Кария Гросс, Кристина Юраш
Жена и любовница генерала дракона

ПРОЛОГ

– Скоро у меня будет ребенок. И мне нужна жена, – произнес генерал, пока я прятала обезображенное лицо под вуалью.

Я сидела на кровати в старом свадебном платье, которое подарила мне мачеха со словами: «Я выходила в нем замуж три раза. И три раза неудачно!».

Я смотрела на его высокую фигуру, поражаясь тому, разве бывают такие крупные мужчины? В нем было явно больше двух метров роста, оттого вся мебель рядом с ним казалась какой-то игрушечной.

Выражение его дьявольски красивого лица было пугающе спокойным. Неужели в этих холодных глазах ни разу не вспыхивала искра любви? Я видела в них лишь несгибаемую волю и равнодушие.

– Вы хоть понимаете, что вы говорите! – дернулась я, сминая старое, пожелтевшее кружево платья руками. Кружева оторвались, но мне было плевать!

Я на такое не подписывалась!

Немыслимо! Чтобы я, как законная супруга, воспитывала детей его любовницы? То есть, она рожает, а я воспитываю? Он ничего не перепутал? Почему я должна быть нянькой для его внебрачных детей? Внутри все задрожало от негодования. Я испытала приступ дурноты и поспешила заглушить странное ощущение, стиснув зубы.

Хоть я и не была рада этому браку, но все же что-то встревожило меня сразу, при нашей первой встрече. Я еще при первом взгляде на него чувствовала, что мне грозит опасность!

– Прекрасно понимаю, – отрезал генерал. Его темные волосы красиво ложились на плечи. Синий мундир с золотыми пуговицами и расшитым воротником был наглухо застегнут.

– Мне нужна покладистая жена, благородных кровей, которая будет имитировать беременность, выезжать со мной в свет, пока моя Фиа не родит, – произнес он так, словно все давно решено.

«Моя Фиа!» прозвучало так, словно все давно решено.

“Моя Фиа!”

В этот момент его голос стал нежным. Ровно на пару мгновений. Он произнес это на выдохе, а я поняла, что в этом замке хозяйка – она.

– Погодите! – задохнулась я. – То есть, вам с вашей любовницей нужна просто благородная актриса? Вы могли бы жениться на ней, а не на мне! Тем более, что вы вынудили меня пойти с вами под венец королевским приказом!

Он смерил меня взглядом. Плотная вуаль прикрывала лицо, поэтому ему оставалось только догадываться, что его там ждет!

– Жениться на матери ребенка я не могу, потому что она не благородных кровей. И в будущем это бросит тень на репутацию наследника, – продолжал генерал. – После того, как ребенок подрастет, и я посчитаю, что все достаточно убеждены в том, что этот ребенок родился у нас в законном браке, вы можете удалиться в какое-нибудь дальнее поместье. Можете оставаться здесь. Мне не принципиально. Главное, чтобы ваше последующее поведение не бросало тень на семью. Никаких громких скандалов и любовных похождений.

– Вы с таким же успехом могли жениться на любой девушке из нашего графства! – выпалила я.

– Вы красивы, – заметил генерал. – Я видел ваш портрет в доме вашей мачехи. Я посмотрел всех девушек и решил остановить свой выбор на вас. Потому что вы очень похожи на мою возлюбленную. Я не знаю, на кого будет похож ребенок. Но ваше сходство отметет ненужные вопросы и подозрения.

– А если у нас будут дети? – спросила я, понимая, что воспитывать чужого ребенка, навязанного на таких унизительных условиях, я не стану!

Он подошел и снял с меня вуаль.

На лице его появилось выражение ужаса.

– Что с вашим лицом? – спросил он, пошатнувшись.

– А не надо было поджигать мое поместье! – сглотнула я.

Глава 1

– Сначала ты выходишь из дома! А потом выходишь замуж! – строго крикнул голос мачехи. – К тебе сватается сам генерал!

Опять?!

Я подошла к окну, так, чтобы меня не сильно видели, и отодвинула бархатную штору.

На меня смотрел старый толстый мужик в коричневом камзоле. Пушистые бакенбарды торчали в разные стороны, жиденькие усы пушились, а он лихо подкручивал их. Вид у него был очень радостный и вороватый. Он больше смахивал на прапорщика.

Он что-то негромко обсуждал с мачехой. Она кивнула.

– Эмилия! – послышался строгий голос мачехи. – А ну быстро вышла из дома! Или открой дверь! Мы тут не шутки шутим!

Это был уже шестой жених на этой неделе. Мачеха специально выбирает пострашнее, чтобы я согласилась на ее сына.

Кстати, мой сводный брат Лоранс стоял рядом с мачехой. Светлые волосы, ярко-зеленые глаза в точности, как у мачехи, и ангельское лицо. Он был ее копией в молодости и приходился мне никем.

Может быть, соседских невест можно было провести обольстительной улыбкой и изысканными манерами, но даже я, попавшая в тело некой Эмилии Тальен, самой завидной невесты графства, знала, что с ним лучше не иметь никаких дел!

Премерзкая личность! Лживый, скользкий тип, от которого нужно держаться подальше.

Но подальше не получалось.

Мачеха мечтала нас поженить.

Чтобы мое состояние перекочевало в ее надежные руки.

Отец Эмилии Тальен так и не усыновил Лоранса. И после смерти мистера Тальена они довольствовались лишь малой частью от огромного состояния и вторым поместьем. Все земли, которыми владел старый мистер Тальен, он оставил Эмилии и, получается, что мне!

– Выходите! – гаркнул жених, а его голос напоминал крик простуженной вороны. При этом он еще и по-козлиному дребезжал.

А меня аж передернуло. На этой неделе это худшее, что могла привести мачеха.

Я задернула штору, делая вид, что меня нет дома.

– Эмилия, я знаю, что ты там! Я вижу, как колышется штора! – прокашлялась мачеха. В тени огромных платанов стояла ее карета.

Госпожа Лигрония Арауж предпочитала темные платья, кружевной стоящий воротник, прикрывавший морщинистую шею, и крупные украшения. Обычно это была брошь на груди и массивный перстень. Глаза у нее были ядовито-зеленые, яркие, словно весенняя трава. И сейчас она уставилась на мои окна, требуя моего выхода.

Если тактика «меня нет дома» не срабатывала, то на смену ей приходила тактика «у меня не все дома».

Я открыла окно, прикидывая, чем бы кинуть в жениха. Обычно они очень обижались и уходили.

– Нет! – крикнула я в открытое окно. – Ни за что! Я не согласна! Считаю до трех! Раз, два, три

Глава 2

Нет, ну какой мне смысл выходить замуж? У меня и так все прекрасно! В деньгах я не нуждаюсь, у меня есть свое поместье, и женихи меня мало интересуют. Если я вдруг и надумаю замуж, то только по большой любви.

– Пошел вон! – заорала я, запуская подсвечник в мачеху и жениха.

Он отскочил.

Но я решила не останавливаться на подсвечнике! Следом полетела книга «Как должна вести себя приличная леди на помолвке», а потом еще одна «Первый бал. Пособие для дебютантки».

– Я так понимаю, вы – мачеха, да? – спросил жених, прыгая под окнами, как козел. – Обычно мачехи бывают злыми.

– Еще раз в меня попадут, и я буду очень злой мачехой! – резко произнесла Лигрония.

И тут поместье накрыла тень. Я сначала не поняла, что происходит. Но на красивые клумбы, на садовые дорожки и на фонтан приземлился огромный дракон.

– Господин генерал! Ваша невеста не выходит! – послышался голос «жениха», а я поняла, что ошиблась. И жених вовсе не он!

Дракон внезапно обернулся красивым высоким мужчиной с темными волосами. Они были зачесаны назад. Мягкие волны длинных волос контрастировали с равнодушно-притягательным взглядом голубых глаз. Четкие линии очерчивали красивое лицо. Хмурые темные брови формировали две поперечные морщинки, выдающиеся скулы и линия челюсти придавали лицу суровое выражение.

– Короче, держим осаду! – отрапортовал «жених».

– Осаду, говоришь? – темная бровь взметнулась вверх. – Приказ короля!

Он не глядя протянул свиток мачехе. Та взяла его дрожащей рукой и развернула. Достав из декольте монокль, она стала читать. Я видела, как ее руки задрожали вместе с бумагой.

– Говорят, это – самая красивая невеста графства! Правда, характер у нее прескверный! – заметил «прапорщик», поглядывая на окна. – Вон, глядите, как отстреливается!

Он ткнул сапогом в книгу, которая валялась на траве.

– Сейчас разберусь! – произнес дракон.

Я не знала, что он собирается делать! Но тут же обернулся огромным чудовищем и…

Такого я точно не ожидала! Струя пламени обдала поместье.

– Вы что? Собираетесь сжечь поместье вместе с невестой? – ужаснулась мачеха.

– Если она не выйдет, то да, – проревел дракон.

Глава 3

Я отбежала от окна, и вовремя! Струя пламени ударила по окнам и подожгла шторы.

Внизу раздавались крики слуг. Я заметалась по комнате, видя, как пламя распространяется с невероятной скоростью!

Горело мое трюмо, лопались мои крема и притирки! Огонь перекинулся на балдахин кровати, а я бросилась к двери и открыла ее. В том конце коридора уже бушевало пламя. Слуги, видимо, благополучно сбежали, оставив меня одну.

Ковровая дорожка горела под ногами, а я слышала треск. Остановившись, я отпрыгнула, потеряв туфельку. Перекрытие рухнуло прямо на то место, где я должна была очутиться, сделай я еще пару шагов.

Я решила бежать к другой лестнице. На ходу я потеряла еще одну туфельку.

Нарядное, тяжелое платье замедляло бег.

Юбка была пышной, неудобной, поэтому я пыталась как-то собрать ее, чтобы не зацепить ненароком пламя.

Огонь неотвратимо приближался. Он полз на меня стеной, заставляя на секунду замирать от ужаса.

Я попыталась закричать, но не смогла! Наглотавшись едкого дыма, я закашлялась до слез. Страх рвал сердце, когда я сбегала по второй лестнице, видя брошенные служанкой поднос с чайником и разбитые кружки.

Я подобрала юбки, бросаясь вниз.

Пламя бушевало на втором этаже. Едкий дым заставлял глаза слезиться. Казалось, что огонь догонит меня раньше, чем я сбегу по ступеням.

В коридоре первого этажа все заволокло дымом. Я кашляла в рукав, пытаясь оторвать кусок от платья, чтобы опрокинуть на него вазу с водой.

Выбросив под ноги цветы, я рванула подол и плеснула на тряпку воду, прижав ее к лицу.

Пока я возилась, зеркало над вазой пошло трещинами, а в них запрыгало пламя. Увидев, что пламя подобралось к моей юбке, я попыталась потушить ее остатками воды. Я плохо видела из-за слезящихся глаз. Казалось, что я мечусь в каком-то зловонном тумане. Толкнув столик, я прижалась к стене, видя, как с противоположной стены падает горящая картина.

Я сделала несколько шагов, кашляя из последних легких, а потом упала на пол.

Сознание меркло, а я пыталась дотянуться до тряпки. С усилием я ползла по ковру, понимая, что от этого зависит моя жизнь. Но я не проползла и двух метров. Силы покинули меня, а я погрузилась в темноту.

Последнее, что я слышала, это был кашель, сквозь который звучало мое имя: «Эми… Кхе! … Лия!».

Глава 4

Сквозь темноту я слышала кашель и голоса.

– Приказ короля! Немыслимо! Я не думала, что он дойдет до короля! – слышала я голос мачехи.

Кроме этого я слышала кашель и стук копыт. Меня куда-то везли.

– Я четыре раза ему отказала! Четыре! – произнесла мачеха срывающимся голосом.

Голос стал отчетливей, а я словно выныривала из-под толщи воды.

