Абриана Райан
Сомнения

Глава 1

Старая квартира родителей, ставшая для меня целым миром в болезненном детстве, казалась крошечной. В ней были только две спальни и кухня, где едва помещался обеденный стол. Но даже после просторного частного дома с прислугой и великолепной творческой зоны во дворе она по-прежнему занимает особое место в моём сердце. Это всё ещё мой мир.

Тишина старого кирпичного дома, несмотря на тонкие стены, оставалась нетронутой. В воздухе витал едва уловимый запах пыли и затхлости старых стен. За двадцать лет здесь ни разу не делали ремонт, а мне было всего восемнадцать… И всё же я люблю это место больше роскошных вилл, пусть даже расположенных на морском берегу.

Возможно, это лишь игра воспоминаний, но в этой квартире есть особенный уют и неповторимая семейная атмосфера.

Я поставила чемодан у входа и погрузилась ногами в старый ковролин, громко чихая от поднявшейся пыли. Впереди меня ждёт много работы. Подойдя к окну, я распахнула его. Вид на старые детские качели пробудил воспоминания о том, как всего неделю назад я строила планы на жизнь, не подозревая, что у родителей совсем другие представления о моём будущем.

Тогда я беззаботно качалась с подругой на этих качелях в тишине нью-йоркской окраины, даже не подозревая, что вскоре моя жизнь изменится так кардинально.

Теперь я совершенно одна. Родители больше не поддерживают меня, родственники разорвали все связи, а некоторые друзья уже собирают чемоданы, готовясь к переезду в колледж. Но я… я наконец-то свободна. Передо мной открывается целый мир с его безграничными возможностями и мечтами. Правда, немного пугают предстоящие счета.

На уборку у меня ушло три дня. Спать приходилось прямо на полу, но денег, которые тайно дала мама, хватало на первые несколько месяцев, если жить на воде. Теперь стало намного уютнее, и дышать стало свободнее.

Я испекла булочки с корицей, наполнив маленькое пространство невероятным медовым ароматом. Для меня ощущение счастья состоит в тишине и запахе вкусной еды. Я понимаю, что так кажется только сейчас, пока я отхожу от всего, что сказали родители, но теперь я хочу большего. Я хочу жить и наслаждаться жизнью – впервые.

Однако жизни в тихом мире за закрытой дверью хватило всего на неделю. Я вышла из дома с широкой улыбкой на лице и заметно меньшей, чем обычно, суммой в кармане. Первая за долгое время поездка на метро, возобновление в памяти сумасшествия этого города – и я готова покорять вершину Эвереста, только дайте денег!

Моя подруга Джини даже не заметила меня, сидя в нашей любимой кофейне «Джеффрис». Это единственное место за много кварталов, где тебя не попросят купить кофе или десерт, если увидят с ноутбуком или другой работой. Однако мы любили его не из-за этого. Тёмное, неприметное кафе с затемнёнными окнами помогало нам сбегать от опеки родителей с двенадцати лет.

– Привет, детка! – замахала она, бросившись мне на шею. – Я заказала еду и хочу знать причину твоего исчезновения. Тебя не было на отправке документов, мы ведь хотели сделать это вместе!

Она всё не умолкала, смеясь над собственными шутками, а я не могла представить свою жизнь без этой рыжей «смешинки», которая однажды уедет, как и остальные – уже через пару месяцев.

Она всегда была рядом со мной, даже когда я пришла новенькой в уже устоявшийся класс биологии, что сильно изменило рассадку. Первой, кто ко мне подошёл, была она – маленькая девочка с россыпью веснушек и двумя вьющимися хвостиками. Тогда я подумала, что она заблудилась и пришла из младшей школы, но она никогда не следовала общепринятым правилам.

– Я съехала от родителей, – пожала плечами я, прерывая весёлый монолог соскучившейся по мне подруги.

Холодный чай выпал из её рук, заливая сладкой жидкостью стол и её одежду.

– Боже, Ария, мне так жаль, – произнесла она.

Она знала обо мне всё, даже чуть больше, чем я сама. Именно поэтому перед тем, как пойти к родителям и попросить год отсрочки от колледжа, я написала ей. Мои родители – замечательные люди, а с папой мы, можно сказать, лучшие друзья, особенно когда он в отпуске. Но последствия разговора предсказать не удавалось нам обеим.

Я не ожидала, что меня выставят на улицу. Даже не готовилась к такому повороту. В моих представлениях отец молча делал по-своему, и вот я уже учусь где-то в Стэнфорде или, на крайний случай, в Калифорнийском университете. Однако я не расстроена – может, только в первые часы. Но когда родители выгоняют тебя из дома, начинаешь задаваться вопросом: а родители ли они вообще?

В любом случае сейчас я готова видеть только Джинни.

– Расслабься, мама дала мне ключи от своей добрачной квартиры. Есть, конечно, проблема с работой, но, думаю, я смогу что-нибудь найти, – сказала я, посмотрев на подругу ожидающим взглядом и кивнув в сторону поражённых её спокойствием работников.

– Простите! – улыбнулась она, пересаживаясь за соседний столик. – То есть ты не поступаешь в этом году? Чем планируешь заняться?

Я заказала кофе, бросив сумку на стол:

– Поищу что-нибудь в интернете, но я не хочу задерживаться в Нью-Йорке. Меня здесь больше ничего не держит.

Путешествия манили меня уже несколько лет. Тогда мы с мамой отправились в тур по Италии. Сырно-томатный аромат пиццы в Неаполе, заплыв на гондоле в Венеции – не без приключений, но мне всё нравилось. Я могу рассказывать об этом часами, но жить там я бы никогда не согласилась. Слишком шумный город для меня, даже с учётом моей ненависти к полной тишине.

До сих пор помню то утро, когда я рано проснулась и вышла из арендованного домика за мороженым. Две женщины из окон разных домов, находившихся на значительном расстоянии друг от друга, громко обсуждали сплетни. Я не знаю итальянского, но что ещё можно обсуждать, смеясь и возмущаясь одновременно?

– Думаешь переехать в Италию? – Джинни достала телефон. – Ты же помнишь, что обещала поехать со мной смотреть кампус? Я всё понимаю, но без тебя я не смогу поехать. – Её чёртовы жалобные зелёные глаза… Когда-нибудь я убью её за этот умоляющий взгляд!

– С условием! – усмехнулась я. – Ты поможешь мне выбрать работу.

– С твоим характером? – громко засмеялась она, чуть не задохнувшись из-за того, что сделала глоток. – Ты не сможешь работать в найме. У тебя же были сбережения – инвестируй!

Как бы я тоже хотела быть настолько сентиментальной и наивной. Однако, что бы ни говорил мой отец – он хотел мальчика. И меня с детства учили быть сильной и независимой, хотя отец часто намекал на «богатого мужа» и «ты же девочка, просто выйди замуж». Итог: я не могу найти себе «инвестора», и пойти работать в найм для меня тоже проблема – с хвостиком максимализма.

– Ага, я давно не пересматривала «Волк с Уолл-стрит», давай как-нибудь без меня в эту тему! – отмахнулась я.

Инвестиции для меня – тёмный лес, но редкий лесопарк. За последние три года я столько раз ошибалась в этой сфере, выбрасывая сотни долларов. Если бы я и занялась инвестициями, то только акциями известных компаний, которые приносят пассивный доход. Но есть проблема: чтобы купить хотя бы одну такую акцию, мне придётся работать год без выходных. Спасибо, обойдусь!

