпочитает клиент? – Она едва заметно дёргается, переминаясь с ноги на ногу, словно хочет скинуть чёрные туфли на бесконечном каблуке. – Подойди. – Приказ, который она и не думает исполнить, оставшись на месте.

Внутри поднимается негодование, а следом и злость, поэтому поднимаюсь и, преодолев расстояние за несколько секунд, поднимаю её лицо вверх. И единственное, что рвётся из меня – нецензурная брань, но вместо этого выпаливаю:

– Светлячок… Какого хера?

Глав

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.