– И кто бы мог подумать! Дошел до короля! – возмущалась мачеха. – Тут мы уже ничего не можем поделать. Нам останется только выдать ее замуж!

– Я бы тебе ответил, ма, но у меня до сих пор в горле першит! – послышался сипловатый кашель, в котором я узнала голос сводного братца. – Тебе не видно? Все уже догорело?

– Подчистую, считай! Но дым дотягивается даже досюда! – кашлянула уже мачеха. – Так вот, свадьбу он требует немедленно! И я не понимаю, в чем такая спешка? Но в приказе четко указаны сроки! За это время даже приличное платье не сошьешь! На что он надеется?

Я приоткрыла глаза, видя потолок ее кареты и чувствуя запах ее духов. Удушающий, ядовитый, казалось, какой-то хищный цветок. Мачеха сидела возле окна, отгибая занавеску. Ее сын сидел рядом, закинув нога на ногу, и кашлял в платок. Рукав его камзола был покрыт черной сажей. Я лежала на противоположном сидении.

– Нет, ну это уже слишком! – послышался гневный и задумчивый голос мачехи. – Кто бы мог подумать, что отказ так раздраконит дракона! И с чего это он уцепился за нее? Он сам богат, ладно, я понимаю, если бы альфонс и картежник. Тут дело понятное. Но этот? Но ты больше так не делай!

Неужели меня вытащил из огня Лоранс? Вот от кого от кого, так от него я такого не ожидала. Он что? Рискуя жизнью полез в огонь, не иначе как по приказу мачехи?

– А что мне? Оставить ее там подыхать? – усмехнулся Лоранс, а на его губах была все та же надменно-гадкая улыбка.

– А если бы с тобой что-то случилось? Я бы этого не пережила! – воскликнула мачеха, поворачиваясь к нему.

И тут она заметила, что я пришла в себя.

– Очнулась? – спросила она, а эти двое склонились надо мной.

– Да, – простонала я.

Я все еще чувствовала запах горелого. Видимо, платью конец.

– Почти приехали, – вздохнула мачеха, поправляя перстень на пальце. Камень в нем был таким же зеленым, как ее глаза.

Карета остановилась. Лоранс вышел первый, открывая дверь и помогая спуститься матери. Та положила руку в тонкой ажурной черной перчатке поверх его руки. Перчатки – это их семейная слабость. Не знаю почему, но что мать, что сын обожают перчатки.

Я села на сидении, чувствуя, как меня мутит.

– Иди сюда! – послышался недовольный голос сводного братца. Тот потянул меня вниз, ставя на землю.

– Лори, иди вперед и скажи слугам, чтобы они занавесили или убрали все зеркала в доме, – произнесла мачеха, глядя на меня.

Глава 5

Небесно-голубые глаза Фиореллы настойчиво просили ответа. Ее руки обнимали меня, а я любовался ею.

Я вспомнил красивую девушку, которую какой-то негодяй пытался затащить в карету. Пришлось вмешаться. Карета трусливо растворилась в вечернем тумане, а бедная, рыдающая Фиа в разорванной шали смотрела на меня, как на героя. Она долго не могла успокоиться, сжимая руками разорванное платье. И тогда, глядя на нее, я понял, что влюбился.

Потом я узнал, что ее отец, местный аптекарь, продал ее какому-то маркизу, чтобы поправить свои финансы и вылезти из долгов. Но ей удалось вырваться и выпрыгнуть из кареты прямо на мостовую. Благо, карета ехала не быстро. В этот момент и вмешался я.

“Мой трофей”, – шептал я, целуя ее в макушку.

Она была моим самым желанным трофеем. Я дарил ей все, что она попросит. Одевал ее, словно куклу на витрине. И сам же в порыве страсти срывал с нее нежные кружева, грубыми пальцами случайно отрывал драгоценные пуговки и рвал тонкую ткань, чтобы потом наутро купить новое платье.

– Я женюсь, – произнес я, а Фиа шарахнулась от меня, словно ужаленная.

Ее светлые локоны взметнулись, глаза расширились от ужаса, а она тут же положила руку на живот.

– Ты женишься? – в ужасе прошептала она. В ее глазах плескалась бездна отчаяния. – Отвечай мне! Алиаскар! Это правда?!

Желтый атлас на ее платье был похож на мед. Сама она казалась медовой. От золотистого ореола, который создавали светлые волосы вокруг кожи, до крупного янтаря на шее. Ее платья казались мне чересчур откровенными, и мне всегда невольно хотелось схватить простыню, отобрать шарф у какой-нибудь леди, плащ у джентльмена и прикрыть слишком смелые очертания ее дразнящих полушарий. Она была чуть склонна к полноте. Но это придавало ей аппетитный вид. Ямочки на щечках появлялись в тот момент, когда она улыбалась.

Я чувствовал, как сильно хочу попробовать сладость ее горячих, мягких и медовых губ.

– А как же я? – прошептала она, поднося руку ко рту. – Ты что? Вышвырнешь меня из поместья? Все. Я больше не нужна? Да?

По ее щекам стекли слезы.

Сейчас мне хотелось стремительно сгрести ее и ее проклятое платье в свои объятия.

– Алиас! Мне уже собирать вещи? – со слезами воскликнула Фиа, а я привлек ее к себе.

Я держал ее в своих руках, вдыхая медовый запах ее волос.

– С чего ты вообще решила собирать вещи?! – удивленно спросил я, а она повернула ко мне заплаканное лицо и выдохнула.

– Как почему? – голос Фии был тихим. Он прерывался всхлипами. – Сейчас сюда приедет твоя жена, она по закону станет хозяйкой поместья… И тут же вышвырнет меня на улицу вместе с вещами! Кто станет терпеть любовницу в доме?

И она снова залилась слезами.

– А слуги… слуги ведь разболтают, даже если мы будем скрывать нашу связь, – прошептала она едва слышно. Ее рука легла на мою грудь. Она прижалась ко мне щекой и всхлипнула.

– С каких пор хозяйкой в доме будет она? – прорычал я.

– Ну… Она что? Разве не будет хозяйкой? – спросила Фиа, а на ее длинных ресницах блеснули слезы.

– А кто ей позволит? – спросил я, видя, как слезы просыхают. – Я – хозяин в доме. И я решаю, кто в нем живет, а кто нет.

– А я думала, что ты женишься на мне, – едва слышно прошептала Фиа. Ее голос замирал.

– Я бы рад. Но подумай сама, – произнес я. – Я могу жениться на тебе, но наш ребенок не будет иметь по факту никаких прав. В любой момент мои родственники смогут оспорить право владения. И наш ребенок останется ни с чем. Закон есть закон. У нынешнего короля было еще четыре брата, рожденных от служанок. Видимо, поэтому первым его указом было запретить право наследования имущества, титула и прочих привилегий бастардам от простолюдинок. Иначе бы они растащили королевство на части.

Фиа вздохнула, прижавшись крепче, словно ища защиты.

– А если ты ее… – голос Фии упал. – Полюбишь? А вдруг она тебе понравится? Что будет со мной?

– Кроме тебя, для меня никого не существует. Мне нужна жена, чтобы она сыграла роль матери нашего ребенка. И тогда ни у кого не возникнет вопросов к его происхождению, – прошептал я, утирая ее слезы. – Мне проще вышвырнуть ее, чем видеть, как ты плачешь. Но хозяйкой здесь она не будет. Обещаю.

Глава 6

Лоранс посмотрел на меня и вздохнул. И тут же направился в дом.

Только сейчас я начинала что-то чувствовать. Лицо жгло, жгло руки и почему-то правую ногу.

– Предупредил, – послышался голос братца с порога. И только тогда мачеха повела меня в дом.

Стоило мне войти в ее поместье, как служанка, которая стояла в коридоре и занавешивала зеркало, испуганно посмотрела на меня и чуть не упала со стульчика.

– О, богиня-мать! – прошептала она, покачнувшись на стульчике и едва не потеряв равновесие.

Мачеха сверкнула на нее глазами.

– Я хочу видеть себя! – нервно потребовала я, пытаясь прикоснуться руками к лицу.

– Милочка, в этом доме я – хозяйка. И ты не имеешь права приказывать! – заметила мачеха властным голосом. – Марш в комнату! Лоранс!

– Что еще? – закатил глаза сводный брат.

– Проверь, все зеркала убрали или нет? И в комнату загляни! – приказала мачеха, придерживая меня за руку. Я попыталась вырваться, чтобы подойти к зеркалу и сдёрнуть покрывало, но Лигрония вцепилась в меня, словно смерть.

– Всё убрали! Зеркало сейчас выносят! – послышался надменный голос и шаги.

Мачеха довольно кивнула и повела меня по коридору. На месте, где раньше висели зеркала, торчали сиротливые гвоздики. Огромное зеркало, которое не смогли снять, занавесили покрывалом. Но не это пугало меня больше всего. Меня пугали взгляды слуг, которые встречались в коридоре. Круглые глаза служанок, пробегавших в суете и спешке мимо, говорили о многом.

– Так, – произнесла мачеха, открывая передо мной дверь. – Сиди здесь! И не вздумай никуда ходить! Можешь снять платье. Сейчас тебе что-нибудь принесут!

Она хлопнула дверь, оставив меня в комнате для гостей.

– Нам понадобится вуаль! – послышался голос мачехи в коридоре. – У нас сегодня вечером свадьба!

Свадьба?

До меня только дошло, что тот, кто чуть не сжёг меня вместе с поместьем, решил на мне жениться! Я не согласна! Никогда!

Прикосновения к лицу, даже самые лёгкие, вызывали ужасную боль. Так, глаза на месте, уши на месте, нос… Ай! Вроде бы тоже… Губы тоже на месте… Вроде бы!

Я попыталась найти зеркальце, зашла в уборную. Но даже там торчали гвозди.

– Ты где? – послышался надменный голос братца. Я вышла, видя в его руках старое мачехино платье.

Лоранс смотрел на меня, а потом положил его на диван.

Я схватила одежду, как вдруг из-под шуршащих юбок выкатился флакончик.

– Это что такое? – спросила я.

– Яд, разумеется, – усмехнулся сводный братец. Он сам был как яд. – А что же ещё? Это на случай, если тебе захочется отравиться.

Он усмехнулся, а я посмотрела на флакон.

– Это зелье, которое передала тебе мачеха. Выпей, чтобы не болело, – заметил он, лениво растягивая слова. – Хотя бы…

Развернувшись, он направился к двери.

Глава 7

Он спас мне жизнь. И… И я хотела его поблагодарить. Не то чтобы хорошие поступки в исполнении негодяя нужно поощрять, но все же…

– Лоранс! – позвала я, видя, как братец остановился. Он лениво повернулся ко мне, обжигая ядовитым взглядом: «Ну что еще?».

На мгновенье мне стало как-то неловко от его надменного и презрительного взгляда. Я подозревала, что мачеха у меня – ведьма. Не может быть у человека таких ярких зеленых глаз. И сейчас такие же точно колдовские, яркие глаза смотрели на меня взглядом: «Говори, смерд!».

– Спасибо тебе за то, что ты спас меня, – произнесла я, видя, как на мгновенье взгляд меняется с презрительно-холодного, режущего на изумленный.

Но только на мгновенье.

Только сейчас до меня дошло, что в огонь бросился он, а не жених. Зеленый крыжовник глаз внимательно смотрел на меня, а на губах появилась отвратительная улыбка, сводящая с ума всех девиц графства. «Любить тебя не обещаю, но глазик дернется, поверь!».

– Такие красивые вещи говоришь, – зевнул он, не сводя взгляда. – Тебе наверняка от меня что-то нужно?

– Почему ты всех меряешь по себе? – немного обидевшись, спросила я, понимая, что мой душевный порыв не оценили. – Я действительно очень благодарна… И… У тебя нет зеркальца?