– А ты пойди на проверенные…

– Джини, тема закрыта. Я ничего в этом не понимаю, кроме того, что не всё это законно. Если уж выбирать, то арбитраж, – отмахнулась я. – Ты лучше скажи, куда подала документы?

– В семь вузов! – довольно пропела подруга, растягиваясь на стуле и понимая, что тема действительно закрыта – по крайней мере, на время. – Хотя знаешь, я бы поступила в Калифорнийский университет, а на выходных ездила бы к морю. Жизнь как в раю!

Я усмехнулась, представляя её на пляже с учебниками. Джини никогда не отличалась инфантильностью, но иногда её представления сильно расходились с реальностью. Потом я выслушивала её мнение о мире, о людях и о жизни в целом.

– Я бы тоже… Если поступишь, собираешься жить в кампусе?

Я внезапно переняла её представления о жизни, всерьёз задумавшись над арбитражем. Новое направление, почти не раскрученное, но я знала лишь, что оно связано с перепродажей акций по большей цене, обычно через несколько валют. Я бы работала с ноутбуком на пляже, в кафе, да даже в парке аттракционов на пристани.

– Может, снимем квартиру вместе? – Я сказала это раньше, чем подумала.

Множество факторов «за» и «против» пронеслись в моей голове, как коды программистов в фильмах. Голова сразу разболелась, так как я знала, что Джинни заинтересуется этой идеей, и у меня не будет права отказаться, не потеряв лучшую подругу.

– Зачем? Родители подарят мне квартиру на поступление, просто переедешь ко мне, и будем платить налоги поровну.

Иногда я забываю о разнице в финансовом положении наших семей. Мне бы никогда не подарили квартиру просто за то, что я успешно сдала экзамены и получила документы о зачислении. Это просто реалии жизни. Однако её родители всегда баловали её тем, что, по их мнению, необходимо каждой девушке. Жизнь на Манхэттене… Думаю, если бы она попросила, они бы купили ей квартиру прямо там.

Хотя мне было бы намного проще, если бы мы смогли поселиться вместе, даже в очень дорогой квартире. Как бы сильно я ни старалась это скрыть, одно лишь воспоминание о родителях причиняло боль. Я не хочу говорить о них, думать о них или даже мечтать. Это пустая трата времени. Они предали меня именно тогда, когда были больше всего нужны.

– Давай сначала съездим и посмотрим университет. Стоп! – Я хитро взглянула в её резко забежавшие зелёные глаза. – А скажи-ка мне, ведьмочка, зачем тебе тогда кампус, если ты собираешься жить в квартире?

– А как же посмотреть на местных красавчиков? – Подмигнула подруга, делая глоток моего кофе, который только что принесли. – К тому же, вдруг мне программа покажется слишком слабой. – Она закусила губу, наматывая рыжий локон на указательный палец.

– Боже, Джинни!

Глава 2

Новенький серебристый «Дженезис» мчался по дорогам окраины Эл-Эй, помогая мне ощутить свободу в новом брючном костюме от Джованни Гарди, который я заказала несколько недель назад. Наконец-то я чувствую себя счастливой, останавливаясь у края леса.

Выйдя из машины, я осмотрелась. Двухэтажный дом с просторным крыльцом прятался на поляне в окружении зелени.

– Это Грир? Я – Ария. Макс сказал, что звонил насчёт меня, – произнесла я, набирая номер, написанный на пожелтевшей от пролитой колы салфетке.

– Ария? – раздался грубый мужской голос.

Этот голос вдребезги разбил стеклянный шар с розовой оболочкой вокруг меня, возвращая яркие краски к их истинному цвету. Я огляделась, оценивая пустоту вокруг. На несколько километров вокруг – ни души, а я приехала в такую даль ради идеально тонкой белой татуировки, которую будет едва заметно.

Наверное, я просто не ожидала, что мастером окажется настолько стереотипный по голосу мужчина. Не удивлюсь, если у него всё тело покрыто татуировками.

– Да, – голос смягчился, становясь немного сонным, – сейчас открою, подходи.

Даже на расстоянии нескольких метров я услышала, как щёлкнули замки и отключилась сигнализация. Из дверного проёма показалась взъерошенная голова взрослого мужчины, немного опухшего после сна, с полуприкрытыми глазами. Он выжидающе смотрел на меня.

Войдя внутрь, я удивлённо застыла, понимая, что он старше меня лет на десять, не больше, и у него нет ни одной татуировки. Он на ходу натягивал футболку, указывая мне дорогу к рабочему месту – обычному креслу в гостиной перед проектором.

– Можешь звать меня Леон, – он кивнул на кресло, доставая запечатанные наборы инструментов в крафтовом пакете и краски. – Пила алкоголь последнюю неделю?

– Нет, – мотнула головой я, утопая в маленькой на вид мебели.

Увидев, как я барахтаюсь в кресле, не доставая ногами до пола, он усмехнулся.

– Тебе есть восемнадцать?

– Уже пару месяцев, да и какая разница, я же приехала на машине, – я пожала плечами, только потом осознав, что он пытается вывести меня на эмоции.

– Ладно, большая девочка, – он пододвинул передвижной стол, опустив его на уровень подлокотника. – Антидепрессанты или обезболивающее?

Он обернулся ко мне лицом. Лёгкая щетина, прищуренные весёлые зелёные глаза и ухмылка на тонких губах с одной ямочкой слева. Он напомнил мне главу мафиозной группировки, особенно своими накачанными плечами, но он бы не работал татуировщиком, будь это так.

– Большая, хорошая девочка, которая ничего не употребляет, если ты об этом, – улыбнулась я, глядя в завораживающие глаза, напомнившие мне цвет свежей утренней травы, которую я фотографировала, возомнив себя новым Элиотом Портером. – Можно задать вопрос, пока мы не начали?

– Больно будет, обезбола нет, – он перевёл взгляд на инструменты, надевая перчатки.

– Почему лес? – прервала я его поток мыслей. – Не выгоднее ли было работать в салоне, в центре?

Я искренне не понимала его. Он красив, но явно холост, живёт на окраине города, в лесу, как лесник-отшельник. Может, он умеет готовить, что, как мне кажется, слегка невероятно, но что можно заработать, беря не больше сотни за тату? Как он вообще оплачивает счета?

– Ты ведь работаешь из дома? – он попытался перевести тему, язвительно щурясь. – Кем работаешь?

Он издевался, выдавая это мимикой и жестами.

– А я – ночная бабочка, – мило улыбнулась я, замечая огонёк веселья в его глазах. – Миллион в час, интересует?

Он расхохотался, вставая с места и выбрасывая перчатки, которыми только что раскладывал иглы и настраивал машинку. Стакан холодной воды появился справа от меня.

– Спасибо. Так что насчёт моего вопроса? – я ухмыльнулась, но имела в виду совсем другое.

– Ещё раз спросишь – и я соглашусь.

Мы рассмеялись, понимая, что разговор зашёл слишком далеко.

– Итак, что будем бить? Макс сказал только, что хочешь на руке и цвет белый. Предупреждаю сразу – этим цветом ровно получается один раз из ста, но я постараюсь.

Я никогда не думала о татуировках. Мне казалось, что их делают люди или от отчаяния, или от желания что-то изменить. Помню, когда увидела татуировку отца – небольшой флаг на запястье, больше похожий на часы, – я думала, что у него просто не было листка под рукой, так как в моём детстве он очень любил рисовать графические фигуры.