Сводный братец рассмеялся.

– Вот с этого надо было и начинать, а не с благодарности! – усмехнулся он, заметно расслабившись. – Итак, что ты можешь за это предложить?

Бровь вопросительно поднялась.

– Я могу заплатить, – сощурила я глаза. Ну до чего же больно это получилось!

– Ты уже и так достаточно заплатила, – заметил он, разглядывая мое лицо.

– Что там? – дрогнувшим голосом спросила я, боясь снова прикасаться к ожогам.

Лоранс посмотрел на меня внимательно, а потом его губы сжались в тонкую ниточку.

– Поверь, тебе этого лучше не видеть, – скривился он, глядя на мое лицо.

– С этим можно что-то сделать? – севшим голосом спросила я.

– Хотел сказать, что до свадьбы заживет. Но свадьба у тебя вечером, так что…

Лоранс неоднозначно дернул плечами и вышел за дверь.

Я вдруг вспомнила генерала, за которого мне предстоит выйти замуж. И это после того, как он сжег мое поместье, испортил мне лицо! И теперь мне придется стать его женой!

– Ваша еда, – послышался голосок служанки.

Она вошла, поставив на столик несколько тарелок. Любопытный робкий взгляд останавливался на моем лице. Но стоило мне его отследить, как служанка прятала глаза.

– Зеркало есть? – спросила я, а она чуть не выронила из рук крышечку.

– Нет, – быстро ответила она.

Я смотрела на ее наряд, видя маленькую ленточку – бантик на груди. Это означало, что девушка помолвлена.

– Я так понимаю, что у тебя скоро свадьба? – спросила я, видя, как служанка засмущалась.

– Да, мадемуазель, – прошептала девушка, смущаясь. Ее рука робко коснулась банта на груди.

Я сняла золотой браслет с руки и протянула его ей.

– Держи приданое, – произнесла я. – Мне нужно зеркало.

Служанка растерялась, глядя на браслет. На ее лице отразилась почти паника.

– Купите домик, заведете хозяйство, – вздохнула я, видя, как служанка робко берет подарок и прячет его в кармане фартука.

– Только быстро, – прошептала она. – В соседней комнате зеркало… Оно занавешено. Мы не смогли его снять. Но вы меня не выдавайте!

Она вышла, а я вышла вслед за ней. Дождавшись, пока девушка скроется, я подошла к соседней двери и легонько толкнула ее.

Соседняя комната мало отличалась от той, которую мне выделила мачеха. Огромное зеркало было спрятано тканью, а я подошла к нему и замерла в нерешительности.

Посмотреть или не посмотреть?

Глава 8

Робкий быстрый взгляд в зеркало заставил вздрогнуть. Я сглотнула и нашла в себе силы повернуть голову в сторону собственного отражения.

– О, боже, – простонала я, глядя на ожоги на лице. Лицо распухло и подплыло. На лбу, на щеке ближе к носу проступил уродливый ожог.

Мне стало дурно. Голова закружилась, а я скривилась, чтобы заплакать, но вдруг стало так больно, что я даже скривиться толком не могла.

– Вот ты где, – послышался властный голос мачехи. Я обернулась, видя, что она стоит в дверях. – Ну что? Полюбовалась?

Я повернула лицо к ней, а она усмехнулась. Ее зеленые глаза вспыхнули.

– А я тебе говорила, что мой сын не самый худший вариант, – произнесла она, пока я не знала, что делать дальше. Неужели мне теперь придется всю жизнь быть такой? А если они зарубцуются?

Мачеха отдала приказ служанкам, которые внесли мятое пожелтевшее свадебное платье. Кружево, похожее на старую салфетку, желтое от времени, казалось, напоминало ту самую салфетку, которой бабушки прикрывают от пыли телевизор.

Служанки расправили платье, пытаясь отряхнуть его от пыли.

– Это что? – спросила я, глядя на платье.

– Это мое свадебное платье, – заметила мачеха, глядя на кружевные розы по периметру юбки. – Я три раза выходила в нем замуж! И три раза неудачно!

– Я не собираюсь выходить замуж за дракона! – от негодования у меня внутри все сжалось. – После того, что он сделал, я не собираюсь становится его женой!

Мачеха вскинула бровь, потом направилась к креслу и присела в него.

– У него приказ короля. Король приказывает, чтобы ты стала невестой генерала, – развернула документ мачеха.

Ее крупные украшения сверкали в свете свечей и камина.

– И тут уж твое «хочу» или «не хочу» не учитывается, – усмехнулась мачеха.

– Если бы я знала, чем все обернется, – прошептала я, снова поворачиваясь к зеркалу. – Я бы бежала дальше, чем видела… Ты всегда приводила ужасных женихов!

– Ужасных? – усмехнулась мачеха. – Один, который на прошлой неделе сватался к тебе, умер в первую брачную ночь, так что Эльза Коллинг теперь очень богатая вдова! А его невестой могла быть ты! И приумножила бы состояние! Тот толстячок, что был на позапрошлой неделе, пробился в министры короля. Очень выгодная партия! А тот тощий, которого я привела, кажется, три дня назад, носит жену на руках…

Я молчала, чувствуя горечь обиды на судьбу.

– Понимаешь, моя дорогая, никогда не выходи замуж за красивого мужчину. Выбирая всегда такого, на которого ни одна невеста без слез не взглянет. И он, преисполненный благодарности от того, что ты соизволила согласиться, будет всю жизнь носить тебя на руках, осыпать драгоценностями, целовать подол твоего платья. Вот она, правда жизни, – мачеха понизила голос до шепота.

Она перевела взгляд на стену. Над камином висел портрет темноволосой красавицы с тем же самым колдовским, завораживающим взглядом. Казалось, что она колдунья или фейри.

– Это… это все потому, что ты ему отказывала, – прошептала я, сжав кулаки. Служанки доставали из сундука старые белые туфли с огромными старомодными бантами и длинным носиком.

Туфли были не новыми и весьма стоптанными. Они словно стонали: «Дайте нам уже умереть спокойно!», но безжалостная рука служанки извлекла их и стала отряхивать.

– Ах, ты уверена, что я отказала ему слишком грубо? – заметила мачеха, поигрывая кольцом. – Да, я была не сильно любезна. Про него такие слухи ходят, что я сразу дала ему от ворот поворот. Пусть я тебя и недолюбливаю, но такого жениха я тебе не хотела. Женщина не должна доставаться мужчине просто так. Он должен за нее бороться. Только тогда он будет ценить ее. Впрочем, кому я что рассказываю! А ты, я так понимаю, собиралась замуж по любви?

Колдовские глаза мачехи сощурились.

– … Хотела выйти замуж по любви? – спросила она с явной издевкой. – Так вот, по любви выходить замуж уже не модно. Замуж – это не про любовь!

– А если я сбегу? – спросила я, глядя на приказ.

– Тогда тебя найдут и повесят, – усмехнулась мачеха. – Как мятежницу. И нас с тобой заодно. Пока это был конфетно-букетный период, сбежать еще можно было. А вот когда он стал «приказно-принудительным», тут уж нет!

Из сундука достали моток вуали и панталоны-сракодеры. Когда король был молодым, налоги меньше, а небо ярким-ярким, они были в моде. Крошечные панталоны с подкладками, имитирующие пышный попинс и огромные бедра, смотрелись ужасающе.

– О, мои старые подкрадули! Отличные туфли для подслушиваний и плетения заговоров! – усмехнулась мачеха, пока служанки пытались их кое-как обновить. – Правильно говорят, хорошая примета выйти замуж в старых туфлях. Это означает то, что жениху с тебя взять нечего. И брак будет счастливым!

– А если я пожалуюсь королю? – произнесла я, глядя на то, как служанка показывает мачехе ее старые туфли.

– Дорогая моя, ты себя переоцениваешь, – снисходительно заметила мачеха. – Кто ты такая, а кто генерал? Намекаю, он приносит победы короне, ты приносишь короне… налоги. Но налоги не так важны, как победы. Что-то я не помню, чтобы вся столица праздновала день, когда ты заплатила налоги! А вот его победы празднуют. К тому же тебя берут замуж не за красивое личико. Тебя берут замуж совсем ради другого органа, который произведет на свет наследников. И он-то как раз не пострадал. Следовательно, все в порядке. Меряйте и ушивайте!

Меня потянули в сторону пуфика, поставив на него.

– Осторожней, – шептали служанки, когда я понимала. Если я сейчас ослушаюсь приказа, то король сгноит меня в темнице. Чтобы другим неповадно было.

Платье ползло по мне вниз. Я смотрела на свое отражение, чуть не плача.

– Отлично! Прямо ее размер! Подол немного укоротить и всё. Меряйте туфли.

Мачеха посмотрела на меня.

– Вы просто издеваетесь, – прошептала я, глядя на несуразное платье, изнасилованное молью.

– А где я, по-твоему, раздобуду тебе приличное свадебное платье в столь короткие сроки! – удивилась мачеха. – Ладно, у меня еще есть дела! Нужно заняться брачными документами.

Она встала и поплыла в сторону дверей. Служанки кое-как скрутили мне прическу, накинув вуаль.

Я выглядела как призрак. Туфли были мне велики. Банты постоянно цеплялись за подол.

Я слезла с пуфика, направляясь в соседнюю комнату. Среди тряпья лежало зелье, которое принес Лоренс. Боль нарастала, а я посмотрела на двери. И тут меня словно обожгло: «А вдруг это… яд?».

– Пить или не пить? – выдохнула я, открыв флакон и видя зеленоватый дымок, идущий из горлышка.

Глава 9

Я вспомнила, как оказалась в этом мире в теле совершенно незнакомой девушки, убитой горем.

В тот день я просто вышла в магазин, нервничая по поводу зарплаты. Ее задерживали, а в кошельке было всего унизительные триста рублей на хлебушек. И сколько их тянуть, я и сама не знала. Начальство ничего не говорило, а я уже перепробовала все возможные способы. И красные трусы на люстру вешала, и уборку делала. А денег все не было. Мучительное ожидание затягивалось, а нервы были уже на пределе. Я тыщу раз подумала про увольнение, но увольняться было банально некуда. Наш провинциальный городок не блистал рабочими местами.

В тягостных раздумьях я шла и мысленно жаловалась на судьбу. Как вдруг…

Что произошло, я так и не успела понять. Кто-то закричал, а потом наступила темнота.

– Госпожа, госпожа, – трясли меня так, что у меня голова чуть не отвалилась. Я открыла глаза уже в другом мире, видя озадаченных женщин, которые столпились вокруг меня.

– Госпоже плохо! – крикнула одна из них в коридор, а мне с топотом принесли стакан воды. – Нам очень жаль… Госпожа…

Я видела комнату, видела себя в свадебном платье, а на пороге стоял незнакомый мужчина. Солидный такой, лощеный. Он лишь хмурил брови.

Мне помогли подняться, а я увидела на полу какую-то бумагу.

– Как видите, свадьба не состоится, – произнес мужчина сдержанным тоном. – Мне очень жаль. Но ваш жених Венсан Уолтон арестован по приказу короля. Его обвиняют в государственной измене, в подготовке заговора, и сейчас решается его судьба. Либо он попадет на каторгу, если король милостив. Или…

Я видела, как мужчина сглотнул.

Опустив глаза в письмо, я увидела приказ.

– Ваш брачный договор признан недействительным в связи с потерей женихом всего имущества. Имущество жениха конфисковано в пользу короны… Кто-то написал на него донос.

Я слабо соображала, что вообще творится. А мне тыкали красивым фужером с водой. На всякий случай я присела. И только переведя взгляд на зеркало, увидела незнакомую девушку, в руках которой подрагивал фужер. Она поднесла его к губам и смотрела на меня. Я чуть-чуть опустила фужер. И незнакомая красавица сделала то же самое.

– Мне очень жаль, – добавил мужчина. И вздохнул. – Примите мои соболезнования!

Я в глаза не видела этого Венсана Уолтона. Но уже к концу дня все только и судачили о том, что без мачехи дело не обошлось. Дескать, донос на моего жениха написала именно она, чтобы выдать замуж за своего сына.

Мне понадобилось три дня, чтобы понять, как я богата! Никогда еще в жизни я не видела столько денег. И украшения, которые лежали в шкатулках, оказались настоящими бриллиантами и золотом.

Я не могла горевать о человеке, которого никогда не знала. Но меня радовало то, что здесь не придется считать деньги до зарплаты.

Все слуги были уверены, что со мной случился нервный припадок. И от пережитых страданий я слегка тронулась умом. Но это считалось вполне обоснованным и сыграло мне на руку.

И тем же вечером нагрянула мачеха.

– Мне очень и очень жаль, – цинично и едко заметила она. – Но, смею сказать, я даже весьма рада такому повороту событий. Венсан Уолтон, граф, владелец «Элизиан Гардена», был тебе не парой! Вот поверь моему опыту… Такие мужчины приносят в жизнь женщины только несчастья…

Разговор получился коротким и неприятным. Мачеха произвела на меня самое неприятное впечатление, которое только могла произвести женщина. Холодная, заносчивая и высокомерная, она сразу дала понять, чьих рук дело!

– Но не переживай. Его не казнят. У меня при дворце остались кое-какие связи. Так что наш дорогой граф Уолтон… Ах, что ж я его графом называю. Не граф он больше. Наш дорогой Уолтон вступил в ряды нашей доблестной армии и сейчас едет на передовую. У него есть шанс искупить вину перед короной… Радуйся, что тебя не арестовали вместе с ним. А то вы были так дружны!

Она меня ужасно раздражала. Казалось, что именно она хозяйка положения. И какое-то чувство, закостенелое, словно впечатывается в тело навсегда, вызывало приступы мучительной ненависти.

Я заметила, что хоть душа и поменялась, но чувства к какому-то Уолтону остались. Каждый раз, когда кто-то произносил его имя, внутри все переворачивалось. И откуда-то из глубин души поднималась невероятная теплота. Девушка, в чье тело я попала, любила этого Уолтона. Да так сильно, что она ушла, а чувства остались.

А еще я чувствовала ее ненависть. Ненависть к мачехе, ненависть к сводному брату с гадкой улыбкой и ненависть к тем, кто отнял ее у него.

– К сожалению, Венсан Уолтон погиб в первом же бою, – прочитала я письмо, которое вручил мне поверенный. Мне было все равно, но той, в чье тело я попала, видимо, нет. Сердце резануло такой болью, что мне пришлось сесть.

И опять вокруг забегали слуги, суетясь и натыкаясь друг на друга.

Я решила больше не думать о Уолтоне и сделать свое поместье самым процветающим.

Даже если вдруг на твою голову упали огромные деньги, это не повод транжирить их направо и налево. Ужас, что деньги вдруг кончатся, вызывал у меня приступы паники.

И я оказалась права.

Дела у Эмили шли из рук вон плохо. Поэтому слуги отказывались показывать мне конторские книги под любым предлогом. А ведь в этих книгах были записаны все доходы и расходы поместья!

Но я добилась своего, и о, ужас!

Оказывается, что от состояния, которое осталось Эмили от отца, остались жалкие крошки. Все было разворовано, спущено на наряды и безделушки. Одних платьев я насчитала больше двухсот. И это при условии, что одно платье стоит, как целый автомобиль, в переводе на наши деньги.

К ужасу слуг, я запросила все конторские книги, изучая доходы и расходы, съездила в город, узнала цены, поняла, что меня бессовестно обманывают и обворовывают собственные слуги, завышая цены на питание и содержание поместья.

Была уволена старая экономка. Она наэкономила себе на приличный коттедж, который тут же купила себе, наслаждаясь покоем и уединением.

Чтобы слуги не покупали себе дома и владения за мой счет, я решила вести дела сама. И это было поначалу непросто.

Во мне вдруг проснулась экономная хозяйка, которая тут же стала к ужасу слуг наводить свои порядки.

Предыдущая владелица тела относилась к деньгам очень легкомысленно. И тратила направо и налево! Но я взялась за дело с умом, чтобы вернуться к тем цифрам, которые мелькали в самом начале.

Первым делом я перебрала гардероб и сдула раздутый штат слуг, переувольняв большую их к чертям собачьим.

Я продала часть бессмысленных украшений и платьев, понимая, что спокойно обойдусь десятком. Перестала ездить на все балы подряд, видя, какие суммы просто улетают в трубу на приготовления и наряды!

Потом вспомнила про то, как хотела иметь несколько квартир, чтобы сдавать их в аренду. Уже через неделю я выкупила несколько доходных домов, отремонтировала их, и они тут же были заселены, чтобы исправно платить мне ренту.

Я умудрилась выкупить несколько деревушек у проигравшегося в карты соседа. И люди готовы были целовать мне юбку, когда я снизила им арендную плату за землю. Они привезли с собой еще и родственников из соседних деревень, которые стали исправно работать на полях.

Я заметила, что аристократам плевать на их деньги. Они даже не задумываются о том, сколько их осталось! Но я уже познала прелести голодного обморока, поэтому решила не уподобляться им.

Я узнала о том, что где-то за усадьбой есть огород. Когда я пришла туда, пришлось поднимать юбку чуть ли не до подмышек. Две гниющие прошлогодние тыквы воняли так, что у меня голова кружилась. А те, кто обязаны были возделывать землю, валялись пьяные и не вязали даже лыка.

Я быстро кышнула их и взяла несколько крестьян, которые распахали мне все, посадили овощи и… магические травы, которые продавались магам на зелья. Выручка с трав меня очень порадовала. Но больше всех радовался мой кошелек, который стал стремительно наполняться.

И вот, буквально две недели назад, я увидела, что заветная циферка приближается к той, которая была изначально!

Это стоило мне огромных трудов, а мачеха тем временем таскала мне всяких альфонсов, которые мечтали приложить руку и свое хозяйство к моему хозяйству.

– Ладно, – выдохнула я, понимая, что ожоги, натертые кружевом, начали гореть. – Даже если это яд, то… Хотя, не в интересах мачехи травить меня перед свадьбой по приказу короля.

Осторожно поднеся к губам зелье, я сделала глоток, чувствуя какой-то травяной привкус с горечью. Маленький глоток заставил боль немного утихнуть. И я, осмотревшись, выпила все до капли.

Прошло минут пять, а боль стала стихать. Я впервые подумала о мачехе с благодарностью. Но что-то внутри противилось, словно кричало: «Она ужасный человек!».

Я попыталась погасить эти внутренние крики силой воли. Несколько раз я глубоко вздохнула, попыталась расслабиться, и вроде бы все прошло.

– Я пришла поговорить, – произнесла мачеха, заходя в комнату. Она вошла без стука. И я вспомнила, что я не у себя дома.

– Спасибо за зелье, – выдохнула я, радуясь, что хотя бы не болит. А это уже что-то!

Бровь мачехи удивленно приподнялась.

– Какое зелье? – спросила она, а меня осенило. Зелье принес брат. И мачеха о нем не знает!

– Отравляющее душу, – усмехнулась я, выкручиваясь из сложившейся ситуации. Пусть мой брат и мерзавец, но подставлять его не хотелось.

– Всегда пожалуйста! – рассмеялась мачеха смехом очень злой ведьмы. – Учись, пока я жива!

Она проплыла и уселась в кресло, расправляя темную юбку рукой.

– Чаю! – потребовала она, а служанка побежала выполнять.

– Итак, ты выходишь замуж! – лениво растянула слова мачеха. – Обычно такие вещи рассказывает или мама, или няня. Но твоя мать умерла, а няню ты довела до такого состояния, что она и знать тебя не желает. Так что придется просвещать мне.

Она вздохнула, а потом усмехнулась.

– Главная задача благородной дамы в браке – родить наследника. Потому можно умирать. Не раньше. Умирать раньше – дурной тон, – усмехнулась мачеха, а служанка несла кружечки и чайничек. – Благодарю, Грета. Так, на чем я остановилась? Ах, на первой брачной ночи.

Я сделала глубокий вдох, понимая, что ожоги уже не болят.

– Совет один. Расслабься и смотри в потолок. Обычно в такой момент считают деньги мужа. Я же успевала выговорить мысленно титул супруга и уже слышала храп. Потом обязательно поплачь, для приличия, – заметила мачеха. – Короче, твоя задача сделать так, чтобы брачную ночь он запомнил надолго!

– А нельзя что-то сделать с ожогами? – спросила я, прикасаясь к лицу.

– Ты хочешь быть красивой невестой? Не вижу смысла! – усмехнулась мачеха. – Мне кажется, что платье и ожоги отлично подходят к такому праздничному событию. Пусть смотрит, что натворил!

Я промолчала. Не ей же с ними жить! А мне!

– Итак, я тебя проинструктировала. Свой материнский долг я выполнила. Собирайся, через два часа мы поедем выполнять королевский приказ! – произнесла мачеха.

Она встала и вышла, а служанка бросилась собирать кружки. Но тут в дверь постучали. Я увидела на пороге старого солидного чародея.

– Мадам, где наша пациентка? – спросил он, а мачеха кивнула мне поднять вуаль.

Глаза чародея радостно вспыхнули. И я знала, почему.

Маги прекрасно зарабатывали на аристократах. И в особенности на аристократках. Они ломили такие умопомрачительные цены, что для того, чтобы исправить малюсенький шрам, приходилось закладывать все фамильные драгоценности.

– О, какой кошмар! – радостно произнес маг, глядя на мое лицо. – Вы же понимаете, что это будет стоить очень и очень дорого. Тем более, что я не могу дать вам гарантии того, что все будет как прежде? Лечение будет долгое, быть может, растянется на годы… А стоить это будет…

Он назвал сумму, от которой у меня закружилась голова. Это мне придется продать все, чтобы попытаться вернуть красоту! Вот буквально все, до последнего бриллианта, пришитого к платью.

– Ну так что? – спросил чародей. – Вы согласны?

Глава 10

Я взвесила все «за» и «против». В «за» был недовес! Кем лучше быть? Богатой дамой с ожогами или бедной красавицей? Я решила, что лучше быть богатой дамой.

– Я вынуждена отказаться, – произнесла я, видя, как чародей вцепился в меня, словно клещ. Видимо, он уже раскатал манну, что я стану его бюджетообразующим предприятием на долгие-долгие годы. А тут такой облом.

– Но вам же еще замуж выходить! – давил чародей на больную мозоль всех девиц.

– Давай так, – улыбнулась я, не чувствуя при этом боли. – Если меня не любят, то не любят любой. Красивой, умной, хозяйственной, как мыло, разодетой в бриллианты, богатой и состоятельной. А если действительно любят, то… Полюбят и в платье служанки, без гроша за душой, с обременениями родственниками, семью детьми от разных мужей и сорока одной кошкой.

– Ну что сказать? – усмехнулась мачеха надменно и горделиво. – Браво!

Она даже символически похлопала.

– Подскажите, не бывает от пожара эффекта, чтобы… – очень заинтересованным голосом спросила мачеха у обескураженного чародея. Ее зеленые, злые глаза сузились. – Чтобы резко проснулись мозги там, где их отродясь не было?

Я смотрела на нее с удивлением, не веря в то, что она впервые меня похвалила.

– Нет, не бывает обычно? Жаль, что это первый случай, – вздохнула мачеха.

Чародей не ожидал таких познаний в психологии. Он был уверен, как, впрочем, и все вокруг, что единственной целью девицы является замужество. Без мужа она ноль без палочки, плюнуть и растереть, грустная и вечно злая старая дева. А путь к замужеству что? Правильно! Красота и приданое. А тут…

Было слышно, как трещит шаблон.