И всё же передо мной стоял выбор: удалить шрам на руке, смысл которого слишком много значил для моего будущего, или как-то скрыть его татуировкой. Видимо, с прибытием больших денег я немного потеряла голову, решив осветлить шрам и подчеркнуть его значение.

– Хочу фразу на латыни, – выдохнула я, проводя пальцами по едва заметному шраму.

– Эту дурацкую фразу про смерть не колю из принципа, – скривился Леон.

Я улыбнулась, понимая, что никогда бы не согласилась на неё. У меня слишком светлая кожа, и я хочу, чтобы татуировка была едва заметной, чтобы о ней знала только я, и чтобы её значение не было просто повторением красивых слов.

– Praeteritum memento, sed illud non vive¹, – медленно произнесла я, мысленно переводя каждое слово. – У меня есть шрам, – повернув руку, я указала на неровность, которая отчётливо выделялась в ярком утреннем свете. – Я не хочу его закрашивать. Хочу, чтобы часть надписи до запятой была ближе к кисти, а вторая – под шрамом, ближе к телу.

– Что-то новое, как переводится? – он взял мою руку, проводя большим пальцем в новых перчатках точно по шраму.

– Я хочу написать на латыни как раз для того, чтобы никто не знал перевод, – улыбнулась я, наслаждаясь прикосновением его длинных пальцев.

До нашего с Джини переезда я никогда не замечала в себе настоящего интереса к отношениям, даже на физическом уровне. Но чем больше я живу, тем больше понимаю, что рядом просто не было людей, которые соответствовали бы моим вкусам. Мне нравились серьёзные, накачанные мужчины с отличным чувством юмора – а деньги я и сама могла заработать.

– Хорошо, – его голос стал более деловым и прохладным. – Как должна выглядеть надпись?

– Ты умеешь делать пропись объёмной и округлой, будто аристократичной?

– Как у психопатов?

Я засмеялась, доставая из сумки сложенный листок.

– Как у меня, – я подняла на него глаза, предварительно пробежавшись по знакомым строкам. – Я похожа на психопата?

– Ты приехала в лес делать татуировку в домашних условиях, – он рассмеялся, прося меня успокоиться и не смешить его.

Больше трёх часов он работал над татуировкой, тщательно вырисовывая каждую букву. До сегодняшнего дня я считала, что уже не почувствую боли, но лёгкий дискомфорт, который становился всё сильнее, когда он приближался к сгибу локтя, я выдержала с трудом. Его ловкие движения завораживали, помогая отвлечься от некоторых болевых ощущений. На запястьях проступало напряжение, выраженное в выступающих венах, а его глаза больше не смотрели на меня – они были сосредоточены на работе.

На экране проектора шёл романтический фильм, который мне отчаянно хотелось переключить. Я не против этого жанра, но иногда режиссёры просто не умеют снимать, отдавая предпочтение внешней красоте кадра, а не сценарию. От этого фильма меня начинало подташнивать.

Отдав деньги, я вернулась в город с шумным выдохом облегчения, то и дело прикасаясь рукой к едва заметной плёнке на коже.

– Через пару недель приедешь снова, я посмотрю, как отреагировала кожа на краску, – Леон достал из ящика полупрозрачную ленту в крафтовом пакете. – Тебе не нужно соблюдать никаких особых условий. Это самоклеящийся защитный пластырь. Не советую его отдирать, иначе придётся ездить сюда, пока не научишься с ним жить. Это в лучшем случае, – он аккуратно растянул ленту по руке, приглаживая её большими пальцами. – Не забудь позвонить мне за пять дней до снятия.

Я не чувствовала полного удовлетворения от результата, но в моей жизни что-то неуловимо изменилось. Я осознала, что больше не боюсь говорить, хотя по-прежнему не хочу. Я – ребёнок, который имеет все основания считать своего отца монстром. Моё детство было настоящим адом: я боялась дышать и двигаться в собственном доме, хотя безумно любила и продолжаю любить его.

С каждым новым шагом к свободе пространство вокруг меня словно расширяется. Я дышу не просто легко – я словно получаю больше воздуха, а свет вокруг становится теплее и мягче.

Я живу.

⁕⁕⁕

Дверь квартиры отлетает с грохотом от натиска десяти парней с одноразовыми стаканчиками в руках. Они падают на колени передо мной, продолжая хохотать.

– Детка! – протягиваю я, не сразу осознавая происходящее. – С каких пор у нас появились милые, но пьющие дворецкие? – смеюсь я, складывая руки на груди и с улыбкой глядя на этот клубок из людей.

Я кое-как пробираюсь через толпу, закрывая уши от оглушительной музыки. В воздухе витает запах алкоголя и сигарет, а народ заполонил всю нашу квартиру. На диване, который мы купили всего неделю назад, расположилась основная масса выпивших гостей, увлечённых странной игрой. Они пьют, играя в «Тридцать секунд правды» – опасную и рискованную игру, которая раскрывает все секреты и приводит к появлению новых бутылок алкоголя.

Темноволосый парень в яркой красной футболке, облегающей его тело, как всегда, руководит игрой. С Максом мы познакомились в первый день, когда Джини получала учебники. Он стоял у входа рядом с двумя парнями в тёмно-синих свитшотах с университетской аббревиатурой. Его харизму и заразительный смех я просто не могла не заметить. Весёлый, общительный парень с тёмными волосами и глазами – настоящий магнит для первокурсниц. Говоря откровенно, Джини влюбилась в него с первого взгляда.

– Привет, Ри-Ри, сделала? – он отставил бутылку с пивом, с интересом глядя на меня.

Я видела интерес в его глазах, но ответить тем же не могла. За две недели он часто приходил к нам или, наоборот, доставал для нас приглашения на вечеринки друзей в выходные. Но, кроме него, мы ни с кем так тесно не общались.

На одной из вылазок на уличные гонки я увидела его татуировку: круг с пиками, направленными по четырём сторонам света, внутри которого находился ромб, разделённый на восемь треугольников, а в середине – белые песочные часы. Именно тогда я рассказала ему о своём желании сделать тату. Видимо, он запомнил.

– Да, – я бросила сумку на тумбу, доставая пиво из мини-бара. – Итак, кто следующий?

Вокруг продолговатого стеклянного стола сидели только два знакомых лица – остальных я не знала. Парень, который замолчал, когда я вошла, поднял на меня голубые глаза, прищуриваясь. Он оценивающе разглядывал мой внешний вид, слегка кривясь и продолжая пить алкоголь.

Его тёмно-русые волосы, зачёсанные назад, и острые черты лица привлекли моё внимание. Мелкие морщинки вокруг губ и глаз предательски выдавали его возраст. Возможно, так казалось из-за ухоженного внешнего вида и ярко выраженной мускулатуры, которая проступала под коричневой футболкой-слим с расстёгнутым воротником.

– Нет, она покажет потом! – рука Джини удерживала Макса в миллиметрах от меня. – Садись, хочу, чтобы ты была следующей. И не забывай, я знаю о тебе всё!

Они продолжили игру. Парень поменялся местами с новым игроком, садясь напротив меня. Он не прекращал меня разглядывать.

Сначала я хотела уйти – его взгляд не выражал явных плохих намерений. Но собственная неуверенность в себе кричала, что со мной что-то не так, а он просто выжидал момента, когда я это замечу. Я постаралась сосредоточиться на игре, постепенно осознавая, что его взгляд меня раздражает.