Так и хотелось крикнуть чародею вслед: «Шаблон зашейте, а потом приходите!».

– А я уж думала, что ты согласишься, – заметила мачеха, глядя на мое лицо. – Но пусть дракон полюбуется на свою работу…

Она промолчала, словно что-то знала или о чем-то догадывалась.

– Нам пора, – произнесла мачеха, поправляя вуаль. – Карета уже подана. Я поеду с тобой. Сарра!

На крик прибежала служанка.

– Спроси у моего сына, едет ли он с нами? – произнесла мачеха. Голос у нее был низковат, а интонации у нее были как у роковой женщины.

Служанка побежала спрашивать, а мачеха расправила розы у меня на корсете.

Поведение генерала расковыряло во мне дремлющее зло. И немного ковырнуло смертельную обиду.

Я шла в платье, приподнимая подол, чтобы не оступиться. И не добавить к ожогам парочку переломов.

Карета стояла возле ступеней. Слуга помогал мачехе забраться внутрь. Расправив юбку, она присела на сидение, а к нам бежала Сарра.

– Госпожа! Ваш сын заперся в комнате. Он сказал, что очень занят. И… – запиналась служанка.

– Ну что ж, – кивнула мачеха. – Поедем без него. Время!

Дверцу кареты захлопнули, а сама карета тронулась и покатилась по дорожке. Потом она выехала на колею, ведущую сразу в трех направлениях. Свернув направо, карета стала набирать скорость. Я чувствовала, как подпрыгиваю на сидении, как колеса отбивают дорогу.

Мачеха молчала. Она о чем-то думала. Ее лицо вдруг озарила зловещая улыбка, а потом она скривилась, от чего стала выглядеть еще старше.

– Вы что-то знаете про генерала еще? – спросила я, глядя на нелепое старое платье.

Она посмотрела на меня, а потом усмехнулась.

– Слухи, просто слухи, – заметила мачеха. – А я, понимаешь ли, слухи не распространяю. Я их создаю.

Я выдохнула. Меня в замке еще какой-то сюрприз ждет. И вот сейчас, когда мы сворачивали, а меня качнуло в сторону, я прикидывала, хватит ли мне здоровьица на эти слухи.

– Какая ирония, – усмехнулась мачеха. – Ты хотела выйти замуж за владельца Элизиан Гардена. Или, как нынче его называют, Кроузхолла. И ты за него выходишь… Только владелец поменялся. И название поместья. Но это мелочи.

Получается, что генералу жаловали поместье моего бывшего жениха? Внутри поднялась буря ненависти. Это были чувства той девочки, которая жила в этом теле до меня. Я подавила их, стараясь успокоится.

– Король милостив, – заметила мачеха немного горделиво. Она, как всегда, была в платье со своим воротником, оттого и напоминала кобру. – У одних отбирает, другим дает… Н-да, он ничуть не изменился…

– Вы знали короля? – спросила я. Меня сейчас сильно нервировала тишина.

– Мало кто из девушек, которые служат при дворе, могут похвастаться, что не знали короля, – двусмысленно заметила мачеха. – Но мало кто может похвастаться, что знание короля продержалось целых пять лет! А потом он отобрал все мои владения, украшения и передарил их следующей.

Значит, она в свое время была фавориткой короля? Такого я не знала. А должна знать? Ладно, не буду уточнять, а то мало ли…

– Но ему показалось мало, поэтому он выдал меня замуж, – заметила мачеха, вертя кольцо с изумрудом. – Но так получилось, что мои несчастные мужья питали какую-то особую страсть к башне моего старого замка. Не знаю, быть может, там медом намазано. Или проклятие какое! Но каждый из них в свое время совершил с нее полет! Я думала, дело в месте… И решила переезжать к женихам. Но и тут получилось неприятно. Вместо башни они стали использовать третий этаж… Меня даже вызывали для объяснений во дворец. Но что я им скажу? Что у меня мужья все как один дружно сошли с ума и стали прыгать вниз с криком: «Помогите!». Что я только не делала…

Мачеха притворно сокрушалась.

– И приказывала запирать башню, не пускала их на верхние этажи, заколачивала окна… – продолжала она издевательским тоном. – Но они все как один!

Ну конечно! Я прямо поверила, что они все стадом, как лемминги, падали с обрыва.

– Вот, мы уже приехали! – усмехнулась мачеха.

Я смотрела на красивое поместье, которое пряталось в тени лип и акаций. Окна были целыми, но фасад немного потрескался. Сад зарос, статуи и фонтаны тоже покрылись зеленой маскировочной сеткой. У одной статуи отвалилась голова! Давно не стриженые кусты разрослись почти до окон первого этажа. Возле дома стояли кареты соседей.

– Вот твой новый дом, – усмехнулась мачеха, пока лакей открывал дверь и помогал ей спуститься. – Долго же он стоял пустой! По нему видно!

Грязные окна смотрели на меня весьма удивленно.

– Сразу видно, что в доме нет хозяйки! – вздохнула мачеха, когда лакей помогал мне сойти с подножки.

Лакей бросился стучаться в двери, а их не сразу, но открыл слуга.

– Прошу, – произнес он, лениво глядя на нас.

– Проводите невесту в покои, а то она очень переживает. А я хочу поговорить с генералом по поводу приданого и документов, – заметила мачеха, доставая из рукава свиток.

Меня повели в комнату, а я краем глаза увидела на роскошной лестнице силуэт в желтом платье.

Лестница была пыльной. Везде был такой слой пыли, что хотелось чихать. Дверь комнаты скрипнула, а меня пригласили внутрь. Здесь все выглядело так, словно скучало по генеральной уборке.

Пыльные старинные портреты, подернутые вуалью паутины, смотрели на меня равнодушно. При виде одного портрета в душе что-то зашевелилось.

– Венсан Уолтон, – прочитала я на пыльном шильдике, глядя на молодого красивого мужчину в коричневом камзоле.

Лицо у него было действительно красивым. Глаза грустные-грустные, как у бассета. Карие, большие, они смотрели с какой-то семейной поволокой. Не то отрешенно, не то равнодушно. Волосы у него были длинные, на красивых губах – полуулыбка. Теперь я понимаю, почему Эмилия влюбилась!

– Значит, он тебе нравится, – усмехнулась я, чувствуя, как дрогнуло сердце. – Ну что ж, неплохой выбор, если брать в расчет генерала.

Я услышала шаги за дверью. Дверь скрипнула, а я повернулась к ней. В комнату вошла белокурая девица в том самом желтом платье. По сравнению с моим платьем, ее платье казалось верхом роскоши. Что она тут же подчеркнула, расправляя кружево.

– Значит, ты невеста? – усмехнулась она, разглядывая меня.

Я не знаю, что она там собиралась рассмотреть под вуалью, но ее пристальный взгляд пытался заглянуть под нее.

– Ну что ж! Поздравляю! Он женился на тебе ради твоего приданого, которое отойдет нашему с ним ребенку!

Глава 11

Что-то я не поняла про ребенка?

Я видела ее аппетитную фигурку, румяные щечки, улыбку на красивых губах и огромные ясные глаза.

Мне было совершенно безразлично, как зовут эту грелку.

Быть может, влюбись я с первого взгляда, я была бы изумлена, ошарашена, шокирована. Быть может, даже разревелась бы от женской обиды.

Но король в своем указе ничего не говорил о том, обязана я истреблять любовниц или пусть так бегают.

Я была относительно спокойна, но ровно до тех пор, пока речь не заходит о моих нервно нажитых деньгах!

И этот факт показался мне возмутительным!

Тут и так есть кристально честный способ лишить девицу всего…

Для этого нужны подвешенный язык, немного шарма, чуточку таинственности и вуаля! Вы у алтаря, а дело в шляпе. Можно спокойно проигрывать приданое. Больше чем мышь на крупу никто на тебя дуться не будет. Максимум – отлучат от супружеской постели и хлопнут перед носом дверью. Но в таком случае в карты можно проиграть еще и жену. И некоторые жены даже спасибо скажут!

– Я понимаю, ты ошарашена, – с сочувствием заметила девица. – Бедненькая… Мне так тебя жаль… Но мы бы могли даже подружиться.

Я друзей не ищу. Я знаю, где их закопала!

Послышались шаги в коридоре, а девица упорхнула, оставив после себя ощущение брезгливости. Шаги приближались, а следом я услышала шелест платья.

– Твой жених уже стоит у алтаря, – оповестила меня мачеха, заходя в комнату. Вид у нее был недовольный. – Гости там же!

Я и так знала, что выгляжу, словно меня откопали в сундуке с нафталином. Но глянув на себя в давно немытое зеркало, я предположила, что меня, скорее, откопали в фамильном склепе.

Я встала, поправляя плотную марлю вуали, и направилась за мачехой.

Все вокруг казалось каким-то туманным и слегка искаженным. Особенно в темноте коридора, где светильники горели через один.

Коридор вывел в украшенный зал.

Чувство у меня было такой тоски, словно сорокалетняя женщина в одно прекрасное утро осознала, что прожила она всю жизнь с каким-то ананасом.

Увидев жениха у алтаря, я поняла, что я чуточку модельер. И прекрасно знаю сочетать старое свадебное платье, кусок марли, апатию и злость.

Он стоял высокий, красивый, хищный, с леденящим душу властным взглядом. Такой пронзительный и неумолимый взгляд должен быть у хищной птицы, готовой в любой момент схватить добычу.

«Ага! С таким-то поспорь!» – пронеслось в голове, а я от досады стиснула зубы. – «Поспорить – травматология, поругаться – кладбище!»

Черные волосы рассыпались по плечам. Выразительное волевое лицо было повернуто в нашу сторону.

Мундир поблескивал пуговицами. В своей строгой военной лаконичности он казался образцом элегантности и утонченности.

Мундиры нашей армии обладали удивительным свойством. Они способны были превратить чахлого маминого снусмумрика в образец мужества и отваги.

Но здесь никого превращать не надо было! Чем ближе мы подходили с мачехой, тем сильнее мне приходилось задирать голову. Он был настоящим великаном, выше гостей на полторы головы. Я же доставала ему примерно до середины груди. Мачеха, которая была повыше меня ростом, даже не достала до плеча.

Все внешние признаки внезапно нахлынувшей любви были соблюдены. Генерал был гладко выбрит, зал украшен какими-то цветочными гирляндами, а чуть подальше стояли столы с угощением, на которые гости посматривали чаще, чем на нас.

На свадьбу собрались все соседи, разодетые, чтобы похвастаться бриллиантами и новыми нарядами. Они улыбались, переговаривались, обсуждали нового хозяина Кроузхолла, который достался не их дочерям.

Мачеха вела меня к алтарю, улыбаясь тем, с кем еще не успела поругаться.

– Дорогие жених и невеста, – начал было жрец бодрым голосом, а на алтарь к нему лег приказ короля.

– Так бы сразу и сказали, что брак у вас по залету! И если я вас не поженю, то кому-то из вас залетит! – посмотрел жрец на нас. И вздохнул.

Он тут же перелистнул страницы огромной книги.

– Объявляю вас мужем и женой, – тут же закончил он. – Жених может поцеловать невесту.

Меня развернули в сторону жениха, а он ткнулся носом в предположительное место нахождения моего лица, так и не приподнимая вуаль.

Послышались радостные крики, а гости принялись гулять и веселиться, облепив стол, как мухи. Мне хотелось исчезнуть и раствориться, избавившись от присутствия жениха, как можно скорее.

Он принимал поздравления с таким видом, что гости тут решили, что он и так прекрасно знает, что себе нажелать, и занялись столами.

Нас усадили за стол. Перед нами появились блюда и фужеры. Но ни я, ни он даже не притронулись к еде.