Он явно насмехался надо мной, замечая моё нахмуренное лицо. Поэтому, когда появилась возможность, я сразу же заявила, что хочу играть именно с ним.

Возможно, этого он и добивался. Незнакомец удовлетворённо кивнул, когда я указала на него.

– Итак, Ри-Ри, правила знаешь? – воодушевился Макс, собирая внезапные ставки.

– Задаём друг другу любые вопросы. Кто не отвечает – пьёт и получает задание на неделю, – я повернулась к нему, протягивая двадцатку. – Всего пять вопросов. Главное – набрать меньше всего правил. В ином случае выпиваем залпом любой алкоголь, который предложит ведущий, – он кивнул.

– Почему Ри-Ри? – спросил незнакомец, разливая текилу в десять стопок.

Я не знала ответа. Макс просто начал называть меня так с момента знакомства, постоянно поддразнивая меня, когда я ещё делала попытки это исправить.

– У Макса спроси, – я пожала плечами, рассматривая этикетку пустой бутылки. – Но будет лучше, если использовать полное имя – Ария.

– Лука, – он поставил передо мной красные стаканчики с резким запахом спирта. – Итак, Ария, что хочешь узнать?

Я задумалась, пристально изучая его как соперника. Свободный стиль минимализма с элементами классики в одежде и цветовой гамме не сочетался с украшениями на шее и пирсингом в брови. Прочитать его было достаточно трудно. Многослойная толстая цепочка с круглым плоским кулоном, пирсинг и лёгкая ухмылка – он явно пытался меня запутать.

Мелкие дополнения к одежде люди обычно покупают после самой одежды. Я сфокусировалась на его стиле, но всё сводилось к одному: он серьёзен в некоторых аспектах жизни и притворяется легкомысленным.

Отец учил меня анализировать каждое слово и действие, но я не Шерлок Холмс, хотя очень хотелось бы. Я задумалась ещё глубже. Что можно узнать у случайного парня, которому можно задать любой вопрос?

Краем глаза я заметила девушку рядом с ним. Она показалась мне знакомой – такой же, как подруга Лайлы из Нью-Йорка, о которой ходили нелестные слухи. Возможно, это давало мне определённое преимущество в сложившейся ситуации.

Вопрос у меня уже был готов, но он лишь поднял бы мой авторитет, негативно повлияв на происходящее. Ладно, поступим как остальные – озвучу первое, что пришло в голову.

– Когда ты в последний раз был в порту? – спросила я.

Не сразу поняла, почему задала именно этот вопрос, но, увидев его озадаченное лицо, осознанно заметила татуировку на левой стороне шеи – такую же, как у Макса, но бледнее. У него она ненастоящая, просто печать. У меня была такая, когда Макс водил нас посмотреть на арену, построенную из старых грузовых контейнеров.

Он не участвует в боях и не организует их – как минимум, не стал бы светить меткой. Но он точно знает, о чём я говорю.

Все смотрели на меня с разочарованием, а потом с восхищением, когда парень мгновенно осушил первый стакан.

– Ри, если хочешь задать классное правило, я буду твоим информационным бюро, – рассмеялся Макс, понимая, что я опытный игрок.

Бои в порту – без правил, и студентам находиться там запрещено, особенно тем, кто состоит в братствах. Это сразу исключение. Не знаю, кто это придумал, но Макс ушёл из «дома» – так они называют обычное мужское общежитие братства – именно из-за этого.

Я ещё раз бросила взгляд на парня, оценивая свою идею.

– Я же могу задать любое правило? – спросила я.

Макс кивнул, а Джини недовольно посмотрела на меня.

Неудивительно. Мне кажется, сейчас я со стороны напоминаю своего отца больше, чем когда-либо прежде. Его приглушённый голос перед первым нажатием на болевую точку противника в покере, его прищуренные глаза и цепкий, подмечающий каждую деталь взгляд. Однако сейчас я благодарна своей наследственности и отцу – правило будет лёгким в глазах остальных, но через пару дней его соблюдения он почувствует себя максимально некомфортно.

Макс громко расхохотался, указывая на меня рукой. Все повернулись в мою сторону. Я внимательно следила за тем, как на лице Луки появляется неверие, непонимание, а затем и ухмылка. Теперь он смотрел на меня с явной усмешкой, считая мои слова глупостью.

– Ты думаешь, это задание? – он самоуверенно закинул руку на плечо одной из девушек, сидевших по бокам от него. – Мила, детка, ты же подтвердишь, что даже в таком наряде я тебе понравлюсь?

– Мода на ботаников прошла, прости, – она пожала плечами, подставляя мне пятёрку.

Девушка изначально произвела впечатление той, кто спит с кем попало. Но это были лишь стереотипы. Блондинка в короткой одежде и на высоких каблуках, которая громко смеялась с предыдущим игроком, а теперь прижималась к Луке. К тому же подруга Лайлы. Она удивила меня своим поведением, перечёркивая все первые впечатления.

Несмотря на внешность главной стервы, она проявила дружелюбие и простоту в общении, даже не уколов меня, как я ожидала. Они все просто ломали моё представление о студенчестве. Мне это нравилось!

– Парень, ты вообще осознаёшь, что она только что обломала тебе секс на целую неделю! – ещё сильнее захохотал Макс, шёпотом повторяя условие тем, кто его пропустил.

– Не начинайте, я просто хотела посмотреть на его реакцию, но теперь даже не против подвозить Джину каждое утро, чтобы видеть лица окружающих, раз вы так реагируете, – ответила я.

– Прости, малышка, но ты даже не представляешь, какой разнос устроила сейчас! – один из двух парней, с которыми мы познакомились одновременно с Максом, подошёл, ободряюще пожимая мои плечи. – Я уже представляю, как гроза всех сухих трусиков универа придёт в костюме безликого…

– Поосторожнее! – Лука поднял голову, раздражённо шикая на парня. – Ладно, Ри-Ри, – моё имя он протянул уже без раздражения, но с нервной нахальной усмешкой, – расскажи о своей татуировке, что она означает?

А он хороший соперник. Он бы заинтересовал меня в плане отношений, если бы не был таким самодовольным.

Я не хочу рассказывать много, но могу назвать её значение без уточнения причин и без показа. Хотя его вопрос слегка меня расстроил – тянущая боль при прикосновениях к плёнке чувствовалась до сих пор.

Я тяжело вздохнула, не замечая, как Джинни обняла меня, шепча, что он перешёл черту. Она не права. Я могу говорить об этом, просто становится тяжело дышать, но я сотру его улыбку с лица.

– Я набила надпись, которая служит напоминанием о мечтах и целях. Краткое значение – живи, смотря в будущее, – я улыбнулась, заканчивая ответ.

Никто из присутствующих не знал дословного значения. Я рассказывала даже Джини далеко не всё. Она знала лишь малую часть того, что скрыто под белой краской, но как именно я получила шрам и почему не свела его – ей лучше даже не представлять. Жизнь – штука сложная, а игра уже мало походила на игру. По крайней мере, для меня.

– И это всё? – спросил Макс.

Он, как и все остальные, был недоволен ответом, ожидая душещипательную историю в стиле «Барби». Они все смотрели на нас, ожидая, что под натиском я сломаюсь, но я не считала их важными в своей жизни. Некоторым людям просто нужно научиться думать, прежде чем повторять за кем-то.

– История окончена, моя очередь спрашивать, – я улыбнулась, желая ненадолго расслабиться. – Расскажи мне о своей специальности.

– Хм… Медицинский, отделение неотложной хирургии. Третий курс.

У меня просто не было слов. Глядя на него, я никак не могла представить его в белом халате и хирургической шапочке. Он больше ассоциировался с адвокатурой, экономикой, бизнесом – да с чем угодно, но не с такой дисциплинированной, значимой и ответственной профессией.

– Разве на третьем курсе уже ведётся разделение?

Он заставлял меня смотреть на него под другим углом. Красивый, слегка своевольный, но серьёзный. После слов о профессии его глаза изменились, стали ещё темнее, слегка пугая и завораживая.

Ему нельзя давать скальпель в руки. Минимум это плохо закончится для пациента, максимум… Я никогда еще не думала о ролёвках в сексе. Ладно, живем один раз, стоит попробовать. Да уж, сейчас мои мысли больше похожи на прототип университетской шлюхи, чем внешности всех блондинок в квартире.

– Есть стажировки со второго курса, – он нагло посмотрел на меня, будто я сейчас сделала самую большую глупость.

– Дополнительные вопросы против правил! – Макс хлопнул в ладоши. – Пейте оба! И по одному правилу каждому!

– Хей, что за приколы? – Джинни встала с дивана, подходя к мини-бару. – Они же просто общались!

Я и раньше играла в эту игру, но никогда не слышала о таких запретах. Видимо, стоило уточнить правила заранее, ведь я не собиралась проигрывать. К тому же, ещё одно правило для Луки только поднимало мне настроение.

– Итак, – парень поднял стакан, чокаясь с моим нетронутым, – за самое лёгкое получение выгоды в моей жизни!

Лука пил медленно, наслаждаясь каждым глотком. Он издевательски следил за моей нерешительностью выпить. А я просто не люблю крепкий алкоголь, а лёгкий – не понимаю. В голове звучали слова мамы: «Давай, прыгай за всеми, так ты точно заработаешь хороших друзей!» Как никогда раньше я хотела закрыть дверь квартиры и выпить горький кофе без кофеина, который всегда буду считать извращением!

Я просто влила в себя жидкость, закрыв глаза, но даже полное отрицание не помогло. Горечь обожгла гортань, а ощущение было такое, будто я только что обеззараживала рану спиртом, а потом просто выпила его. Не знаю, что было тошнотворнее: ощущение медикаментов во рту или выражение удовлетворённого нахальства на его лице.

– Я хочу утвердить твой образ, – сказала я. – Каждый день перед парами я хочу, чтобы ты флиртовал с первым встречным парнем весь день на протяжении недели. И это должны быть разные парни! – усмехнулась я, ощущая, как чувство превосходства перетекает от него ко мне.

Я сказала это очень тихо, близко наклонившись к середине стола, но он меня понял – чего не скажешь об остальных, которые выпили почти весь запас пива из ближайшего магазина. Мы здесь трезвее всех, но это опьяняет сильнее.

Его взгляд становится более опасным, чем я когда-либо видела у людей. Перегнула палку. Я знаю, на что иду, и готова к последствиям, но когда он смотрит глазами психопата-убийцы, мне становится не по себе. Это же всего лишь игра, он может даже не выполнять правила. Зачем так смотреть?

– А я хочу, чтобы ты неделю таскала с собой надувную куклу-парня и говорила всем, что это твой парень, – произнёс он.

Ладно, признаю, мы оба сумасшедшие. Да, я действительно перегнула палку, но его ход мыслей мне нравится. Я сама всё начала. Мы с ним определённо подружимся!

Я рассмеялась, не замечая никого вокруг, но видя, как он тоже начинает смеяться. Мы смотрели друг на друга, видимо, думая об одном и том же. Мы оба играли в несколько игр одновременно.

Приятно встретить человека, который тебя понимает. Не знаю, почему он сделал именно такой выбор, но он точно попал в больное место. Престиж и статус с каждым днём становятся для меня всё важнее. Изучение манер, языков, стиля, курсы личностного роста и бизнеса – я ищу любые возможности, чтобы стать кем-то в собственных глазах. Появление на публике с куклой, как у сумасшедшей, сильно повредит моим планам. Он давит даже сильнее, чем своим предыдущим вопросом.

– Сильно! – я покачала головой, поджимая губы в улыбке. – Как ты это понял?

– Ну, я же парень, мы априори…

– Скажешь, что «умнее», и она тебе врежет! – Джини заслонила меня от него, слегка задвигая за свою спину. – Красавчик, серьёзно, не беси её, она же может просто кинуть в тебя пачкой…

– Джини! – я тут же закрыла ей рот рукой, шепча на ухо о тишине и счастье. – Играем дальше?

Глава 3

– Причина твоего переезда с подругой? Ты ведь не поступала, как мы узнали, – спросил Лука, пристально глядя на меня.

Не уверена, что хочу убить Джини, но рассказывать обо мне больше необходимого точно не стоило. Она никогда не могла скрыть правду, если считала, что это не навредит мне, даже если этические нормы и контекст не располагали к откровенности. В этом вся суть Джини. Она знает, как я не люблю распространяться о себе с незнакомцами, но при этом выдаёт информацию, словно мой личный секретарь, которого давно пора уволить.

Боже, кому я вру? Иногда мне даже нравится такое внимание, и я всерьёз подумываю открыть бизнес и взять её в сексуальные секретарши.

Я не против того, что она рассказала Луке о моей отсрочке от университета, но этот парень, скорее всего, неосознанно бьёт в цель, доставая новые стрелы и даже не прицеливаясь. Как это называется? Талант меткости? Неважно, буду называть это так, но мне нужно хорошо обдумать ответ.

Его вопросы словно стрелы, попадающие точно в цель, и я чувствую, как каждая новая стрела заставляет меня задуматься о том, сколько ещё тайн он сможет раскрыть.

– Дай подумать. Ты спрашиваешь, почему человек, который работает в свободном графике наедине с ноутбуком и не скован обязательствами, переехал в самый тёплый, пляжный штат, населённый знаменитостями? Ответ очевиден – чтобы развлекаться и работать на пляже, – сказав это, я почувствовала толчок в плечо от вернувшейся подруги. – Ладно, ну и куда я денусь от своей малышки, – я ласково улыбнулась, уже тише добавив: – Она же сопьётся!

Подушка прилетела в меня молниеносно, слегка сдвинув высокий хвост набок. Я рассмеялась, распуская подкрученные локоны светлых волос. Обычно я очень трепетно отношусь к волосам, даже не позволяя к ним прикасаться, но когда у тебя есть возможность сходить в дорогой салон в любой момент времени, помешательство проходит, а генетика забывается.

У меня густые волосы, но я всегда боялась, что после окрашивания они начнут выпадать, как у моей мамы. Я перестала любить биологию после изучения ДНК и генома.

– Итак, пока ты проигрываешь, готов получить ещё одно правило? – я хотела увидеть на его лице самодовольную улыбку, что практически не менялась за весь… день? До сих пор не понимаю, почему они все здесь, хотя за окном ярко светит солнце, а на часах только начинается вторая половина дня.

– Давай подпортим тебе жизнь побольше. С какой девушкой здесь ты бы никогда не переспал? Ответ «нравятся все» считаю проигрышем!