Мне захотелось встать и выйти. Приказ исполнен. Король должен быть доволен. Но, разгадав мой маневр, жених схватил меня стальной хваткой за руку и дернул обратно.

Что-то на душе стало гадко-гадко, особенно если смотреть на веселых и уже весьма подвыпивших соседей, решивших отпраздновать и нового владельца, и свадьбу в один день.

– О! Поздравляю! – икнул наш сосед мистер Калверт, едва стоя на ногах. Он поднял бокал и расплескал его себе на манжету. – Вы урвали первую красавицу нашего графства! Самую завидную невесту!

Я стиснула зубы, обещая себе, что скоро это безобразие закончится. Время шло. Задор гостей стал сходить на нет. Странно, но девицы в желтом цыплячьем платье я не наблюдала. Все чаще слышались уставшие крики: «Подайте мою карету!».

Не дожидаясь, пока последний гость покинет зал, служанки подошли ко мне, намекая, что мой позор окончен и теперь я должна удалиться в свои покои.

Я вышла из-за стола, направляясь под конвоем служанок в совсем другую часть поместья. Они провели меня по коридору, требующему хотя бы уборки, открыли двери в спальню, которая, в отличие от всего дома, выглядела вполне обитаемо.

– Нет, нет, нет, – произнесла я, когда служанка потянулась снять вуаль. В ее взгляде читалось: «О! Оно еще и разговаривает!». Но от вуали отстала. От платья тоже. Меня оставили в спальне дожидаться законного супруга.

В спальне царил полумрак. Я сидела на кровати, понимая, что время тянется ну очень долго. Где-то звучала музыка, а я вздыхала. В комнате царила духота.

– Сбежать или не сбежать? – выдохнула я, открывая окно.

Глава 12

– Нет, – выдохнула я. – Я хочу с ним поговорить и выяснить наконец-то, зачем он на мне женился!

Время шло. Было уже за полночь. Я сидела и ждала, чувствуя, словно мне в душу плюнули.

– Может, попробовать сделать так, чтобы брак не был консумирован? – прошептала я, понимая, что всегда есть лазейка, чтобы спасти свое имущество. Был тут недавно скандал с консумацией брака. И девице удалось доказать, что она еще девица. Приданое ей вернули, брак признали недействительным. Так что и такое бывает. Вся надежда на это! И на ожоги, которые отвратят от себя любого мужчину.

Дверь открылась внезапно, а я увидела в дверях высокий силуэт.

Он вошел в комнату, а дверь закрылась, словно отрезая пути к отступлению. Напряжение заставляло тело дрожать.

В серебристо-голубом лунном свете дракон казался прекрасным. Он стоял в профиль, и, быть может, увидев его на балу, я бы заинтересовалась. Такого красивого мужчину нельзя пропустить. К тому же местные женихи редко отличались красотой, а тут прямо жестокое божество.

Дракон стоял возле окна.

– Скоро у меня будет ребенок. И мне нужна жена, – произнес генерал, пока я прятала обезображенное лицо под вуалью.

Я сидела на кровати в старом свадебном платье, которое подарила мне мачеха со словами: «Я выходила в нем замуж три раза. И три раза неудачно!».

Я смотрела на его высокую фигуру, поражаясь тому, разве бывают такие крупные мужчины? В нем было явно больше двух метров роста, оттого вся мебель рядом с ним казалась какой-то игрушечной.

Выражение его дьявольски красивого лица было пугающе спокойным. Неужели в этих холодных глазах ни разу не вспыхивала искра любви? Я видела в них лишь несгибаемую волю и равнодушие.

– Вы хоть понимаете, что вы говорите! – дернулась я, сминая старое, пожелтевшее кружево платья руками. Кружева оторвались, но мне было плевать!

Я на такое не подписывалась!

Немыслимо! Чтобы я, как законная супруга, воспитывала детей его любовницы? То есть она рожает, а я воспитываю? Он ничего не перепутал? Почему я должна быть нянькой для его внебрачных детей? Внутри все задрожало от негодования. Я испытала приступ дурноты и поспешила заглушить странное ощущение, стиснув зубы.

Хоть я и не была рада этому браку, но все же что-то встревожило меня сразу, при нашей первой встрече. Я еще при первом взгляде на него чувствовала, что мне грозит опасность!

– Прекрасно понимаю, – отрезал генерал. Его темные волосы красиво ложились на плечи. Синий мундир с золотыми пуговицами и расшитым воротником был наглухо застегнут.

– Мне нужна покладистая жена, благородных кровей, которая будет имитировать беременность, выезжать со мной в свет, пока моя Фиа не родит, – произнес он так, словно все давно решено.

“Моя Фиа!”

В этот момент его голос стал нежным. Ровно на пару мгновений. Он произнес это на выдохе, а я поняла, что в этом замке хозяйка – она.

– Погодите! – задохнулась я. – То есть, вам с вашей любовницей нужна просто благородная актриса? Вы могли бы жениться на ней, а не на мне! Тем более, что вы вынудили меня пойти с вами под венец королевским приказом!

Он смерил меня взглядом. Плотная вуаль прикрывала лицо, поэтому ему оставалось только догадываться, что его там ждет!

– Жениться на матери ребенка я не могу, потому что она не благородных кровей. И в будущем это бросит тень на репутацию наследника, – продолжал генерал. – После того, как ребенок подрастет, и я посчитаю, что все достаточно убеждены в том, что этот ребенок родился у нас в законном браке, вы можете удалиться в какое-нибудь дальнее поместье. Можете оставаться здесь. Мне не принципиально. Главное, чтобы ваше последующее поведение не бросало тень на семью. Никаких громких скандалов и любовных похождений.

– Вы с таким же успехом могли жениться на любой девушке из нашего графства! – выпалила я.

– Вы красивы, – заметил генерал. – Я видел ваш портрет в доме вашей мачехи. Я посмотрел всех девушек и решил остановить свой выбор на вас. Потому что вы очень похожи на мою возлюбленную. Я не знаю, на кого будет похож ребенок. Но ваше сходство отметет ненужные вопросы и подозрения.

– А если у нас будут дети? – спросила я, понимая, что воспитывать чужого ребенка, навязанного на таких унизительных условиях, я не стану!

Он подошел и снял с меня вуаль.

На лице его появилось выражение ужаса.

– Что с вашим лицом? – спросил он, пошатнувшись.

– А не надо было поджигать мое поместье! – сглотнула я.

Повисла тишина.

– На! Смотри! Любуйся! Это твоих рук дело! – ядовито произнесла я. – Вот твоя красавица-жена! Это твоих рук дело!

Внутри все сжималось, а я чувствовала, что от обиды у меня на глаза выступили слезы.

– Н-да, – произнес дракон, рассматривая мое лицо. В его голосе прозвучал холод. – Не надо было упираться. Я не привык повторять дважды.

– И это повод изуродовать меня? Сжечь мое поместье? – спросила я дрожащим голосом. – Ну что ж! Жду не дождусь, когда мы поедем в свет. Чтобы все видели, что со мной случилось! А я молчать не буду. Скажу, что это муж меня так… завоевывал.

Он что-то глухо прорычал, глядя на меня, и скрипнул зубами.

– Ну что? Мне раздеваться? У нас как-никак брачная ночь? – спросила я насмешливо, а внутри разгоралось обжигающее пламя ненависти.

– Показывала целителю? – спросил он, вертя мое лицо и так и эдак.

– Показывала. Но он сказал, что с этим ничего нельзя поделать, – немного соврала я. Да, в принципе, не соврала. – Он сказал, что процесс будет долгим, а результат неизвестен. Так что спасибо тебе, дорогой муж.

Я дернула застежку платья.

– Зато теперь я знаю, что ты будешь очень верной женой! – усмехнулся он. – Одной проблемой меньше!

Я прекрасно поняла, что он имел в виду. Дескать, на девушку с такими увечьями никто в жизни не позарится.

Генерал посмотрел на меня брезгливо и вышел из комнаты.

– Наверное, за мешком на голову пошел, – скрипнула зубами я. Даже сейчас в лунном свете мое лицо выглядело страшно. Я видела его отражение в старинном зеркале.

– Так быстро! – послышался удивленный голосок в коридоре. Значит, эту дамочку в цыплячьем платье зовут Фиа!

– Ну ты даешь. Со мной как-то подольше бывает… – В голосе слышалась улыбка.

– Она изуродована, – процедил сквозь зубы дракон.

– Не может быть! – удивился голос Фии, а я слышала, как дверь закрывается на ключ. – Сильно?

– Да. Поэтому в свет она вряд ли сможет выезжать, – произнес генерал.

Я беззвучно кралась к двери. Мачехины туфли были как раз кстати! И правда, в них можно красться совершенно бесшумно.

Подкравшись к двери, я прислушалась. Слышно было плохо, но мне на руку играло то, что дом был почти необитаем. Не было привычных звуков, которые издают слуги.

Генерал разговаривал со своей любовницей, стоя в коридоре. Они отошли от двери в самый конец коридора, видимо, чтобы я не слышала. Но тут они ошиблись. Я пусть плохо, но слышала весь разговор.

– Слушай, – прошептала Фиа. – Я тут подумала… А если… Нет, это, конечно, звучит глупо, но… Что если я стану ею? А? Ты сам говорил, что мы с ней очень похожи! Родственников у нее почти нет. С мачехой, я слышала разговоры гостей, она отношения не поддерживает. Что если запереть ее где-нибудь в комнате, как это делают с умалишенными родственниками, выждать месяц-другой, и вуаля! Я ведь никому не показывалась на свадьбе? Никому! А если она сбежит, то ее вряд ли узнают! Ее даже слуги не узнают. А с ее мачехой наверняка можно будет договориться… Никто не заметит подмены.

Что?! Запереть меня здесь и держать в какой-нибудь комнате, пока эта фифа будет изображать меня? Ну уж нет! Закончить свою жизнь взаперти, когда даже слуги считают меня душевнобольной?

– Я подумаю над твоими словами, – послышался голос дракона.

Их шаги удалились, а я дернула двери. Закрыто!

Я не знала, что пугало меня больше. Гнев короля или возможность провести остаток жизни в одной комнате!

Ну уж нет!

Я поняла, что узнала достаточно, чтобы дать деру, пока не поздно!

Я распахнула окно, понимая, что приличные девушки в окна не выбираются. Обычно они рыдают и проклинают злую судьбу в комнате, но решила это делать на улице. Там и рыдается легче, и воздух чище, и как-то спокойней.

Я стащила простыню, сорвала обе шторы и стала крутить узлы. Я свесила веревку, но ее сильно не хватало. А больше взять было нечего… И тут я увидела вуаль.

– Ну, сейчас попробуем, – выдохнула я, сделав последний узел.

Я полезла под кровать, привязала покрывало к ножке и выбросила веревку в окно.

– Ну, терять больше нечего! – выдохнула я, начиная осторожно выбираться. Платье зацепилось за подоконник. Я рванула его и перенесла вес на руки. Ноги осторожно цеплялись за веревку.

Ветер развевал мои волосы и шелестел юбкой.

Я спускалась в час по чайной ложке, не видя, куда вообще спускаюсь. Заросшие кусты пугали, но я мужественно сползала вниз, стараясь издавать поменьше шума.

– Ааааа, – беззвучно заорала я, когда слетела в кусты.

Выкатившись из них, я отдышалась. Ветер трепал веревку, а я поднялась на исцарапанные ноги.

– Так, – выдохнула я, стараясь собрать мысли в кучку.

Идти мне было некуда, кроме как к мачехе. Она ведь тоже заинтересована в наследстве. Так что выдавать меня обратно у нее нет причины. Ей действительно проще спрятать меня, чтобы мое состояние не уплыло в чужие руки.

Я прошла через заросший парк, выбралась на дорогу и направилась в сторону дома.