⁕⁕⁕

Нас сменили другие игроки, когда мы решили взять передышку и узнать друг о друге побольше, чтобы сделать игру интереснее. Я ушла к себе в комнату, переодеваясь в мятный костюм из вискозы и меняя лиф на белый топ. Но что-то было не так – одежда сидела непривычно.

Я изменилась. Достав старую тетрадь с записями о своём теле, я с удивлением обнаружила значительные изменения в измерениях. Я даже не заметила, как сильно похудела после переезда. Занятия спортом уменьшили талию, но при этом объём в верхней части тела заметно увеличился. Размеры моего белья изменились почти на полтора размера.

В итоге моя грудь в любимом топе-полоске выглядела как перетянутые «баллоны» из мультфильмов, которые мне когда-то подсунули одноклассники в шутку. Накинув майку на тонких бретелях, я вернулась в гостиную. Но ни Джини, ни Макса там не оказалось.

Проходя мимо полураздетых девушек и обнимающих их парней, я направилась на кухню. Там я начала готовить сэндвичи – голод давал о себе знать, ведь я так и не позавтракала с раннего утра, проведя время за ездой по лесу и переживаниями о предстоящей процедуре.

Рука почти не беспокоила, но стоило мне взглянуть на неё, как воспоминания о прошлом тут же возвращались.

Я готова признать, что это была дурацкая идея. Но моя совесть, вероятно, сейчас развлекается с очередным парнем в своей комнате.

– Привет, Ария, как продвигается сбор информации? – рядом присела Мила, стягивая с тарелки кусочек сэндвича, который я аккуратно разрезала на дольки и наколола на шпажки.

– Сбиваю градус и думаю над новыми правилами, – я пододвинула к ней тарелку. – Есть что-нибудь интересное о нём?

– Не так уж много. В общем, у него странная репутация человека, который ищет приключений, а не отношений. Ты понимаешь, – она подмигнула мне, продолжая жевать. – Если кто-то видит его с девушкой, значит, завтра эта девушка будет злая.

– Типа «плохого мачо», который выставляет девушек сразу после секса? – я скривилась от избитого клише.

Мне не интересна эта информация, скорее она поучительна. Когда появляется новая компания, лучше сразу знать, кто здесь захочет снять тебя на час, кто на ночь, а кому действительно важны отношения. Я бы не хотела делать выводы только по одному разговору. Да и я не лучше всех этих людей. Тоже не особо стремлюсь к отношениям, несмотря на проявления различных физических желаний. Думаю, будь у меня выбор, а для парней существовало бы адаптированное слово «шлюха», я бы ничем не отличалась от тех, кто снимает пару на час.

– Вот тут ты не угадала! – она звонко рассмеялась, открывая две бутылки пива, которые принесла с собой, но я лишь покачала головой.

– Он же медик, девушки быстрее сбегают от него, услышав слово «справка». У него были длительные отношения с теми, кто не сомневался в своём здоровье, но не больше пары месяцев. Больше я ничего не знаю.

Я задумалась над её словами. Возможно, в этом что-то есть. Его профессия действительно могла влиять на отношения. Многие девушки боятся услышать от своего парня-медика что-то неприятное о своём здоровье или просто стесняются показаться несовершенными перед человеком, который видит столько больных каждый день.

– Интересно… – пробормотала я, отводя взгляд в сторону. – А почему отношения не длились дольше?

– Кто знает? – Мила пожала плечами. – Может, ему просто не везло, а может, он сам не хочет серьёзных отношений. Хотя, глядя на то, как он играет, могу сказать – этот парень умеет удивлять.

– Если я задам ему вопрос о причине его расставаний с девушками, он много выпьет? – спросила я, обдумывая свою стратегию.

Идея была мимолётной, но если я хочу победить, то, кажется, вопросы должны быть соответствующими.

– Нет, скорее ответит односложно, как ты. А Макс просто вышвырнет вас обоих из игры за это, – ответила Мила. – Знаешь, ты первая, с кем он выпил. Остальные не осмеливались спросить у него про порт, хотя о нём ходят разные слухи. Говорят, что он участвует, но на нём никогда не было ни царапины, – добавила она очень тихо, поглядывая на парней неподалёку от нас.

– Ты их боишься? – я резко подняла голову в их сторону, еле заметно кивая.

– Мир тесен, – она пожала плечами. – Если хочешь добить его осторожно, спроси у него, что делал профессор Нолан в его квартире на прошлой неделе. Он его сводный брат, но, если в университете узнают об этом, его вышвырнут с работы.

– А ты об этом как узнала? – поинтересовалась я, наклоняясь ближе к Миле.

Мила привстала и зашептала мне на ухо:

– А я его бывшая девушка и личный ночной кошмар. Ты представить не можешь, что я могу тебе рассказать, если не боишься.

– Заманчивое предложение, думаю, что пройду курсы самообороны ради такого, – усмехнулась я.

Мы рассмеялись, вместе возвращаясь к игре. Мне даже понравилась Мила. Я думала, что после школы все возвращаются к тяжёлым распределениям по группам в колледже – как минимум будет «богач» и его «личная сучка». Но это не частная школа. К счастью.

Лука вышел из комнаты Джини без неё, хищно улыбаясь. Он явно узнал что-то, на что я не отвечу. Выглядит как тот, кто прямо сейчас разрушит мир злейшего врага, предвкушая победу. Его взгляд был настолько уверенным, что у меня по спине пробежал холодок. Похоже, игра только начинается, и ставки становятся всё выше.

– Итак, узнали что-нибудь интересное? – Макс сел на свой стул, делая глоток пива. – Давайте так: у вас есть по одному вопросу, и ответы должны быть полными, Ри-Ри, – он подмигнул мне. – Народ, у нас противостояние века! Либо присоединяйтесь, либо выключите свой звук!

Он звучал как глашатай, объявляющий войну мирового масштаба. Однако от его слов мне стало не по себе. Джини слишком падка на смазливых мальчиков, и сейчас моя будущая репутация зависела от того, что он напел ей. Это удручающе и страшно.

Я сейчас так не уверена в подруге, что мне даже стыдно за всё, что она знает. Страх неизвестности – глупость. Я всегда могу встать и уйти или придумать историю, даже если Джини будет всё отрицать. Главное – убедить себя, тогда история будет правдоподобнее слов этой…

Главное помнить, что я её люблю! Мысли путались в голове, а сердце билось всё быстрее. Что же он успел ей рассказать? И что Джини могла ему выболтать?

– Хорошо, детка, – Лука сделал едва уловимый акцент на слове, намекая на мою подругу. Внутри всё заледенело. Если она проболталась ему об истории этого обращения… Клянусь, я уничтожу её!

– Расскажи нам, что произошло 26 февраля 2020 года, – его голос звучал обманчиво спокойно, но в нём чувствовалась сталь.

Я застыла, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Пять лет – ничтожно малый срок, чтобы стереть из памяти тот день. Тяжело, невыносимо больно, но могло быть и хуже. Особенно учитывая, что Джини знала лишь внешние последствия той трагедии.

Я до сих пор ненавижу эту дату. Стараюсь проспать её, чтобы ничто не напоминало о том дне. Вину за случившееся я несу до сих пор, хотя, возможно, могла что-то изменить. Никогда не забуду тот роковой звонок в три часа ночи. Никогда не забуду последние слова «Малышка», прозвучавшие в 5:47 утра…

– Ария, – голос Макса дрогнул, теряя привычную уверенность.