Сначала я брела медленно, но потом мне стала чудится погоня. Я на всякий случай сошла с дороги, чтобы заметить погоню раньше, чем она заметит меня.

Дом мачехи показался из-за пригорка, а я доползла к двери и постучала.

– Кто там? – спросила мачеха, а я прекрасно знала, что в силу стесненных финансовых обстоятельств много слуг мачеха позволить себе не могла. Те немногие слуги, которые у нее были, отпускались по домам на ночь, чтобы хоть как-то сэкономить на зарплате.

– Я, – выдохнула я, чувствуя, как гудят мои бедные ножки.

– Если что-то вдруг вылезло посмотреть на тебя из мужских штанов, его не надо бояться. Раз он вылез, значит, все нормально. Хуже, когда выпал. Боль при первой брачной ночи – это тоже нормально. Только если не боль мужика, которого ты случайно ударила с криками: «Убери это от меня!». Если простыня чистая – это плохо, если целиком залита кровью, ты бы здесь не стояла. Кажется, все, – послышался мачехин голос. – Можешь возвращаться к мужу.

Глава 13

– Ничего не было, – произнесла я, как вдруг дверь открылась.

Мачеха стояла в дверях, глядя на меня.

– Я к мужу не вернусь! – произнесла я твердо.

– Почему? – удивилась мачеха, поднимая хищно изогнутую бровь.

Я выложила все как на духу. Мачеха нахмурилась, осмотрелась и втащила меня в холл, тут же закрыв дверь.

– Так, – мачеха часто-часто задышала, глядя на меня. Ее глаза сощурились, а она сжала губы. Ее тонкие ноздри раздувались. Она думала. – Что теперь с тобой делать?

Она простонала, потом задумчиво замычала, а потом закусила губу.

– Кажется, придумала! – внезапно произнесла мачеха. Она ушла, а я осталась в холле одна. Честно сказать, я до последнего была уверена, что она меня не пустит даже на порог. Прямо не ожидала от нее такой доброты.

Послышалось цоканье ее каблуков по старому паркету и шелест ее юбок.

– Держи, переодевайся! – небрежно бросила она, вручая мне платье служанки. – Быстро!

– Что? В служанку? – спросила я, обалдев от такой наглости.

– Нет, в принцессу, – язвительно фыркнула мачеха, понизив голос. – Когда тебя будут искать, а тебя наверняка будут искать, поскольку в брачном договоре я отдельно указала про консумацию брака, вряд ли кто-то заподозрит грязную страшненькую служанку! А если твой дорогой муж привлечет к этому делу короля… То мы с Лорансом окажемся сообщниками, скрывающими преступницу. Так что тише воды, ниже травы. Будешь жить на чердаке.

– Почему на чердаке? – спросила я, глядя на платье.

– Потому что оттуда лучше видно, кто едет и кто приехал! – пояснила мачеха. – Что ж с твоим лицом делать… Ума не приложу. Ладно, я пока подумаю. А ты переодевайся и марш на чердак. Там отодвинешь доску и будешь смотреть, если услышишь шум кареты. Я так кредиторов отслеживаю. Кстати, давно не заглядывали.

Поначалу затея мачехи казалась сущим издевательством и унижением. Но сейчас она стала приобретать некий смысл. А ведь действительно. Кто может подумать, что сбежавшая жена, наследница огромного состояния, будет прикидываться служанкой?

– Можешь не благодарить! Да, постарайся, пока не заживет лицо, не покидать чердак, – скривилась мачеха. – А то слуги тебя видели, так что сплетни уже наверняка пошли.

Я посмотрела на платье, видя, что юбка порвана, подол запылился.

– Быстро переодевайся! – потребовала мачеха, заводя меня в первую попавшуюся комнату. – И чепец не забудь.

Я направилась за ней, стягивая с себя чуть ли не на ходу уродливое платье. Дверь в комнату приоткрылась.

– Платье мне отдай, – потребовала мачеха, а я уже облачилась в невзрачный костюм служанки и повязывала чепец.

Я с отвращением протянула ей это уродливое платье. Она забрала его и удалилась.

Я смотрела на себя в зеркало и вздыхала. Нет уж, лучше быть служанкой в доме мачехи, чем сидеть в закрытой комнате с клеймом умалишенной! Эта мысль немного утешала.

Дверь открылась, а я увидела на пороге Лоранса.

– Отлично! – усмехнулся он, нехорошим взглядом цепляя на скромный наряд. – Никогда не думал, что моя богатая сестрица будет мне прислуживать за столом. Впрочем, тебе идет. Но я здесь не поэтому.

Я посмотрела на Лоранса, который достал небольшой флакон и поставил на столик. Сам он развалился в кресле.

– Ну? Я жду? – он глазами указал на флакон.

– Это что такое? – спросила я, глядя в глаза сводному брату.

Он стек по креслу, закинув ногу на ногу, словно я сейчас буду танцевать для него стриптиз.

– Пей, – произнес он, а его глаза не предвещали ничего хорошего.

Я недоверчиво посмотрела на флакон и вспомнила зелье, которое убрало боль. Открыв этот флакон, я поднесла к губам.

– Давай-давай, – усмехнулся братец, подавшись вперед. Его руки сжали подлокотники. – Мне нужен подопытный кролик для нового зелья. Так что если отрастет хобот, ты сильно не ори… Хочу немного изменить твою внешность. А то как-то не хочется, чтобы нас с матерью вздернули…

Ну ладно! Попробуем. Даже если оно сделает меня еще страшнее, сейчас это будет на руку.

Я подавилась зельем, чувствуя его мерзкий вкус. Пока я кашляла, братец внимательно следил за мной.

Меня скрутило, а я выронила флакон на пол. Тяжело опираясь на старинное трюмо, я стонала так, словно вот-вот рожу. Обжигающее зелье пробрало изнутри до мурашек. В какой-то момент меня затрясло. Казалось, я в жизни не испытывала ничего подобного. Зубы стучали, а я задыхалась.

– Мммм, – простонала я, морщась и кашляя.

Потом вроде бы отпустило. Слабость еще была. Перед глазами все мутнело, словно я смотрю в запотевшее стекло.

Но постепенно зрение возвращалось.

Я, тяжело дыша, посмотрела на Лоранса.

– Н-да, – разочарованно произнес он, глядя на меня. – Я ожидал чего-то другого. Теперь он точно тебя не узнает. Да, кстати, как в себя придешь, отмоешь мою комнату!

Он зевнул, встал и направился к двери.

– Кстати, мать там рвет и мечет. Она это платье сама себе шила. Так что на глаза ей лучше не попадайся! – усмехнулся Лоранс, выходя за дверь.

Я подошла к зеркалу и ахнула…

Глава 14

Я крепко зажмурилась, а потом распахнула глаза.

Сердце учащенно забилось.

Уши стали огромными, а нос превратился в картошку. Потом нос сузился, а один глаз закрылся…

– Мамочки! – прошептала я, глядя на все эти метаморфозы. Я отшатнулась от зеркала. Жуть какая!

Потом лицо стало вытягиваться… Через мгновенье на меня смотрел румынский упырь Николай. Судя по виду, три раза невинно убиенный.

Я чувствовала, что дальнейшего преображения моя психика не выдержит, поэтому поспешила отвернуться от зеркала.

В дверь постучалась мачеха, а я повернулась к ней лицом.

– Мой вылитый второй муж, – подняв брови, выдала она, глядя на меня. – Даже усы похожи!

Я стала трогать свою губу. Вот зря! Зря я поверила Лорансу!

Я старалась быть спокойной и твердой, как просроченный пряник. Но пока не получалось.

– Напоминаю, твое место на чердаке, дорогая… Хм… Буду звать тебя… Агнес! – напомнила мачеха. – Итак, запоминай. Ты родом из деревни Вудгарден, что в сорока восьми лигах отсюда. Родилась в семье выпивающего лесничего. Пошла в папу. Выпивать он начинал, как только впервые увидел тебя. Рано осиротела. Нанялась на работу, чтобы заработать себе на приданое. Пока что этой информации достаточно.

Я вышла, а мачеха уходила по коридору в сторону одной из комнат. Она остановилась и отчетливо постучала в дверь.

– Лоранс! – послышался ее горделивый голос. Она прислушалась. – В следующий раз предупреждай меня, когда решишь поставить эксперименты на слугах. Ты же помнишь, у мамы слабое сердце, но сильные руки…

– Хорошо! – послышался из комнаты ленивый голос сводного братца.

– Марш на чердак! – прошипела мачеха, а я ощупывала свое лицо, понимая, что на такой ужас лучше не смотреть. – Второй этаж, третья дверь. Учти, тебе придется играть роль служанки до конца. Чтобы все поверили. Если тебя попросят что-то сделать, не надо корчить рожи и закатывать глаза. Я запугаю слуг как следует, чтобы они не разболтали лишнего. Хотя с такой внешностью они тебя вряд ли узнают. Но менять слуг сейчас нельзя. Это сразу бросится в глаза. Так что никому ничего не говори.

Я поплелась к лестнице, ведущей на второй этаж. Я отсчитала двери, открыла третью и увидела деревянную лестницу, ведущую к маленькой двери, в которую можно было войти только согнувшись в три погибели.

Сама комната использовалась как кладовая, поэтому здесь валялись старые тряпки, ведра, ящики и прочая ерунда.

Я поднялась по лестнице, толкнула люк и увидела огромное мрачное помещение, которое даже сложно назвать комнатой.

В углу находилась лежанка, рядом стоял грубо сколоченный деревянный столик с выдвижным ящиком. Рядом со столиком стояла старинная деревянная вешалка. В противоположном углу пылился тазик, в который, видимо, собиралась дождевая вода.

Я вздохнула и упала на кровать, не раздеваясь. От пережитого я тут же уснула…

Проснулась я, когда в щели светило солнце. После мягкой перинки спать на соломенном тюфяке было как-то не так.

Потянувшись, я порадовалась, что здесь нет зеркала.

Встав и разгладив форму служанки, я выдохнула, как вдруг послышался стук.

– Войдите, – произнесла я, видя, как на чердак согнувшись в три погибели входит мачеха.

Увидев меня, она опешила.

– Что? – спросила я. – Что не так?

Я ощупывала лицо, а мачеха недовольно поджала губы. Она достала зеркальце, которое приличная дама носила с собой, а потом протянула его мне.

Первое, что я увидела, это свой глаз. А потом… Мамочки… Я…

Я не верила своим глазам. От ожогов не осталось и следа. Кожа была гладкая и белая, словно меня отретушировали. Исчезли даже мелкие недостатки, которые я умело скрывала пудрой. Я выглядела даже красивей, чем выглядела раньше.

– Зеркальце верни! – произнесла мачеха недовольным голосом. Я, вздрагивая от счастья, протянула зеркало ей. – Итак, тут до меня дошли слуги со слухами, что твой муж не ночевал в поместье. В первую брачную ночь. Его видели под утро объезжающим соседей.

Я вздрогнула.

– Поэтому постарайся сегодня никуда не выходить… – выдохнула мачеха. – А если и выходишь, то будь добра, чепец надвинь и лицо измажь какой-нибудь сажей. Не ровен час к нам нагрянет твой законный.

От этих мыслей стало тревожно.

– К сожалению, он имеет право потребовать тебя обратно. И мы в этом случае ничего сделать не можем, – произнесла мачеха.

Она собиралась уйти, а я внезапно увидела картину по-другому. Только сейчас я осознала, вспомнив о судьбе жениха Эмилии Тальен, насколько страшен гнев короля. И мачеха, рискуя жизнью, приютила меня в своем доме. Вспомнились слова Лоранса: «Мама сама шила это платье. Она его очень любит!».

Если гордая мачеха отдала мне платье, которое она сама шила и сама берегла, я бы… носила его с гордостью.

– Вы пошили очень красивое платье, – выдохнула я, вставая. – И мне очень стыдно за то, что мне пришлось его испачкать!

Мачеха резко посмотрела на меня.

– Какая муха вежливости и понимания тебя недавно укусила? – спросила она насмешливо.

– Мне пока все равно лучше не показываться в доме. Какое-то время, так что… давайте я его отстираю, зашью, поправлю… – предложила я.

Я когда-то работала полгода швеей. Не то чтобы я любила шить, но сейчас я считала своим долгом починить его.

– А ты точно умеешь? – спросила она.

– Да, – кивнула я.

Мачеха развернулась и вышла.

Я сидела и вздрагивала, поглядывая на дорогу. Залитая солнцем дорога уводила за холмы и небольшой лесок.

– Эй! – послышался голос, а я услышала скрип двери. На чердак вошла та самая девушка, с бантиком на одежде. – Я принесла тебе еду. И тебе передали вот это.

– Спасибо, – вздохнула я.

Ее голос был небрежным, а я повернулась в ее сторону, как вдруг девица чуть не выронила поднос.

– Госпожа… – прошептала она. – Ой, простите, я перепутала вас… Хозяйка сказала, что взяла новую служанку… Но я не думала… Я вас помню… И по голосу узнала… Я раньше прислуживала вам, вы меня разве не помните?

Я не помнила. Честно. В свое время я уволила достаточно слуг.

– Когда вы еще жили здесь, и был жив ваш отец! – заметила девушка. Я выдохнула.

– Никому не говори! – произнесла я спешно.

– Конечно! Я никому не скажу! – спешно закивала девушка. – Клянусь вам! Ни словечка не проболтаюсь. Спасибо за приданое! Вы стали очень добры! Наверное, повзрослели!

Это уже не первый человек, который говорит мне такое. Мне начинает казаться, что Эмилия Тальен своим характером могла забивать гвозди.

– Вот ваша еда, госпожа! – произнесла служаночка. Она поставила поднос на столик.

– Тебя как зовут? – спросила я.

– Сарра, – кивнула девочка. – Иногда она называет меня Джоана. Это для того, чтобы создавалось впечатление, что в доме много служанок. Никто ведь на самом деле не обращает внимания на наши лица. На самом деле нас четверо. Я, еще одна горничная Грета и кухарка. Есть еще кучер. Он же конюх. Так что для солидности у каждой горничной по два имени…

Я смотрю, что мачеха еще та выдумщица. Но так уж повелось, что в приличном доме слуг должно быть не меньше шести.

Я взяла платье с подноса и разложила его на кровати, глядя на масштаб катастрофы. Юбка пыльная, бусины держались на честном добром слове, порванное кружево… Оторванный рукав.

Сейчас я смотрела на платье с какой-то нежностью. Не каждая аристократка будет шить его своими руками. А если бы и пошила, то никогда бы не отдала бы его никому! А мачеха дала его мне.

– Вот, госпожа! Мачеха сказала отдать вам! – послышался голос, а Сарра с трудом втащила швейную машинку.

На секунду я задумалась. Если не было бы беременной любовницы, а брак был бы по любви, я бы с гордостью носила бы это платье.

– Лоранс! – вспомнила я. – Я обещала ему прибраться в его комнате!

Глава 15

Обещание, данное брату, нужно выполнить. Тем более, что он сделал для меня больше, чем все маги графства вместе взятые.

Я опасливо подошла к слуховому окошку, по которому бежали трещины, видя пустую дорогу.

Видимо, до генерала дошел слух, что с мачехой я не в ладах. И вряд ли буду прятаться у нее. Или он просто решил, что можно найти какую-нибудь старую деву, которая согласна на брак на любых условиях.

Последняя мысль меня успокаивала. Я старалась держаться ее.

Я подошла к старому камину, который давно никто не топил.

На чердаке тоже были когда-то камины, ведь когда дом был полон слуг, жили они и на чердаке. Это мачеха решила выделить им комнаты. Видимо, чтобы снизить расходы на зарплаты.

Зачерпнув пальцами золу, я мазнула себе лицо. Потом из надела чепец и стала спускаться вниз.

Внутри меня все вздрагивало.

Мой муж может явиться в любую секунду. Но я утешала себя мыслью о том, что помнит он меня с ожогами. И раз уж он генерал и видел разные ранения, то наверняка знает, что они не проходят так быстро!

Я утешала себя со всех сторон, робко скрипя ступенями.

Страх охватывал меня, но я постаралась успокоиться.

Спустившись, я стала осматривать старые швабры, ведра и прочие нужные для уборки вещи.

Выбрав себе ведро, пару тряпок и швабру, я направилась по коридору в комнату Лоранса. Но не дошла.

-… дорогая моя Лигрония! – послышался воркующий голос нашей соседки. Миссис Девинг была главной сплетницей графства. Кругленькая, похожая на яблочко наливное, все еще молодящаяся со страшной силой, она то и дело поправляла замысловатую прическу.

– … мне рассказали, что ваша падчерица в первую брачную ночь была избита мужем! – голос миссис Девинг дрожал от возмущения. – Это правда? К тому же! Никто не повесил простыню! О чем, собственно, речь! Простыня была девственно чистой! Мне рассказала об этом моя служанка. Ее кузина прислуживает в генеральском доме.

– Ах! Так ей и надо! Я всегда говорила этой глупой девчонке, что однажды за нее возьмется муж! И вот к чему это привело! Ужас какой! – покачала головой мачеха. – Она всегда была себе на уме! Ничего не слушала и слушать не хотела!

– Ах, я знаю, как вы с ней намучились, – размешивала чай миссис Девинг.

– Даже если она сюда припрется, – гневно припечатала мачеха. – Я на порог ее не пущу! Пусть проваливает куда хочет!

– Вы совершенно правы! – закивала миссис Девинг. – Несносная девчонка! А вы еще святая женщина, которая пыталась ее спасти! Кстати, вы слышали, что его высочество серьезно болен! Лекари сходят с ума. Есть подозрение, что принца отравили…

– О, неужели? – удивилась мачеха, пока миссис Девинг рассказывала про принца. – Дракон и заболел? Да не может такого быть!

– Да-да! – закивала миссис Девинг. – А поскольку он единственный наследник, то что будет с нами, если принц…

Карета миссис Девинг никогда не стояла возле дома. У нее огромная семья, поэтому карета была нарасхват. Бедный кучер завозил хозяйку в гости, потом ехал обратно, чтобы поездить с хозяином по делам, а потом забирал хозяйку.

Послышался стук колес.

– Это за мной! Спасибо за чай! – заулыбалась миссис Девинг, а мачеха вальяжно вышла ее провожать до дверей.

Миссис Девинг шла по коридору, распространяя вокруг себя запах ландыша. Мачехины духи, доносившиеся из комнаты, напоминали черный тяжелый бархат. Они были похожи на старые французские духи, которые я однажды, будучи в том мире, нашла у бабушки в трюмо.

– Всего хорошего, моя дорогая! – помахала рукой мачеха в окно, а приветливая улыбка стекла с ее лица, как только карета тронулась и покатилась. У мистера Девинга, видимо, было еще много дел!

– Спустилась? – резко обернулась ко мне мачеха. – Приготовь нам чай. И смотри, ничего не просыпь.

– Я не служанка, – усмехнулась я негромко.

– Учись! – строго произнесла мачеха. – Мелочи сильно бросаются в глаза. Я могу выставить тебя в глазах соседей деревенщиной, но тогда вопрос, зачем я тебя держу, если ты не можешь элементарного?

Я подошла к подносу, на котором стоял магический чайник и несколько чашек. Я согрела заварник, плеснув кипятка. В точности, как когда-то учила меня бабушка. Когда он запотел, я высыпала несколько ложек заварки. И залила кипятком. Железные щипцы положили два кусочка сахара в заварник, и я укутала его полотенцем.

– Никогда не видела, чтобы так заваривали чай, – заметила мачеха, когда я несла себе и ей кружку.

Мачеха сделала глоток, и ее брови поднялись вверх.

– Какой насыщенный вкус получился! – усмехнулась она. – Невероятно. Я была уверена, что у тебя руки растут из папиного кошелька…

Я усмехнулась, закрыла дверь и присела в кресло.

– Если вдруг кто-то войдет, сделаешь вид, что вытряхиваешь золу из камина, – предупредила мачеха. – Итак, что мне удалось узнать. Твой муж тебя ищет. Он уже был у Говардов, у Несбитов, заглядывал к Виккардам. То есть, объездил ближайших соседей, не появляясь дома.

– Вы так нелестно отзывались обо мне, – заметила я.

– Да, чтобы у него и в мыслях не было приехать сюда. Я сплетни не собираю. Я их создаю, – заметила мачеха, раздумывая, класть еще сахар или нет. – И сейчас мне выгодно узнать последние новости и дать понять всем, что я тебя на дух не переношу. И ноги твоей на пороге моего дома не будет!

– Почему вы помогаете мне? – спросила я, видя, как мачеха отставляет пустую кружку.

– Ну, во-первых, брачная ночь не состоялась, – заметила мачеха. – А в договоре, который я прописывала, четко сказано: «Нет брачной ночи – нет консумации брака, а нет консумации – нет приданого!». Я здраво рассудила, что, глядя на твое лицо, откажется от такого удовольствия. И решит подождать. Тем самым я выиграю время. Но тут еще всплыли обстоятельства в виде беременной любовницы.

– Может, съездить к королю? – предложила я.

– Ни в коем случае. Тебя и Лоранса не должны видеть при дворе! – выпалила мачеха, нервно сжимая подлокотники. Да так, что костяшки ее пальцев побелели.

Эта нервная вспышка показалась мне странной. Ладно, я. Но Лоранс? Он-то тут при чем?

– Почему Лоранса? – спросила я, пока мачеха отличается общительностью.

– Ну… Скажем так. Это тебя касаться не должно, – ушла от разговора мачеха. – Итак, у меня сегодня еще шесть-семь визитов. Надо будет подготовиться… Сейчас нужно проверить, как дошла одна сплетня, и добавить парочку новых!

Я встала, сполоснула кружки и поставила их обратно.

– Постарайся не попадаться на глаза гостям. Мелькать – мелькай, но внимания не привлекай, – произнесла мачеха. – Пока что…

– А что дальше? – спросила я.

– Дальше я еще не думала, – заметила мачеха, выпроваживая меня из комнаты. – Но сейчас все зависит от твоего мужа. И от времени, которое у него поджимает благодаря его любовнице. При хороших раскладах он побегает, не найдет тебя, а потом лично явится к королю, чтобы разорвать брак, ведь ему нужна новая жена. И побыстрее! Брак признают недействительным, генерал женится на другой. На тебе, конечно, останется клеймо, так что впредь на удачное замужество после можешь не рассчитывать. При дворе тебе будет запрещено появляться. Наш король, долгих лет ему правления, на старости стал поборником морали, так что всех сомнительных личностей с плохой репутацией он не допускает во дворец. Так что тут без потерь не уйдешь. Зато твое имущество останется при тебе.

– Сомневаюсь, что мне еще раз замуж захочется, – буркнула я, но на самом деле я была ужасно рада перспективам. – Одного раза хватило. А что будет, если он меня найдет?

– Так что сиди тихо. Пока что генерал у себя дома не появлялся, и я мало что знаю про его настроение, – произнесла мачеха, заправляя прядь седых волос за ухо.

– Про любовницу вы тоже знали? – спросила я перед самым уходом.

– Знала. Но не всё, – заметила мачеха загадочным голосом. – Есть еще кое-что, что меня смущает, но это тебя пока не касается. И, надеюсь, не коснется. Разговор закончен. Сейчас сюда приедет миссис Бигль, и я узнаю свежие новости. Нужно подготовить платок. Придется много плакать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.