Я подняла взгляд, осознавая, что слёзы уже струятся по щекам, размывая натянутую улыбку.

– Всё в порядке, – произнесла я, пытаясь выдавить из себя улыбку и делая глубокий вдох. – В тот день… – мой голос предательски дрогнул.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Все замерли, чувствуя, что затронули что-то глубоко личное, что-то, о чём я не готова говорить даже сейчас, спустя годы. Мои мысли метались, пытаясь найти способ уйти от этого вопроса, сохранить свою боль при себе.

Но было уже поздно – дверь в мою личную трагедию была распахнута, и теперь оставалось только решить, сколько из этого я готова показать окружающим.

Я не знала, стоит ли вообще говорить об этом, смогу ли я рассказать, не показавшись ещё более жалкой, чем сейчас. Нет, я не могу. Залпом выпив стакан, я откинулась на диван и подняла глаза к потолку. В комнате повисла тяжёлая тишина.

Однако я не чувствовала, что Лука перешёл черту – это были лишь мои личные ощущения и моя проблема. На тот момент у меня был выбор: отдать телефон отцу и свалить всё на него, но я сделала осознанный выбор, а последствия – обычное дело для любого действия.

– Лука, я не думаю… – начал Макс, беспокойно переводя взгляд с одного из нас на другого.

– Я же сказала, Макс! – я повысила голос, глядя прямо на своего соперника. – Я в норме!

Собравшись с мыслями, я задала свой вопрос:

– Лука, как её звали, ту девушку, по внешности которой ты выбираешь подруг? – Вопрос возник сам собой, когда я заметила, как Мила похожа на другую девушку, сидевшую слева, и на меня. Принцип один – белые волосы, светлые глаза.

В глазах парня вспыхнула ярость. Он зажмурился, нажимая на веки, словно пытаясь скрыть свои эмоции.

– Харпер, – произнёс он, залпом осушая два стакана подряд после ответа. – Ты проиграла, – его голос стал ледяным. Видимо, мы оба затронули старые раны, вскрыли давно похороненные тайны.

В комнате повисла напряжённая пауза. Мой вопрос явно застал его врасплох, но я не собиралась отступать. Игра есть игра, и правила одинаковы для всех. Теперь я понимала, что эта игра стала чем-то большим, чем просто развлечение – она вскрыла глубокие личные раны обоих участников.

– Раз я флиртую с парнями, то сразу после каждого дня ты забираешь меня на машине, изображая отношения. Неделю. И будешь возить меня в самых откровенных и вызывающих нарядах, которые у тебя найдутся, – произнес он с улыбкой.

«Я тебя уже ненавижу!».

Я улыбнулась, зло сверкнув глазами, но внутри ликовала. Наконец-то я смогу выйти из зоны комфорта «монашки» и начать носить более открытые вещи вне дома. Мой стиль обычно балансирует на грани между свободным деловым и соблазнительно-скрытным. Пока парень допивал свои напитки один за другим, я уже мысленно перебирала идеи для предстоящих «выходов в свет».

– Ха! Это ничья! – Макс повернулся назад и громко крикнул: – Эй, ребята, тут у нас игра становится всё жёстче! У кого есть идеи, что им дать? Кто придумает самый крутой коктейль, получит проходку к тиграм!

– «Тиграм»? – переспросила я, не понимая, о чём идёт речь. В голове крутились мысли о том, что это может быть очередной игрой или, возможно, каким-то особым клубом или местом, куда так просто не попасть.

Напряжение в комнате нарастало, и я чувствовала, как любопытство борется с осторожностью внутри меня. Что же скрывается за этими «тиграми» и почему проходка к ним считается таким ценным призом?

Макс пояснил, что несколько лет назад после одной из вечеринок некая «наглая и ревнивая сучка» разрисовала машину бывшего парня под маленького милого тигрёнка из детского мультика. Парень в ответ перекрасил тачку в принт реального тигра и начал участвовать в ночных гонках с большими ставками на личной трассе одного местного богача. На его противостояние ставят огромные деньги, и чаще всего проигрывают. Это нелегально, но прибыльно.

Я вошла в свою комнату и открыла шкаф. Я не собиралась следовать глупым игровым правилам, которые меня никак не касались. С детства отец только и говорил о важности «безопасной сделки» и надёжности постоянных партнёров. Боже, говорю как он, но слышу свой голос. Это отвратительно, но придавать значение детскому спору – ещё хуже.

Хотя если выбирать между репутацией университетской сучки и шлюхи в дальнем районе города, я не смогла бы дать однозначный ответ. Даже любимый топ-полоску я всегда прикрываю длинной рубашкой-оверсайз от костюма. В любой момент я могу завернуться в неё как в кокон и спрятать своё тело ото всех, чей взгляд вызывает у меня отвращение. Даже если другие назовут такое поведение «восхищённым».

Меня всегда раздражали самоуверенные типы, считающие, что открытые щиколотки равносильны готовности девушки на всё. Я слишком хорошо знаю, как быстро могут исказить и извратить самые невинные действия, превратив их в нечто совершенно иное в чужих глазах. И именно поэтому я предпочитаю держать определённую дистанцию, защищая свои границы и свою репутацию.

Я скептична, но только в этом вопросе!

Закинув пересмотренные комплекты одежды обратно в шкаф, я ещё раз просмотрела их, подбирая по цветам и стилю. Затем бросила взгляд на свой банковский счёт – денег хватало, чтобы купить пару базовых вещей, минимально открывающих плечи или талию.

Не уверена, как можно назвать мой стиль, если со строгим костюмом мне хочется надеть блузку с открытыми плечами и кружевной корсет. Наверное, я всё ещё ищу себя. Отец только посмеялся бы над такой мыслью, сопоставив её с моим возрастом.

Лука…

Этот парень не выходит у меня из головы. Он кажется немного скучным и ничем не выделяется, кроме своего стиля. Если вообще можно говорить о стиле, когда речь идёт о его внешнем виде. Эклектика – вот что это такое!

Скорее всего, он привлёк моё внимание своим взглядом, но не могу сказать, что он мне понравился. Просто есть в нём что-то странное.

Он странный. Но умело скрывает это за маской плохого парня. Не думаю, что он когда-либо держал в руках сигарету, а при каждом глотке алкоголя сжимает кулаки, пытаясь сдержать не самые приятные эмоции.

В нём есть какая-то загадка, которую я пока не могу разгадать. И это настораживает меня не меньше, чем привлекает.

И после этого к нему клеятся сразу две блондинки, одна из которых – его бывшая. Как бывшие вообще могут дружить? Они же спали вместе! Я не против, просто искренне не понимаю, как можно расстаться с кем-то, а потом так открыто с ним заигрывать, будто они не закончили читать книгу, а просто перешли к другой главе. Это как минимум нелогично, а как максимум – предательство по отношению к тем чувствам, что были между ними. Впрочем, их, видимо, всё устраивает.

Может, мне просто интересно, каково это – быть рядом с тем, кого считал своим, и видеть, как он флиртует с другими? Может, во мне и есть задатки «сучки», но я бы точно не смогла спокойно наблюдать за подобным. Он поступает нечестно по отношению к той, которая всё ещё что-то чувствует. Хотя не мне судить.

– Ри-Ри, ты тут задержалась, пошли пить! – пропел Макс из-за двери.

Он не зашёл. Этот парень словно чувствует, что в мой мир, в мою комнату, обставленную мебелью, которую я переделала своими руками, лучше не входить. Что я тогда сказала, когда впервые увидела его? «Он слишком ветреный». Может, это его личная особенность, но я не замечала за ним ни одной попытки подцепить меня или Джини привычными для студентов способами. Он словно излучает фразу: «Я знаю, когда нужно говорить, а когда лучше молчать».

В нём есть какое-то необъяснимое достоинство, которое отличает его от остальных. Он не пытается казаться тем, кем не является.

– Ты же знаешь, алкоголь – это не моё, – я громко закрыла шкаф, с силой хлопнув дверцей. – Я не хочу завтра проснуться на окраине города с полностью забитой рукой.

– Понравилось? – услышала я голос Макса, прислонившегося к двери.

– Зайти не хочешь? – я посмотрела в зеркало, решив на всякий случай снять макияж. – Мне нужно кое-что закончить.

– Вау, кто-то решил приоткрыть завесу мрака и холода, – Макс медленно приоткрыл дверь, протиснувшись в узкую щель. – Ого, да тут мини-остров, где ты прячешь море?

Я проследила за его взглядом. Он смотрел на моё подвесное кресло, которое я украсила искусственными лианами. Под ним лежал жёлтый махровый ковёр, напоминающий песок, а светло-голубая стена сзади создавала полное ощущение пляжного уголка. Раньше я даже не задумывалась о том, как необычно выглядит мой читательский уголок. Для полного уюта мне не хватало только камина или большого круглого костра для посиделок с друзьями и видом на зеркальную воду.

– Я думаю, что это будет следующим, что я сделаю здесь, – я подошла ближе, замечая его покрасневшие глаза с отчётливо видными капиллярами. – Ты в норме? Выглядишь неважно. У меня где-то были капли для промывания глаз. Я найду их, а ты расскажи, что случилось.

В моей комнате царила особая атмосфера – уголок спокойствия и уединения, созданный собственными руками. И сейчас этот островок тишины нарушал человек, который, казалось, жил в совершенно другом мире, наполненном шумом и весельем.

Моя комната буквально завалена этими каплями. Несколько лет назад я скупала их по несколько флаконов за каждый поход в аптеку. Аллергия стала моей постоянной спутницей, тенью, от которой я смогла избавиться лишь частично – переросла примерно половину аллергенов. Но иногда я всё ещё мечтаю вырвать с корнем все пахучие цветы на планете или избавиться от чрезмерно пушистых или любвеобильных собак. Эпителий и резкие запахи – моя ахиллесова пята. Если бы мир не придумал антигистаминные препараты, я бы уже давно сидела дома безвылазно.

– Так, ладно, – парень удивлённо скривился, переводя взгляд с меня на полку, которую он открыл, – я нашёл море? В кране вода закончилась, зачем тебе столько?

– Я аллергик, – кивнула я, смеясь, когда он выругался, не сумев справиться с крышкой. – Давай сюда.

Я забрала упаковку, легко скрутив матово-прозрачный колпачок. Опустив его лицо и приложив салфетку близко к глазу, я надавила на упаковку. Макс зашипел, резко отпрянув и потирая глаз. Он с явной неприязнью посмотрел на мою ладонь, всё ещё сжимающую лекарство. Его взгляд был таким детским, наивно-обиженным, совсем как у маленького ребёнка. Я рассмеялась, устало опускаясь в своё подвесное кресло.

В этот момент моя тщательно выстроенная крепость, мой личный островок спокойствия, вдруг показался мне не таким уж неприступным. Возможно, иногда стоит впускать других людей в свой мир, даже если они приходят с красными глазами и шутками про море в кране.

– У моего отца жил алабай в моём детстве. Когда её отвозили на лечение, она выглядела так же, как ты сейчас, – я продолжала смеяться, протягивая руку. – Давай, Макс, у тебя уже посветлели глаза, они выглядят лучше. Остался только один. И не начинай – я капаю их каждое утро, они не щиплют и не приносят дискомфорта. Я даже капала в уголок глаза, нужно было только проморгаться.

– Очень надо? – пробурчал он, всё ещё отворачиваясь.

– Господи, ещё один такой взгляд, и я снова начну читать мангу! Заканчивай и подойди, – я закатила глаза.

Мы вышли из комнаты, закрыв дверь на ключ. Я не могла перестать смеяться над рассерженным, но уже здоровым взглядом парня, который, казалось, был полон сил выпить ещё десяток банок пива.

На столе уже стояли два высоких стеклянных бокала, которые Джини купила под «вечера без мужиков», но с выпивкой и закусками. Они были наполовину наполнены прозрачной жидкостью с каплей белого красителя.

– Вы увеличили «ДжелиФиш»? – спросила я, с отвращением глядя на содержимое.

Это выглядело жутко – будто медуза в реальную величину находилась в стакане, который нужно было выпить. Меня начало подташнивать.

– Почти, – Лука усмехнулся, пододвигая ко мне второй бокал. – Они хорошо усовершенствовали рецепт.

– Там реальная медуза? – мой голос дрогнул от отвращения.

Я не могла понять, как кто-то мог придумать настолько отвратительный коктейль. Вид этой «медузы» в стакане вызывал у меня желание убежать подальше от стола.

– Детка, ты забыла линзы? – прошептала Джини, наклонившись к моему уху. – Они заменили обычную водку на медицинский спирт, даже не спрашивай, где они его достали. – Она игриво подмигнула. – И добавили пару капель лимонного сока.

– Если я не смогу работать завтра, ты будешь работать за меня! – воскликнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

Лимоны… Раньше у меня была жуткая аллергия на них. Одна капля – и я с температурой лежала в постели. А теперь… Верните мне эту аллергию! По крайней мере, она не была унизительной. Когда я обнаружила, что цитрусовые больше не представляют для меня угрозы, я, следуя маминому совету, решила «убиться» ими. Килограммы мандаринов, литры воды с лимоном – и вот результат: непереносимость именно лимона! Почему только лимона? Этот вопрос мучает меня уже полгода, с тех пор как запретный плод стал вдруг сладок.

– Учти, детка, тебе ещё со мной жить, и я узнаю, если эта идея с цитрусом была твоей. Как вообще у вас сливки не свернулись?

– В алкоголе? – Лука усмехнулся, одарив меня своим фирменным презрительным взглядом.

– Я не химик, – пожала я плечами, усаживаясь за стол. – В один глоток?

В моей голове крутились мысли о том, как я оказалась втянута в эту безумную игру. Одно я знала точно: завтрашний день обещал быть интересным, если, конечно, я вообще смогу его пережить.

– А справишься? – его голос звучал с явной издевкой.

Мне жутко захотелось заехать кулаком по его самодовольной физиономии, которая так и светилась на другом конце стола. Но вместо этого я, не раздумывая ни секунды, опрокинула коктейль в себя одновременно с ним, изо всех сил сдерживая подступающую к горлу тошноту.

Горький привкус спирта смешался с кислотой лимонного сока, обжигая горло. Я с трудом сдержала рвотный позыв, чувствуя, как предательски дрожат руки. Но показывать слабость перед этим насмешливым типом было категорически нельзя.

В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием. Лука продолжал смотреть на меня с той же издевательской ухмылкой, словно наслаждаясь моим дискомфортом.

«Ничего, – подумала я про себя. – Это еще не конец игры. И ты еще пожалеешь, что решил меня спровоцировать».

Примечания

1

«Помни о прошлом, но не живи им.»

Вернуться